Kitobni o'qish: «Обеспечение прав личности в досудебном производстве по уголовным делам: законодательное регулирование и правоприменительная практика»

© Кондрат И. Н., 2015

© ООО «Юстицинформ», 2015

Принятые сокращения

БВС РФ – Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации

Ведомости РФ – Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации

ВКС РФ – Вестник Конституционного Суда Российской Федерации

ГК РФ – Гражданский кодекс Российской Федерации

КоАП РФ – Кодекс Российской Федерации об административных нарушениях

СЗ РФ – Собрание законодательства Российской Федерации

УИК РФ – Уголовно исполнительный кодекс Российской Федерации

УК РФ – Уголовный кодекс Российской Федерации

УПК РФ – Уголовно процессуальный кодекс Российской Федерации

Введение

Идея прав человека, прочно утвердившаяся во многих демократических государствах, приобрела и в России большую актуальность. Исходя из понимания прирожденного характера прав и свобод, принадлежащих человеку, нашедшего отражение в конституционном принципе, согласно которому эти права являются естественными и неотъемлемыми, обязательными для всех, и прежде всего для государственной власти, Российская Федерация приняла на себя обязательства по их соблюдению и защите. Однако сам факт декларации закрепления за человеком неотчуждаемых прав и свобод – лишь первый шаг на пути их реального обеспечения. Создание условий, способствующих этому процессу на должном государственно-правовом уровне, – задача комплексная и, как следствие, долгосрочная, определяющая современные реформы. Иными словами, речь идет о решении задачи по признанию прав и свобод человека и гражданина непосредственно действующими не только для личности (которая может осуществлять и защищать их в случае нарушения, руководствуясь Конституцией РФ), но и органов законодательной власти (призванных обеспечить верховенство прав и свобод человека) и исполнительной власти (в правоприменительной деятельности которых система прав и свобод человека и гражданина должна выступать в качестве ограничителя, препятствующего их ущемлению).

Между тем неоспоримо, что потенциал современной конституционной системы обеспечения прав и свобод человека и гражданина в России существенно снижен незавершенностью процесса преодоления формировавшихся веками стереотипов, связанных с принижением роли человека, пренебрежением его правами, свободами, достоинством, и создания эффективных механизмов, обеспечивающих эти права и свободы. Высоко оценивая значимость Конституции РФ, недопустимо игнорировать несовершенство федерального и регионального законодательства. Большинство нормативно-правовых предписаний не соответствуют идеалам гуманизма и справедливости, принципам правового демократического государства. Поэтому именно на этом этапе основная ответственность за своевременную постановку и надлежащее решение вопросов, касающихся создания политических и правовых институтов, способных обеспечивать защиту прав и свобод личности, лежит на российской правовой системе.

Следует признать, что работа правоохранительных органов, несмотря на их многочисленность и многоступенчатую систему, сегодня зачастую малоэффективна, а законодательство, ее регламентирующее, отличается несовершенством. Уровень и характер преступности свидетельствуют о криминализации многих сфер жизнедеятельности, правоохранительная система переживает острый кризис недоверия со стороны общества. Такая ситуация негативно сказываетсянанадлежащем обеспечении прависвобод человека и гражданина в нашем государстве. Особую тревогу вызывает сфера уголовно-процессуальных отношений, где права и свободы личности ограничиваются наиболее существенным образом, причем как лиц, в отношении которых осуществляется уголовное преследование, так и лиц, вовлекаемых в производство по уголовным делам вином статусе. Всвою очередь, досудебное производство, отличающееся широким применением мер государственного принуждения и вторжением в сферу частной жизни, нарушением неприкосновенности личности, ущемлением ее жилищных и иных прав, является потенциально опасным с позиций законности и обоснованности действий государственных органов и должностных лиц, осуществляющих уголовно-процессуальную деятельность.

Учитывая это, особую актуальность приобретает целый комплекс вопросов, связанных с реформированием уголовного процесса, поиском наиболее рациональных форм ограничения и эффективных форм охраны прав и свобод лиц, вовлекаемых в досудебное производство по уголовным делам.

Данная проблема, несомненно, представляет научный и практический интерес. Ученым, законодателям и практическим работникам еще предстоит проанализировать положения уголовно-процессуального законодательства и его новелл, практику применения процессуальных норм; выявить пробелы и противоречия нормативного регулирования деятельности органов предварительного расследования, трудности, складывающиеся в деятельности правозащитных организаций; наметить пути гарантированного обеспечения прав и свобод личности.

Глава 1. Обеспечение прав участников уголовного процесса со стороны обвинения, защищающих свои или представляемые интересы

Высшая правозащитная роль права формулируется на основе ст. 2 Конституции РФ, провозглашающей обязанность государства признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина. Из этого следует, что правозащитной целью государства является такой уровень признания, соблюдения и защиты прав и свобод человека, который, по мнению В. П. Казимирчука, сообразен объективным требованиям нормативного регулирования, что соответствует высокому уровню их реализации¹. Таким образом, высшей правозащитной целью права и правовой системы является высокий, комплементарный международным и внутригосударственным стандартам, уровень реализации высшей ценности общества и государства – прав и свобод человека.

Эта правозащитная цель нашла отражение во всех без исключения отраслях права. Поэтому важность института прав и свобод личности в современном мире, необходимости их обеспечения и реальной гарантированности в полной мере можно отнести и к сфере уголовного судопроизводства – деятельности государственных органов и должностных лиц по расследованию преступлений и привлечению к уголовной ответственности лиц, их совершивших, по рассмотрению и разрешению уголовных дел по существу.

