Kitobni o'qish: «Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений»

Name: Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений
Author: Юлия Фирсанова
ISBN: 978-5-17-156960-0

Юлия Фирсанова

Shrift:

Серия «Коллекция. Другие миры»

Родиться надо богиней

Кем будем завтра – мы не знаем.
Как повернется колесо?
По краю пропасти ступая,
Мы смотрим вечности в лицо.
Каким всевышним повеленьем
Нас снова ветер унесет
Дорогой верткой к обновленью
Сквозь вал проблем, несчастий лед…
Зачем преследует нас память
О том, что больше не вернешь?
Но нам нельзя ее оставить —
Домой без веры не дойдешь.
По лабиринту Мирозданья,
На ощупь выбирая путь,
Мы ищем, затаив дыханье,
Свою неведомую суть.

Ирина Елисеева

Часть первая
Детские игры

Глава 1
Ежовые половицы

Небольшая и невзрачная, если бы не кокетливый белоснежный хохолок, черная птичка встречала рассвет летнего дня на узком карнизе прекрасного замка, стоящего на высокой скале. Внимательные, наполненные совершенно не птичьим интеллектом серые глазки скользили по неприступным крепостным стенам, утопающим в густом многоцветье знаменитых садов. О, в Садах всех миров Лоуленда были собраны удивительные, редчайшие и частенько опаснейшие растения из множества ближних и дальних уголков Вселенной. (Почему-то последнее свойство флоры то и дело совпадало с двумя первыми характеристиками.)

Странная птичка, не задерживая взгляда на пышных кущах, посмотрела ниже, туда, где к берегу моря сбегали террасы, на которых раскинулся большой город.

Заспанное солнце не спеша выбралось из-за горизонта, улыбнулось и бросило тяжелые гроздья янтаря в холодный свинец вод. Море на востоке начало переливаться всеми оттенками красного и золотого, пока не остановило свой выбор на глубоком синем цвете. Солнечные зайчики радостно запрыгали по поверхности воды.

Вспыхнули и засияли серебром стройные шпили замка. Белоснежные стены замерцали всеми цветами радуги. Потоки света ринулись вниз, окрашивая в цвет утра и свежести особняки знати, дома, проспекты, улицы, парки, сады, порты. И казалось, само светило в это время приостановило свой путь по небу, чтобы полюбоваться на необычную красоту столицы Лоуленда, величественного города Узла Мироздания.

Пичуге быстро наскучило созерцание местности, и, фальшиво чирикнув для поддержания пернатого имиджа, она осторожно перепорхнула поближе к окну королевской спальни. Притаилась и стала ждать.

В великолепной спальне размером со стадион средней величины на огромнейшей роскошной кровати класса «драконодром», занимающей большую часть комнаты, в окружении шести красоток мирно почивал король Лимбер. Абсолютный монарх Лоуленда, сильный красивый брюнет лет этак тридцати пяти на вид, то есть в самом расцвете сил, как говаривал незабвенный тип с мотором. Лицо его даже во сне хранило отпечаток суровой властности. Обнаженные дамочки, похожие между собой, словно клоны или цыплята из инкубатора, тоже безмятежно посапывали, прижавшись, кому хватило места, к мускулистому телу монарха.

Вот восходящее солнце робко заглянуло в покои сквозь щелку в тяжелой темно-синей портьере, поиграло с легким нежно-зеленым валсарским шелком занавесей. Его узкий лучик игриво прикоснулся к плечу короля, скользнул выше и отразился искрами в мгновенно распахнувшихся сине-зеленых глазах Лимбера. О, эти глаза не были глазами человека среднего возраста! Сразу становилось ясно, что мужчине не тридцать пять и даже не сорок лет, а гораздо, гораздо больше. Лишь тот, кто встречал рассветы не одного тысячелетия, мог смотреть на мир такими глубокими, старыми, как Вселенная, мудрыми, как тысяча змей, насквозь циничными, властными и горящими, как колдовское пламя, глазами.

Выпутавшись из цепких объятий дремлющих девиц, сладко потянувшись, так что заиграли тренированные мышцы длинных рук и широкой груди, его величество неторопливо сел, спустил ноги с кровати и… истошно приветствовал восход:

– Какая?!. Чтоб!..

Корчась от боли и потирая окровавленную пятку, словно пронзенную разом полудюжиной спиц, король попытался отыскать источник неприятностей. В дорогом сине-зеленом изуарском ковре с густым ворсом, устилающем пол спальни, Лимбер обнаружил около десятка крупных карисских ежей с тонкими и острыми, как стилеты, иглами. Животные с перепугу свернулись в клубки, практически сливающиеся по цвету с ковром, и теперь слабо подергивались, оглушенные ударной звуковой волной царственных воплей.

«Демоны Межуровнья побрали бы выродков! – едва обретя способность соображать, ласково подумал король об ораве собственных драгоценных отпрысков и племянников. – Как только узнаю, кто подбросил тварей, спущу шкуру!»

Угрожающая мысль короля, умышленно направленная в пространство без привычной блокировки, была окрашена столь яркой эмоцией, что птичка без труда уловила ее и на всякий случай перепорхнула немного подальше, чтобы ее нельзя было разглядеть в щелку портьеры.

В том, что «пошутил» кто-то из младших членов семьи, монарх нисколько не сомневался. Во-первых, враг нанес бы удар наверняка, стараясь убить, а во-вторых, магическая защита королевского замка, не говоря уж о святая святых – спальне монарха, была такой, что никакой враг просто не смог бы сюда пробраться и провести подлую диверсию. А вот свои…

Время от времени кто-нибудь из детей Лимбера предпринимал подобные попытки «слегка пошалить» в тщетной надежде остаться неопознанным. Уж больно изобретательным магам хотелось опробовать свои силы на одном из самых могущественных богов Лоуленда и других миров, являвшемся по совместительству их отцом. Только последний факт и спасал остроумных принцев от крайне суровой расправы. Игра в «устрой ловушку» отлично тренировала изобретательность, магические навыки, навыки скрытности и еще с десяток необходимых для выживаемости и развития параметров. Потому принималась и негласно одобрялась даже самим Лимбером. Главным образом потому, что из этой игры он обыкновенно выходил победителем.

Ретивые же отпрыски получали затрещину, подзатыльник или, если вконец теряли берега, еще тяжелое пресс-папье в наглую физиономию при вызове на ковер в королевский кабинет. И, разумеется, гору государственной работы по личной специализации, для того чтобы занять шаловливые ручки и пустую голову. Если же шутка удавалась, то наказания физического не следовало, зато объем работы умственной под лозунгом «Раз ты такой молодец, приложи силы на благо Родины!» возрастал в разы. В общем и целом Лимбер всегда был в выигрыше, как и подобает королю. Но сегодня кому-то удалось переиграть его с весьма болезненными для организма и монаршего самолюбия эффектами.

Пребывая из-за этого в мрачном настроении, Лимбер заковылял в гардеробную, пятная драгоценными каплями подсыхающей божественной крови ворс дорогущего, как и любой предмет обстановки, ковра. Мужчина неуклюже лавировал между многочисленным поголовьем ежей, пасущихся на спальном просторе.

Перепуганные любовницы, разом пробудившиеся от крика короля, ошалело глядели на повелителя с кровати, полуоткрыв от любопытства чудной формы пухлые губки и хлопая пустыми голубыми глазками, сквозь небесную синь которых ясно просвечивала стенка.

Ругаясь сквозь зубы как минимум на пятидесяти языках и выстраивая изощренные многоэтажные словесные конструкции (птичка аж замерла в восхищении), Лимбер дернул резную ручку первого попавшегося шкафа с одеждой. И тут же шарахнулся в сторону от полыхнувшей стены огня. Отпрыгнув от шкафа, его величество приземлился едва успевшей зажить пяткой аккурат на очередной, весьма крупный экземпляр карисского ежика. Раздался еще один царственный вопль, полный уже не столько боли, сколько ярости и досады. Тем временем пламя погасло, не оставив на драгоценном черном дубе шкафа ни малейшего следа, чего нельзя было сказать о его содержимом.

Король, скрежетнув зубами от бешенства, обнаружил, что большая часть его гардероба, пошитого у лучших портных, обратилась в пепел. В остальных шкафах не нашлось ничего, кроме нескольких горстей вещества, годного для удобрения. Сработало цепное заклинание, искусно подвешенное за кончик на ручку двери, которую и открыл, на свою беду, утративший бдительность Лимбер, сочтя, что лимит пакостей на сегодня исчерпан.

Проклиная ту ночь, когда он зачал своего первого ребенка, мужчина направился в ванную, мимоходом рявкнув все еще пребывающим в ступоре рабыням:

– Вон!

Привыкшие к беспрекословному повиновению женщины исчезли из спальни, даже не подобрав разбросанных вечером одеяний. Испытывать на себе королевский гнев, чреватый если не отставкой и перепродажей, то уж точно отсутствием подарков, дамочкам не хотелось.

Игнорируя комфорт гигантской ванны, страдающей, как и кровать, манией величия в тяжелой форме, Лимбер смыл под сильной струей воды кровь с пятки заодно с весьма мерзким секретом желез карисского ежа, препятствующим магическому заживлению ран. И только потом наложил двухкомпонентное заклинание заживления. Первая часть чар отвечала за ускорение и без того интенсивного процесса регенерации, вторая уничтожала все следы телесных жидкостей, успевших покинуть тело.

Через некоторое время малость посвежевший после душа, полностью исцеленный и даже причесавший густые иссиня-черные волосы король вернулся в спальню. Одет он был в широченный черно-зеленый махровый халат, найденный в ванной, – единственную вещь, избежавшую страшной смерти в пламени.

Его величество собирался учинить жестокую расправу над ежами, покусившимися на монарха!

Ничего не подозревающие о коварных замыслах зверюшки, деловито пыхтя, мирно топотали по комнате, засовывая любопытные носики во все щели. Мстительно усмехнувшись, король мановением руки телепортировал ежей за окно и, мечтательно прикрыв глаза, прислушался. Но кроме ожидаемых шлепков о плиты двора снизу раздался еще и негодующий сдавленный вопль.

Одним рывком отдернув тяжелую портьеру и с шумом распахнув правую створку большого окна, Лимбер вспугнул маленькую пичугу, сидевшую на подоконнике. Затрепетав крылышками, та поспешно вспорхнула с насиженного места и мгновенно скрылась из виду с возмущенным чириканьем.

Король уже не видел, что, круто спикировав, словно ас-авиатор, птичка влетела в приоткрытое окно двумя этажами ниже, отчаянно трепеща крылышками, кое-как выпуталась из тюля и обернулась в обнаженную сероглазую девчушку лет пятнадцати на вид и двенадцати по факту. Хулиганка рухнула в ближайшее глубокое кресло и довольно захихикала.

«О Силы, как удачно получилось! Рассчитывала разыграть только папочку, а перепало еще и надменному братцу Энтиору! И даже поглядеть на представление удалось! Спасибо лорду Эдмону за лекции по навыкам оборотничества!»

Во дворе под окнами королевских апартаментов бесновался высокий красавец-брюнет с хищным, точно выточенным из мрамора лицом. Он, сверкая ледяными бирюзовыми глазами и шипя от ярости, ожесточенно целил острыми каблуками высоких сапог в слегка оглушенных ежей, попутно потирая ушибленное и исколотое плечо. Иглы глубоко вонзились в тело даже сквозь охотничий костюм, сделанный из дорогой плотной кожи вивера. Слишком тонкая выделка на сей раз пошла франту-владельцу во вред. Ежики, снабженные перед засылкой в королевскую спальню заклятием неуязвимости, не по-ежиному шустро уворачивались и разбегались.

Кидая испуганные взгляды на ярящегося Энтиора, бросали свои дела и поспешно испарялись со двора слуги и рабы, дабы не попасть под руку безжалостному принцу, крайне опасному и в лучшем своем расположении духа. Сейчас же великолепный бог готов был сорвать свой гнев на первом попавшемся существе.

На шестом этаже замка их величество, вдоволь налюбовавшись открывшейся его взору картиной, оглушительно заржал, забывая о собственных утренних огорчениях, и захлопнул окно, задернув портьеру. «Ох неспроста, кажется, птички летают! – подумал король, схватив за хвост метавшееся в голове подозрение. – Кто?»

В целях магической безопасности повторно пройдясь заклятием полной очистки по ковру в спальне, Лимбер прошел в малый кабинет. Он частенько работал там вечерами. Заказав завтрак, опустился в кресло. Король хоть и знал толк в гастрономических изысках, но предпочитал, подобно своему старшему сыну Кэлеру, простоту. Поэтому, запивая вином гигантские бутерброды из ломтей хлеба, сыра и ветчины, что было не слишком изысканно, зато сытно, Лимбер активировал наложенное на зеркало стандартное заклинание слежения.

Жертва ежей принялась скрупулезно осматривать покои любимых детишек, а заодно и племянников. Конечно, это было не совсем корректно и совсем даже не принято, но кто и что может запретить королю? В положении абсолютного монарха есть свои плюсы, а не только минусы, которыми частенько бывала забита голова его величества. Порой, оторвавшись наконец от кипы срочнейших документов на рабочем столе либо возвращаясь глубокой ночью с затянувшегося совещания или нудного приема, Лимбер задумывался: а надо ли ему все это? Но, раз до сих пор мстительно не отрекся в пользу кого-нибудь из особенно досадивших членов семьи, значит, ответ пока звучал утвердительно: «Надо».

Сейчас король был готов угробить на муторную проверку столько драгоценного монаршего времени, сколько понадобится, но поймать виновника утренних неприятностей. Государственные дела подождут, сначала воспитательные процедуры. Его величество неожиданно вспомнил, что он не только правитель великого государства, но и отец изрядно распоясавшихся отпрысков. Вот только напоминание об этом было весьма болезненным!

Маленькая принцесса-хулиганка, подозревая о коварных планах отца, поправила тюль на окне, мигом юркнула в спальню, накинула на себя длинную ночную рубашку из нежных тончайших кружев и забралась в постель. Уютно свернувшись клубочком под мягким пушистым одеялом, она закрыла глаза и притворилась спящей, распространяя вокруг ауру счастливых сновидений.

Мурлыча про себя от удовольствия, словно кошка, Элия думала: «Будешь знать, папочка, как игнорировать собственную дочь! Уже целых пять дней не зашел даже пожелать прекрасного утра или поцеловать на ночь. А вчера, когда я заглянула к тебе в кабинет, попытался испепелить меня взглядом! И испепелил бы, небось, если б не боялся поджечь свои проклятые бумажки, которые тебе дороже дочери! Теперь попробуй найди виновного! Скорее Лоуленд утонет, чем найдешь!»

Девчушка мысленно показала отцу язык.

«А клыкастая сволочь Энтиор тоже получил по заслугам. Не будет воротить нос в моем присутствии! Можно подумать, его сестренка – форменная уродина, а не одна из прелестнейших девушек королевства! Нет, самая прелестная! Конечно, в последнее время он так не делал, но я не забыла, что было раньше. Месть приятнее есть холодной, как говорит братец Джей. Вот и получи! Зато теперь наш садист-красавчик знает новый танец – пляска с ежами!»

Принцесса хитро улыбнулась.

Минут за десять король успел выяснить, кто из его милых детишек находится в замке, где и чем занимается. Еще двадцать ушло на посещение мест пребывания многочисленных отпрысков семейного древа и щедрую раздачу зуботычин для профилактики даже тем, кто не делал ничего подозрительного. Оставив так ни в чем и не сознавшихся сыновей и племянников потирать синяки и сплевывать выбитые зубы, гадая, за какой именно из своих многочисленных проступков они получили этот небольшой нагоняй, Лимбер направился в покои дочери.

К счастью для неугомонных детей тяжелого на руку короля, они обладали столь потрясающей регенерацией, что через полчаса, приложив немного магических усилий, могли щеголять новенькими зубами естественного происхождения, без помощи стоматологии.

Рывком распахнув дверь, король ворвался в спальню принцессы. Элия встрепенулась от стука двери о стену и, «сонно» моргая, высунула из-под одеяла милое личико.

Устремив на отца недоумевающий взор, она спросила:

– Что случилось, папочка? У нас наводнение или пожар? Пора спасать вещи?

Потом плутовка очаровательно улыбнулась, взмахнув длинными ресницами.

– Ни то ни другое, твои платья и книги в полной безопасности. Просто зашел пожелать дочурке прекрасного утра! – заявил король, огибая очередной пуфик, вставший у него на пути.

– Ты меня почти напугал и разбудил. Мне снился такой сладкий сон! – с легким разочарованием вздохнула девчушка, не уточняя, снился ли сон сегодня и сейчас и относится ли слово «почти» к слову «разбудил».

– Извини, – присев на кровать, «раскаялся» Лимбер без тени сожаления в голосе.

Откинув одеяло, он бесцеремонно вытащил дочку из постели и, усадив к себе на колени, нежно погладил по длинным, чуть вьющимся шелковистым волосам цвета светлого меда, рассыпавшимся по спине.

«А девочка-то почти совсем взрослая. И когда только успела вырасти?» – с легкой горечью подумал он, окидывая беглым взглядом опытного мужчины вполне сформировавшуюся, отнюдь не детскую фигуру единственной дочери.

Несмотря на огромную, соперничающую с бесконечностью продолжительность жизни, дети королевской семьи и знатных родов Лоуленда взрослели быстро, во всяком случае физически. В тринадцать лет считалось вполне приличным выдать девушку замуж, пока она еще чиста, невинна и не испорчена циничными откровениями высшего света. С мальчиками закон обходился более великодушно – им дозволялось жениться лишь с двадцати одного года, то есть с совершеннолетия. Впрочем, молодежь пользоваться брачным правом отнюдь не спешила, дорожа собственной свободой и радужными перспективами, открывающимися благодаря «взрослой» независимости.

Что же касается развития умственного и психического, то король в минуты гнева, изъявляя царственное негодование, частенько величал своих отпрысков, чей возраст перевалил за несколько сотен лет, а кое у кого и за тысячу, недоумками, дурнями или болванами, в зависимости от настроения. И правды ради надо сказать, такие эпитеты бывали иногда честно заслужены.

Конечно, Лимбер отлично понимал, что дочурка неизбежно вырастет; маленькая проказливая, неугомонная и смешливая девчушка, которую он любил всем сердцем, хоть и старался это скрыть за маской циничного безразличия или небрежной доброжелательности, очень быстро станет взрослой женщиной. Это-то и угнетало короля, заставляя задумываться о том, как себя с ней вести. Стратегию поведения с единственным ребенком женского пола он худо-бедно выработал, но, как себя вести со взрослеющей, а тем более взрослой дочерью, совершенно не представлял. К счастью, пока она еще оставалась его любимой избалованной малышкой.

– Расскажи мне свой сон, детка. Может, он вещий? А я поведаю тебе, какие неприятности свалились на меня сегодня с самого утра, – предложил король.

Удобно устроившись на коленях отца, Элия ласково расправила кружевной воротник его рубашки, положила головку на папино плечо и мечтательно прошептала:

– Мне снился большой ночной бал в Лоуленде. Играла музыка, все танцевали в ярком свете магических шаров, смеялись, пили вино, и я тоже танцевала с красивым брюнетом в черном и золотом, с удивительными малахитовыми глазами. На мне было платье. Такое декольтированное, индиговое с серебряным шитьем, широкой пышной юбкой и шлейфом, а драгоценности…

– Очень интересно, детка, – кисло хмыкнул Лимбер. Его настроение враз испортилось от очередного напоминания о неизбежном. – Меньше чем через полгода тебе исполнится тринадцать, придет пора выйти в свет и быть представленной на первом взрослом балу на открытии осеннего сезона. Закажешь к нему такое платье и драгоценности, какие только пожелаешь.

– Конечно, папочка! – Девчушка взвизгнула от избытка чувств и, пылко обняв отца, нежно чмокнула его в щеку. – Поскорей бы! Мне так хочется стать взрослой.

– Всему свой черед, малышка.

Король поспешил замять неприятный разговор. С одной стороны, он действительно гордился Элией и хотел, чтобы она блистала на балах, чтобы весь Лоуленд, все миры безграничной Вселенной полнились слухами о ее необычной красоте и восхищались ею, чтобы слава о принцессе – дивной Элии, прекрасной розе Лоуленда – гремела повсюду. И в то же время Лимбера бесила до зубовного скрежета мысль о том, что его малютка будет беспечно кружить головы мужчинам, меняя их как перчатки и разбивая сердца.

А в том, что так будет, король, зная свою наследственность и характер дочери, был просто уверен. Лимберу не хотелось уступать кому-либо главное место в ее сердце. Мысль о том, что рано или поздно девушка должна будет выйти замуж и, быть может, навсегда покинуть замок, а то и Лоуленд, вовсе вгоняла короля в черную меланхолию.

Он крепко прижал дочь к себе, словно уже боялся потерять, и сменил тему.

– А мне, малышка, сегодня утром какая-то вконец обнаглевшая сволочь в спальню карисских ежей запустила и гардероб спалила цепным заклятием Фара. Так что насчет пожара ты угадала. Пришлось применить большое обратное заклинание восстановления Харины – не ходить же голым. Дамам, глядишь, и понравилось бы, но протоколу не соответствует, да и прохладно еще по утрам в залах – чего доброго, к трону самое дорогое примерзнет.

Исподтишка король внимательно наблюдал за реакцией дочери на это сообщение.

– Бедный папочка! – Девушка обвила шею отца тонкими ручками и, преданно глядя ему в глаза, спросила дрогнувшим от волнения голосом: – Ты не пострадал?

– Я – нет. А вот Энтиор…

Лимбер криво ухмыльнулся.

– Так это он учинил?!

Голосок принцессы зазвенел от возмущения, брови сошлись на переносице, на лбу появилась тоненькая вертикальная складочка – фамильная черта.

– Нет, не он, к сожалению. А то бы я ему всыпал, кулаки так и чешутся по его самодовольной надменной физиономии прогуляться. Но наш красавчик сам пострадал от ежей.

Король пустился в красочное изложение утренней истории.

– Таким образом, виноватого я еще не нашел, – закончил Лимбер и пристально посмотрел в глаза дочери. – Ведь отпечатка магической силы на заклятии не было – видно, постарался какой-то умелец из своих, воспользовавшись чистой энергией Источника.

Элия спокойно выдержала отцовский взгляд, тяжело вздохнула и сказала:

– Бедные животные! Они колючие, но симпатичные! А Энтиор просто чудовище!

– После сегодняшнего утра не сказал бы, что карисских ежиков горячо люблю, они вызовут во мне теплые чувства только в бульоне, если железы аккуратно изъять. Суп из них, что ли, заказать? Может, и неплохой выйдет. Слышал, их в Тарисе едят. Надо у племянника Мелиора спросить – если готовят, пусть в меню внесет. А насчет Энтиора ты права: он чудовище. Ничего не поделаешь, дочка, такова его сущность. Угораздило же меня тогда спутаться с вампиршей! Характерец был тот еще, чистая фурия, но красотка, словно Творец лично ваял. Твой братец – достойное дитя своей мамочки. Тем не менее королевство нуждается в его божественных талантах дознавателя, и гораздо чаще, чем мне бы того хотелось. Так что полезное он чудовище!

Упоминание о предназначении сына навело короля на мысль о непочатом крае собственной работы. Его величество вздохнул и закончил:

– Ладно, малышка, меня ждут государственные дела, а тебя – завтрак и занятия.

Король приобнял Элию на прощание, потрепал по волосам, посадил на кровать и направился в большой кабинет, где уже поджидали его, словно свора алчных гончих, секретари.

Мысленно его величество вынес вердикт: «Не она!» Где-то в глубине своей мудрой души Лимбер прекрасно знал, кто виновен в его утренних неприятностях, но любовь к дочери надежно скрыла эту истину в дебрях подсознания.

В большой комнате, до потолка заваленной книгами, увешанной картами Лоуленда и ближайших крупнейших миров, а также прочей географической скукотищей, бедняжка Элия была обречена провести значительную часть прекрасного солнечного летнего утра.

Из окна виднелись королевские сады, долетал аромат цветов и трав, доносилось пение птиц, кто-то смеялся, а несчастная принцесса сидела с унылым видом в кресле, следила за пляской пылинок в воздухе, покачивая изящной ножкой, и от нечего делать листала какую-то толстую книгу, кажется «Важнейшие географические исследования» – очередной выпуск за последние пятьсот лет.

Изредка там попадалось кое-что достойное мимолетного внимания принцессы. Например, портреты симпатичных путешественников и исследователей, некоторые из которых, как указывали сноски с датами, были не только живы, но и относительно молоды. Видимо, сия наука в своем практическом разрезе привлекала не только законченных зануд и уродцев, не нашедших применения своим хилым способностям в других отраслях знаний. Взять хотя бы брата Элтона, всерьез изучавшего не только историю, но и географию! Студентки в университете проходу не давали принцу, занимавшему должность декана.

Наконец, ровно минута в минуту к началу урока, появился учитель. Стойкое отвращение к предмету Элия приобрела не без его помощи. Это был болезненно худой мужчина неопределенного возраста, с вечно кислой, словно суп из квашеной капусты, физиономией, всегда одетый в аккуратный до отвращения костюм траурно-серого оттенка и рубашку такого же цвета. Но, несмотря на свою чистоплотность, учитель казался девушке каким-то пыльным и линялым. Даже пахло от него, как от забытых в шкафу старых тряпок, – лавандой, отгоняющей моль.

Девушка обреченно вздохнула и с силой захлопнула книгу.

– Для начала, ваше высочество, повторим одну из тем, – уныло сообщил лорд Ллойд, едва опустившись на стул с жестким деревянным сиденьем и прямой спинкой. – Дайте общий обзор географии Лоуленда.

– Страны или города?

Элия, как всегда, тянула время, безуспешно играя в старую игру «Выведи учителя из себя». Впрочем, сегодня девушка придумала кое-что новенькое и надеялась, что это сработает.

– Страны, – вяло отозвался мужчина и, сцепив пальцы, прижал руки к груди. Затем он возвел очи к потолку и приготовился слушать принцессу.

Лорд Ллойд прекрасно понимал, что великая и прекрасная наука география ничуть не интересует легкомысленную девушку, поэтому занятия превращались в мучение. Но ему, потомку вконец разорившегося рода, нужны были деньги, которые король платил за обучение своих нерадивых отпрысков, и учитель их отрабатывал, как всегда, добросовестно.

Неприметным движением пальцев принцесса активировала приготовленное еще с вечера малое заклинание-помощник. Девушка терпеть не могла зубрежку и, дабы избежать ненавистного занятия, предпочитала пользоваться магией. Простенькое заклятие типа «Память Региста» не только помогало цитировать наизусть целые страницы, но еще и оставляло их в сознании мага в сжатом виде конспекта до тех пор, пока владелец не уничтожал его, очищая мозг от хлама.

Словно автомат, Элия четко, но нарочито монотонно излагала загруженные в нее сведения с первой по семидесятую страницу учебника «Краткий обзор географии Лоуленда». Девушка всерьез предполагала, что зануда-учитель не успокоится, пока не прослушает в ее исполнении все тысячу шестьсот сорок восемь страниц выдающегося произведения и пару сотен книг дополнительной литературы. С этим срочно надо было что-то делать, поскольку более тратить свое драгоценное время на подобную ерунду принцесса не собиралась.

До сознания ученицы долетали лишь обрывки цитируемого текста:

– Государство Лоуленд расположено на материке, со всех сторон омываемом океаном Миров. Через него Лоуленд взаимодействует с другими государствами миров…

Столица Лоуленда – город Лоуленд. Государственный строй – абсолютная монархия. Король – Лимбер Первый…

Основные виды хозяйственной деятельности жителей – торговля, сельское хозяйство (виноградарство), кузнечное дело, ювелирное дело, изготовление магических инструментов, амулетов и оружия, книгопечатание…

Из-за большой территории государства климат разнообразен. В южных землях – жаркий сухой, в восточных – жаркий влажный, в северных – умеренный влажный, в западных – умеренный сухой…

Местность по большей части равнинная, с небольшими возвышенностями, но на севере и близ столицы гористая. Значительные пространства заняты лесом…

Погода устанавливается магическим способом…

Большая часть земель принадлежит правящей семье и первым лордам королевства…

Столица – крупнейший город страны. С трех сторон окружена лесом, именуемым Гранд. Лес имеет стратегическое значение. С севера город имеет выход к океану. Лоуленд представляет собой систему террас, спускающихся к воде. Целостность террас сохраняется магическим способом. На самой верхней находится королевский замок, ниже несколько террас занимают королевские сады.

Далее расположен привилегированный район города, так называемое Первое Кольцо, включающий резиденции знатных лордов королевства, важнейшие общественные здания и учреждения культурного значения, такие как музеи, храмы, театры, университет и прочее; ниже, во Втором Кольце, находятся дома людей, принадлежащих к зажиточному и среднему классу, располагаются соответственно крупнейшие организации экономического характера: банки, рынок рабов, Большие торговые ряды, мастерские и прочее. Третье Кольцо считается наименее престижным местом застройки…

Спустя пятнадцать минут лорд Ллойд подавил зевок и, расцепив пальцы, сказал:

– Достаточно, ваше высочество. Эту тему вы помните отлично. Наше сегодняшнее занятие будет посвящено особенностям сельского хозяйства в южных регионах Лоуленда.

Элия захлопнула ротик на полуслове и отключила заклинание. Учитель углубился в долгий и нудный рассказ, практически в точности повторяющий содержание учебника, который он сам написал лет шестьсот назад и с тех пор периодически печатал с незначительными изменениями.

Какое-то время принцесса еще слушала его вполуха, но потом взбесилась окончательно, набралась нахальства и решила привести в исполнение свой коварный и дерзкий план. Ходили слухи, что у Ллойда очень серьезные проблемы по мужской части, именно поэтому он до сих пор не женился. Какие точно проблемы, Элия не знала. То ли там, ниже пояса, все микроскопических габаритов, то ли совершенно нерабочее. Но для злой шутки это не было принципиально.

Девушка начала пристально разглядывать камзол лорда Ллойда несколько ниже пояса с самым задумчивым и одновременно крайне сосредоточенным видом, будто решала какую-то проблему, явно не имевшую касательства к теме урока.

Зануда Ллойд наконец заметил, что ученица совершенно его не слушает.

– Чем вы заняты, ваше высочество?

– Да вот думаю, какое оно у вас… – нарочито безразлично протянула Элия, слегка прикусив губку.

– Кто? – озадаченно спросил учитель, и на его лице отразилось жалкое подобие недоумения.

– Ну… ваше копье.

Взгляд принцессы многозначительно устремился вниз.

Лорд Ллойд покраснел, как вареный рак, все его мысли смешались в несвязный ком. Учитель вскочил со стула и пулей вылетел из комнаты.

Проказница звонко рассмеялась и с удовлетворением подумала, что ей наконец-то удалось вывести зануду из себя. Он не задал домашнего задания, а может быть, повезет настолько, что и вовсе откажется вести уроки. Элия давно считала, что необходимости в их продолжении нет. Нужные знания о собственном мире и его окрестностях девушка получила, а то, чем занимаются крестьяне южных провинций, принцессе, не имевшей ни малейшего желания наследовать трон и вести государственные дела, знать вовсе не обязательно.

Все, что понадобится, вполне можно будет узнать из карманного «Дорожного атласа всех миров», подаренного ей в канун Новогодья Элтоном. Замечательная магическая книга меняла свое содержание при переходе из мира в мир, снабжая владельца краткой информацией о его местопребывании. Уточнение данных тоже можно было задать, приложив к артефакту щедрое вливание личной силы. Правда, до сих пор, к сожалению, Элии не довелось испытать подарок в «полевых условиях», пришлось ограничиться проверкой в экскурсионных поездках с эскортом братьев или кузенов по близлежащим мирам.

Пока же, не теряя времени даром, принцесса привычно сплела заклинание связи. Оно нашло абонента и включилось, собеседники стали видимы и слышимы друг для друга.

Лорд Эдмон, высоченный красивый шатен с копной волос, лукавыми карими глазами и широкой, чуть циничной улыбкой, был застигнут вызовом принцессы на веранде родового имения. Он сидел в большом кресле с бокалом вина и книгой в руках. На лорде было простое домашнее одеяние, состоящее из широких мягких темно-зеленых брюк, короткого распахнутого золотистого халата и удобных тапочек без задников. Элия прекрасно разглядела обувь учителя, поскольку мужчина с удобством разместил длинные ноги на маленьком столике рядом с креслом.

– Прекрасное утро, лорд Эдмон. От меня сбежал учитель географии. Не могли бы вы провести урок магии немного раньше? Я хотела прогулять музыку и отправиться на прогулку в сады, – непосредственно изложила девушка цель своего «звонка».

Лорд отложил книгу, бросив на страницу в качестве закладки лист, сорванный с обвивающего столбы веранды плюща, сверкнул улыбкой и ответил:

– Прекрасное утро, ваше высочество! Я, как всегда, целиком и полностью в вашем распоряжении.

– Тогда до встречи через пять минут в зале магии. Устроит?

– Безусловно, моя принцесса.

Отключив заклинание связи, девушка выгнула бровь на отцовский манер, фыркнула с легким негодованием: «Твоя? Нет уж, я только своя собственная!» – и выпорхнула в коридор, где чуть не налетела на Нрэна – гениального бога войны и старшего кузена в придачу. Мужчина избежал столкновения, мгновенно сместившись вправо быстрым текучим движением прирожденного воина.

Кузен, как всегда, напомнил Элии ожившую классическую статую из Лоулендского музея искусств, которую по недоразумению или в шутку обрядили в поношенный коричневый камзол. Строгие, абсолютно правильные черты лица, застывшего в выражении вечного покоя. Холодный, отстраненный взгляд витарно-желтых глаз, высокий лоб, узкие, не знающие улыбки губы, прямой нос, светлые волосы, спадающие до плеч, тоже прямые и решительные, как его характер.

– Прекрасное утро, Нрэн! – радостно защебетала девушка, приближаясь к родственнику с явным намерением чмокнуть его в щеку, если удастся допрыгнуть. – Давно не виделись, дорогой кузен! Я уже успела соскучиться. А ты? Ты только что вернулся? Успешен ли был поход?

– Да, – отшатнувшись, буркнул кузен, отвечая на все вопросы разом.

Его глаза нервно блеснули. Мужчине показалось, что от Элии метнулся обжигающе горячий заряд силы, пронзивший не только тело, но и душу. В один миг привычно бесстрастное, холодно-логичное восприятие мира изменилось безвозвратно.

Под недоуменным взглядом принцессы кузен вдруг сорвался с места и помчался по коридору так быстро, словно за ним гналась стая взбесившихся мантикор или орава кредиторов. Впрочем, вряд ли воин стал бы бегать от тех и других, просто вытащил бы из ножен один из своих мечей, и спустя пару секунд любая проблема, вздумавшая по глупости встать у него на пути, перестала бы существовать. Хотя зачем пачкать меч? С такой мелочью Нрэн справился бы и голыми руками.

Догонять кузена Элия не кинулась, но обиженно надула хорошенькие губки и пожала плечами. «Что это с ним? Совсем ополоумел. Раньше по крайней мере здоровался. Неужели я настолько подурнела? Силы, вы это видите?! Не был дома почти год, а встретившись с единственной и весьма, кстати, очаровательной кузиной, удостоил ее лишь одним словом. Он всегда был невежей и нелюдимом, но чтобы до такой степени? Жаль, что я не успела взглянуть на его эмоциональный фон, может, смогла бы хоть что-нибудь уловить. Но я ему еще отомщу! Нет, на себя бы посмотрел, пугало огородное – столько миров покорил, а на новый костюм, видать, все денег не хватает!»

Когда негодующая принцесса быстрыми шагами приблизилась к апартаментам Нрэна, находящимся на том же этаже, что и зал магии, двери были уже плотно закрыты. Из-за них едва слышались отдаляющиеся шаги лорда, приглушенные знаменитыми мягкими ковриками из восточных земель далекого пустынного королевства Эндор.

Это были совершенно очаровательные, длинные, как дорожки, но мягкие, золотистых тонов коврики с абстрактным узором цвета темной охры. Девушка давно положила на них глаз, но не знала, с какой стороны подкатить к прижимистому, несмотря на громадное, постоянно растущее состояние, Нрэну, чтобы выпросить приглянувшиеся коврики. Они замечательно подошли бы к ванной комнате юной богини.

Принцесса блаженно улыбнулась, представив, как ее маленькая ножка ступит на мягчайшее золотистое чудо. Но мало того что эти шедевры ткацкого мастерства эндорцев стоили как целый гарем хорошеньких рабынь (щедрый папа не скупясь оплачивал прихоти дочери), так Элии еще ни в одной лавке не попались коврики такой дивной расцветки, о которых она мечтала. Греза томилась за запертой дверью апартаментов вредины Нрэна.

И вот в голове у девушки созрел план, для которого ей перво-наперво следовало заручиться поддержкой лорда Эдмона. Она мстительно улыбнулась и решительным шагом направилась в зал магии.

А в это время лорд Нрэн продолжал нервно мерить шагами периметр своих апартаментов.

«Демоны Межуровнья меня побери, я отсутствовал всего год, а вернувшись, увидел ее… Не надоедливую девчонку-кузину, вечно путающуюся под ногами в самый неподходящий момент, а прелестную девушку! О Творец! Я никогда не видел никого прекраснее ее».

Нрэн, знаток и любитель медитаций, заслуженно гордящийся своим дисциплинированным сознанием, с ужасом понял, что не способен разом избавиться от ненужных мыслей, эмоций, встающих перед мысленным взором видений. Не способен прогнать стремления, чуждые его аналитическому рассудку и привычные развеселому вольному Лоуленду. Стремления недопустимы вдвойне и втройне, ибо относились мало того что к собственной, так вдобавок, кажется, еще и несовершеннолетней кузине. Почти девочке, как до сих пор продолжал считать, вопреки всем вопившим инстинктам, его разум, сохранявший жалкие остатки рационализма.

«Впрочем, если я не ошибаюсь, скоро ее пора будет выдавать замуж. Тринадцать лет – самый подходящий возраст. Лимбер наверняка подыскал для дочери выгодную партию».

От этой мысли, выбранной ради того, чтобы обрести покой, лорду стало совсем плохо. Накатила волна слепой, безрассудной ревности и неистовое желание схватиться за меч и убить любого, кто посмотрит на Элию с желанием во взоре. Неподобающие стремления, получив неожиданное подкрепление, с новыми силами пошли на штурм сознания.

«Это какое-то наваждение, поглоти меня Мэсслендская бездна! Я извращенец! Что же делать? – И тут лорда осенила гениальная в своей простоте идея: – Надо поскорей отправиться в новый поход! Подальше отсюда, от нее, от себя. Это должно помочь. Все пройдет, если я не буду ее видеть. Завтра же отдам приказ о начале новой кампании».

Запутавшись в собственных чувствах, Нрэн сам не заметил, как раздавил сильными длинными пальцами хрустальный бокал. Воин озадаченно посмотрел на осколки редкого джарентийского хрусталя, стряхнул их с руки и мимоходом убрал хаос силой лишь желания порядка, без использования магических выкрутасов. После чего с видом человека, только что узнавшего о неизлечимой смертельной болезни, Нрэн отправился в ванную – смывать пыль воинских странствий и боль сердца, которое неожиданно напомнило о своем существовании впервые за многие века.

Глава 2
Коверное бегство

Элия вошла в зал магии – огромное светлое помещение, в котором на первый взгляд царил полный бардак. Магические книги, амулеты, инструменты и ингредиенты, столы, стулья, кресла, шкафы, свечи и прочие нужные предметы были перемешаны совершенно невообразимым образом. Казалось, что проектировал обстановку какой-то вконец свихнувшийся дизайнер. Но на деле этот беспорядок был создан искусственно и поддерживался долгие двадцать семь столетий.

Обстановка максимально способствовала развитию магического потенциала. Она успокаивала, заставляла сосредоточиться, помогала сконцентрировать силу. Когда-то с сильнейшего похмелья – закономерного последствия длительных поминок души безвременно перешедшего в следующую инкарнацию короля Мэссленда – это сотворил отец Лимбера. А протрезвев окончательно, так и оставил: уж больно по душе пришлась ему перестановка.

Большой оригинал, дедушка Леоранд вообще славился неожиданными идеями и вспыльчивым нравом. По Лоуленду ходило немало слухов о его сумасшествии и немыслимых сумасбродствах. Когда дед исчез окончательно около семнадцати столетий назад, оставив королевство сыну, никто, кроме самого бедолаги Лимбера, вовсе не обрадовавшегося свалившейся на голову власти и куче обязанностей, убиваться не стал.

Что именно произошло с дедушкой, Элия не знала, по этому поводу ходило несколько версий: то ли он сгинул в темной бездне Межуровнья, то ли окончательно рехнулся и до сих пор бродит по мирам, а может, где-нибудь на постоялом дворе в дальнем измерении ему перерезала горло жадная до денег шлюха. Все версии казались принцессе одинаково вероятными, но поскольку дедушку Элия знала только понаслышке, то и не переживала особенно по поводу его отсутствия. Гораздо больше, чем прошлое, ее волновало настоящее, а именно – урок магии.

Сгорающий от любопытства учитель был уже на месте – в одном из угловых кресел, стоявшем в окружении двух шкафов со всякой всячиной, одного диванчика с кучей разноцветных подушечек и абсолютно пустого маленького столика на резных ножках. Эдмон сменил домашнее одеяние на изящный камзол кофейного цвета и светло-лимон-ную рубашку, расшитую золотой нитью. На груди мужчины красовалось массивное украшение – золотая цепь с редким янтарным алмазом.

Конечно, родовое имение лорда Эдмона находилось в нескольких десятках километров от Лоуленда, но попасть на урок вовремя для него не составило труда. Личное заклинание телепортации высокого допуска, наложенное на ту самую цепь с алмазом, доставило его прямо к воротам королевского замка. Самостоятельно внутрь могли телепортироваться лишь члены правящей семьи или их избранные друзья и возлюбленные, получившие допуск, заверенный королем. Такая мера безопасности была когда-то отнюдь не лишней, теперь же избавляла обитателей замка от ненужных проблем с незваными, нежеланными или надоевшими гостями. А учитывая крайнюю любвеобильность членов королевской семьи, проблем порой было многовато.

– Еще раз прекрасное утро, лорд Эдмон. Вы еще здесь? А я уже начала опасаться, что тоже сбежите, – поприветствовала Элия педагога.

– Прекрасное утро, ваше высочество. Умоляю, откройте мне секрет: почему я должен сбежать? – поинтересовался любопытный маг, вставая и отвешивая легкий поклон очаровательной ученице.

– Ну как же, – принцесса вспорхнула на диванчик, сбросив туфельки на пол, – сегодня это в моде. От меня уже сбежал учитель географии – раз, кузен Нрэн – два. Может, враги государства наложили на меня проклятие и я превратилась во что-нибудь страшненькое, сама того не заметив?

– О нет, ваше высочество, вы, как всегда, прелестны! Если от вас сбежали мужчины, то причина может быть только одна: они не вынесли ослепительного сияния вашей красоты, – элегантно возразил лорд Эдмон, невольно угадав причину побега Нрэна.

– Да? – Элия сделала вид, что серьезно задумалась. – Это успокаивает. Значит, передо мной целых два пути решения проблемы. Мне нужно либо уменьшить силу своего обаяния, дабы оно не пугало, либо увеличить, чтобы люди пугались настолько, что не в силах были удрать.

– Второе будет гораздо проще, ваше высочество, – с задумчивой меланхолией подсказал очарованный учитель, любуясь изящной формой стоп и лодыжек принцессы, высовывающихся из-под краешка длинного подола светлого утреннего платья.

– А теперь давайте заниматься, – вежливо прервала Элия речь лорда Эдмона, угрожавшую обернуться небольшим ливнем комплиментов.

Их принцесса любила, но сейчас девушку интересовали вещи поважнее.

– Конечно, ваше высочество, – ответил сгорающий от неудовлетворенного любопытства и желания посплетничать маг. При всей пылкости натуры и тяге к женскому полу Эдмон был очень талантливым и усердным учителем. – Что вас интересует сегодня?

Девушка была одаренной ученицей, обладающей огромным потенциалом силы и гибким умом, способным всесторонне применять талант. Поэтому после детального изучения основных законов и правил, необходимых как воздух каждому имеющему дело с волшебством, и ускоренного курса по начальным разделам магии учитель предоставил Элии почетное право выбирать темы для шлифовки способностей самостоятельно.

Принцесса на секунду «задумалась» и ответила:

– Пожалуй, оживление вещей.

– Прекрасный выбор.

Лорд Эдмон собрался с мыслями и начал читать небольшую лекцию:

– Итак, оживление вещей. Оживить вещь – значит придать ей определенную индивидуальность, интеллект и способности, которыми она ранее не обладала. От оживления вещи следует отличать вселение в вещь души или сущности, то есть сознания разумного существа, ранее принадлежавшего кому-нибудь. Но это мы с вами уже проходили, ваше высочество. Как и всякая другая магия, оживление требует затрат энергии, то есть силы. Оживление вещи может осуществляться различными путями, как богами и магами, так и другими существами или сущностями.

Оживлять вещи, используя присущую им особенную энергию, наделяя частью этой энергии предмет, могут также Силы – чаще Источников Узлов Мироздания, Двадцати и Одной, реже Равновесия и Абсолюта; случаев оживления вещей Силами Высшего Абсолюта и далее по иерархии не зарегистрировано – для своих целей или по просьбе инициированных. Действия Источника Лоуленда, что есть по сути квинтэссенция Силы нашего мира Узла, в этом случае аналогичны. Существа типа богов, к каковым относимся мы с вами, оживлять вещи могут различными методами.

Первое и самое примитивное – с помощью Закона желания. Дайте его формулировку, ваше высочество.

– Всякий субъект, обладающий определенным коэффициентом силы и даром к творению, может добиваться исполнения своего желания при помощи ключевого слова – «хочу», или «желаю». Желание осуществляется при выполнении следующих условий: а) точная формулировка; б) если желание индивидуума не противоречит желанию другого индивидуума с большим коэффициентном силы; в) не противоречит желанию Сил; г) не нарушает Законов Великого Равновесия, – торжественно отбарабанила Элия правило, запечатленное в ее сознании заглавными буквами.

– Хорошо, – довольно улыбнулся маг. – Теперь второй способ оживления – с помощью специальных амулетов, предназначенных для этого, и магических слов, активизирующих их. Такими амулетами, в частности, являются шар Рейдера, звезда Хейстона, четки Гарвиса. Если вам это интересно, с подобными амулетами мы ознакомимся позднее. Наконец, третий, самый распространенный способ – при помощи заклинаний разного порядка и уровня сложности.

Кстати, ваше высочество, для активизации части подобных заклинаний, не только в отдаленных диких мирах, но и близ Лоуленда, ранее, еще каких-то пять тысяч лет назад, я это прекрасно помню, использовалась кровь рабов. Например, для изготовления вещи-убийцы. Теперь это считается излишеством и вульгарностью, к которой прибегают лишь малоопытные маги, дабы пустить пыль в глаза. Кровь обладает великой силой, но в данном случае ее энергия, наполненная ужасом смерти, может стать излишней и исказить заклятие.

Существует семь ступеней заклинания оживления. Остановимся подробнее на третьей из них – внедрение в вещь первичных инстинктов и способности к движению, ибо первые две степени исключают двигательную активность.

И лорд Эдмон, не упуская ни малейших деталей, углубился в специфические подробности, касающиеся практики оживления, возможных отклонений, путей их исправления и обращения заклинания.

Через полтора часа Элия удовлетворенно вздохнула.

– Спасибо! Вы замечательный учитель, лорд Эдмон! Так хорошо все объясняете.

Девушка мило улыбнулась. Принцесса усвоила еще в детском возрасте, что для продуктивной работы мужчины нуждаются в небольшом поощрении – комплиментах – и любят их не меньше женщин, хотя и стараются это скрыть. Часто пары ласковых слов бывает достаточно, чтобы заставить их сделать то, что нужно тебе.

Лорд Эдмон постарался скрыть довольную улыбку и мягко ответил:

– Для вас – все что угодно, принцесса.

– Благодарю.

Элия еще раз мило улыбнулась. Ей льстил такой энтузиазм. Несмотря на свой незначительный титул, Эдмон пользовался в Лоуленде заслуженным уважением, ибо имел репутацию одного из лучших и опытнейших магов королевства, кроме того, он был достаточно симпатичным мужчиной. Серьезных авансов, поощрявших легкие ухаживания Эдмона, принцесса делать не намеревалась, но против сиюминутного флирта не возражала.

Тем более что на качестве преподавания это не сказывалось: комплименты комплиментами, но учителем Эдмон был опытным, требовательно-строгим и очень въедливым. Конфликтных ситуаций между педагогом и ученицей не возникало только потому, что хотели они одного и того же: чтобы Элия как можно лучше освоила магические искусства.

– Теперь, ваше высочество, перейдем к практической части занятия. Пожалуйста, поработайте с этим предметом. – Учитель указал на маленький круглый столик для магических принадлежностей, стоящий в углу. – Для начала примените оживляющую магию третьей степени, ваше высочество. Если все пройдет удачно, на втором этапе дорастим заклинание до седьмой степени.

Элия сосредоточилась. Словами и жестами она начала плести заклинание, которое должно было вложить в неодушевленный предмет примитивные инстинкты типа самосохранения и придать ему способность двигаться и выполнять простейшие приказы хозяина. Творя заклинание, девушка на секунду представила себе, как столик, словно домашний котенок, доверчиво трется об ее ноги, и едва не рассмеялась, но смогла сосредоточиться и продолжить работу. Учитель не вмешивался, предоставив Элии возможность закончить чары самостоятельно.

Обычно любые магические действия – составление, изобретение и плетение заклинаний в любой из сфер, изготовление амулетов, вызов различных сущностей – давались Элии легко. Она словно не училась, а жила магией и питалась ею. Самое трудное для мага дело – сочинение новых заклятий – было скорее занимательной игрой, чем упорным трудом. Часто принцессе казалось, что она не учит новое, а лишь вспоминает слегка подзабытое. Возможно, как предполагал учитель, сказывалась память инкарнаций, проявляющаяся у богов куда сильнее, чем у других существ.

Кроме того, Элия просто любила магию за предоставляемую возможность творить нечто новое, используя собственную силу и законы этого великого искусства. Вот и сейчас работа была ей в радость.

Наконец завершающий жест был сделан, истаял в воцарившейся тишине отголосок последнего слова. Столик окутало серебристо-голубое магическое сияние, отсвет личной силы юной богини. Элия полюбовалась дымкой и в очередной раз решила, что цвет ее магии куда красивей, чем, к примеру, у лорда Эдмона: сила учителя имела буроватый оттенок с проблеском малахита. А вот отсвет божественной силы брата Рика, искрящейся алым и ярко-зеленым, девушке нравился.

Серебристо-голубой туман, видимый только богам и магам, быстро развеялся. Столик дрогнул, зашевелился. Робко перебирая резными ножками, он сделал шаг, другой и несмело направился к девушке. А затем вдруг принялся преданно тереться об ее ноги.

Элия удовлетворенно улыбнулась: «Сработало!»

– Ваше высочество, это магия не третьего порядка, а седьмого, – озадаченно сообщил учитель, оглядывая оживленный предмет магическим зрением.

– Но я использовала слова и жесты третьего порядка!

– Да, – подтвердил Эдмон, пристально следивший за работой ученицы, – но, по всей видимости, дополнительным стимулом для перехода заклинания на более высокий уровень послужило ваше неосознанное желание, ставшее адекватной заменой недостающим магическим компонентам. Даже не высказанное вслух, желание бога иногда может сбыться. Мы об этом говорили, изучая следствия Закона желания.

– Разве это плохо? – удивилась Элия.

– В данном случае, разумеется, нет. Но возможны нежелательные варианты в иных случаях. Впредь при составлении заклинаний с варьируемой степенью интенсивности вам, возможно, придется пользоваться блокировкой эмоций, если вы хотите достичь строго определенного результата.

На сегодня занятие можно закончить, наращивать заклинание уже нет необходимости. Вы отлично поработали. На следующем уроке, если вашему высочеству будет угодно, мы можем остановиться на составлении чар для оживления вещи-убийцы более подробно.

– Моему высочеству угодно, спасибо, лорд Эдмон. До завтра!

Зачем ей может понадобиться вещь-убийца, Элия пока не знала, но не сомневалась, что такая информация когда-нибудь пригодится. Жаль только, что испытания сразу провести не на ком. Кровными врагами принцесса по юности лет обзавестись не успела, а переводить на эти цели жизни рабов считала вульгарным.

Девушка послала учителю воздушный поцелуй и выпорхнула за дверь, свистнув столику, который старательно засеменил следом за ней, подобно преданному песику.

Элия удовлетворенно подумала, что теперь-то она отыграется на Нрэне. Чары, которые были составлены и применены однажды, при последующем воспроизведении не вызывали особенных трудностей. Например, если первое заклинание оживления юная колдунья плела целых семь минут, тщательно следя за дикцией, паузами и интонированием слов в предложениях, то теперь ей нужно было просто воспроизвести в памяти слова заклинания, повторив руками первый и последний жесты.

Чем опытнее был чародей, тем меньше времени занимало колдовство. Великие тратили на произнесение сложнейших заклятий всего несколько мгновений, а сочиняли их за минуты. Именно поэтому в магии так важны не только знание, дисциплина памяти и мышления, но и долгая практика. При столкновении магов, равных по силе и таланту, все решал опыт. Отлично понимая это, юная принцесса старалась практиковаться как можно чаще, в тщетной надежде когда-нибудь нагнать старших братьев и кузенов, освоивших магию гораздо раньше сестры.

Лорд Эдмон проводил свою ученицу долгим взглядом и нежно подумал: «Ты будешь величайшей колдуньей миров, моя принцесса, самая лучшая, самая талантливая ученица! Интересно, в чем проявится твой основной дар и божественная суть? Мне кажется, я уже догадываюсь…»

На циничном лице Эдмона появилась мечтательная романтичная улыбка. Будь у мужчины сейчас под рукой зеркало, он бы весьма удивился, заметив столь чуждую его натуре мимическую гримасу.

В эти мгновения вопрос о «божественной сути» Элии для Источника Лоуленда был уже решен. Источник, с виду походящий на большой, пульсирующий в странном ритме столб энергии, находящийся в прекрасном гроте, скрытом в глубине великих садов Лоуленда, размышлял о том, что дочь Лимбера впервые проявила сегодня свою истинную сущность – великую способность внушать любовь. Редкий, удивительный дар! Вот только, к сожалению, ее первой жертвой стал другой, не менее важный субъект, лучший из воителей, когда-либо бывших в распоряжении Сил. Но, может, и к лучшему, что эти двое оказались связаны между собой дополнительными нитями помимо уз родства. А небольшие элементы неожиданности всегда привлекали Источник: это расцвечивало новыми красками узор жизни.

«Богиня, способная внушать любовь, будет очень полезна. С помощью ее силы можно будет управлять мужчинами, а следовательно, и всеми мирами».

Источник засветился от удовольствия, представляя, сколько Вселенных попадет под его юрисдикцию, сколько более мелких, константно расположенных Источников Сил окажется в его подчинении. По хрустальным (сегодня они были такими) стенам грота заметались радужные искры, танцуя причудливый танец. Источник был доволен.

Потом он не отказал себе в маленькой вольности и, переключившись с привычного уровня мышления Сил на максимально приближенный к людскому, подумал о своем главном конкуренте – Источнике Мэссленда.

«Мэсслендская лужа просто лопнет от зависти, когда проведает о появлении Силы Любви у моей богини. Как знаменательно, что подобное чудо, появляющееся раз в несколько тысячелетий, досталось мне! И ведь ни к чему не сможет придраться, тухлое болото! Даже в Суд Сил не подаст! Все законно, семья Хранителя Источника официально обязана оказывать помощь Источнику в решении проблем!

Нет, все-таки молодчина Лимбер – какую дочку сделал! Да и остальные отпрыски этого семейства тоже замечательны, каждый на свой лад! Только больше, пожалуй, пока никого не нужно: справиться бы с этими. Замечательные-то они замечательные, но абсолютно неуправляемые. Проверю-ка еще раз заклинания короля, предохраняющие от нежелательного зачатия. Вечно они с этого бога плодородия сыплются. Ох и угораздило бога политики такую смежную суть иметь!»

А «чудо, появляющееся раз в несколько тысячелетий», не подозревая о собственной уникальности, замышляло очередную проказу, дабы отплатить Нрэну за невнимание и завладеть замечательными ковриками. Какой из мотивов был ведущим, затруднилась бы ответить и сама Элия.

Привычно накинув на себя заклинание невидимости, которым она пользовалась довольно часто, чему было виной неуемное любопытство и большое количество родственников, проказница тихонько подобралась к покоям брата и, приложив ухо к двери, прислушалась. Не уловив звука шагов, девушка аккуратно запустила через замочную скважину тоненький мысленный щуп, чтобы определить, где находится Нрэн. Щуп под воздействием личной силы воителя, оказывающей сокрушающее воздействие на любой тип магии, рассыпался за пару секунд, но информацию донести до владелицы успел. Кузен сидел в комнате отдыха.

Тихонько хихикнув, принцесса отправила за дверь заготовленное заклинание оживления четвертой степени с пятикратным защитным контуром и вплетенными в структуру незначительными дополнениями собственного изобретения. Защитный контур давал надежду на то, что шутка осуществится раньше, чем распадется заклинание. Чары Элии накрыли все предметы, лежащие на полу в заданном периметре. Потом девушка перенеслась на несколько метров дальше по коридору и, затаившись на мягком полукруглом диванчике в нише, стала ждать.

Ничего не подозревающий о коварных замыслах кузины Нрэн пытался отдохнуть и расслабиться. Он отослал всех своих и без того незаметных и практически бессловесных (во всяком случае, братья высокого лорда не слышали от них ни единого словечка) слуг и уединился в обществе горького, как хина, зеленого чая, заунывной музыки и кальяна. Воитель сидел на ковре в комнате отдыха с новой книгой по стратегии, присланной ему на рецензию коллегой из Лайтоверы. К привычному комплекту расслабляющих средств Нрэн даже добавил пару бутылок хорошего сухого вина с любимыми тминными галетами. Но чай и вино почему-то отдавали сладостью, галеты ужасно крошились, а книга казалась абсолютно бездарной.

Вдруг лорд боковым зрением уловил движение и одновременно услыхал подозрительный шорох и скрежет. В сотую долю секунды воин оказался на ногах, сжимая в руке меч, подхваченный с декоративной стойки, украшавшей комнату. Любимые игрушки (клинки) воитель никогда не размещал далеко от себя даже в личных покоях.

На Нрэна, вырвавшись из-под ига стоявшей на нем мебели, ползком надвигался большой изуарский ковер и пять малых эндорских ковриков. То же самое не спеша проделывали и сапоги, сброшенные с натруженных в походах ног в специально отведенный для этого угол. Впрочем, если говорить об одежде, то на лорде сейчас не было ничего. Нрэн предпочитал отдыхать обнаженным или в широком халате, чтобы могло максимально расслабиться все тело.

Думая не о собственном виде, а лишь о том, какое стратегическое положение наиболее благоприятно для борьбы с потенциальным противником, Нрэн провел молниеносный расчет. Он забраковал огромную комнату как слишком большое замкнутое пространство, где потенциальные враги, уязвимые точки которых неизвестны, будут наползать со всех сторон, а прихожую отмел по причине узости, мешающей размаху меча. Словом, бог выскочил в замковый коридор. Дверной проем показался ему идеальной позицией.

Вещи неумолимо последовали за ним.

Зрелище было то еще! Оно заставило принцессу буквально скорчиться от хохота на диванчике. Но, учитывая наличие в руках брата здоровенного острого меча, девушка решила не рисковать милыми ковриками и поспешно активировала вторую часть сложного заклинания, которое отправило ожившие вещи в укромное место в одном из Тихих миров. Тихими назывались совершенно безжизненные, необитаемые вселенные с подходящими условиями (стационарной погодой), в которых можно было припрятать кое-какое барахлишко, не боясь быть обворованным.

