Kitobni o'qish: «Ласточка»

Автор: Исрафил Мислаури

Слово к читателю

Поколения людей сменяют поколения, а сердца человеческие не меняются в их разнообразии страстей и желаний, пороков и благодетели. Так было и в период времени, в котором разворачиваются события в данном романе. Историки назовут этот период эпохой застоя, а официальная пропаганда называла его периодом развитого социализма. Но как бы ни называли ту эпоху историки и пропагандисты, она делалась людьми, которые жили своей жизнью и своими заботами. К этому времени религия уже давно выветрилась из сознания людей. От неё остались лишь внешние ритуалы и обряды, смысл и значение которых не все понимали и воспринимали. Эти обстоятельства должны быть приняты во внимание читателями и, в особенности, читателями-мусульманами, которых могут неприятно удивить смешанное обучение и смешанное пребывание повзрослевших мальчиков и девочек, что неизбежно порождало множество видимых и невидимых проблем. Пусть читателя не смущают такие вещи, как танцплощадка; танцы старшеклассников и старшеклассниц отдельно или в паре; совместные завтраки, обеды и ужины, когда парни и девушки сидят вперемежку и беседуют друг с другом; или же игры в ручеёк, когда нужно брать друг дружку за руки. В ту уже далёкую теперь от нас эпоху атеизма эти вещи воспринимались, как норма, и мало кем осуждались. А если находились таковые, то их клеймили, как отставших от жизни несовременных ханжей. Такова была эпоха, поэтому замалчивать эти факты в романе было бы равносильно искажению правды.

Я назвал этот роман «Ласточка». Так именовал главную героиню романа Захру один из его героев. В нём повествуется о поколении тех, кто родился после возвращения ингушей и чеченцев из депортации. Это поколение, которое познало ужасы депортации, жизнь спецпереселенцев и трудности возвращения из тринадцатилетней ссылки только по рассказам своих родителей, которые сказывались ими шёпотом и с оговорками, потому что родителям было приказано под распиской всё забыть и не помнить. Это история драматической любви ингушского парня Заура и ингушской девушки Захры, которая начинается в 1981 году в г. Грозном Чечено-Ингушской АССР, в городе, которого уже нет и на месте которого стоит другой город с таким же названием. Герой и героиня романа – старшеклассники, которые учатся в разных, но соседних школах. Наши герои влюбляются друг в друга с первого взгляда, однако их ожидают испытания, которые они не в состоянии преодолеть несмотря на то, что пронесли взаимную любовь через всю свою жизнь.

Книга бурлит человеческими страстями и низменными поступками людей: зависть, ненависть, предательство, клевета, заговоры, колдовство. Похожая на волшебную сказку, но, по сути, бесконечно печальная быль, основанная на реальных событиях из жизни автора, этот роман, надеюсь, не оставит равнодушным никого: ни взрослого, ни юного, ни учителя, ни школьника, потому что каждый и каждая найдёт в нём частичку самого себя, своей первой школьной любви, а вейнахский колорит произведения придаёт ему особую уникальность.

Не могу упустить возможность искренне поблагодарить мою учительницу русской литературы и поэтессу Пехтереву Марину Васильевну за ту неоценимую помощь, оказанную мне в корректировке текста романа перед его изданием отдельной книгой, а также за её профессиональные комментарии и советы.

Выражаю благодарность Котиевой Фатиме Абдурахмановне, учительнице ингушского и русского языков и литературы, за её профессиональные советы и замечания.

Ласточка

Верю в верность, верю в доброту,

Верю в исполнение желаний.

Верю я в прекрасную мечту,

В искренность и красоту признаний…

Марина Пехтерева, поэтесса

Часть 1. Встреча

1

̶

Хасан, ты же здесь хозяин, налей мне чаю, - сказал Заур, лукаво глядя на своего кузена.

Хасан покорно встал, поставив недопитый стакан чая на блюдце, добавил Зауру заварки и стал наливать кипяток из чайника, мирно посвистывавшего до этого на кухонной плите-прометейке.