Системный анализ норм УПК РФ позволил прийти к заключению, что законодателем определены две цели, два основных направления уголовного судопроизводства, в соответствии с которыми на государственные органы, осуществляющие производство по уголовным делам, и должностных лиц возложена: 1) защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений; 2) защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

Такая трактовка целей уголовного судопроизводства законодателем, во-первых, обеспечивает реализацию положений ст. 52 Конституции РФ, гарантирующей охрану прав потерпевших от преступлений и обеспечение им доступа к правосудию; во-вторых, указывает на недопустимость необоснованного и незаконного как ограничения, так и нарушения конституционных прав и свобод личности; в-третьих, подчеркивает не карательную, а правозащитную, гуманистическую сущность этого вида правоохранительной деятельности; в-четвертых, предопределяет необходимость сбалансированности законодательного урегулирования способов достижения целей уголовного судопроизводства. В связи с этим представляется целесообразным привести слова видного российского юриста конца XIX – начала ХХ в. М. В. Духовского, считавшего, что «одно из коренных требований, предъявляемых правильно построенному уголовному процессу, заключается в такой организации всех сторон его, при которой возможно полнее ограждалась бы каждая личность, так или иначе попадающая на суд…»².

Таким образом, можно сделать вывод, что составными элементами обеспечения прав личности как в уголовном судопроизводстве в целом, так и в досудебном производстве в частности являются: контроль за их соблюдением; предупреждение любого возможного их ограничения либо нарушения; готовность реагировать на возможное их ограничение либо нарушение. Надлежащее функционирование этих взаимосвязанных и взаимозависимых элементов предполагает создание необходимых условий для беспрепятственного осуществления конституционных прав личности. Поэтому вполне закономерно, что уголовно-процессуальный закон (ч. 1 ст. 11 УПК РФ) выделяет разъяснение участвующим в производстве по делу лицам их процессуальных прав и обеспечение возможности осуществления этих прав в качестве элемента уголовно-процессуального принципа «охрана прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве».

Если лицо не уведомлено о принадлежащих ему правах, а последние ему не разъяснены, то весьма проблематично говорить об их обеспечении. Без знания своих прав субъект не в состоянии ими распорядиться. Не случайно своевременное информирование лица, вовлекаемого в уголовный процесс в качестве того или иного участника, о принадлежащих ему правах обычно рассматривается как одна из гарантий прав личности³, а разъяснение прав – как составная часть или элемент их обеспечения⁴.

При этом следует учитывать, что правоприменение в современных условиях существенно усложнилось, поскольку буквального толкования норм УПК РФ недостаточно, и чтобы ненарушить ине ущемить права участников процесса, органам предварительного расследования, прокурору и суду необходимо иметь надлежащее представление обо всех правах личности. Для этого нельзя, как прежде, обойтись лишь хорошим знанием УПК РФ и учитывать мнение Верховного Суда РФ, высказанное им в различного рода постановлениях. Указанные выше лица должны обращаться к Конституции РФ, международным договорам России, общепризнанным нормам и принципам в области прав человека. Иначе будет трудно избежать ошибок и их неблагоприятных последствий. Именно на них обратил внимание Верховный Суд РФ в постановлении от 31 октября 1995 г. № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия»⁵, указав, что не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона, и разъяснив, что доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией РФ права человека и гражданина.

В связи с этим существенное значение приобретает вопрос о круге лиц, относящихся к участникам уголовного процесса и соответственно наделяемых определенными правами, который до настоящего времени является дискуссионным. Так, Т. Г. Николаева, подвергнув тщательному анализу различные позиции ученых, отмечает, что участниками уголовного процесса, по мнению одних исследователей, могут быть только лица, которые в ходе производства по уголовному делу защищают свои личные или представляемые права и интересы (подозреваемый, обвиняемый, защитник, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители). Согласно точке зрения других ученых, к участникам процесса относятся и те, на кого законом возложено осуществление таких уголовно-процессуальных функций, как уголовное преследование и разрешение уголовного дела (следователь, орган дознания, прокурор, суд). Ряд исследователей считает, что участниками уголовного процесса являются все без исключения лица, попавшие в сферу уголовного судопроизводства (в том числе свидетели, понятые, эксперты, специалисты, переводчики)⁶.

Отметим, что большинство ученых, соглашаясь с последней точкой зрения, выделяют три группы участников процесса:

государственные органы и должностные лица, осуществляющие функцию уголовного преследования и разрешения уголовного дела (прокурор, следователь, орган дознания, суд);

участники процесса, защищающие свои или представляемые права и интересы (подозреваемый, обвиняемый, законные представители несовершеннолетних подозреваемых и обвиняемых, защитник, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители);

иные лица, участвующие в уголовном процессе (свидетель, эксперт, специалист, понятой, переводчик).

Солидаризируясь с указанной позицией и учитывая тему настоящего исследования, полагаем целесообразным уделить основное внимание рассмотрению вопросов, касающихся обеспечения прав участников уголовного процесса, защищающих свои или представляемые права, как со стороны обвинения (потерпевшего, его законного представителя, гражданского истца и его представителя), так и со стороны защиты (подозреваемого, обвиняемого, их законных представителей и защитника).

В связи с этим интерес представляет постановление Конституционного Суда РФ от 15 января 1999 г. № 1-П «По делу о проверке конституционности частей первой и второй статьи 295 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гр-на М. А. Клюева»⁷, в котором отмечается, что любое преступное посягательство на личность, ее права и свободы является одновременно и наиболее грубым посягательством на человеческое достоинство, поскольку человек как жертва преступления становится объектом произвола и насилия. Государство, обеспечивая особое внимание к интересам и требованиям потерпевшего от преступления, обязано способствовать устранению нарушений его прав и восстановлению достоинства личности.

Наряду с этим Конституционный Суд РФ указывает, что «важной функцией уголовного правосудия должно быть удовлетворение запросов и охрана интересов потерпевшего, повышение доверия потерпевшего к уголовному правосудию, в связи с чем необходимо в большей степени учитывать запросы потерпевшего на всех стадиях уголовного процесса…», причем «интересы потерпевшего в уголовном судопроизводстве не могут быть сведены исключительно к возмещению причиненного ему вреда, – они в значительной степени связаны также с разрешением вопросов о доказанности обвинения, его объеме, применении уголовного закона и назначении наказания»⁸.