А в это время в конце коридора, словно пламя костра, сверкнула копна рыжих волос. Из-за поворота вырулил принц Рикардо и оторопело замер на месте с раскрытым ртом. В нужную точку пространства Рика привело уникальное чутье бога сплетен, подсказывавшее, где в замке сейчас происходит самое интересное. Не желая упустить новость, рыжий принц даже бросил любовницу и понесся сломя голову по коридорам. Он ожидал увидеть что-нибудь любопытное, но не до такой степени! Божественное предчувствие не обмануло!

Посередине коридора, с самым дурацким видом зыркая по сторонам, застыл голый Нрэн с обнаженным клинком в руке. Его глаза в этот момент очень походили на две большие желтые плошки. Светлые волосы стояли дыбом.

Наконец Рик вышел из ступора и, слегка заикаясь от удивления, спросил:

– Т-ты чё?

– Гуляю! – зло рявкнул Нрэн.

Стремительно развернувшись, он скрылся в своих покоях. С грохотом захлопнулась дверь, и лязгнул тяжеленный засов, отсекая все попытки изнывающего от любопытства Рика проникнуть внутрь, дабы выяснить причины, побудившие брата прогуливаться нагишом по коридору с мечом в руках.

«Ну вот! На самом интересном месте!» – потирая острый любопытный нос, разочарованно подумал сплетник, скорбно уставившись на крепкие доски, отделяющие его от разгадки интригующей тайны. Понимая, что и без того нелюдимый кузен сейчас как никогда мало склонен к общению, Рик печально вздохнул и скорчил печальную физиономию.

Потом принц встряхнулся и, махнув рукой, отправился на поиски своего закадычного приятеля, а по совместительству еще и брата Джея – делиться доставшейся на его долю информацией и строить версии. Бог сплетен, торговли и магии, Рик прекрасно уживался с богом игроков и воров Джеем. Остроносые, пронырливые, вспыльчивые братья составляли уникальный тандем, участвуя на пару в самых разнообразных выходках. Их таланты прекрасно дополняли друг друга.

Поняв, что на сегодня концерт окончен, Элия телепортировалась в свои покои и, плюхнувшись на диван, снова захихикала:

– Ну и физиономия была у Нрэна! А сам он, между прочим, отлично сложен, даром что такой высоченный. Бедный Рик теперь сдохнет от досады: ему достался только самый хвост сплетни. Быть может, когда-нибудь по доброте душевной я расскажу ему, как было дело, – не задаром, конечно. Зато коврики наконец-то мои!

Принцесса замурлыкала от удовольствия и телепортировалась в Тихий мир к своим коврикам, которые тут же начали нежно ластиться к ногам новой хозяйки. Та погладила желанное приобретение и подумала: «Ну, сапожки мне великоваты, да и потрепаны малость. Изуарские ковры я никогда особенно не любила – эндорские лучше. Так что буду хорошей девочкой и верну их хозяину».

Элия призвала силу Источника, дабы не оставлять магических «отпечатков пальцев» своей энергии в сотворенной магии. Сняв с вещей уже и без того рассыпающееся заклинание оживления, сплела заклинание обратной телепортации, отправившее невостребованные вещи к кузену. А пять мягких эндорских ковриков послала на постоянное место жительства в свою роскошную ванную комнату, предварительно наложив на них чары, препятствующие поиску пропажи.

Обожаемая принцессой мраморная ванная комната цвета персика напоминала скорее средних размеров бассейн, а чудесное заклинание по заказу делало воду с различными ароматами и добавками. Эндорские коврики, заменившие шафрановый изуарский ковер, отлично вписались в интерьер, сочетаясь с цветовым решением ванной и гармонируя с мягчайшими жизнерадостно-охристыми полотенцами. Полюбовавшись на эту красоту, юная эстетка осталась довольна. То, что коврики удалось заполучить путем банального воровства, нисколько не тревожило совесть девушки.

«Драные демоны, кто мне устроил сегодня такую пакость?!»

Уже одетый в свои вечно коричневые тряпки, так раздражающие Элию, мрачный, как пара десятков грозовых туч, приготовленных специально для Армагеддона, Нрэн методично мерил шагами свои бесчисленное множество раз измеренные апартаменты.

«Найду и убью!»

Мужчина в сердцах стукнул кулаком по дубовому трофейному столику. Столик жалобно скрипнул, треснул и не замедлил развалиться. Лорд рассвирепел еще больше.

Разъяренный Нрэн попытался максимально обострить магическую чувствительность. Та никак не желала уживаться с гениальными воинскими талантами бога и личным неприятием магии как способа воздействия на Вселенную. Воитель принялся искать следы заклинаний, использованных шутником.

Через пару минут рассерженный мужчина пришел к неутешительному выводу: следов личной силы «врага» не имелось, лишь слабый, едва уловимый след силы Источника Лоуленда.

«Мерзавец не оставил „отпечатков“. Чистая работа профессионала. Можно подозревать любого… брата! А какой же еще безумец осмелится подшутить над богом войны таким образом, у кого еще может достать на это силы?!»

Подавив желание крушить все, что попадется под руку, лорд заставил себя сесть в кресло. Мысли упорно возвращались к тому, как по-дурацки он попался сегодня на чей-то идиотский розыгрыш. А раз это видел Рик, значит, видели все!

«Чертов вездесущий сплетник! Проклятый болтун Рик, скорее всего, уже носится вместе с Джеем по замку, сообщая всем и каждому потрясающую новость о том, как голый Нрэн разгуливает с мечом по коридору. Наверняка расскажет и Элии!» – в отчаянии подумал лорд.

В его мыслях уже раздавалось дружное ржание братьев над вконец рехнувшимся идиотом с мечом, и к этому гоготу охотно присоединялся серебристый смех юной кузины. И если на первое лорду было наплевать, то второе неожиданно причинило сильную боль. Быть посмешищем для нее…

Бог понял, что не может не думать об Элии. Перед его мысленным взором то и дело возникал образ кузины, причем раз от раза одеяния дивного видения становились все более короткими, легкими и прозрачными.

Сообразив, что дела его совсем плохи, воитель лихорадочно взялся за сборы.

– Завтра же прочь из Лоуленда! От нее, от себя…

Мысли вновь вернулись на уже ставший привычным за это утро круг. Но им не суждено было долго там оставаться. Неожиданно откуда-то сверху, пребольно стукнув по белобрысой макушке, один за другим на Нрэна свалились верные сапоги, которые получасом раньше эмигрировали в неизвестном направлении. Не успел мужчина очухаться, как его накрыло сверзившимся с потолка изуарским ковром.

Великий воитель принялся отчаянно ругаться, выбираясь из-под толстого ковра. Кстати сказать, многие из употребленных богом выражений не далее как утром уже звучали в замке из уст его величества.

Блистательно завершив очередную проделку и налюбовавшись на добычу, Элия вышла из ванной комнаты. Она позвонила в колокольчик, вызывая любимый подарок от папы на двенадцатилетие – трех десятилетних рабов, мальчишек-пажей. К сожалению, до совершеннолетия даже принцесса не имела права самостоятельно покупать невольников. Это не слишком угнетало девушку, ведь в замке, где основной порядок поддерживала магия, слуги требовались по большей части для мелких поручений или забавы.

Когда ребята явились, девушка бросила им с царственной небрежностью:

– Я желаю отобедать в садах. Накройте в малой белой беседке на Зеленой террасе. Что сегодня в меню?

Один из мальчиков подал ей список на трех листах. Девушка задумчиво проглядела его, ткнула изящным пальчиком в названия нескольких блюд, тут же зажегшихся голубым светом, и отправилась переодеваться к обеду.

Вместо бывшего на ней относительно скромного светло-серого, едва тронутого серебряной нитью по вороту и рукавам утреннего платья Элия надела шелковое, декольтированное, нежно-голубое. Ниточка ожерелья с оправленными в серебро сапфирами, тонкий витой браслетик работы того же Луана Ройо – одного из лучших лоулендских ювелиров – довершили наряд.

Элия улыбнулась своему отражению в зеркале: «Учителя музыки это убьет наповал!»

Донельзя довольная собой (иначе по молодости лет бывало редко), принцесса отправилась в Сады всех миров, воспользовавшись магическим лифтом, дабы не утруждать себя путешествием по лестницам с четвертого этажа. Шести занятий в десятидневку с учителем воинских искусств ей с лихвой хватало для поддержания формы.

Выйдя из замка, Элия миновала двор и выскользнула через боковую калитку в сады. Юная богиня двинулась по дорожке, посыпанной мягким серебристым песком. Девушка с наслаждением вдыхала наполненный ароматом цветов, зелени и фруктов воздух. Мелодично чирикая, пестрые птицы перелетали с ветки на ветку. Мимо принцессы деловито прошмыгнули две пушистые рыжие белки.

Знаменитые лоулендские Сады всех миров размерами напоминали скорее огромный лес, полный самых экзотичных, прекрасных и опасных растений и животных. Границы его, даже по мнению простых лоулендцев, определялись не столько оградой, сколько магическими заклинаниями, искажающими расстояния, и присутствием Источника – живого сердца мира Узла.

Это было суверенное государство природы в Лоуленде, живущее своей собственной жизнью и принимающее уход садовников и визиты гостей только из милости, позволяющее им любоваться собой, но не спешившее раскрывать древние тайны. Здесь гостеприимства удостаивались только избранные, самыми привилегированными из которых были члены королевской семьи. Ходили страшные истории о глупцах, без разрешения или случайно забредших в глубинные ярусы садов, да так и сгинувших в них без следа навеки. Но девушка в любом уголке садов чувствовала себя уютно и спокойно.

Элия проводила взглядом громко пыхтящего белого ежика, сосредоточенно тащившего зеленый гриб, и звонко рассмеялась, вспомнив утреннее происшествие.

Тропинка кончилась, и принцесса вошла в изящную, словно игрушка из кости, белоснежную резную беседку. Там уже был накрыт для нее обед. Богиня отослала пажей, почтительно ожидающих ее приказаний, и устроилась на мягком диванчике, решив насладиться трапезой в одиночестве.

Для начала Элия окинула взглядом стол, размышляя, что из поданных блюд ей изволить откушать, а что скормить избалованным частыми подачками зверюшкам, уже дежурившим поблизости с надеждой в преданных глазах: «А вдруг что вкусное обломится?»

Раскрошив и кинув птичкам пару хрустящих пирожков с ягодным ассорти, богиня принялась за крем-суп из белой фасоли с мидиями.

С утра его юной светлости герцогу Лиенскому-младшему, представителю одного из самых древнейших и влиятельнейших родов Лоуленда, как обычно, на месте не сиделось. Успешно сбежав от очередного экземпляра бесконечной когорты гувернеров (мало кому удавалось выдержать единственного отпрыска славного фамильного древа дольше нескольких дней, и лишь один герой продержался целых три луны), парнишка на пару секунд задумался: что бы ему учинить, пока семья находится в городе, а не в летнем замке.

Решение было принято мгновенно, и паренек понесся сломя голову в королевские сады, или Сады всех миров, как их еще называли. Там бывать ему пока не доводилось! Но место это имело три неоспоримых преимущества перед всеми остальными улицами, базаром, портом и прочими участками города.

Во-первых, ходить во внутренние ярусы садов категорически запрещалось (правилами поведения, отцом, матерью, гувернерами и прочими типами, только и занимающимися выдумыванием всевозможных запретов для детей). Во-вторых, залезть туда было очень трудно (предварительную разведку парнишка уже провел пару дней назад).

В-третьих, существовала постоянная угроза быть пойманным кем-либо из стражи, слуг, садовников или даже членов королевской семьи. То есть местечко было что надо!

Сады являлись собственностью правящей семьи. Даже знать допускалась во внутренние их ярусы только по особому пожеланию или разрешению кого-либо из особ королевской крови. Они были огорожены высокой частой металлической решеткой с острыми пиками наверху и сильным магическим барьером.

Худой гибкий паренек ловко, словно белка, забрался на здоровенную ветку растущего у барьера старого раскидистого дуба, быстро прополз по ней почти до самого кончика, встал, балансируя, и, изо всех сил оттолкнувшись от опоры, спрыгнул в сад. Ему, как всегда, повезло – барьер был взят, ни острые пики, ни заклинания-щиты не коснулись тела.

Посадка в кусты виса, шипы на которых отрастали лишь к середине осени, прошла относительно мягко. Обтерев о черные брюки вечно изодранные мозолистые ладони, один вид которых приводил в отчаяние чувствительную матушку, Элегор огляделся вокруг и решил поиграть в эльфийского разведчика-следопыта, совершающего обход территории.

Крадучись, он двинулся вперед, от дерева к дереву…

Немало было поймано шпионов-вампиров, повергнуто во славу Предвечной Серебряной Звезды Эльринг гоблинов, орков и троллей, когда на краю одной из тропинок в глубине сада паренек углядел раскидистый куст с маленькими фиолетовыми листочками и крупными ярко-синими плодами. От него приятно пахло чем-то нежным и сладким. В садах росло много незнакомых мальчику растений, но это сразу привлекло внимание «следопыта».

Элегор приостановился, заинтересованно разглядывая куст. В животе, уже успевшем позабыть о раннем завтраке, заурчало, напоминая быстро растущему хозяину о том, что неплохо бы перекусить. В мозгу мальчишки тут же возник хулиганский замысел. Выбравшись из-за деревьев, Элегор подкрался к растению, быстро сорвал самый крупный заманчивый плод и потянул его ко рту, глотая слюнки.

Неожиданно кто-то грубо дернул мальчишку за плечо. Развернувшись, Элегор уперся взглядом в белоснежнейшую кружевную рубашку. Внутренне холодея от нехороших предчувствий – чуткие уши паренька не слышали ничьих шагов, – он поднял глаза и уставился в перекошенное от злобы лицо, хорошо знакомое по портретам в «Родословной королевской фамилии», которую его заставили выучить года три назад. Лицо самого принца Энтиора, высокого лорда, хранителя Гранда, лорда-дознавателя Лоуленда!

– Гаденыш! Как ты посмел коснуться моей миакраны?! – прошипел принц, изволив для начала лично отвесить нахальному ублюдку оглушительную затрещину.

Парнишка упал, но тут же вскинул голову, нагло глядя на Энтиора огромными от испуга серебристо-серыми глазами. Тряхнув вечно лохматой черной шевелюрой, мальчишка вытер рукавом кровь с разбитой скулы и упрямо поднялся на ноги.

Услышав за серебристыми стволами валисандров какой-то подозрительный шум и вопли, перемежающиеся шипением, напоминающим речь до крайности взбешенного Энтиора, Элия, сгорая от любопытства, отправилась выяснять, кто на сей раз, кроме ежиков, перешел дорожку братцу и помешал мирному течению уединенного обеда ее высочества.

Пройдя по тропинке, огибающей валисандровую рощу, немного вперед, принцесса миновала кусты виса и увидела у миакраны «любимого» брата Энтиора и худого мальчишку со связанными руками, подвешенного за ноги к толстой ветке дерева. Энтиор, вне себя от ярости, «душевно» охаживал мальчишку хлыстом, а паренек извивался в тщетных попытках освободиться, скалился, как волчонок, и плевался, целясь в идеально белоснежную роскошную рубашку принца или, на худой конец, на его сапоги. (К сожалению, из положения «вис вниз головой» до физиономии врага доплюнуть никак не удавалось.)

Секундного размышления оказалось достаточно, чтобы принцесса решила: мальчишку у Энтиора следует отбить. Вот он, прекрасный случай поразвлечься и чуть-чуть насолить надменному брату!

«Первым делом – ошарашить превосходящего по силе противника», – всплыл в голове у девушки вольный перевод строчек из какой-то случайно пролистанной книги по стратегии. Приняв их как руководство к действию, Элия ринулась в решительное наступление.

– Ах вот где тебя носит, мерзавец! – воскликнула принцесса, грозно нахмурив брови. – Весьма кстати, Энтиор, что ты нашел ублюдка!

Выхватив из рукава стилет, она перерезала веревку, и мальчик грохнулся в траву. Потирая ушибленный локоть и кривясь от резкой боли в профессионально исхлестанной лордом-дознавателем спине, он попытался тут же подняться на ноги.

– Пошли сейчас же, негодник! Ты принес миндальное печенье или до сих пор за ним не изволил отправиться?

Элия дала жертве небрежный подзатыльник, от которого мальчишка вновь чуть не свалился на землю.

К временно онемевшему от наглой атаки Энтиору – никто и никогда не смел прерывать работу лорда-дознавателя Лоуленда, а тем более отнимать у него жертву! – наконец вернулся дар речи. Бог сумел заговорить, вернее, холодно процедить, зловеще сузив глаза, полные бирюзового льда, и постукивая хлыстом по ладони:

– Сестра, я хотел убить сопляка лично!

– Но, милый, если это мой паж, то и наказывать его следует мне! Может быть, я сама сурово покараю его, коль он, скотина, провинился перед тобой!

Элия выдала одну из своих самых очаровательных улыбок и, чуть запрокинув голову, взмахнула темными длинными ресницами, продолжая крутить в руке стилет.

Принц в легком ступоре уставился на сестру, потом прошелся взглядом по ее стройной шейке, опустил глаза в декольте, полюбовался тонким стилетом в изящных руках. Ах, как им бы подошла плеть!

Энтиор снова вернулся взглядом к шее, завораживающему отсвету синих жилок под бархатом кожи, и сглотнул, жадно втягивая воздух раздувающимися ноздрями. Аромат свежести и томный флер темной силы, которую так хотелось вызвать на танец, повеял на него и резко исчез, снова оставляя лишь аромат свежести и персиков. У вампира заломило зубы от мучительно сладкой боли и нестерпимой жажды, утоления которой жадно требовала сама суть бога. Со стороны брата принцессу обдала такая резкая волна хищного желания и странной тоски, что их просто невозможно было не почувствовать.

Отчетливо понимая, что, если он коснется девицы, отец ему точно сначала вырвет клыки, а потом оторвет голову и не только ее (для себя, видать, такое восхитительное пиршество бережет, старый козел), Энтиор через силу отвел взгляд и, наконец, нехотя медленно промолвил, уступая:

– Хорошо, дорогая. Разбирайся с ним сама.

– Пойдем, – пренебрежительно бросила Элия парнишке, отвесив очередной легкий подзатыльник, и пошла по тропинке назад.

Бедолага заковылял следом.

Когда опасный Энтиор и его проклятая миакрана скрылись из виду, к Элегору вернулся дар речи, и мальчонка начал хамить.

– Ты что, обалдела?! Какой я тебе паж?!

Парнишка попытался принять величественный вид, однако из-за иссеченной спины у него получилось нечто похожее на скособоченный знак вопроса и болезненная гримаса.

– Разве я сказала, что ты мой паж? – бросила встречный вопрос девушка.

– Ты же… – начал было Элегор.

Но услужливая память подсказала ему точную фразу нахальной девицы: «Если это мой паж, то и наказывать его следует мне».

«Если»! Вот ведь хитрая стерва! Как братца облапошила! Ни словом не соврала! Но не извиняться же теперь перед ней или тем паче благодарить?

Вместо этих отметенных с ходу вариантов паренек не нашел ничего лучшего, чем гордо – дескать, я тебе почти ровня! – заявить:

– Я единственный наследник герцогства – Элегор Лиенский!

Кажется, на девушку представление паренька не произвело ни малейшего впечатления.

– Хочешь вернуться и сообщить об этом Энтиору? Можешь попробовать. Пожалуй, убить герцога ему будет даже приятнее, чем простого пажа. Пойдем, малыш, посмотрим, что у тебя со спиной.

– От малышки слышу! – вспыхнув, заявил мальчишка, гордо задрав ободранный нос.

Глядя на это побитое, чумазое, изрядно перепуганное, но несломленное существо, похожее на задиристого волчонка, Элия невольно расхохоталась. Элегор оскорбленно фыркнул, лихорадочно размышляя над тем, какую бы гадость сказать противной девчонке.

Отсмеявшись, принцесса спросила:

– Сколько тебе лет, герцог расквашенного носа и ободранных скул?

– Четырнадцать, – важно заявил паренек, прибавив себе пару лет, и, подумав, добавил обзывалку: – Ведьма рыжая!

Элегор решил, что это будет оскорбительно для девушки, светлые волосы которой имели золотисто-медовый оттенок.

– Бедный малыш! У вас в семье все такие низкорослые и хилые? К твоим годам надо быть сантиметров на двадцать выше и шире в плечах. Да еще и с восприятием цветов у тебя серьезные проблемы! Попроси родителей пригласить хорошего целителя, – с насмешливым участием посоветовала девушка, глядя на паренька сверху вниз.

А Элегор хамить-то хамил, но от принцессы не отставал: вдруг страшному принцу Энтиору все-таки придет в голову вернуться за своей жертвой, отобрать ее у сестры и довершить начатое.

Когда спутники вошли в беседку, Элия закончила легкую пикировку приказом:

– Снимай рубашку.

Сделав вид, что не услышал слов спасительницы, юный герцог плюхнулся на диван и деловито запустил чумазую руку в вазу с пирожными, ухватив самое большое – с нежным кремом, хлопьями шоколада и орехами. Пожав плечами, принцесса повела рукой, и с паренька исчезли те клочки, которые, продолжая именоваться громким словом «рубашка», держались на честном слове и подсыхающей крови. На сей раз девушка, не утруждая себя плетением заклятий, воспользовалась Законом желания.

Старательно изображая невозмутимость стойкого и умудренного жизнью мужа и не давая себе чувствовать боль, Элегор продолжил методичное истребление пирожных, регулярно вытирая испачканные кремом, нугой и шоколадом пальцы о светлую бархатную обивку дивана вместо салфеток.

– А теперь давай я посмотрю твою спину, – безапелляционно заявила Элия, проигнорировав вызывающее поведение напрашивающегося на грубость парня.

Немного побурчав для порядка, мальчишка все-таки повернулся к принцессе спиной.

В работе с хлыстом лорд-дознаватель не знал себе равных: спина Элегора напоминала свежеприготовленный бифштекс с кровью. Пусть Энтиор только начал работу, но результат уже ужасал. И то, что истерзанный парнишка умудрялся не плакать от боли, а дерзить и лопать сладости, сильно удивило девушку.

Порывшись в багаже своих готовых к употреблению заклинаний, принцесса извлекла на свет сплетенные чары общего исцеления и, ради эффекта прищелкнув пальцами, привела их в действие. В считаные секунды зажили расквашенный нос, ссадины и синяки на скулах, руках и ногах, рубцы на спине покрылись темной коркой, которая тут же отвалилась, открывая нежно-розовую чистую кожу. От профессиональных трудов Энтиора не осталось и следа.

Вернув отвисшую было челюсть в прежнее положение (ему такие чары пока не давались и после часов плетения), Элегор торопливо скроил невозмутимую физиономию, нехотя буркнул «спасибо» и с наглым видом принялся уплетать пирожки, потому что ваза с пирожными уже опустела.

– Жаль, что вашу светлость к столь зрелому возрасту не успели обучить хорошим манерам, – вскользь заметила Элия, заклинанием чистки удаляя с дивана крем и шоколад вперемешку с грязью.

Между тем девушка продолжала с любопытством изучать маленького герцога, который уже начал отходить от шока после встречи с ее милым братом Энтиором. Преинтереснейший попался экземпляр! Счастье юного герцога, что аура садов серьезно глушила излучение личных сил, и бесящийся Энтиор не дал себе труд озаботиться личностью ничтожного обидчика. Иначе быстро выдрать жертву из когтей дознавателя не получилось бы.

Элегор с демонстративным чавканьем прикончил пирожок, облизал пальцы и нахально заявил:

– А мне всякие соплячки не указ!

Принцесса лишь усмехнулась, села поближе к столу и продолжила трапезу в молчании. Паренек бойкий, сам скоро захочет завести разговор, вот и поболтаем!

Юный же герцог, слегка успокоившись и утолив зверский голод, принялся нетерпеливо ерзать на диване. Его грызло любопытство. Как и Элия, паренек уловил эмоции принца, напрочь и, вероятней всего, намеренно забывшего об экранировании чувств во время разговора с сестрой.

Наконец мальчишка не выдержал и брякнул, так «невзначай» начиная беседу, что юная богиня едва нашла в себе силы не расхохотаться вновь:

– Энтиор тебе любовник?

– Нет, я не сторонница садомазохистских развлечений, – с видом взрослой, умудренной опытом женщины небрежно бросила принцесса, употребляя книжное выражение.

Толком так ничего и не понявший Элегор хмыкнул и невзначай спросил:

– Поговаривают, у вас тут в замке все друг с другом переспали.

– Много будешь знать – плохо будешь спать, герцог, а сплетни тоже с умом слушать надо, иначе не только сна лишиться можно, – закрыла тему Элия и откусила кусочек пирожка, давая понять многозначительной паузой, что дальше на эту тему она распространяться не намерена.

– Кстати, что это за драгоценная миакрана, о которой твой братец печется, как о собственной заднице? – грубовато продолжил паренек, изнывая от нетерпения.

– О, это одно из его любимых растений. Очень интересный кустарник из мира Лавареса. Местные жители считают его темным даром демонов. Используют листья, кору и плоды. Достаточно одной маленькой капельки сока, чтобы умереть мгновенно и в страшных мучениях.

Девушка с удовольствием начала во всех подробностях описывать процесс действия яда, с ехидством наблюдая за тем, как с каждым словом парнишка становится все бледнее, обгоняя по этой части скатерть.

Принцесса завершила рассказ словами:

– Между прочим, если яд проникает через кожу, то начинает действовать примерно на третьи сутки – тут все зависит от особенностей организма и дозы. Ядовитым может оказаться даже единственное прикосновение к растению без специальных перчаток.

Мальчишка судорожно сглотнул, рефлекторно вытирая о штаны руку, которой он рвал плод, и, стараясь, чтобы голос звучал как можно безразличнее, спросил:

– А от него есть противоядие?

– Пока не составлено, но Энтиор работает над этим с группой рабов. Возможно, через полгода-год… Если тебя это интересует, я спрошу у него о результатах эксперимента.

«Уже будет поздно», – печально рассудил Элегор.

– Впрочем, тебе не стоит беспокоиться. Заклинание общего исцеления, а именно его я не так давно применила, как ты, конечно, заметил, удаляет из организма все яды, – продолжила принцесса.

«У, стерва!» – с досадливым облегчением подумал мальчишка, а вслух высокомерно заявил:

– Ну ладно, надоело мне уже с тобой болтать. Пока!

Вскочив с дивана, Элегор направился к выходу из беседки.

– Прекрасного дня, герцог. А вы уверены, ваша светлость, что принц Энтиор не поджидает вас в саду? – словно невзначай вежливо уточнила Элия.

Серые глаза Элегора расширились от испуга, и, сжимая зубы, чтобы не дрожал голос, он заявил:

– Ничего, как-нибудь проберусь.

– Похвальное самомнение, – иронично заметила принцесса и добавила: – Мой брат планировал сегодня утром осмотреть часть делянок со своими растениями в садах. Энтиор – замечательный охотник и следопыт. Еще не было случая, чтобы он не подстрелил ту дичь, которую хочет. Он чует биение ее испуганного сердца и запах крови в венах за тысячи шагов.

Элия многозначительно улыбнулась.

– Ну тогда я попробую заклинание телепортации, – независимо заявил парнишка, лихорадочно пытаясь вспомнить, как оно вообще плетется, но на ум приходили только первая фраза и последний жест.

«Драные демоны, от уроков магии может быть какая-то польза. Зря я их прогуливал», – в тихом отчаянии подумал он.

– Пожалейте родителей, герцог. Вашей мамочке придется нанимать детектива, чтобы разыскать останки сынка где-нибудь на окраинах Мэссленда или в Межуровнье, – насмешливо продолжила Элия и уже серьезно закончила: – Хотя, к твоему счастью, в пределах Садов всех миров законы телепортации действуют только для лиц королевской крови.

– Слушай, ты, – нагло брякнул Элегор, – не пытайся меня запугать – не получится, ведьма рыжая! Пока!

Чем больше его светлость был не уверен в себе, тем сильнее он хамил.

– Прощайте, герцог. Как жаль, что вы погибнете в таком юном возрасте, так и не освоив даже правил хорошего тона. Какие цветы к урне с прахом в фамильном склепе? Не изволите ли написать завещание? – продолжала насмешничать Элия, понимая, что ее помощью гордый мальчишка пользоваться не намерен и скорее правда сдохнет, чем попросит подмоги.

– У моего фамильного склепа посадите миакрану, и пусть твой братец Энтиор на ней повесится, да и ты тоже, стерва высокородная! – отрезал парень, тряхнув головой.

– Сожалею. Хоть и нехорошо отказывать в последнем желании смертникам, но вашего я выполнить не могу, ибо планирую здравствовать неограниченно долгое время, – скорбно вздохнула принцесса.

Ее откровенно забавлял их диалог.

– А я тоже буду жить назло и жизнь вам портить! – воскликнул парнишка, сверкнув серыми глазами. – Вы меня все запомните!

– Ну что ж, мальчик, желаю удачи. Прими мой прощальный дар.

Принцесса для виду сделала пару замысловатых жестов руками, и на Элегоре оказалась свежая рубашка с шикарными кружевами (мальчик, несмотря на взъерошенный вид, сразу стал похож на настоящего лорда, каковым и являлся), а брюки очистились от грязи.

Парнишка, паясничая, изобразил церемонный, довольно изящный поклон и, гордо вздернув нос, вышел из беседки, настороженно оглядываясь по сторонам.

Вдоволь позабавившись с Элегором, Элия с легким сердцем отпустила паренька, так как потихоньку через ментальное сканирование местности выяснила, что Энтиор давным-давно пребывает в замке, а на хорошо одетого мальчика особого внимания обращать не будут. Все сочтут, что это чей-нибудь любимчик, выполняющий поручение или просто шляющийся в поисках хозяина. Как забрался в сады, так и выберется отсюда: раз они его впустили, то и выпустят без проблем. Капелька же испуга для пущей осмотрительности юному герцогу не повредит, уж больно он беспечен и непоседлив.

Элегор шел по саду с твердым намерением вернуться сюда когда-нибудь в кожаных промасленных перчатках с защитными заклинаниями для страховки и вырубить к демонам Межуровнья все Энтиоровы миакраны. Также парнишка решил поднажать на магию и этикет, чтобы ехидная рыжая ведьма никогда больше не смеялась над ним и уж тем более не вздумала спасать ему жизнь!

Глава 3
Кто виноват?

Скормив остатки трапезы радостным зверюшкам, наконец дождавшимся своего звездного часа, принцесса взглянула на маленькие часики. Подарок братца Рика подсказал: урок пения давно закончился. Поэтому с чистой (от редкого использования) совестью довольная Элия телепортировалась сразу в зал танцев.

В роскошном пустом и светлом зале, одна стена которого была целиком зеркальной, у большого – от паркетного пола до потолка – окна жалась одинокая фигурка.

– Добрый день, лорд Алии, – весело поздоровалась Элия, и ее звонкий голосок разлетелся по залу.

Подпрыгнув от неожиданности, фигурка развернулась, взметнулись полы широкого камзола. Молодой худощавый мужчина жалобно посмотрел на девушку огромными печально-голубыми глазами брошенного щенка, вот только крутые локоны, обрамляющие тонкое, одухотворенное лицо педагога, более всего походили на бараньи колечки.

Мелодичный тенор грустно констатировал:

– Вы опять прогуляли пение, ваше высочество.

– Но, лорд Алии, вы же знаете, что у меня нет слуха и я терпеть не могу музыку в своем исполнении. Да и вас не хочу мучить. Давайте отложим музицирование до тех пор, пока лорду-дознавателю не понадобится моя помощь в казематах для допроса какого-нибудь злостного преступника. Я знаю, это жестоко, но за преступления перед Лоулендом надо платить!

Учитель скорбно вздохнул, признавая правоту ученицы, и робко спросил:

– Тогда, быть может, ваше высочество расположено к уроку танцев?

– Да. Как обычно, с удовольствием.

Лорд Алии хлопнул в ладоши и громко сказал:

– Вальс высокого лорда Ноута номер шесть ля мажор, пожалуйста.

Огромный зал ожил, выбрав из магической картотеки нужную мелодию, и полилась музыка, записанная на магических кристаллах.

Учитель предложил руку принцессе.

– Прошу, ваше высочество, для начала.

Ведя девушку в танце, лорд Алии чувствовал, как его сердце замирает от счастья. Он безнадежно влюбился в принцессу Элию уже давно – целых две луны назад. С тех пор не проходило ни дня, чтобы учитель не писал в ее честь любовной баллады, элегии или, на худой конец, романса. Под эти произведения пришлось отвести уже второй ящик громадного письменного стола, выбросив прежние творения, посвященные графине Лидэрин, – первый был забит ими до отказа.

Но, правда, пока плоды бессонных ночей поэта были оценены лишь горничной, которая потихоньку, пока хозяина не было дома, вскрыла заветные ящики в поисках пыли. Сердобольная романтичная девушка, спасшая для потомков выброшенные в мусорную корзину стансы в честь графини, всласть порыдала над новыми любовными излияниями вечно страдающего хозяина.

Рассчитывать на взаимность лорд и не смел. Он бы смертельно испугался, предложи ему кто-нибудь поухаживать за Элией. Нет, обожать принцессу Алии намеревался тайно, поклоняясь ее красоте и воспевая в стихах. Так что в отношениях учителя и принцессы почти ничего не изменилось. За малым исключением: если раньше мужчина прощал Элии почти все выходки, то теперь стал прощать абсолютно все. Разумеется, Элия сразу раскусила учителя, считавшего, что он превосходно владеет собой, и начала вовсю пользоваться слабостью, зная, что несчастной жертве ее юного обаяния не придет в голову жаловаться на свою подопечную.

Покончив с танцами, урок коих был скорее развлечением, нежели обязанностью, и попрощавшись с лордом Алии, который проводил ее взглядом расстроенного теленка, Элия отправилась на последний урок – законоведение.

Лорд Дайвел обещал посвятить сегодняшнее занятие небольшому опросу. Это значило, что придется пошевелить мозгами. Слегка вздохнув в предвкушении не слишком приятного, но действительно необходимого урока, Элия вошла в кабинет. Законоведение она не слишком любила, но считала своим долгом знать.

Лорд Дайвел, подвижный мужчина невысоко роста, и его вечно ехидная улыбочка уже ждали принцессу. Поздоровавшись, девушка опустилась в кресло, учитель последовал ее примеру и закинул ногу на ногу.

– Вы готовы, ваше высочество? – поинтересовался он, сцепив гибкие пальцы.

– К чему? – скорчила невинную гримаску Элия.

– К опросу, – ухмыльнулся мужчина, не попавшись на двусмысленность.

– Ах, к этому… Конечно.

– Тогда приступим.

В опросах лорда Дайвела трудно было найти какую-либо закономерность: сложные и элементарные вопросы так причудливо переплетались, что лишь к середине занятия, а то и к его концу становилась ясна общая тема урока. Чтобы отвечать на эти вопросы, зачастую нужно было не только зубрить статьи Лоулендского кодекса, но и работать мозгами, сопоставляя нормативные акты, распоряжения, постановления, законы, держа в уме многочисленные свежие и старые поправки.

– Ваше высочество, потрудитесь ответить, кто в случае смерти короля Лоуленда будет наследовать трон?

«Тот, кому больше всего не повезет. Искренне надеюсь, что это буду не я, при стольких-то братцах и дядюшке. Но лучше живи вечно, любимый папочка», – чистосердечно подумала Элия и ответила:

– В соответствии с пунктом четыре Закона о наследовании король, пребывая в телесной оболочке настоящей инкарнации, обязан назначить преемника королевской крови по своему усмотрению. Если наследник не назначен и дух ушедшего в следующую инкарнацию властителя не изъявил своей воли, самостоятельно или через заклятие вызова, то наследует старший из братьев короля. Если возникает спорный вопрос о возрасте наследников, его решает Источник. Сестры права наследования не имеют – поправка седьмая.

Элия ухмыльнулась, вспомнив тетушку Элву, которую как-то застала за примеркой Лоулендской короны и успела снять отпечаток следа силы с места преступления. С тех пор жизнь тетки была у девушки в руках, потому что прикосновение к этому символу власти каралось смертной казнью через отсечение головы. Элва, шипя от злости, вынуждена была плясать под дудку племянницы, так как Лимбер, не питающий к сестре сколько-нибудь теплых чувств, с превеликим удовольствием отправил бы ее на эшафот, подвернись только удобный случай. Именно его величество, кстати, ввел в Лоулендский кодекс о наследовании упомянутую поправку, в корне пресекающую все претензии на трон Элвы.

– Если нет братьев или в случае отречения их от престола, наследует старший сын короля. Если у короля старшая – дочь, то наследует она. В случае отречения от престола старшего сына (дочери) наследует следующий по старшинству. В случае отсутствия у короля детей, братьев либо их отречения или смерти наследует старший племянник короля…

– Достаточно, ваше высочество, – прервал принцессу лорд Дайвел, удовлетворенный ее знаниями по данной теме, и задал для разминки следующий легкий вопрос: – Кто имеет право на торговлю рабами в Лоуленде? Какой человек считается рабом?

– Согласно Закону о рабовладении, раб – существо из других миров, обладающее максимальным коэффициентом силы ноль целых пять десятых от лоулендского. Раб может быть добровольно или насильственно увезен из любого мира любого уровня, с которым Лоуленд не поддерживает торговых, культурных и политических отношений. В приложении два к закону сказано, что рабы используются для работы по дому, на производстве либо для личных нужд лиц благородной крови. Неконтролируемый ввоз рабов на территорию нашего государства имеют право осуществлять лишь лица королевской крови и высшие лорды – по специальному разрешению короны.

Последним это разрешение, по данным сборника прецедентов, получил герцог Вильерм Эрсденский, ближайший друг короля Леоранда, ныне покойный, без права передачи наследникам. По временным патентам, выданным королевской канцелярией, ввоз рабов на продажу осуществляется несколькими торговыми компаниями, не более пяти и не менее трех предприятий одновременно, дабы избежать излишнего заполнения рынка и создать олигополию…

«Впрочем, число компаний особого значения не имеет, – усмехнулась про себя принцесса. – Они все равно прямо или через подставных лиц принадлежат членам королевской семьи. Свою выгоду мы никогда не упустим».

– Причем количество ввезенных рабов не должно превышать установленный канцелярией лимит. Лицам благородной крови разрешается беспошлинный ввоз рабов для личного использования, не более десяти в полгода и тридцати при уплате соответствующей пошлины, устанавливаемой в зависимости от ценности раба. Все рабы, привезенные на территорию королевства, подлежат обязательной регистрации в палатах работорговли. Лица благородной крови, замеченные в продаже ввезенных рабов или уклонении от уплаты пошлины, лишаются права ввоза рабов пожизненно…

«Конечно, если сделать внушительный взнос в лоулендскую казну, – подумала девушка, – то этот маленький грешок будет забыт».

– Если раб, приобретенный на торгах компании или ввезенный из другого мира лицом благородной крови из любого мира, за время проживания на территории Лоуленда приобретает коэффициент силы больше половины от среднелоулендского, то он становится гражданином государства и пользуется всеми правами и свободами, данными при рождении всем коренным жителям Лоуленда неблагородной крови. Сознательное сокрытие информации о коэффициенте силы раба в соответствии с Уголовным кодексом Лоуленда карается штрафом в четыреста корон или полугодовым заключением в королевской тюрьме…

– Достаточно, принцесса, – прервал девушку лорд Дайвел и на сей раз, довольный тем, что для ответа по теме она использовала информацию из нескольких источников, а не выдавала зазубренный Закон о рабовладении, как обычно поступало большинство его учеников, радуясь легкости вопроса. – Какой титул в случае смерти принца Моувэлля, вашего дяди, унаследуют высокие лорды Нрэн, Тэодер, Ноут и Ментор?

– Титул принца, – недоуменно ответила Элия, удивляясь совершенной элементарности вопроса.

– Почему?

– Этот титул уравнивает их в праве наследования с сыновьями короля, и процедура провозглашения наследника носит менее сложный характер. Подробнее эта тема изложена в книге «Традиции коронации. Этикет и обязательные правила»…

Лорд Дайвел еще полтора часа бомбардировал принцессу вопросами различной сложности, а девушка прилежно отвечала. В конце концов, хитро ухмыльнувшись, он совершенно серьезно спросил:

– Какой главный неписаный закон Лоуленда, ваше высочество?

– Королевская семья всегда права, – ответила Элия, понимая, какой теме был посвящен сегодняшний опрос, и они с учителем дружно рассмеялись.

Когда за принцессой захлопнулась дверь, лорд Дайвел привольно раскинулся в кресле, закинув ноги на стол, и с задумчивой улыбкой подумал: «Главное ты усвоила, моя прекрасная девочка».

Отделавшись от законоведения, Элия шла по коридору, размышляя о том, чем бы заняться до ужина. Наконец ее посетила блестящая идея – искупаться, а заодно попробовать новый способ передвижения, информацию о котором она почерпнула из толстой научно-популярной книги, подаренной братом Элтоном неделю назад. Называлась она «Народные сказы». Из какого именно мира принес ее брат, девушка не интересовалась.

Переодевшись в более легкое платье и сняв украшения, Элия забралась в четвертый шкаф с одеждой в своей просторной гардеробной и достала из потайного отделения метлу. Этот предмет она пару дней назад позаимствовала втихомолку на кухне. Правда, теперь метлу было не узнать: вместо грубой веревки на ней красовался ярко-синий бант, а старые прутья зазеленели молодыми листочками. Решив пошутить, принцесса сплела заклинание оживления третьей степени. Бантик распрямился, веточки услужливо затрепетали, и метла подошла к хозяйке. Маленький круглый столик, оживленный утром, с интересом наблюдал за происходящим и от нетерпения притопывал резными ножками.

Элия удовлетворенно улыбнулась, произнесла заклинание левитации для предметов, поудобнее уселась на метлу и вылетела в распахнутое окно.

Стоявший на балконе пятого этажа принц Мелиор проводил ее меланхоличным взглядом, пожал плечами и подумал, попивая охлажденное вино: «Развлекается малышка».

Держа курс на Гранд и выбирая, где бы приводниться, девушка мчалась наперегонки с птицами и ветром, то снижаясь, то вновь набирая высоту, закладывая крутые виражи. Конечно, Элия могла бы искупаться и в одном из озер королевских садов Лоуленда или на пляжах у океана, но тогда бы пришлось надевать купальник, возможно, терпеть общество посторонних, пусть даже родственников. Принцесса же обожала плавать голышом, без случайных свидетелей и в естественных водоемах, а не личной любимой ванне.

Подлетев к окраине большого леса – вотчине Энтиора, что гарантировало отсутствие случайных охотников и грибников, Элия приземлилась на опушке. Девушка спрятала метлу в густых кустах цветущего вереска и подумала: «В следующий раз надо будет привязать к метле подушку, а то не слишком удобно сидеть. Или не оригинальничать, а лететь, скажем, в кресле».

Решив вопрос с мягкостью полета, юная богиня ступила под таинственный зеленый полог Гранда. Живой лес – а маги Лоуленда всерьез считали, что у него есть душа, – приветствовал принцессу радостным шелестом. Узкая тропинка вскоре вывела на берег маленького озера.

Элия разделась и, осторожно ступая по теплому песку, направилась к воде. Лучи заходящего солнца нежно ласкали кожу. Попробовав пальчиками воду, нагретую за день щедрым светилом, девушка вдохнула воздух, полный лесных ароматов, и, более не раздумывая, погрузилась в озеро целиком.

Мурлыча от удовольствия, принцесса плескалась в воде, наслаждаясь ощущением шелковистой влаги и свежестью легкого ветерка, шаловливо пробегающего по влажной коже. Тихая умиротворенная радость, нисколько не походящая на прежнее ликование от проказ, заполнила душу маленькой богини.

В это время высокий темноволосый мужчина с полотенцем через плечо, неслышно ступая, сошел с тропинки, ведущей к берегу, и прокрался к ближайшим кустам. Его зеленые глаза весело блеснули при виде купающейся в озере обнаженной девушки и сложенной на берегу одежды.

«Хороша малютка!» – подумал мужчина, ласково, с явным эстетическим удовольствием оглядывая прелестную фигурку принцессы.

Насладившись этим зрелищем, он дождался, пока Элия поплывет к противоположному берегу, тихонько подобрался к одежде и, аккуратно собрав ее, телепортировался прочь. На песке осталась лежать только одинокая туфелька.

Вдоволь наплававшись, девушка вышла на берег и, удивленно озираясь, принялась искать свою одежду, но обнаружила лишь туфлю. Недоумевая, принцесса подошла поближе и, узрев на песке отпечатки больших мужских сапог, взвыла от досады: «Какая сволочь это сделала?!»

Бесясь не столько из-за потери одежды, сколько из-за того, что она стала объектом примитивного розыгрыша, Элия принялась лихорадочно рассуждать: «Судя по тому, что следы идут только сюда, негодник смылся при помощи телепортации. В Гранде, как и в садах, она работает только для лиц королевской крови – это часть охранных чар леса. Следовательно, виновник – один из моих ненаглядных родственничков. Но кто? У Рика и Джея размер ноги точно будет поменьше, парни самые мелкие из высоченных братьев. Ради такой плоской шутки, хотя она вполне в их духе, даже шкодливые принцы не стали бы напяливать сапоги на четыре размера больше. Тем более что эта операция не могла быть спланирована заранее. Ведь я сама только час назад решила искупаться в озере и ни с кем не делилась своими намерениями. Заклинаний слежения на мне точно нет.

Энтиор и Мелиор никогда бы не стали прикалываться столь примитивным образом, шутки этих эстетов обычно куда изощреннее и злее. Ноут и Ментор не от мира сего: если уж шутят, то более тонко и изысканно. Эти братья скорей уж наложили бы на одежду заклинание прозрачности, не улавливаемое владельцем. Мрачному стоику Нрэну вообще чуждо понятие прикола, да и за тихушником Тэодером шуточек никогда не водилось. Значит, основное подозрение падает на Кэлера и Элтона. Оба вполне способны на такую примитивную пакость, обладают лапами подходящих габаритов и любят шутить экспромтом. Но все равно необходимо проверить каждого, найти виновного и хорошенько отомстить».

Немного обсохнув на солнышке, девушка решила продолжить дознание за ужином. Захватив из кустов метлу, принцесса телепортировалась прямиком в замок. Летать обнаженной, с мокрыми волосами и одной туфелькой на ноге, как какой-то дурочке из сказки, принцессе не хотелось.

К семейному ужину Элия переоделась в темно-синее бархатное платье, выгодно оттеняющее ее глаза серого цвета, столь непривычного для Лоуленда и встречающегося за редким исключением лишь в королевской фамилии. Тяжелый серебряный пояс и широкие браслеты, скрепляющие длинные рукава, подчеркивали тонкий стан девушки и хрупкость узких запястий. Высохшие волосы Элии бережно расчесала магическая расческа, распускающая все запутавшиеся прядки, и теперь они рассыпались по плечам медовой волной. Оглядывая себя в зеркале, принцесса решала, стоит ли делать прическу или достаточно серебряных заколок с сиренитами в волосах.

Раздумья об этой важной проблеме прервал властный стук в дверь. Маленький паж, вышедший открывать, чуть не умер от страха: в дверном проеме нарисовался принц Энтиор – сама смертоносная элегантность в безукоризненном черном с бирюзовыми вставками камзоле и пышной кружевной рубашке.

Взбив манжеты привычным щелчком пальцев, принц хищно усмехнулся и оценивающе оглядел ребенка. Плавно-кошачьим движением вампир переместился к нему и, подняв подбородок мальчика изящным холеным пальцем, так что острый длинный ноготь впился в нежную шейку ребенка, бросил:

– Иди доложи хозяйке о моем визите.

Нервно сглотнув, мальчик, весьма наслышанный о высоком лорде-дознавателе и никогда прежде не сталкивавшийся с ним нос к носу, кивнул и, сделав несколько неуверенных шагов по направлению к будуару Элии, упал в глубокий обморок.

Вошедшая в комнату принцесса нахмурилась, аккуратно подобрав подол, обошла пажа и, подойдя к Энтиору, строго спросила:

– Брат, обязательно было так пугать моего слугу? По всей видимости, это доставило тебе ни с чем не сравнимое удовольствие.

– Это мелочь. Гораздо большее удовольствие мне доставит твое общество, сестра. Не окажешь ли ты мне честь, позволив сопровождать тебя на семейный ужин? – промурлыкал принц, жадно раздувая ноздри в тщетной попытке уловить нить того самого аромата и разглядывая нежную тонкую шейку девушки. При одном воспоминании о нежной коже и флере тьмы у него от желания вновь закружилась голова и заломило клыки.

После сегодняшней сцены в саду Энтиор решил наплевать на запрет отца и начать ухаживать за сестрой. Он шагнул к девушке и одарил ее традиционным вампирским приветствием – нежно коснулся губами тыльной стороны тонкого запястья. Элия едва заметно вздрогнула, ощутив на своей коже теплоту губ, под которыми чувствовалась хищная твердость клыков.

Приведя пажа в чувство маленьким заклинанием, Элия подала руку принцу и так же нежно, как он, промурлыкала с восхитительной двусмысленностью:

– Вот как, удовольствие? Ну что ж, сопроводи.

А про себя девушка подумала, подавляя невольный трепет от восхитительно опасного брата: «Видно, давно ты не получал взбучки от папы, дорогой, но я тебе это устрою, можешь быть уверен».

На сей раз семейная трапеза должна была состояться в небольшой, по масштабам замка, зале светло-золотистых тонов, с нежной росписью на стенах в виде тонких веточек и маленьких птичек, перепархивающих между ними, за что и получила название зала Канарейки. Едва название устоялось, принц Мелиор, проявляя свойственное ему странное чувство юмора и свой божественный вкус эстета, добавил в интерьер несколько птичьих статуэток, подсвечники в виде птиц, пару гобеленов и панно тех же мотивов между каминами, имеющими большей частью чисто декоративную функцию благодаря отлаженной системе магического отопления замка.

У каминов стояла мягкая мебель светлого дерева и несколько небольших столиков. После совместной трапезы члены королевской семьи могли, если того желали, провести некоторое время, разбившись на «группы по интересам». Родственники частенько располагались у живого огня, ведя неторопливую беседу «о вечном» или попросту сплетничая.

Но сейчас все они сидели за большим столом посередине зала – прекраснейшие, сильные и могущественные мужчины, один вид которых был способен вскружить голову самой привередливой гордячке. Безупречные высокие лорды королевства. Безупречные, пока танцевали на балу или сидели за семейным столом. Но даже сейчас из-под официальных масок проглядывала их суть – смертельно опасных, жестоких, бессердечно-веселых богов.

Вся семья (случай почти уникальный), за исключением тети Элвы и дяди Моувэлля, была в сборе, когда в зал вплыла Элия в сопровождении Энтиора. Рик прищелкнул языком, окидывая сестру восхищенным взглядом, и толкнул локтем Джея. Принц согласно хмыкнул. Остальные братья тоже уставились на принцессу.

Та осталась довольна произведенным на родственников впечатлением. Девушка еще не слишком привыкла к мужскому восхищению, и оно ей откровенно льстило, но скрывать свое настроение принцесса уже научилась. В конце концов, так приятно, когда тобой восторгаются! Слишком долго Элия любовалась божественно-прекрасными лицами старших родственников, терпеливо ожидая, когда же и она станет по-взрослому красива, чтобы они восхищались ею.

Только король, отложив созерцание дочери до более подходящего времени, попытался взглядом пригвоздить Энтиора к стене. Его величество чертовски взбесил самодовольный вид сына и хищный проблеск слегка выпущенных острых клыков – верный признак того, что вампир пребывает в отличном настроении. Причина же прекрасного расположения духа сына была совершенно очевидна для нахмурившегося Лимбера.

А ведь король в последнее время неоднократно предупреждал своего отпрыска – как словесно, так и с помощью внушительных зуботычин, – чтобы тот и думать забыл об Элии. Зная склонности сына и его божественную суть, король был твердо уверен, что такой опыт дочери пока ни к чему. Найдутся и более подходящие кандидатуры. Вот вырастет, тогда пусть выбирает забавы себе по вкусу.

Препроводив сестру к столу, ломившемуся от изысканных блюд, что были поданы на старинном фамильном серебре, Энтиор опустился на стул рядом с ней.

Традиционный семейный ужин начался. Правила поведения на подобных мероприятиях, предписанные этикетом, были не слишком строги, поэтому совместное поглощение пищи и пользовалось таким успехом у родственников. В паузах между едой можно было перекинуться парой нужных слов, уловить свежие сплетни, щедро распространяемые Риком в объеме большем, чем все лоулендские газеты, вместе взятые, понаблюдать кое за кем, наконец, просто поболтать в свое удовольствие. Тем более что принцип рассаживания за столом по старшинству и титулам соблюдался не слишком строго, а зачастую и вовсе нарушался напропалую. Лишь Нрэн, сторонник традиций, всегда занимал один и тот же стул, на который никто и не думал предъявлять права.

Неторопливо поглощая грудку фазана, фаршированную гусиной печенкой и сладкими каштанами, и запивая все это фельранским вином, Элия методично оглядывала братьев. Вопрос «Кто виноват?» пока не был решен окончательно.

Сереброволосый, почти прозрачный, словно дух ветра, сошедший на бренную землю, Ноут – бог изящных искусств, мечтательно глядя в пространство, вяло ковырял в тарелке с салатом из клешней лобстера с грецкими орехами тоненькой вилочкой, всем своим видом показывая томность и полное отсутствие аппетита. При этом каким-то чудом кузен умудрялся уплетать за троих. Кстати, напускная томность нисколько не мешала высокому лорду орудовать стилетом так же шустро, как и перебирать струны лютни, выпевая изысканную элегию.

«Не он, конечно, не он».

Взгляд Элии скользнул дальше.

Два красавца-блондина, синеглазый и зеленоглазый, изысканный эстет, гурман, интриган и просто лентяй Мелиор и деловитый ученый Ментор оживленно спорили о проблеме Равновесия. Забытые эскалопы из телячьей печени, панированные белыми грибами, печально покрывались корочкой льда на тарелке Ментора, а вот Мелиор не забывал отдавать должное блюду даже в самые жаркие минуты дискуссии.

«Не они».

В конце стола разместился материализовавшийся к ужину Тэодер. Впервые за последние несколько лун он изволил почтить своим присутствием семейный вечер, оторвавшись от своих больших серьезных и абсолютно незаконных дел. Серые, непроницаемо спокойные глаза брата безмятежно изучали содержимое тарелки. Лорд старательно поглощал филе окуня в апельсиновом соусе, раздумывая о чем-то своем. Но, как всегда, присутствие Тэодера было практически незаметно, впрочем, как и его отсутствие.

Не так давно принцессе приснился вещий сон, а девушка уже научилась выделять их из обычных сновидений, разгадывая причудливые, символичные иносказания. Сопоставив известные ей факты из жизни брата и образы сна, Элия теперь почти точно знала, чем занимается этот «кроткий» тихоня и кто у него ходит под рукой. У остальных же, за исключением короля Лимбера, незаметный, спокойный, вежливый Тэодер, похоже, не вызывал ни интереса, ни подозрений. Что, конечно, было кузену на руку.

«Не он».

Элтон. Весельчак, гуляка, бабник, мастер кулачного боя, но, кроме всего прочего, бог – хранитель истории и летописец. Именно его перу принадлежала знаменитая «История Лоуленда» и не менее знаменитая, но читаемая лишь в кругу семьи «Родословная правящего семейства Лоуленда».

Почувствовав внимание сестры, он оторвался от хрустящих рисовых лепешек, фаршированных курицей и сыром под соусом со специями, и спросил, подмигнув:

– Ну как книга, сестренка? Понравилась?

– Да, спасибо, – ответила Элия, глядя в вечно веселые карие глаза брата.

– Захочешь чего-нибудь еще в том же духе, дай только знать.

«Не он».

Сидевший рядом с дочерью Лимбер отвлек ее от наблюдения вопросом:

– Как прошел день, милая?

– Спасибо, папочка, прекрасно!

– Вот как, доченька? – Король многозначительно приподнял густую бровь. – А что ты скажешь о лорде Ллойде? Сегодня он отказался вести у тебя уроки.

«Здорово! Ну наконец-то!» – мысленно возликовала принцесса и небрежно ответила:

– Ах это… Ну ты же знаешь, папочка, лорд Ллойд всегда немного странный. А сегодня мы только начали обсуждение нового материала, чрезвычайно интересной и важной проблемы сельского хозяйства южных провинций, – принцесса подпустила в голос иронии, – как он внезапно вскочил и убежал. Ну не гнаться же мне было за ним – может, у человека живот скрутило? У него и обычно-то вид такой, словно несварением страдает, но сегодня, кажется, ему стало по-настоящему плохо. Лорд Эдмон полагает, что тому виной мое несравненное обаяние, ибо случай с Ллойдом был не единственным. – Девушка бросила хитрый взгляд из-под ресниц на поперхнувшегося морской капустой Нрэна. – Так что сейчас я занята вопросом о том, что сделать для того, чтобы особо чувствительные мужчины не бросались прочь от одного моего вида.

– Попроси у Энтиора капканы покрупнее, – деловито посоветовал Элтон, промокнув губы салфеткой. – Тогда никто далеко не убежит.

– Хорошая идея! – обрадовалась благодарная девушка.

– Еще можно сплести заклинание липучки, – подсказал Рик, не отставая от брата.

Джей обиженно фыркнул: Рик озвучил идею, пришедшую и в его голову.

– Или зови нас, свяжем, – с добродушной усмешкой пробасил Кэлер, оторвавшись от груды жареного мяса на своей тарелке.

Сейчас, глядя на его массивную фигуру, едва помещавшуюся на стуле, никто бы и не подумал, что этот дюжий мужик с отличным аппетитом не только бог пиров, но и покровитель бардов, талантливый поэт и музыкант.

– Ах, вы такие заботливые, – «прослезилась» Элия. – Спасибо, братики.

Парни довольно осклабились и склонили головы, принимая благодарность.

– А как остальные уроки? – продолжил расспросы Лимбер. – Чем сегодня занималась на магии?

– Все прекрасно. Учителя остались мною довольны. С лордом Эдмоном мы повторяли пройденный материал по Закону желания, и он рассказывал об устаревших традициях использования крови в магических ритуалах, – выкрутилась девушка из положения, не солгав ни единым словом, но и не упомянув о заклинании оживления и прогуле пения.

– Это точно, – серьезно подтвердил рыжий Рик, мгновенно преображаясь из сплетника во вдумчивого исследователя, поворачиваясь еще одной стороной своей сути – бога магии. – Раньше кровь старались применять всюду, где можно и нельзя, без разбору и в огромных количествах. Грубая, примитивная мощь стихийной живительной силы вместо тонкой работы настоящего искусника. Один Энтиор, небось, о тех временах жалеет?

– Ничуть, – хищно усмехнулся, обнажая клыки, бог боли. – Какой смысл переводить столь драгоценную влагу, когда ей найдется куда более подходящее применение?

Энтиор пригубил красного вина и медленно облизнул губы, показывая, какое именно применение он имеет в виду.

– Вспомнив о твоих божественных интересах, я упустил из виду гастрономические, – небрежно признал Рикардо.

– Лорд Эдмон придерживается той же точки зрения, что и ты, Рик, – поддержала разговор Элия и, обращаясь к отцу, добавила: – А вечером, после всех занятий, я чудесно искупалась в одном из озер Гранда.

С дальнего конца стола раздалось еле слышное сдавленное хрюканье. Метнув в ту сторону быстрый взгляд из-под длинных ресниц, принцесса успела отметить хитрую ухмылку, промелькнувшую на добродушном лице дюжего брата Кэлера и озорной блеск в его зеленых глазах.

«Так, – удовлетворенно подумала Элия, – виновник найден. Ну, держись, дорогой».

Сделав вид, что она ничего не заметила, девушка продолжила разговор с отцом. Но мысленно принцесса уже обдумывала грандиозную месть, которая ожидала напакостившего брата. «Пусть не сегодня, не завтра, пусть через несколько лет, но я отомщу!»

Элия кровожадно улыбнулась и, успокоившись, с удвоенной силой налегла на рулет из говядины, фаршированной беконом со сливками и специями, прислушиваясь к болтовне за столом.

Не ведая о ее коварных планах, Кэлер с удовольствием подметал громадную гору пищи со своей тарелки. Богу пиров требовалось много еды.