Было утро, обычное летнее утро в городе Грозном. Дверь кухни была настежь раскрыта, и через неё в комнату врывались запахи лета, сменяя друг друга, и бодрящий утренний холодок. Традиция приходить в гости с ночёвкой у Заура и Хасана установилась уже давно. Принимающая сторона была обязана создавать для гостя все удобства, и в эти обязательства входило и наливание чая.

̶

Вот и лето заканчивается, - сокрушённо произнёс Заур, отпивая из стакана, - грустно всегда от этого.

̶

Да уж, - согласился Хасан, - снова в школу теперь, уроки учи, домашние задания делай, телевизор не посмотришь.

̶

Уроки-то учить не беда, если бы не общественная работа. Много времени на

неё уходит.

̶

А ты не делай. Зачем тебе это?

̶

Мне нравится. Только очень много времени она забирает. Вот что плохо. Я весь восьмой класс

провёл, занимаясь приёмом

пионеров в комсомол. Часто в райком комсомола приходилось ходить.

Соберёмся

группой и пешком в райком.

̶

И как у вас там всё происходило? – поинтересовался Хасан.

̶

Раз в месяц районный комитет комсомола проводит свои заседания в здании райкома. Оно по соседству с тридцать четвертой школой находится.

̶

Да, знаю, - согласно закивал Хасан головой.

̶

Я привожу туда вступающих в комсомол. Вопрос принятия автоматически включается в повестку дня. Мы

ждём, пока нас позовут.

̶

И долго ждёте?

̶

Иногда час, иногда два, иногда сразу приглашают. Я захожу сам и начинаю вызывать кандидатов по одному. Мне нужно их представить членам райкома, которые затем задают вопросы кандидату и мне иногда.

̶

Ну и как? – не унимался Хасан, подвигая к Зауру полную чашку с малиновым вареньем, которое любила готовить его мама.

̶

Что как?

̶

Хорошо отвечают?

̶

Да, конечно, - оживился Заур, - мы же их готовим перед райкомом, учёбы

проводим.

Хасан скривил губы, но всё же посмотрел на кузена с уважением.

̶

А ты когда думаешь вступать? – спросил Заур.

̶

А я и в пионеры не вступал. Зачем мне это? Скучно, – ответил Хасан, допивая чай. – Давай лучше в бадминтон поиграем. К нашим соседям приезжал офицер в гости, он в ГДР служил. Подарил им немецкие ракетки, а я у них попросил на время.

̶

О! Давай поиграем! – воскликнул Заур, желая скорее увидеть эти немецкие ракетки.

Хасан тоже оживился, предвкушая турнир. Накинув полотенце на посуду, он удалился в свою комнату, откуда вскоре вынес две ракетки и волан.

̶

Ух ты! – восхитился Заур. – Я таких никогда не видел.

Действительно, ракетки были сделаны добротно из дерева, на вес тяжеловатые, что позволяло бить по воланчику с большей силой, чем обычными, сделанными из алюминиевой трубки. Коричневая краска и нанесённый сверху лак придавали ракеткам солидный вид какого-то настенного украшения, нежели ракеток для игры.

̶

Мам! – крикнул Хасан в сторону матери, которая копала что-то в огороде. – Мы с Зауром в бадминтон играть идём

. Скоро прид

ём.

Тётя Рукия казалась не обратила внимания на слова сына и продолжила своё занятие, а кузены выскочили на улицу, весело размахивая ракетками и предвкушая игру.

Улица, а вернее переулок, названный именем Александра Сержантова, представлял из себя грунтовую дорогу без какого-либо покрытия, по обеим сторонам которой стояли частные дома непохожие друг на друга. Некоторые дома выходили окнами на улицу, а другие поглядывали на прохожих из-за заборов, построенных кое-как, но иногда и добротно. Вдоль заборов росли фруктовые деревья: вишни, абрикосы, сливы и даже орехи. Стояло лето, и деревья полнились своими плодами, покрытыми дорожной пылью. Слой пыли лежал и на густой листве, отчего казалось, что деревья молят о дожде, желая поскорее прихорошиться.