Согласно ст. 42 УПК РФ потерпевшим признается физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный или моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу или деловой репутации. Таким образом, основанием для признания лица потерпевшим по уголовному делу является наличие вреда, причиненного преступлением⁹.

При этом под физическим вредом понимается вред здоровью, а под имущественным – вред материальным благам. В свою очередь, под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями:

посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, личная, семейная тайна и т. д.);

нарушающими его личные неимущественные права (право авторства, право на пользование своим именем и т. д.);

нарушающими имущественные права гражданина.

В соответствии с разъяснением Пленума Верховного Суда РФ:

моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях, связанных с: утратой родственников; невозможностью продолжать активную общественную жизнь; потерей работы; раскрытием семейной, врачебной тайны; распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина; временным ограничением или лишением каких-либо прав; физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья; заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.;

степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий;

применительно к ст. 44 УПК РФ потерпевший, т. е. лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред (ст. 42 УПК РФ), вправе предъявить гражданский иск о компенсации морального вреда при производстве по уголовному делу¹⁰.

При установлении оснований для признания лица потерпевшим необходимо выявить не только факт причинения лицу того или иного вреда, но и связь последнего с преступлением. Такой подход основан на разъяснении Конституционного Суда РФ, согласно которому «отказ в признании лица потерпевшим от преступления и в обеспечении его прав возможен лишь при отсутствии соответствующих оснований, т. е. в случае, если права и законные интересы этого лица непосредственно не были затронуты деянием, в связи с которым ведется предварительное расследование или судебное разбирательство»¹¹.

По уголовным делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, допускается переход прав потерпевшего, предусмотренных ст. 42 УПК РФ, к одному из его близких родственников. Круг близких родственников в исчерпывающем виде определен законом (п. 4 ст. 5 УПК РФ). К ним отнесены следующие лица: супруг, супруга, родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и родные сестры, дедушка, бабушка, внуки.

Если у погибшего было несколько близких родственников, то следователь по договоренности между ними вправе признать потерпевшим одного из них. Однако если договоренность не достигнута и все либо часть близких родственников настаивают на осуществлении прав потерпевшего, следователь обязан признать их потерпевшими по уголовному делу. Правомерность такого подхода предопределена разъяснением, содержащимся в определении Конституционного Суда РФ от 18 января 2005 г. № 131-О, согласно которому «по смыслу закона, каждое из перечисленных лиц в случае причинения ему вреда наступившей в результате преступления смертью близкого родственника имеет право на защиту своих прав и законных интересов в ходе уголовного судопроизводства. То обстоятельство, что в ч. 8 ст. 42 УПК РФ указывается на возможность перехода прав потерпевшего лишь к одному из его близких родственников, само по себе не может рассматриваться как основание для лишения прав всех иных близких родственников».

Следует отметить неоднозначный подход правоприменителя к определению процессуального положения близкого родственника погибшего: он допускается к участию в уголовном деле в качестве представителя потерпевшего либо законного представителя потерпевшего или потерпевшего.

Что касается участия близкого родственника погибшего в уголовном деле в качестве законного представителя и представителя потерпевшего, то закон устанавливает не представительство, а замещение прав погибшего. Представитель потерпевшего появляется в уголовном деле лишь при наличии полномочия потерпевшего, а последний, вследствие своей смерти, по понятным причинам не может уполномочить своего близкого родственника (родственников). Кроме того, близкий родственник (родственники), допущенный к участию в деле в качестве представителя, лишается определенных прав, в частности права давать показания по делу, поскольку не является потерпевшим, и не может быть допрошен в качестве свидетеля, так как закон не разрешает совмещать в одном лице представительство интересов одного участника и свидетельствование по делу. Наконец, нельзя не отметить, что в ст. 42 УПК РФ речь идет о наделении близкого родственника правами не представителя потерпевшего, а потерпевшего. Таким образом, единственно допустимым вариантом является признание близкого родственника (родственников) потерпевшим по уголовному делу.

Иная ситуация складывается, когда у погибшего имелись лишь дальние родственники либо таковых нет совсем. Результаты анализа судебно-следственной практики показывают, что в подобном случае потерпевшим признается дальний родственник, а при их отсутствии – представители местной администрации, органов социальной защиты и т. п.

Согласно определению Конституционного Суда РФ от 18 января 2005 г. № 131-О подобная практика противоречит требованиям уголовно-процессуального законодательства, поскольку «потерпевшим является лишь то лицо, которому физический, имущественный, моральный вред был причинен преступлением. Именно в отношении такого лица дознаватель, следователь, прокурор или суд может вынести постановление о признании потерпевшим, и именно такое лицо наделяется соответствующими процессуальными возможностями для защиты своих нарушенных преступлением прав и законных интересов. Все иные лица, в том числе близкие родственники потерпевшего, на чьи права и законные интересы преступление не было направлено, хотя опосредованно их и затронуло, по общему правилу, процессуальными возможностями по их защите не наделяются». Следует отметить, что отсутствие оснований для признания указанных лиц потерпевшими обусловлено тем, что непосредственно им вред преступлением не причинен. В отношении упомянутых лиц речь может идти лишь о компенсации затрат на захоронение, однако этот вопрос подлежит разрешению в рамках гражданского иска.

Аналогичную позицию занимает и Верховный Суд РФ. Так, по одному из уголовных дел двоюродная сестра погибшего была признана потерпевшей и гражданским истцом по делу, в том числе в связи с причинением морального вреда. Между тем, согласно закону, по делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть потерпевшего, правами потерпевших наделяются лишь близкие родственники, перечень которых сформулирован в уголовно-процессуальном законе. Двоюродные родственники в указанный перечень не включены. Исходя из этого, судебные решения по данному делу в части гражданского иска были признаны незаконными и необоснованными¹².