– А как твои успехи, пап? – уплетая жареную гусиную печенку в тонком хрустящем тесте под медово-лимонным соусом, осведомился с подначки любопытного Рика Джей – светловолосый голубоглазый хитрец, бог воров и шулеров. – Среди невинно пострадавших от твоих зуботычин нашелся виновный?

– Это вы-то невинно пострадавшие? – неподдельно удивился король. – Да вам всегда есть за что врезать. Будь у меня время, порол бы вас для профилактики по пять раз на дню. Жаль, дела государственные хорошенько воспитанием заняться не дают.

– А ты найми кого-нибудь, – деловито посоветовал Рикардо, следуя сути не столько сплетника, сколько бога коммерции – еще одной стороны своей многогранной натуры.

– Ага, вон Нрэн пока свободен, – ядовито заметил Джей, подхватывая шутку (братья частенько гастролировали на пару, веселя родственников). – Если положишь хорошие денежки, он, может быть, и согласится. А, Нрэн?

Воин мрачно смотрел в свою тарелку с маринованными морепродуктами, обложенными тушеными водорослями, и, казалось, не слышал слов кузена.

– Они, видать, все уже в разработке новых гениальных стратегических планов завоевания очередного мира, значит, избиение нам не грозит, – торжественно пояснил обществу Джей, обиженный тем, что его игнорируют, и ехидно продолжил вопрошать: – Как именуется то, что завладело твоим сердцем и рассудком, о великий воитель? Назови нам имя новой любви!

От ключевых слов о «новой любви» принц вздрогнул и, оторвавшись от тягостных раздумий, усугубленных остротами принцессы, перевел тяжелый подозрительный взгляд на белобрысого шулера. Воитель никогда не доверял проныре.

– Я говорю, что ты душой уже весь в новой военной кампании и подряжаться на банальную раздачу зуботычин родственникам не будешь, – повторился принц. – Воевать интереснее и куда прибыльнее.

– Ради вас с Риком я бесплатно работать буду, – мрачно не то пошутил, не то сказал чистую правду воитель. – Глядишь, трепаться меньше станете.

– Вряд ли, – недоверчиво покачал головой Мелиор, изящно поведя рукой.

– Эти? Никогда! – ухмыльнулись Кэлер и Элтон.

А Джей и Рик гордо приосанились, довольные столь высокой оценкой своих выдающихся способностей в области работы языками.

– Тогда зайди потом ко мне в кабинет, племянник, обсудим условия, – деловито предложил король.

– Договорились, дядя, – кивнул суровый Нрэн, возвращаясь к своим «аппетитным» водорослям.

– Ох, кажется, зря мы затеяли этот разговор, – печально констатировал Рик, потирая внезапно занывшую, словно в предупреждение, челюсть.

– Зато мы узнали, что папа нас так любит, – всхлипнул, будто не в силах был сдерживать чувства, Джей и полез за носовым платком.

– Да? – несказанно изумился король, а заодно и все его дети.

– С чего это ты взял? – полюбопытствовал Рик.

– Ты заметил, как охотно он переложил обязанность нашего истязания на чужие плечи? А все потому, что его чувствительное сердце разрывается от необходимости причинять нам страдания, – пояснил Джей.

– Ах вот оно что… – протянул рыжий сплетник, метнув на друга хитрющий взгляд зеленых глаз. – Теперь все понятно!

– Никогда бы не догадался, – хмыкнул Лимбер, и разговор потек дальше в том же остроумно-небрежном духе, свойственном семье богов.

Когда ужин завершился, принцесса встала из-за стола, чтобы вернуться в свои покои.

Энтиор поднялся одновременно с ней и вкрадчиво обратился к сестре:

– Позволь проводить тебя, дорогая?

Вместо Элии ответил Лимбер, тяжело роняя слова:

– Нет. Она дойдет сама, не заблудится. Если что – покричит, слуги или стража дорогу подскажут. А ты задержись, сын. Мне надо обсудить с тобой один очень важный вопрос.

Заметив зловещий блеск в глазах короля, дети и племянники с предусмотрительной поспешностью поторопились убраться из зала.

Когда за последним из них закрылась дверь, Лимбер сжал руку в кулак и направил его в челюсть сына. Отлетев в дальний угол комнаты, Энтиор тяжело шмякнулся о стену рядом с острым углом каминной кладки, облизнул рассеченную массивным королевским перстнем с печаткой губу, сглотнул собственную кровь и, шатаясь, поднялся на ноги. В голове гудел большой колокол. Рука у его величества была тяжелая.

– Ты меня понял, сынок? Повторять больше не придется? – почти нежно осведомился король, разжимая кулак.

– Да, – процедил Энтиор сквозь зубы, чудом уцелевшие только благодаря вампирской стойкости, и отправился в свои покои лечить и пудрить стремительно наливающуюся синевой кожу.

Еще раз убедившись в жадности отца, принц решил впредь, подремонтировав физиономию, ухаживать за сестрой более скрытно, а пока на время затаиться.

Глава 4
Большая прогулка

Вернувшись в свои апартаменты, маленькая принцесса задумалась: как ей провести вечер? Можно было сесть почитать книгу из огромной королевской библиотеки, выбрав что-нибудь поинформативнее и желательно с откровенными картинками. Не хотелось глупо хлопать глазами, когда всякие сопляки с провокационными вопросами полезут! Или все же отправиться погулять по ночному городу? Такой променад, без сопровождения старших, был, конечно, запрещен, но это делало затею лишь еще более заманчивой. Выбирая занятия, Элия рассуждала ничуть не разумнее юного герцога Лиенского.

В конце концов, предпочтение было отдано тайной прогулке.

Забравшись в пятый шкаф с одеждой, Элия открыла заклятием еще одно потайное отделение и вытащила оттуда черный с серой отделкой мужской костюм – неброское, но очень дорогое одеяние. Быстро переодевшись, прицепив на пояс кинжал и шпагу, засунув пару метательных ножей в мягкие черные сапожки, а стилет в потайное отделение рукава, девушка подошла к зеркалу. Как всегда, принцесса с удовлетворением отметила, что мужской костюм ей идет чрезвычайно, выгодно подчеркивая изящную прелесть фигурки.

Позвонив в колокольчик, Элия вызвала пажа. Принцесса приказала ему отвечать всем желающим ее видеть: «Госпожа принимает ванну и никого с визитом не ждет. А если ей принесли новый персиковый шампунь, то мне приказано забрать». Привыкший к самым разнообразным причудам девушки, мальчик нисколько этому не удивился.

Оставался последний штрих – личина. Лорд Эдмон всегда восхищался умениями Элии в этой области магии иллюзий. Небрежно набрасывая привычное заклинание, принцесса с любопытством следила, как черты ее милого личика в зеркале постепенно смазываются и появляется физиономия усатого хлыща, а девичья фигура обретает юношеские очертания. «Ну, насчет усатого хлыща я погорячилась, – снисходительно подумала принцесса, – очень даже симпатичный молодой человек из хорошей семьи. От девиц проходу не будет».

Осчастливив пажа нужными инструкциями, а себя личиной, Элия не стала пользоваться магическим лифтом или лестницей, а телепортировалась прямо на улицу города, чтобы по пути не наткнуться на кого-нибудь из родственников. Вряд ли, конечно, братья, даже если ее узнают, со всех ног побегут жаловаться отцу: уж кем-кем, а ябедами они никогда не были. Но давать им в руки лишнюю информацию о себе девушка не собиралась, как не собиралась гулять под конвоем или шествовать домой.

Смеркалось. Элия запрокинула голову и посмотрела в бесконечное небо. В сгущающейся синеве зарождались первые робкие звезды. Королева-ночь начинала свое торжественное шествие, ведя за собой романтиков, влюбленных, рыцарей ножа, любителей острых ощущений и просто глупцов. Себя Элия относила, разумеется, к предпоследней категории.

Еще девочкой принцесса никак не могла понять, почему многие боятся темноты. Для нее ночь всегда была ласковой, доброй защитницей. Из нее Элия черпала силы, какие-то неведомые, запредельные желания просыпались в душе. Как-то принцесса обмолвилась о своих ощущениях отцу. Тот сразу и довольно неловко поспешил сменить тему, но девочка расслышала, как, уходя, он буркнул себе под нос: «Темная кровь предков поет…»

Умирающая от любопытства Элия в конце концов докопалась до истины, перерыв всю многотомную родословную семьи, составленную дотошным буквоедом Элтоном. «Виновницей» оказалась бабушка принцессы по материнской линии. Вот тогда-то девушка и поняла слова отца о крови предков, крови Пожирателей душ – самой ужасной разновидности вампиров, питающихся энергией расщепленной души. С тайной гордостью, к которой примешивалась капелька ужаса, принцесса поняла, что даже у Энтиора не было столь опасной родни. Он наслаждался чужими физическими страданиями и душевными муками как бог боли, но как вампир пил только кровь.

Элии интересно было бы узнать, проявлялись ли гены Пожирателей душ у ее матери. Но, к сожалению, такой возможности не было. Свою родительницу принцесса помнила очень смутно. Та перешла в другую инкарнацию, когда девочке едва минул год. Заболела в путешествии по мирам какой-то загадочной дрянью и сгорела за считание дни.

Впрочем, и другие жены короля Лимбера долго на этом свете не задерживались. Кое-кто поговаривал, что не без помощи ветреного супруга. Зная, что матери двух ее братьев, согласившиеся на развод (леди-мать Рика – Джанети и леди-мать Кэлера – Карина), до сих пор находятся в добром здравии, принцесса не слишком осуждала отца. Любовь должна быть свободной, а если ее больше нет, зачем портить друг другу жизнь из-за каких-то глупых условностей?

Город встретил принцессу обычным шумом. Свернув с Королевского проспекта на Северную улицу, Элия направилась в район Второго Кольца. Ночная жизнь только набирала обороты. Кричали торговцы сластями и напитками, менестрели распевали душещипательные романсы и шутливые песенки, зазывалы у дверей различных, приличных и не очень, заведений надрывались еще сильнее, чем днем, улицы были полны народа – как спешащего по делам, так и просто ищущего развлечений.

Проигнорировав все, кроме сладкого запаха нежно любимых пирожков на меду с орехами и ягодами, Элия двинулась дальше, придерживая липкую сдобу в бумажке и уплетая на ходу. На спонсирование развлечений дочки Лимбер не скупился, да и у братьев деньжата водились. Кэлер, Элтон, Джей и Рик в минуты душевной щедрости – у Кэлера, пожалуй, они случались чаще всего, а у Рика и Джея все больше после нескольких бутылок крепкого винца – часто подкидывали ей по несколько монеток «на булавки», поэтому девушка могла приобретать практически все, что заблагорассудится.

Правда, наивные родственники, как и несколько лет назад, продолжали считать, что принцесса посещает ночной город не иначе как в сопровождении по крайней мере одного из членов семьи. Девушка вовсе не собиралась лишать родных этих милых, выгодных ей иллюзий.

Уплетая второй пирожок, Элия заметила, как в толпе на Жемчужной улице мелькнул принц Джей. На нем была личина, но братишка не соизволил замаскировать силу, которая, как показалось бы знающим существам, вопила: «Вот он я, принц Лоуленда!»

К счастью для минутной лени Джея, действовал закон коэффициентов личин. В голове Элии моментально всплыла его точная формулировка: «Всякое существо, обладающее определенным коэффициентом силы, надевая личину, приобретает возможность быть не узнанным лицом с меньшим коэффициентом силы. Если лицо с меньшим коэффициентом силы использует личину, маскирующую не только его внешность, но и психоэмоциональный фон и уровень силы, то оно получает возможность быть не узнанным лицом с большим коэффициентом силы, в том случае если это лицо не прилагает для узнавания существенных усилий». То есть лень брата казалась вполне понятной.

Личный коэффициент Джея был столь высок, что в лоулендской толпе принца мог опознать только кое-кто из родственников (а уж они-то не стали бы поднимать шума) или десяток богов-магов Лоуленда, обитающих в своих укромных замках на окраинах государства и все более погружающихся в глубины чародейских тайн. Впрочем, идя на серьезное дело, Джей лепил чары весьма прилично и не халтурил, экономя энергию на мелочах.

«Что это хитрецу Джею вздумалось напялить на себя личину? – заинтересовалась Элия. – Не иначе как поразмяться вышел. Любопытно. Надо бы посмотреть. Люблю наблюдать за работой профессионалов».

Девушка последовала за братом, искусно лавируя в толпе. Минут через семь ее бдительность была вознаграждена. Почти неуловимым движением тренированных гибких пальцев (если бы принцесса не следила столь пристально, то не заметила бы ничего) Джей избавил от тяжелого перстня с изумрудом, серебряной цепи и пухлого кошелька, соблазнительно позвякивавшего при ходьбе, какого-то расфуфыренного господина, шествующего в сопровождении четырех бдительных охранников. Ни господин, ни его стража так и не обнаружили пропажи.

Лукаво улыбаясь, принцесса проводила ускользающего принца восхищенным взглядом. «Ловок, мерзавец, ловок. Секундное касание – и дело сделано! Ведь помнит, негодник, что папа запретил ему заниматься промыслом в Лоуленде. Но, видать, не утерпел, руки зачесались, вот и напялил личину. Где же, интересно, этот жирный индюк тебе дорогу перешел? Надо бы разузнать на всякий случай». И Элия предусмотрительно занесла сегодняшнее происшествие в свою мысленную картотеку компромата на шального брата.

Слежка за братцем-карманником снова пробудила у девушки легкий аппетит, и она решила зайти в ближайший ресторанчик на улице Роз, где уже бывала не раз как под личиной, так и не скрывая истинного лица. «Ночной каприз», небольшой, но очень уютный ресторанчик, открывающийся только в сумерках и специализирующийся на сластях и винах, вполне устроил принцессу. Усевшись на мягкий диванчик за столик в темной нише, Элия щелчком пальцев подозвала официанта в черной полумаске и заказала бутылку кофейного ликера, фирменный фруктовый салат с орехами ферхью и тарелку пирожных с шоколадным кремом.

Под мелодичные звуки исполняемой менестрелем «Баллады долгих странствий» Кэлера Элия размеренно поглощала салат, не забывая отдавать должное ликеру. Сейчас принцесса росла, развивалась ее сила богини и магическая мощь, а для этого требовался немалый приток энергии. Кроме того, девушка всегда любила сладкое и, обладая, как и большинство богов, потрясающим метаболизмом, могла есть пищу в любых количествах, не боясь лишнего веса – этого ужаснейшего из кошмаров всех женщин всех миров. Ну, быть может, за очень, очень редким исключением. Поскольку во Вселенной имеется все, что только можно вообразить, принцесса вполне допускала возможность существования миров, ценящих красоту ожирения.

В дорогом ночном ресторане клиентов пока было немного. Но один из них сразу обратил внимание на прекрасного юношу с изящными манерами, сидевшего в одиночестве. Высокий, превосходно сложенный брюнет с холодно-безупречными, хищными чертами лица и яркими, удивительно бирюзовыми глазами, оттененными шелком длинных ресниц, некоторое время заинтригованно разглядывал юношу, а потом, оставив свой столик, легкой тигриной походкой направился к объекту своего пристального внимания.

– Прекрасный вечер, сударь. За вашим столиком найдется свободное место? – вкрадчиво осведомился мужчина, слегка склонив голову. Его бирюзовые глаза возбужденно блеснули.

– Прекрасный вечер, сударь. Найдется, – в тон незнакомцу ответил «юноша», разглядывая не столько незнакомца, сколько замаскированный чарами и косметическими средствами выцветающий синяк на его лице.

Небрежным движением изящной руки лорд подозвал официанта и заказал бутылку лиенского «Темная страсть».

Когда вино принесли, мужчина предложил:

– Давайте выпьем за прекрасный вечер и не менее прекрасную встречу в сумерках.

«Юноша» мысленно хихикнул, но отказываться не стал, пригубил напиток и подумал: «Какая щедрость – одно из лучших лиенских вин за встречу. И с чего бы это? Ума не приложу!»

Когда бутылка опустела, в легком фривольном разговоре повисла небольшая пауза. Мужчина, пристально глядя «юноше» в глаза, положил руку ему на колено и, медленно продвигая ее вверх, интимно прошептал, наклоняясь так, что его длинные черные волосы защекотали шею «жертвы»:

– Быть может, мы продолжим наше прекрасное знакомство и выпьем еще бутылочку в кабинете наверху?

Элия чувствовала легкий запах лесной свежести, лаванды, едва уловимую ноту сладкого аромата белого ириса и металл крови. Прижавшись бедром к «юноше», кавалер зашептал ему на ухо милые глупости, продолжая делать то, что кодекс урбанизированного мира квалифицировал бы как «развратные действия в отношении несовершеннолетнего». Только, к своему глубочайшему разочарованию, ожидаемого эффекта мужчина пока не обнаруживал.

Наконец Элии надоела затянувшаяся шутка и, сняв на миг-другой заклинание, меняющее голос, девушка бросила:

– Братец Энтиор, поищи себе другую забаву!

А затем в двух-трех словах описала маршрут поиска, находчиво используя выражения, слышанные утром от папы, «слегка беспокоящегося» по поводу ежей и сгоревшей одежды.

Подавившись началом новой изысканно-двусмысленной фразы, принц уставился на красавчика-юнца, оказавшегося Элией. Мысли стремительно проносились в голове. Энтиор лихорадочно гадал: не сестра ли расставила ловушку и попадет ли ему снова от отца, если он домогался не ее, вернее, не совсем ее, а ее под личиной? Но почему-то Энтиор был склонен предположить, что король вдаваться в тонкости не станет, а просто съездит еще раз по физиономии, и хорошо еще, если съездит только раз, а не выбьет все зубы и пересчитает ребра.

Несмотря на маячившую в перспективе угрозу наказания, сам факт того, что западню ему могла устроить Элия, приятно согрел самолюбие бога.

– Ты хочешь меня подставить? – вкрадчиво уточнил принц.

– Пока нет! Энтиор, я пришла в «Ночной каприз» за пирожными, – чуть раздраженно пояснила богиня.

– А если я предложу тебе другое развлечение?

Рука принца метнулась, завладела запястьем принцессы, и медленный, тягучий поцелуй, горячий и властный, ожег кожу.

– Нет, – отрезала Элия.

– Нет – не сейчас? Нет – не со мной? – оторвавшись от нежного запястья и взирая на объект своих желаний из-под черного полога ресниц, уточнил принц.

– Оба нет, – проронила юная богиня с трудом отводя взгляд от бирюзового ледяного огня очей Энтиора. – Мне пора, а тебе, думаю, стоит для начала завершить исцеление. Синяк портит всю эстетику зрелища.

И негодница метко и сильно ткнула острым ноготком как раз в замаскированный всеми способами дефект. Принц не сдержал короткого сладкого вздоха, наслаждаясь нежданным уколом боли.

Оставив уязвленного, взбудораженного и сознающего свой изъян бога переваривать отказ, Элия выскользнула из-за стола.

Принцесса вышла из ресторана, на ходу восстанавливая меняющее голос заклятие. Она направилась к границе Второго Кольца города. Ведь именно там в наступающей тьме скрывались самые интересные приключения, в которые можно было ввязаться или даже вляпаться.

Зайдя в переулок, богиня телепортировалась сразу на окраину квартала зеленых и желтых фонарей – одного из любимых местечек братьев, да и отца. Элия уже давно была достаточно взрослой, чтобы знать, какой цвет фонаря что означает: желтые фонари приглашали заглянуть на огонек женщин, зеленые – мужчин, фонари с полосками предлагали однополую любовь, белые с разнообразными рисунками и цветочками сулили экзотические развлечения. Так, любимый цветок Энтиора – белый ирис – в Лоуленде служил символом садомазохистских удовольствий. То ли символ этот возник в честь брата-вампира, то ли сам принц так полюбил белые ирисы за их символический смысл – об этом история умалчивала.

На окраине квартала горели в основном зеленые фонари. Улочки становились уже, а дома – попроще и пообшарпаннее. Но ночная тишина по-прежнему испуганно пряталась от душераздирающих призывных криков, подобных этим:

– Заходите! У нас самые свеженькие симпатичные девушки!

«Ну уж девушками-то они точно давно перестали быть», – отпустила мысленный комментарий Элия.

– Самые толстые задницы и пухлые сиськи!

«Это что, реклама в лавке мясника?» – снова сыронизировала принцесса.

– В нашем борделе провел ночь сам король Лимбер!

«Вот уж не верю, что моего разборчивого папашу занесло в публичный дом такого низкого пошиба, даже с перепоя!»

На этой остроумной ноте процесс мысленного составления комментариев к экскурсионному туру по борделям Лоуленда средней руки был прерван. На руке у Элии повисла помятая, убийственно воняющая дешевыми духами типа «Мечта моряка» шлюха с небрежно высветленными заклятием волосами. Лоскутки, едва прикрывающие ее пышные, особенно в нижней части фигуры, телеса на звание платья тянуть никак не могли.

Нежно заглядывая в глаза потенциальному клиенту, девка хрипло зашептала:

– Пойдем со мной, красавчик! Ты такой хорошенький, мой кролик! Обслужу недорого! – Шлюха назвала цену.

Задохнувшись от возмущения, принцесса стряхнула с себя «красотку» и завопила:

– Сколько-сколько?! Да за такие деньги я целый бордель с потрохами куплю, а не тебя, груша перезрелая!

Ответом стало возмущенное шипение отвергнутой девки, формами и в самом деле напоминающей названный фрукт, да хохот зевак.

Отшив девку и быстрым шагом миновав последний отрезок квартала развлечений, Элия оказалась в еще более непрезентабельном районе. И, что случалось частенько, желание принцессы Лоуленда найти приключения, даже не высказанное вслух по всем правилам магии, начало сбываться.

Свернув в темный переулок, она тут же обо что-то споткнулась. «Что-то» сдавленно взвизгнуло и попыталось дать деру. Изловчившись, девушка успела схватить «нечто» за край рубашки и наскоро вызвала магический шарик. В неярком свете принцесса разглядела худого и грязного парнишку – подростка лет одиннадцати. Одет пацан был в какие-то лохмотья, находящиеся в весьма отдаленном родстве со штанами и рубашкой. Измеренный автоматически коэффициент личной силы парнишки едва дотягивал до 0,45 лоулендского.

– Броши-пропуска гостя нет, значит, раб, – вслух деловито констатировала принцесса. – Но почему без метки? Беглый, что ли? Боишься… Точно беглый.

– Тебе-то какое дело, хлыщ паршивый?! – прошипел мальчишка, тщетно пытаясь вырваться из железной руки ловца.

– Да никакого, в общем-то, просто интересно. Далековато тебя занесло от городских ворот, с рынка бы уже не сбежал, значит, смылся в дороге, – продолжила логически рассуждать Элия.

– А что, у меня на роже написано, что я беглый раб? – окрысился паренек, тяжело дыша.

Видно, борьба с Элией лишила его последних сил.

– Можно сказать и так, – согласилась принцесса, отпуская жертву.

– Как? – не понял ребенок, осторожно отступая на шаг, чтобы в случае чего побыстрее смыться в ближайшую подворотню.

Бросаться на обвешанного оружием мужика он при всем своем задиристом нахальстве не собирался.

– Видишь ли, мальчик, – снисходительно пояснила Элия, даже не думая его удерживать, – торговая компания, у которой сбежал раб, обязана известить об этом стражу под угрозой лишения лицензии на ввоз рабов и весьма значительного штрафа. У стражников есть специальные магические устройства, позволяющие определить личную силу человека. Если она меньше стандартного лоулендского уровня и броши-пропуска гостя у тебя нет, значит, ты раб. А я и без амулета вижу. Между прочим, здесь таких умельцев много.

– Да кто вы такие, Тьма вас побери, что считаете себя вправе распоряжаться чужими судьбами?! Я шел по улице и никого не трогал; только в проулок свернул – сон тяжкий свалил.

– Стандартная практика ловцов, чтоб товар не травмировать зря. Стационарная ловушка с заданными параметрами устанавливается в густонаселенном городе в относительно укромном месте. Когда в зону заклинания попадает подходящий объект, его под чарами сна переносит в зону сбора, – невозмутимо согласилась богиня.

– Усыпили и похитили! Напялили ошейник и приволокли в ваш паршивый город. Нелюди, отродья Сейт'таны! – вскипел мальчишка, сжав кулачки.

– Ошейник или метка на коже – это одновременно знак раба и защита от мощного воздействия силы нашего мира, способной свести с ума или убить слабого, – снова прокомментировала Элия, отчетливо чувствуя исходящие от паренька эмоции ярости, к которым примешивалась гремучая смесь любопытства и страха.

– Да кто вы такие, Тьма вас побери?! – повторил беглец уже тише, но с прежней яростной безнадежностью.

Принцесса снисходительно цокнула языком:

– Так ты еще не понял, дурачок? Мы те, кого вы называете богами.

– Ладно тебе брехать-то, – недоверчиво пробормотал парнишка и, сотворив рукой замысловатый жест, отгоняющий зло, добавил: – К ночи-то. Зло накличешь!

– Не хочешь – не верь, – забавляясь, беспечно пожала плечами Элия. – Вся знать Лоуленда – боги.

– А чем докажешь, что ты бог? – задиристо осведомился нечаянный собеседник.

– Вообще-то я не бог, а богиня под личиной, – поправила принцесса. – Доказать могу, это несложно, но как бы тебе не пожалеть о том, что требовал доказательств.

– Не пожалею! – воскликнул паренек, начиная все сильнее подозревать, что незнакомец над ним издевается. – Показывай!

Усмехнувшись, принцесса мгновенно сбросила личину, прищелкнув пальцами, сняла заклятие, обыкновенно приглушающее излучение истинной божественной силы. И паренек увидел юную богиню по-настоящему. Волосы пронзительно-прекрасной незнакомки пушистыми волнами ниспадали на плечи, властным луком изгибались пухлые губы, в лучистых серых глазах, сиявших огнем далеких звезд, таилась вечная тайна, отражающая саму суть божества и не зависящая от возраста, обтекая фигуру, мерцала серебристо-синяя аура. Сам воздух вокруг искрился от напряжения.

Брошенный на колени ударной волной силы, скованный благоговейным страхом и религиозным экстазом, парнишка взирал на Элию. В его взгляде смешались ужас и восхищение.

– Пожалуй, достаточно, – небрежно решила девушка, надевая личину и запирая божественную силу на множество замков, под которыми она скрывалась.

– И правда богиня, – только и смог пробормотать парень, продолжая оторопело таращиться на нее.

– Да, – спокойно подтвердила Элия.

– И вы тут все боги? – робко спросил мальчик, начиная потихоньку приходить в себя и, пошатываясь, поднимаясь на ноги.

– А кто есть бог, малыш? Если отбросить все возвышенные метафоры, это всего лишь создание иной, нежели смертный, структуры, отличающееся странным плетением души. Мы просто куда более чокнутые, чем вы, люди, обладающие истинно яркими талантами, которые стали божественной сутью. Если ты бог поэтов, то пишешь дивные, волшебные стихи и можешь вдохновлять других на это силой своего дара, или если смотреть с другой точки зрения, то силой безумия. Бог не такая уж большая редкость для Вселенной. В Лоуленде много богов; впрочем, живут и другие существа разных рас, могущество которых не столь велико, как божественное, хотя и больше обычного для других миров, в том числе твоего.

Перенеся из лоулендских садов в переулок маленькую бронзовую скамеечку с мягкими подушками, Элия села, откинувшись на спинку, и властным жестом предложила присаживаться парнишке.

– А… – протянул, мало что понимая, паренек, оторопело хлопнувшись на подушки подальше от новой знакомой. – А как тогда становятся богами?

– По-разному. Сплетение этих дорог может постигнуть лишь сам Творец, но если есть склонность к божественному бытию, то душа найдет свой путь и обретет истинную суть. Чаще всего этот процесс растягивается на множество инкарнаций, но бывает, что занимает сравнительно краткий срок. В конце концов, чтобы быть богом, им нужно родиться!

Выслушав очередное странное пояснение, мальчик, надеясь разузнать побольше, чтобы хоть как-то систематизировать воцарившийся в голове хаос, задал новый вопрос:

– Что это за место такое – Лоуленд?

– Страна и город с тем же названием, столица мира Узла. Но мои слова для тебя пустой звук, если не знать основных понятий. Ты знаешь, что значит «уровень»?

– Нет, – удрученно сообщил парень, чувствуя себя ничтожным глупцом и пытаясь совместить образ прекрасной девушки, увиденный несколькими мгновениями ранее, с мужским обличьем богини, сидящим рядом.

– Слушай и попытайся уразуметь хоть что-то, – с надменным великодушием, следствием внезапной смены божественного настроения, начала как можно доступнее излагать Элия. – Миров во Вселенной бесконечное множество. В той ее части, о которой мы ведаем, они располагаются уровнями, словно пирамидой, этажами в доме. Чем выше этаж, тем больше личная сила обитателей, а чем больше сила, тем лучше они колдуют, больше умеют и дольше живут. Скажем, на нижних уровнях обычный человек живет до ста, максимум до двухсот лет, а на более высоких – триста-пятьсот. И чем выше, тем больше.

– Сколько же будете жить вы? – несмело уточнил паренек, понимая, что наконец-то в голове понемногу проясняется.

– Пока не надоест. Жизнь бога не ограничена временными рамками. Все зависит только от желания. Для бога срок покинуть инкарнацию наступает тогда, когда приходят усталость и серая скука, когда затухает огонь божественного безумства, – самоуверенно ответила девушка.

– И вас нельзя убить? – удивился собеседник.

– Убить можно кого и что угодно, если очень постараться, – философски заметила богиня с природным практицизмом, свойственным ее семье. – Конечно, я могу погибнуть от физического или магического удара, но прикончить меня труднее, чем обычного человека. Я куда могущественнее и искуснее в науке выживания. Посмотри!

Элия вынула из ножен острый кинжал и, слегка поморщившись, резанула себя по ладони. Кровь хлынула жарким потоком, но тут же перестала течь и запеклась, образую темную корочку. Девушка соскребла ее и показала ладонь парнишке.

Тот удивленно прошептал:

– Ух ты!

Розоватая, уже едва заметная тонюсенькая полоска шрама бледнела у него на глазах и через несколько секунд вовсе исчезла.

– Вот так. Если меня ранит тот, чье могущество больше, чем мое, то рана будет заживать дольше, а чем больше этот некто желал мне неприятностей, тем длительнее будет срок восстановления. Но на этот случай кроме обычной способности к регенерации существуют специальные заклинания исцеления. Можно воспользоваться и помощью покровительствующих Сил.

– Кого? – осмелился уточнить беглый раб, широко раскрыв от любопытства глаза.

– Сил, – удивленно повторила Элия, недоуменно гадая, из какой глуши этот паренек, если он не знает самых элементарных даже для обычного человека вещей. – Неужели ты никогда не слышал призывов или благодарностей к Силам? Скажем, «хвала Силам Удачи»?

– Бывало, слыхал от приезжих, – подтвердил пристыженный мальчик. – Только я думал, это вроде как просто слова. Ведь говорят наши ухажеры красотке при встрече: «Тысяча поцелуев», но никто никого тысячу раз не целует.

– Из какого же захолустья, забытого Силами, тебя вытащили, парень! Силы не иносказание, они действительно существуют, – невольно рассмеялась богиня. – Это высшие по сравнению с богами и куда более могущественные на свой лад создания, состоящие из чистой энергии, не облеченной плотью. Силы называют Руками Творца, Хранящими Равновесие, Блюдущими Его Волю. Они наблюдают за мирами и помогают нам. Существует множество Сил: Силы Равновесия, Силы Источников, Силы Времени, Силы Мироздания, Силы-Посланники… Люди же чаще всего взывают к тем, кто входит в Двадцать и Одну.

– Во что? – снова переспросил раб.

– Есть Силы, проникающие во все уголки миров Вселенной, пронизывающие все мироздание. Известно только то, что число их равно двадцати одной, – внесла ясность богиня. – Но какие Силы входят в эту группу, наверняка неизвестно. Их мышление слишком отличается от нашего, чтобы перевести символы, которыми они общаются между собой, на язык слов, коим пользуются существа из плоти. На каждом уровне, зачастую даже в соседних мирах, названия Сил, входящих в Двадцать и Одну, меняются. Так что перечислять их – занятие бессмысленное, но Силы Удачи, которые я упомянула, входят в это число.

– Понятно… – протянул паренек, чувствуя, как пухнет его голова, вмещающая откровения богини.

– Отлично. Вернемся к вопросу об уровнях, – произнесла Элия менторским тоном, подражая лорду Эдмону, впавшему в поучающее настроение. – Теперь ты знаешь, что миры располагаются этажами, то есть уровнями, а их обитатели различаются по силе. Но и сами миры неодинаковы. Их мощь и структура, то есть Нити Мироздания, из которых они сплетены, тоже различны в зависимости от того, какое место в Ткани Мироздания занимает мир. На каждом уровне есть несколько наиболее выгодных точек – Узлы. В этих мирах и живут самые могущественные существа, в них предпочитают селиться боги.

За порядком в мирах следят Советы богов, но целиком полагаться на них в этом деле нельзя: там отстаивают свои интересы и интриги. Существуют еще Силы Источников. За тем, чтобы ни живые существа, ни Силы Источников не переборщили в своих разборках, следят более высокие Силы, самые низшие в иерархии которых зовутся Силами Равновесия.

Есть и инстанция, разбирающая споры между Силами и между Силами и живыми существами, а также вопросы, в которых живые бессильны разобраться. Это – Суд Сил. Но вмешиваются они крайне редко, ведь без борьбы в мирах нет развития. Уже само то, что во Вселенной живут разные расы и разные боги – темные (боги боли, страданий, разрушения) и светлые (боги милосердия, исцеления, искусств, домашнего очага), – порождает конфликты.

– А вы темная богиня или светлая?

– Нет, я, пожалуй, все-таки серая, – на секунду задумавшись, ответила Элия, еще не зная своей истинной сути, но инстинктивно чувствуя, что ни излишними благодеяниями, ни кровавыми злодействами ее путь отмечен не будет.

– А как это? – не понял мальчик.

– Крайности претят моей натуре, – пояснила принцесса. – Знаешь, говорят, что и тьма, и свет – лишь частные случаи тени. Серые боги не бесстрастны, но они придерживаются середины, сами выбирая свой путь. Они могут приносить как зло, так и благо, в зависимости от настроения и желаний.

– Ага, – кивнул беглец, кое-что понимая, но желая более подробного объяснения.

– Возьми, к примеру, бога – повелителя воды и ветров. Он может наслать на врага ураган и заодно с недругом уничтожить жилища ни в чем не повинных людей, а может призвать дождь для спасения умирающих от жажды. Один поступок – благо, другой плох. Какого же цвета бог? Все зависит от его прихоти, а значит, он серый. Есть и другой случай. Вот скажи, парень, – Элия подмигнула мальчишке, – каким ты считаешь бога воровства: темным или светлым?

– Не знаю… – задумчиво протянул беглый раб, слегка смутившись.

– Может, светлым?

– Вообще-то считается, что воровать нехорошо…

– Тогда темным?

– Ну… это смотря что скрасть. Мелкое воровство не страшное зло, это же не убийство. А ежели булку украсть, потому что живот с голодухи песни поет, что ж тебя сразу на плаху тащить? А-а-а, понял! Бог воровства тоже серый, да? – попробовал угадать паренек.

– Да, ты прав. Тут все будет зависеть от самого бога. Он может быть черным или серым. Если он не крадет последний кусок хлеба у голодающего, а щиплет богачей, его нельзя однозначно причислить к злодеям, – согласилась Элия, вспомнив брата Джея.

Он уж точно не стал бы красть последнее у бедняка – конечно, не от излишнего милосердия, а просто потому, что у бедняка никогда не найдется звонких блестящих монеток или нежно любимых Джеем ярких камушков.

– Так вы богиня воровства? – с новым, гораздо большим уважением, какого не вызвала даже весть о том, что его собеседница – богиня, спросил мальчишка.

– Нет, это не мой профиль, но в Лоуленде есть и такие, – призналась принцесса.

– А вы богиня чего? – немного обнаглев, осмелился спросить беглый раб.

– Много будешь знать – плохо будешь спать, – парировала принцесса старой лоулендской поговоркой.

Ну не признаваться же в том, что ее «профессия» пока еще точно не определена из-за юного возраста!

Поняв, что его любопытство по этому вопросу не будет удовлетворено, парнишка заткнулся, но, тут же спохватившись, испуганно спросил о том, о чем, жадно впитывая новое знание, на несколько минут забыл и думать:

– Вы теперь сдадите меня скребкам?

– Пожалуй, нет… – словно размышляя, протянула богиня, понимая, что паренек имеет в виду стражу, и быстро спросила: – Как ты избавился от цепочки и ошейника раба?

– Снял, – запросто признался мальчишка.

– Что, просто разорвал и пошел в город гулять? Да ты просто феноменальный силач, малыш!

– Не-е, я не силач, – отмахнулся беглец. – У парня, что был рядом со мной, завалялся в кармане тонкий гвоздик. Вот я и сделал отмычку. Тот сбежать сдрейфил, а я смылся.

– Специалист, значит. А чем раньше промышлял? – деловито поинтересовалась девушка, понимая, что без дара открыть магически зачарованный ошейник и снять тонкую цепочку с комплектом чар, пристегивающую товар в фургонах работорговцев, невозможно.

– Да так, по мелочи… – Парнишка скромно потупился. – Но учитель говорил, что у меня талант.

– Ну не пропадать же талантам в рабстве, на конюшне разгребая навоз или драя котлы на кухне? Так и ручки серебряные повредить можно. – Принцесса окончательно развеселилась, хлопнув по колену рукой. – Как тебя зовут, самородок?

– Рэй, – запоздало представился паренек и с новой надеждой спросил: – Вы возьмете меня к себе на работу?

– Нет, ты мне пока без надобности, освойся, силенок поднаберись, потом видно будет. Если принцесса Элия тебя позовет, явишься.

– Да, богиня, – неловко, явно без привычки поклонился Рэй. – Но как мне быть пока? Вы поможете?

– Слушай, самородок, дам я тебе наводочку, – ухмыльнулась девушка, переходя на арго низов. – Топай до хаты старого Сида. Это недалеко. Выйдешь на улицу, пройдешь четыре переулка, свернешь в пятый, направо, под арку из желтого кирпича. Потом поворачивай налево у дома с чугунной решеткой на окнах, увидишь трактир «Обжора». Не обознаешься, даже если грамоте не обучен: на вывеске толстяк с ножом намалеван. Туда тебе и надо. Зайдешь. Увидишь кривого парня в левом углу у стойки, скажешь: «Хочу поступить на службу к его величеству». Тебе ответят: «Оборванцев туда не берут». Скажешь: «Я оборванный, да бойкий. Авось на что сгожусь». Скребков не бойся, больше рабом тебя не сочтут. А чтоб тебе наш говор понятен был, держи амулет-переводчик.

Элия протянула руку и, воспользовавшись Законом желания, перенесла из ближайшей мелочной лавки к себе на ладонь простенькую побрякушку с заклятием понимания государственного языка Лоуленда, каковые тысячами штамповали подмастерья второсортных магов.

Рэй робко принял цепочку с тускло посверкивающим кружком, на котором была выбита пара странных знаков.

– Спасибо, богиня, – прошептал мальчик, благоговейно надевая амулет на шею. – Но разве в Лоуленде не по-нашему говорят? Я ведь вас и так понимаю, и тех работорговцев понимал, и ребят, что вместе со мной в фургоне везли.

– Нет, язык Лоуленда для тебя не родной. Но я богиня, поэтому мне ясна твоя речь, и мои слова, Рэй, кажутся тебе сказанными на понятном языке, – снизошла до пояснений Элия. – У охотников за рабами всегда есть амулеты-переводчики как часть экипировки, да и в повозки свои они их вставляют, чтоб вас попросту не пугать. Так что тебе кулон понадобится, чтоб чужаком не сочли. Понял?

Мальчик вздохнул, вновь понимая, что оказался очень далеко от дома и вернуться назад, к их маленькой шайке и наставнику Лису, уже не получится. Да ему этого уже и не хотелось. Жизнь оказалась странной, но жутко интересной штукой. Встреча с богиней вернула Рэю всегдашнюю, изрядно потрепанную приключением с работорговцами уверенность в том, что все на свете можно исправить и из всего выкрутиться.

– Ну все, малек, шагай, надоел ты мне! – закончила разговор богиня, хлопнув в ладоши.

Ошарашенно взирая на принцессу круглыми от удивления глазами, парень проворно вскочил на ноги, его будто приподняла и снесла со скамейки незримая сила. Быстро ворочая извилинами, Рэй подумал: «Нет, не воров ты покровительница, богиня, а ребят куда круче! Небось, сам Ночной Король к тебе на поклон ходит!»

Бросив последний исполненный почтения взгляд на свою благодетельницу, мальчишка поклонился и дал деру.

Элия ухмыльнулась его наивным мыслям, ликвидировала скамейку, потушила магический шарик и полностью восстановила личину. Девушка довольно подумала: «Эксперимент удался! Теперь парнишка – вольный гражданин Лоуленда с коэффициентом личной силы более половины средней величины. Что значит общение юного таланта с такой великой богиней, как я, на нужные темы! Не зря я лекции об устройстве мироздания толкала и через слово Силы поминала. Теперь страже не к чему придраться, даже если заловят мальчонку. Закон есть закон! Как все-таки полезно знать больше, чем положено. Вот и пригодилось. Нет, какая я молодец! Сама себя не похвалишь, кто тебя похвалит? Надеюсь, Джей будет рад новому подданному».

Почувствовав неугомонно-вольную душу парнишки, слегка напомнившего девушке юного задиру герцога Лиенского, Элия поняла, что рабство не для паренька: забьют непокорного щенка насмерть или всю жизнь под заклятием смирения проведет. Потому, повинуясь секундной прихоти, решила дать мальчишке шанс на свободу и провести эксперимент.

Принцесса просчитала, что лекции о структуре мироздания должно быть достаточно, чтобы побудить личную силу мальчика к росту, и оказалась права. Ведь не забавы же ради богини рассказывают о законах Вселенной и тем более дают наводку на местонахождение воровского притона первому встречному! Принцесса вовсе не считала, что когда-нибудь ей могут понадобиться услуги Рэя-вора, но чем Джокер не шутит? Да и не стоило давать понять мальчишке, что помогли ему без всякой выгоды, только по мимолетной прихоти.

Конечным пунктом своей экскурсии в город юная богиня выбрала порт. Там всегда пахло не только водорослями, йодом, рыбой и соленой водой – девушке казалось, что сам воздух порта пропитан запахами авантюр, дальних странствий, экзотических редкостей и морских сокровищ.

Нет, принцесса не завидовала простым матросам, бороздящим океан Миров. Она отлично понимала, что их-то в основной массе гонит в океан не неистребимая жажда путешествий, а банальное желание заработать звонкую монету, которую потом можно спустить в каком-нибудь кабаке, борделе, а то и скопить капиталец, чтобы открыть лавчонку или тот же кабак самолично. Нет, богиня не завидовала простолюдинам, но загадывала, что когда-нибудь и сама отправится в путешествие по мирам, как владелица великолепного корабля, и уж она-то найдет настоящие морские сокровища и волшебные приключения.

Пока же Элии приходилось довольствоваться только приятными, но абсолютно не интригующими прогулками вдоль побережья или до ближайших курортных островов на кораблях, принадлежащих братьям. Рик, Мелиор или Кэлер всегда охотно откликались на просьбы сестры и брали ее с собой.

Будучи в Третьем Кольце города, Элия не могла насладиться великолепием проспекта Ветров Первого и Адмиральской улицы Второго Кольца, ей пришлось сразу ступить на более простую, но и куда более деловую даже в сгущающихся сумерках Корабельную улицу. Оттуда юная богиня перенеслась на Портовую и прогулочным шагом направилась вниз.

В порту все еще было людно. Последние торговцы сворачивали лотки с не распроданным за день товаром, тщательно запирали лавки; запоздавшие корабли заканчивали разгрузку при свете больших магических шаров на высоких фонарных столбах. Шумно переругиваясь, грузчики сгружали товар, купцы с неподобающей торопливостью заключали последние сделки, закрывались на тяжелые засовы огромные склады, помощники капитанов гоняли своих людей, спеша завершить все дела до полной темноты.

Принцесса увлеченно крутила головой, стараясь разглядеть как можно больше интересного и двигаясь в сторону более отдаленных причалов.

С ближайшего к ней, довольно обтрепанного корабля с удивительно поэтичным для такой развалюхи названием «Морская красавица», звучавшим со злой иронией, донесся взрыв ругани. Вскоре Элия увидела шагающего по сходням матроса. Худой, прыщавый, как мухомор или больной какой-то неизлечимой, но жутко заразной мужской болезнью, дистрофик в грязной рубахе волок на веревке отчаянно упирающегося всеми четырьмя лапками маленького зверька породы кошачьих.

Элия с удивлением узнала в малыше детеныша аранийской пантеры – самого благородного и прекрасного зверя опасных джунглей Арана, о приключениях в дебрях которых так любили писать романтики. Девушка мысленно посочувствовала котенку.

Раздраженный сопротивлением зверька матрос разразился новым потоком такой сочной брани, что на мгновение перекрыл буйный гомон порта. Принцесса даже удивилась, как столь тщедушное тело могло произвести так много шума.

– И на кой черт я не утопил тебя, чудовище?! Надо же было Гильву подобрать тебя в каких-то дебрях! Вот и посылай таких ублюдков за водой! Так он еще потом и подставился под стрелу в стычке с пиратами. Пришибу я тебя, мерзавец, ей-ей, пришибу! Ни к чему моему сынку такая тварюга! Еще покалечишь пацана!

Элия мимолетно удивилась тому, что прыщавый мужик оказался не лишен способности к воспроизводству. И задумалась, не пощадили ли пираты «Морскую красавицу» только потому, что разглядели «неземную» красоту Прыща: так сказать, во избежание инфицирования.

Котенок сдавленно мявкнул. По-видимому, звук с точки зрения зверька нужно было квалифицировать как грозное рычание – ответ на гневную тираду горе-хозяина.

– А ведь тебя, гаденыш, и не продашь, небось. Кому понадобится такая упрямая, царапучая и кусачая скотина?! – встряхнув веревку с котенком, зло продолжил матрос, задумавшись над тем, а не удастся ли сплавить кому-нибудь вредную животину.

Зверек махнул лапой, целя в ногу матроса, и, по-видимому, все-таки задел ее – во всяком случае, послышался треск материи. Матрос взвыл и, сквернословя, тряхнул поводок еще сильнее, пережимая котенку горло. На сей раз несчастный зверек отреагировал на брань и физические действия мужика более бурно, но совершенно по-детски – опорожнив взбунтовавшийся желудок прямо на поношенные сапоги матроса. Заревев от возмущения, тот подхватил малыша за шкирку с явным намерением долбануть бедолагу о причал и разом покончить со всеми проблемами.

Пара товарищей садиста, предвкушая развлечение, поддержали его радостными воплями:

– Давай, Курб, шваркни его! Будет знать, как когтями махать!

«Настала пора вмешаться, пока котенка не сгубили или не вмешался кто-нибудь другой, не менее прыткий, чем я, и столь же сведущий в зоологии», – решила девушка.

Элия отлично понимала, что порт океана Миров – лучшее место для шустрых проходимцев всех мастей, знающих цену экзотическим товарам, и только из-за позднего часа у корабля еще не толпится целая свора подобных типов, рассчитывающих прикупить по дешевке какую-нибудь редкость.

– Сколько ты просишь за эту дохлятину? – небрежно бросила принцесса, приближаясь к кораблю и брезгливо указывая на животное пальцем.

Глаза прыщавого матроса разгорелись в радостном предвкушении нежданной поживы. Сказать по правде, он уже давно не рассчитывал, что от жалкого котенка может быть какой-нибудь прок, и до сих пор не выбросил твареныша за борт только из чистого упрямства и опасения стать предметом насмешек и так постоянно потешающихся над ним приятелей.

– Две серебряные короны, сударь! Совсем даром отдаю! – мигом назвал Курб первую пришедшую на ум баснословную цену, с которой собирался начинать торг.

Услышав названную мужчиной цену, принцесса поняла, что тот, несмотря на гордое дворянское имя Курбадис, не имеет ни малейшего понятия о том, что за животное попало ему в руки.

В лучших домах Лоуленда, среди знати и подражающих им богачей, было модно для охраны или забавы держать диких зверей, укрощенных при помощи магических амулетов. Яркие, мелодично щебечущие или передразнивающие людской говор пташки и мелкие пушистые зверьки вроде дикати услаждали взоры капризных дамочек и ребятишек, а мужчинам в доказательство их мужественности и силы требовалось что-нибудь более крупное и менее безобидное на вид.

Аранийская пантера, одно из самых редких и свирепых животных джунглей Арана, пользовалась огромным спросом, но достать их детенышей было практически невозможно. Даже лучшие охотничьи экспедиции в Аран, организованные и снаряженные под заказ, зачастую возвращались без запланированной добычи, набив клетки ослепительными попугаями. Если все-таки они привозили пантер, то могли считать себя пусть и не богачами, но определенно очень обеспеченными людьми. Звери шли нарасхват, дворяне, соперничая между собой, постоянно повышали цену. За самочку давали не меньше тридцати серебряных корон, а за самца – минимум пятнадцать.

Сообразив, что к чему, Элия развеселилась и решила поторговаться. Будь на месте прыщавого садиста кто-нибудь более симпатичный и приятный, может, принцесса и не стала бы этого делать, но мерзавец, обижающий беззащитного зверька, не заслуживал настоящей платы. Тем более что пантеру он раздобыл не сам.

– Ты что, кэп, сдурел? Да за такие деньги я могу купить два десятка фаруханских котят вместо этой полуживой твари. Они и попушистей будут, хоть и не менее царапучие! А этот хиляк у тебя того гляди сдохнет, к красотке моей не донесу.

Девушка решила сыграть роль скучающего и скуповатого типчика, ищущего подарок для взбалмошной любовницы, и повернулась, делая вид, что собирается уходить.

Глаза матроса забегали, жадность боролась с опасением остаться вообще ни с чем. Он почуял, что наклевывающаяся выгодная сделка уплывает из рук, поскольку капризный покупатель не собирается торговаться.

Харкнув, прыщавый истошно заорал:

– Ладно, сударь, только для вас! Один серебряный – и мы в расчете!

Элия медленно продолжала идти, не оглядываясь.

– Половина!.. Четверть!.. Семь золотых! Три! Один диад! – в отчаянии завопил торговец-неудачник, почти бегом догоняя Элию и волоча за собой не поспевающего, почти задохнувшегося зверька.

– Так и быть, уговорил! Уж ежели сдохнет по дороге, не жалко будет.

Принцесса резко развернулась к прыщавому лицом и, порывшись в карманах в поисках нужной монеты, извлекла один золотой диад.

Матрос попробовал плату на зуб, и они, по морскому обычаю сплюнув через левое плечо, заключили сделку, после чего Элии из рук в руки был вручен кусок веревки, заменяющий зверьку поводок. Таким образом, принцесса стала полноправной владелицей котенка аранийской пантеры.

Богиня не стала больше задерживаться в порту. Отведя глаза прыщавому продавцу, она перенеслась в город и остановилась на полутемной улочке у единственного горящего фонаря, чтобы без помех осмотреть свою добычу.

Бережно взяв зверька на руки, Элия придирчиво изучила покупку магическим зрением. Малыш, как выяснилось при обследовании – мужского пола, был в относительном порядке. Не считая истощения, зверек был здоров. Видно, у прыщавого хозяина на корабле было много работы, и времени вдоволь поиздеваться над малышом не нашлось.

Богиня решила, что для начала питомца нужно хорошенько вымыть, не говоря уж о том, чтобы накормить. Ребра отчетливо проступали сквозь все еще пушистую, даже в грязном и линялом от корабельной баланды и отвратительного обращения, шкурку цвета звездного неба.

«Значит, пора возвращаться домой», – шагая по темной улице, заключила Элия, бережно погладила зверька и мысленно успокоила его обещанием надежной защиты, нового логова и вкусной еды.

Оказавшись на руках у богини, пантеренок сразу перестал беспокойно вырываться и начал с довольным мурлыканьем тереться о плечо новой хозяйки. Маленький араниец явно счел, что все его горести закончились с обретением надежной заступницы. Перебирая лапками с острыми коготками, он то и дело привставал, норовя в знак признательности потереться и лизнуть Элию в щеку. Принцесса старательно уворачивалась: как ни симпатичен был малыш, но распространяемый им запах отбросов нисколько не прельщал богиню.

«Пожалуй, на сегодня приключений уже хватит».

Не успела девушка так подумать, как донесшийся из переулка сдавленный крик заставил ее переменить решение. Ориентируясь по голосу, принцесса свернула в ближайшую подворотню. В скупом свете звезд ее взору предстала следующая панорама.

Деревенского вида, судя по расшитому зелеными галунами камзолу, вышедшему из моды еще при бабушке Элии, дворянчик, зажмурив от страха глаза, изо всех сил размахивал длинной, с тяжелой гардой шпагой дрянной ковки. Беднягу с трех сторон загоняли в угол любители ночной поживы, забавляясь с ним, точно кошки с обреченной мышкой. Еще двое, лениво поигрывая кинжалами, наблюдали за «избиением младенцев». Оружие было явно не по руке парню, но он продолжал сопротивляться. Дворянчик старался махать шпагой как можно быстрее, но пока так никого и не задел; к счастью, покалечить себя он тоже еще не сподобился.

В жилах девушки закипела кровь. Подвернулся совершенно законный случай кого-нибудь убить холодным оружием. «Пора вмешаться», – снова решила принцесса, намереваясь позабавиться без помощи магии.

Она осторожно поставила зверька на землю и мысленно велела никуда не убегать, пока она будет разбираться с нехорошими двуногими. Малыш ответил тихим согласным мурлыканьем и аккуратно сел, приготовившись ждать хозяйку.

Элия вытащила из сапог пару метательных ножей, весело блеснувших в свете луны. Это были совершенно необычные ножи, как, впрочем, все оружие юной богини. Часть его подарили отец и братья, часть Элия придирчиво выбрала в замковой магической оружейной. У каждого предмета из коллекции принцессы была своя интригующая история. Скрывали свою тайну и ножи с простыми рукоятками черной кости и ярким блеском лезвий, тускнеющим, если хозяин хотел действовать без лишнего шума.

Когда-то давным-давно один великий веселый странник решил обзавестись не менее веселыми защитниками и заключил в пару ножей души беспардонно нахамивших ему бродяг – братьев-скоморохов. С тех пор прошло достаточно времени. Страннику надоели шумливые и не слишком верные весельчаки, обладающие нехорошей привычкой будить хозяина с дикого похмелья лживыми предупреждениями об опасности, и он выбросил их в Великую Тьму Межуровнья.

Оттуда братишек достал один предприимчивый демон, которому позарез нужны были деньги. Но в конце концов он сплавил оружие за бесценок принцу Рикардо, потому как все прежние покупатели ножичков завели дурную привычку скоропостижно менять инкарнации не без помощи собственного оружия – ну не пришлись они по нраву скоморохам! Не то чтобы демону не нравилось продавать один и тот же товар несколько раз кряду, но его репутация торговца, и так небезупречная, стала изрядно пованивать. Пришлось пройдохе, заключая сделку, честно предупредить принца об опасности приобретения.

Конечно, заинтригованный рыжий все равно купил ножички. Рику, пришедшемуся им по душе, братишки-скоморохи прямо заявили, что в тела плотские им пока переселяться не хочется, но хмурые мужики надоели до смерти и они желают теперь служить какой-нибудь девочке посимпатичнее. Скрепя сердце принц вынужден был сделать подарок единственной сестре, потому как дарить столь ценное оружие еще кому-нибудь у него и вовсе рука не поднималась. А так хоть какие-то перспективы дивидендов!

Примерно так изложили свою историю братишки-скоморохи, когда любопытная Элия расспрашивала их о жизни. И вот теперь, извлеченные на свет Творца, они радостно поинтересовались:

– Прикалываться будем, хозяйка?

«Прикалываться», – со злым смешком мысленно ответила им Элия и с двух рук метнула ножи в грабителей. Ножи вошли безупречно чисто. Захрипев, ночные разбойники аккуратно осели на мостовую и больше не подавали признаков жизни.

– Классно прикололи, – прокомментировали удар братья, если и подправившие направление полета к цели, то лишь чуть-чуть: юная хозяйка и сама неплохо справлялась.

Настал черед кинжала и шпаги. Кинжал, омытый в «водах» сорока Источников, был не менее разумен, чем ножи, но это был нечеловечески холодный, расчетливый, беззаветно преданный хозяину разум серебряного клинка, не склонный к пустой болтовне и шуткам. Пусть он не мог развлечь владельца разговором, зато таким кинжалом можно было убить практически все что угодно: человека, демона, сущность и даже дух. Его подарил Элии предусмотрительный отец, не пожалевший огромной суммы за дополнительную гарантию безопасности для единственной дочери.

Шпагу богиня подобрала сама. Заколдованное темными чародеями оружие, которым убили сто искусных фехтовальщиков, содержало в себе все их умения, приемы, уловки. Разумом его стал сильнейший из ста, великий лорд, что прославился своим умением в тысячах сражений и получил прозвище Демонский Клинок. В итоге ему просто наскучило жить, не находя достойных противников, и лорд с тоски покончил с собой. Когда Элия углядела этот клинок в магической оружейной, он был куда длиннее и массивнее, но, подстраиваясь под хозяйку, изменил свои габариты. Лишь изящная витая гарда осталась прежней. Шпага, заскучавшая без дела, приняла новую владелицу и преданно служила ей, проявляя свое сверхъестественное мастерство в сражении только тогда, когда собственных сил девушки было недостаточно.

Теперь два великих клинка сладострастно сверкали, предвкушая маленькое сражение – единственное, что доставляло им удовольствие.

Элия не заставила себя долго ждать. По-кошачьи неслышно она скользнула к убийцам. Действуя, быть может, и несколько вероломно, но зато очень продуктивно, принцесса всадила кинжал в спину одному, а потом мягко отпрыгнула, выдергивая его. Прошедший между ребрами и пронзивший не только сердце, но и перерезавший тонкие нити, накрепко связывающие душу и тело, клинок плавно вышел из плоти. Душа тут же исторглась из тела, и на брусчатку рухнул уже труп.

Принцесса занялась оставшимися жертвами, краем сознания чувствуя магический холод, разливающийся в воздухе от присутствия Посланника Смерти, шагнувшего из Межуровнья, чтобы забрать души. Один из нападавших, инстинктивно почувствовав неладное, недоуменно повернулся к юной убийце. Он только сейчас углядел, как сократились ряды банды.

– Я сегодня не в настроении забавляться, – хищно усмехнулась Элия, и кончик шпаги мелькнул словно молния, «поцеловав» мужчину в сердце.

Жертва не успела даже заметить удар, не то что парировать его. Пальцы убийцы разжались. Его короткий меч со звоном упал на камни, хозяин последовал за ним, осев, словно тюк с сеном.

К этому времени несчастный провинциал, получив всего пару довольно глубоких царапин, чудом успел «доделать» последнего душегуба.

Видя, что в ее помощи больше не нуждаются, принцесса повернулась, чтобы поманить вылетающие из тел ножи и убраться восвояси. Неожиданное зрелище заставило ее расхохотаться. На еще теплом трупе одного из мерзавцев, уминая его лапками, жадно принюхиваясь к сладкому запаху крови, струящемуся в воздухе, гордо восседало свирепое дитя аранийских джунглей. Всем своим видом котенок будто говорил: «Заканчивай, хозяйка! Я со своими уже разобрался».

От созерцания столь забавной картины Элию отвлек хриплый юношеский басок, сменивший робкое покашливание:

– Сударь, поверьте, отныне я ваш вечный должник! Они напали впятером на одного! Вы спасли невинного от мерзкой смерти в грязных лапах подлецов. Могу ли я узнать имя того, кто не бросил меня в час опасности?

Резко поперхнувшись смехом, Элия обернулась и почти брезгливо оглядела «невинного».