Кузены собрались было начать свой турнир, но Хасан предложил спуститься ниже по переулку, где дорога расширялась и было больше простора для игры. Шагая рядом вприпрыжку и с нетерпением поигрывая ракетками, они поравнялись с соседом-стариком, которого окружающие уважительно звали воти Муса. Мальчики замедлили шаг и опустили ракетки, а затем поздоровались, заметив взгляд старика в их сторону.

̶

Ди дик халд хьа, воти

¹

, - поздоровались они в один голос,

не называя его по имени из уважения.

̶

Дукха дахалда шо, бераш

²

, – улыбнулся тот им в ответ, присаживаясь на скамейку перед калиткой своего дома.

Заур поймал проникающий добрый взгляд старика, исходивший из глубоко посаженных глаз, в которых светился мягкий огонёк. Его седая широкая борода добавляла доброту в этот взгляд, который уже был знаком Зауру с тех пор, как он его впервые увидел. Было в этом старом человеке что-то родное и притягивающее.

Мальчики выбрали место для игры в том месте, где длинный деревянный забор одного из подворья под прямым углом уходил прочь от дороги, а потом вновь продолжал свой ход в прежнем направлении, резко повернувшись под тем же прямым углом. В результате дорога раздавалась и превращалась в этом месте в небольшую полянку, а сдвиг забора создавал угол, заросший высоким бурьяном. Было непонятно, с какой целью так было сделано.

Заняв позиции, мальчики приготовились начать турнир.

̶

Хьакхосса

³

! – крикнул Заур приготовившемуся подавать Хасану.

Заур всегда говорил на ингушском языке с кузеном, который родился и провёл своё детство в Орловской области. Общение с Зауром помогало ему выучить родной язык, но он всё ещё говорил на ломаном ингушском с примесью русских слов и с большим акцентом.

̶

Хьалаца

⁴

! – выкрикнул Хасан и ударил по воланчику.

Заур ловко парировал подачу и отправил воланчик назад, обрушив на него свою ракетку. Тот повиновался хорошо и послушно летел назад в желаемом направлении. Играть с такими ракетками было действительно приятно. В перерывах между подачами Заур посматривал на свою, пытаясь понять, что её отличает от обычной, с которой он привык играть.

Прошло минут десять, как начался турнир. Победитель ещё не выявился, но задор от игры только увеличивался. Воланчик летел взад и вперёд, мальчики поочерёдно издавали крики радости от удавшихся приёмов и подач или же громкие вздохи сожаления в случае промахов.

̶

Ооо! – крикнул Заур от огорчения, когда не смог достать ракеткой слишком высоко летевший волан, вдруг сделавший крутой вираж в воздухе из-за порыва ветра и упавший в том месте, где забор образовывал угол. – Юха а Iоежар

⁵

!

С этими словами Заур резко повернулся назад и хотел было подбежать к углу, куда приземлился воланчик. Угол находился за его спиной, и он не мог видеть, что там происходило. Повернувшись, он тут же остановился и замер, увидев картину, которая на всю жизнь запечатлелась в его памяти. Ноги перестали двигаться, рука с ракеткой безжизненно опустилась. Заур смотрел перед собой, разгорячённый игрой и учащённо дыша, но ничего этого он уже не замечал. Прямо перед ним и спиной к нему стояла девочка у того самого угла забора. Казалось, что она боится пошевельнуться, как птичка, попавшая в сеть птицелова, при виде которого решает перестать двигаться в отчаянной надежде не быть им замеченной. Девочка смотрела прямо перед собой в этот забор. Но на заборе ничего не было. Руки она держала впереди, прижав их к груди. По едва заметному движению локтей было видно, что она волнуется. Синеватое платье легко и естественно облегало юное тело в талии, которая в сочетании с тонкой шеей, слегка склонённой вперёд, выдавала дивную грацию этого творения Аллаха, невесть откуда появившегося тут.