Таким образом, можно прийти к выводу, что в случае отсутствия у погибшего близких родственников, которым непосредственно преступлением причинен вред, оснований для признания потерпевшим иных лиц не имеется.

В связи с этим возникает вопрос: кто может представлять и защищать интересы погибшего в уголовном деле? Представляется, что в данном случае защита прав и законных интересов погибшего в досудебном производстве возлагается на прокурора, надзирающего за уголовно-процессуальной деятельностью органов предварительного расследования, а в суде – на государственного обвинителя.

Вред преступлением может быть причинен и недееспособному лицу. При решении вопроса о признании такого лица потерпевшим следует исходить из определения понятий «правоспособность» и «дееспособность». Согласно ст. 17 ГК РФ правоспособность – это способность иметь гражданские права и нести обязанности (гражданская правоспособность), которая признается в равной мере за всеми гражданами. Правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью. Дееспособность – способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (гражданская дееспособность). Она возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия, т. е. по достижении 18-летнего возраста. Следовательно, признание потерпевшим не зависит от возраста или дееспособности лица – потерпевшим признается живое лицо, которому преступлением причинен вред. Для защиты прав и законных интересов потерпевших, являющихся несовершеннолетними или по своему физическому или психическому состоянию лишенных возможности самостоятельно защищать свои права и законные интересы, к обязательному участию в уголовном деле привлекаются их законные представители или представители.

В случае причинения вреда имуществу или деловой репутации юридического лица оно признается потерпевшим, а его права осуществляет представитель.

Юридическим лицом в соответствии со ст. 48 ГК РФ признается организация, которая имеет в собственности, хозяйственном ведении или оперативном управлении обособленное имущество и отвечает по своим обязательствам этим имуществом, может от своего имени приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права, нести обязанности, быть истцом и ответчиком в суде. При этом юридическое лицо считается созданным со дня внесения соответствующей записи в единый государственный реестр юридических лиц.

Определенные проблемы, связанные с признанием юридического лица потерпевшим на том основании, что преступлением причинен вред его деловой репутации, связаны с отсутствием законодательного определения понятия «деловая репутация».

Системный анализ норм гражданского законодательства позволяет выделить ряд особенностей, присущих деловой репутации юридического лица: это категория объективная, посредством ее общество оценивает организацию; является нематериальным благом; в отличие от деловой репутации гражданина обладает признаком передаваемости (п. 2 ст. 1027, п. 1 ст. 1042 ГК РФ); способы защиты деловой репутации юридического лица и гражданина идентичны. Наряду с этим деловая репутация юридического лица поддается оценке. В соответствии с разд. VII «Деловая репутация» Положения по бухгалтерскому учету «Учет нематериальных активов», утвержденного приказом Министерства финансов РФ от 27 декабря 2007 г. № 153н¹³, стоимость положительной деловой репутации равна надбавке к цене, уплачиваемой покупателем в ожидании будущей экономической выгоды в связи с приобретаемыми неидентифицируемыми активами.

Особая значимость деловой репутации юридических лиц находит отражение в ст. 3.1 КоАП РФ (в соответствии с которой административное наказание не может иметь целью нанесение вреда деловой репутации юридического лица), в ст. 14 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135 ФЗ «О защите конкуренции»¹⁴ (предусматривающей запрет на недобросовестную конкуренцию в форме распространения ложных, неточных или искаженных сведений, которые могут причинить убыток хозяйствующему субъекту либо нанести ущерб его деловой репутации), а также в постановлении Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц»¹⁵ (определившего ее как одно из условий их успешной деятельности).

Таким образом, полагаем, что деловая репутация представляет собой нематериальное благо (совокупность качеств и оценок), выражающееся в общественной оценке деятельности юридического лица и оказывающее непосредственное влияние на эту деятельность и ее результаты. Положительная деловая репутация, в частности, способствует не только упрочению хозяйственных связей с имеющимися контрагентами (клиентами, потребителями и пр.), но и их расширению и, как следствие, существенно влияет на благосостояние юридического лица. Отрицательная деловая репутация, напротив, создает труднопреодолимый барьер между организацией и ее контрагентами (клиентами, потребителями и проч.), в том числе потенциальными, а также может оказать негативное воздействие на членов трудового коллектива.

Определенные проблемы возникают при решении вопроса о признании потерпевшим по делам о нарушении авторских и смежных прав. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 26 апреля 2007 г. № 14 «О практике рассмотрения судами уголовных дел о нарушении авторских, смежных, изобретательских и патентных прав, а также о незаконном использовании товарного знака»¹⁶ разъяснил, что «помимо автора произведения (физического лица, творческим трудом которого создано произведение) или обладателей смежных прав (исполнителей, производителей фонограмм, организаций эфирного и кабельного вещания) потерпевшими по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных статьей 146 УК РФ, могут являться иные лица (как физические, так и юридические), которым авторское право или смежные права принадлежат на основании закона, переходят по наследству либо по договору».

Нельзя также не учитывать давление, которое нередко испытывают участники уголовного судопроизводства. В данном случае имеются в виду не только потерпевший или гражданский истец, но и свидетели, которым придется давать показания в суде не только при рассмотрении уголовного, но и гражданского дела. В результате оказываемого давления нередки случаи, когда при рассмотрении уголовного дела свидетель дает одни показания, а при рассмотрении гражданского дела – не просто другие, а диаметрально противоположные.