«Типичный провинциал, деревенщина. Румянец во всю щеку, глупая рожа и куча рыцарских принципов в придачу. Небось, приехал покорять столицу и потащился на ночь глядя искать подвиги и бессмертную славу. Идиот! А шпагу держит как сапожник, да и оружие у него дрянное. Может, стоило дать парням его убить? Или, пока не поздно, исправить ошибку самой?»

Принцесса с детства училась владеть оружием. Лучшие наставники передавали ей знания и технику обращения со шпагой, легким мечом, кинжалом, стрельбы из лука, учили драться без оружия. Папа настаивал на регулярности занятий, так как, зная авантюрные склонности своих отпрысков, не хотел лишиться дочери из-за какого-нибудь недоразумения или происков врагов, вознамерившихся нанести удар по Лоуленду, убрав юную богиню. Элия прекрасно все понимала и не протестовала. В отличие от географии, польза подобных уроков казалась ей очевидной.

Занятия с оружием нравились принцессе почти так же сильно, как магия, и, упражняясь с лучшими учителями, она достигла значительных для своего возраста успехов. Потому-то девушка с таким пренебрежением относилась к недоделкам мужского пола, которые не знали, с какого конца держать острые предметы. Не то что ее братья, кузены или отец – лучшие фехтовальщики королевства! За их многочасовыми тренировками, более походящими на смертоносно-прекрасный танец, Элия наблюдала, еще будучи совсем девочкой. Восхищение высоким воинским мастерством родичей в ее душе только возрастало по мере того, как принцесса понимала, сколько веков регулярных тренировок стоят за легкими, неуловимо стремительными движениями настоящих мастеров, изящно скользящих в поединке.

Презрительно усмехнувшись, богиня тщательно вытерла ножи, кинжал и шпагу об одежду покойников, вернула оружие в ножны, взяла на руки котенка и небрежно бросила поучительную сентенцию, перед тем как раствориться в воздухе:

– Не стоит благодарности. Но если ты не оставишь привычки бродить ночами по переулкам Третьего Кольца, то скоро покинешь эту инкарнацию. Здесь не устраивают рыцарских поединков до первой крови, здесь дерутся без правил – просто режут горло и чистят карманы!

Материализовавшись уже в районе Первого Кольца, Элия быстро пошла по улице Роз. В городе стало заметно тише, улеглась суета первой половины ночи, а другие развлечения перекочевали в менее официальные части столицы. На улице Грез сейчас, к примеру, жизнь была в самом разгаре.

Безумно уставший от жизненных потрясений зверек, уютно свернувшись, мирно посапывал на руках чудом обретенной хозяйки. Возбужденно переговариваясь, обсуждали ночную стычку клинки. В разговор вступил даже сдержанный кинжал. Элия краем сознания слушала их диалог.

– А круто мы тех двоих срезали, – хвалились братья-скоморохи. – Прикол так прикол!

– Да, недурно, – снисходительно заметил кинжал.

Клинок шпаги высокомерно хранил молчание. Он-то знал, кто лучшим в этой пустячной драчке ударом пронзил сердце, и терпеливо ждал, когда это признают взбалмошные болтливые оболтусы. Как только хозяйка их выносит?! В ту пору, когда он сам еще был живым, такие острословы всегда быстро выводили его из себя, но ненадолго. Отправив их в объятия Посланника Смерти, Демонский Клинок моментально успокаивался.

На улице Туманов на девушку неожиданно повеяло знакомой силой. «Никак мой дневной приятель герцог Лиенский собственной персоной? Вот так встреча!» – поразилась она, но, припомнив, что на улице Лоз располагается городская резиденция герцогов Лиенских, перестала удивляться.

Почему-то Элегор, бродящий по ночным улицам Лоуленда, не вызывал в душе девушки такого негодования, как давешний дворянчик-провинциал, хотя паренек тоже был мало сведущ в магии, а уж талантом попадать в неприятности обладал, по всей видимости, куда большим и самого высшего качества. Захудалая свора бандитов и в подметки не годилась разъяренному принцу Энтиору!

Любой другой на месте юного герцога после столь неординарного знакомства с богом боли сломя голову ринулся бы прочь и, забившись в самый укромный уголок, долго стучал бы зубами, а потом не решался бы как минимум луну высунуть нос из дома. Но вот он, Элегор, беспечно разгуливает по улицам, а свежие царапины на скулах ясно дают понять, что после приключения в садах их хозяин вляпался еще в пяток авантюр. Элии оставалось только дивиться безбашенности и везучести мальчишки.

Когда Элегор поравнялся с принцессой, она скинула личину и, разглядывая разномастные царапины, украшавшие скулы и шею парня (где только опять ободраться ухитрился), ехидно спросила:

– А почему маленькие дети еще не в постельке?

– Я хотел спросить о том же у тебя, – дерзко заявил Элегор, привычно задирая нос.

Глаза парнишки изумленно расширились при виде потрясающего оружия Элии – настоящая, взрослая шпага и кинжал из магического серебра!

Из всего воинского арсенала у самого Элегора в личной собственности до сих пор была лишь старая, довольно тупая, как ни точи, безобразная внешне, но с превосходным балансом учебная шпага отца. Все остальное оружие выносить за пределы дома и тренировочного зала, из-под ока бдительных педагогов, строго-настрого запрещалось. Прижимистый родитель полагал, что непутевому чаду еще рано обзаводиться серьезными дорогими клинками: или сам покалечится, или оружие сломает, или покалечит кого-нибудь – с лечением и выплатой компенсаций потом хлопот не оберешься.

Поэтому, чтобы не позориться со старьем, юный герцог бегал вовсе без оружия. В самом деле, не считать же оружием, достойным лорда, невзрачный засапожный нож, пусть и из хорошей, но совершенно не магической стали, купленный на распродаже в оружейной лавке.

Серебристо-серые глаза паренька стали еще больше, когда он сообразил, какой именно зверек спит на руках богини.

– Что, милый, ты хочешь спросить у меня, почему тебе нужно в постель? – удивилась Элия.

Проглотив неудачную шутку, которой он хотел ответить на оскорбление, мальчишка плюнул на то, что принцесса такая вредная стерва, которой так и хочется двинуть по уху, и, указывая кивком на дремлющего зверька, благоговейным шепотом спросил:

– Откуда он у тебя?

– Купила в порту, – небрежно бросила Элия.

Глаза паренька жадно разгорелись.

– Почем?

– Один золотой, – надменно выдала принцесса.

– Врешь! – запальчиво воскликнул Элегор, посчитав, что Элия опять над ним смеется. – Аранийцы стоят не меньше пятнадцати корон.

– Но матрос-то был не в курсе. Я не стала его просвещать.

«У, повезло ведьме!» – завистливо вздохнул паренек.

Элегор очень любил животных и давно мечтал завести какого-нибудь большого и пушистого хищного зверя. Но отец и слышать не хотел ни о каких хищных тварях, а чтобы купить животное самому, требовались деньги, большие деньги.

Несмотря на то что герцоги Лиенские были баснословно богаты, а может быть, именно поэтому, на карманные расходы больше пары диадов в неделю Элегору не выдавалось. Старательно скопленных денег, выкроенных путем мучительного преодоления городских соблазнов, хватило только на крупного, с хорошую дыню, но мохнатого паука. Он очаровал мальчика огромными зелеными глазами, мягкой черной шерсткой на спинке и тихим мурлыканьем. Элегор потратил на животное все свои сбережения за несколько лун.

Но паук почему-то не понравился маме: увидев его, она долго визжала, а потом, внезапно заткнувшись, тихо хлопнулась в обморок. Папа тоже наорал на сына и приказал слугам выбросить ни в чем не повинного зверя на помойку. Этим кончилась первая и последняя попытка парнишки завести хоть сколько-нибудь крупное экзотическое животное. Отец еще больше сократил деньги на карманные расходы сына, а красть мальчишка пока не решался, опасаясь, что ему недостанет сноровки.

– А у того матроса больше пантерят не осталось? – с надеждой поинтересовался Элегор, лихорадочно раздумывая, где бы раздобыть деньжат.

– К сожалению, на сегодня все вышли, – сочувственно усмехнулась девушка, понимая желание мальчишки иметь аранийца.

Не удержавшись от искушения, паренек протянул руку, чтобы хоть погладить пушистое чудо, которое, не разобравшись спросонья, кто на него нападает, и вообразив, что корабельные мучения продолжаются, изо всех сил заехало оскорбителю по руке лапкой с выпущенными когтями. Элия поспешила мысленно успокоить зверька, и он снова задремал.

Ойкнув, мальчишка отдернул руку и восхищенно посмотрел на четыре глубокие свежие царапины, оставленные когтями маленького хищника. Это как же он царапаться будет, когда вырастет?!

Зализывая затягивающиеся на глазах раны, Элегор заявил:

– Характером зверь точно в тебя.

– Спасибо за комплимент, герцог, – гордо улыбнулась принцесса и серьезно добавила: – Дай я посмотрю, что с рукой. Может, заклятие исцеления добавить?

– Ты решила стать моим личным лекарем? – машинально съехидничал паренек.

– Нет, дружок, на этом много не заработаешь, но я исцелю тебя в порядке благотворительности.

Элегор вновь вспомнил о режиме мучительной экономии, в котором он жил, если собирался купить себе что-нибудь стоящее, и решил, что его оскорбили. Задрав нос, паренек тряхнул челкой и с достоинством заявил:

– Наше герцогство – самое большое и богатое в Лоуленде!

– А Великое герцогство Лоулендское и ты – это разве одно и то же? – удивилась принцесса.

– Я единственный наследник своего отца, и все это будет моим! – высокомерно изрек юный герцог, с надеждой закончив про себя: «И тогда я уж точно не буду считать каждый диад!»

– Разумеется, с таким-то сыночком это может случиться достаточно скоро. И ты станешь главным виноделом в вашей винодельне, если, конечно, выживешь. При твоем-то таланте встречаться с неприятностями, наживать серьезных врагов и хамить всем подряд могут ненароком пришибить раньше, чем доживешь до светлой поры вступления в наследство!

– Ненароком не пришибут, можешь не надеяться, ведь не удалось же это твоему братцу Энтиору! – Мальчик уже совершенно забыл, кому обязан своим спасением. – Кстати, вы в вашем вонючем замке любите вино из нашей винодельни! – возмущенно процедил Элегор.

Глядя на разъяренного взъерошенного мальчишку, Элия расхохоталась и с чисто исследовательским интересом спросила:

– Ты всегда ляпаешь первую попавшуюся глупость, если не можешь придумать остроумный ответ?

– Нет, только когда разговариваю с дурами! – почти заорал Элегор, кипя от возмущения.

– О?! Расслабляешься и чувствуешь себя в обществе равных по интеллекту, – догадалась Элия с ласковой улыбкой медсестры, наблюдающей за буйнопомешанным.

– Нет, снисхожу до их уровня, – гордо ответил Элегор.

– И долго приходится идти, о светоч остроумия? – вкрадчиво уточнила богиня.

Поставленный в тупик этим вопросом парень окончательно запутался в попытках придумать достойный ответ и, так и не найдя его, пробормотал:

– Заболтался я с тобой, есть дела поинтереснее!

Резко развернувшись, Элегор почти бегом, пока эта «ведьма рыжая» снова не обсмеяла его, устремился в сторону улицы Лоз.

Принцесса не упустила возможности крикнуть ему вслед:

– Что, мамочка домой заждалась?

– На свидание опаздываю, – нагло ляпнул мальчишка, думая о том, как будет объяснять родителям, где шлялся весь день и полночи.

– С ремнем? – вежливо справилась Элия.

Шипя от возмущения, паренек лишь ускорил шаг, сделав вид, что не расслышал последнего ехидного замечания девушки, очень близкого к правде.

Глава 5
Итого

Их светлость герцог Лиенский-младший кипели от злости.

«Ведьма! Рыжая стерва! Тьфу, чтоб тебе за обедом нашим вином поперхнуться! Виноделы мы, видите ли! На себя бы посмотрела, принцесса расфуфыренная, дура лупоглазая! Жаль, что она родилась девкой, а то бы я вызвал ее на дуэль! Понапялила на себя дорогущих железок, шляется по городу и думает, что круто смотрится! Она бы у меня узнала! Можно, конечно, вызвать ее на магический поединок, но в магии ведьма сильнее меня… Пока сильнее! Я выучусь и ей еще покажу! Она у меня узнает веселую жизнь! Весь их замок вверх дном переверну! Нет, весь Лоуленд! Пусть попляшут! Эта рыжая смазливая девчонка тысячу раз пожалеет, что смеялась надо мной! Пожалеет!»

Ослепленный яростью, Элегор, ничего не видя перед собой, с размаху налетел на фонарный столб. От прямого контакта заработал шишку на лбу и очередную ссадину на скуле от изящной кованой загогулины. Взвыв от боли, негодуя на злодейку-судьбу, так подло подставившую его, парнишка запустил в столб первым попавшимся под руку разрушающим заклинанием.

Сработало не очень: видимо, мальчик, как всегда, что-то перепутал. Тем не менее несчастное сооружение, на котором юный бог сорвал свою злость и обиду, завернулось в какой-то немыслимый узел, немного постояло в таком сюрреалистическом виде и развалилось на куски. Магический светящийся шар печально мигнул напоследок и со звоном раскололся. Шипя от возмущения, как облитый ледяной водой кот, мальчишка принялся пинать осколки сапогами.

Исчерпав небольшой запас чар и частично огромный запас ярости, Элегор устало вытер со лба трудовой пот и подумал: «Во всем виновата рыжая стерва!» В чем именно «всем» виновата была принцесса Элия, его светлость не уточнил. Да, пожалуй, и сам толком не знал, но в своем заключении уверен был твердо.

Давясь обидой, возмущением и завистью, парнишка отправился домой. Элегор решил непременно стать отличным воином и колдуном, даже если для этого ему придется мучить себя ежедневными занятиями в тренировочном зале и комнате магии до полусмерти, слушая нудные нотации отца.

А принцесса Элия, не подозревая о водопаде проклятий, обрушиваемых в эти минуты на ее голову разъяренным мальчишкой, неторопливо шла по замку к своим покоям. Ночную тишину дома девушка любила не меньше, чем его дневную суету. Приглушенный свет магических шаров, глубокие тени в нишах и углах коридоров, дорожки лунного света из высоких окон, покой.

Но, как назло, не только она выбрала это время, чтобы пройтись по замку. Навстречу девушке попался отец, шествующий по лестнице по направлению к кабинету. Судя по домашнему облачению (черные брюки и широкий темно-зеленый блузон, перетянутый на талии кожаным поясом), он не собирался устраивать поздних аудиенций для официальных гостей, а просто рассчитывал поработать в тишине над бумагами.

– Прекрасный вечер, доченька! Где ты была в такое время? – подозрительно спросил король, останавливаясь и окидывая многозначительным взглядом наряд Элии.

– Прекрасный вечер, папочка! Гуляла в городе, – честно ответила девушка, поняв, что соврать не удастся.

Вечерние прогулки в садах не предполагали ношения оружия в таком количестве, да и аранийские пантеры, в отличие от обычных, там не водились, во всяком случае пока.

– Одна? – еще более подозрительно сдвинул густые черные брови Лимбер, потирая подбородок.

– Одной гулять в городе поздним вечером небезопасно. Куда приятнее проводить время в компании братьев. С Энтиором, к примеру, можно чудесно посидеть в кафе! – моментально сориентировалась Элия, полагая, что единственный способ заставить отца поверить в ложь – это вызвать его гнев. Буря личных эмоций не даст богу разобраться в паутине чужих.

Богиня не солгала прямо, но сформулировала фразу так, чтобы у отца создалось четкое представление о том, с кем и где гуляла любимая доченька.

Белея от гнева, король подумал, что сегодня за ужином он, видать, недостаточно доходчиво объяснил сыну ситуацию. Похоже, придется повторить раз-другой-третий, пока не дойдет хорошенько.

– А этого ты где подцепила? – уже не сердясь на юную дочь, поддавшуюся на изысканные ухаживания вампира, спросил Лимбер, показывая пальцем на зверька, который, сонно моргая, таращился на него огромными бирюзовыми, как у Энтиора, глазами.

В отличие от герцога Лиенского король не горел желанием проверять остроту когтей пусть еще маленькой, но оттого не менее грозной аранийской пантеры на своей коже, поэтому держал руки подальше от зверька.

– В порту купила. Всего за один диад, папочка!

Девушка постаралась отвлечь отца от кровожадных мыслей почти детским хвастовством.

Бровь Лимбера вопросительно изогнулась, руки легли на пояс, и он переспросил:

– За сколько?

– За один золотой, папа, – терпеливо повторила принцесса тоном няни, объясняющей капризному ребенку необходимость есть по утрам полезную манную кашу, даже если в ней водятся комочки.

– Ай да молодец, девочка! Самого Рика переплюнула. Если он узнает, с горя съест собственные сапоги без горчицы, соли и кетчупа, – расхохотался король, окончательно простив все своей любимице.

– Нет, я думаю, Джею скормит: тот же все что угодно смолотит, главное, чтобы вкус поэкзотичнее был, – хихикнула Элия.

– Это точно, – хмыкнул Лимбер.

– Но уже поздно, папочка, я, пожалуй, пойду спать, – заявила принцесса, нежно поцеловав отца в щеку, и участливо спросила: – А ты еще не ложишься?

Растаяв от такой заботы, Лимбер ответил:

– Нет, дорогая. У меня еще есть дела. Государственные.

– Опять на ночь глядя обнаружилась гора документов первой срочности из канцелярии и секретари валялись у тебя в ногах, умоляя заняться работой?

– Да, доченька.

– Ну ладно, хорошей тебе работы, насколько она может быть хороша. А мы с Диадом, – так принцесса уже успела назвать зверька, пока шла к замку, – отправляемся спать.

Как только король скрылся за поворотом коридора, Элия быстро телепортировалась в свои покои, передала Диада на руки пажам, велев осторожно вымыть, расчесать, накормить свежим мясом и напоить теплым молоком, после чего перенеслась к апартаментам Энтиора. Следовало переговорить с братом раньше разгневанного отца.

Оказавшись у покоев принца, девушка забарабанила ногой в дверь из драгоценной валисандровой древесины, покрытой нежнейшей резьбой, с такой силой, что прикрепленная тонкими серебряными гвоздиками табличка, перечислявшая все многочисленные имена (Энтиор Эллиндер Грандер дель Ард) и титулы бога боли, едва не рассталась со своим местом. Ее спасло только то, что прекрасно выдрессированный слуга – нежный юноша с завитыми волосами, удивительно персиковым румянцем и васильковыми глазами – моментально снял засов.

– Хозяин дома? – небрежно бросила принцесса.

– Да, ваше высочество, – низко поклонился безукоризненно вышколенный раб, только что кудрями не вымел фигурный паркет в прихожей, – но он никого не принимает.

– Меня примет, – безапелляционно заявила Элия и, рывком отодвинув юношу (ему не по силам было тягаться с богиней), влетела в гостиную.

Она быстрым шагом пересекла темно-вишневый ковер в роскошной гостиной, где успокаивающе и мелодично журчал фонтанчик. Сейчас у принцессы не было времени любоваться изысками интерьера, драгоценными камнями в текучей воде с подсветкой и коллекцией уникальных безделушек в шкафу брата. Элия направлялась к спальне.

Понуро глядя вслед нарушительнице этикета, слуга обреченно подумал: «Принц меня убьет. Никому не позволено беспокоить его в такое время».

Решительно ворвавшись в спальню Энтиора, Элия слегка поморщилась. Тяжелые темно-вишневые шторы на окнах, словно припудренные белоснежным слоем тюля, были плотно задернуты. Свет хрустального светильника в алькове отбрасывал тени на стены, обитые вишневой тканью с серебристым орнаментом, и на громадную роскошную кровать под алым балдахином, на которой извивалась прикованная к спинке черного дерева рабыня.

Обнаженное тело несчастной было покрыто мелкими и крупными порезами, исхлестано плетью. Безумными, громадными от ужаса и боли глазами бедняжка смотрела на возвышающегося над ней Энтиора, который сладострастно слизывал алые струйки крови. Бог боли и извращений мог сделать так, чтобы и его жертва испытывала безграничное удовольствие, по капле отдавая свою жизнь мучителю, но сегодня принцу хотелось, чтобы его сильно боялись. Чтобы его боялся хоть кто-нибудь! А то день выдался на редкость неудачным: отец раздавал зуботычины, дерзкие мальчишки плевали на одежду, отвергла сестра…

– Энтиор! – резко окликнула принцесса, разрушая мрачную эротичность картины.

В ярости оттого, что его оторвали от одной из излюбленных забав, мужчина резко обернулся, хищно оскалившись, готовый порвать горло дерзкому негодяю и умыться его кровью. Несколько секунд он смотрел на девушку замутненным от жестокой страсти взором, потом облизнулся, собрав капавшую с подбородка и острых клыков кровь, и, подавляя возбуждение и надежду, изумленно спросил:

– Сестра? Прекрасный вечер. Чему обязан визитом?

– Зашла сообщить тебе о том, что сегодня вечером мы гуляли в городе, посетили кафе, а затем я купила котенка аранийской пантеры в порту, куда ты меня сопровождал, – с апломбом заявила девушка. Выдержав паузу, присовокупила: – Отец будет вытряхивать из тебя душу, а ты так и не узнаешь за что.

– Что? – недоуменно переспросил Энтиор, выгибая бровь.

– Повторить?! – дерзко уточнила нахалка.

Пытаясь сообразить, в чем, демоны побери, дело, мужчина нехотя вылез из постели, с сожалением взглянув на успевшую окочуриться рабыню, и накинул бирюзовый халат на безупречное обнаженное тело. Даже сбитый с толку, с чуть растрепавшимися в смертоносной любовной игре волосами, в длинном домашнем халате, сбрызнутый кровью, принц был настолько завораживающе опасен и красив, что Элия невольно посочувствовала тем глупышкам, что сходили по нему с ума, заинтригованные страшными слухами, ходящими о боге боли. Ледяной Лорд – так прозвали принца-вампира в Лоуленде – зачаровывал одной своей холодной улыбкой, голосом или пронзительным взглядом бирюзовых глаз.

– Объясни.

Принц в замешательстве моргнул, надеясь, что все-таки рехнулась Элия и он не страдает провалами в памяти. Сейчас в его прекрасных глазах были лишь глубокая озадаченность и доля разочарования. Сестра пришла по делам, а не для того, чтобы присоединиться к его забавам. Ах, как дивно они могли бы провести время вместе! Аромат ее силы, коснувшийся его сегодня в садах, завораживал и дарил ледяному сердцу надежду. У него никогда не было стради, но он читал, как это может быть. Как восхитительно иметь сестру крови, понимающую, принимающую, разделяющую его суть.

– Папа увидел меня в коридоре, когда я возвращалась с прогулки. Пришлось дать ему понять, что я была в городе с тобой, – пояснила богиня.

– Значит, ты меня все-таки подставила? – «осенило» вынырнувшего из вихря грез Энтиора.

– Не намеренно, просто ты единственный из родственников, с кем я сегодня общалась в городе, – выдала девушка. Но все-таки ей стало немного неловко, и Элия попыталась оправдаться: – Ты же знаешь, что отец не разрешает мне гулять одной по вечерам. Если папа будет тебя сильно бить, можешь сказать, что работал провожатым по моей личной просьбе.

– Какая же ты стерва, сестрица, – с восхищенной ненавистью прошипел Энтиор, поспешным хлопком в ладоши вызывая рабов, чтобы собирать шмотки и скрыться в Гранд от тяжелого отцовского гнева и не менее тяжелой руки.

– Какие учителя, дорогой…

Элия на мгновение нарочито скромно потупилась и почти вплотную приблизилась к вампиру. Острые ноготки прошлись по груди, оставляя тонкие полосы царапин, зубки чуть прикусили кожу, язычок быстро слизнул с полуобнаженной груди крохотную капельку засохшей крови.

Богиня успела исчезнуть прежде, чем стальные руки сомкнулись у нее за спиной, отрезая путь к отступлению.

– Стради… – простонал мужчина, мечтательно прикрыв на несколько секунд глаза.

Да, ему не показалось: тот флер темной силы, аромат истинной стради, сестры крови, становился все явственнее.

Вернувшись в свои покои, богиня сбросила мужскую одежду, велела пажам вычистить костюм, позаботиться об оружии и отправилась в ванную за двойным удовольствием: мыться и любоваться дивными эндорскими ковриками.

Погрузившись до кончика носа в теплую, благоухающую ванилью и персиками воду, блаженно зажмурившись, принцесса мурлыкала от удовольствия, вспоминая сегодняшний день, вместивший целую кучу интересного.

Удалось проучить невнимательного отца и высокомерного Энтиора – раз, избавиться от нудного учителя географии – два, завладеть чудесными эндорскими ковриками – три, разыграть Нрэна – четыре, полетать на метле – пять, познакомиться с забавным пареньком, герцогом Лиенским, – шесть, стать полноправной владелицей аранийской пантеры – семь… Короче, можно считать, что день прожит не зря.

Сонно моргая, принцесса выбралась из остывающей воды, закуталась в мягкий купальный халат и направилась к постели. Остановившись у кровати, она нагнулась и погладила дремлющего на ковре начисто вымытого пажами Диада по бархатной шкурке. Накормленный так, что маленьким арбузиком раздулся животик, зверек крепко спал.

Маленькая богиня юркнула под одеяло и тотчас тоже заснула. Сон ее был безмятежен, каким только может быть сон существа, чья совесть кристально чиста исключительно потому, что ею не пользуются. Элия не проснулась, когда спустя полчаса котенок, обнаруживший присутствие хозяйки, забрался к ней на кровать и засопел, уютно устроившись у принцессы под боком.

Но кое-кому все еще было не до сна. В кабинете короля Лимбера горел свет магических шаров, его величество восседал за массивным столом и обреченно корпел над грудами документов. Захлопнув очередную папку и послав ее магическим щелчком на край стола к двум таким же, мужчина злобно покосился на еще пять толстенных папок, ждущих своей очереди, отложил ручку и с хрустом потянулся, расправив плечи. Тугие жгуты мускулов – следствие упражнений с мечом, а не с письменными приборами – заиграли под блузоном на руках и груди короля.

Крепко зажмурившись, Лимбер посидел немного в тишине, а когда открыл глаза, увидел перед собой разноцветные искры и световые круги. «Тьфу, демоны, точно уже пора спать», – фыркнул король и потряс головой, прогоняя зрительные галлюцинации.

Но они не исчезли. Мало того, к зрительным добавились и слуховые.

– Прекрасный вечер, Лимбер! – весело и до отвращения оптимистично заявило пространство, рассыпав еще сотню-другую искорок и проявляясь столбом ослепительного света посреди кабинета.

– Привет! – нелюбезно буркнул уставший мужчина, приветствуя Источник Лоуленда, и предложил: – Слушай, может, ты со своими заданиями во имя благополучия миров сразу кого из парней тряхнешь? Все равно бездельничают. А то мне совсем некогда: видишь, делами по горло завален.

– Ах, значит, задания Источника для вас уже не дело, Хранитель мира Узла?! – слегка возмутились Силы, трансформировавшись в напыжившийся от негодования шар с явно сиреневым оттенком, из которого посыпались небольшие, но очень сердитые молнии. – И вообще, как ты с Источником разговариваешь?! Никакого почтения!

– Ради почтения на Храмовой площади являйся или где в сопредельных мирах. Там тебе сразу торжественную встречу устроят и ритуальные восхваления хоть прозой, хоть в стихах, – нисколько не испугался негодования Сил Лимбер, откидываясь в кресле и с легкой улыбкой взирая на кружащиеся по всему кабинету пятнышки света.

– Ну ладно, – поняв, что король не в том настроении, чтобы петь дифирамбы, быстро смирился с отсутствием восхвалений Источник. Он вновь стал ярко-белым столбом и загадочно продолжил: – Извини, что помешал. Раз ты так сильно занят, отложим разговор до другого раза. Когда найдешь минутку-другую, загляни ко мне в пещеру. Я тебе кое-что важное хотел сказать по поводу Элии…

– Что случилось? – тут же насторожился король, наклоняясь поближе к световому столбу.

Густые брови сошлись на переносице. Глаза сверкнули, руки сжались в кулаки. Будь Силы человеком, Лимбер давно бы уже тряс его за грудки в надежде узнать, что еще, кроме покупки аранийской пантеры и романтических прогулок с Энтиором, натворила его любимица.

– Ты же занят, государственные дела. Я понимаю. Поговорим потом, – принялся мстительно ломаться Источник. – Все не столь срочно.

– Извини. Давай рассказывай, заодно немного отвлекусь, – небрежно попросил король, разжимая кулаки, и приготовился внимательно слушать.

– Сегодня, – моментально оставив чуждое им и заимствованное исключительно в общении с невозможной семейкой Лимбера притворство, радостно провозгласили Силы, – твоя дочь впервые проявила свою истинную божественную суть! Она будет богиней любви! Здорово, правда?! Я так ждал!

Столб света засиял еще более мощно, а искорки, резко увеличив яркость, заметались по стенам как сумасшедшие. Источник не мог сдержать радостного возбуждения, приведшего его в столь поздний час в кабинет короля.

– Да… – протянул Лимбер, как-то обмякнув в кресле, и прикрыл рукой глаза, словно спасаясь от света.

– Ты не рад? – удивились Силы, даже приостановив свой победный танец.

– Нет, почему же, я рад, очень рад, только все это так неожиданно… Ты извини, мне нужно подумать, – медленно выдавил из себя король, в душе которого почему-то совсем не было ликования.

– А? Ну да, конечно, – моментально согласились Силы Источника, могущественные, но слабо разбирающиеся в психологии живых существ. – Может, не надо было тебе так все с ходу говорить, но мы так рады! Богиня любви в мире Узла в королевской семье – это такая редкость и такая сила! Не чета всяким слабеньким пустоголовым божкам обычных миров!

Бог кивнул. Покружившись лихорадочно еще несколько секунд, искры исчезли, как и столб света посреди кабинета короля. Источник переместился к себе в пещеру.

Спустя пять минут хмурый Лимбер выпрямился и, сплетя звуковое заклинание связи, позвал:

– Рик, если ты не с бабой, зайди.

– Яс книгой, сейчас буду, – честно признался еще не ложившийся и не пустившийся во все тяжкие принц.

Он телепортировался в кабинет отца, ориентируясь на магическую волну заклинания. Если король звал таким тоном, заставлять его ждать не следовало.

– Читал кое-что по жертвоприношениям и силе крови в продолжение обеденной беседы. А что, пап, я первый в очереди на обещанную экзекуцию? Где же тогда Нрэн и розги?

Любопытный взор зеленых глаз скользнул по кабинету отца, ничего не упуская из виду, но не отмечая никаких значительных перемен: сиденья дивана и кресел не примяты, сейфы закрыты, шкаф тоже, ни секретарей, ни посторонних, ни их трупов не наблюдается. Острый нос принца, кажется, вытянулся ее больше, чуя новую сплетню.

– Не валяй дурака, выпорю я тебя потом, лично, если попросишь, а сейчас разговор есть, – кисло хмыкнул король, давая понять, что оценил шутку, но продолжать игру не расположен.

– Я весь внимание, – отвесил изящный поклон королю принц и, не дожидаясь приглашения, нахально плюхнулся в кресло рядом с рабочим столом отца.

– Скажи, сегодня в замке ничего необычного не происходило? – небрежно поинтересовался Лимбер.

– Необычного? – переспросил Рик, машинально вертя в пальцах незастегнутую изумрудную пуговичку алой рубашки. – На кухне пригорел пирог с синикой; сожгли твою одежду и забросили ежей в спальню; когда ты их выбрасывал в окно, досталось Энтиору; какой-то паж Элии пытался слопать плод с миакраны нашего вампира; Кэлер разбил бутылку с вином «Серебро Лиена»; Нрэн гулял голым с мечом по коридору, и у него пропало пять эндорских ковриков; Джей стянул кошелек у ювелира Дакаскера, который в прошлом году продал ему перстень с сиренитом вместо сапфира – может, и по собственной ошибке, уж больно редкого оттенка камешек попался, от сапфира не отличишь, но все равно месть есть месть. Вроде бы все как всегда, обычный бедлам. Что из всего этого ты сочтешь необычным? Что конкретно тебе нужно, отец?

– С Элией ничего странного не происходило? – обозначил волнующий его вопрос Лимбер.

Рик серьезно подумал, мысленно перебрав богатую картотеку сегодняшних событий, отрицательно помотал головой и спросил, не очень-то и надеясь на ответ:

– А что?

– Являлся Источник, сказал, что сегодня твоя сестра впервые проявила суть богини…

Принц весь обратился в слух.

– Богини любви, – закончил король.

– О… – ошарашенно протянул первый сплетник королевства и тихо добавил: – Ага.

– Вот именно, «ага», – мрачно буркнул Лимбер.

– С одной стороны, это, конечно, восхитительная весть. Могущество богини любви никогда не бывает лишним, особенно богини из мира Узла, чей коэффициент силы так высок. Это сильно укрепит позиции нашей семьи и Лоуленда, – рассудил Рик, понимая, что отец хочет услышать его мнение, мнение не сплетника и торговца, а бога магии. – Но с другой стороны, неопытная богиня, только пробующая свою силу, если это Сила Любви… Жуть! Элия – очень одаренная колдунья, но даже ей нужно будет время, чтобы овладеть всей мощью. Удалить ее сейчас из Лоуленда нельзя, она еще слишком юна и не в состоянии постоять за себя. Но пока она практикуется, я предпочел бы находиться где-нибудь подальше, чтобы не схлопотать ненароком удар от ее таланта. Думаю, остальные братья будут того же мнения.

– Поэтому я и позвал тебя, – признался король.

– Ну уж, конечно, не за тем, чтобы поцеловать на ночь, – хмыкнул Рик, понимая, что никогда не ходил в любимчиках отца, не то что Кэлер, хотя и не раздражал папашу, как Джей или Энтиор. – Ты хочешь воспользоваться моими уникальными талантами бога информации и магии? – гордо «догадался» принц.

– Вот именно. Мне нужен сплетник и маг, – ухмыльнулся Лимбер. – Расскажешь остальным, чтобы поостереглись. Подумай, какую защиту установить против дара твоей сестры. Пока он еще только растет, это должно быть возможно. Найди для нее в библиотеке все, что сумеешь, о Силе Любви. Я хочу, чтобы Элия научилась контролировать свою божественную суть как можно быстрее.

– Приложу все усилия, пап, – заверил отца Рик, уже предвкушая не только работу, но и процесс разнесения столь потрясающей сплетни. – Это в интересах всей семьи.

– А теперь вали отсюда, у меня дела, – велел король, возвращаясь к бумагам.

Рик испарился из кабинета, не дожидаясь повторного распоряжения.

– Да, маленькая сестричка – богиня любви! Ну и дела! Как причудливо тасуется колода Творца! – задумчиво констатировал рыжий принц, почесав острый нос, и направился в королевскую библиотеку.

Богу магии предстояла ночь серьезной работы.

Часть вторая
Подростковые забавы, или Спустя четыре года

Глава 1
Шутки, а также маленькое, но очень ответственное поручение

Луч еще теплого осеннего солнца по-шпионски прокрался под приподнятый край роскошного балдахина. С комфортом обосновавшись на ткани атласной подушки, он игриво пощекотал длинные темные ресницы проснувшейся прелестной девушки. Принцесса Элия высвободилась из кольца рук дремлющего мужчины, сладко потянулась, выгнувшись всем юным, звенящим радостью бытия телом, и подумала: «Как чудесно быть женщиной! Но еще более изумительно быть богиней любви!»

Девушка узнала о своем даре недавно даже по людским меркам, а для богов, живущих бесконечно долго, и подавно – всего каких-то четыре года назад. Но маленькая богиня уже успела прочувствовать все преимущества великолепного таланта, прослышав о котором от бога информации Рика, старшие родственники стали с осторожностью, если не с тщательно скрываемой опаской поглядывать на сестру. А как не опасаться стихийного выброса неконтролируемой силы в минуты душевных волнений, столь частого для юных богов в пору созревания дара?

Отношения с братьями и кузенами, кое-кто из которых частенько пренебрегал ею раньше или был грубоват, улучшились в рекордные сроки. С юной принцессой и ее даром стали считаться, ею гордились как государственным достоянием. Уж что-что, а силу в королевской семье уважать умели. Конечно, никому не хотелось нежданно-негаданно влюбиться до смерти в едва вышедшую из детского возраста малышку, которая еще вчера путалась под ногами у старших и донимала дурацкими вопросами.

Крошка Элия всего за несколько лет не только успела превратиться из забавной соплячки в редкостную красавицу, чье внимание и интерес льстили мужчинам. Нет, по отношению к родственникам богиня свою силу не использовала, но никогда не упускала возможность пококетничать с братьями и кузенами, оттачивая милые женские уловки. Девушке вполне хватало других кавалеров, преклонявшихся перед ее красотой.

Зато братьям, почему-то полагавшим Элию чем-то вроде ценной семейной собственности, это «поклонение» приходилось по вкусу далеко не всегда. Ветреные красавцы, сами меняющие любовниц десятками, как белые перчатки для Высокого бала, чрезвычайно ревниво относились к ухажерам сестры, чем весьма отравляли таковым жизнь. Или смерть. Кара варьировалась в каждом отдельном случае в зависимости от степени недоброжелательности и полезности для государства очередного избранника Элии. А избранников этих было немало, ведь темпераментом юная принцесса нисколько не уступала любвеобильным старшим братьям – сказывалась наследственность, усугубившаяся божественной сутью.

Тринадцатилетней девчонкой, как и предсказывал не без гордости, смешанной с изрядной порцией горечи, мудрый отец, на первом осеннем балу претендентов, где представляли подросшую родовитую молодежь государства, Элия вскружила головы многим мужчинам Лоуленда. С тех пор у нее было время попрактиковаться в применении Силы Любви. Зачастую юной богине хватало взгляда на жертву, легкого дуновения своей удивительной силы, улыбки или пары ничего не значащих фраз, и очередной избранник добровольно и с радостью отдавал свое сердце на растерзание и забаву маленькой хищнице.

Правда, в последнее время Элия иногда, особенно после очередного строгого выговора отца или лекций Рика на тему контроля энергии, задумывалась над последствиями своих развлечений. Девушке, хочешь не хочешь, пришлось овладеть тонким искусством соизмерения и контроля. Теперь в нее влюблялись лишь тогда, когда принцесса действительно этого хотела, а после разрыва Элия могла загладить душевную рану настолько, чтобы оставленный любовник не покончил с собой от невыносимой тоски, доставляя дипломатические проблемы Лоуленду. Хотя, честно говоря, легко уладить проблему получалось не всегда.

Порой по какому-то странному недоразумению мужчины начинали влюбляться, а принцесса не имела ни малейшего понятия не только об их чувствах, но и о самом существовании воздыхателей. А бывало, брошенный ухажер никак не хотел оставить ее в покое, продолжая упрямо преследовать, домогаться, признаваться в бессмертной любви, предлагать руку, сердце, все прочие органы и конечности, а также бессмертную душу в придачу. Поскольку замуж Элия в ближайшие несколько тысяч лет выходить не намеревалась и оптовую торговлю душами открывать не планировала, такие порывы безнадежно влюбленных вызывали у богини только безмерную досаду и желание поскорее отделаться от назойливой проблемы.

Прилежно покопавшись еще раз в магических книгах королевской библиотеки, содержащих сведения о характере применения божественных талантов, Элия отыскала некоторую полезную информацию, извиняющую происходящее. Теперь принцесса знала, что причина «недоразумений» кроется в самой природе некоторых душ, особо жаждущих или, напротив, неимоверно страшащихся любви. Именно этим они и навлекали ее на себя по Законам желания или рока. Также причина была в чрезвычайно сильном уровне божественного таланта самой Элии.

«Со временем все образуется, а если нет, то это не моя вина», – беспечно решила принцесса и больше не волновалась, охотно перекладывая проблемы с надоевшими поклонниками на мужественные плечи ревнивых братьев. Те были только рады поразмяться, воспользовавшись в качестве повода легким намеком недовольной Элии.

За размышлениями о прелестях жизни и кое-каких мелких проблемках девушка не заметила, как проснулся ее вчерашний кавалер. Как ни удивительно, но мужчина был эльфом, а не одним из разнообразных представителей предпочитаемых принцессой темных рас. Впрочем, он был не обычным эльфом светлой крови, мягкосердечным недотрогой, поющим возвышенные песенки о прелестях деревьев и танцующим по лунным лучам. Он был из тех, чей народ прозвали Близкими к Тени. Эта ветвь расы отличалась от большинства своих родственников из Дивного народа большей суровостью, замкнутой нелюдимостью и практически полным неприятием чужаков.

Новый посол Близких к Тени эльфов из Ливель силь Tea, ближайшего к Лоуленду мира этой расы, сразу приглянулся девушке. Дивное сочетание совсем не по-эльфийски хищного носа, мечтательно-изумрудной зелени глаз, мягких локонов волос цвета лунного серебра и обаятельных манер не оставило ее равнодушной. Впрочем, эльфу тоже приглянулась принцесса. На официальном обеде изумрудно-зеленые глаза посланца не раз тонули в бездонно-серых озерах очей принцессы, а вилка или ложка забывали дорогу ко рту, вызывая насмешливое фырканье братьев, но посол не замечал ничего.

Обыкновенно переговоры с Близкими к Тени шли туго даже во всемогущем Лоуленде. Гордецы эльфы не хотели иметь дела ни с кем ниже короля и его родственников. Дивные, хоть и прекрасно сознавали силу могучего соседа и свою от него зависимость, все равно вели себя так, как считали необходимым, следуя странным правилам поведения. Они, выказывая полное отсутствие почтительного трепета перед богами мира Узла, придирались к каждой фразе каждого документа, затягивали процесс их обсуждения практически до невозможности и доводили короля своей въедливостью и неторопливостью до белого каления.

Внешне спокойный Лимбер стойко выслушивал замечания и обсуждал их с деловитой сдержанностью, но в глубине его души витали сладкие зловещие мечты о том, чтобы в один прекрасный день он смог нарушить закон о покровительстве и дать небольшое поручение племяннику Нрэну – богу войны, касающееся завоевательной кампании в Ливель силь Tea.

Но в этот раз у короля даже не было времени предаться обычным мстительным грезам. Никогда еще переговоры с ливельцами не шли столь успешно! После того как приятно удивленный государь, не устающий благодарить Творца за талант дочери, обсудил и подписал с посланцем Леолем аль Лиэль не только все намеченные договоры, над составлением которых корпели Мелиор и Рикардо, но и парочку оставленных про запас, очарованный эльф перешел в полное распоряжение любознательной принцессы. Теперь, после минувшей ночи, Элия сделала замечательный этнографический вывод о том, что Близкие к Тени эльфы совсем неплохи в искусстве любви.

– Прекрасное утро, о дивная властительница моего сердца! Сладок след, что оставила встреча с тобой в душе моей, – приветствовал богиню проснувшийся любовник.

Элия тайком скрестила пальцы в надежде, что обычно витиеватая эльфийская речь не перейдет с ходу в длинную импровизированную поэму, воспевающую ее многочисленные достоинства, без сомнения требующие похвал, но не в такой же обстановке.

Хвала Силам, опасность миновала. Недолго думая, эльф снова протянул тонкие пальцы к соблазнительной груди принцессы.

«Вот они, мужчины. Говорят о душе, а спешат ублажить плоть. В таком случае возникает важный философско-метафизический вопрос: где у них расположена эта субстанция? Уж не там ли, где и большая часть всего мозга?»

Девушка, слегка усмехнувшись, посмотрела на предполагаемое место. Леоль аль Лиэль расценил это как поощрение его действий и продолжил доказывать свою симпатию принцессе более действенным, нежели красивые фразы и стихотворные экспромты, способом. Поскольку получалось это у него замечательно, одеваться Элия начала около полудня, ближе ко времени традиционного позднего завтрака дворян.

– Обрету ли я надежду увидеть вас вновь, прекраснейшая? Не навестите ли вы наши дивные леса Тысячи озер силь Tea? – облачившись в светлую переливчато-зеленую тунику и темно-зеленое подобие тонких трико, нежно спросил герцог Леоль, застегивая ажурную мифрилиевую пряжку пояса – единственного украшения своего изысканно-простого одеяния, не считая обязательной родовой цепи.

Посланец предполагал, что столь щедрое предложение – приглашение в скрытый волшебной пеленой таинственный эльфийский край, куда нет пути незваным гостям, – обязательно найдет отклик в душе романтичной принцессы.

– Быть может, когда-нибудь, но не сейчас, – задумчиво покачала головой Элия, соблазнившись перспективой экскурсии по Ливель силь Tea, но не настолько, чтобы жаждать немедленного продолжения отношений с эльфом. – Зачем торопиться? Мы славно провели вместе время, герцог. Завтра вы вернетесь в свой мир, я останусь в Лоуленде, но, конечно, мы будем порой вспоминать об этих приятных часах.

– Что ж, повторю ваше «быть может» как последнюю из надежд. Прощайте, несравненная, пусть будет светел ваш путь, – на удивление кратко сказал Леоль.

Он поклонился и, бросив на принцессу последний страдающий взгляд, вышел из ее покоев, горько подумав: «Позволила насладиться одной ночью и вышибла за дверь. У этой женщины не только точеный профиль, но и сердце из камня!»

«Вот за что я люблю эльфов, – деловито размышляла Элия, садясь завтракать и с удовольствием вдыхая аромат сдобных булочек с корицей и кофе с ванилью, – так это за то, что они не устраивают сцен ревности. Великая сила – воспитание! Ах, если бы и другие мужчины брали с них пример… Интересно, – мысли девушки уже потекли в другом направлении, оставляя Леоля в прошлом под пеленой забвения, – братец Кэлер уже встал? Вчера они с Риком отмечали череду удачных торговых сделок рыжего».

По причине отсутствия в Лоуленде всегдашних собутыльников – Элтона и Джея – компания получилась небывало скромной, но отнюдь не тихой. Принцы усердно, словно их и в самом деле было не двое, а четверо, заливали в себя лиенское красное и белое, разбавляя его пивом темным и светлым, а потом долили сверху спотыкаловки. Но этим дело не ограничилось! Вслед за водкой бог пиров извлек откуда-то из глубин шкафа большую толстую бутыль странной формы с мутной белесой жидкостью непонятного происхождения. До дна осушили и ее. Потом снова было пиво, кажется, только темное.

После этого Рика посетила блестящая идея – он предложил позвать девочек. Доведенный выпивкой до кондиции добродушной сговорчивости Кэлер не возражал. Объемистых и чрезвычайно фигуристых дам легкого поведения, вызванных оптом через личное стационарное заклинание связи с любимым борделем Рика «Розы любви», поили шампанским и белым лиенским, его же пили и сами принцы.

«После таких возлияний, тяжких даже для богатырского здоровья бога пиров, Кэлер должен до сих пор пребывать в постели, – решила Элия. – Пора привести в исполнение план мести. Я ждала почти четыре года».

Элия доела третью булочку в ореховой обсыпке, небрежно стряхнула с пальцев крошки на опустевшее блюдо и активировала заклинание просмотра, установленное в апартаментах Кэлера еще в стародавние времена.

Искусно спрятанное в его же собственных чарах охраны заклятие исправно продемонстрировало, что пьянчужка дрыхнет без задних ног, да и упившиеся вдрызг красотки тоже пребывают в отключке. От богатырского храпа принца сотрясались стены. Рядом с кроватью, на ночном столике, столешница которого была предусмотрительно снабжена высокими бортиками, чтобы не свалить чего-нибудь на пол спросонья, жалобно подрагивал опрокинутый чьей-то неловкой рукой пустой стакан, прежде наполненный опохмельным зельем. В маленькой лужице драгоценного пития плавали какие-то бумажки с расплывшимися чернилами, массивные наручные часы бога, продолжавшие исправно тикать, и размокший коробок спичек.

Невольно мимоходом посочувствовав брату, девушка наслала дремоту на всех живых существ и магического сторожа в придачу, дабы не позволить ему уловить постороннее вмешательство. Набросив на себя чары невидимости, Элия телепортировалась в спальню родича. На губах принцессы, предвкушающей месть, уже играла загадочная улыбка.

Оказавшись на месте, богиня внимательно изучила дислокацию всех брюк и трусов Кэлера, пользуясь не только зрением, но и чарами обнаружения, чтобы не пропустить ничего ценного.

«Итак, в этом и в том шкафу в гардеробной, на диване, на полу под кроватью, в ванной, почему-то на крюке рядом с гитарой. С каких пор брюки считаются музыкальными инструментами? Если только после блюд из гороха и бобов? А может, я непоправимо отстала от моды? Ого, что это на люстре?! Кидались они трусами, что ли, вчера? Затейники! Надо бы взять эту забаву на заметку…»

Ничего не подозревающий о коварных планах мести, брат легко жизнеутверждающе похрапывал. Стекла в окнах отзывались тоненьким жалобным звоном. Вот он перевернулся на другой бок, прижав к себе вместо подушки ближайшую пышнотелую даму.

Элия аккуратно, стараясь не выдать даже толики личной магической силы, сплела из силы Источника безвозвратное заклинание телепортации в Тихие миры, затрагивающее все вышеназванные предметы туалета, потом добавила защиту от поисковых чар.

Свершив страшную месть, девушка с чувством глубокого удовлетворения от хорошо проделанной работы телепортировалась с места преступления. Все было выполнено безупречно чисто и тихо. Впрочем, даже вздумай Элия громко распевать у Кэлера над ухом гимн Лоуленда, он все равно бы не пробудился, сочтя сие обычным кошмарным сновидением.

Развалившись на диване в собственных апартаментах, принцесса ждала кульминационного момента шутки, лениво поглаживая бархатную спину роскошной пантеры. Домашний любимец богини был из редкой породы аранийцев. Еще котенком Элия купила его за бесценок в порту у глупого матроса.

Прогулявшийся в садах, причесанный и накормленный пажами, великолепный зверь возлежал рядом с диваном, не упуская возможность выпросить со стола с остатками завтрака пару сдобных булочек, которые он жаловал не меньше сырого мяса. Время от времени гигантская кошка подпихивала носом или мягкой подушечкой лапы руку хозяйки, когда та прекращала ласку. Элия вновь принималась почесывать довольно жмурившуюся и громко мурлычущую пантеру за ушами.

Наконец час триумфа настал! Ожидание принцессы было вознаграждено изумительным представлением. Проспавшийся Кэлер с разламывающейся на куски от жуткой боли головой попытался нащупать на столе стакан с зельем, но тщетно, ведь тот был давно пуст. Поняв, что спасения ждать неоткуда, принц решился подняться. Распихивая девиц – у тех не нашлось пока сил пошевелиться самостоятельно, – Кэлер пытался сесть. С третьей попытки богу удалось выбраться из кровати.

Покачиваясь на ногах и придерживая руками лохматую голову, норовящую свалиться с плеч, братец добрел до дивана, рухнул на него, принявшись снова на ощупь – видимо, дневной свет причинял ему муки – искать одежду. Черная рубашка нашлась почти сразу, принц нацепил ее на себя, не удосужившись даже затянуть шнуровку. Сапоги валялись на ковре рядом с диваном, их тоже удалось нашарить ощупью. Через некоторое время, собравшись с духом и проявив в поисках немалое детективное дарование, Кэлер ползком добрался до носков. Один он нашел под кроватью, а второй под шкафом. Но вот брюки и трусы, демоны побери, как будто испарились!

Замысловато, насколько получалось в таком состоянии, но очень прочувствованно ругаясь, принц полез в шкаф, морщась от легчайшего скрипа дверей, вгрызающегося в мозг не хуже острых зубьев пилы. Но и там на полках и вешалках не обнаружил ничего нужного. Ремней на дверце шкафа висело множество, но ни одних брюк к ним не было.

Отчаявшись, Кэлер, как был в одной, правда длинной, рубашке и носках, держа в руке сапоги, телепортировался в спальню к Рику и, без особых церемоний забравшись в гардероб брата, извлек широченные брюки типа шаровар и трусы ядовито-алого цвета с лиловыми вставками. Поморщившись от их яркой расцветки, бьющей кувалдой по глазам, Кэлер натянул одежду на себя.

– А, братец, прекрасное утро. Продолжим пьянку? – заплетающимся языком сонно спросил Рик, с трудом приподнимая тяжелые припухшие веки, и спустя несколько секунд, уловив некоторую странность в облике Кэлера, поинтересовался: – А че на тебе мои брюки?

– Потому что моих у меня нет, – хриплым с перепоя голосом ответил Кэлер и побрел в ванную Рика.

Тяжело рухнув на колени, он открыл кран с холодной водой и целиком сунул голову под ледяную струю, бьющую в ванну. Таким образом принц безнадежно пытался утихомирить жутчайшую головную боль. «Все-таки то шампанское вчера было лишним», – тоскливо подумал он, борясь с желанием посильнее стукнуться башкой о мраморную стену с зелеными разводами и добавить туда красных тонов на радость Рику, чтобы навсегда прекратить невыносимые страдания. Да, боги были куда крепче и выносливее людей, но и пить умели по-божески, поэтому и похмелье у них выходило поистине божественным в худшем смысле этого слова.

Через некоторое время в ванную не то приполз, не то приковылял взлохмаченный Рик и, оттолкнув отфыркивающегося брата, занял его место под холодной струей. Наконец у рыжего бога хватило сил сосредоточиться настолько, чтобы сплести малое заклинание исцеления, изгнавшее неумолимую боль куда-то на периферию сознания. Детально изучать место ее нынешней дислокации никто из мужчин не собирался, ибо на принцев снизошла благодать! Избавившись от мучений, связанных с «божественным» похмельем, они смогли встать на ноги и даже пройти в гостиную в достойно прямом виде, а не приползти, держась за стену. Кэлер мимоходом еще и пригладил свою взлохмаченную, как гигантское воронье гнездо, шевелюру, воспользовавшись расческой брата. Что мелочиться, раз уж все равно надел его вещи.

Как только боль прошла, тут же возникла новая потребность – жутко захотелось есть. Рик вызвал своего расторопного лопоухого слугу и наказал, чтобы им принесли завтрак поплотнее и поскорее, после чего отправился одеваться. Натянув на себя кричаще-алую рубашку и темно-зеленые брюки, унизав пальцы кольцами и перстнями, украсив запястья парой браслетов и вдев в ухо серьгу с рубином, принц завершил процесс украшательства золотой цепочкой и вернулся в гостиную, где оставил брата.

Плюхнувшись в кресло, сплетник поинтересовался у Кэлера, уже перемалывающего мощными челюстями кус мяса (как всегда с утра, принц был неимоверно голоден; впрочем, в другое время суток его аппетит тоже оставался неизменным):

– Так зачем тебе мои брюки?

– Чтобы в них ходить, – просто ответил Кэлер, с неудовольствием разглядывая алые штаны.

Сам он никогда не носил одежду таких безумных оттенков. К тому же одежонка поджарого брата была могучему принцу, габаритами напоминавшему внушительный шкаф или матерого медведя, явно тесновата в поясе и коротка. Штаны получались какие-то куцые, скроенные по новой пиратской моде «а-ля корсар Кэлберт».

«Лучше бы я одежду наколдовал, хоть это и считается дурным тоном! Впрочем, – положа руку на сердце, признался себе принц, – что бы я с такого похмелья наколдовал, еще неизвестно».

– Логично, – вынужденно признал рыжий маг и полюбопытствовал: – Ав своих ты походить никак не можешь?

– Никак – моих нет. И трусов тоже, – снова пояснил элементарную вещь Кэлер, методично насаживая на вилку очередной здоровенный кусок мяса и уже нисколько не унывая по поводу пропажи вещей.

Перед принцем стояла широкая тарелка со стейками из молодого кабанчика и румяной картошечкой, политой соусом из пряных трав. Повара даже по утрам не могли отделаться от Кэлера кофе со всякими ничтожными булочками и сладостями или кашей и салатами из водорослей, какие потреблял Нрэн. Этой ерунды принцу не хватило бы даже на один укус. Мужчине не требовались особые кулинарные изыски, как привереде Мелиору или придире Энтиору, способному убить весь кухонный персонал за малейший недосол, но в любое время дня Кэлер предпочитал закусывать основательно и любил, чтобы еды было много.

– Пропил, что ли? – с усмешкой задался вопросом рыжий, чуя свежую сплетню, и потянулся к пузатому кофейнику, чтобы налить себе еще чашечку.

– Вечером были. Утром проснулся – ни одних, – пожав массивными плечами, признался принц, наваливая сверху на картошку салат из свежей зелени и курятины.

– Кто ж тебя так разыграл, братец? – весело спросил Рик, почесывая острый нос.

Отхлебнув кофе, рыжий занялся «легким» салатом из ветчины с сырными крекерами и копчеными яйцами.

– Узнаю – все зубы пересчитаю! – жуя, мрачно пообещал Кэлер, не без оснований подозревая в шуточке любимых родственников, решивших поупражнять свое остроумие.

– Напряги извилины и вспомни, кому в последнее время насолил, – посоветовал брат, наставительно, словно указкой, покачивая вилкой с кусочком ветчины.

– Только тебе, – подозрительно нахмурился Кэлер. – Ту рыженькую грудастую графиню отбил.

– Я чист и невинен как младенец. Эта женщина (забыл, кстати, как ее зовут) никогда не встанет между нами, брат, – возведя очи к потолку, торжественно заверил Рик и деловито полез в горшочек с горячей гусиной печенкой.

Кэлер недоверчиво хмыкнул, демонстрируя глубокие сомнения если не в чистоте, то уж в невинности рыжего пройдохи, но все же решил, что в сегодняшнем происшествии брат действительно не виновен. Слишком мудреная шутка для раскалывающейся с похмелья головы, тем более в отсутствие проныры Джея, всегдашнего наперсника и напарника Рика по мелким и крупным пакостям.

– А отпечатки проверял? – уже серьезно спросил рыжий маг, имея в виду остаточные эманации личной магической силы зловещего похитителя штанов и нижнего белья брата.

– До того ли мне было, с перепоя-то? – печально вздохнул принц.

– Тогда поедим и пойдем глянем? Я посканирую, – щедро предложил брат, готовый на многое ради удовлетворения собственного неуемного любопытства.

Кэлер с набитым ртом только кивнул, охотно принимая помощь. Себя он докой по части магии никогда не числил и трезво признавал этот факт. У каждого свой божественный дар, и принца вполне устраивало то, что он является богом пиров и покровителем бардов, к тому же он присматривал за стражниками – хранителями спокойствия – и за грабителями. Как две последние функции умудрялись сочетаться, не знал и сам Кэлер, но предполагал, что все дело в том, что ему симпатичны обе профессии.

Закончив завтрак, то есть уничтожив все блюда, выставленные слугами на стол, принцы телепортировались в апартаменты Кэлера. Растолкав заспавшихся девиц, братья щедро расплатились с милыми дамами и спешно вернули их досыпать по месту прописки – в бордель.

Потом приступили к делу.

Включив магическое видение, принцы чуть ли не на карачках прочесали все комнаты, облазив все укромные места, в которые годами не заглядывал ни сам Кэлер, ни его слуги, самые беспечные по причине доброты хозяина из всех слуг братьев. Сейчас, например, в покоях Кэлера не нашлось ни одного из них, что было к лучшему, а то ребята могли бы решить, что хозяин и его брат слегка повредились в рассудке. Боги выглядели презабавно, мечась по комнатам в поисках пропавших предметов туалета.

Итогом их поисков стали пять пустых пропылившихся бутылок из-под пива, три из-под иных напитков, в одной из которых уже успел всерьез и надолго обосноваться домовитый паучок, две полные бутылки «Алого заката», спрятанные в старой сумке, три разных носка, парные к которым Кэлер давно выкинул, отчаявшись найти их близнецов, два карандаша, ручка, перочинный нож, моток гитарных струн, мятая бумажка со стихотворным экспромтом, нотная тетрадь, кожаный ремень, пряжка от другого, фибула со сломанным замком и личная серебряная печатка, утерянная шесть лет назад. Но ни магических следов, ни самих пропавших вещей не было и в помине.

Глядя на ползающих по полу и потолку братьев, Элия каталась по дивану от смеха, довольно порыкивал Диад, радуясь веселью хозяйки. Конечно, Кэлера принцесса искренне любила, он всегда был добр к ней, даже когда все прочие братья почти не замечали малявку, но за шутку следовало платить той же монетой – таков был неписаный закон, по которому жила буйная королевская семейка. А потому «ужасная» месть за кражу одежды юной купальщицы свершилась, и виновный понес заслуженное наказание!