Вполне понятно, что положительное решение вопроса о рассмотрении в рамках уголовного дела регрессных исков сопряжено с возможными потерями государства в связи со своего рода «упущенной выгодой», обусловленной неуплатой государственной пошлины по гражданским искам в рамках уголовного дела. В связи с этим полагаем, что гражданский иск о возмещении вреда, причиненного преступлением, не подлежит обложению пошлиной, так же как и любые иски прокурора. Что касается иных видов исков, то, на наш взгляд, они должны облагаться пошлиной, размер которой должен быть меньше той суммы, которую пришлось бы заплатить при рассмотрении иска в порядке гражданского судопроизводства (например, не более 50 % от этой суммы). Применительно к отдельным категориям гражданских и юридических лиц целесообразно предусмотреть их освобождение от уплаты государственной пошлины по гражданским искам, предъявляемым в рамках уголовного дела.

По нашему мнению, подобный подход обеспечит не только публичные, но и частные, личные интересы потерпевших и гражданских истцов, поскольку, во-первых, обусловит уменьшение числа гражданских исков в порядке гражданского судопроизводства, что, несомненно, имеет существенное значение в целях экономии времени, сил и средств системы правосудия, во-вторых, обеспечит разрешение в более короткий срок и с наименьшими затратами имущественных и иных требований указанных лиц.

Очевидно, что рассмотрение и разрешение любого иска в уголовном деле возможно лишь при условии, что в ходе предварительного расследования собраны для этого необходимые доказательства, подтверждающие характер и размер имущественного вреда. И наоборот, если в материалах уголовного дела отсутствуют необходимые доказательства, а вопросы, связанные с предъявленным иском, выяснены весьма поверхностно либо не в полном объеме, то налицо необходимость рассмотрения такого иска в рамках гражданского судопроизводства.

Например, исходя из норм гражданского законодательства следует решать вопрос о включении в сумму гражданского иска упущенной выгоды. К законным способам защиты гражданских прав закон относит возмещение убытков. Под убытками в соответствии со ст. 15 ГК РФ понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, понесло или должно будет понести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Эти вопросы также должны быть урегулированы.

Гражданский иск в защиту интересов несовершеннолетних, лиц, признанных недееспособными либо ограниченно дееспособными в порядке, предусмотренном гражданским процессуальным законодательством, а также лиц, которые по иным причинам не могут сами защищать свои права и законные интересы, может быть предъявлен их законными представителями или прокурором, а в защиту интересов государства – прокурором.

Права гражданского истца в уголовном деле в соответствии с ч. 4 ст. 44 УПК РФ аналогичны правам потерпевшего лишь в части, ограниченной рамками гражданского иска. Закон также предусматривает право гражданского истца отказаться от предъявленного им гражданского иска. Отказ от гражданского иска может быть заявлен гражданским истцом в любой момент производства по уголовному делу, но до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора. До принятия отказа от гражданского иска дознаватель, следователь, прокурор, суд должны разъяснить гражданскому истцу последствия такого отказа, а именно: отказ от гражданского иска влечет за собой прекращение производства по нему.

Гражданский истец не вправе разглашать данные предварительного расследования, если он был об этом заранее предупрежден в порядке, установленном ст. 161 УПК РФ. За разглашение данных предварительного расследования гражданский истец несет ответственность в соответствии со ст. 310 УК РФ.

В завершение рассмотрения данной проблематики следует отметить, что, несмотря на достаточно высокий уровень обеспечения прав участников процесса со стороны обвинения, защищающих свои или представляемые права, очевидна необходимость дальнейшего совершенствования норм уголовно-процессуального закона в целях поддержании состояния беспрепятственного осуществления конституционных прав и свобод личности. Системный анализ норм УПК РФ и результаты анализа судебно-следственной практики дают основание для вывода о несомненной целесообразности внесения следующих изменений и дополнений в уголовно-процессуальный закон.

1. Для разрешения ситуации, когда погибший имел несколько близких родственников и все либо часть близких родственников настаивает на осуществлении прав потерпевшего, в ч. 8 ст. 42 УПК РФ необходимо слова «к одному из близких родственников» заменить словами «близким родственникам в случае причинения им вреда непосредственно преступлением».

2. Исходя из очевидной несогласованности норм уголовно-процессуального закона, регламентирующих процессуальное положение пострадавшего на стадии возбуждения уголовного дела, ч. 4 ст. 146 УПК РФ следует дополнить, указав: «О решении прокурора следователь, дознаватель в тот же день уведомляет заявителя, пострадавшего, а также лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело».

3. Поскольку необоснованный или незаконный отказ в возбуждении уголовного дела лишает лицо, пострадавшее от преступного деяния, возможности своевременно быть признанным потерпевшим и, как следствие, возможности в полной мере защищать свои нарушенные права и законные интересы, – необходимо внести изменение в ч. 4 ст. 148 УПК РФ, после слова «заявителю» указав: «и пострадавшему».

4. Поскольку, исходя из постановления Конституционного Суда РФ от 29 апреля 1998 г. № 13-П, отказ в возбуждении уголовного дела может быть обжалован не только лицом, заявившим о преступлении, но и любым другим лицом, интересы которого затрагиваются соответствующим постановлением, следует дополнить УПК РФ нормой, регламентирующей процессуальное положение заявителя, которую целесообразно поместить в раздел 7 УПК РФ.

5. Учитывая, что следователь обязан уведомить потерпевшего о предъявленном обвиняемому обвинении, а в случае если потерпевший заявит ходатайство об ознакомлении с постановлением о привлечении в качестве обвиняемого – предоставить ему такую возможность, и что данное право возникает у потерпевшего не по окончании расследования, а непосредственно после предъявления обвинения, целесообразно внести изменение в п. 13 ч. 2 ст. 42 УПК РФ, дополнив после слов «или об отказе в этом» словами «постановления о привлечении в качестве обвиняемого», и в ст. 172 УПК РФ, дополнив ее ч. 10 следующего содержания: «10. Следователь в письменном виде уведомляет потерпевшего о предъявленном обвиняемому обвинении».

6. Принимая во внимание определение Конституционного Суда РФ от 4 ноября 2004 г. № 430-О, в соответствии с которым правоприменительные органы, обеспечивая на досудебной стадии уголовного судопроизводства права и законные интересы потерпевшего, должны предоставлять ему возможность знакомиться с постановлениями о назначении судебных экспертиз, независимо от их вида, и с полученными на их основании экспертными заключениями, следует внести изменение в ч. 2 ст. 198 УПК РФ, исключив слова «в отношении которых производилась экспертиза», а также в п. 11 ст. 42, исключив слова «в случаях, предусмотренных частью 2 статьи 198 настоящего Кодекса».

7. В целях единообразного применения уголовно-процессуального закона необходимо внести изменения в п. 13 ч. 2 ст. 42 УПК РФ, дополнив после слов «об отказе в этом» словами «о создании следственной группы», а ч. 2 ст. 163 УПК РФ после слов «обвиняемому» дополнить словами «потерпевшему».

8. Исходя из требований международно-правовых актов и конституционных положений об обеспечении прав потерпевшего на возмещение вреда, причиненного преступлением, следует предусмотреть в ГК РФ (ст. 151) возможность компенсации морального вреда, причиненного гражданину действиями, нарушающими его имущественные права.

9. Учитывая как публичные, так и личные интересы, было бы целесообразным в рамках уголовного дела разрешить предъявление и рассмотрение всех гражданских исков, связанных с совершенным преступлением.

Глава 2. Законодательное регулирование прав участников уголовного процесса со стороны защиты и их обеспечение

Назначением современного российского уголовного судопроизводства является не только защита прав потерпевших от преступления, но и защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. В связи с этим вопросы, связанные с определением понятия и процессуального положения подозреваемого, не только не теряют свою актуальность, но и продолжают оставаться одними из наиболее проблематичных в теории уголовного процесса²⁹.

В соответствии со ст. 46 УПК РФ подозреваемым признается:

лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело;

лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления;

лицо, к которому применена мера пресечения до предъявления обвинения;

лицо, которое уведомлено о подозрении в совершении преступления в порядке ст. 223¹ УПК РФ.

Анализ развития института подозреваемого в уголовно-процессуальном законодательстве РФ позволяет сделать вывод о тенденции к расширению оснований появления в уголовном деле подозреваемого.

На основе анализа дореволюционной юридической литературы³⁰ можно говорить об отсутствии в отечественном уголовном процессе проблемных вопросов, связанных с подозреваемым. В первую очередь это было обусловлено тем, что в Уставе уголовного судопроизводства 1864 г. не проводилось четкое разграничение подозреваемого и обвиняемого как участников уголовного процесса. Они рассматривались в качестве лиц, подвергающихся уголовному преследованию. При этом подозреваемый являлся кратковременным участником дознания, предшествующего началу предварительного следствия.

В советский период в практике органов следствия и дознания было традиционным первоначально допрашивать лицо в качестве подозреваемого, а затем при наличии достаточных к этому оснований – в качестве обвиняемого³¹.

Отсутствие достаточно четкой регламентации процессуального положения подозреваемого не только не способствовало обеспечению прав подвергшихся уголовному преследованию лиц, но и обусловливало многочисленные ошибки, нередко допускаемые в ходе расследования. Поэтому нет ничего удивительного в том, что отечественные ученые уделяли пристальное внимание поиску путей выхода из создавшегося положения.

Суть наиболее интересного варианта решения, предложенного М. С. Строговичем и впоследствии нашедшего отражение в уголовно-процессуальном законе, заключалась в том, чтобы считать подозреваемыми только тех лиц, в отношении которых при производстве по уголовному делу до привлечения в качестве обвиняемого применяется задержание или одна из мер пресечения³². Таким образом, подозреваемым признавалось, во-первых, лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления, во-вторых, лицо, к которому применена мера пресечения до предъявления обвинения (ст. 52 УПК РСФСР).

Отмечая безусловно новаторский подход к разрешению рассмотренной выше проблемы, нельзя не отметить, что М. С. Строгович не считал применение задержания и мер пресечения к лицу до его привлечения в качестве обвиняемого проявлением уголовного преследования и, как следствие, исключал подозреваемых из числа лиц, подвергаемых уголовному преследованию. К последним, по мнению автора, относились лишь обвиняемые³³.

Что касается УПК РФ, то системный анализ его норм дает основание для вывода о том, что законодателем было воспринято большинство предложений ученых и правоприменителей о целесообразности признания подозреваемым лица, в отношении действий которого возбуждается уголовное дело.

Такой подход законодателя, во-первых, подтверждает правомерность возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица. Допустим, уголовное дело возбуждается в отношении военнослужащего, самовольно покинувшего воинскую часть, или в отношении лица в связи с незаконным ношением оружия и т. п., когда не возникает сомнения, что именно данное лицо совершило преступление. Во-вторых, он свидетельствует о стремлении избежать существования в уголовном процессе так называемых заподозренных свидетелей или свидетелей-подозреваемых, т. е. лиц, в отношении которых имелись основания возбудить уголовное дело, но они не задерживались, к ним не применялись меры пресечения, а достаточные основания для привлечения их в качестве обвиняемых пока отсутствовали.

Однако нельзя не отметить, что с принятием УПК РФ далеко не все проблемы, связанные с процессуальной фигурой подозреваемого в уголовном судопроизводстве России, оказались разрешены. Законодатель не учел, что предварительное расследование осуществляется не только в форме предварительного следствия, но и в форме дознания, которая, кстати, применяется в подавляющем большинстве случаев. В отличие от следствия при производстве дознания привлечение в качестве обвиняемого – не обязательная процедура, а, скорее, исключение из правил, поскольку обвинение впервые излагается в обвинительном акте, который составляется по окончании расследования. При этом если уголовное дело возбуждено по признакам преступления, а лицо не задерживалось и к нему не применялись меры пресечения, то в ходе расследования оно имеет статус свидетеля, что, бесспорно, нарушает его право на защиту.