В процессе мести юная проказница успела снять мерки с одежды брата и планировала организовать ему пополнение гардероба, ориентируясь на свой вкус. Но лишь тогда, когда Кэлер в полной мере проникнется чувством потери!

И вдоволь поломает голову, где раздобыть денег. Монеты в карманах щедрого брата никогда не задерживались надолго.

Девушка как раз планировала съездить в город к модистке на последнюю примерку нового платья, когда прозвучал вызов Источника. Он принял Элию в свои «воды», как иносказательно иногда называли энергию Сил мира Узла, около пяти лет назад, но с тех пор еще ни разу не вызывал для конфиденциальной беседы.

Решив проявить вежливость и не в силах сдержать неуемное любопытство, девушка, не медля ни секунды, телепортировалась к гроту. Он был скрыт от случайных взглядов непосвященных в глубине гигантских Садов всех миров – гордости Лоуленда в целом и королевской семьи в частности.

Лучшего стража для сосредоточия магии мира Узла, чем сады, было не найти. Там произрастали редчайшие, опаснейшие, просто красивые растения и водились вовсе не безобидные животные из множества далеких и близких миров. Не только простые лоулендцы, но и принц Рик, бог магии, считал, что сады давным-давно обзавелись собственной волшебной защитой от врагов, далеко превосходящей возможности заурядной силовой ограды. Но было ли тому виной наличие Источника, пропитавшего сады своей силой, или сотни тысяч диковинных растений и зверей произвели на свет свою собственную магию, этого не мог сказать наверняка даже хитроумный Рик. В любом случае Источник заполучил дополнительные гарантии своей безопасности.

Войдя в грот, богиня присела в легком реверансе, внешне спокойно, но со скрытым нетерпением ожидая, когда с ней заговорят.

– Прекрасный день, принцесса Лоуленда! – высокопарно поприветствовал ее Источник, намекая на то, что разговор будет официальным.

Впрочем, богиня и так догадалась, что Источник вызвал ее не затем, чтобы рассказать парочку свежих анекдотов или слухов, отбивая хлеб у сплетника Рика.

– Прекрасный день, Силы Источника, – сдержанно ответила Элия, исподтишка заинтересованно разглядывая переливающийся всеми цветами радуги огромный столб энергии, пульсирующий в такт словам, раздающимся не только в воздухе, но и прямо в ее сознании.

– Присаживайся.

Перед девушкой материализовалось широкое кресло, обитое нежно-голубым атласом. Не споря, юная богиня охотно присела, расправила темно-синюю юбку и приготовилась внимательно слушать.

– Известно ли тебе, принцесса, следующее: в силу того, что твой венценосный отец является не только королем Лоуленда, но и Хранителем мира Узла, на членов королевской семьи возлагаются дополнительные обязанности. Им даются особые поручения, предполагающие работу во многих мирах на благо миров и Лоуленда – одного из важнейших Узлов Мироздания, – начал речь Источник с формального для посвящения вопроса.

– Известно, – ответила девушка.

А мысленно продолжила: «Что когда ты хочешь прибавить к своим владениям кусочек повкуснее или Мэсслендский Источник грозит отнять что-то у тебя, то наша семья привлекается для обтяпывания щекотливых делишек. Благо миров в твоих поручениях – вопрос довольно сомнительный, хотя справедливости ради надо признать, что иногда случается и такое. Впрочем, то же самое происходит практически везде, а уж в мирах Узлов Нитей Мироздания – наверняка. Братья, насколько я знаю, очень любят твои задания. Ведь это отличный шанс смыться куда-нибудь к демону на рога и ввязаться в захватывающее приключение без опаски получить официальную жалобу из Совета богов и хороший нагоняй от папочки за создание конфликтной обстановки в мирах. Вообще-то я тоже не против ввязаться во что-нибудь этакое, чего ты, по всей видимости, и добиваешься».

– В данный момент, – продолжил Источник, – в одном из миров Грани – Меллитэле – создалась ситуация, требующая немедленного вмешательства с нашей стороны. В противном случае может произойти нежелательное смещение Равновесия. Я проанализировал факты и пришел к выводу, что наиболее эффективно и быстро с данной проблемой сможешь справиться ты, обладательница дара богини любви. Дело в том, что два мира – Меллитэль и Виртарид, граничащие друг с другом, – служат местом обитания диаметрально противоположных по наклонностям рас – эльфов и вампиров. Зная твое теплое, можно сказать, родственное отношение к народу Темной Крови и довольно тесное знакомство с Дивным народом, – самодовольно решил щегольнуть осведомленностью Источник, – я смею надеяться, что решение этого маленького вопроса не составит труда.

Суть проблемы тривиальна: один из вампиров сбежал с эльфийкой, принадлежащей по крови к королевской семье и по воле Творца являющейся его «половинкой». Теперь Дивные считают, что вампир убил их соплеменницу, а дети ночи обвиняют эльфов в том, что они прикончили их сородича. Ты, принцесса, должна как можно скорее разобраться с этим недоразумением, иначе под угрозой окажется Великое Равновесие. Разразится серьезная война, которой сейчас не время и не место. Способ решения вопроса оставляю на твое усмотрение при условии соблюдения инкогнито. Ни в Меллитэле, ни в Виртариде не должны знать об участии Лоуленда в их внутренних проблемах.

– Поняла, – кивнула Элия.

Насчет нарушения Равновесия Источник не соврал, Силы вообще почти не способны на обман, за исключением, конечно, тех, в чьей компетенции находится обман. Если не могут или не желают говорить правду, Силы предпочитают промолчать, утаивая большую часть информации. Но более прозаической причиной вмешательства Источника был элементарный расчет: вампирская территория принадлежала Мэссленду – миру Узла с неупорядоченной структурой Нитей Мироздания, а эльфийская – Лоуленду. Если бы Дивный народ пошел войной на вампиров, то Мэссленд получил бы право ответного удара и, смяв силы эльфов всей мощью, стянутой из ближайших миров, присоединил измерение Меллитэль к владениям, находящимся под его юрисдикцией.

По расчетам Лоулендского Источника, не воинственные эльфы Мэллителя не имели шанса оказать сколько-нибудь достойное сопротивление, тем паче перейти в наступление, поэтому войны стоило избежать любым путем.

Силы Источника рассказали юной богине все, что сочли нужным, иллюстрируя свой рассказ реальными изображениями противостоящих миров, самих виновников конфликта и власть имущих особ, от которых зависела политическая ситуация. Элия слушала внимательно, время от времени уточняя интересующие ее мелкие детали, и под конец поинтересовалась тем, что волновало ее на данный момент сильнее всего (Великое Равновесие – это важно, но и о личной жизни забывать нет никакого резона).

– А как насчет сегодняшнего бала Представлений, на котором я обязана присутствовать?

– Не тревожься, Элия. Я договорился с Силами Времени, и, сколько бы ты ни потратила на улаживание конфликта, в Лоуленде пройдет около двух часов, – снисходительно заверил богиню Источник, не упуская возможность похвастаться своими большими связями в иерархии Сил даже за пределами Двадцати и Одной.

– Тогда я отправляюсь немедленно, – решительно ответила принцесса, придерживаясь старого правила: «Раньше начнешь – быстрее закончишь».

Получив милостивое разрешение Сил и добрые напутствия, она вышла из грота. Из садов юная богиня телепортировалась в свои покои, чтобы приготовиться к путешествию.

В предвкушении приключений – первого взрослого задания, возложенного на нее, – она только что не мурлыкала от удовольствия. Теперь ей, как и братьям, будет давать поручения Источник! Она уже совсем взрослая, могущественная богиня, способная не только развлекаться в спокойных мирах под присмотром старших родственников, все равно что щенок на поводке, но и работать!

Кожаная походная сумка (непритязательный лишь с виду заплечный мешок) ждала хозяйку в одном из потайных отделений гардероба. Девушка положила в нее магическую посуду: плоскую серебряную фляжку, в которой по желанию оказывался любой заказанный напиток, и широкую серебряную тарелку с кокетливым чеканным ободком из листьев плюща, доставляющую любую пищу, какую только взбрело бы в голову отведать хозяину. Примитивные образцы этой продукции специализировались лишь на воде и кашах, но у принцессы были творения высочайшего класса, созданные братом Мелиором – богом дипломатии, сибаритов и гурманов, лентяем и величайшим знатоком кулинарной магии по совместительству.

Упаковав посуду, богиня достала из тумбочки у кровати небольшую изящную шкатулку, вырезанную из кости и отделанную жемчугом. Это была коробочка-уменыпитель – подарок братца Рика, вмещавшая в себя куда больше вещей, чем это могло показаться непосвященному. В ней уже лежало кое-что из одежды, украшений и других необходимых девушке мелочей. Ведь никогда не знаешь, когда и что может пригодиться, так что лучше держать под рукой как можно больше полезных вещиц!

Завершив первую часть сборов, принцесса надела дорожный костюм – мягкие черные брюки, серую блузку, жакет с серебряным шитьем и короткие сапожки. Ее любимое оружие – шпага, кинжал и засапожные ножи-скоморохи – заняло привычные места, от всей души (у кого из предметов вооружения она, конечно, была) радуясь предстоящей авантюре и очень надеясь, что доведется подраться, защищая хозяйку. Тогда-то они покажут глупцам, вздумавшим перейти дорогу госпоже, на что способны!

Экипировавшись таким образом, принцесса накинула на плечи плащ – подарок другого брата, Джея. Незаменимая для путешественника и вора вещь помогала становиться невидимой, если перевернуть ее подкладкой наружу, меняла цвет, чтобы соответствовать любой одежде или местности, согревала в самую лютую стужу лучше любой шубы и абсолютно не промокала. Сейчас мягкий плащ, бережно коснувшийся плеч богини, был серого цвета. Нацепив обычный набор магических амулетов, предохранявших от большинства неприятных неожиданностей, девушка огляделась по сторонам, проверяя, не забыла ли чего, и едва не хлопнула себя по лбу, как частенько поступал растяпа Кэлер. Блокировка!

Сила Любви – главный божественный талант принцессы – постоянно находилась под строжайшим мысленным контролем, но прочих своих особенностей, того же уровня божественной силы, Элия в Лоуленде не скрывала. К чему? А вот отправляясь в Меллитэль, ей вовсе незачем было оповещать всех окрестных наблюдателей о том, что в их дела вмешалась великая богиня из мира Узла. Принцесса наскоро наложила привычную маскирующую блокировку. Теперь любой, не обладающий столь же выдающимися, как Элия, способностями, при взгляде на девушку счел бы, что имеет дело с сильной колдуньей одного из миров, близких к миру Узла.

В дверь с недовольным видом просунул голову Диад. Подойдя ближе, пантера обнюхала хозяйку, ловя странную смесь незнакомых запахов, и изумленно подняла на Элию огромные бирюзовые глаза, будто вопрошая: «Ты куда это собралась без меня?»

– Извини, милый. – Богиня небрежно потрепала зверя по мощному загривку. – Пантер в гости к эльфам не берут. Дивный народ зверюшек, конечно, любит безгранично, но, я думаю, не таких габаритов и норова. Не будем заставлять их нервничать по мелочам! Они и так, бедолаги, в последнее время дергаются. Хватит с них и вампиров!

Обиженно развернувшись, Диад сердито хлестнул хвостом по бокам и демонстративно вышел из комнаты, словно говоря всем своим видом: «Ну, не очень-то мне и хотелось идти с тобой!» Небось, будь у него руки вместо лап, еще и дверью бы нарочито хлопнул.

Принцесса покачала головой, глядя ему вслед.

«Какой самолюбивый зверь вырос из маленького жалкого твареныша, помещавшегося целиком на паре тапочек у кровати. Красив! Ведь прекрасно чувствует мое настроение, мерзавец. Знает, что если хозяйка в духе, то можно и покапризничать! Не скучай, черная вредина, я скоро вернусь!»

Элия рассчитывала быстро справиться с простеньким заданием. Это только в тупых научно-популярных книжках, которые братья одно время кипами таскали из урбомиров и оглушительно ржали, устраивая вечера коллективного чтения под вино и закуски, здоровые хмурые мужики годами, если не десятилетиями, пытались совладать с элементарной проблемой, очевидное решение которой лежало на поверхности. Но герой на то и герой, чтобы идти к ответу кружными путями, преодолевая ужасные преграды и оставляя на пути горы трупов друзей и врагов. Первых следовало оплакивать, а вторых беспощадно карать. Но даже в этом простом деле великие герои книжек то и дело безнадежно путались: то случайно убивали друзей, то щадили врагов.

Принцесса была высокого мнения о своем интеллекте и совершенно не собиралась уподобляться идиотам, подчинявшимся странным правилам нелепой игры. Нет уж, она будет играть по-своему!

Решив не брать лошадь – зачем бедному животному ноги ломать, пробираясь по узким тропинкам эльфийских лесов? – Элия мысленно перебрала ряд картин, показанных ей Источником, выделила подходящую и телепортировалась из Лоуленда.

Глава 2
Гостеприимство по-меллитэльски

Принцесса перенеслась на небольшую полянку в густом лиственном лесу, немного постояла, приспосабливая свои чувства к восприятию нового мира, существенно отличавшегося от родного Лоуленда. Миры эльфов всегда вызывали у богини странное ощущение неповторимой хрупкости и одновременно гармоничности и умиротворения. Это бередило душу, наполняя ее необъяснимым беспокойством, тревогой за уязвимую красоту, любоваться которой хотелось вечно. Такие чувства лишали девушку обычной уверенности в себе, может быть, поэтому юная принцесса не часто посещала миры Дивного народа, пытаясь маскировать иронией и насмешками свое отношение к ним.

Но сейчас в Меллитэль богиню призвало дело, серьезность которого никак не вязалась с внешним благополучием и райским спокойствием мира.

Ласково пригревало солнышко. В высокой, по пояс, траве наперебой стрекотали кузнечики. С цветка на цветок перелетали большие бабочки необычайных расцветок – пурпурные, лиловые, изумрудные, синие и янтарные… Их крылышки причудливо переливались. Мелодично пели невидимые в густой листве птицы.

Девушку вновь охватило знакомое чувство хрупкого покоя. «Прекрасный мир, – подумала Элия, – будет жаль, если он станет ареной войны и подвергнется осквернению».

Повесив походную сумку на плечо, принцесса пересекла гостеприимную полянку и мягким пружинящим шагом двинулась по неприметной лесной тропинке.

Место для телепортации было выбрано не случайно. Оно находилось недалеко от столицы Меллитэля, в которую направлялась девушка, но не настолько близко, чтобы незнакомку тут же заметили и расстреляли на месте из луков как шпионку востроглазые эльфы. Принцесса не хотела проверять на себе их легендарную меткость, виданную доселе лишь на турнирах лучников да на тренировках отрядов Нрэна. Тайком подглядывая за эльфийскими стрелками кузена – на тренировки отряда вредный брат никогда не допускал посторонних, – Элия отлично представляла себе, каковы Дивные в настоящем бою, тем более в бою на своей территории.

Итак, принцесса намеревалась добраться с южной окраины леса до небольшой речушки, именуемой Рифэль, пересечь ее вброд и попасться на глаза следопытам одной из дальних застав, охраняющих подступы к городу. Таким нехитрым образом Элия рассчитывала обзавестись официальными провожатыми. Для выполнения своей миссии юная богиня не сочла нужным прибегать к излишней скрытности или плести сеть интриг.

До речушки девушка добралась без приключений, от всей души наслаждаясь лесной прогулкой, хотя ее и не покидало ощущение мягкой, ненавязчивой слежки, а птичьи трели, раздававшиеся с завидной регулярностью, лишь укрепили подозрения. Поскольку принцесса не собиралась таиться или красться, она восприняла появление наблюдателей как приятный сюрприз. Неприятным он не смог бы стать при всем желании эльфов – самоуверенность самоуверенностью, но Элия еще на полянке активировала амулет личной защиты. Влипать в приключения девушка предпочитала, хорошо подготовившись и застраховавшись от неприятностей.

«Что ж, чем быстрее эльфы узнают о моем присутствии, тем лучше», – решила принцесса.

Выйдя на пологий берег обмелевшей из-за летней жары Рифэль, Элия не успела сделать и двух шагов, как в нескольких миллиметрах от носка ее правого сапожка в песок глубоко вонзилась стрела с неприметным серо-зеленым оперением, типичным для эльфийских разведчиков.

«Веселье начинается», – подумала девушка.

И тут же услышала мелодичный голос, заявивший весьма решительно и холодновато-сурово:

– Ни с места, чужеземка!

Принцесса остановилась и опустила с плеча ношу. Повернувшись на голос, вытянула вперед руки ладонями вверх, показывая, что не держит оружия и не желает зла. Жест, понятный везде, принятый и у эльфов.

Из леса выступили три изящные худощавые фигуры. Элия внимательно оглядела большие, чуть раскосые глаза цвета молодой листвы, маленькие остроконечные уши и тонкие черты благородных лиц. Темноволосые мужчины и блондинка с пепельными волосами, в которых проблескивали золотые нити, пристально и подозрительно смотрели на девушку. Двое держали стрелы на тетиве луков. Серо-зеленые мерцающие плащи следопытов сливались с окружающими их деревьями, размывая очертания тел.

Эльфы в своих отводящих глаза одеяниях казались вечными духами – стражами леса, ставшими доступными для смертного взора лишь потому, что сами этого захотели. Духами, беспощадными к нарушителям своего вечного покоя, готовыми без жалости разделаться с вторгшимися в их владения. Принцесса невольно порадовалась тому, что ничего не срывала, не топтала и не сломала ненароком в здешних лесах.

Вперед выступил мужчина, который казался несколько старше своих спутников, хотя нельзя было сказать с абсолютной уверенностью, так ли это. Возраст эльфов, как и возраст представителей многих рас, чей долгий век делал их почти бессмертными, с трудом поддавался определению. Он отнюдь не всегда зависел от течения прихотливой реки времени, которая для одних неслась без оглядки стремительным потоком, а для других превращалась в стоячее болото, затянутое тиной. Тень столетий не касалась вечно молодых и прекрасных лиц. Лишь глаза отражали мудрость и опыт, но не каждому был дан талант не просто смотреть, но и видеть.

– Кто ты? Откуда? Что здесь делаешь? – строго спросил старший эльф, не удостаивая незнакомку даже фразой формального благожелательного приветствия. Ладно хоть стрелу в сердце без разговоров не отправил.

– Да будет светел ваш путь. Мое имя Элия. Я пришла издалека, чтобы поговорить с владыкой Зеленых Просторов. Это очень важно для судьбы Меллитэля, – тщательно подбирая слова и безукоризненно следуя этикету, принятому у Дивных, ответила принцесса, понимая, что дела у остроухих действительно плохи, раз они забыли об элементарной вежливости.

– Ты можешь передать свои слова нам, владыка услышит их, – отозвался эльф.

– Нет, – решительно возразила богиня и повторила: – Я должна поговорить с владыкой Илоридэлем лично.

Слушая Элию, эльф незаметно бросил взгляд на изящный перстень, украшавший средний палец его правой руки. Крупный, ограненный в виде сердца изумруд в простой серебряной оправе лучился нежным зеленым светом.

«Ага, – уловив легчайшее дуновение эльфийской магии, отозвавшееся для ее магического чутья еле слышным шелестом листьев под моросящим дождем, искренне обрадовалась девушка. – Мне повезло! У этого сурового эльфа есть „советчик“ – перстенек с Камнем Истины. Странно, слишком ценная и редкая вещь для простого отряда окраинных разведчиков. Правда, и времена у них нынче тяжелые, без дополнительной защиты и усиления бдительности не обойтись. Да и соседство с краем вампиров не располагает к излишней беспечности. Клыкастые – мастера отводить глаза, да и сладкими речами не хуже сирен владеют. Вот эльфы и используют все, что под руку попадется.

Однако следопыта все-таки стоит взять на заметку. Что-то мне подсказывает: не простой он дозорный. Надо было поподробнее поспрашивать у Источника об эльфийских магах – может, здесь и другие интересные вещицы в ходу. Ну ничего, справлюсь. Врать мне пока незачем, да и зла я на остроухих не держу. Вот если б они меня ненароком подстрелили, тогда другое дело. Кроме того, магию камня легко нейтрализовать, достаточно перевести его восприятие на любое другое существо или предмет».

Изумруд в перстне следопыта считался одним из настоящих сокровищ эльфийских магов. Чтобы создать Камень Истины, в день солнцестояния семью магами в Священной роще была пропета великая Рассветная песня правды. Если бы Элия лгала или желала эльфам зла, Камень Истины, или, как его еще называли в обиходе, «советчик», изменил бы цвет, предупреждая владельца об опасности. Чем темнее становился оттенок изумруда, тем явственнее была опасность и больше ложь. В обществе врага «советчик» и вовсе мгновенно чернел.

Конечно, Дивные обладали изначальной, дарованной Творцом способностью отличать истину от лжи, но в смутные времена, когда вранье и правда смешивались в невообразимый коктейль, этот талант не всегда помогал. Тогда и приходил на выручку «советчик». Его свойства не раз спасали от неминуемой гибели эльфов, при всем своем многовековом опыте и мудрости оказавшихся не в состоянии постичь институт заурядного предательства, столь успешно освоенный людьми и другими молодыми расами.

Убедившись в истинности слов чужестранки и ее добрых намерениях, мужчина спокойно кивнул, и его спутники мгновенно опустили луки, стрелы которых до сего момента были нацелены на принцессу. Из леса выступили еще трое лучников.

– Хорошо, мы проводим тебя в город. Пусть владыка решит, будет он говорить с тобой или нет, – сообщил так и не назвавший своего имени следопыт, единолично принимая решение.

Элия поняла, что ее догадки относительно его высокого положения оказались верны. Столь серьезный вердикт без совещания с товарищами мог вынести лишь эльф, обладающий изрядной властью.

Закончив разговор, предводитель направился к реке, не оставляя на песке ни следа, словно и впрямь был духом. Отряд, не дожидаясь принцессы, последовал за предводителем, считая само собой разумеющимся, что она поспешит за ними. Их ведь никто не нанимал опекать и указывать безопасный путь чужестранке, каким-то образом прошедшей в мир через запертые границы. Раз ей нужно в город, пусть постарается не отстать. Эльфийка задержалась, но не для того, чтобы перемолвиться с чужестранкой словечком, а чтобы выдернуть из песка и убрать в колчан стрелу.

У эльфов свои представления о вежливости, но одно богиня знала точно: сейчас «советчик», отображая ее мнение о спутниках, стал бы изрядно темнее, нежели первоначально. На секунду в душе девушки вскипела божественная безотчетная ярость, неистовая, как и все эмоции богов, сметающая все. Захотелось, наплевав на поручение Источника, усмирить Дивных, а то и вовсе, приняв сторону вампиров, превратить Меллитэль в мрачную пустыню, где будет место лишь тьме, или снять многие блоки со своей могущественной силы любви и распространить ее действие на зарвавшихся гордецов. Посмотреть, как они будут корчиться у ее ног, умоляя о единственном взгляде как о величайшей из милостей, готовые на смерть и преступления по одному ее слову.

Но воспоминания о том, как вел себя слуга Джея, на свою беду оказавшийся в ненужном месте в недобрый час и случайно попавший под действие ее свободной силы, о приговоренных к смерти преступниках, на которых богиня ставила необходимые эксперименты, измеряя интенсивность воздействия своего таланта, усмирили гнев. Тогда Элия решила, что только очень серьезные преступления заслуживают ломки личности, происходящей под воздействием ее не контролируемого запретами дара. Принцесса пообещала самой себе полностью освобождать силу лишь в крайних случаях. И сейчас богиня сдержала свой порыв, думая о покое лесной поляны, принявшей ее куда гостеприимнее эльфов.

Ругнувшись про себя, девушка подняла с песка шмотки и с тоской посмотрела на речушку, через которую вброд шел отряд легконогих следопытов. Элии показалось, что они скользят по воде, едва касаясь ее. Вздохнув, богиня, не владеющая эльфийским умением распределения веса, тоже зашлепала по воде, надеясь на то, что заклятие непромокаемое™, поставленное ею на одежду полгода назад, еще цело. Пользоваться левитацией принцесса не стала, чтобы не пугать попусту своих невежливых спутников.

На другом берегу к отряду присоединились еще два эльфа в тех же «маскировочных костюмах». Один из новеньких оказался совсем молоденьким юношей. На лицо его еще не лег гладкий отпечаток вечного безвременья, и как ни старался паренек делать бесстрастное лицо, он буквально фонтанировал наивным любопытством. Эльф был красив: стройный, гибкий, как молодой тополек, и верткий, как ласка, с собранными в густой хвост платиновыми волосами и серьгой с желтой жемчужиной в ухе (под цвет больших раскосых глаз). В нем явно чувствовалась не только красота, но и порода, хоть паренек и походил на дракончика, впервые спущенного с поводка в незнакомом месте, полном самых заманчивых запахов.

Старший спутник, похоже, ненавязчиво опекал юношу, делая вид, что это парень помогает ему нести дозор.

«Ого! Принц Элиндрэль, единственный сын владыки Илоридэля!»

Сказать, что принцесса была удивлена, опознав в пареньке-разведчике по картинам, что демонстрировал ей Источник, наследника престола, – значит просто промолчать.

«Вот так встреча! Воистину сегодня Силы Удачи сдали мне отличные карты! Надо использовать их в раскладе с толком!»

Пока принцесса разглядывала Элиндрэля и обдумывала стратегию своего поведения, прислушиваясь к ощущению подозрительной влаги в своих сапожках (все-таки заклинание дало маленький сбой), предводитель отряда мелодично пересвистывался с кем-то в густых зарослях кустарника, видимо, объясняя ситуацию.

Элии, как богине мира Узла, не требовался амулет-переводчик, чтобы понимать смысл высказываний любых живых существ, равных по силе или обладающих меньшим могуществом, но зловредный эльф использовал искусственный шифр, на перевод которого божественный дар не распространялся. Так что принцесса ни черта не понимала, но догадывалась, что в этом художественном свисте речь идет о ней, о том, что отряд временно передает другим сородичам территорию своего патрулирования, чтобы проводить подозрительную чужестранку в город.

Элия тяжело вздохнула про себя: в хорошем темпе идти предстояло не меньше пяти суток, и не по ровной дороге (почему-то шоссе у Дивных были не в моде), а по извилистым потаенным лесным тропинкам. Конечно, можно было не тратить времени даром и перенестись сразу в эльфийскую столицу, даже прямиком во дворец, но тогда следовало распрощаться с возможностью предварительного прощупывания почвы и действовать с позиции грубой силы.

Вот только мечтательные любители танцев под луной, поэзии с миллионом метафор, утренней росы, пушистых зверюшек, изящных украшений и звонкого пения птичек, Дивные эльфы становились невыносимо упрямы, если понимали, что на них начинают оказывать давление. Недаром в людских мирах, близких к эльфийским, поговорка «упрям как эльф», была куда распространеннее обычного сравнения с животными, вроде осла или мула. Так что Элии во имя внешнего уважения к обычаям Дивного народа пришлось смириться с необходимостью пешего перехода. Они должны были к ней «принюхаться» и составить положительное впечатление.

Путешествие действительно, как и предполагала принцесса, оказалось довольно нудным. Через каждую четверть часа ее спутники пересвистывались с кем-то в лесной чаще среди берез, осин, орешника, тополей, вязов, дубов, вальсиноров и валисандров. Время от времени кто-нибудь исчезал в зарослях, покидая еле заметную тропинку, но вскоре возвращался так же незаметно, как и скрывался. Элия не видела других эльфов, но магическое чутье однозначно указывало на постороннее присутствие.

Отряд двигался быстро. Легконогие существа скользили впереди принцессы без малейших затруднений, деревья отводили ветки с их пути, колючий кустарник расступался, трава стлалась под ноги. Чтобы не отстать от остроухих чемпионов по ходьбе по пересеченной местности, девушке, которой растения вовсе не собирались уступать дорогу, пришлось поднажать. Она готова была скорее загнать себя до полусмерти, чем попросить эльфов замедлить шаг или остановиться передохнуть.

Приходилось терпеливо сносить случайные царапины дикого шиповника, корни деревьев, скрытые в густой траве и выступающие в самый неподходящий момент, растопыренные над дорогой ветки, норовившие хлестнуть по плечам и лицу, сережки берез, с похвальной периодичностью оказывающиеся за шиворотом, цепкие репьи на штанах и вьюнки, стремящиеся намотаться на сапоги. Пролетавшая мимо птичка-невеличка умудрилась облегчиться не на кого-нибудь, а на принцессу. К счастью, ее плащ был снабжен заклинанием отталкивания грязи.

Богиня прекрасно понимала, что ее испытывают, и не только эльфы, но и сам Лес. Впрочем, Элия считала себя достаточно тренированной для того, чтобы вытерпеть домогательства разумной экосистемы, пробующей ее на прочность, и выдержать пятидневный марафон. Лишь бы остроухие ублюдки не перешли на бег. Пять дней бегом по чаще – это не самое подходящее занятие для богини любви, а вот Нрэн, наверное, был бы в восторге. Загадочный кузен обожал всякие мазохистские упражнения такого рода.

Приказав плащу навеивать на хозяйку прохладу, чтобы не обливаться потом, принцесса ускорила темп движения.

К концу дня, когда уже совершенно стемнело, не обладающая вампирским инфразрением брата Энтиора богиня, чтобы не налететь впотьмах на какой-нибудь корень или сучок, вынуждена была включить заклинание ночного видения. Только тогда, в сумерках, эльфы наконец сделали привал на небольшой укромной полянке. Круговую оборону несли могучие дубы, вязы и один поистине гигантский валисандр.

Принцесса небрежно опустилась на мягкую траву, с трудом подавив желание просто рухнуть ниц и закричать от облегчения. Элия от всего сердца порадовалась тому, что для двух лун Меллитэля – Итариль и Рильруин – сейчас наступила пора новолуния, а сияния звезд, полускрытых набежавшими к вечеру облаками, даже для эльфов было недостаточно, чтобы нестись в лесной чаще глухой полуночью.

Следопыты двигались по-прежнему легко, словно порхая, будто и не было долгого пути. Они споро разожгли костер из сухого валежника, сваленного под деревьями, набрали каких-то ароматных травок и принялись готовить нехитрый ужин – жаркое из диких кроликов, которых подстрелили по пути. В дополнение к тушеному мясу из вещевых мешков достали круглые дорожные лепешки, орехи и дикие яблоки, пополнившие запасы отряда по дороге.

Принцесса нисколько не удивилась тому, что эльфы собираются есть мясо. Богиня прекрасно знала, что вегетарианцы среди Дивных – явление еще более редкое, чем среди людей. Ведь эльфы умеют чувствовать нити зависимостей, соединяющие все в природе в единое целое, и не отделяют себя от этой великой паутины жизни. Дивный народ не опускается до суеверных представлений о кощунстве поедания живых существ, полагая это разумной закономерностью, установленной Творцом, нарушая которую разрушаешь и собственную гармонию.

Если уж на то пошло, для Дивных та же морковка не менее разумна и достойна существования, чем кролик, так что есть одно, наложив запрет на питание другим, по мнению эльфов, сущая глупость. Придерживаясь таких взглядов, большинство ветвей эльфийской расы нисколько не брезгуют мясом, но предпочитают тщательно прожаривать его перед употреблением, поскольку не выносят привкуса свежей крови, столь лакомой для вампиров. Даже свежевать и потрошить добычу двое мужчин и женщина-лучница отошли недалеко за деревья; правда, зарывать отбросы не стали, лишь прикрыли ветками, оставив угощение для мелких лесных хищников, не брезгующих падалью.

Пока тушилось мясо, юный Элиндрэль тоже вносил свою лепту в общие приготовления, добросовестно луща орехи и искоса бросая на Элию заинтересованные взгляды. Богиня, в свою очередь, отчетливо воспринимала эмоции юноши, считывая через них и его мнение о себе. Молодой любопытный эльф уже пришел к выводу, что незнакомка красива, хоть черты ее и не походят на эльфийские. Юноша очень хотел поболтать с девушкой, но заговорить не решался, опасаясь нарушить традиции и заслужить укор старших.

Дивный народ всегда не слишком охотно контактировал с другими расами, предпочитая вести замкнутый образ жизни. Различие в традициях, нравственных установках, привычках, правилах поведения, логике и мышлении было настолько разительным, что общение становилось затруднительным и редко выходило за границы торговых отношений, обусловленных необходимостью. Правда, если чужак был готов принять все обычаи Дивных, его, после длительной проверки и испытаний, могли принять как своего и позволить жить рядом. Такие идиоты (по мнению принцессы, другого эпитета существа, отбросившие собственные обычаи, не заслуживали) находились во все времена.

Элия не собиралась становиться одной из фанатичных поклонниц остроухих, предпочитая иметь своими поклонниками их, а потому вовсю рассматривала вариант соблазнения Элиндрэля как средство получения информации и воздействия на владыку.

«Да, сын владыки Зеленых Просторов – молодой принц – превосходная добыча, – рационально решила принцесса. – Из него можно будет вытянуть кучу полезной информации, а очаровав наивного смазливого мальчишку, оказать давление на отца, если тот вдруг заупрямится».

В то, что владыка Илоридэль окажется сговорчивым и уступчивым мужчиной, Элия не поверила ни на секунду. Даже в мире терпимых друг к другу эльфов слабохарактерное ничтожество не удержалось бы долго на троне. Как бы Дивный народ ни чтил традиции и ни уважал институт наследственной монархии, были вещи и поважнее. Благополучие мира зависело от силы и мудрости владыки, а значит, он должен был быть достоин плаща покровителя своего народа и Меллитэля.

Конечно, богиня отдавала себе отчет в том, что хочет соблазнить принца не только по соображениям выгоды. Во-первых, девушке хотелось вскружить голову очаровательному юноше, в очередной раз испытав свои силы, а во-вторых, это стало бы превосходной маленькой местью надменным гордецам эльфам. Влюбленный в чужестранку принц – это ли не лучшее оскорбление для эльфийского самолюбия!

Запах крольчатины, тушенной с какими-то незнакомыми пряными травками, был чертовски заманчив, но Элия гордо решила, что она скорее удавится, чем попросит хоть ложку. Сами же эльфы, руководствуясь каким-то очередным правилом из длиннющего морального кодекса, к сожалению, ни разу не видевшего свет в печатном виде, предпочитали никогда не делиться пищей с подозрительными чужаками без крайней необходимости и сами были готовы сдохнуть с голоду, нежели принять хоть кусочек, тем самым наложив на себя оковы долга. А так как чужеземка еду не клянчила, следопыты спокойно приступили к трапезе, поровну разделив между собой орехи, фрукты и разложив по мискам тушеное мясо. Простая ключевая вода, которой они наполнили фляги из встретившегося по пути ручейка, стала для эльфов лучшим напитком.

Мысленно покрутив пальцем у виска, девушка уверилась в необходимости соблазнения эльфийского принца и, совершенно успокоившись, залезла в свою сумку, чтобы достать оттуда волшебную посуду для собственной трапезы. Погладив узор на крышке фляжки, принцесса заказала фельранское и, сняв крышку, тут же превратившуюся в высокий узкий бокал, налила душистое вино. Тарелка снабдила ее жареным цыпленком со специями и салатом из зелени, ветчины и грибов.

Основательно проголодавшаяся после лесного кросса богиня удобно прислонилась к широкому стволу вяза, подложила под себя мягкий мешок и, поерзав в импровизированном кресле, с удовольствием принялась за еду. Девушка спокойно жевала, запивая нежное, тающее во рту мясо одним из лучших вин Лоуленда и прислушиваясь к потрескиванию веток в костре, крикам ночных птиц и отдаленному рычанию вышедшего на охоту хищника. Останками кроликов, судя по доносящемуся из кустов повизгиванию и фырканью, уже ужинала какая-то осмелевшая зверюшка.

Пока богиня колдовала с заказом блюд, старший следопыт бросил взгляд на перстень и, убедившись, что камень по-прежнему праведно зелен, моментально успокоился и потерял интерес к происходящему. Остальные сделали вид, что не заметили ничего необычного. Лишь юный принц круглыми от изумления глазами наблюдал за магическими предметами, в которых из ниоткуда появлялись вкусная, судя по запаху, пища и неведомое питье.

Заметив его незамаскированное внимание, Элия гостеприимно улыбнулась и, протянув эльфу флягу, спросила:

– Хочешь попробовать?

– Я не пью человеческие вина, – фыркнул принц, отшатнувшись и опустив глаза.

– Там будет любое, какое ты пожелаешь, – пояснила богиня, все еще не опуская руки.

Юноша, борясь с искушением, почти отвернулся от Элии и грубовато пробормотал:

– Я ничего не возьму у тебя, чужестранка.

Принцесса звонко рассмеялась. Своим поведением юноша вновь напомнил ей выдрессированного дракончика. Отпив из бокала фельранского, она медленно, с явным удовольствием, облизала губы.

Элиндрэль, продолжавший тайком коситься на девушку из-под полуопущенных ресниц, мучительно покраснел, испытывая уже хорошо знакомые ощущения, частенько возникавшие в последнее время в танцах с прекрасными эльфийками. Вскочив на ноги, юноша почти бегом бросился с полянки.

Старшие проводили его удовлетворенными взглядами: «Так и надо поступать юному принцу, когда соблазняют посулами чужеземцы». Эльфы глубокомысленно сочли, что принц удалился, не желая общаться с девушкой. Только блондинка-лучница с задумчивой подозрительностью прищурила глаза: что-то в поведении юноши показалось ей неестественным.

Пока Элиндрэль лазил по кустам, довольная его смущением Элия (уж богиня-то правильно истолковала его поспешное бегство) доела цыпленка с салатом и переключилась на десерт. Горячий шоколадный пирог с апельсиновой цедрой, мороженым и взбитыми сливками окончательно примирил принцессу с обществом эльфов, приключение начало ей по-настоящему нравиться.

Окончив трапезу в полном молчании (переговариваться в присутствии потенциальной шпионки следопыты старались как можно меньше), отряд выставил пару часовых и расположился на ночлег около затухающего костра. Поддерживать его всю летнюю ночь ради незваной гостьи привычные к ночевкам в лесу и в куда более холодную пору следопыты не собирались.

Поплотнее запахнувшись в свой плащ, щедро дарящий хозяйке магическое тепло, Элия глубоко вдохнула удивительно чистый, напоенный сладкой свежестью воздух эльфийского леса, закрыла глаза и под гулкое уханье совы, выбравшей для сольного концерта ветвь ближайшего вяза, унеслась в страну грез. Всю ночь принцессе снился брат Нрэн, который беспощадно гнал ее по лесу, а на бегу монотонно, долго и путано рассказывал сестре о древних эльфийских любовных обычаях.

– Вставай, чужестранка!

Ветер еще только начал разгонять облака, а небо – окрашиваться в рассветные краски, когда в сладкую утреннюю дрему девушки ворвался приказ старшего следопыта. Не назвав себя, эльфы и богиню не собирались величать по имени.

Зевнув и потянувшись, принцесса выбралась из складок плаща, магические мощности которого были по-прежнему установлены на обогрев, и встала. Эльфы уже завтракали холодным мясом, лесными ягодами, собранными поутру, и хлебом, вновь запивая все это роскошное пиршество водой из ближайшего родника.

Несказанно удивившись тому, что старший следопыт позволил ей поспать больше, чем своему отряду, Элия сняла плащ и, чуть поежившись от утренней прохлады, отправилась умываться. Потом, расчесав длинные густые волосы цвета меда, вновь заплела их в длинную косу – самую приемлемую для лесного похода прическу.

Пока принцесса прихорашивалась, Элиндрэль едва не рассыпал ягоды, невольно залюбовавшись переливами водопада ее светлых волос. Пристыдив себя, юноша отвернулся, но ненадолго: спустя несколько минут он уже вновь исподтишка принялся наблюдать за Элией.

На завтрак не страдающая отсутствием аппетита богиня решила обойтись горячим шоколадом, взбитым творогом со свежей земляникой, синикой, ломтиками персика и груш, а также булочками с ванилью и корицей. Принцесса решила, что, если проголодается до следующего привала, пожует что-нибудь на ходу. Девушка еще оптимистично надеялась, что ее спутники устроят краткий дневной привал.

Не знающие шоколада эльфы жадно принюхивались к сладкому запаху, соблазнительно витавшему по полянке, но не подавали виду, что вообще что-то чувствуют. Зато на лице юного принца крупными буквами был написан вопрос: «Что же такое вкусное ты пьешь, чужестранка?» – да еще старший следопыт позволил себе взгляд с легкой заинтересованностью.

«Быть может, он не такой уж суровый, каким хочет казаться или каким его заставила быть жизнь?» – мелькнула у принцессы мысль, и она любезно спросила:

– Вам незнаком этот напиток?

– Нет, – немного настороженно ответил мужчина, разглядывая темно-коричневую густую массу в широкой чашке, форму которой приняла волшебная пробка фляги.

– По вкусу он слегка напоминает ваш ириль, только гуще и несколько слаще, – попробовала объяснить принцесса.

Удовлетворив любопытство, следопыт кивком поблагодарил принцессу за информацию, а Элиндрэль сглотнул слюну. Принцу безумно захотелось попробовать загадочное лакомство.

Глава 3
Лесные тайны

После завтрака отряд опять двинулся в путь. Лиственный лес вскоре уступил место светлому сосновому бору с попадающимися время от времени плотными зарослями можжевельника, малины и ежевики. В последних иногда слышалось шевеление и аппетитное чавканье каких-то больших туш.

Не обладая амулетом для укрощения животных (такие штучки почему-то все время таскал с собой Ноут) и талантом дрессировщицы, Элия сочла неуместным выяснять личности лакомок, оставляющих на деревьях, на уровне чуть выше роста девушки, длинные, сочащиеся смолой царапины от когтей. А применение к местной фауне смертоносных заклинаний, десяток которых богиня заготовила перед отправкой в Меллитэль, вряд ли порадовало бы ее «друзей» эльфов, более яростных защитников всего живого от бездумного уничтожения, чем самые фанатичные «зеленые» всех миров.

Благо хоть растения перестали ставить подножки и цепляться за одежду везде, где можно и нельзя. Учитывая колючесть кустарников, обилие шишек, устилающих подножия деревьев, и длину сосновых корней, то и дело проглядывающих из-под земли, это не могло не радовать. То ли Лес смирился с тем, что богиня находится в его владениях, то ли даже одобрил пребывание ее в своих глубинах.

С девушкой по-прежнему никто не разговаривал: болтать означало проявить невежливое любопытство или допустить возможность сказать то, что чужестранке знать не положено. Никто не разглядывал принцессу, лишь юный принц бросал косые взгляды украдкой.

Следопыты шли очень быстро. Только в середине дня они ненадолго сделали остановку, чтобы перекусить хлебом и яблоками. Не успела Элия толком расслабиться и проглотить последнюю ложку супа, как Дивные уже вскочили на ноги, чтобы продолжать путь. Казалось, что легконогие эльфы не шли, а летели над травой, не делая для этого ни малейших усилий и не зная усталости.

Принцесса начала слегка завидовать им. У девушки уже немного ныли икры, а помассировать мышцы на виду у остроухих во время краткого дневного привала она не сочла приемлемым. Недостойно богини показывать свою слабость тем, кому пришла помочь. Приходилось терпеть в надежде на то, что вечером, в темноте, она без помех снимет напряжение в ногах, может быть, даже сплетет заклинание исцеления, не вызывая подозрений у носителя перстня с Камнем Истины. Но магию принцесса оставила на крайний случай, если не будет другого выхода и ноги сведет так, что продолжать путь станет невозможно. Унизительно было пользоваться чарами там, где обыкновенные эльфы не испытывали даже легкого дискомфорта. Они-то не колдовали, несясь как угорелые по своему дивному лесу!

Богиня стиснула зубы и положилась на лоулендскую выносливость. Дневной переход она выдержала без стонов и жалоб, чем заслужила молчаливое одобрение своих спутников.

Отряд остановился на ночлег на пригорке у небольшого кристально-чистого озера. Пока не стемнело окончательно, Элия успела разглядеть за деревьями череду голубых глазков-озер, похожих одно на другое, как сестрички-близняшки.

Эльфы разожгли костер из заранее собранных кем-то из сородичей и заботливо сложенных у куста можжевельника сухих ветвей и занялись ужином.

На сей раз следопыты подстрелили нескольких глухарей, а в колючих зарослях неподалеку набрали вдоволь ежевики и грибов с маслянистыми шляпками, от одного вида которых брезгливую Элию передернуло, и она лишний раз порадовалась тому, что не ест с остроухими из одного котла.

Принцесса уже привычно воспользовалась флягой и тарелкой. Вкушая рыбное ассорти, запеченное на углях в ломтике бекона, и запивая это «Лиенским водопадом» (отличным белым вином), девушка то и дело с вожделением косилась в сторону озера, мечтая смыть пот, сок ягод, трав и пыль с уставшего тела и надеть свежие вещи. Небо было ясным, и крупные звезды эльфийского мира светили достаточно ярко для ночного купания. Принцесса любила плескаться в воде вечером, когда в воздухе уже тянет прохладой, а вода, нагретая за день солнцем, тепла и ласкова.

Но эльфы, похоже, не спешили с водными процедурами – то ли считали лесную пыль не грязью, а средством защиты кожи, то ли вовсе полагали ее чем-то священным. Вот только богиня в эту странную «религию» ударяться не собиралась.

Поев, Элия щелкнула по фляге и тарелке, приказав им очиститься, вытащила из мешка подозрительную на вид шкатулку и спросила:

– Вы не возражаете, если я пойду искупаться?

Эльфы, сами и не думавшие об омовении иначе как в крохотном ручейке поодаль, встревоженно переглянулись и нахмурились, вызывая у принцессы закономерное недоумение. Девушка никак не могла взять в толк, чем так насторожила Дивных ее скромная, совершенно невинная просьба. Гигиенические-то нормы у эльфов были относительно близки к человеческим, не говоря уж о том, что иногда приобретали просто патологическую окраску.

– Грязь скоро уже отваливаться начнет, а в волосах березки прорастут вместе с сосенками, – попробовала пошутить богиня, чувствуя себя несколько неловко. – Честное слово, я умею плавать и не утону, а сбегать мне от вас незачем. Или дело в том, что в здешних озерах вода редкостно ядовита? Или, может, водятся рыбы с большими зубами и еще более гигантским аппетитом?

– Нет, воды озерного ожерелья Эйфелин чисты и безопасны, – чуть помедлив, ответил старший следопыт, испытывая немалое облегчение от неосведомленности девушки, выданной ее словами.

Заметно успокоились и остальные.

Вновь взглянув на перстень и решив, что чужестранка действительно хочет только одного – вымыться, а отказ выполнить столь простую просьбу будет обыкновенной жестокостью и вдобавок вызовет ненужные подозрения, следопыт решился:

– Хорошо, можешь искупаться, но тебя будет сопровождать один из нас.

– Чтобы потереть мне спинку? – звонко рассмеялась принцесса, невольно выпустив наружу несколько искр своей силы.

Этого хватило, чтобы эльфы залюбовались девушкой, ощутимо расслабились и лукаво улыбнулись.

Старший спрятал улыбку в зеленых, как листва, глазах и невозмутимо сказал:

– В компетенцию сопровождающего это не входит.

– Какая жалость! Значит, ходить мне с грязной спиной. А если что прорастет, выкорчевывать буду уже дома, потом пришлю вам как сувенир, – отозвалась девушка под откровенные смешки следопытов и, поднимая шкатулку, уточнила: – Я могу идти?

– Подожди.

Следопыт провел перстнем около шкатулки. Камень остался зеленым.

– Там расческа и смена одежды. Открыть и выложить для досмотра? – утомленная подозрениями, отчиталась богиня, встав по стойке смирно с остекленевшими глазами и задранным вверх подбородком.

Следопыты снова заухмылялись одними уголками губ, но для эльфов это было равнозначно звонкому хохоту.

– Это лишнее.

Предводитель обернулся в поисках добровольца на роль охранника.

– Я пойду, – моментально вскакивая, заявил юный принц, не вполне отдавая себе отчет в собственных чувствах и словах, не понимая, что же, Тьма побери, он говорит и делает.

Женщина-лучница, думая, что подобная «честь» непременно выпадет ей по привилегии пола, озадаченно нахмурилась, но тут же, словно что-то сообразив, успокоилась.

Старший благосклонно кивнул, тоже по-своему расценив порыв юноши, и велел Элии:

– Иди, пока совсем не стемнело.

Девушка и ее сопровождающий направились к густым зарослям кустарника, преграждавшим путь к озеру, и отыскали в них маленькую, изрядно заросшую тропку. Элиндрэль пропустил девушку вперед, словно не желал поворачиваться к чужестранке спиной. С пригорка казалось, будто до озера рукой подать, но тропинка изгибалась так прихотливо, петляя среди деревьев с мастерством скрывающегося от охотников зайца, что богиня, никогда особенно хорошо не ориентировавшаяся в лесу, вскоре потеряла всякое представление о направлении. Оставалось только надеяться на то, что юного эльфа врожденный дар ориентации не подвел и даже впотьмах парень выбрал нужную дорогу.

У огромной сосны, окруженной зарослями колючих кустов, будто доблестной стражей, тропинка вновь сделала поворот. Элия, покорно следуя вперед, зашла за дерево и увидела совсем рядом небольшой водоем. Странное, совершенно круглое озерцо всего нескольких метров в диаметре, никак не похожее на большое блюдце, что просматривалось со стороны стоянки эльфов, ни формами, ни размером. По берегам его не было песка, только изумрудная зелень мягкой травы и белые цветы эльдрины – звездчатки, целебного растения, считаемого Дивным народом панацеей от любой болезни.

– Куда это мы забрели? – с удивленным вопросом на устах обернулась принцесса к своему спутнику и нахмурилась.

Сзади никого не было.

«Где он умудрился отстать? Может, что-то случилось? Но что может случиться с эльфом в лесу? Вот будет анекдот, если я потеряю меллитэльского принца в кустах», – забеспокоилась богиня и решила вернуться к большой сосне.

Элия сделала несколько шагов по направлению к дереву. На мгновение у нее все поплыло перед глазами, и принцесса обнаружила, что продолжает идти к маленькому озерцу. Только тогда в голове богини все встало на свои места: и то, что чистоплотные эльфы, всегда выбирающие место стоянки рядом с проточной водой, не пошли купаться, и их подозрительное беспокойство, вызванное желанием чужестранки совершить омовение, и навязывание провожатого.

«Значит, озерное ожерелье Эйфелин и есть тот таинственный край, куда приходят грезить эльфийские маги, ищущие ответа на вопросы прошлого или желающие прозреть будущее. Зеркало Вод – волшебный водоем в сердце Леса, средоточие его силы, место откровений, куда открыт вход не для каждого эльфийского волшебника. Вот куда привела меня тропинка и, похоже, не собирается пока выводить обратно», – заключила принцесса, только сейчас ощутив давящую на уши тишину.

Поблизости не было слышно даже птичьего чириканья и стрекота ночных насекомых, уже ставшего привычным для девушки за два дня пребывания в Меллитэле. Казалось, будто в целом мире больше нет ничего, кроме этой поляны, эльдрины и озера.

«Странно! Почему Лес привел сюда меня, а не Элиндрэля?» – задалась вопросом богиня, слыша только свое дыхание и потирая в раздумье подбородок. Она никогда не чувствовала особенного сродства с расой Дивных, скорей уж наоборот, потому и полагала, что сакральные тайны остроухих не для нее. Но трава, словно ластясь, стелилась под сапожки девушке, а маленькие звездочки эльдрины покачивали белыми головками в такт ее шагам.

Расценивая поведение Леса как настоятельное приглашение, богиня более не медлила. Уже через полминуты она стояла на берегу ровного, словно очерченного циркулем круга заводи. Положив шкатулку на траву, Элия присела и склонилась над водной гладью, по которой, несмотря на ветерок, не шла даже легкая рябь. Ни мелкого песка на дне, ни колышущихся водорослей, ни снующих в зарослях юрких мальков и головастиков, даже своего отражения на поверхности богиня не увидела.

– Вряд ли меня привели сюда для купания, – пробормотала девушка, сама не зная почему продолжая вглядываться в зеркало воды, не отражающее ничего, вопреки всем законам распространения света.

Элия протянула руку, коснулась пальцами озерца и едва не отдернула ее, содрогнувшись от ощущения леденящего холода, сковавшего конечность. Но тут в странном зеркале воды, словно почерпнувшем силы в прикосновении богини, замелькали тени видений.

Кипела жаркая схватка. Эльфы – всадники, лучники, простые мечники в белых смертных туниках, прикрытых легкими доспехами, – сходились в безжалостной и безнадежной сече с ордой монстров – вампиров всех мастей в черненых латах и одеяниях цвета свежей или запекшейся крови, демонов, оборотней, троллей, орков, гоблинов, великанов, форвлаков… Конское ржание, свист стрел, звон мечей и звучное чавканье стали, рассекающей еще трепещущую плоть, хруст костей под чьими-то жадными зубами, рычание, торжествующие победные крики и вопли, полные муки, хриплые последние вздохи умирающих…

Все это обрушились на девушку одной волной, сплетенной из тысяч звуков. Она видела кровавую кашу – нелепую, безумную, отвратительную, как каждая реальная битва, не возвеличенная романтиками-менестрелями, которые ни разу в жизни не видали настоящего сражения, всегда оборачивающегося бойней, где собирает свою кровавую жатву Смерть, не различающая ни правых, ни виноватых, где лишь она одна остается в выигрыше.

Принцесса моргнула и неожиданно ясно почувствовала, что Лесное Зеркало явило ей видение ближайшего будущего, того, что неизбежно произойдет, если богиня не остановит войну. Сам Лес, пытаясь защитить эльфов, просил Элию о помощи через древнюю магию вод.

– Я поняла, – шепнула девушка, не испытывавшая ни отвращения, ни восторга от увиденного.

Она принимала войну как необходимость, но не смогла бы жить ею и ради нее, как кузен Нрэн, находивший в этом безумстве холодную логику и готовый устроить очередную кровавую баню лишь для того, чтобы проверить кое-какие теоретические постулаты стратегии или разрешить спор с подобным ему приятелем.

Изображение в воде сменилось. Теперь Элия видела богатые, судя по обилию живых, буйно цветущих растений и резного деревянного кружева, эльфийские покои. Но вдоволь полюбоваться их изысканной красотой принцессе не удалось. Изображение сместилось. На дорогом паркете с пронзенной кинжалом грудью в последних предсмертных судорогах корчился Элиндрэль. Над ним, сгорбившись как старик, безутешно рыдал мужчина. В его искаженных горем чертах Элия узнала эльфийского владыку Илоридэля, отца принца.

– Будет покушение на мальчика? – нахмурилась принцесса и пообещала Лесу: – Я позабочусь о принце.

Вода мягко плеснула в ответ, согревая заледеневшую руку девушки, изгоняя сверхъестественный холод и вновь наполняя теплом. Видения в зеркале распылись и исчезли.

Девушка увидела свое отражение и поняла, что сеанс окончен, пора возвращаться.

Понадеявшись, что эльфийский отряд ее сопровождающих еще не переполошился настолько, чтобы прочесывать лес и мерить баграми глубину всех окрестных озер, Элия легко поднялась на ноги, подобрала шкатулку и пошла назад по тропинке. На сей раз та, не выкидывая магических фокусов, смирно привела Элию к большой сосне, где ее и ждал застывший в неподвижности Элиндрэль, казалось, дремлющий стоя, словно жеребенок.

Когда принцесса поднялась к нему, юноша очнулся, в замешательстве моргнул, пытаясь сообразить, что случилось. Богиня обернулась к сосне и обнаружила, что тропинка к таинственному озерцу бесследно исчезла, явно давая понять гостье, что не стоит рассказывать спутнику о происшедшем. Понимая право Леса на сохранение собственных тайн, Элия молча продолжила путь к озеру, в воде которого не мелькали видения будущего, зато можно было искупаться.

Словно извиняясь за прежние головоломные кружения, тропа больше не виляла, запутывая путешественников. Буквально через несколько шагов начался довольно крутой, но снабженный естественными ступеньками – метками многих лет весенних половодий – спуск к небольшому кусочку чистого пляжа. Из-за сухого лета озеро немного обмелело, и ровный песок ускользнул ненадолго из-под вечной власти воды. Поверхность его, прогретая за день ярким солнцем, была еще теплой.

Девушка положила шкатулку на большой, словно стол, валун, обкатанный водой, сейчас ставший прибежищем нескольких упрямых кустиков травы, и скинула одежду на соседний камень поменьше. Юноша, убедившись, что чужестранка готовится к купанию, сел к ней спиной и приготовился ждать, пока девушка вымоется.

Когда послышался плеск воды, принц искоса посмотрел на озеро, чтобы убедиться, что Элия действительно зашла в воду. Обостренный слух эльфа воспринимал все необычайно ясно, и проверять не было нужды, но тем не менее, сам не понимая почему, юноша вновь скосил глаза.

Это его и погубило. Не в силах оторваться от прекраснейшего из зрелищ, полуоткрыв от восторга рот, принц уставился на чужестранку, залитую жемчужным светом звезд, словно парящую над темной водой. Фигурой она совсем не походила на тоненьких, как тростинки, узкобедрых эльфийских девушек. Юноша завороженно разглядывал высокую роскошную грудь Элии, тонкую талию, округлые бедра. Волосы, очаровавшие его утром, ниспадали пышными волнами. Грациозными легкими движениями чужестранки хотелось любоваться вечно.

Уверенная, что за ней подглядывают, принцесса старалась вовсю, соблазнительно изгибаясь, томно проводя мягкой губкой по телу, демонстрируя все свои потрясающие достоинства. Раз уж пообещала Лесу позаботиться о пареньке, надо поскорее и покрепче привязать его к себе и держать поблизости, чтобы уберечь от беды. Тем паче это как нельзя более соответствовало и ее первоначальным намерениям воздействовать на владыку через единственного отпрыска.

Помывшись и немного поплавав для собственного удовольствия (даже ради эльфийского принца совсем не хотелось вылезать из нежных объятий воды), девушка все-таки вышла на берег. Капельки воды на коже, словно маленькие бриллианты, ловили яркий свет звезд эльфийского мира. Богиня открыла шкатулку и, убрав в нее губку, извлекла расческу и большое пушистое полотенце. Наскоро обтерев тело, но так и не удосужившись одеться, купальщица принялась тщательно отжимать полотенцем мокрые волосы.

Занимаясь волосами, Элия задумчиво сказала, глядя на так и не отвернувшегося юношу:

– Ты очень трепетно относишься к своим обязанностям охранника. Давно уже за мной так бдительно не следили. У вас все так добросовестно подозрительны или ты исключение?

Принц наконец вышел из ступора, закрыл рот, судорожно сглотнул и отвернулся, мучительно покраснев. Усмехнувшись, Элия опустила грязную одежду в одно из отделений шкатулки, достала свежее платье и, бросив его на расстеленный на песке плащ, начала тщательно вытираться.

Потом богиня взялась за расческу и прервала глубокомысленные терзания эльфа на тему извращенных желаний, испытываемых к существу другой расы, столь отличной от его собственной, повторением каверзного вопроса:

– Так как?

– Что «как»? – непонимающе переспросил юноша.

– Мы говорили о добросовестной подозрительности, – напомнила уже мало что соображающему собеседнику юная искусительница.

– Извини, чужестранка, – выдавил из себя принц и обернулся было, но, заметив, что девушка до сих пор не одета, резко мотнул головой, заалев, как ягода грановики.

– Меня зовут Элия, – фыркнув, поправила юношу богиня и спросила с искушающей улыбкой, заранее прекрасно зная ответ на свой вопрос: – У тебя уже были женщины, Элиндрэль?

– Какая… тебе… разница?.. – задыхаясь, выпалил юноша, повторяя про себя имя чужестранки, как дивную музыку, и чувствуя, что не надо было ему даже начинать этот мучительно-сладкий, как яд радиза, разговор, но все равно продолжая его.

– Мне просто интересно. Ты так мило смущаешься, это возбуждает, – промурлыкала Элия, подпустив в голос низких бархатных ноток.

– Ты уже оделась? Нам пора, – попытавшись вырваться из-под власти наваждения, отрывисто бросил принц, надеясь, что наконец-то можно будет закончить эту сладостно-мучительную пытку и вернуться на стоянку отряда.

– Нет, мне еще надо расчесаться, а это долго. Знаешь, сколько мороки с длинными волосами? Если хочешь, можешь помочь, не все же тебе смотреть!

Элия звонко рассмеялась, продолжая откровенно соблазнять неопытного эльфа.

Юноша пробурчал нечто нечленораздельное и, еще больше покраснев, уставился в песок, стремясь, видимо, найти в нем какую-то очень редкую ракушку и извлечь оттуда одной силой взгляда.

Принцесса хрипловато мурлыкнула:

– Ты всегда такой стеснительный?

– Нет… Да… Зачем тебе?.. – пробормотал эльф.

– Это объяснило бы, почему такой симпатичный мальчик до сих пор не стал мужчиной, – протянула Элия, продолжая неспешно, скорей даже нарочито медленно расчесывать волосы.

Возбужденный до крайности этим разговором, разгоряченный юноша, до боли сжав кулаки, лишь хватал ртом воздух. Сердце билось в груди как сумасшедшее, Элиндрэль подумал, что еще несколько секунд, и оно просто выскочит из груди и разорвется на части.

– Не стоит так переживать из-за мелочей, расслабься!

Решив, что время пришло и жертва доведена до нужной кондиции, принцесса оставила расческу на камне, приблизилась к эльфу и провела ладонью по его плечам и шее, поглаживая сжавшиеся в комки мускулы.

Он издал полувсхлип-полустон сквозь стиснутые зубы и закрыл глаза. Элия медленно убрала руку. Окончательно потерявший рассудок от прикосновений богини любви принц судорожно вздохнул, вскочил на ноги и, быстро повернувшись, сам протянул руки к девушке. Она, словно только этого и ждала, змейкой скользнула в его объятия.

Богиня и эльф принялись страстно целоваться. Уж это-то умел даже стеснительный Элиндрэль, поскольку не все эльфийские танцы под лунами заканчивались только любованием ночными светилами и звездным куполом небес. Под руководством богини любви юноша быстро достиг новых вершин в этой науке. Врожденная нежная эльфийская искусность, которой славились Дивные, возобладала над робостью. Недаром эльфы считались одними из самых лучших любовников.

Мягкий песок, заблаговременно прикрытый универсальным плащом Элии, стал ложем для юной парочки. Гибкое тело принца было сильным и выносливым, а готовность учиться искусству любви – огромной, он изучал прекрасное тело богини как святыню и жарко откликался на ласки.

«Хорошо, что я заранее навела на нас заклятие тишины, – не без ехидства подумала богиня под мелодичные, словно птичьи трели, вскрики юноши. – Следопыты наверняка бы решили, что я жестоко пытаю наследника престола, дабы выведать государственные тайны».

Едва придя в себя после пережитого наслаждения, юноша, все еще сжимая богиню в объятиях и перебирая так восхитившие его длинные, уже успевшие подсохнуть пряди светлых волос любовницы, восторженно и слегка смущенно, без обычной эльфийской цветистости прошептал:

– Это было так прекрасно! Никогда еще я не испытывал подобного! Я словно умер и воскрес снова! Я и помыслить не мог, что наслаждение может быть столь потрясающим! Я люблю тебя, Элия! Когда мы придем в город, я буду просить отца позволить мне взять тебя в жены. Да, я принц, но владыка Меллитэля строг и справедлив. Когда он поймет, что в тебе моя жизнь и счастье, он даст свое согласие и благословит нас.

«Ой, чего-то я, видно, недопоняла в эльфийской логике или недооценила темперамент юного принца. Кто же мог ожидать от парня такой бурной реакции и стремления к межвидовому браку?» – ошарашенно, будто ей рукоятью меча промеж глаз засветили, заморгала Элия.

Принцесса едва не поперхнулась при мысли о такой «блестящей» перспективе: ей, богине мира Узла, стать супругой какого-то едва оперившегося птенчика из эльфийского мира. Причем этот птенчик уже все решил за нее и даже не удосужился поинтересоваться планами на будущее потенциальной невесты и ее мнением относительно свадьбы. Видно, считал, что такое предложение само по себе невиданная честь и должно быть принято безоговорочно.

Спрятав подальше едкое желание высказать все это наследнику эльфийского престола, девушка аккуратно, чтобы не оттолкнуть юношу, расположение которого нужно было использовать с максимальной выгодой, сказала, поглаживая гладкую грудь принца:

– Может, не стоит так спешить, Элиндрэль?

– А почему? – неожиданно робко спросил он, взмахнув длинными, как у девушки, ресницами.

Куда только подевалась юношеская дерзость?

– Мы же едва знакомы и, быть может, совсем не подходим друг другу.

– Но ведь уже подошли?

Краска смущения вновь накрыла тонкое лицо эльфа, но не заставила его прекратить разговор.

– Я говорю не о плотских отношениях, – поправила юношу богиня, играя прядью его волос.

– А разве это не вершина отношений между мужчиной и женщиной? – по-настоящему удивился Элиндрэль, широко раскрыв невероятно-желтые, словно светящиеся янтарным светом в полутьме глаза.

«О Творец! Где только он нахватался таких нелепых представлений? Ведь в большинстве своем эльфы – довольно свободная в любовных предпочтениях раса, не делающая различия в выборе партнера между мужчиной и женщиной, легко следующая своим прихотям и склонностям, повинуясь зову природы. А тут такая романтическая наивность. Неужели меня угораздило напороться на одну из редко встречающихся высокоморальных ветвей Дивного народа? Или только этот мальчишка – бракованный экземпляр, следствие мутаций или дурного папиного воспитания на недостижимых идеалах? Вот уж везет так везет. Надо было подробнее Источник спрашивать. Да, влипла, придется выкручиваться», – решила озадаченная принцесса и вступила в полемику:

– Конечно, единение тел несет наслаждение, но это еще не любовь, а лишь одна из ее сторон. Очень важная, не спорю, но нужны еще и взаимная симпатия, сходство интересов, уважение наконец. Тем более ты сын владыки Зеленых Просторов и должен думать не только о собственном удовольствии, но и о благе вашего мира, всего народа эльфов. Разве они примут брак наследника с женщиной другой расы?

– Я не подхожу тебе, потому что я не человек? – огорченно спросил эльф, выудив из всей речи девушки только то, что беспокоило его на данный момент, и благополучно пропустив мимо ушей все остальное.

– Нет, милый, в любви это не имеет значения. – Поняв, что ее все равно не услышат, принцесса решила оставить на время тему брака и плавно перешла к делу: – Ведь влюбилась же без памяти твоя кузина Вириэль в вампира и пожертвовала всем, оставила дорогих родственников, друзей, любимый мир – все, чтобы только быть с ним рядом.

– Моя кузина сбежала с вампиром?! Это невозможно! Нет! – завопил Элиндрэль, с ужасом глядя на Элию и даже немного отшатываясь от нее.

– В любви возможно все. Ты сам только что любил женщину, не раздумывая о том, какой она расы. Для тебя это не имело никакого значения раньше, не имеет и теперь, – терпеливо ответила принцесса, выпутывая свои волосы из дрожащих рук эльфа и присаживаясь на плащ.

– Но ты не вампир! А они – кровожадные, беспощадные, ужасные твари!

Юношу просто затрясло от отвращения и брезгливого ужаса.

– Не все, – задумчиво констатировала богиня. – В тебе говорит родовая ненависть, которая зачастую куда сильнее самых логичных доводов рассудка. Поверь мне, среди детей ночи есть разные создания. Встречаются очаровательные друзья и собеседники. Не спорю, они могут быть опасны, если не умеешь себя с ними вести, но тем не менее диалог, разумный диалог, возможен даже между ними и вами. А уж если говорить о любви, настоящей любви, не минутном увлечении, вампиры могут быть верными и надежными не меньше эльфов.

– Нет! Я не верю! – с категоричностью юности, не знающей компромиссов, решительно заявил принц и замотал головой, только что острые уши руками не закрыл. – Вампир ее украл и убил!

– Но тела девушки никто не видел! Нет ни единого свидетеля тому, что над твоей кузиной надругались или издевались! Она просто исчезла! А ты настолько боишься вампиров, что даже не можешь попытаться обдумать сказанное, взглянуть на ситуацию по-новому и изменить свое мнение? Хорошим же ты будешь владыкой!

Элия стряхнула все еще обнимающие ее руки принца и, поднявшись, пошла одеваться, попутно скидывая с тела прилипшие, несмотря на защиту плаща, песчинки. Смену лесной пыли на частички приозерного мусора богиня посчитала несущественной платой за достижение цели. Все равно за час его собралось меньше, чем за пару дней лесного марша.

Поспешно вскочив, юный эльф нацепил на себя рубашку и, чуть не плача, побежал за девушкой, жалобно вопрошая:

– Объясни! Я не понимаю! Как такое могло случиться? Откуда ты знаешь?

– Мне рассказали, – загадочно ответила богиня, одеваясь и наскоро заплетая волосы. – Но ты еще не готов меня слушать. Сейчас не время для споров, пора возвращаться. Скажу лишь одно: разве тебе еще не известно, Элиндрэль, что настоящая любовь превыше всех условностей, предрассудков и норм?

Совершенно запутавшийся юноша тяжело вздохнул. А принцесса, подхватив шкатулку, быстро пошла к месту стоянки. Утро вечера мудренее. Кроме того, богиня решила слегка помучить принца, оставив его без объяснений: впредь будет сговорчивее.

Элиндрэль, одеваясь на ходу, потерянно плелся за девушкой, перебирая все сказанное ею, им самим и гадая, что так сильно обидело Элию – истинную и единственную любовь, избранницу его души. Принц решил обязательно улучить время, чтобы переговорить с ней и попросить прощения. За что конкретно, он так до конца и не понял, но на всякий случай решил просить за все сразу. Недовольство возлюбленной разрывало на части его чувствительное и романтичное сердце, распахнувшееся навстречу первому сильному чувству.

Путь назад оказался куда короче и прямее дороги к пляжу, поскольку на сей раз Лес не выкидывал фокусов и не путал следы. Что интересно, Элия, как ни старалась, не смогла разглядеть той здоровенной сосны – патриарха леса, – рядом с которой находилось волшебное озерцо.

Когда принцесса и ее спутник вернулись к отряду, уже стемнело столь основательно, что на стоянке были видны лишь угли затухающего костра и холмики тел не то спящих, не то грезящих наяву эльфов. Пару дозорных, полностью сливавшихся с ночной темнотой и силуэтами деревьев, принцесса не видела, только ощущала их присутствие магическим чутьем.

Богиня отыскала место поудобнее, улеглась, укрывшись надежным плащом, и погрузилась в приятные сновидения, не обращая внимания на несколько незамеченных мелких шишек и иглы под боком. Когда было нужно, принцесса могла обойтись минимумом удобств и не капризничать, требуя шелковые простыни, пуховые подушки и одеяла из шерсти ребса.

Зато юный наследник эльфийского престола, привычный к ночевкам под сенью деревьев, весь извертелся, не в силах надолго сомкнуть веки и задремать после потрясшего все его юное существо события. Эмоциональная встряска была слишком сильна.

На следующее утро, после завтрака, состоявшего из наловленных в озере и зажаренных на костре больших красновато-синих рыбин неведомого принцессе вида, старший следопыт приметил нервозность в поведении юноши, легким свистом отозвал его в сторонку и заботливо спросил так, чтобы не слышали остальные:

– Что-то случилось, Элиндрэль, мой мальчик?

– Все в порядке, дядюшка, – торопливо отозвался принц, опуская глаза.

Следопыт, и так ясно почуявший ложь, выразительно посмотрел на перстень, который налился темной зеленью, потом снова глянул прямо в глаза юноши.

Поняв, что его уличили, парень решил отделаться разумной толикой правды, достаточной для спрашивающего, но не выдающей настоящее положение вещей, и выпалил, доказывая, что все-таки является достойным наследником престола:

– Я узнал о цели визита чужеземки нечто такое, что показалось мне очень странным.

На сей раз не вникающий досконально в причудливые изгибы логики и словесные выверты перстень сохранил изумрудный цвет. Кивнув, следопыт отпустил принца. Хоть в его душе зародилось сомнение и беспокойство, но мужчина понимал, что сейчас не время и не место для долгих расспросов.

До обеда отряд с привычной уже принцессе скоростью продолжал путь в полном молчании, нарушающемся лишь периодическим пересвистом. Мучения юного влюбленного усиливались с каждой минутой, созерцание фигурки Элии, маячившей на тропе впереди, одновременно и утешало его, и волновало его душу.

Во время дневного маленького привала, когда принцесса спустилась к журчавшему в овраге ручью, чтобы омыть перед трапезой лицо и руки, принц решил последовать за ней. Улучив мгновение, Элиндрэль, сделав вид, что идет по своим делам в другом направлении, описал небольшой крюк и хвостиком последовал за Элией. Двигаться в лесу, как и каждый эльф, он умел совершенно незаметно и тихо, а принцессу, которая, при всем своем внешнем изяществе, по сравнению с представителями Дивного народа топала как слоненок, по раздающимся из зарослей звукам нашел бы и эльф-ребенок.

– За что ты держишь на меня обиду? – виновато спросил Элиндрэль, догоняя девушку и пытаясь заглянуть ей в глаза.

– Я не сержусь на тебя, – спокойно отозвалась Элия.

– Я сделал что-то неправильно? Сказал что-то, что тебе не понравилось? Это о Вириэль? Прости! – продолжал допытываться юноша, беспомощно кривя красивый рот.

Девушка улыбнулась, посмотрев на несчастную физиономию эльфа (кажется, мальчик уже был готов ради нее на все), притянула к себе и нежно поцеловала в губы, надеясь, что даже востроглазые следопыты не разглядят того, что творится в зарослях ивы.

Ответив на поцелуй со всем энтузиазмом и горячностью первой любви, юноша поинтересовался уже смелее:

– Объясни мне, пожалуйста, как могло случиться, что моя кузина сбежала с вампиром? Я готов слушать!

– Объясню, – ответила Элия. – Я для того и явилась в Меллитэль, чтобы все объяснить владыке.

– А мне ты больше ничего не расскажешь? – огорченно переспросил принц.

– Только если ты действительно готов слушать, – смягчилась девушка, играя на чувствах юноши. Это был единственный инструмент, во владении которым принцесса Лоуленда достигла значительных успехов.

Элиндрэль с готовностью закивал. В принципе, сейчас он готов был слушать что угодно, даже нелюбимые лекции по эльфийскому этикету и истории, лишь бы упиваться чудным голосом милой.

– Твоя сестра и вампир полюбили друг друга, но они знали, что никто не одобрит их союз, поэтому вынуждены были тайком бежать и от эльфов, и от вампиров. И среди детей Тьмы не так много тех, кто благосклонно посмотрел бы на связь кровных врагов, тем более что юноша весьма родовит. Он сын Темного Князя, – тихо поведала принцу богиня.

– Но как же такое может быть? Я не понимаю! Они ведь принадлежат к противоположным по склонностям расам, – не выдержав, перебил юноша, – различающимся не в мелочах и обычаях, а в самом извечном взгляде на мир.

Принцесса бросила на него укоризненный взгляд. Парень мигом замолчал, опасаясь, что возлюбленная опять на него рассердится, а этого он точно не переживет.

– Они – «половинки», – продолжила свой рассказ девушка, открывая главный секрет. – А для таких душ оболочка не имеет значения. Чтобы быть вместе, они готовы на все. Поэтому Вириэль тайком покинула родные места. Глупенькая девушка не учла того, какой резонанс вызовет ее необдуманный поступок. Вы, эльфы, решили, что девушку убил вампир, бегавший к ней на свидания, и собираетесь объявить войну всему Темному Роду. А вампиры, разумеется, абсолютно уверены в том, что вы прикончили их сородича, коварством заманив его в свой мир, и тоже собираются воевать. Есть Силы во Вселенной, которым это не безразлично.

– Но вампир и эльфийка не смогут существовать вместе, – жалобно протянул юный принц, окончательно запутавшись в ситуации.

– Если любишь, нет слова «не могу», – уверенно возразила принцесса. – А сильнее чувства, чем любовь «половинок», нет. Перед властью ее склоняются все, и любые препятствия, даже смерть, кажутся несущественными.

Совсем смутившись, юноша не нашел что ответить. Ведь он и сам верил в такое, но никогда не применил бы постулат о всесильности любви к чувству, возникшему между эльфом и вампиром, к тому, что не может быть просто потому, что этого не может быть никогда.

«Неужели права была Элия, упрекая меня в косности мышления?» – всерьез задумался Элиндрэль.

Элия, умывшись в ледяной водице источника, вернулась к стоянке и с неизменным аппетитом принялась за еду, отмечая фельранским и утиной грудкой с яблоками под цитрусовым соусом первую победу в споре над упрямым эльфом, а принц остался стоять, переваривая полученную информацию. Но попытки мыслить логично скоро уступили место грезам о прекрасной возлюбленной, ее сладких губах, нежных руках и прочих прелестях.

Перекусив холодной рыбой и ягодами, оставшимися от завтрака, а также длинными листьями какой-то травы вместо салата, отряд двинулся дальше.

Элиндрэль механически брел за следопытами, по уши погруженный в себя. Эльфа обуревали противоречивые чувства: «Я впервые полюбил женщину. Как она прекрасна, моя лиэль! Я не думал, что любить так больно и одновременно бесконечно сладко. Мне совсем не кажется странным, что она не эльфийка. Но как же объяснить отцу, поймет ли он? А вдруг папа не даст согласие на брак? Как уговорить его? Что будет? Надеюсь, меня не разлучат надолго с лиэль, я непременно скоро увижу ее вновь!»

В голову юноши полезли мысли, не связанные с предыдущими, но являющиеся продолжением мечтаний о случившемся ночью на берегу озера: «Наверное, это будет еще прекраснее, чем в прошлый раз. Если только она позволит. О Свет, что же я буду делать, если мы никогда не увидимся вновь, если лиэль не посмотрит на меня так же, как тогда? Если это так, то есть только один путь, один выход – кинжал в сердце, как в легенде о Лилиэли и Раилилэ. Пока я буду ценить каждое мгновение, что Элия рядом со мной, а в тот миг, когда она покинет меня, я оборву нить своей жизни! Да простят меня отец, великий Талерин и Гильди-эль Светоносная!

Нет смысла в жизни, если в ней нет любви. Элия права: когда любишь, даже смерть кажется несущественной! Я стану светлым духом и буду незримо следовать за ней повсюду, хранить от беды, навевать светлые сны, я смогу любоваться ею неустанно!» От этих мыслей юному принцу стало грустно и одновременно легко на сердце.

Внезапно отрешившаяся от реальности и переставшая следить за тропинкой, принцесса споткнулась о толстый сук, выгнувшийся петлей в густой траве. В мгновение ока юноша оказался рядом с любимой, чтобы поддержать ее. Но девушка, едва не ткнувшаяся носом в спину впередиидущего следопыта, уже успела восстановить равновесие, и принц облегченно вздохнул, радуясь тому, что любимая не пострадала. Чувствуя себя взрослым и мужественным, юноша решил: «Клянусь именем Талерина защищать Элию. Что бы ни произошло, я во всем буду на ее стороне».

Девушка поблагодарила Элиндрэля кивком головы, довольная его заботой, но и слегка досадующая на то, что он так явно выказал свои чувства перед всем отрядом. Обычный эльф с философским спокойствием отнесся бы к тому, что неуклюжий чужак, незваным вторгшийся в Лес, падает на ровном месте. Только если бы чужеземец через некоторое время не поднялся, Дивный приблизился бы, чтобы взглянуть, в чем, собственно, причина задержки.

Следопыты неодобрительно хмурились и изумленно взирали на принца, который почему-то кинулся на помощь чужеземке, которая в таковой вовсе не нуждалась. А старший следопыт забеспокоился основательно. Для него все стало совершенно ясным: и смущение юноши, и его попытки схитрить.

Мужчина безапелляционно решил: «Чужестранка околдовала юношу, заставляя подчиняться себе. С такой сильной колдуньей мне не справиться, ведь ей удалось обмануть даже Камень Истины. Надо как можно скорее сообщить обо всем владыке Зеленых Просторов. Надеюсь, его магия исцелит Элиндрэля. Бедный мальчик! Что нужно от него этой женщине? Надо идти быстрее, дорога каждая минута».

Невольно подслушав эти громко-тревожные мысли, разносящиеся по всему лесу, Элия сначала поморщилась, досадуя на непосредственность принца и его дурацкие идеалы, мешающие конспирации, но потом успокоила себя логичной мыслью: «Ну что ж, чем скорее мы будем в городе, тем лучше. Да и беспокойство за наследника должно подвигнуть владыку дать мне аудиенцию побыстрее, а не выплясывать вокруг да около, соблюдая миллион дурацких ритуалов, после исполнения которых чувствуешь себя маринованной в уксусе рыбой, неспособной к членораздельной речи».

Резким свистом начальство дало команду, и отряд ускорил ход.

Очень скоро принцесса перестала считать, что идея поскорее попасть в город так уж хороша. К концу дня при том темпе, который задал, поддавшись панике, старший следопыт, подустали даже эльфы, что уж говорить об Элии, почти валившейся с ног. Принцесса, проклиная паникерство остроухих и стертые ноги, упрямо продолжала идти, не прибегая к магии, хотя чертовски тянуло потихоньку левитировать. Но богиня опасалась колдовать, чтобы еще больше не перепугать эльфов. Вдруг после очередного шока Дивные вознамерятся припустить бегом?

Глава 4
Секреты быстрой тропы

А старший следопыт нервничал все сильнее. Он никогда не числил себя знатоком волшебства, предпочитая погружению в тонкие магические структуры блуждания по лесным дебрям, которые знал и любил как истинный эльф. Но сейчас ему на ум лезли воспоминания о простейших законах, действенных для многих видов заклятий, и они гласили, что многие наложенные чары по истечении трех суток развеять невозможно.

Бедный Элиндрэль! Чтобы спасти юношу, следопыт был готов на многое, если не на все. Мужчина решил сделать все возможное, чтобы сократить время перехода к городу с пяти дней до трех.

Но для этого нужна была помощь Леса. Было нужно, чтобы он захотел помочь. И старший следопыт готов был заплатить за эту помощь любую цену: лучше это, чем предстать перед глазами владыки Зеленых Просторов и признаться в том, что не сберег его сына. Что ж, придется открыть чужестранке один из великих лесных секретов, но это не беда, все равно она никогда не сможет воспользоваться им сама, а если об этом узнает враг, тем лучше – сильнее будет его страх перед Дивным народом.

Мужчина принялся высматривать нужное ему дерево рядом с узкой, едва заметной для людского глаза тропкой, по которой эльфы шли уверенно, как по удобной дороге. Дуб, береза, заросли орешника – все не то. Но вот впереди мелькнула гладкая серо-зеленая кора молодого тополя. Хвала Талерину! Наконец-то!

Свистом велев отряду остановиться, следопыт ринулся к дереву и обнял его так страстно, словно встретил давно потерянного друга. Эльфы собрались в нескольких шагах от предводителя и приготовились ждать, догадываясь, что он задумал. В отличие от них принцесса не понимала, что это нашло на вожака остроухих, но готова была простить ему любые выверты за возможность немного перевести ДУХ.

Тонкие пальцы следопыта бережно поглаживали кору тополя, щекой он припал к стволу, глаза были плотно закрыты – казалось, он весь ушел в некий молчаливый разговор с деревом, а может быть, и со всем Лесом разом.

Аллариль, а именно так звали старшего следопыта, действительно шел по мысленной тропе к сердцу Леса, чтобы изложить свою просьбу. Он чувствовал, что Лес встревожен, даже испуган чем-то, но готов его принять и выслушать. Не спеша, хоть и дорога была каждая минута, следопыт сформулировал свою просьбу. И получил мгновенный – большая редкость в общении с таким неторопливым организмом, как Лес, – ответ. Ответ-согласие, даже с нотками облегчения, словно следопыт сделал то, что было нужно самому Лесу.

Аллариль расслабился, поплотнее приникнув к коре дерева, и приготовился заплатить за свою просьбу, дать силу для осуществления желания просителя. Но вместо того чтобы почувствовать мгновенную слабость, привычную в таких случаях, мужчина ощутил приток живительных сил. Великий Лес не только распахнул перед отрядом следопытов вход на Быструю тропу, по которой до города можно было добраться за пару часов вместо двух дней, но и придал измученным гонкой эльфам бодрости.

Быстрая тропа – творение естественной магии Леса – позволяла значительно сократить срок путешествия по лесной чащобе, но даже эльфы редко пользовались этой магией, предпочитая не вторгаться в святая святых Леса. Зеленый Господин брал за это свою плату, он собирал ее со странников их силой, восполняя ту, что тратил на открытие тайных троп, а если просьба была, по мнению Леса, неважной, то и плата могла быть очень суровой. Но сейчас даже Лес признал значительность дела Аллариля, однако почему-то, вместо того чтобы обрадовать следопыта, это встревожило его еще больше. Тревога Леса, его готовность открыть тропу показалась мужчине опасным подтверждением обоснованности собственного беспокойства.

На тропинке, и так не слишком светлой из-за густых зарослей кустарника и раскидистых крон деревьев, еще больше сгустились тени, зашелестели листья, словно зашептались между собой, смолкли птичьи голоса, уже ставшие привычными и сопровождавшие отряд своим неумолчным хором. Почему-то принцессе, несмотря на то что она не сходила с места, показалось, что сейчас она находится вовсе не там, где была еще несколько секунд назад, и это притом что никакого магического воздействия богиня не ощущала. Вернее, магия эльфийского Леса стала для нее уже настолько привычной, что ее легких колебаний она просто не заметила от усталости, ведь в отличие от Дивного народа Элия, не находящаяся с Лесом в родстве, не получила притока живительных сил.

– Мы на Быстрой тропе! – восхищенно, с какой-то детской радостью выдохнул Элиндрэль над самым ухом принцессы. – Я никогда еще не путешествовал по ней!

– Где? – переспросила богиня и тут же, припомнив, что так у эльфов называется вариант естественного, растянутого в пространстве портала, ответила: – Да, я знаю, что это такое.

– Тропа поможет нам сократить путь, – впервые за долгое время вновь обратился к Элии старший следопыт, прекратив обниматься с деревом. – Ты же стремилась попасть побыстрее в город?

– Конечно, – спокойно согласилась принцесса.

Кивнув, Аллариль вновь свистнул отряду, приказав ему двигаться вперед. К счастью, уже не бегом, а прежним умеренно быстрым шагом. Нестись сломя голову в таких местах не с руки было даже востроглазым эльфам, чувствовавшим себя в любом лесу так же уютно, как дома. Нельзя сказать, что идти по Быстрой тропе было приятно, но и возникла она не для того, чтобы наслаждаться прогулкой. Необходимость не всегда лучшая замена комфорту, но принимать ее приходится без споров.

Так что, поудобнее закинув на плечо сумку, принцесса снова двинулась по тропинке вслед за эльфами, надеясь только, что впотьмах не свернет себе шею. Это было бы печальным концом едва начавшейся блистательной карьеры великой богини – погибнуть, напоровшись на какой-нибудь сучок одного из деревьев, которые, казалось, смотрят тебе не только исподтишка в спину, но и прямо в глаза. Впрочем, хоть и пристально, но без злобы и неприязни, пожалуй, даже куда с большей симпатией, чем тот же старший следопыт. Просто дело было в том, что принцесса не выносила таких невидимых взглядов.

Чтобы отвлечься, Элия, не забывая поглядывать под ноги, запустила мысленную сеть и принялась сканировать пространство, думая над тем, а есть ли на этих Быстрых тропах хоть кто-нибудь живой, кроме нее и компании эльфов. Может быть, завалящая мышка или хотя бы землеройка? Но вместо этих невинных мелких грызунов ее мысленный щуп наткнулся на нечто куда более грозное – громадный клубок спутанных в грязное кровавое целое мыслей и нерассуждающей полубезумной ярости загнанного в капкан зверя.

Несмотря на то что темп продвижения к городу значительно увеличился, Аллариля не покидало странное предчувствие беды. Следопыт всегда доверял своим инстинктам, и теперь они просто вопили о том, что опасность близка.

Ох недаром так тревожился Лес!

– Стойте!

Вырвавшийся из груди Элии крик щелкнул по сознанию эльфов предостерегающим ударом хлыста. Попутно богиня окружила отряд сорвавшимся с пальцев заклинанием безмолвия, заготовленным на случай очередного уединения с Элиндрэлем.

– В чем дело, чужестранка? – мгновенно обернулся Аллариль, готовый к самому худшему: к тому, что сбылись его предчувствия, что она сейчас явит свою истинную злобную сущность и отряду придется вступить в бой.

На принцессу уже смотрели наложенные на тетиву ловкими пальцами эльфов стрелы и настороженные глаза.

– Там, далеко впереди, на тропе нас ждет опасность, – попробовала объяснить Элия.

– Откуда ты узнала? Что? – потребовал ответа следопыт, подозрительно прищурившись и ища в ее словах подвох.

– Я не знаю, кто там, но мысленная сеть уловила вот это, – отозвалась принцесса и, не скрывая свои способности, кинула в эльфов нить тех эмоций, что попали в сеть магии богини.

– Какая гадость, – высказался за всех Элиндрэль.

– Если это какая-то уловка… – начал Аллариль.

– Для чего бы? Я не меньше вас хочу поскорее попасть в город, – оборвала его принцесса, пожимая плечами. – Мне лишь нужно, чтобы вы постояли немного на месте, пока я запущу шарик-шпион, чтобы посмотреть, что нас ждет.

Перстень старшего следопыта по-прежнему сиял чистой зеленью, и, подавляя свою подозрительность, мужчина медленно кивнул в знак согласия:

– У тебя есть три минуты.

– Хватит, – оптимистично улыбнулась богиня и подкинула на руке неизвестно откуда возникший серебристо-синий шарик размером с хорошее яблоко.

Это и был шарик-шпион, сотворенный из силы Элии. Приземлившись на ладонь хозяйки, он начал постепенно выцветать и через пятнадцать секунд стал совершенно невидимым. Когда шарик исчез окончательно, принцесса подбросила нечто в воздух и обвела перед собой на уровне груди широкий овал, тотчас же ставший полупрозрачным зеркалом.

Понимая, что сейчас нет времени на споры, она велела голосом, наполненным божественной силой, которому повинуются все смертные существа:

– Смотрите!

Эльфы против своей воли сгрудились перед зеркалом и впились в него взглядами. Мутная поверхность зеркала прояснилась, и поплыло изображение скользящих в кустах и между стволами деревьев громадных тварей. Высотой они доходили до груди человека, мощные тела покрывала густая шерсть, массивные лапы неслышно ступали по земле, в хищном оскале были обнажены острые, как пики, зубы, красные глаза светились безумием. Существа эти отдаленно походили на волков, но сравнение это стало бы оскорблением для благородных зверей.

– Что это? Как эти твари проникли на Быструю тропу? Что нам делать? – начали обмениваться быстрыми вопросами немного растерянные, но не потерявшие присутствия духа эльфы.

– Это не волки, – покачал головой Элиндрэль, с невольной дрожью отводя взгляд от безумных глаз тварей.

– Так вот почему Лес тревожился и хотел, чтобы мы ступили на Быструю тропу, – прошептал Аллариль, осененный внезапным пониманием. – Сюда проникло неведомое зло.

– Ну почему же неведомое, – встряла в разговор принцесса. – Судя по всему, это форвлаки – одни из вампирских созданий. Тупые, кровожадные твари с единственным инстинктом – нести смерть. Но в животной хитрости и упрямстве им не откажешь; кроме того, этой нежити неведом страх.

Богиня слабо знала быт эльфов, но в вампирской жизни разбиралась отлично. Помогали не только книги, прочитанные еще в детстве, но и собственные наблюдения. Энтиор, имевший владения в нескольких мирах народа Темной Крови, порой приглашал свою бесценную стради погостить. Форвлаков, как и адских псов, принц держал для охраны замка и кровавых развлечений, например для травли рабов. Но таких здоровенных тварей даже богиня видела нечасто.

– Форвлаки, – повторили эльфы, словно выплевывая ненавистное слово, знакомое им лишь по древним полузабытым страшным сказаниям.

– Сколько же их там? – прошептала эльфийка, та самая, что «доброжелательно» поприветствовала Элию стрелой у пляжа и с тех пор нет-нет да и одаривала ее подозрительным взглядом.

– Да их сотни, Тинда, – забывшись, обратился к женщине по имени другой эльф.

– Скорее всего, волна, – опять четко ответила богиня.

– Волна? – переспросил Аллариль, решив временно довериться чужестранке перед лицом опасности более страшной и неведомой эльфам, давно забывшим про настоящие сражения.

На Меллитэле никогда не было войн, а мелкие пограничные стычки с бандами грабителей в расчет не брались.

– Шестьдесят девять тварей, – коротко пояснила Элия.

– Ты знаешь, как их убить? – задал деловой вопрос старший следопыт.

– Вы хотите драться? – удивилась принцесса.

– Нас привел сюда Лес, значит, мы должны истребить эту нечисть, – ответил Аллариль, не видя вариантов.

– Или погибнуть сами, – предложила другой и более закономерный путь богиня, напомнив, на тот случай если эльфы не успели осознать: – Их шестьдесят девять, а вас только шестеро.

– Мы не имеем права предать Лес, своих сородичей, не знающих об опасности, и бежать, – отрезал старший следопыт, и отряд согласно, как одно целое, кивнул. – Так можно ли их убить? Говори!

– Боевая магия на форвлаков не действует, прямым заклинанием их не убьешь, а вот меч и стрелы, тем более эльфийские, возьмут, – поняв, что Дивных не переупрямишь, начала говорить принцесса. – Опасаются они и открытого огня, но свирепость сильнее страха, поэтому отсидеться у костра не рассчитывайте. Так же бесполезно пытаться скрыться от них в лесу: услышат или учуют враз, догонят и перегрызут горло. Лучше держать круговую оборону. Они любят в прыжке нападать и давить жертву, но тут я кое-чем могу помочь. Нам бы только полянку найти. Ага, шарик впереди подходящую показывал. Пригодится.

– Чем ты поможешь? – чуть приободрился готовившийся к последней смертной битве Аллариль, думавший только о том, кого отослать назад по тропе с юным принцем.

Конечно, мальчика придется оглушить, добровольно он отряд не покинет, но наследник владыки должен быть спасен во что бы то ни стало: долг перед Илоридэлем был для следопыта не менее свят, чем долг перед Лесом.

– Я создам купол защиты, сквозь который форвлакам не прорваться, а ваши мечи и стрелы оттуда достанут их запросто, – с горделивой небрежностью ответила богиня.

– Ты же говорила, что магия на них не действует? – уловила несоответствие в речи Элии подозрительная эльфийка Тинда.

– Боевая магия вроде смертоносных заклятий не действует, так уж они устроены, – поправила принцесса женщину. – А щит нас прикроет от атак зверей. Стрел, чтобы перебить по крайней мере половину этих тварей, у вас хватит.

– Тогда вперед, надо успеть добраться до поляны, пока они не прослышали о нашем присутствии, – приказал Аллариль и первым зашагал по тропе.

Он уже решил для себя, что Элия – очень могущественная колдунья, которой сейчас выгодно быть на стороне эльфов, иначе она не стала бы предупреждать их об опасности заблаговременно. Чужестранка в одиночку не пройдет по Быстрой тропе.

Принцесса мановением руки убрала зеркало и поспешила вместе с отрядом на обнаруженную шариком широкую полянку, поросшую низкой травой и островками кустарника. Была ли она здесь всегда, или Лес у Быстрой тропы нарочно заготовил для эльфов подходящее место схватки, богиня не знала, да и гадать не собиралась. Главное, что в нужный момент оно оказалось под рукой.

Без лишних разговоров эльфы заняли круговую оборону, наложив стрелы на тетиву и проверив, хорошо ли выходят из ножен клинки. Не слушая возражений Элиндрэля, Аллариль приказом отослал его в центр отряда, велев не обнажать меч и пользоваться только луком. Элия готовилась на свой лад. Вспомнив заклятие щита, не так уж часто, в отличие от мысленной сети и чар безмолвия, употребляемое в повседневной жизни, богиня тщательно проговаривала его, призвав силу Источника и выписывая в воздухе соответствующие ритму слов знаки.

Хоть эльфы и знали, что чужестранка готовит для них защиту, но невольно подались от девушки подальше, давая ей простор для размахивания руками, с которых в такт загадочным словам сыпались серебристо-синие, того же цвета, что и шарик-шпион, искры и ткались в сеть, плотным куполом окружавшую отряд.

Элиндрэль с восторгом смотрел на принцессу – теперь-то он был почти уверен в том, что отец дозволит ему жениться на великой колдунье, защитнице Леса. Разве она похожа на неуклюжих чужаков, что иногда посещали Меллитэль? Нет, Элия превосходила их абсолютно всем: гордой осанкой, грацией движений, мастерством колдуньи, совершенной красотой! И это делало юношу бесконечно счастливым, на задний план отступал даже невольный ужас пополам с предвкушением грядущего настоящего боя.

Аллариль тоже следил за действиями принцессы. Тая невольные подозрения, он спросил у Фэана – целителя отряда, сведущего в магии более остальных, того самого эльфа, что опекал юного принца до встречи с чужестранкой:

– Ты понимаешь, что она делает?

Фэан, неотрывно наблюдающий за гибкими руками девушки, отрывисто сказал:

– Призывает великую мощь и свободно черпает из этого источника. Она ткет нити заклинания, но столь быстро и столь много одновременно, что я не только никогда не смогу сотворить нечто подобное, даже если попрошу помощи Леса, но и не в силах проследить последовательность ее действий. Она великая колдунья.

Эти слова лишь усугубили терзания старшего следопыта.

Спустя пять минут принцесса встряхнула кистями просто так и облегченно выдохнула:

– Все, щит готов. Сейчас я сниму окружающее нас заклятие безмолвия, немного пошумите, и твари, даже если до сих пор нас не учуяли, будут тут как тут. Предупреждаю: щит не впустит их внутрь, но вы легко сможете выйти за его пределы в разгар боя. Так что не увлекайтесь, следите за тем, чтобы не пересечь завесу. Назад-то она вас впустит, но в целом ли виде вернетесь? Когти и клыки этих тварей наносят страшные раны, заживить которые непросто даже с вашим даром целительства.

Несколько эльфов тут же попробовали коснуться преграды руками и даже пройти сквозь нее. Чужестранка не солгала, они могли двигаться свободно.

– За кого ты нас принимаешь? – заносчиво фыркнула Тинда, словно кошка дернув от раздражения кончиком заостренного ушка. Эльфийка пыталась отыграться на принцессе за свой страх. – Наши стрелы всегда бьют прямо в цель.

– Меткость эльфов известна, но вы ведь никогда не воевали по-настоящему. Я не упрекаю вас в слабости, однако в бою недостаток опыта может стоить жизни, – сдержанно ответила богиня. – Я и сама не знаток битв, но повторяю слова того, кто знает войну не понаслышке.

– Сколько продержится твой щит? – уточнил следопыт, пытаясь выяснить границы могущества чужестранки.

– Пока будет нужно, – спокойно, даже с некоторой беспечностью, разительно отличающейся от тревоги эльфов, отозвалась принцесса.

– Они идут! Приготовьтесь! – оборвал все разговоры разом Аллариль.

Смолкли даже перешептывания. Эльфы мигом рассредоточились по периметру созданного куполом круга, в последний раз проверяя, как натянута тетива, и поправляя колчаны, чтобы удобнее было доставать стрелы в бою. Элия приблизилась к границе и извлекла из ножен шпагу и кинжал. Ее зачарованное оружие тоже могло нанести форвлакам немалый урон, и богиня вовсе не собиралась держать его в ножнах.

Неслышно, словно смертоносные тени, форвлаки появились на границе поляны, медленно закружились, беря эльфов в кольцо и смыкая его все плотнее. Новые и новые твари появлялись из леса, словно его утроба, предав своих детей, рождала чудовищ им на погибель. Здоровенные звери приближались, за первым десятком их показался еще более громадный, чем остальные, вожак – матерый самец, чей мех, обычно красно-бурый или красно-серый, был уже чисто серым, словно присыпанным белой порошей. Наверное, это чудовище можно было даже назвать красивым, а в его красных глазах, горящих как адские костры, светился нечеловеческий, коварный разум.

– Да сохранит нас Талерин! Да не оставит Гильди-эль! – чуть дрогнувшим голосом едва слышно прошептали справа от принцессы.

Вот вожак распахнул свою громадную пасть, способную легко перекусить пополам хрупкого эльфа, и издал торжествующий рык. Этот звук стал сигналом для остальных тварей. Разом зарычав, словно подхватив клич, форвлаки ринулись в атаку.

– Первым снимайте серого, – отрывисто приказал Аллариль лучникам.

Засвистели, разрезая воздух, первые эльфийские стрелы зорких лучников, целившихся в глаза и грудь тварей.

Словно смертоносный дождь обрушились они на форвлаков, собирая первый урожай. Да, лучники-эльфы не знали промаха, но, чтобы прикончить форвлака, одной стрелы было недостаточно, требовалось не меньше семи. Вожаку законная доля стрел в двойном объеме досталась одному из первых, его массивное тело, сотрясающееся в предсмертных судорогах, исчезло под горой других тварей.

Спустя пару минут вдоль поляны кольцом лежали груды истыканных стрелами, как ежи, форвлаков. Кое-кто из них, хрипя, еще пытался ползти вперед, к мягкому мясу, горячей крови, к хрустящим костям с теплым жирным мозгом, что находились так близко, но почему-то оказались недостижимыми. А через эти полумертвые груды карабкались все новые и новые настырные твари, хищно оскалившись, сверкая безумными глазами.

Лучники стреляли без передышки, опустошая колчаны. Человек не смог бы уследить за тем, с какой скоростью мелькали руки эльфов, накладывая на тетиву стрелы, спуская их и снова накладывая. Стрелы летели как молнии, непрерывным потоком, а чудовища все возникали из леса и бросались в атаку на круг следопытов, которым довелось первым познакомиться с понятием битвы. Эльфы не трусили и не бежали – справившись с первым потрясением, они готовы были стоять насмерть.

Форвлаки подступали все ближе и ближе, но стрелы кончались. Вот первая из тварей, кровожадно оскалившись, прыгнула на стоящего в двух шагах эльфа, за этим форвлаком последовали и другие. Отбросив бесполезные луки, эльфы обнажили мечи.

– Помните о границе! – еще раз предостерегла отряд принцесса, распарывая шпагой брюхо чудовища, тяжесть которого принял на себя магический щит, и втыкая ему в глазницу кинжал.

Сменив луки на мечи, Дивные решительно шагнули к самой границе магического щита. Эльфы быстро осознали преимущество защитного купола, принимающего тяжесть ударов массивных тел. Твари прыгали на него, бессильно скалились, не в силах добраться до живой трепещущей плоти, но, одержимые упрямым стремлением убивать, даже не думали об отступлении и гибли одна за другой, напарываясь на клинки бойцов, проскальзывающие за преграду. Около половины форвлаков уже полегли под стрелами эльфов, но оставались и другие рвущиеся в бой звери. Они подступали со всех сторон, пытались прыгнуть на щит сверху, но только соскальзывали с невидимой преграды на предусмотрительно подставленные мечи.

Дивные двигались, словно танцевали странный танец с клинками – гибкие, молчаливые, изящные и смертоносные! Как быстро они вспомнили о том, что танцевать под деревьями не единственное занятие в жизни! Казалось, дерутся привычные к кровавым схваткам, а не впервые за всю свою долгую жизнь вступившие в настоящую битву существа. Их клинки ткали собственную сеть защиты поверх магического щита.

Впав в боевую ярость, оскалившись, словно молодой волк, и совсем не походя на безобидного мальчика, рвался в бой Элиндрэль. Удачно ранив форвлака, юноша бросился было добить его, и только вовремя ухватившая его за шиворот и отбросившая прочь рука Аллариля спасла паренька от опасности. Яростно сверкнув зелеными глазами, следопыт рявкнул на принца не хуже форвлака: «В круг!» – и Элиндрэль вынужденно подчинился.

Тошнотворное дыхание из разверстых пастей обдавало эльфов, но потоки крови и внутренностей убитых чудовищ сдерживал щит.

Постепенно, когда бойцы уже устали махать клинками, сперва почти незаметно, напор форвлаков стал слабеть. Уже только отдельные твари бросались на врагов и гибли, подобно своим сородичам так и не поняв, почему добыча им не досталась.

Эльфы не заметили, когда умерла последняя тварь. Они еще некоторое время ждали новой атаки, но потом по воцарившейся после рыка и хрипов форвлаков тишине, звенящей, режущей уши, поняли, что все кончено. Они победили! Повсюду громоздились груды трупов: подальше – истыканных стрелами, вблизи – изрубленных клинками. Тяжелый кровавый дух, от которого эльфов ощутимо поташнивало, стоял на поляне, превратившейся в кладбище чудовищ.

Запустив для проверки мысленную сеть, богиня уверенно заявила:

– Живых тварей здесь больше нет.

Поведя рукой, принцесса сняла щит, не только спасший отряду жизнь, но и позволивший одержать победу.

– Братья и сестры, мы бились достойно с отродьями Тьмы и не подвели Лес, – резюмировал Аллариль, слишком усталый для пышной речи. Потом, отводя взгляд от бойни и поворачиваясь к сородичам, следопыт спросил: – Раненые есть?

– Я вывихнула запястье, – сгорая от стыда, призналась Тинда.

– Одна тварь задела когтями мою руку, – повинился еще один эльф, высунувшийся в горячке боя за щит.

Алларилю показалось настоящим чудом, что от когтей и клыков тварей пострадал всего один. Воистину, чужестранка оказала им великую услугу. Впрочем, тем самым она спасала жизнь и себе, а значит, ее можно не благодарить за помощь.

Следопыт глубоко вздохнул и приказал:

– Фэан, перевяжи его. Остальным нужно собрать стрелы. Кто знает, что еще мы встретим на пути? Не хотелось бы отправляться с пустыми колчанами.

Пока целитель промывал руку приятеля родниковой водой из фляжки и накладывал мазь на глубокие царапины, эльфы, преодолевая брезгливость, разбрелись по поляне, доставая ножи. Следовало вырезать из издохших тварей как можно больше стрел.

– Это была великая битва! – восторженно сообщил Элии юный принц.

– Это была всего лишь мелкая стычка, – охладила пыл Элиндрэля принцесса. – Всего одна волна форвлаков, а их в обычной армии вампиров не десятки, а сотни. Есть и другие твари, по сравнению с которыми форвлаки покажутся тебе безобидными пушистыми зверюшками.

Услышав слова чужестранки, старший следопыт похолодел. Даже он, уже немало проживший на свете, не мог представить себе силы, с которыми предстоит столкнуться эльфам, если разразится война с детьми Тьмы. Перстень явственно показывал, что чужеземная колдунья не лжет. И только сейчас он понял, в какое безнадежное дело собрался ввязаться его народ. Но честь не оставляла другого выхода.

– Что же мы будем делать? – потерянно прошептал юноша, потрясенный не меньше, чем Аллариль, и повторивший вслух мысленный вопрос следопыта.

– Для того чтобы ответить на этот вопрос, я и пришла в Меллитэль, – подмигнула принцу богиня, нагибаясь с кинжалом над очередным трупом, чтобы вырезать стрелы.

Кинжал, поворчав для порядка по поводу того, что им режут мертвую плоть, исправно делал свою работу. Элиндрэль успокоенно вздохнул. Влюбленный юноша был теперь абсолютно уверен во всемогуществе любимой, а раз она пообещала решить проблему, значит, решит и спасет Меллитэль. Аллариль же в очередной раз задумался над тем, что нужно от владыки чужеземке и, если она и правда собирается помочь, какую плату затребует за свою помощь. А в том, что помощь им будет необходима, старший следопыт уверился безоговорочно. Это его совсем не радовало. Лес, конечно, поможет, но даже ему удалось только заманить форвлаков на тайные тропы, а покончить с тварями он предоставил эльфам.

Перевязав раны, собрав и очистив, насколько это было возможно, стрелы, отряд перебрался через груду трупов форвлаков и в полном молчании снова двинулся в путь. Мысленная сеть принцессы больше не улавливала угрозы, и Быстрая тропа оставалась тем безопасным местом, каким ей и надлежало быть.

Но как только схлынул первый шок, спокойно эльфы идти уже не могли, даже им необходимо было выплеснуть небывалое напряжение. Оставив прежнюю сдержанность, они обсуждали пережитую битву, совсем не стесняясь чужестранки. Своевременная помощь и участие на равных в сражении сделали ее полноправным членом отряда. Как ни продолжал Аллариль подозрительно коситься на принцессу, но у других членов команды было свое мнение. Девушку благодарили, ее расспрашивали о магии и форвлаках, предлагали свежую воду из фляг и хлеб, представлялись сами и называли богиню по имени. Оказалось, эльфы прекрасно запомнили, что чужестранку зовут Элией.

За разговором и дорога по Быстрой тропе показалась гораздо короче.

Глава 5
Город, или Гостеприимство по-меллитэльски – 2

Принцесса даже не заметила, когда они перестали двигаться по зачарованному порталу и снова вышли на обычную тропинку Леса Меллитэля. Только как-то вдруг стало светлее, Лес вновь наполнился ощущением жизни, а потом начал было накрапывать мелкий теплый дождик.

Неожиданно при совершенно ясном голубом небе толстыми полосами струй хлестнул по отряду ливень. Принцесса тут же накинула волшебный плащ, а эльфы, воспринявшие душ небесный как очистительное купание после встречи со смертью, и вовсе не стали прятаться. Бывали моменты, когда богиня и сама любила побродить под дождем, но после гонки по лесу и битвы с форвлаками на экзотичные водные процедуры Элию не тянуло. Впрочем, дождь, осознав, что его никто не боится, быстро перестал, не успев даже как следует намочить путешественников.

Вскоре после дождя Элия отметила, что пересвисты с невидимыми патрулями значительно участились. Отряд приближался к городу. Но никаких других видимых признаков приближения к центру эльфийской цивилизации не отмечалось, напротив, лес становился все гуще и выше. Гигантские деревья почти закрывали своими кронами небо; невидимые в листве птицы наперебой выдавали музыкальные трели; звонко цокали белки; раздавался стук дятлов; кажется, даже шипела дикая кошка; недалеко от тропы мелькнули коричневые спины оленей, спешащих к ручью; потом отряд миновал задорно похрюкивающее стадо полосатых свинок, роющихся под дубами в поисках лакомых желудей.

Безбрежный и безмятежный, не знающий тревожного соседства с людской жадностью мир и не думал скрываться от эльфов. Осознав это, богиня перестала смотреть глазами и открыла душу навстречу ощущению живительной, словно исцеляющий эликсир, силы, пронизывающей прозрачный воздух, землю и воду. Да, где-то рядом находилось средоточие лесной мощи. Но насколько же рядом, если мерить дорогу шагами?

Элия уже решила, что ей все-таки придется ночевать на земле, когда сплошная стена леса слегка раздалась и отряд вышел к городу, раскинувшемуся на роскошных лугах.

Эльфийский город, носящий то же название, что и мир, – Меллитэль, представлял собой невероятный гармоничный сплав деревьев, ручьев, драгоценных камней и цветного гранита. Сложно было сказать, где начинается одно и заканчивается другое. Море зелени, цветов всевозможных форм, размеров и оттенков служило живым украшением странно задуманных улиц, то идущих плавными дугами, то закручивающихся улиткой или выгибающихся неожиданным ажурным мостиком, переплетающихся между собой, как ниточки паутины. Растений в городе эльфов было едва ли не больше, чем зданий; впрочем, часть зданий тоже были живыми растениями – гигантскими цветами, переплетением кустарника или стволом дерева.

Принцессе, когда Источник демонстрировал ей картинки для телепортации, столица Меллитэля своей пестротой напомнила хаотичную декоративную клумбу, созданную гениальным, но изрядно принявшим на грудь перед планировкой садовником. Но как ни ехидничай, а даже Элия ощутила своеобразную прелесть города Дивных.

Но прекрасный Меллитэль вовсе не казался хрупким и беззащитным. Со всех сторон он был надежно защищен неприступной стеной из ветвей и корней огромных деревьев. Буки, вязы, ели, валисандры, дубы, сосны, десятки других незнакомых принцессе видов деревьев мирно соседствовали друг с другом. Причудливо переплетаясь, они образовывали сплошную преграду, снизу укрепленную густым подлеском. В случае опасности в молодой поросли и зарослях колючего кустарника, а также на ветвях исполинских деревьев, как в башнях, легко могли укрыться тысячи лучников. Да и вековые деревья, обладающие собственным разумом, не пропустили бы врагов.

Пока отряд шел по дивному цветущему, но при этом прекрасно простреливающемуся лугу изумрудной зелени, Элия успела заметить эти детали и невольно озадачиться еще одним вопросом.

– Меллитэль! Он так дивен, что хочется петь! – восхищенно выдохнула рядом с принцессой Тинда.

– Пожалуй! – согласилась богиня, добавив про себя: «Но я лучше воздержусь, а то вот конфуз будет – перед самыми вратами без проводников остаться. Разбегутся ведь длинноухие, мои дивные трели заслышав».

– Тебе правда нравится? – вступил в разговор принц.

– Да, я вижу, ваш город велик и прекрасен, – ответила принцесса, игнорируя недоверчивые взгляды старшего следопыта. – Но странно, почему к вратам ведут только узкие тропинки? Эльфы легконоги, но даже вы нуждаетесь в доставке громоздких грузов.

– Конечно, – улыбнулся принц, гордый тем, что может ответить на вопрос возлюбленной. – Нам помогают птицы гра. Их гигантские крылья способны поднять в воздух огромную тяжесть, непосильную для лошади или лося. Гра выносливы, могут лететь день и ночь напролет и быстро преодолевают значительные расстояния. На птицах летают разведчики и гонцы, перевозят свои товары торговцы…

«О чем еще не сказал мне Источник?» – с легкой досадой подумала Элия, прикидывая, что своим неожиданным появлением ей владыку не удивить: благодаря пернатым перевозчикам он, скорее всего, уже прекрасно знает о приближении чужестранки.

«Что они творят?! Мой отряд не только дружелюбно беседует с чужачкой, но и готов выболтать ей все наши секреты! Конечно, нам нужна ее помощь, но нельзя доверять колдунье до конца!»

Лицо старшего следопыта посерело от тревоги, он едва сдержался, чтобы не броситься к воротам бегом. Недоуменно переглянулись, отмечая странное поведение Аллариля, остальные члены отряда.

– Интересный декор! А как они закрываются? – выслушав краткую лекцию об особенностях местной аэропочты, сменила тему богиня, кивком указывая на приближающиеся ворота, образованные переплетенными ветвями стоящих друг против друга двух вековечных деревьев незнакомой породы, с длинными листьями ярко-изумрудного оттенка, по которым разбегались тонкие серые прожилки. Толстые древесные стволы были не меньше десяти метров в диаметре.

– Ворота живые, – с готовностью пояснил Элиндрэль, надеясь удивить возлюбленную. – Когда все спокойно, они гостеприимно открыты и днем и ночью, но, если городу угрожает опасность, ветви сплетутся между собой, создавая непреодолимую стену, через которую ни за что не проникнет враг. Но при этом она легко пропустит друзей.

Отряд подошел к арке городских ворот. Навстречу следопытам, подозрительно косясь на Элию, выступила стража в серо-зеленых лосинах, легких серебристых кольчугах, сверкающих, как рыбья чешуя, и неброских зеленых плащах, готовых при необходимости быстро скрыть серебро брони. Вооружена охрана была луками и обычными для эльфов легкими, но чрезвычайно острыми мечами, в умелых руках способными располосовать врага на узкие тряпочки за доли секунды.

К охране, сделав рукой некий знак отряду, подошел старший следопыт. Он быстро «прочирикал» что-то старшей стражнице – строгой высокой эльфийке с глазами как холодные льдинки и иссиня-черными волосами, заплетенными в толстую косу, уложенную на манер обруча. Получив в ответ такое же «чириканье», следопыт исчез за воротами.

Двое охранников приблизились к принцессе. Стражница доброжелательно приветствовала разведчиков словами: «Да будет светел ваш путь, сородичи!» – и сурово обратилась к Элии:

– Пока Меллитэлю угрожает опасность, мы не можем впустить в сердце страны чужестранку без дозволения короля, какие бы услуги ты ни оказала нашему миру. Тебе придется ожидать здесь, пока старший следопыт Аллариль не сообщит о твоем приходе владыке Зеленых Просторов. Если владыка решит, что ты можешь вступить в город, мы пропустим тебя, если нет – тебе придется удалиться.

Члены отряда, целиком вставшего на сторону богини, не одобряя такой предосторожности по отношению к своей спасительнице, нахмурились. Все прекрасно помнили законодательство и знали, что запрет должен распространяться лишь на тех чужаков, которые могут нанести вред Меллитэлю или его жителям. Считать таковой Элию, по мнению отряда, было кощунством.

Принцесса только хмыкнула, догадываясь о том, с чьей легкой руки, вернее «чириканья», случилась эта маленькая задержка, но препираться с охраной не стала, считая это ниже своего достоинства. Хотят эльфы того или нет, но они примут ее, и примут очень скоро.

Богиня погладила рукой эфес изрядно поработавшей сегодня шпаги и мысленно цыкнула на расшумевшуюся пару засапожных ножей-скоморохов, которым не терпелось показать заносчивым дивно-ушастым, кто здесь хозяин положения. Негодующе поворчав для порядка, ножички унялись, втайне надеясь на то, что им найдется работа и возможность «поприкалываться».

Зато ни Элиндрэль, ни другие члены отряда молчать не собирались. Они уже набрали в грудь воздуха и открыли рты, собираясь хором горячо спорить с охраной и защищать Элию. Но пока юноша подбирал нужные слова, норовившие сорваться с языка все разом, неизвестно откуда налетел сильный порыв ветра, деревья арки грозно зашумели, в этот звук вплелся другой – какой-то далекий, мелодичный, словно разом принялись вызванивать сложную мелодию тысячи колокольчиков, – и на жакет принцессы слетела серебристая лодочка тополиного листа.

Элия, привыкшая за три дня к куче разнообразного сора, вечно падающего за шиворот и на одежду, автоматически попыталась стряхнуть его, но упрямый листик никак не желал отдираться, словно намертво приклеившись к ткани. Поняв, что от нового элемента костюма ей не избавиться, принцесса обреченно махнула на него рукой, подумав: «Ладно, пускай висит. Такой оригинальной брошки на жакете у меня еще не было».

Пока богиня боролась за первозданный вид своего гардероба, повисла абсолютная тишина, словно пало заклинание безмолвия с ограниченным радиусом действия. Первым со свистом выдохнул, не разжимая зубов, юный принц, в благоговении уставившись на возлюбленную. Скосив глаза на окружавших ее стражников, богиня заметила что-то новое в выражении их лиц: подозрительность и бесстрастное, равнодушное безразличие исчезли, уступив место искрам интереса, симпатии и глубокого уважения, какое появилось в глазах членов отряда после битвы. Но что сейчас вызвало такой прилив добрых чувств у суровой охраны, Элия не понимала.

Льдинки в глазах старшей стражницы растаяли, она склонилась перед принцессой в поклоне и торжественно заявила:

– Деревья-стражи велят нам впустить тебя, посланница. Мы не смеем перечить их воле. Прости за то, что тебе пришлось ждать. Я сама провожу ту, для которой пел тополь Талерин, во дворец. Да будет светел твой путь, девушка. Добро пожаловать в наш город. Меллитэль рад тебе. Меня зовут Сулкрис.

Элия кивнула, отвечая на несколько запоздавшее официальное приветствие, и, обернувшись к своим спутникам, тепло сказала:

– Благодарю вас за помощь. Наша встреча стала для меня счастливой путеводной звездой. Так быстро я еще никогда не ходила.