Данное обстоятельство послужило поводом для внесения изменений в УПК РФ, ст. 46 которого была дополнена новым основанием – признавать лицо подозреваемым, если оно уведомлено о подозрении в совершении преступления в порядке ст. 223¹.

Не вызывает сомнения, что в указанных обстоятельствах подозреваемый при производстве дознания сможет лучше реализовать свои права. При этом в случае возникновения подобной ситуации на предварительном следствии (уголовное дело возбуждено по признакам преступления, лицо не задерживается и к нему не применяются меры пресечения) до предъявления обвинения указанное лицо в подавляющем большинстве случаев участвует в качестве «заподозренного» свидетеля. Следует отметить, что поскольку такая процедура, как уведомление о подозрении, предусмотрена лишь для предварительного расследования в форме дознания, следователи не рискуют ее применять при производстве предварительного следствия, хотя, на наш взгляд, в данном случае допустимо использование правил аналогии.

Затронув проблему аналогии в уголовном процессе, нельзя не обратить внимание на то, что уголовно-процессуальное законодательство РФ не содержит норму, предусматривающую возможность применения аналогии, хотя многие ученые-процессуалисты такую возможность при соблюдении ряда условий не отрицают³⁴. Так, по мнению Г. А. Лобанова, вопрос о разрешении аналогий может и не упоминаться в каком-либо юридическом акте, однако само применение аналогии возможно³⁵.

Рассматривая вопросы применения аналогии, в том числе и в уголовном судопроизводстве, многие юристы берут за основу правило «разрешено лишь то, что предписано законом» или «разрешено все, что прямо не запрещено законом». В связи с этим следует отметить, что использование правила «разрешено лишь то, что предписано законом» в принципе исключает использование аналогии в уголовном процессе России в связи с отсутствием в УПК РФ соответствующей нормы, разрешающей применение аналогии. Использование же правила «разрешено все, что прямо не запрещено законом» позволяет создать основу для реализации аналогии в ходе уголовного судопроизводства. Причем УПК РФ содержит положения, согласно которым возможно использование правил, не запрещенных законом. В частности, в п. 11 ч. 4 ст. 46 указано, что подозреваемый вправе защищаться иными средствами и способами, не запрещенными УПК РФ. То же правило действует в отношении обвиняемого (п. 21 ч. 4 ст. 47), защитника (п. 11 ч. 1 ст. 53). Приведенные нормы свидетельствуют о допустимости обращения участников уголовного процесса со стороны защиты (подозреваемого, обвиняемого, защитника) к способам защиты своего права и законного интереса, в отношении которых отсутствует запрет в УПК РФ, т. е. к сходным способам. Таким образом, фактически в уголовном процессе действует правило «разрешено то, что не запрещено законом», что, в свою очередь, позволяет применять аналогию, поскольку она не запрещена законом.

Конституционный Суд РФ также неоднократно обращал внимание на возможность использования аналогии в уголовном процессе. Так, в постановлении от 28 ноября 1996 г. «По делу о проверке конституционности ст. 418 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края»³⁶ он указал: «Возможные пробелы в уголовно-процессуальном регулировании… могут быть восполнены в правоприменительной практике органов, ведущих судопроизводство, на основе процессуальной аналогии». Позднее Конституционный Суд РФ не раз подтверждал данную позицию в своих решениях³⁷.

Анализ норм уголовно-процессуального закона также свидетельствует о возможности использования аналогии. Например, согласно ч. 3 ст. 225 УПК РФ потерпевшему или его представителю по его ходатайству могут быть предоставлены для ознакомления обвинительный акт и материалы уголовного дела в том же порядке, который установлен ч. 2 ст. 225 для обвиняемого и его защитника. Однако в ч. 2 указанной статьи не указан порядок ознакомления с материалами уголовного дела. Такой порядок установлен применительно к предварительному следствию (ст. 217 УПК РФ). При этом важно отметить, что названная норма не является правовой основой дознания, поскольку оно производится в порядке, установленном гл. 21, 22, 24–29 УПК РФ. Таким образом, можно сделать вывод о допустимости применения уголовно-процессуальной нормы по аналогии.

Вышеизложенное дает основание говорить о необходимости закрепления в УПК РФ положения, разрешающего применение аналогии уголовно-процессуальной нормы, что требует соответствующего законодательного разрешения. Бесспорно, наличие такой нормы позволит оперативно разрешать не урегулированные УПК РФ ситуации, послужит резкому сокращению обращений в Конституционный Суд РФ по поводу несоответствия тех или иных норм УПК РФ Конституции РФ ввиду того, что органы предварительного расследования, прокурор или суд не смогли применить норму закона по аналогии, и в конечном счете положительно отразится на обеспечении прав личности в уголовном судопроизводстве.

Возвращаясь к вопросам, связанным с основаниями появления подозреваемого в уголовном процессе, отметим, что одним из таких оснований является его задержание.

Следует согласиться с мнением ряда ученых, считающих, что задержание – не просто неотложное следственное действие, а разновидность ареста, точнее, краткосрочный арест, производимый в неординарных, не терпящих отлагательства случаях во избежание наступления отрицательных последствий для раскрытия преступления³⁸. Специфика задержания как средства оперативного реагирования на обнаруженное преступление при обстоятельствах, указывающих на конкретное лицо как на совершившее его, предопределяет особенности применения данной меры без санкции прокурора или решения суда и, как правило, без вынесения постановления.

В соответствии с п. 11 ст. 5 УПК РФ задержание подозреваемого – мера процессуального принуждения, применяемая органом дознания, дознавателем, следователем или прокурором на срок не более 48 часов с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления. Общим условием ее применения является совершение лицом преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы. Как любая мера процессуального принуждения, задержание допускается лишь при наличии оснований, прямо указанных в законе, иное влечет за собой нарушение прав подозреваемого.

Под основанием задержания следует понимать совокупность обстоятельств, обусловливающих возможность и необходимость его применения.

Согласно ч. 1 ст. 91 УПК РФ лицо может быть задержано по подозрению в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы, при наличии одного из следующих основанеий:

когда это лицо застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения;

когда потерпевший или очевидцы укажут на данное лицо как на совершившее преступление;

когда на этом лице или на одежде, при нем или в его жилище обнаружены явные следы преступления.

Закон допускает задержание и при наличии иных данных, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления. К их числу отнесены, например, показания лиц, не являющихся очевидцами, различные документы, показания обвиняемого о соучастниках и т. д. Однако даже если имеются основания подозревать лицо в совершении преступления, оно может быть задержано только при наличии, по крайней мере, одного из следующих условий:

если лицо покушалось на побег, не имеет постоянного места жительства или не установлена его личность;

если следователем с согласия руководителя следственного органа или дознавателем с согласия прокурора направлено в суд ходатайство об избрании в отношении указанного лица меры пресечения в виде заключения под стражу.

Одной из важнейших гарантий соблюдения прав подозреваемого является своевременное и с соблюдением требований закона составление протокола задержания. Он должен быть составлен в срок не более трех часов после доставления подозреваемого в орган дознания, к следователю или прокурору. В протоколе делается отметка о том, что подозреваемому разъяснены права, предусмотренные ст. 46 УПК РФ, а также указываются дата и время его составления, дата, время, место, основания и мотивы задержания подозреваемого, результаты личного обыска и другие обстоятельства его задержания. Протокол подписывается лицом, его составившим, и подозреваемым.

Как следует из анализа положений ч. 4 ст. 92 и ч. 2 ст. 46 УПК РФ, задержанный подозреваемый должен быть допрошен не позднее 24 часов с момента его фактического задержания, в том числе и для реализации его права дать объяснения и показания по поводу возникших в отношении него подозрений. Между тем реализация подозреваемым указанных прав регламентируется законом лишь применительно к его задержанию. Вследствие этого не ясно: если уголовное дело было возбуждено в отношении конкретного лица либо к нему была применена мера пресечения до предъявления обвинения, должно ли это лицо быть допрошено не позднее 24 часов? Однозначного ответа на данный вопрос закон не дает. Наряду с этим в уголовно-процессуальном законе отсутствует четкое указание на то, каким образом подозреваемый, в отношении которого было возбуждено уголовное дело либо к которому была применена мера пресечения до предъявления обвинения, узнает о своих правах.

Согласно ч. 4 ст. 146 УПК РФ о принятом решении руководитель следственного органа, следователь, дознаватель незамедлительно уведомляют лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело. В свою очередь, в соответствии с ч. 2 ст. 101 УПК РФ копия постановления или определения об избрании меры пресечения вручается лицу, в отношении которого оно вынесено, а также его защитнику или законному представителю по их просьбе. Одновременно лицу, в отношении которого избрана мера пресечения, разъясняется порядок обжалования решения об избрании меры пресечения (ч. 3 ст. 101). Таким образом обеспечивается лишь одно из прав подозреваемого – право знать, в чем он подозревается, получить копию постановления о возбуждении против него уголовного дела, либо копию протокола задержания, либо копию постановления о применении к нему меры пресечения, предусмотренное п. 1 ч. 4 ст. 46 УПК РФ. Что касается иных прав, предусмотренных ст. 46, то, поскольку применительно к рассматриваемой ситуации они остаются для подозреваемого неведомыми, на наш взгляд, налицо существенные нарушения прав подозреваемого на защиту.

Помимо этого, анализ ч. 3 ст. 46 во взаимосвязи с п. 2 ч. 1 этой же статьи, а также с ч. 1 ст. 96 и ст. 101 УПК РФ позволяет говорить об уязвимости прав подозреваемого, в отношении которого избрана мера пресечения в виде содержания под стражей.

Уголовно-процессуальный закон обязывает следователя, дознавателя сообщить о произведенном задержании подозреваемого прокурору в письменном виде в течение 12 часов с момента задержания. Также не позднее 12 часов с момента задержания подозреваемого дознаватель, следователь или прокурор уведомляют кого-либо из его близких родственников, а при их отсутствии – других родственников или предоставляют возможность такого уведомления самому подозреваемому.

О задержании военнослужащего уведомляется командование воинской части. При задержании подозреваемого, являющегося членом общественной наблюдательной комиссии, образованной в соответствии с законодательством РФ, об этом уведомляются секретарь Общественной палаты РФ и соответствующая общественная наблюдательная комиссия. Если подозреваемый является гражданином или подданным другого государства, то в этот же срок уведомляется посольство или консульство этого государства.

Закон разрешает не производить уведомление при наличии соответствующей санкции прокурора, если в интересах предварительного расследования есть необходимо сохранить в тайне факт задержания. Исключение составляют случаи, когда подозреваемый является несовершеннолетним.

Уведомление о задержании обеспечивает подозреваемому право на свидания с защитником, родственниками и иными лицами и осуществление переписки – порядок и условия предоставления подозреваемому этих прав определяются Федеральным законом от 15 июня 1996 г. «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»³⁹.

В связи с этим целесообразно отметить, что в данном случае речь идет об уведомлении родственников или иных лиц при задержании подозреваемого. Между тем нельзя не указать на отсутствие ясности применительно к ситуации, когда подозреваемому изначально избирается мера пресечения в виде содержания под стражей. Возникает ли в данном случае обязанность соответствующих органов уведомить о принятом решении указанных в законе лиц?

По нашему мнению, и в этом случае с целью недопущения нарушения права подозреваемого на защиту необходимо внесение соответствующих изменений в УПК РФ.

Задержание и избрание меры пресечения в виде заключения под стражу имеют единую природу, поскольку являются формой лишения свободы до постановления приговора. При этом задержание в отличие от заключения под стражу ввиду отсутствия разрешения суда – упрощенная форма, существующая ограниченный отрезок времени.