Лукаво заулыбавшись, эльфы приветливо попрощались с таинственной чужестранкой. Часть из них поспешили в город, домой, где их ждали родичи и друзья, другие остались поговорить с охранниками города о происшедшем на Быстрой тропе. Хранить такое в тайне от стражи города было нельзя, кроме того, Тинда заранее предвкушала, какое впечатление произведет на сородичей ее потрясающий рассказ.

Элия в сопровождении юного принца и высокой стражницы Сулкрис, считавшейся, наверное, среди эльфов массивной и мужеподобной, вступила в Меллитэль. Вблизи город оказался ничуть не хуже, чем издали. Принцесса любовалась мозаикой мелких плит под ногами, сплетающихся перед каждым домом в свой особенный узор, продолжающий и поддерживающий общий мотив улицы. Резное дерево ставен, крылечек, фронтонов и живые цветущие растения вступали в композиции на равных правах. На дверях и окнах домов нежно, едва слышно позванивали от малейшего ветерка крохотные колокольчики, сделанные в виде серебряных листочков.

Никаких заборов и стен не было внутри города. Эльфы, любившие не только приятное общество, но и одиночество, не нуждались в засовах и прочих искусственных преградах, чтобы научиться ценить уединение сородичей. Элию даже удивляло, как Дивные, находясь совсем рядом друг с другом, умудряются казаться столь далекими от всего, что их окружает, и постоянно исчезают из виду.

Но в Меллитэле богиня легко замечала эльфов, идущих по улицам, сидящих со свитками или музыкальными инструментами прямо на роскошных лужайках у домов или на ажурных, словно вырезанных из бумаги скамейках. Они кормили бойких рыбок в фонтанах, плели из живых вьюнков занавески на двери, сажали цветы, собирали в корзины огромные яркие яблоки с прогнувшихся под тяжестью плодов ветвей, готовили пищу в очагах на открытом воздухе, торговали прямо на улочках под тентами легкими переливающимися тканями, удивительно красивыми украшениями, оружием…

Только одно упоминание о том, что Меллитэль готовится к войне, встретила принцесса на своем пути. На большой поляне с высаженным по краю невысоким кустарником были расставлены мишени и упражнялись в стрельбе прославленные лучники-эльфы; другие воины народа проверяли свое мастерство в схватке на мечах. Но если раньше юный принц прибегал посмотреть на эти занятия, преисполнившись гордости за силу и могущество воинов Меллитэля, то после схватки с чудовищами «непобедимая» армия предстала перед ним в новом свете.

Элиндрэль приуныл. Эльфов, сколь бы умелы и отважны они ни были, может просто оказаться слишком мало, чтобы одолеть врага. Впрочем, в принце быстро воскрес прежний оптимизм: «По воле Талерина и Гильдиэль, с помощью могущественной магии Элии и силы Леса, враг обязательно будет повержен!»

Дивный народ спокойно занимался своими повседневными делами. Идя по улицам города, принцесса ловила на себе косые, полные холодного любопытства взгляды взрослых эльфов, которые изучали чужестранку, умудряясь при этом делать вид, что она их совершенно не интересует. Правда, едва заметив на одежде незнакомки лист Талерина, Дивные менялись словно по волшебству. Оставалась легкая настороженность, но появлялось уважение, смешанное с благоговейным изумлением. Многие кланялись принцессе, но вступать в разговор не спешили.

Зато детям была абсолютно чужда скованность взрослых, они удивлялись и радовались совершенно открыто, нисколько не стесняясь проявления чувств. Не прошло и нескольких минут с тех пор, как принцесса вступила в город, а вокруг нее уже собралась стайка разновозрастных девчушек и мальчишек, изрядная для города эльфов, где дети рождались не так уж часто. (Долгая жизнь и сравнительно вольные нравы приучают расу контролировать рождаемость.)

Малышня доверчиво заглядывала принцессе в глаза и жадно спрашивала:

– Ты кто, леди с листиком Талерина?

– Ты не похожа на нас, но красивая!

– Откуда ты?

– Кто такая? Скажи!

После десятка подобных вопросов Элия рассмеялась и таинственным шепотом ответила:

– Волшебница!

Дети восхищенно вытаращили глаза, повизгивая от восторга, и вновь загомонили столь дружным хором, что от их звонких голосков зазвенело в ушах:

– Поколдуй!

– Сделай волшебство! А?

– Пожалуйста!

– Хоть маленькое!

Уступая просьбам ребятни, девушка сплела простенькое заклинание, которое, правда, немного напутав с пропорциями, изобрела совершенно самостоятельно в пятилетием возрасте. Творчество маленькой ученицы изрядно насмешило преподавателя магии лорда Эдмона, а конфеты потом еще луны три ели всем королевским замком, предварительно расколов громадные шары сладостей на кухне.

На ребятишек обрушился дождь мелких фруктовых конфет в пестрых фантиках. Дети восторженно завопили! Самые младшие без всякого зазрения совести тут же принялись запихивать сладости за щеки, не обращая никакого внимания на укоризненные взгляды взрослых, смущенных столь безответственным поведением своих и чужих отпрысков. Дети постарше лакомились тайком, а подростки, сглатывая слюну, огорченно вздыхали, гордо отворачиваясь от «подачек» чужеземной колдуньи, пусть даже избранницы Талерина.

Элия ехидно ухмыльнулась – ей уже основательно надоели идиотские обычаи остроухих – и, кивнув в сторону отказников, тихонько сказала принцу, не отступавшему от нее ни на шаг:

– Моя ручная пантера Диад тоже очень воспитанная и ничего не берет у чужих.

Принц подавил улыбку, с легким стыдом думая о том, что всего несколько дней назад и сам был таким. Он стыдился своих чувств к Элии, сторонился ее, избегал возможности привлечь к себе ее внимание!

– Кстати, а что это за тополь Талерин, о котором вы говорили? – обратилась принцесса к старшей стражнице, опять обстоятельно ругая про себя Лоулендский Источник, не удосужившийся сообщить массу важной информации.

Может, он ждал правильных вопросов или, проверяя богиню, просто решил оставить несколько неизвестных ей фактов для придания остроты происходящему? Кто разберется в загадочной логике Сил?

Признавая за гостьей право услышать рассказ, Сулкрис собралась с мыслями и начала:

– Я не знаю, сколько тысячелетий Талерину, он гораздо старше города и всех нас. В предвечные времена, когда Великий Лес простирался от края до края Меллитэля, уже тогда Талерин стоял в самом его сердце, такой же прекрасный и могучий, как сейчас, выше самого высокого древа, и его серебряные листья вызванивали Песнь творения.

Изгнанники из мира, обращенного в пыль мироздания безумным Разрушителем, наши предки пришли к корням Талерина и просили о великой милости – дать приют оставшимся без родины странникам. Тополь заговорил с Арианой, единственной выжившей дочерью великого рода Эльтиан. Ее кровь течет и поныне в венах наших властителей. Талерин принял нас под свое покровительство и дал приют в обмен на наше обещание петь ему.

Древние узы связывают нас с тополем, ветви его укрывают нас, корни поддерживают, живительный сок исцеляет. Под сень Талерина приносят новорожденных для первого благословения, под нею обмениваются клятвой любви соединяющие свои судьбы в одну, и родичи развеивают прах ушедших в вечность. Мы поем ему наши песни, делимся своей радостью или печалью.

Тополь обещал хранить город и наш народ, пока эльфы следуют истинному пути. Свою клятву Талерин выполняет. Если к Меллитэлю приблизится тот, кто несет угрозу для эльфов, тополь осыпает его черными листьями; того же, чей визит благо для нас, дерево одаривает серебряным листом. Храни этот лист, девушка. Он никогда не засохнет. Листья Талерина не вянут. Со временем он станет совсем твердым и неотличимым от серебра. А еще говорят, что в каждом члене королевской семьи Меллитэля течет капля древесного сока Талерина…

«Хотя с точки зрения генетики и физиологии такое вряд ли возможно, но и правда Элиндрэль похож на тополек – гибкий, нежный, по-своему уязвимый, но в то же время твердый!» – мелькнула у девушки мысль.

– Сила тополя защитит нас от любого зла, – уверенно закончила эльфийка.

«Сам великий Талерин, похоже, в курсе стычки на Быстрой тропе и не так уж уверен в своих силах, если с такой охотой впустил меня в город», – решила Элия.

Попросив стражников задержать чужестранку, старший следопыт спешил во дворец. Он должен был использовать фору во времени и рассказать владыке о своих подозрениях, связанных с загадочной колдуньей и нападением форвлаков.

Аллариль кивками приветствовал знакомых и друзей, но не останавливался даже для краткого разговора. Эльф так торопился, что и Талерину поклонился лишь издали, не дав себе позволения задержаться, чтобы приникнуть к серо-серебристой коре гигантского дерева, погрузившись в блаженное ощущение покоя, почувствовать умиротворяющее тепло и защищенность, ощутить себя ничтожной пылинкой на листе тополя, послушать великую и могучую песню соков жизни.

Двое юношей и три девушки в простых серых туниках пришли сегодня петь для Талерина, высившегося в центре большого сада у королевского дворца. Все прочие деревья казались молодыми саженцами по сравнению с Великим тополем. Звонкие, полные радости молодые голоса сплетались в старинную Песнь родства. Один из юношей аккомпанировал песне на флейте, а девушка перебирала струны арфы, сидя на корне у самого ствола Талерина, остальные самозабвенно танцевали в траве.

Но мирная эта картина лишь усугубила тревогу следопыта. Покой и счастье показались ему хрупкими и нереальными, готовыми разбиться вдребезги от одного неловкого движения. Больше всего Аллариля ужасала мысль о том, что именно он принес весть о возможной катастрофе.

Дворцовая стража, видя озабоченность следопыта, не стала расспрашивать его о новостях, как делала это обычно.

Но едва спина Аллариля исчезла из виду, эльфы принялись оживленно переговариваться, строя догадки.

Илоридэль находился в солярной зале на третьем этаже. Застекленные стены и потолок щедро пропускали внутрь свет заходящего солнца. Светило не пряталось за облака, и вся комната была словно залита живительными янтарными потоками, в которых кружились редкие пылинки. При всем своем философском отношении к погоде Дивные любили чистый солнечный и лунный свет. Часть больших окон была распахнута в сад, откуда доносились ароматы цветущих растений, басовитое гудение пчел, стрекот насекомых, птичьи трели и мелодия Песни родства.

Владыка Зеленых Просторов – эльфийский государь Илоридэль – в простой тунике золотистого оттенка стоял перед низким столом, на котором сверкала и переливалась объемная карта Меллитэля, выполненная из разноцветных драгоценных камней. Полузакрыв глаза, владыка не то размышлял, не то медитировал над уменьшенным изображением своих владений.

Появление Аллариля обрадовало владыку, он широко улыбнулся и шагнул навстречу следопыту, приветствуя его нежным объятием:

– Светел ли был твой путь, риль?

– Да, но в конце его нас коснулась страшная тень, Илоридэль. Недобрые вести принес я к твоему порогу, – вздохнул эльф.

– Присядь, – узкая ладонь владыки указала на изящные плетеные кресла, – выпей сока и расскажи мне о том, что омрачило свет твоей души.

Аллариль дождался, пока сядет Илоридэль, потом с благодарностью опустился в кресло сам, взял наполненный прохладным кисло-сладким соком грановики бокал со столика-куста, на каждом широком листе-подставке которого стоял графин со своим напитком.

– Это касается чужестранки, весть о которой переслал ты мне с птицей? – дождавшись, пока друг утолит жажду, спросил владыка.

Следопыт аккуратно вернул бокал на столик и промолвил:

– И да, и нет.

– Да защитит нас Талерин. Поведай мне, что случилось, – насторожился Илоридэль, сделав рукой знак листа, отводящий зло.

Эльф, собравшись с духом, для начала подробно рассказал своему владыке о том, как отряд встретил странную девушку, которая хотела говорить с королем, и как незаметно для всех она околдовала принца, подчинив его своей воле.

Старший следопыт закончил свое повествование словами:

– Риль, прости меня за то, что я не уследил, не сберег малыша. Нет мне прощения.

Бледность разлилась по лицу государя, ибо сын был ему дороже целой жизни. Один лишь вопрос вырвался из его плотно сомкнутых уст:

– Как это могло случиться?

– Не знаю, риль, не знаю. Я никогда не был ни великим кудесником, ни провидцем, лесное Зеркало Вод не являло мне видений во время ночных бдений. Я только хороший лучник и следопыт, но эти дары Гильдиэль не помогли мне спасти Элиндрэля! – горестно воскликнул Аллариль. – Даже с Камнем Истины великой Мариули я не могу почувствовать и распознать ни паутину чар чужестранки, ни ее истинных намерений. Она очень сильна. Какими бы заклинаниями она ни опутала принца, но теперь мальчик не отстает от чужестранки ни на шаг и выполнит все, что она пожелает.

Илоридэль потерянно прошептал:

– Неужели чары зависимости и подчинения? Мой бедный сын…

Владыка встал, быстро и нервно заходил по солярной комнате, свет в которой, казалось, стал тусклым и пыльным. Только спустя несколько минут эльф смог справиться с волнением и заговорить:

– Не вини себя, риль. В предрассветные часы Тьма так сильна, что ее не пронзит даже самый острый взор. Мы не ждали, не могли предвидеть беду. Знай, я по-прежнему полагаюсь на тебя и верю как самому себе. Но что же может быть хуже той вести?

– Я рассказал тебе еще не все, владыка, – вздохнул Аллариль. – Торопясь известить тебя о беде, я просил дозволения Леса воспользоваться Быстрой тропой. И врата открылись. Но там нас поджидали форвлаки.

– Чудовища из забытых легенд, – выдохнул владыка.

– Каким-то образом они обошли наши посты и проникли в Меллитэль, но Лес защитил нас, заманив тварей на Быструю тропу, а потом призвал мой отряд на помощь. Он точно знал, что без магии чужестранки нам не по силам одолеть форвлаков. Если бы не она, риль, мы стали бы пищей для этих тварей. Они невероятно сильны. Чужестранная колдунья создала щит, укрываясь за которым мы смогли сразиться с чудовищами. Только благодаря ей мы вышли из схватки победителями и не понесли потери.

– Чужестранка помогла вам? – с некоторым облегчением переспросил Илоридэль, содрогаясь при мысли о том, какой опасности подверглась жизнь его единственного сына, и невольно испытывая к незнакомой женщине признательность.

– Да, но лишь преследуя свои тайные цели. И еще, риль, она сказала, что форвлаки служат детям Тьмы.

– Народ Темной Крови уже начал войну без объявления? – обеспокоенно нахмурился владыка.

– Они бесчестные чудовища, но, мне думается, не откажут себе в удовольствии, соблюдая все обычаи, уведомить нас о начале военных действий. А это была лишь проба сил, – ответил Аллариль с потемневшими от тревоги глазами. – И страшная проба, риль. Мы меткие лучники и отважные бойцы, но одной отваги мало. Нам не сладить с народом Темной Крови и их сторонниками без боевой магии, а наши могущественные кудесники никогда не умели убивать – только исцелять и хранить жизнь.

– Такими нас создал Творец. Разве этого мало? – задумчиво спросил Илоридэль, сцепив тонкие пальцы.

– Прежде я согласился бы с тобой, владыка, но после того что нам довелось испытать сегодня на Быстрой тропе, я скажу «мало». Чем больше я думаю о предстоящей войне, тем яснее понимаю, что без боевой магии шанс одержать победу ничтожен. Из того, что сказала твоему сыну чужестранка, я понял: она желает помочь нам в битве. Но какую плату потребует за свою помощь столь могущественная колдунья, я не знаю, – через силу закончил следопыт.

– Я незамедлительно поговорю с чужеземкой, риль. Быть может, она опутала мальчика чарами лишь для того, чтобы показать свою власть? Если так, мы заплатим ей за свободу Элиндрэля, а потом выясним, чего она желает и не согласится ли встать на нашу сторону в великой битве. Мне претит такой союз, но ты прав, друг мой, одним нам не выстоять, а другой помощи ждать неоткуда. Люди никогда не были нам верными союзниками, они беспечны и опомнятся, только когда Темный народ подступит к их землям. Тогда они вспомнят и заговорят о вечной дружбе и долге.

Аллариль печально кивнул, соглашаясь с владыкой, встал и положил руки ему на плечи.

Любуясь непривычными взору очертаниями эльфийских зданий, слушая обстоятельный рассказ стражницы о Талерине, в свою очередь рассказывая ей о стычке с форвлаками (Элиндрэль просто не смог утаить весть о своем «боевом крещении»), наблюдая за повседневными делами Дивного народа, принцесса и не заметила, как они добрались до огромного сада, окружающего дворец владыки Зеленых Просторов.

Но как ни прекрасен был дворец, словно сплетенный из нежного тончайшего деревянного кружева с вкраплением драгоценных камней лазоревых, изумрудных и золотистых оттенков, увитый дивными растениями с изящными чашечками цветов, он терялся, казался просто игрушечным на фоне огромного тополя. Это действительно был патриарх всех деревьев, настоящий гигант; массивные корни его уходили к центру мира, а ствол вздымался так высоко вверх, что на ветвях его могли отдыхать облака. Эльфы, распевающие свои мелодичные песенки и танцевавшие в шелковистой траве у корней дерева, казались ничтожно маленькими насекомыми. Волны покоя и умиротворения омывали каждого, кто приближался к Великому тополю.

– Талерин, – благоговейно прошептали в унисон Сулкрис и Элиндрэль, почтительно склоняя головы в приветствии.

Элия тоже коротко поклонилась Талерину, раздумывая о том, какие причудливые формы склонны принимать Силы Источников в различных мирах. Этот стал деревом. Впрочем, а на что еще мог быть похож Источник лесных эльфов?

Огромное дерево слегка зашелестело листьями, словно здороваясь с гостьей из иного мира. Раздался мелодичный звон, листочек на жакете принцессы отозвался точно таким же, а в голове принцессы возник образ вопроса: «Благодарю тебя за то, что освободила Быструю тропу от форвлаков. Скажи, ты поможешь моим детям выжить, великая богиня из мира Узла?»

«Постараюсь», – мысленно ответила Элия.

«Я знаю, что ты думаешь о них. Ты права. Они действительно бывают упрямы и недоверчивы, не любят пришельцев, но они тонко чувствуют гармонию и красоту, несут ее миру, они не заслуживают того, чтобы погибнуть из-за глупости, которую совершила влюбленная девочка. Пожалуйста, помоги им. Ты же видела часть той армии Тьмы, что грозит моим детям».

«Я попробую, Талерин. Но не моя вина, если они не захотят прислушаться к голосу рассудка. Ты скорее убедил бы их», – резонно возразила принцесса.

«Я уже сделал для них все, что в моих силах: просил помощи у Источника Лоуленда, дал тебе свое благословение, – печально прошелестел тополь. – На большее же не имею права».

«Почему?» – удивилась Элия.

«Если я нарушу слово, то в Виртариде – мире вампиров – проснется Темный Фонтан Крови. Равновесие между нашими мирами очень хрупко, баланс столь тонок, а эти глупые дети едва не обрушили его. Я не могу их винить. Любовь – великая сила, тебе ли этого не знать, богиня. Но я не смогу видеть, как по их вине будет гибнуть целый народ… Спаси мой мир! – взмолился тополь. – Я не хочу видеть, как умирает душа Меллитэля, не хочу, чтобы навсегда смолкли их дивные песни».

«Я тоже не имею права драться за Меллитэль, если не желаю привлечь к конфликту внимание Мэссленда. Одно дело мелкая стычка с форвлаками, вставшими на пути богини, а другое – помощь в войне. Но обещаю сделать все, что смогу, для того чтобы не допустить бойни», – поклялась принцесса и почувствовала тихую радость Талерина, вылившуюся в дивную мелодию, вызваниваемую листьями.

Юноша-флейтист и арфистка тут же подхватили ее.

– Талерин снова поет для тебя, – благоговейно прошептала Сулкрис.

Мысленный разговор между Источником эльфов и богиней занял доли секунды. Отдав дань уважения тополю, троица двинулась к воротам дворца.

– Красиво, очень красиво, – отметила принцесса, окинув великолепие дворца взглядом опытного риелтора.

– Это делали лучшие эльфийские искусники, – гордо сказал принц и, тут же смутившись, едва слышно прошептал: – Но ничто не может сравниться по красоте с тобой, лиэль.

– Спасибо, риэль, – мягко ответила девушка.

Юноша покраснел и взволнованно подумал, едва не затанцевав от радости: «Элия назвала меня милым!»

У дверей дворца, на створках которых были мастерски вырезаны и инкрустированы самоцветами изображения сплетенных кронами деревьев, напоминающих городскую арку из живых исполинов, принцессу встретила стража. Эльфы еще издали заметили у девушки на жакете лист Талерина и защебетали, бурно обсуждая между собой происходящее.

Наконец начальник караула – довольно коротко стриженный для обычно длинноволосых эльфов мужчина – обратился к девушке:

– Да примет тебя наш город, если в сердце твоем нет зла, чужестранка. Но прежде чем войти во дворец владыки Зеленых Просторов Меллитэля, сдай оружие, мы сохраним его. Даже избранница Талерина не имеет права войти с клинком в покои государя. Это правило едино для всех пришельцев.

– Что он удумал, госпожа?! – тут же возмущенно взвились ножи-скоморохи. – Мы не дадимся! Тебе может угрожать опасность. Ишь, размечтался, остроухий! Мы ему ухи-то счас подрежем вровень с волосьями!

Не столь острые на язык остальные клинки ответили согласным гулом, ясно давая понять госпоже, что на сей раз они на стороне скоморохов и не позволят чужим рукам касаться себя. Тем более что не так уж спокойно в этом хваленом Меллитэле, если по эльфийским тропам чудовища стаями бегают!

– Тихо, угомонитесь пока, – приказала им Элия и обратилась к стражам: – Мои клинки не простая сталь. Даже вам, Дивные, не по силам удержать напоенное магией оружие. Безопаснее будет, если клинки останутся со мной, но я даю слово, что не буду обнажать их во дворце.

«В случае чего воспользуюсь магией», – предусмотрительно решила богиня.

– Для всех чужаков правила одни, – сурово ответствовали эльфы и, кладя руки на эфесы тонких мечей, приказали: – Разоружись.

Элия начала тихо беситься. У богини уже чесались руки применить силу, но пока она сдерживалась. Принцесса привыкла к большему уважению со стороны ничтожных смертных, даже если это почти бессмертные эльфы.

– Что ж, я вас предупредила, – подчеркнуто спокойно сказала девушка. – Хорошо, попробуйте для начала взять их.

Элия нагнулась и, достав засапожные ножи, протянула их рукоятями вперед двум ближайшим стражникам, мысленно строго велев скоморохам: «Позабавиться, но без членовредительства». – «Как скажешь, хозяйка», – слегка пригорюнились от невозможности пустить кровь невежам ножи, но пожелание госпожи выполнили в точности.

Едва руки принцессы перестали держать клинки, как скоморохи принялись за дело. Ловко вывернувшись из крепкой хватки эльфийских пальцев, они юркими рыбками скользнули вниз, попутно разрезав, словно масло, перевязь с оружием, распоров тесемки, поддерживающие лосины, и закончили свой путь, воткнувшись в мраморные ступени, намертво пришпилив к ним сапоги стражников, на свою беду заступивших дорогу богине.

– О-о-о? – только и смогли протянуть даже не успевшие хорошенько испугаться несчастные обладатели упавших поясов и поспешно схватились за готовые ринуться следом штаны. Тонкие дуги правильных бровей взметнулись домиком, раскосые глаза стали почти круглыми. С эльфов разом слетела вся их холодная отстраненность.

– Я предупреждала, – позволила себе легкую улыбку богиня.

Элиндрэль же и Сулкрис, не выдержав, откровенно захихикали. Уж больно комично выглядели строгие стражи, поддерживающие пострадавшую часть туалета и застывшие неподвижно, не решаясь дергать ногами, чтобы не остаться без пальцев. Караул дворца и стража города были давними соперниками на всех состязаниях, и Сулкрис позабавил вид севших в лужу конкурентов.

Начальник караула лично попытался выдернуть нож, прибивший к полу сапог одного из стражников, но его скромных сил на это не хватило. Скоморохи крепко держали своих жертв и довольно пересмеивались.

– Это самые безобидные из моих клинков – шутники, для начала они вас пощадили. А шпага и кинжал бьют один раз – и насмерть. Все еще хотите забрать их на хранение? Боюсь, я не пройду и пары шагов, а позади уже будут остывать ваши трупы, – с показным сочувствием пояснила богиня, отыгрываясь за унижение, коему ее подвергли надменные остроухие засранцы, родичам которых она не так давно спасла жизнь. – Долг, конечно, превыше всего, но стоит ли строгое соблюдение обычая того, чтобы отдавать за него жизнь?

– Мы не можем открыть двери во дворец владыки чужестранцу с оружием, тем более со столь страшным оружием, – пытаясь сохранить достоинство, пояснил перепуганный эльф, с трудом поддерживая видимость спокойствия. – Если только не будет дано поручительство…

Начальник караула умоляюще уставился на принца, и тот, вспомнив наконец о древнем обычае, поспешно вымолвил благословенную фразу, спасшую патовое положение:

– Я поручусь за нее.

– Хорошо.

Следуя старинному обычаю поручительства члена королевской семьи, стражи с видимым облегчением распахнули двери, пропуская опасную гостью.

Элия тепло попрощалась с Сулкрис и, играючи выдернув братьев-скоморохов из сапог охраны, наконец вошла во дворец. Двое стражников, не слишком обрадованных выпавшей на их долю честью, отправились сопровождать принцессу.

Глава 6
Откровенные разговоры и сбывшиеся пророчества

Внутреннее убранство дворца было подобно дивному шедевру неведомого искусства, сплавившего в себе мастерство ювелиров, скульпторов, резчиков по дереву и садоводов. Эльфы тяготели к строгим, но причудливо-изящным растительным орнаментам. Их произведения, изумительно тонкие и нежные, казались живыми. В украшении королевского дворца эльфы проявили все свои незаурядные таланты. Если у тебя в запасе несколько тысяч лет, врожденная тяга к прекрасному плюс генетически запрограммированный тонкий художественный вкус, легко достигнуть совершенства в избранном ремесле.

По потолкам и стенам залов струились серебряные узоры. Бивший сквозь высокие окна солнечный свет озарял каждый уголок дворца, ежесекундно выявляя нечто новое в орнаменте, в который на равных правах вплетались живые растения, наполнявшие воздух покоев свежим благоуханным ароматом. Где-то цветы оплетали мебель и стены, в иных покоях вместо пола стелилась мягкая, ровная, как ковер, трава, журчали ручейки и фонтаны…

Проведя Элию через череду удивительных залов, стража ввела ее в приемные покои и ускользнула доложить о прибытии гостьи. В нарушение всех эльфийских обычаев, расписывающих ритуал встречи до мелочей и растягивающих минутное дело на часы, богиню явно собирались принять незамедлительно.

«Страх, сдобренный недоверием, – лучший ускоритель», – решила для себя Элия, когда спустя три минуты изящные створки двери распахнулись, пропуская принцессу и Элиндрэля в зал.

Вполне традиционный зал с паркетным полом и несколькими креслами для посетителей у стен, оплетенных цветущими лианами. Народу в помещении, опять-таки вопреки всем канонам, четко расписывающим последовательность действий и функции каждого придворного, было немного. Лишь мужчина на высоком троне резного дерева с серебряной инкрустацией, старший следопыт и все та же пара стражников, застывших у дверей как статуи. Впрочем, все к лучшему: те вести, что принесла богиня, и вовсе следовало сообщить владыке с глазу на глаз.

– Светлого дня, отец! – отвесил короткий поклон Илоридэлю сын, всегда немного терявшийся, когда любящий и нежный родитель представал перед ним в ипостаси строгого владыки Зеленых Просторов.

Но сегодня растерянность в голосе принца была почти незаметна: город покидал мальчик, а вернулся юноша, готовящийся стать мужчиной, юноша, на долю которого выпали серьезные испытания.

Принцесса молчала, заинтересованно изучая короля. Светлые, почти белые волосы, золотистые глаза, типично эльфийская красота. Мудрость и усталость в глазах. Чело мужчины венчал узкий серебряный обруч. Одеяние короля почти не отличалось от одежды остальных эльфов – цвета коры тополя брюки, золотистая шнурованная рубашка навыпуск, короткий шафрановый жилет с зеленым узором. Только вышивка на жилете и отложном вороте рубашки была более тонкой и изысканной. На плечи владыки был наброшен зеленый плащ, символизирующий защиту королевства.

«А сын на него очень похож. Какой же была мать мальчика? Жаль, что она умерла так рано, болезни затрагивают даже эльфов. Парнишка совсем не знал ее».

Да, владыка Илоридэль был красив, но той холодновато-возвышенной эльфийской красотой, какой восхищают нас статуи или скульптуры – творения гения. Куда больше светлой высокомерности эльфов принцессу привлекала мрачная чувственность вампиров. Кокетничать с владыкой богине не хотелось, и она решила обойтись беседой с вескими фактами и строгими логическими посылами.

– Пусть примет тебя наш город, если в сердце твоем нет зла, чужестранка, – традиционной фразой поприветствовал девушку король, понимая по затянувшейся паузе, что ему придется первому здороваться с дерзкой незнакомкой.

Между тем Илоридэль с жадным, каким-то болезненным любопытством и хорошо скрытой неприязнью разглядывал чужеземку. Владыка сразу понял, что эта прекрасная даже по меркам эльфов и опасная женщина, в суть которой он не мог проникнуть, как ни старался, гораздо могущественнее его. Она казалась и спокойной водой, и ярким огнем, и хищным зверем одновременно. Не дух и не оборотень, и уж конечно не человек, не злая и не добрая, ее душа мерцала манящей загадкой. В гордой осанке, повороте головы, грации движений сквозили вошедшая в кровь привычка повелевать и осознание своей власти, силы, достоинства. Нет, не простая странница с прошением пожелала видеть владыку.

Мужчина постарался сосредоточиться и выслушать все, что расскажет колдунья. Колдунья, поработившая его сына странными чарами, которых он даже не мог заметить, спасшая отряд от форвлаков, благословленная Талерином, надменная, носящая грозное оружие и издевающаяся над стражей. Эта опасная женщина просто состояла из противоречий, но владыка чувствовал: то, что она должна сообщить, действительно важно. Какие бы страдания она ни причинила его сыну, Илоридэль собирался внимательно выслушать гостью.

– Прекрасный день, ваше величество.

Дождавшись приветствия, Элия слегка склонила голову, раздумывая, а не телепортировать ли ей себе кресло, чтобы продолжить разговор сидя. Но как ни велико было искушение еще раз щелкнуть остроухих по носу, богиня сдержалась.

– Кто ты, чужестранка, и зачем стремилась к встрече со мной?

Звучный голос владыки Зеленых Просторов заполнил зал. Сразу перейдя к делу, владыка требовал ответа.

– Меня зовут Элия. Я пришла, чтобы остановить войну, – не стала юлить и богиня.

Простые слова, сказанные вполголоса, услышали все. Услышали – и почувствовали их силу и правоту.

– Мы всегда рады тем, кто несет мир, – признал несколько ошарашенный король.

Первой же фразой женщина разрушила все предположения, тщательно выстроенные Алларилем и владыкой.

Илоридэль растерялся. Если она не хочет воевать, то для чего явилась в Меллитэль?

– Охотно верю. Всем известно, что эльфы – мирный народ, избегающий конфликтов и не склонный к агрессии, – согласилась принцесса и добавила про себя: «Хотя, судя по теплому приему, оказанному мне, этого не скажешь. Может, стоило подождать, пока этим параноиком Алларилем закусят форвлаки, и только потом вытаскивать отряд?»

– Но мы не любим, когда в наши дела вмешиваются пришельцы, сейчас границы закрыты, – словно отвечая на невысказанные слова Элии, добавил король. – Скажи, что тебе нужно от нас?

– Мне? Ничего, – ответила принцесса. – Вопрос в другом: что я могу предложить вам? Мой товар – знание. Меня призвали, чтобы донести до вас важную весть.

– И какова же цена твоего товара? – мрачно прервал богиню Илоридэль.

– Он бесценен, владыка, а потому не торгуйся, слушай, – отозвалась Элия. – Меллитэль собирается начать войну с Виртаридом, которая не принесет ничего, кроме крови, смерти, боли и отчаяния. Ваша раса будет полностью уничтожена, а мир станет новыми владениями народа Темной Крови. Так будет. Не верите мне – загляните в ваше лесное Зеркало Вод. Видения ужасают. Да, с одними вампирами вы могли бы тягаться на равных, но в их армию вольются силы союзников из соседних Сумеречных миров, вам же много сторонников не собрать. Кое-что из арсенала детей Тьмы он, – принцесса кивнула в сторону Аллариля, – видел и, думаю, понимает, что я имею в виду. Но все эти выводы вы могли бы сделать и без меня. Важно другое. Не реальна сама причина грядущей войны. Я здесь, чтобы объяснить это вам.

– Я тебя слушаю, – настороженно ответил владыка, думая о том, кто рассказал чужестранке о Зеркале Леса. Уж не его ли околдованный сын, следующий за женщиной словно привязанный? Привязанный чарами.

Аллариля же и вовсе прошиб холодный пот: следопыт прекрасно помнил, где делал стоянку отряд.

– Это касается пропажи вашей племянницы Вириэль, – начала принцесса.

Лицо мужчины осталось бесстрастным, но в глазах отразилась жестокая боль недавней утраты. Да, эльфы спокойно прощаются с умершими, для которых настал черед перехода в иные сферы, поэтому многие считают их черствыми и холодными существами. Но, как и все прочие расы, Дивные скорбят по уходящим до срока и горько оплакивают их кончину. А худшую участь, чем та, которая постигла прелестную юную Вириэль, сложно было даже вообразить – погибнуть в муках от рук проклятого кровососа!

– Виновным в исчезновении девушки сочли некоего вампира, виденного незадолго до этого близ ее покоев во дворце и переполошившего всю охрану. Каким-то образом это исчадие Тьмы безнаказанно миновало городские патрули, стражу, преодолело защитные чары дворца, даже Талерин не поднял тревогу, – продолжила Элия. – Вы сделали вывод, что имеете дело со шпионом, разнюхивающим секреты, и утроили меры предосторожности, пытаясь предотвратить повторение инцидента, но тщетно. Оказывается, вампиру была нужна не информация, а нечто совсем иное. Но это стало ясно, только когда пропала Вириэль. Вы решили, что несчастную украл и убил кровожадный монстр. Я права?

Илоридэль кивнул и вытолкнул из онемевших губ одно слово:

– Продолжай.

В сознании владыки смутно забрезжила надежда, что девушка жива, что ее лишь похитили и держат в заложниках, а эта гнусная женщина явилась как посредник в переговорах, наложив чары на Элиндрэля как залог своей безопасности.

– Вы допустили ошибку, Илоридэль, и виной тому недостаток информации. На самом деле Вириэль добровольно покинула дворец, поэтому и не было найдено ни следов борьбы, ни крови, потому никто не слышал ни единого вскрика. Ваша племянница сбежала с вампиром, ибо полюбила его, – коротко, предвидя бурную реакцию остроухих, закончила принцесса.

Король резко встал и вскинул голову.

– Ложь! – воскликнул он, уже чувствуя, что девушка говорит правду, и оттого неистовствуя еще больше.

Даже если бы владыка Зеленых Просторов захотел, то не смог бы ошибиться. Дивный народ с легкостью способен определить, лжет ли им говорящий или его рассказ правдив. Этим даром Творца Илоридэль, как владыка, владел в полной мере, но продолжал цепляться за надежду, что магия чужестранки затуманила его восприятие.

– Элия не лжет, отец! Ты же знаешь! Посмотри на перстень Аллариля, если не доверяешь своим чувствам! – храбро встав на защиту любимой, звонко воскликнул Элиндрэль, прежде всегда терявшийся перед отцовским гневом.

Легким, как перышко, прикосновением успокоив юношу, Элия переждала бурю негодования владыки. Что ей было негодование какого-то эльфа по сравнению с громами и молниями, что в сердцах метал в своих чад скорый на расправу король Лимбер?

Богиня слегка улыбнулась и как ни в чем не бывало продолжила:

– Ваше величество были бы правы в ста случаях из ста, но не в этот раз. Причудливо тасуется колода судьбы, и нам не дано предугадать, какая карта выпадет следующей. Вириэль встретила «половинку». Перед зовом любви оказались бессильны и привязанность к родичам, и все предрассудки, впитанные с молоком матери.

Владыка поразмыслил несколько секунд и уже спокойнее сказал:

– Я желаю поговорить с чужестранкой наедине.

Стражники и герцог Аллариль, слушавшие девушку доселе так же молча, как и кресла, быстро удалились. Юный принц не последовал за ними, не желая разлучаться с возлюбленной. Вдруг ей снова понадобится его помощь? Замешкавшись, Элиндрэль устремил преданно-щенячий взгляд на девушку. Элия ответила ему легким ободряющим кивком, и только после этого паренек смирился и выскользнул за дверь.

Илоридэль сел и, печально нахмурившись, посмотрел ему вслед. «Дела у моего мальчика совсем плохи», – заключил владыка.

Оставшись наедине с принцессой, мужчина начал с того, что сейчас беспокоило его больше всего:

– Мы готовы выслушать тебя и принять любые предложения. Но скажи, что ты хочешь за возвращение Вириэль и освобождение моего сына?

– Возвратить вашу племянницу не в моей власти, да я и не хочу этого: только ей дано решать, как поступить. Что же касается Элиндрэля, я не понимаю, о чем вы говорите, ваше величество.

Элия вежливо приподняла бровь, сделав несколько шагов по направлению к трону владыки. Решив, что официальная часть аудиенции окончена, богиня не желала больше перекрикиваться с владыкой из одного конца зала в другой.

Илоридэль снова стиснул подлокотники трона и повторил:

– Что мы должны предложить тебе, на что согласиться, чтобы ты сняла чары с моего сына? Говори, чужестранка!

По губам девушки скользнула едва уловимая улыбка.

– На вашем сыне нет никаких чар.

Снова чувствуя правду в словах чужестранки, владыка недоуменно спросил:

– Тогда каким же образом ты держишь его волю в плену?

– Ваше величество, ваше величество, ну где ваша мудрость? Неужели груз проблем, свалившихся на ваши плечи в последнее время, так затуманил рассудок? Элиндрэль просто влюбился, – покачала головой принцесса.

Илоридэль устало ссутулился на троне, закрыл глаза и пробормотал:

– Мой сын влюбился в чужестранку, племянница сбежала с вампиром… Что стряслось с этим миром?..

– Он меняется, хотим мы того или нет, – подсказала богиня, но, кажется, эльф ее не услышал.

На сей раз пауза затянулась на несколько минут. В одно из раскрытых окон зала влетела пестрая зеленая птица с огненно-красными крапинками на спинке и таким же ярким хохолком. Пичуга, не найдя лучшего места, нахально села на плечо владыки Зеленых Просторов и запела. Словно Великий Лес принес со своей вестницей слова утешения.

Веселая трель, разорвавшая ледяные оковы молчания, помогла владыке снова прийти в себя. Он ласково погладил мягкие перышки певуньи, и та, одарив короля на прощание еще одной бойкой трелью, упорхнула в сад, к стайке задорных товарок, обклевывающих позднюю темно-бордовую вишню.

Оторвавшись от тяжких раздумий, владыка заставил себя вернуться к государственным проблемам и спросил:

– Как ты хочешь остановить войну?

– Если вы не будете воевать и вампиры не будут воевать, то и войны не будет, – изложила принцесса прописную истину, скрестив руки на груди.

– Если дело обстоит так, как ты сказала, то война действительно бесполезна. Я объясню своим подданным, что случилось. Не знаю, поймут ли они, но поверить моим словам поверят. Мне жаль Вириэль, но девочка сама выбрала свою судьбу. Отныне она потеряна для нас навсегда. Только кто сможет отговорить от войны вампиров? Ведь они уже нанесли первый удар. И если для нас эта война гибельна, то Народу Темной Крови сулит успех. Во имя чего им отказываться от нее?

– О, на этот счет не волнуйтесь. Я обладаю великим даром убеждения. Они не станут со мной спорить, во всяком случае, спорить долго.

Элия коротко и, по мнению эльфа, довольно зловеще ухмыльнулась, предвкушая краткий визит к князю детей Тьмы. С вампирами у принцессы действительно всегда были совершенно особые отношения. Богиня прекрасно знала, как вести себя с народом Темной Крови, – сложно не постигнуть эту науку, живя бок о бок с великолепным братом Энтиором, весьма гордящимся своими острыми клыками.

– Ты вернешься потом за Элиндрэлем? – спросил владыка.

– О Творец, нет, конечно, не бойтесь, – сама «испугалась» принцесса, всплеснув руками. – Я вовсе не горю желанием войти в вашу семью. Мне бы со своей для начала разобраться, а потом уж искать новые проблемы.

– Значит, ты уйдешь, а мой сын умрет с горя? – печально спросил мужчина, массируя рукой лоб.

– Нет, я не настолько жестока, – с некоторым сожалением призналась принцесса.

Просто уйти, оставив умирать кого-то неведомого, – это одно, а уйти, зная точно, кто издохнет от тоски по тебе, – совсем иное. На последнее богиня пока не была способна.

– Ты заберешь его с собой, – совсем убито прошептал владыка.

– Зачем? – снова искренне удивилась Элия тому, что ей на шею вешают такую обузу. – У Элиндрэля своя дорога и судьба, а у меня своя. Свить их воедино – значит сделать паренька несчастным. Ему будет плохо со мной.

– Еще хуже ему будет без тебя, – правдиво признал владыка.

У Илоридэля было очень муторно на душе от этого разговора, потому что приходилось унижаться перед чужестранкой, вымаливая ответы на свои вопросы, но ради сына он был готов на все.

Наконец Элии надоело издеваться над несчастным отцом, и она сказала:

– Не стоит так тревожиться, ваше величество. С мальчиком все будет в порядке. После того как я уйду, он будет чувствовать лишь сладкую грусть, с удовольствием вспоминать проведенное со мной время и говорить спасибо за приобретенный опыт. Элиндрэль не заслуживает мучений, и я не хочу, чтобы юноша страдал. Поверьте, в моих силах сделать так, чтобы он избежал боли. Я часто бываю жестока, но ваш мальчик не заслужил смерти от тоски. Он чистый, наивный, нежный, но стойкий, отважный и гибкий. У Меллитэля будет отличный владыка, ничуть не хуже нынешнего.

Простите за то, что я слегка поиздевалась над вами, Илоридэль. Считайте это моей маленькой местью за пренебрежительное отношение к чужестранцам. Голодная, грязная, спасшая ваших подданных от форвлаков, стершая в кровь ноги женщина имела глупость надеяться, что владыка Зеленых Просторов, как истинный лорд, предоставит мне кров и отдых перед разговором или уж по крайней мере предложит присесть, пока длится беседа. И что же? Я, наивная, ошиблась, предполагая, что если приходишь с добром, то и к тебе отнесутся так же. Хотя бы в благословенном краю Дивного народа.

Неужто ваши сердца ожесточились настолько, что вы потеряли былое благородство и немеркнущий свет души? Пожалуй, истинными эльфами я назвала бы сейчас только ваших детей. Они еще не успели растратить то, что Силы щедро отпустили вашей расе.

– Редко доводится слышать от пришельцев столь мудрые речи. Ты кругом права, рианна Элия. Наши более чем натянутые в последнее время отношения с другими расами не являются оправданием моей невежливости. Прими нашу благодарность и признательность за помощь в бою на Быстрой тропе. Будь моей гостьей. Мы продолжим разговор, когда ты отдохнешь.

Владыка только сейчас, отвлекшись от тяжких дум, заметил, что странница утомлена, ее одежда запылилась, кое-где забрызгана кровью, и ему стало по-настоящему стыдно.

Илоридэль хлопком в ладоши позвал слуг и приказал, чтобы они проводили чужестранку в покои для гостей и позаботились о ее нуждах.

Оказавшись в отведенных ей апартаментах, принцесса скользнула оценивающим взглядом по обстановке. Просторная комната, окна по эльфийскому обыкновению открыты в сад, стены обиты бледно-золотой тканью, перемежающейся резными панелями светлого дерева. Резные деревянные панели на стенах, стоило их коснуться, начали светиться мягким желтым светом. На полу – зеленый пушистый ковер, кажущийся мягче пуха. Девушка не удержалась и, наклонившись, потрогала его, проверяя свои зрительные впечатления. Ковер действительно оказался наимягчайшим, и Элия сразу дала себе зарок выяснить, из чего это делается, и заказать себе сразу пяток прелестных изделий.

Мебели в помещении, как и в любой из эльфийских комнат, было немного: пара кресел, овальный столик на трех резных ножках, шкаф и маленький диванчик, обитый шафрановой тканью, у самой стены. Арочный проем и несколько ступеней вели в альков, где стояла широкая кровать с балдахином в виде полураспустившегося бутона нежно-голубого подснежника. Повсюду в горшочках на окнах и в больших напольных вазонах росли живые цветы. Единственным украшением комнаты, не считая панелей на стене, была загадочная скульптура в виде завитого сумасшедшей улиткой стекла, мерцающая нежно-голубым светом. Поскольку сие сооружение находилось рядом с кроватью, поразмыслив, богиня пришла к выводу, что имеет дело с ночником.

Завершив осмотр комнат, Элия бросила сумку на диванчик, плюхнулась туда же и принялась стягивать сапоги.

– Так я и думала! – возмущенно заявила Элия пространству.

Как ни мягка и удобна была обувь, но она не спасла нежные ноги богини. На подошвах красовались белые пузыри мозолей. А один из пальчиков девушка даже стерла в кровь! Пришлось срочно применить малое заклинание заживления. Ноющим же мышцам, если хотелось сохранить результаты трудов, могли помочь только горячая ванна и хороший массаж. Но если ванна уже ждала принцессу, то массаж за неимением умелого массажиста явно откладывался до прибытия в Лоуленд.

Удовольствовавшись малым, Элия скинула пыльную одежду в коробочку и отправилась купаться в пахнущей фиалками и розами горячей воде, по поверхности которой еще плавали цветочные лепестки.

Несколько подобрев после длительного купания и мытья головы (эта процедура действует умиротворяюще на большинство женщин, если, конечно, потом им не приходится в муках расчесывать запутавшиеся мокрые волосы), девушка простеньким бытовым заклинанием высушила и расчесала свою роскошную шевелюру, покопавшись в шкатулке, выбрала подходящий наряд и переоделась. Длинное, переливающееся серебром и ночной синевой платье показалось ей достойным облачением для богини, явившейся на переговоры с владыкой Зеленых Просторов. Штаны за последние несколько дней успели основательно надоесть.

Дополнив туалет драгоценным колье и тяжелыми сапфировыми серьгами в виде бутонов роз, Элия вернулась в комнату, надеясь обнаружить в шкафу у стены какую-нибудь корочку засохшего хлеба. Стол, ломящийся от яств, ее тоже устроил. Чего тут только не было! Хорошо прожаренное мясо с ароматными травами, множество соблазнительных на вид салатов, жареные и тушеные овощи в горшочках, паштеты, свежие ягоды, фрукты, соки, ириль – дивный эльфийский напиток. И разумеется, сладкое – легкие воздушные пирожные, еще теплые булочки с хрустящей корочкой, взбитые сливки, вазочки с вареньями, медом, цукатами…

Радостно потерев руки, ее высочество с истинно лоулендским аппетитом приступила к трапезе, воздавая должное кулинарному мастерству эльфов.

Проводив Элию, владыка Зеленых Просторов мысленно вернулся к состоявшемуся разговору, гадая, кем на самом деле является загадочная рианна и действительно ли она сделает то, что обещает. Но целиком сосредоточиться на делах государства не удавалось: мешала тревога за сына. Его драгоценному мальчику предстояло пережить первое серьезное разочарование в любви. Владыка-отец жалел Элиндрэля, но одновременно цепкий ум эльфа-государя полагал, что это станет для юноши еще одним непростым испытанием, в котором формируется характер.

– Я не помешал тебе, риль?

Тихий голос вывел Илоридэля из задумчивости. Государь ощутил за спиной присутствие верного друга. Теплые руки Аллариля коснулись на мгновение плеч.

– Нет. – Улыбка тронула уголки губ владыки. – Прости, не заметил, как ты вошел, слишком глубоко погрузился в размышления.

– Вы недолго беседовали с чужестранкой.

– Да, мы продолжим беседу, когда Элия отдохнет, – пояснил владыка. – Мне вовремя напомнили о незыблемости законов гостеприимства. Пусть останется хоть что-то вечное в этом сумасшедшем мире. Наверное, я уже слишком стар, чтобы принять и понять новую реальность: моя племянница полюбила вампира, а сын хочет связать судьбу с рианной из неведомых далей.

– Гнусное колдовство.

В голосе следопыта прозвучал едва сдерживаемый бессильный гнев.

– Если бы так, – печально вздохнул Илоридэль, поглаживая резное дерево узкого подоконника. – Но наш мальчик во власти самых естественных из чар во Вселенной. И над этой силой не властны наши с тобой желания. Элиндрэль влюбился.

– Это она тебе сказала? – недоверчиво уточнил Аллариль, вздернув тонкую бровь.

– Да, – не стал отрицать владыка. – Ия верю ей. Нет, не спорь, – он упреждающе поднял руку, властно пресекая возражения, – это не магия внушения. Может быть, я и чувствую себя слабым и беспомощным, но лесное чутье пока не покинуло меня, я все еще владыка Зеленых Просторов. И я знаю: женщина не лжет. Ты был прав, говоря, что ее сила велика, но дело, приведшее рианну сюда, не связано с желанием соблазнить моего отпрыска. Посуди сам, риль: зачем столь могущественной колдунье зеленый мальчишка, пусть даже и сын владыки? Что он для нее? Минутная забава, не более.

– Если так, – вздохнул следопыт, переплетая пальцы, – то Элиндрэль еще в большей беде, чем та, о которой мы думали.

– Может быть, – согласился владыка. – Но несчастная первая влюбленность еще не конец всему. Мой сын должен быть достаточно стойким, чтобы пережить это разочарование.

– Надеюсь, ты прав, риль, – поддержал Илоридэля ДРУГ.

– Я сам на это надеюсь, – опустил гордую голову эльфийский государь и, встряхнувшись, заговорил уже о другом: – Спасибо за то, что пришел, Аль, мне необходимо было с кем-то поговорить. Ты всегда рядом со мной – ив радости, и в трудный час. Но теперь иди отдохни. В пище и сне нуждаются даже самые выносливые и лучшие следопыты.

– Это приказ, владыка? – уточнил Аллариль, и в его голосе проскользнула легкая насмешка – тень обычного остроумия.

– Это просьба.

Илоридэль наконец обернулся, крепко обнял риля и прошептал ему на ухо:

– Лес принял ее, Талерин благословил, верю и я, что не новая беда встала у нашего порога – это пришла помощь откуда не ждали.

– Гильдиэль благослови твои речи, – молвил Аллариль и, вняв просьбе владыки, ушел, а Илоридэль еще несколько минут стоял у окна, наблюдая, как едва уловимо начинают сгущаться первые сумерки.

Все еще пребывая в задумчивости, владыка покинул зал, за дверями которого его подкарауливал сын.

– Папа, мне нужно с тобой серьезно поговорить, – отважно зажмурив глаза, начал юноша.

– Это так срочно? – очнувшись от своих размышлений, спросил владыка, еще надеясь отложить неприятную беседу.

– Да, – быстро ответил юноша. – Очень срочно и очень важно.

– Пойдем, – обреченно согласился Илоридэль и, положив руку на плечо сына, подтолкнул его в сторону своего кабинета.

Они шли в молчании. Элиндрэль набирался смелости для решительного разговора, владыка старался всеми силами оттянуть его.

Чувствуя себя натянутой тетивой лука, юноша шагнул через порог кабинета, где так любил играть в детстве с набором вырезанных из дерева печатей, любуясь маленькими изображениями тополя Талерина и первой звезды Гильдиэль. Но сейчас принцу не было так спокойно и радостно, как в пору безоблачного детства. Он заранее приготовился к буре отцовского гнева, которая последует за его словами. А как иначе должен реагировать владыка Зеленых Просторов, когда его единственный наследник заявляет о своем желании соединить судьбу с чужестранкой?

И все-таки юноша, согреваемый ярким огнем первой любви, твердо решил не отступать от задуманного. Он больше не ребенок, и пусть отец гневается, но непременно поймет, как важно для сына быть рядом с Элией, поймет и уступит. Дравшемуся ли с форвлаками воину страшиться разговора с родным отцом?

Да, мысли Элиндрэля были решительными, только язык почему-то отказывался быть таким.

Владыка сел в кресло, принц остался стоять.

– Я слушаю тебя, сынок, – сказал король, с жалостью взирая на него.

– Отец, я… Я… – Юноша, нервно теребя серьгу, набрал в грудь побольше воздуха и наконец выпалил: – Я влюбился и хочу на ней жениться!

– На ком, сынок? – мягко спросил владыка, весь словно светясь пониманием и сочувствием.

До принца постепенно дошло, что от волнения он пропустил самое главное, и он нежно произнес, словно пропел, святое для себя имя:

– На Элии.

Вместо суровой отповеди и возражений последовал спокойный вопрос, над которым Элиндрэль не давал себе труда задуматься:

– Сынок, а она согласна?

– Она? Она… Наверное… Еще точно не знаю. Может, ты с ней поговоришь? – растерянно отозвался принц, превращаясь из пылкого влюбленного в запутавшегося, мучительно сомневающегося в себе ребенка.

Перед королем встала почти неразрешимая дилемма – уклониться от прямого ответа или честно сказать мальчику, что Элия не собирается выходить за него замуж и покинет их мир, как только закончит дела. Тяга к истине, являющаяся самой сутью эльфов, и желание поскорее разрубить спутанный узел недоразумений победили.

Илоридэль сказал сыну то, что должен был сказать:

– Мальчик мой, мне жаль, но я уже говорил с рианной Элией, и она ответила мне, что не собирается оставаться с тобой. Ваши судьбы не сплести в одну у ствола Талерина. Если б рианна захотела остаться, я не стал бы противиться вашему браку, но эта женщина слишком независима, она не создана для жизни в Меллитэле, а ты, дитя Тополя, не сможешь последовать за ней по тропе ее предназначения.

Элиндрэль, для которого только что рухнул весь мир, посмотрел на отца полными слез глазами, судорожно всхлипнул, резко развернулся и выбежал из кабинета, не слыша, что владыка зовет его, просит остаться.

«Она меня разлюбила… Я ей не нужен… Она меня бросает… Как больно! Как нестерпимо больно! Лучше смерть, чем разлука с ней! Прости, отец!» – мелькали в голове принца отрывки мыслей. Ледяной ветер отчаяния рвал душу в клочья. Было пусто и невыносимо холодно.

Добравшись до своих комнат, юноша влетел внутрь и закрыл дверь на замок. Опасное решение было принято.

Остро чувствуя, в каком состоянии покинул его сын, и понимая, что сейчас он до ребенка не докричится, как ни зови, король почти бегом, растеряв всю свою эльфийскую гордость, устремился к покоям, где разместили чужестранку.

Девушка как раз заканчивала со сладким. Это было единственным, что еще оставалось на столе, кроме пустых блюд, блюдечек, тарелочек, горшочков, кувшинчиков, ваз и вазочек из-под варенья. Надо отметить, что эльфы, проявляя гостеприимство, подали гостье ужин, которого с лихвой хватило бы, чтобы по меньшей мере десять их сородичей наелись до отвала. Впрочем, эльфы всегда ели очень мало.

От пирожного, смазанного остатками меда, девушку отвлек нетерпеливый стук в дверь.

Проглотив последний кусочек, чтобы ему не было одиноко на опустевшем столе, принцесса крикнула:

– Входите, не заперто!

В дверях показался взволнованный Илоридэль. Волосы владыки растрепались, словно он бежал во весь дух, глаза лихорадочно блестели.

– Помоги моему сыну, – просто сказал он.

– А что у вас уже успело случиться? – удивленно поинтересовалась Элия, вытирая крем и мед с рук тонким, как паутинка, вышитым полотенцем.

Облизывать пальцы в присутствии владыки богиня не решилась, чтобы не портить свой имидж. Это дома, в Лоуленде, она творила все что только заблагорассудится и иногда, когда ей хотелось пошутить, оставляла свои безупречные манеры и какой-нибудь выходкой шокировала до полуобморочного состояния принцев Мелиора и Энтиора – бдительных блюстителей этикета.

Король наскоро пересказал девушке содержание разговора и закончил словами:

– Я боюсь, как бы он не наделал глупостей. Элиндрэль еще очень порывист и впечатлителен. Он так молод.

– Пойдемте! Время дорого! – бросила ему девушка, мгновенно оказавшись на ногах.

Как молния ее пронзило воспоминание о трагическом видении в лесном озере. Неужели вместо того чтобы защитить мальчика, она сама навлекла на него смерть и нарушила слово, данное Лесу?

– Показывайте дорогу.

Снова, настоятельно требуя покоя, протестующе заныли ноги, на которые даже не надели туфли (в спешке Элия совершенно забыла про обувь). Хорошо еще света в коридоре было достаточно: резные фонарики в нишах и в деревянных зажимах на столиках освещали коридоры дворца.

На бегу принцесса спросила:

– Почему вы не пошли сразу к нему?

– Сейчас только ты можешь ему помочь. Мой сын в глубоком отчаянии.

– Еще бы. После всего того, что ваш правдивый язык наплел ему раньше времени. Ох уж эти эльфы! Никогда вы не можете вовремя если не соврать, то хотя бы промолчать, – досадливо поморщившись, констатировала богиня.

Оказавшись у покоев принца, Элия дернула за ручку дверь и, убедившись, что она заперта, требовательно постучала:

– Элиндрэль!

– Сынок, открой! – в тревоге позвал, вставая рядом с девушкой, владыка.

Не дождавшись ответа, принцесса недолго думая приподняла подол длинного платья и одним ударом босой изящной ножки вышибла замок из паза. Хрупкое произведение эльфийских резчиков по дереву не было рассчитано на прямое столкновение с лоулендской силой богини и испуганно сдалось без сопротивления.

Потрясенный отец застыл на пороге, обводя комнату невидящим взглядом. Он смотрел и не хотел видеть того, что случилось с любимым сыном. Его единственный ребенок, самое дорогое, что было в жизни, с кинжалом в груди лежал на полу.

«Почему-то на полу, а не на кровати или диване», – посетила голову владыки нелепая мысль, пока он оцепенело смотрел на рукоять кинжала, торчавшую из груди сына. Это был тот самый кинжал, который Илоридэль подарил ему в день посвящения в следопыты.

Элия увидела картину, очень близкую той, что явило ей Зеркало Вод. Принцесса только сейчас поняла, что Зеркало могло вовсе не предостерегать ее от беды, а показывать две альтернативные нити реальности: война и уничтожение всех эльфов или смерть одного принца, являющаяся следствием ее визита, предотвратившего войну.

Не слишком ли большая плата за спасение целого мира?

«Большая! Не по мне!» – решила для себя богиня и приготовилась сражаться, меняя судьбу, перекраивая крохотный кусочек мироздания на свой лад, по своей воле и желанию. Так, как хотелось ей, так, как она считала нужным! Божественный кураж наполнил душу принцессы, собравшейся переломить ход истории.

Элиндрэль еще нашел в себе силы приподнять голову, счастливо улыбнулся и еле слышно прошептал:

– Лиэль, ты все-таки пришла проститься со мной? Благодарю.

– Вот еще глупости! – сердито ответила девушка.

Оттолкнув вставшего столбом Илоридэля, она ринулась к принцу. Опустившись на колени рядом с умирающим, на тот участок пола, где не было крови, богиня сурово поинтересовалась, начиная плести заклинание:

– Что же ты наделал, малыш?

Несчастный отец, обезумев от отчаяния и понимая, что за истинными целителями посылать поздно, призвал на помощь весь свой магический дар и составлял «паутину исцеления». Владыка был уверен, что это уже не поможет, но все равно пытался, чтобы только делать хоть что-нибудь.

– Я?.. Все хорошо… Если я буду духом, то смогу следовать за тобой всюду… Быть рядом… До свидания, лиэль, – прошептал юноша и, словно потратив на эту длинную речь остаток жизненных сил, закрыл глаза.

Оторвавшись от заклинания (волшебство такой высокой степени принцесса употребляла сравнительно редко, а пользоваться заклинаниями на грани воскрешения ей и вовсе прежде не доводилось – не было нужды), Элия бросила королю:

– Ты своими чарами мешаешь мне работать, прекрати!

Илоридэль растерянно опустил руки, добрел до кресла и обессиленно рухнул в него.

Сосредоточившись, колдунья детально вспомнила лекции лорда Эдмона и книги из библиотеки отца, дохнула в лицо принца, возложила руки на его уже не вздымающуюся грудь, и речитативом полились слова, призывающие столь великие силы, от одного упоминания которых у короля волосы встали дыбом. Во время произнесения заклятия голос девушки странно менялся – то хриплый шепот, то почти визг; то глубокий, бархатный, грудной, умоляющий о чем-то, то грубый и резкий, отдающий приказы. Руки богини замелькали в каком-то причудливом танце, сплетая диковинные узоры, каких не видывал человеческий глаз.

Ей требовалось не только исцелить тело, но и удержать в нем готовую отлететь душу, рвущуюся в тонкий мир, стремящуюся избавиться от боли физического существования. Эльфы всегда легко расставались с телесной оболочкой, это помогало им постигать высшие материи, достигать гармонии с Вселенной, но вовсе не играло сейчас на руку целительнице.

И все же сила юной богини оказалась могущественнее упрямства эльфийской души. Элия сделала завершающий жест и властно возложила руки на грудь юноши. Принцесса нагнулась и резко выдернула кинжал, рана тут же закрылась. По телу юноши прошла судорога, его окружило животворное сияние.

Элиндрэль глубоко вздохнул. Кровь больше не сочилась из его молодого тела. Принц задышал спокойнее, ровнее и открыл глаза.

– Лиэль, я уже умер? – задумчиво спросил он.

– Пожалуй, что и так, – согласилась принцесса, со вздохом облегчения откидываясь на пятки и гордо оглядывая плоды своих трудов – возвращенного к жизни, вопреки коварной судьбе и предсказаниям, эльфийского принца.

– Но почему ты слышишь меня, а я… я чувствую свое тело? Разве духи чувствуют плоть? – удивился юноша, поднимая руку и разглядывая тонкую кисть так, словно видел ее в первый раз.

– Вообще-то ты еще (или, вернее, уже) жив, глупыш, – коротко объяснила Элия и сурово пригрозила: – Но, если опять попытаешься проделать нечто подобное сегодняшнему трюку, не давая мне спокойно отдохнуть, я попрошу у твоего отца самый широкий ремень, какой только найдется во дворце, и основательно надеру кое-кому задницу. Все романтические бредни вмиг вышибет. Ты меня понял?

Элиндрэль ошарашенно захлопал глазами и упрямо спросил:

– Почему я не умер?

– Ты не умер потому, что она спасла тебя, – глухо промолвил Илоридэль, не веря своему счастью.

На его глазах воскрес сын. Глупый мальчик, решивший оборвать нить своей жизни, не задумываясь о том, каково будет отцу провожать в последний путь единственное чадо, каково ему будет существовать, зная, что он, пусть и косвенно, виновен в смерти сына.

– Ты не позволила мне умереть? Ты меня любишь? Ты не бросишь меня, лиэль? Мы поженимся?

Вместо ответа Элия нагнулась пониже и что-то прошептала юноше. Видимо, что-то чрезвычайно приятное, потому что принц заалел, как грановика, до самых кончиков ушей и невольно расплылся в мечтательной улыбке. Илоридэль тактично сделал вид, что ничего не расслышал. Сейчас самым главным для него было то, что ребенок жив и счастлив. Все остальное перестало иметь значение.

О недавней трагедии напоминала лишь дырка в намокшей от крови тунике.

– А теперь, раз уж мой отдых столь бесцеремонно прервали, – (Элиндрэль стыдливо вздохнул), – стоит продолжить нашу беседу, ваше величество.

Принцесса переключилась на другую тему, поднимаясь с колен и стряхивая с рук кровь простейшим очищающим заклинанием. Не вести же дипломатические переговоры с владыкой, имея на руках кровь его сына. Раз уж эти эльфы такие чувствительные, не стоит рисковать, но воспользоваться тем, что Илоридэль выбит из колеи серьезным нервным потрясением и благодарен за спасение ребенка, очень даже стоит! Заодно следующим заклинанием Элия призвала оставленные в покоях туфельки: не бродить же по дворцу босиком.

– Да, конечно. Пойдемте в мой кабинет, рианна, – тут же согласился мужчина, все равно не способный сейчас от волнения ни есть – какой уж тут ужин! – ни тем более спать. Лучше говорить о делах с чужестранкой, чем метаться без сна, снова и снова переживая горе, тревогу и радость, всколыхнувшие всю его душу.

Прежде чем выйти, владыка подошел к сыну и крепко обнял его. Паренек виновато ткнулся острым носом в отцовское плечо и счастливо вздохнул.

Глава 7
У каждого свои страхи

Кабинет Илоридэля оказался небольшим, но по-эльфийски изысканным. Сводчатый потолок, желтое дерево стен и большие окна зрительно добавляли простора комнате. Элия разглядела все это, когда, заботливо усадив гостью в кресло, владыка зажег на рабочем столе настольную лампу – причудливое сооружение из дерева и гроздьев светящихся шаров, дающее рассеянный свет.

– После яркого дня я люблю игру полутеней, скрадывающих резкие углы, – извиняясь, промолвил Илоридэль.

Мягкие полутени танцевали по стенам кабинета, мебели, прятались в складках гардин, гладили лицо владыки невидимыми ладошками.

– Я и сама предпочитаю тень, из нее яснее видна и совершенная яркость света, и манящая, полная очарования тайна тьмы, – задумчиво прищурив глаза, сказала принцесса.

– Но сложно, должно быть, пребывать на границе все время, поддерживая баланс, – осторожно заметил эльф, чувствуя, что загадочная колдунья слегка приоткрывает свою истинную суть.

– Баланс – понятие искусственное, я предпочитаю врожденное чувство равновесия. А сложно, нет ли… Не знаю. Наверное, да, зато куда интереснее, – откидываясь в кресле, отозвалась Элия, давая понять, что тема закрыта.

Илоридэль сдержанно кивнул, понимая желание гостьи, и сказал, возвращаясь к делам:

– Теперь на мне долг крови. Безопасность Меллитэля и жизнь сына для меня священны.

Это были далеко не пустые слова, ибо долг для эльфов понятие столь же высокое, как честь. Именно поэтому с такой неохотой Дивный народ всегда просит кого-нибудь об услуге или дает слово. За все они считают себя обязанными платить сполна и, не доверяя чужакам, опасаются, что плата может оказаться неприемлемой, противоречащей кодексу чести.

– Нет, ваше величество, между нами нет долга крови, – печально усмехнувшись, возразила богиня. – В том, что произошло, я виновата сама. Ваше Зеркало Леса предупреждало меня о грядущей трагедии, являя в Зеркале Вод смерть Элиндрэля. Я ошиблась, сочтя его возможную гибель результатом происков ваших врагов, самоуверенно решила, что, пока я во дворце, ситуация под контролем и юноше ничто не грозит. А нужно было лишь не упускать мальчика из виду, возможно, даже рассказать о своих видениях вам. За этот промах я должна была заплатить, исправив ошибку. Я не вправе взимать долг крови.

– Ты смотрела в Зеркало Вод? – удивленно спросил Илоридэль, даже приподнимаясь в кресле. – Кто проводил тебя к священному водоему?

– Сам Лес. Я собиралась лишь искупаться, а тропа привела меня к Зеркалу Леса и настойчиво не отпускала до тех пор, пока я не заглянула туда, – ответила Элия, не считая нужным скрывать происшедшее от владыки. – Не думаю, что это было великой наградой или знаком тайного посвящения, как это происходит у ваших магов. Я не питаю восторженной, граничащей с поклонением любви к вашей расе, да и вы не пришли в восторг от моего появления. Лес выбрал чужестранку только потому, что лишь моя сила способна была помочь предотвратить то, что он явил мне.

– Поведаешь ли ты о своих видениях, рианна? – попросил владыка, начиная с еще большим почтением, чем прежде, относиться к девушке.

Что бы Элия ни говорила, но эльфийский Лес никогда не открыл бы своих сокровенных тайн тому, кто не заслуживал его полного доверия.

– Кровь, бойня, ужас и смерть. Лик войны был явлен мне первым, – ответила принцесса. – Я могу вызвать для вас это видение, владыка, но зачем? Пренеприятнейшее зрелище, а пользы от этого не будет. Вы не воин, преимущества врага и так очевидны. Полагаю, что я призвана в Меллитэль для того, чтобы не дать видению стать реальностью. Мне поручено приложить для этого все усилия. Потом я видела еще одну картину – смерть вашего сына. Но видение не сбылось. Мы успели обхитрить судьбу!

– Надеюсь, рианна, что и первое твое видение никогда не станет явью, – промолвил эльф. – Какой же силой ты обладаешь, что можешь идти против предначертания, свивая узор мироздания по собственной воле, меняя участь целых миров? Кому ты служишь?

– Позвольте мне, владыка, оставить ответы на эти вопросы при себе, – ушла от ответа богиня, давая себе несколько секунд понежиться, наслаждаясь ощущением всемогущества. – Но можете считать, что, помогая вам, я оплачиваю свой личный долг третьему лицу. А ему, я уверена, не нужно ничего, кроме процветания Меллитэля.

Обдумав сказанное девушкой, Илоридэль торжественно произнес:

– Мой народ и я сам безмерно благодарны за то, что ты, рианна, пытаешься предотвратить войну. Ты спасла моего сына. Отныне и впредь Меллитэль будет всегда открыт для тебя, твоих друзей и родных!

В ответ на речь Илоридэля принцесса сдержанно кивнула, подумав о том, с какими почестями эльфы примут ее любимого брата Энтиора, вздумай она пошутить и привести его в мир Дивных. Брату такая забава пришлась бы по душе, тем более что для бога-вампира кровь эльфов вовсе не являлась смертельным ядом, как для заурядных кровососов. Принцесса не раз видела, как он забавлялся с эльфийками, дрожащими от страха, но покорными его воле, соблазненными холодной красотой бога, не знающими, что сильнее – их влечение или ужас.

– Могу я задать тебе несколько вопросов, рианна? – обратился король к девушке.

– Да, – согласилась Элия, добавляя мысленно: «Но если мне не захочется отвечать, то я не отвечу».

Богиня уже начала скучать в Меллитэле. Так всегда случалось с ней в благостных мирах Дивного народа. Когда они дичились ее и выкидывали странные фокусы, следуя своим дурацким обычаям, богиня еще могла позлиться и поразвлечься, но эльфийский пиетет нагонял на нее настоящую тоску. Принцесса начинала «линять от скуки». Это милое выражение изобрел кузен Ноут лет пять назад, характеризуя свое состояние после трех дней проливных дождей в Лоуленде – ошибки погодных магов. При этом кузен меланхолично поигрывал стилетом, что не сулило вышеназванным магам радужных перспектив карьерного роста.

– Я хотел бы знать, где сейчас находится моя племянница. Тебе это известно?

– Конечно, – небрежно бросила принцесса, косясь на сумерки за окном. В такое время хотелось волнующих кровь приключений, а не занудной беседы под ночником с эльфийским владыкой о его блудной племяннице. – Хотите ее увидеть? – явив великодушие, снизошла до вопроса богиня.

– Да. И, если можно, поговорить. Я слышал, по-настоящему могущественные маги могут и это, – осторожно вставил Илоридэль.

– Могут, – зевнула в ладошку принцесса. – Но тогда придется увидеть и ее избранника. Вряд ли они сейчас расстаются надолго. Первые восторги любви, замешанные на еще не отступившем страхе ужасной разлуки…

Вздрогнув, эльф согласно кивнул.

Дождавшись этого жеста, Элия села прямо и деловито заявила:

– Мне нужно что-нибудь из вещей Вириэль.

Король снял с мизинца левой руки небольшое серебряное колечко и протянул девушке, задумчиво пояснив:

– Я надел его в тот день, когда пропала Вириэль, думая, что она убита. В память о племяннице и в напоминание о мести. Больше у малышки не было близких родственников. Ее мать – мою сестру – и отца унесла та же проклятая болезнь, что и Салиль, мою жену… Если бы мы не пустили того чужестранца в город, все могло бы быть иначе. Он принес Черную смерть. Талерин, не знакомый с болезнями людей, не смог распознать угрозу, ибо этот несчастный не ведал, что натворил.

Салиль – моя нежная супруга, дивный, хрупкий цветок, лучшая целительница Меллитэля, – пыталась вылечить его и заразилась сама. Пока искали средство для исцеления, умерли сто девяносто три эльфа. Не помог даже сок Талерина. Они все погибли в страшных мучениях. Я держал Салиль на руках, а она молча терпела боль, улыбалась мне, желая утешить. Лишь слезы капали из прекрасных глаз – они были единственное, что не тронула болезнь на ее лице. А я ничего не мог сделать. Тот, кто принес гибель, умер первым, но разве это утешение? Тех, кто ушел следом, оно не вернет. Не знаю, почему я говорю все это тебе, чужестранка. Зачем? Я молчал столько лет…

Король качнул головой и замолчал.

– Наверное, потому, что считаете, что я и так все уже знаю, и вы правы: мне действительно многое известно. А также потому что завтра меня здесь уже не будет. А еще вы желаете услышать слова утешения, но я не умею утешать. Если желаете, я расскажу вам, что думаю, – мягко ответила принцесса.

Скука покинула ее столь же внезапно, как накатила.

– Да, желаю, – неожиданно для себя сказал Илоридэль.

– Боль от потерь трудно проходит, особенно если мы теряем того, кого любили всем сердцем. Но на смену былой любви приходит новая, сердце не умирает навсегда. Нельзя запирать двери. Вы ведь это понимаете, да и герцог Аллариль тоже. Пока продолжается жизнь, продолжается и любовь. Те, кто уходит, остаются в нашей памяти, мы не можем, да и не должны переставать их любить. Но зачем же быть эгоистами? Плач о том, что душа близкого нам существа покинула тело, когда ей пришло время, это жалость к себе. Тот, кто ушел, обретет новую судьбу, новое счастье. Остающийся оплакивает собственную участь, собственную разлуку с дорогим человеком. Это ли не эгоизм?

Вы скорбели об ошибке, которую совершили, впустив больного смертного в город, считая, что болезни людей не коснутся эльфов. Я знаю, как в таком случае поступили бы вампиры: они умертвили бы несчастного с безопасного расстояния, а тело сожгли. Хотите стать вампиром? Думаю, нет. Вы поступили так, как велела вам ваша суть, суть Детей Света, тех, кого даже вампиры зовут Дивным народом. Вы не могли поступить иначе. Милосердие живет в ваших сердцах, владыка, хоть вы и стараетесь спрятать его за стеной отстраненности. И за это приходится платить жестокую дань жестокому миру. Но ведь вы бы предпочли, я точно знаю, передохнуть все, но не утратить этот дар.

Так за что же вам упрекать себя? За то, что вы – это вы, эльфы?

В комнате на несколько секунд стало абсолютно тихо. Только птичья трель да стрекот насекомых за окном напоминали о том, что в мире есть еще что-то, кроме этого островка молчания.

Наконец король заговорил:

– Знаешь, рианна, я уже давно не чувствовал себя так легко и спокойно, как сейчас. Ты сняла камень с моего сердца. И только теперь я понимаю, насколько мне было тяжело все эти годы. Благодарю. Кажется, теперь я знаю, что нашел в тебе мой сын. Жаль, что ты не останешься с нами. Твоя мудрость пригодилась бы нам.

– Не говорите ерунды, ваше величество. Я сумасбродная, жестокая, распутная девчонка. Сейчас мне хочется быть мудрой – ия такова, но кто знает, что мне взбредет в голову завтра? Ваше счастье, что я не стремлюсь задерживаться в Меллитэле надолго. Вы же первый, устав от моих выходок, через неделю вежливо попросили бы меня вон, а через луну вытолкали бы силой, – ухмыльнулась принцесса. – Ну да хватит философских разговоров. Сегодня я выполнила по ним норму семидневки. Давайте лучше займемся Вириэль. Мне и самой любопытно взглянуть, что поделывает ваша племянница.

Положив перед собой кольцо, принятое из рук владыки, принцесса быстро сплела заклинание. Установить связь вещи с владелицей и сотворить заклинание видимости было делом нескольких секунд. Такие упражнения колдунья проделывала частенько.

Но, прежде чем активировать заклинание, Элия пристально посмотрела на эльфа и заявила:

– Кстати, предупреждаю, владыка: не вздумайте уговаривать Вириэль вернуться, обещая ей все простить и забыть. Никого дороже избранника теперь для девушки нет, и не стоит пугать ее уговорами.

– Я понял, – вздохнул Илоридэль, выслушав инструкции.

– Тогда смотрите, ваше величество, – велела Элия и привела в действие заклинание двусторонней видимости.

Илоридэль впился взглядом в изображение.

Маленькая, но очень чистенькая комната какой-то таверны, где из всей мебели – большая кровать с толстым стеганым покрывалом, стол с серым полотнищем льняной скатерти и пара стульев. Его племянница Вириэль в одной ночной рубашке сидела на коленях у клыкастого чудовища, что-то ласково щебетала, перебирая пальчиками длинные густые волосы полуобнаженного вампира, и с восхищением смотрела в его красноватые глаза, не замечая ничего вокруг. Сейчас она видела только свою «половинку», и ничто в земном мире не волновало ее, кроме любви.

Впрочем, Элия тут же решила, что, в отличие от девушки, предусмотрительный вампир подумал и о «хлебе насущном». Судя по толстой серебряной цепочке на его груди, мужчина бежал из Виртарида не с пустыми руками и обосновался в трактире, а не где-нибудь в шикарном особняке только по одной-единственной причине – сознавал необходимость заметать следы и скрываться.

Заметив, как побледнел король, борясь с инстинктивным отвращением, Элия вежливо спросила:

– Развеять заклинание?

– Нет, не надо.

– Но вы бледны, как Посланник Смерти, ваше величество.

– Немудрено, – вздохнул владыка. – Рассудком я сознаю, рианна, что они «половинки» и должны быть счастливы вместе, но мои чувства отказываются воспринимать это. Могу ли я поговорить с Вириэль?

– Конечно.

Принцесса добавила к заклинанию видимости стандартные чары связи.

– Вириэль, – позвал король.

Теперь беглецы поняли, что обнаружены, и заметили кем. Эльфийка в ужасе содрогнулась при мысли о том, что их, как ни пытались они замести следы, все-таки настигли, и прижалась к своему спутнику в поисках защиты. Тот агрессивно оскалился, приготовившись убить всех, кто вознамерится разлучить его с любимой.

– Не пугайся, милая, я все знаю и не собираюсь вмешиваться. Не могу сказать, что я рад за тебя, но каждый сам выбирает судьбу. Ты свой выбор сделала. Надеюсь, жалеть о принятом решении тебе не придется, – сказал Илоридэль, демонстративно игнорируя избранника Вириэль.

Одно дело смириться с очевидным и неизбежным фактом его существования, но совсем другое – общаться с таким чудовищем как с родственником.

– Никогда. Я счастлива так, как не была счастлива прежде, дядюшка, – все еще дрожа, уверенно ответила эльфийка, глядя прямо на владыку.

– Давай побеседуем, – предложил Илоридэль.

– Да, дядя, – согласилась эльфийка.

– Как ни горько мне сознавать, но ты поступила правильно, покинув Меллитэль. Мы, не зная, какое обличье по странной прихоти мироздания приняла твоя «половинка», не поняли бы тебя. Но теперь тебе незачем скрываться. Будь счастлива, девочка, если сможешь. Надеюсь, ты ни в чем не будешь испытывать нужды. Если соскучишься и захочешь навестить нас или вернуться, врата Леса всегда будут открыты для тебя, – промолвил владыка.

– Благодарю!

Вириэль просияла, но на вампира слова короля не произвели особого впечатления. Он ни на грош не верил клятому эльфу и готовился пустить в дело смертельные чары. В отличие от эльфов народ Темной Крови превосходно умел использовать магию в бою.

Понимая, что труп владыки нисколько не улучшит ситуацию в Меллитэле, Элия решила вмешаться. Принцесса поспешно сняла один из блоков, маскирующих ту часть своей многогранной силы богини, что досталась в наследство от матери, и узким лучом послала ее к вампиру, властно сказав:

– Я ручаюсь за вашу безопасность.

Ощутив энергию высшего, знание о котором было впечатано в расовую память каждого вампира, дитя Тьмы мгновенно сообразил, что в дело по неизвестным причинам вмешалась могучая покровительница. Бережно пересадив Вириэль на кровать, мужчина поспешно рухнул на колени, запрокинул голову, вывернул руки запястьями вверх и, простирая их в знак покорности, рассыпался в благодарностях:

– Моя кровь для вас! Благодарю, высшая! Я обязан вам, госпожа, своим счастьем.

Вампир еще долго говорил, но Элия его уже не слушала. Девушку заинтересовала смертельная бледность, снова разлившаяся по тонкому лицу короля.

– В чем дело, ваше величество? – с легким раздражением поинтересовалась принцесса, приостанавливая действие заклинания связи. – Вам плохо?

– Ты Пожирательница душ?! – выдавил из себя Илоридэль, находящийся в предобморочном состоянии.

«Блин, ну кто же знал, что светлому эльфу известна классификация вампиров?!» – мысленно ругнулась Элия, но, делать нечего, продолжила игру, заявив с милой улыбкой:

– Ну, вообще-то я больше люблю сладкие красные вина и пирожные со взбитыми сливками и кофейным кремом.

И только Силы Источника и сам единый Творец знали, чего стоило юной проказливой богине противиться огромному искушению выпустить клыки и довести владыку до обморока.

– Вампир тебя узнал, – обвинительно прошептал Илоридэль.

«Пожиратели душ, высшие вампиры! Даже общение с ними пятнает душу. О Светоносная Гильдиэль, в какую ловушку я угодил?! Какую игру она ведет? Что же делать? У меня долг перед Пожирательницей – сын, эта война… Я не могу отказаться от ее помощи. Но чем же я буду расплачиваться? Уж не своей ли душой, которую я раскрыл перед ней, доверчивый глупец?!» – смятенно думал Илоридэль. Дикий ужас сковал его.

– Конечно, вампир меня узнал, – фыркнула принцесса, – ведь я показала ему свою силу. Только так можно было заставить его поверить в правдивость слов эльфа и удержать смертоносные заклятия, едва не остановившие ваше сердце. Да очнитесь же, владыка! – Принцесса встала и бесцеремонно потрясла короля за плечо. – Хотите еще что-нибудь сказать Вириэль?

Эльф отшатнулся от Элии как от прокаженной и замер, устремив невидящий взгляд в пространство, не в силах произнести ни слова. Ему было невыразимо жутко.

Но долг короля все-таки победил ужас. Платить придется потом, сейчас нужно завершить дело. Надлежит забрать у племянницы вещь, с помощью которой она со своим избранником смогла скрыться в столь далекое измерение, что их не могли обнаружить ни лучшие эльфийские маги, ни адские псы вампиров.

– Вириэль, – слабым голосом окликнул король, – скажи, перстень Лариана, открывающий врата, у тебя?

– Да, дядя, – стыдливо потупилась эльфийка, показывая палец, на котором красовался довольно крупный для хрупкой девушки серебряный перстень с синей жемчужиной.

– Ты должна его вернуть, – твердо заявил Илоридэль.

– Как? – беспомощно переспросила Вириэль, подняв огромные зеленые глаза.

– Отпусти амулет, тогда он вернется ко мне.

– Но я не умею, дядя, – огорченно призналась девушка.

– Сними его с пальца, возьми перстень в руки и очень сильно пожелай, чтобы он оказался у меня. Амулет подчиняется королевской крови и связан с каждым из нас. Он тебя послушает.

– Хорошо, я попробую, – охотно согласилась Вириэль.

Девушка положила перстень на ладошку, сосредоточенно нахмурилась, закусив губу. Украшение немного померцало и исчезло, материализовавшись на протянутой руке короля.

– Молодец, девочка. Скажи, не нуждаешься ли ты в чем-нибудь? – заботливо уточнил Илоридэль.

В каком бы шоке ни находился сейчас владыка и каким бы отрезанным ломтем отныне ни была для эльфов блудная Вириэль, благородный государь счел своим долгом позаботиться о племяннице.

– Нет, дядюшка, – улыбнулась девушка счастливейшей из улыбок, – мне ничего не нужно. Только попроси за меня прощения у всех друзей, у Элиндрэля и дяди Аллариля за то, что я ушла не попрощавшись. Я всех вас очень люблю, но Кэй – моя жизнь и судьба! Мы поженились три дня назад в храме Двадцати и Одной. Я так счастлива!

Вириэль гордо продемонстрировала серебряный брачный браслет, украсивший левое запястье, точно такой же был и у вампира. Эльфийка обвила руками шею чудовища, а оно в ответ крепко сжало ее в сильных объятиях.

– Хорошо. Да осияет свет твою жизнь. Прощай! – еще раз вздохнул Илоридэль, ясно понимая, что если странный брак эльфийки благословили Силы, то он уже ничему не сможет помешать.

Владыка повернулся к Элии, давая понять, что завершил разговор с племянницей:

– Благодарю.

Проникшись некоторым уважением к владыке, переступившему через врожденную эльфийскую надменность и предложившему помощь беглянке, богиня мгновенно отключила заклинание, думая над тем, что не так уж и прозрачны оказались мотивы Источника Лоуленда. Предусмотрительные Силы, ликвидируя конфликт между Меллитэлем и Виртаридом, убивали, выражаясь по-эльфийски, сразу двух зайцев одной стрелой – оставляли мир в своих владениях и заручались милостью Сил Двадцати и Одной, защищая новобрачных изгоев.

Интересно, какие именно из Сил хлопотали об участи Вириэль и ее избранника? Даже боги, что уж там говорить о простых смертных, не могли точно сказать, какие Силы входят в легендарное число «двадцать один». Не только на разных уровнях, но даже в разных мирах список Сил, чье мышление далеко не всегда было адекватно мышлению живых созданий, обладающих плотью, претерпевал существенные изменения, постоянным оставалось только их число. По большей части названия Сил отражали сильные чувства, правящие Вселенной (Силы Любви), и процессы, наиболее важные для мироздания (Силы Удачи).

– Зачем ты это делаешь? – спросил владыка тоном смертельно больного, запутавшегося существа.

– Что? – не понимая, что конкретно имеется в виду, переспросила принцесса, делавшая одновременно несколько вещей: она отключала заклинание, размышляла о мотивах Источника и беседовала с владыкой.

– Ты, высший вампир, помогаешь или делаешь вид, что помогаешь эльфам, – выдохнул Илоридэль. – Что это за жестокая игра, в которой мы оказались твоими марионетками?

Принцесса возвела глаза к небу, умоляя Силы дать ей терпения, чтобы выдержать еще немного общения с этими утомительно нравственными существами.

– А почему бы мне им не помочь? – ответила она вопросом на вопрос.

– Мне не понять поступков высших вампиров, – беспомощно признался владыка, как-то ссутулившись. Сейчас он выглядел разом на все свои бесконечные тысячи лет. – Объясни.

Элия вздохнула и менторским тоном начала:

– То, что во мне есть примесь крови высших вампиров, вовсе не обязывает меня питаться душами. Для этого необходима иная структура сознания, строение собственной души, склад характера, значительная доля жестокости, наконец. Я не буду сейчас вдаваться в подробности, но характеристики многих тонких сфер моей личности не соответствуют сути Пожирательницы душ. Не буду вас обманывать: возможно, в случае крайней нужды я смогу расщепить душу и поглотить ее энергию. Но зачем мне пятнать лишний раз собственную душу? Я уже говорила, что предпочитаю тень, а не тьму. Я наслаждаюсь вкусом обычной пищи, и, на мой взгляд, это куда предпочтительнее поглощения чистой энергии. Что ж мне теперь, повеситься на первом попавшемся тополе из-за того, что бабушка оставила в наследство такие гены?

Король не понял, что такое гены, но в остальном речь принцессы была ему понятна. Слишком явственные подтверждения тому, что родственников не выбирают, он получил сегодня.

– Прошу, прости меня за такие подозрения, рианна. Я вновь плохо подумал о тебе, совсем потеряв разум, когда этот вампир, – эльфа изрядно перекосило, – упал перед тобой на колени и назвал высшей. Мне трудно описать свой ужас. Но теперь я понимаю, как ты собираешься справиться с детьми Тьмы, и почти верю, что все получится. Высшей ведь достаточно лишь приказать. Но захотят ли вампиры повиноваться тебе?

– Иерархия у Темного народа очень строга. Слово высшего вампира равносильно закону, – просветила владыку богиня. – Это действительно так. Кроме того, война с Меллитэлем им по сути своей не особенно и нужна. Причина – только месть. Но если мстить не за что, стоит ли тратить на вас силы? Эльфийская кровь для вампиров яд; обратить вас на путь Тьмы невозможно; Лес, как и вы, будет сражаться с врагом до последней травинки. Чтобы здесь поселиться, вампирам придется превратить Меллитэль в пустыню. А, смею вас заверить, в мертвом мире не захотят жить даже немертвые. Зачем им бесплодные земли, без пищи, где нет темных развлечений? В интересах вампиров подчиниться приказу высшей, тогда можно остановить войну и распустить союзников, сохранив лицо.

– Значит, Меллитэль будет спасен, – выдохнул эльф, внимательно выслушав рианну.

– На этот раз – да, – согласилась принцесса.

– На этот раз? – вновь встревожился эльф.

– Ваш мир прекрасен и богат, и никто не сможет обещать, что война никогда не постучится в его врата. Такова жизнь. Развитие Вселенной – это борьба, бурный поток, в который зачастую вливаются целые реки крови. Разрушаются и вновь возникают миры, исчезают и зарождаются расы. Даже вы, тысячелетия не ведавшие ужасов войны, живущие в мире и покое, поющие о гармонии и свете, не разучились держать в руках луки и мечи. Сегодня я в этом убедилась. Но если явится враг, в совершенстве владеющий боевой магией (не обязательно вампиры, любая другая раса, стремящаяся к завоеваниям), эльфы могут потерпеть поражение.

– Но что мы можем сделать? – озабоченно нахмурился владыка. – Наши целители, единственные, кто владеет магической силой Леса, не могут нести разрушение и боль: это противоречит заветам Гильдиэль, по которым они клянутся жить.

– Перстень Лариана – превосходная вещица, – намекнула богиня. – С его помощью вы сможете открыть врата в очень далекие миры, где, возможно, найдете помощь и поддержку. Скажем, Каэ'виэль'соль – мир ваших сородичей, Близких к Тени. Они отличные воины и профессиональные торговцы – весьма необычное для эльфов сочетание, но многообразие мироздания неизмеримо. Дивные используют и силу оружия, и силу магии, успешно противостоят экспансии весьма воинственных соседних миров. Почему бы вам не обратиться к ним с просьбой принять нескольких ваших сородичей на обучение боевой магии, а в обмен вы раскрыли бы им тайны ремесла целителей, в котором достигли небывалых высот. Надеюсь, это не противоречит заветам Гильдиэль?

– Нет. И это хороший совет, – помедлив, согласился Илоридэль, задумчиво глядя на перстень, открывающий дорогу к новой жизни, которая может понравиться далеко не всем его сородичам. Но в случае нужды эльф был намерен воспользоваться властью владыки и настоять на своем. – Я чувствую, ты указала верный путь, рианна. Наша жизнь была размеренна и благополучна, ее ровное течение привело к тому, что мы вовсе перестали замечать время, забыли о необходимости перемен, решили, что если отгородимся от остальных миров, то и они не тронут нас. К счастью, еще не поздно исправить ошибки. Ты пришла очень вовремя! Хвала Талерину и Гильдиэль!

«Скорее уж Источнику Лоуленда», – мысленно поправила владыку богиня и заключила вслух, поднимаясь с кресла:

– Но теперь моя миссия в вашем мире подошла к концу. Прощайте! Я отправляюсь в свои покои отдохнуть и утром покину Меллитэль.

– Конечно, прощай, рианна. Спасибо тебе за все. Эльфы в долгу перед тобой за мир, а я – за сына и за урок доверия, который никогда не забуду. Помни, врата Меллитэля всегда будут открыты для тебя. Да будет светел твой путь! Или будет правильнее сказать, пусть и дальше твоя дорога лежит в сумерках?

Король встал и низко, не как равной, а как высшей, поклонился богине, коснувшись рукой лба, губ, сердца.

Принцесса кивнула в ответ и, поднявшись с кресла, отправилась в покои, где оставила вещи. На свое счастье, богиня всегда хорошо ориентировалась в помещениях. Ей ничего не стоило запомнить дорогу в самых запутанных коридорах или на городских улочках, вот только в лесу приходилось гораздо сложнее. Деревья куда больше похожи одно на другое, чем дома, хотя эльфы бы с девушкой не согласились, но она и не собиралась вступать с ними в полемику. Все миры прекрасно знали, насколько повернуты на растительности Дивные.

В комнате девушка рассталась с роскошным платьем, в котором вместо соблазнения мужчин пришлось лечить, выслушивать исповеди и читать лекции по морали, генетике и основам мироздания. Она сменила одежду на полупрозрачную нежно-голубую ночную сорочку с кружевным пеньюаром. Присев на кровать, богиня гадала, когда объявится Элиндрэль и не послать ли заклятие-вызов, чтобы поскорей заманить паренька сюда. Элии уже не сиделось на месте.

Юноша не заставил себя долго ждать. Робкий стук все еще опасающегося, что его отвергнут, принца возвестил о его прибытии.

– Войди, – откликнулась принцесса, вставая и подходя к двери.

Эльф проскользнул в комнату, увидел возлюбленную и тут же заалел, как маков цвет, ибо ночная одежда богини ничуть не скрывала, а, наоборот, подчеркивала прелестную фигуру той, о которой Элиндрэль грезил все эти дни. Да и сам юный эльф в свободной золотистой тунике, стянутой на тонкой талии поясом из листьев Талерина, был совсем недурен.

Заметив, что юноша настолько смущен, что не в состоянии вымолвить ни слова, только возбужденное дыхание вырывается из его взволнованно вздымающейся груди, Элия улыбнулась ему и подумала: «А кому, собственно, сейчас нужны слова?»

Она неторопливо приблизилась к Элиндрэлю, обняла его. Припав к обжигающе сладким губам богини, романтичный юноша поступил так, как делал герой прекрасной баллады о Лучиэль. Он подхватил девушку на руки и понес к широкой постели. (Принцесса еле успела активировать заклинание частичной левитации, чтобы не свалиться вместе с хрупким возлюбленным прямо на пол.)

Элия начала быстро и умело расшнуровывать тунику Элиндрэля. В ответ он принялся пылко целовать изящную шейку, точеные плечи девушки, спускаясь все ниже… (Об этом в балладах о Лучиэль не упоминалось, но инстинкт подсказывает действия гораздо более правильные и практичные, чем романтичная песня.) Пеньюар был отброшен в сторону, очень быстро к нему присоединилась и туника, драгоценный пояс и лосины принца. Весь мир утонул в розовом дурмане любовного наваждения…

Когда юноша заснул, принцесса навеяла на него заклинание дремы, укрепляющее чуткий эльфийский сон, и порадовалась тому, что меллитэльская разновидность Дивного народа для восстановления сил пользовалась традиционным способом, а не кратковременным трансом над текучей водой или в обнимку с любимым деревом. Будь это так, незаметно ускользнуть было бы гораздо сложнее. Сама Элия могла бы и вовсе обходиться без сна, но высоко ценила возможность поблуждать по лабиринтам сновидений, разгадывая символы и загадки видений, и не понимала странных типов вроде Нрэна, вскакивающих ни свет ни заря после каких-то жалких двух-трех часов сна.

Осторожно, чтобы не разбудить Элиндрэля, богиня выскользнула из-под полога кровати и с небрежной лаской посмотрела на эльфа. «Прощай, милый мальчик! Мы с тобой больше не увидимся». Несмотря на то что физически они были почти ровесниками, по сравнению с наивным эльфийским принцем Элия – дитя вольного и, по мнению многих, не только невообразимо могущественного, но и столь же невообразимо развратного Лоуленда – чувствовала себя опытной и циничной.

Потом богиня сняла блок с основного дара своей божественной силы – силы любви – и, направив его обратный луч на принца, тихо прошептала:

– Пусть не мучает тебя тоска, пусть не останется грусти в твоей душе и боли в сердце. Лишь тихая нежность и сладкая истома будут напоминать тебе о том, что было.

Слова заклятия растаяли в сонной тишине, Элиндрэль умиротворенно улыбнулся, перевернулся на бок, пробормотал что-то сквозь сон и окончательно успокоился, подсунув ладонь под щеку. Открыв шкатулку, Элия достала небольшую серебряную брошь в виде веточки с цветком – кусочком янтаря, под цвет глаз эльфийского принца, – и положила ее на подушку.

– Тебе на счастье, малыш!

Дело было сделано, и богиня начала собираться в дорогу. Она облачилась в тонкую рубашку, пышным кружевом обрамлявшую горло, с рукавами, спускавшимися до костяшек пальцев, и длинную кожаную юбку с широким наборным поясом – передвигаться не семеня в такой можно было только благодаря высокому разрезу справа, открывавшему самый краешек ажурной резинки чулка. Кожаный жакет с массивными серебряными пуговицами принцесса накинула поверх рубашки, создавая интригующее сочетание хрупкости и жестокости, столь привлекательное для вампиров.

Одевшись, богиня забросила на плечо дорожную сумку и телепортировалась в Виртарид – мир вампиров. Больше задерживаться в Меллитэле нужды не было.

Глава 8
В гостях у князя

На сей раз местом телепортации была выбрана резиденция князя народа Темной Крови. Элии не хотелось больше тратить время на пешие переходы; кроме того, если с эльфами наглость и напор никогда не давали хороших результатов, то к вампирам, напротив, требовался именно такой подход. Их нужно было не уговаривать, а диктовать свои условия. Темные народы презирали слабость и подчинялись силе.

Так что принцесса перенеслась сразу в один из центральных залов замка, где по ночам имел обыкновение появляться князь Влэд. Даже при первом взгляде на это место чувствовался мрачновато-утонченный стиль: барельефы в виде стилизованных летучих мышей, в окнах картины-витражи с садомазохистскими мотивами, мебель черного дерева, быть может, несколько массивная, но покрытая вычурной резьбой, в которой, в отличие от растительных эльфийских мотивов, преобладали изображения живых существ на пике экстаза или страдания. Где какое чувство отражено, различить подчас было сложно, даже изучив внимательно запечатленный процесс.

Включив пару торшеров – статуй черных женщин, томно изогнувшихся в цепях и держащих на вытянутых руках по паре шаров-светильников, – принцесса прошлась по пурпурному ковру с черным узором, покрывавшему пол зала. Она разглядывала демонические маски на стенах, скалившиеся в кровожадно-сардонических усмешках, картины и гобелены, на которых порождения тьмы с порочной чувственностью терзали свои жертвы или использовали их множеством других извращенных способов.

Пару мелких служек-вампиров, что, услышав шум, вздумали в грубой форме поинтересоваться личностью принцессы и причинами ее появления в покоях господина, Элия, не отвлекаясь от экскурсии, обратила в статуи и пристроила в темном углу у стены, где явно чувствовалась некоторая пустота. Устранив недостаток в оформлении интерьера, богиня перешла к шкафам с книгами по демонологии, отражающими увлечения хозяина замка, и вытащила пяток заинтересовавших ее фолиантов. У князя Влэда нашлась даже «Демонология» Идриса третьего издания, за которой вот уже лет пять отчаянно охотился Рик, желая заполучить гримуар для королевской библиотеки Лоуленда и своих магических изысканий.

Вернувшись с книгами к огромному камину, богиня метнула в него маленькое огненное заклятие и нахально уселась в просторное кожаное кресло рядом с ревущим пламенем. Князь пока отсутствовал, но была середина ночи, значит, он покинул замок – ушел или улетел ужинать. Придя к выводу, что блуждание по коридорам ни к чему хорошему, кроме пополнения коллекции статуй, не приведет, девушка приготовилась ждать. Элия погрузилась в чтение выбранных книг, копируя наиболее интересные отрывки на записывающий кристалл из шкатулки.

Примерно через полтора часа, когда Элия уже закончила читать последний выбранный том и теперь просто сидела, любуясь игрой язычков пламени, послышалось хлопанье крыльев. Центральное окно величественного темного зала распахнулось, и в него, на несколько мгновений запутавшись в тяжелой развевающейся портьере, влетела гигантская летучая мышь. Ударившись об пол, она трансформировалась в шикарного темноволосого мужчину, одетого в бархатный черный камзол и плащ с алым подбоем.

– Окно-то закройте, дует сильно, а ночи нынче в Виртариде прохладные, еще, чего доброго, простудимся, – капризно посетовала принцесса, придвинувшись ближе к камину.

Вампир, не выразив ни малейшего удивления при виде незнакомки, иронично выгнул смоляную бровь, но взмахнул рукой, повелевая створкам витража сомкнуться. Ветер стих.

Хищно ухмыльнувшись, князь Влэд приблизился к девушке. Сверкнув темно-фиолетовыми с красными искрами глазами, он отвесил гостье элегантный поклон, взмахнув полой плаща. Элия кивнула и протянула ему руку запястьем вверх, как это принято среди вампиров. Князь взял девушку за руку и медленным поцелуем коснулся тыльной стороны ее тонкого запястья с просвечивающими синими жилками.

Глубокий чувственный голос с легкой хрипотцой промурлыкал:

– Темный вечер, прекрасная закуска.

Князь только что изволил отужинать: молодая томная баронесса из соседнего мира, ее пышнотелая смуглянка-служанка и юный паж оказались на редкость свежи, невинны и вкусны. Посему у его светлости (вернее, темности – как по цвету волос, так и по оттенку души) было отличное настроение. А на сытый желудок почему бы не пошутить с дерзкой девочкой, тем более что она столь восхитительна.

Вампир уже с видом собственника любовался тонкой шеей, окаймленной нежным кипенно-белым кружевом, длинными ногами со стройными лодыжками, пышным нимбом светлых волос, серыми глазами с длинными ресницами, бархатом кожи. Девушка была само совершенство. С такой хотелось играть долго, очень долго. И быть может – нет, скорей даже наверняка, – пробудить для вечной жизни. Уже давно Влэд не менял спутниц.

«По всей видимости, подданные решили сделать мне сюрприз и доставили эту очаровательную строптивую малышку, – благосклонно, со все возрастающим возбуждением, подумал Влэд. – Но кажется, эта могла прийти и сама!»

В Виртариде частенько объявлялись жаждущие темной любви юные и не очень особы обоих полов, готовые предложить себя не только князю, но и любому вампиру, лишь бы он был хорош собой. Но эта не была похожа на глупенькую романтичную авантюристку, начитавшуюся увлекательных мрачных легенд. О, Влэд чуял дерзость, а после вялой покорности жертв это интриговало. Мужчине хотелось чего-нибудь экзотического.

– Темный вечер, князь. Но должна разочаровать: я не закуска.

– Значит, десерт. У тебя такая нежная кожа – как раз то, что я предпочитаю на сладкое, – продолжил князь, заходя за кресло принцессы и медленно скользя губами по ее шее снизу вверх. Темные волосы вампира смешались с кружевом рубашки принцессы, хищное лицо озарила сладострастная улыбка.

– Сожалею, но меня вообще нет в сегодняшнем меню, – дерзко ответила Элия, отклоняя голову.

– Правда? Что ж, это еще интереснее. Тогда, надеюсь, мы поиграем в кошки-мышки? Это так возбуждает… мой аппетит.

– Нет, князь, ни в кошки-мышки, ни в салки, ни в морской бой мы играть не будем. Я пришла по делу, – с легкой усмешкой заявила Элия, освобождая часть своей личной силы, достаточной для того, чтобы собеседник понял, что его гостья обладает немалым могуществом.

– Обожаю иметь дело с хорошенькими женщинами, – откликнулся вампир, обнажив острые белые клыки.

Князь оставил свои домогательства и сел в кресло напротив. Его действительно сильно влекло к незнакомке, но мужчина мигом сообразил, что просчитался, приняв гостью за обычную женщину. Влэд постарался сохранить хорошую мину при плохой игре, а что игра может оказаться плохой, вампир понял, заметив наконец кроме нежной шейки незнакомки и некоторые новшества в интерьере зала.

– Вы собираетесь воевать с эльфами, князь, – перешла к делу принцесса, откинувшись в кресле и положив ногу на ногу.

Изящная туфелька закачалась в воздухе.

– Давно пора поставить эту ошибку природы на место. Кроме того, они первые прислали ноту-предупреждение, – передернул плечами Влэд, заинтригованно гадая, кем же на самом деле является его странная гостья. Запах свежести и роз, тонкой струйкой витавший в воздухе, волновал его сейчас куда больше предстоящей войны с Меллитэлем. – Я же в ответ направил им свою. Надеюсь, эльфам пришелся по нраву мой первый маленький сюрприз.

– О да, – подтвердила Элия. – Дивные лучники неплохо попрактиковались в стрельбе. Если вам интересно, счет шестьдесят девять – ноль.

– Хм? – удивленно вздернул бровь князь, не ожидавший от любимцев-форвлаков такого жестокого провала. – Как им это удалось?

– Я здесь не для того, чтобы просвещать в отношении эльфийских военных приемов. Но, несмотря на эту маленькую победу, теперь Меллитэль в свете новых фактов склонен думать о мире, – уточнила богиня.

– Да? А я-то рассчитывал поразвлечься. – Вампир изобразил на бледном лице жестокое разочарование. – Так кстати подвернулся долг крови.

«Долг крови» – эхом слов Илоридэля прозвучали слова князя, и принцесса невольно отметила, что между владыками двух народов больше общего, чем они сами хотят признать. «Две ветви древа одного – для Тьмы и Света плод его», – возникли в памяти богини слова из древней книги стихотворных пророчеств, проповедовавшей парадоксальную теорию происхождения рас вампиров и эльфов из одного корня.

– Не думала, что долг крови для тебя развлечение, Влэд, – покачала головой Элия. – Впрочем, на самом деле никакого долга и вовсе нет.

– Смелые слова, требующие очень веских доказательств. Кто ты, прекрасная колдунья? С кем я имею удовольствие вести беседу? – вкрадчиво осведомился вампир, надеясь узнать хоть что-нибудь о своей гостье.

– Меня зовут Элия, – коротко представилась девушка, назвав лишь имя. – Я пришла поговорить об этой войне.

– Не самая интересная тема для разговора между женщиной и мужчиной, но обворожительной гостье моего замка позволено все. Вина, леди? У меня есть превосходная коллекция редких лиенских вин, – гостеприимно предложил Влэд, вставая. – Выпьем по бокалу «Алого заката» за встречу? Позвольте мне за вами поухаживать?

Принцесса благосклонно кивнула, подавляя проказливое желание заявить, что она предпочла бы вендзерское. Для далекого от Лоуленда мира у князя был богатый винный ассортимент.

Влэд вернулся от бара, спрятанного в стене, с запыленной бутылкой и парой бокалов-тюльпанов на высоких ножках. Медленно, словно священнодействуя, разлил вино, присел и предложил тост:

– За темный вечер и дивную встречу!

Несколько минут собеседники в полном молчании смаковали вино. Князь и правда оказался гурманом. Впрочем, многие вампиры, даже не употребляющие твердую пищу, любили вино и частенько развлекались, замешивая на его основе невообразимые коктейли из крови существ разных рас, от чего пьянели куда быстрее, чем от обычного вина.

– Откуда вы и почему вас так интересует эта война? – нарушил тишину Влэд.

– Издалека, – уклончиво ответила Элия. – Я представляю интересы, скажем, некой третьей и весьма могущественной силы, считающей данную битву пустым переводом времени.

– И почему же она так считает? – заинтересовался князь, гадая, кто рискует вмешиваться в его дела. А может быть, все наоборот и это он рискует, каким-то образом вмешавшись в дело сильнейших?

– Сражаться из-за сына, который предал род и, вместо того чтобы шпионить за Дивными, вынюхивая их жалкие секреты, сбежал с эльфийкой? Фи! – Богиня брезгливо передернула точеными плечиками. – Как воспримут этот анекдот подданные? Не слишком вдохновляющая причина для битвы за мир, который настолько осквернен эльфийским светом, что все равно никогда не станет темным владением.

Принцесса прекрасно понимала, на что нужно давить в беседе с князем.

– Сбежал с эльфийкой?! – медленно повторив слова Элии, по-настоящему изумился Влэд. – Он же отравится!

– Нет, поскольку не собирается пить ее. А почему – это уже другой вопрос. Хочешь, князь, я расскажу сказку?

– Обожаю сказки, рассказанные перед сном хорошенькими девушками, – вновь игриво промурлыкал вампир, вольготно раскинувшись в кресле.

Как бы неуютно ни чувствовал себя князь, он никогда не показал бы свой страх перед сильнейшей, а то, что гостья сильнее его, князь уже успел ощутить, пока держал паузу, пробуя вино.

– Давным-давно (память о тех временах сохранилась лишь в легендах Вселенной) Великий Создатель, сплетя Нити Мироздания, начал творить души, – начала повествование принцесса. – Это было великое и многотрудное деяние, но время подвластно Творцу, а искусство его совершенно. Создатель вызывал из Великого Ничто к бытию множество душ, но всегда во имя гармонии структуре одной из них соответствовала другая, одна-единственная.

С тех пор минул немыслимый для нас срок. А души, разбросанные его волей по Вселенной, существуют, меняя тела, как изношенную одежду, преображаются, возвышаясь или спускаясь в бездну ничтожества. В каких только причудливых оболочках им не приходится побывать: вампиров, эльфов, оборотней, людей, гномов, дриад, драконов… И однажды может случиться так, что какой-то вампир-неудачник (или счастливец – смотря с какой стороны на это дело взглянуть) возьмет да и встретит ту единственную, предназначенную лишь ему великим Творцом, удивительно гармонирующую с ним душу. А душа-то, как на грех, в теле эльфийки.

Что же делать? Любовь навсегда поселилась в их сердцах, они больше не в силах расстаться, не мыслят жизни друг без друга и удивляются, как до сих пор жили порознь. А родичи не поймут, не простят этой любви, попытаются разлучить… Выход один – бежать, скрыться как можно дальше от всех. Будь что будет, но лишь бы до конца вместе.

Понравилась вам моя сказка, князь?

– Нет, – мрачно отозвался вампир, мигом сообразив, куда ведут упражнения Элии в жанре устного народного творчества.

– Что поделаешь, сказки не всегда нравятся, а хороший конец всяк понимает по-своему, – философски заметила богиня, нисколько не расстроившись из-за отсутствия восторгов по поводу ее маленькой импровизации, стилизованной под предсказания.

– А почему я должен верить вашей сказке? – нахмурился Влэд, скривив губы.

– Не должны. Но в каждой сказке есть доля правды, а в моей она весьма велика, – с показным сочувствием вздохнула богиня.

– И кому удобна эта правда? – выгнул бровь вампир.

– Правда не кресло, князь, об удобстве речь не идет, – усмехнулась принцесса. – Она просто правда, и вам никуда от этого не деться. Приходится принимать ее как есть, вне зависимости от желания.

– Мне нужны доказательства, – потребовал вампир. – Если ты говоришь правду, то они, бесспорно, найдутся? – хитро прищурился Влэд.

– Хорошо, будут вам доказательства, – кротко согласилась богиня.

Элия активизировала уже готовое заклинание, действующее и без вещи-маячка. На сей раз, чтобы не перепугать до смерти Вириэль, связь была выбрана с односторонней видимостью. Вновь перед наблюдателями возникла уже знакомая принцессе комната в трактире. Князь узрел своего сына в объятиях эльфийки. На обнаженных телах влюбленных, сплетающихся в страстных объятиях, не осталось ничего, кроме брачных браслетов. Богиня невольно пожалела бедолагу парня, которому пара разгневанных отцов грозила вконец испортить медовый месяц, вмешиваясь с интимную жизнь по паре раз за ночь.

– Смотрите, князь, – кивнула на украшения принцесса, – ваш сын женился на эльфийке, его брак заключен в храме Двадцати и Одной и благословлен Силами. Такие союзы считаются нерушимыми и безоговорочно признаются во всех мирах – такова воля Совета богов.

Вампир только фыркнул, но возразить не посмел. Все еще не желая верить в обидную, оскорбительную для себя правду, а потому колеблясь, мужчина с кажущейся небрежностью бросил:

– Это может быть искусной иллюзией.

– Что ж, обоснованные подозрения. Не каждый день страсть бросает эльфа и вампира в объятия друг друга. Предлагаю вам поговорить с Кэем и убедиться в моей правоте, – не обидевшись такой недоверчивости, типичной для вампиров, предложила богиня.

«Скорее всего, это действительно не иллюзия, а сильное заклятие связи, – размышлял вампир, разглядывая картину, более привычную ему по журналам с жестким порно. – Было бы даже жаль парня, не повезло бедняге, если б не все проблемы, что вызвал его идиотский поступок. Впрочем, он никогда не считался истинным наследником: слишком вспыльчив и лишен холодной жестокости. Другие двое лучше. Если Кэй спутался с эльфийкой, он позор рода, и участь его одна – смерть, тем более что объявить брак фиктивным не удастся. Послать по следу форвлаков и уничтожить все следы? Да, именно так.

А война не имеет смысла: долга крови нет, Меллитэль насквозь пропитан духом Дивных, они играючи перестреляли целую волну. Но скрыть бесчестный поступок ублюдка Кэя необходимо, чтобы тень его не пала на меня, ослабляя власть над подданными. Как тогда объяснить отказ от войны, чтобы не дать им возможность решить, что это проявление слабости? Надо подумать. И кто эта женщина? Почему она вмешивается в наши дела? Впрочем, какая разница. Смогу – узнаю, нет – значит, нет. Но как она хороша! Я бы многое отдал за то, чтобы поиграть с ней…»

Восприняв мгновенно промелькнувшие отрывочные мысли князя, богиня убедилась, что Влэд готов склониться к нужному решению, и позволила себе довольную улыбку.

Вампир властно позвал, словно окликнул не сына, а заигравшегося на помойке шкодливого щенка:

– Кэй!

Юноша, нежно гладивший Вириэль по волосам, резко вскинулся и, узнав голос Влэда, агрессивно спросил:

– Что тебе нужно, отец?

– Не смей называть меня так! Ты опозорил род и свое имя. Я отрекаюсь от тебя и объявляю вне закона, изгой! Если ты переступишь порог нашего мира, то будешь уничтожен. Отныне любой в Виртариде имеет право испить твоей крови. Молись всем известным тебе богам и Силам, чтобы форвлаки не нашли твой след, ничтожество!

– А я и не собираюсь возвращаться, князь. К чему? Моя семья теперь здесь, – дерзко ответил Кэй и нежно обнял задрожавшую Вириэль, слышавшую разговор. – Если же вы попытаетесь добраться до меня, то столкнетесь с силами, которые многократно превышают ваши ничтожные возможности.

Намеренная грубость Кэя не была наигранной: он не любил отца, а теперь представился поистине великолепный шанс безнаказанно нагрубить ему. Впервые за долгие столетия абсолютного подчинения!

Услышав столь дерзкое заявление, князь злобно сузил глаза и вкрадчиво прошептал:

– Ты смеешь угрожать мне, ничтожный червь?

– Да, – вызывающе оскалившись, заявил юноша.

Правда, он слышал лишь голос Влэда и не знал, в какую сторону бросать испепеляющие взгляды. Отец же дерзкого мальчишку видел прекрасно и был теперь твердо уверен, что это никакая не иллюзия, сплетенная, чтобы ввести его в заблуждение, а наглый гаденыш собственной персоной, набравшийся окаянства нахамить отцу и повелителю.

– Проклинаю тебя, ничтожество! Ты еще вспомнишь меня, когда будешь блевать собственной кровью, ублюдок! – призывая темную силу князя вампиров, вскричал Влэд.

– Твое проклятие против благословения высшей, князь? Не думаю, что оно будет иметь силу, – ядовито парировал Кэй и рассмеялся.

– Что за чушь?! Я тебе не верю! – взбешенно бросил Влэд, с такой силой сжав подлокотник кресла, что Элия испугалась за сохранность мебели.

– Клянусь всеми повелителями Тьмы и Бездной Межуровнья! Высшая говорила со мной и взяла под свое покровительство! – с наслаждением ставя отца на место, гордо ответил юноша.

Влэд был удивлен и шокирован, он отказывался понимать, почему сопливое ничтожество, порочащее достойный род вампиров, удостоилось столь высокой чести. Но страшная клятва сына, призвавшего в свидетели великие силы, святые для Темного народа, сделала свое дело. Князь не осмелился усомниться. Пусть Кэй был отступником, но даже он не стал бы играть с такими страшными словами.

– Я не желаю больше ни видеть, ни слышать этого ублюдка, – брезгливо бросил Элии вампир.

– Воля князя в его замке закон, – иронично сказала девушка и отключила заклинание.

Дерзкий сын и его отвратительная любовница перестали маячить перед очами разгневанного князя, и вампир быстро успокоился настолько, чтобы начать рассуждать. Вмешательство Пожирательницы душ снимало все проблемы, связанные с объяснениями перед союзниками. Для строго иерархичного социума слово высшего вампира было абсолютным законом, и как князь был обязан подчиниться ему, так и его подданные подчинятся князю, провозгласившему волю высшего.

– Передай своей госпоже, что я сделаю так, как она пожелала: не буду преследовать Кэя и не начну войну с эльфами Меллитэля. Я не понимаю ее мотивов, но не в моих привычках обсуждать поступки высших и ставить под вопрос их целесообразность. Быть может, ей интересен конечный продукт межрасовой связи? – коротко усмехнулся вампир, давая понять, что пошутил.

Влэд решил, что загадочная колдунья Элия – посыльная по особым поручениям у Пожирательницы душ, не снизошедшей до личного разговора с князем Виртарида. Обладающая такой грандиозной силой вампирша вполне могла позволить себе любые причуды.

Принцесса не стала разочаровывать князя, указывая на его «маленькую» ошибку. Она удовлетворенно кивнула и промолвила:

– В таком случае мое дело сделано. Прощайте, князь, спасибо за вино. У «Алого заката» превосходный букет, сразу чувствуется дивный вкус винограда южных холмов Лиен-дола. Было приятно познакомиться. Темной ночи!

– Как, вы уже уходите? – искренне огорчился вампир, рассчитывавший на продолжение интригующего знакомства с обворожительной женщиной. – Быть может, ненадолго задержитесь? Я вижу, вас заинтересовали книги. – Князь кивком указал на раскрытый том по демонологии, который Элия листала перед его появлением. – У меня хорошая подборка книг по этой тематике. Мы могли бы осмотреть мою библиотеку, познакомиться поближе…

В голосе вампира вновь появились завлекающие хрипловатые, мурлыкающие нотки. Он ожег горящим взглядом принцессу.

– К сожалению, я должна торопиться, моих известий ждут, – без зазрения совести солгала девушка, поднимаясь.

Сложно было думать о мужественном великолепии вампира, когда невыносимо ныли растянутые мышцы ног.

– Что ж, – расстроенно вздохнул Влэд, разводя руками, – тогда в другой раз. Заходите, я буду ждать, Элия. Очень ждать.

Он тоже поднялся, приблизился к девушке и снова прильнул к ее запястью долгим поцелуем.

Богиня улыбнулась вампиру, провела пальчиком по его острой скуле вниз к шее и промурлыкала:

– Возможно, зайду.

Влэду захотелось удержать посланницу высшей вампирши силой. Князь желал, наслаждаясь ее гордой красотой, ласкать тело, впиться в лилейную шею клыками и одновременно на коленях униженно просить, запрокинув голову, чтобы она взяла его кровь.

Вздрогнув от странного наплыва чувств, что пробудились в его душе от этого простого жеста таинственной гостьи, вампир почти молитвенно прошептал:

– Заходи…

– Ах да, чуть не забыла!

За секунду до того, как исчезнуть, Элия щелкнула пальцами, возвращая подвижность превращенным в статуи вампирам.

Bepul matn qismi tugad.