«Как она тут оказалась? – задавался вопросом Заур, не сводя с неё глаз. – И что она хочет разглядеть на этом заборе?» Девочка казалась такой хрупкой и беспомощной, что любой порыв ветра мог бы сорвать её с места и унести отсюда невесть куда, чтобы она появилась уже в другом месте. Эта мысль Зауру не понравилась, и ему захотелось, чтобы она оставалась здесь и никуда не улетала.

Он посмотрел на Хасана, который почему-то лукаво улыбался ему, переводя затем взгляд на девочку. Это привело Заура в ещё большее замешательство. Он не мог понять, что происходит. Может Хасан знает, кто это и почему она смотрит в забор. Чутье подсказывало ему, что причиной такого необычного поведения девочки была её стыдливость. Но почему она его стыдится? Ведь она его в первый раз видит. И взгляд Хасана говорил, что она стыдится именно его одного, а потому и отвернулась. А может она его знает?

В воздухе чувствовалось напряжение, которое становилось невыносимым. Нужно было что-то делать. Заговорить? Заур стеснялся. О чём говорить? И зачем? Он никогда с девочками не дружил, и его воспитание в строгих ингушских традициях подсказывало ему, что этого делать было нельзя. А может она хочет уйти, но не решается? Голос внутри говорил ему, что надо что-то делать и немедля. И Заур сделал самое глупое, что можно было придумать в создавшейся ситуации. Он захотел показать девочке, как хорошо играет в бадминтон, чтобы впечатлить её своей игрой.

С этой мыслью он сорвался с места, чтобы подобрать волан, затем быстро стал в позицию и с криком: «Хасан! Хьалаца⁶!» - ловко подал Хасану. Игра продолжилась, воланчик снова полетел вперёд и назад. Раз, два, три, четыре, пять… Промах. Воланчик упал. Заур воспользовался передышкой, чтобы увидеть впечатление, которое он произвёл на девочку. Повернулся и… замер. Девочки не было. На том месте, где она только что стояла, зияла пустота, которая мгновенно проникла в грудь бедного мальчика. Грудь его стеснилась, и сердцу стало неуютно в ней. Какой ветер унёс её? Куда? Почему так быстро?

Заур повернулся к Хасану и спросил упавшим голосом:

̶

Мича яхар из

⁷

?

̶

Убежала, – сочувственно ответил Хасан.

̶

Убежала туда, откуда пришла. Вернулась назад. Не понимаю... – лепетал Заур почти

шёпотом. - А кто это?

̶

Это Ангуштовы. Они два года уже как здесь живут. Несколько семей.

̶

Я раньше их не замечал здесь, – недоумённо промолвил Заур. – Это ингуши?

̶

Да.

«Значит, она ингушка!» – обрадовался Заур.

̶

Ангуштовы… Я никогда не слышал про такой тейп. Красивая фамилия. А как зовут эту девочку? – робко спросил он Хасана, боясь выдать

своё волнение.

̶

Не знаю, - ответил Хасан равнодушно. – Играть будешь?

Играть Зауру расхотелось, но, не желая обижать кузена, подал ему воланчик. Турнир продолжился, но игра не клеилась, воланчик всё время падал. Казалось, что и ему расхотелось играть. Заур пропускал подачи, что под конец надоело Хасану, который и предложил вернуться домой.

Кузены молча поплелись домой, каждый думал о своём. О чём думал Хасан догадаться было трудно, но мысли Заура были полностью заняты только что увиденным и столь быстро растаявшим видением, так похожим на сладкий сон, от которого никак не хочется просыпаться. Ему отчаянно хотелось вернуться назад в этот сон и оставаться там сколь угодно долго, но вместо этого перед глазами маячила пыльная грунтовая дорога, которую назвали переулком имени Александра Сержантова.

2

Прошла неделя. Летние каникулы заканчивались. Заур сидел на диване на веранде своего дома. День подходил к концу. Шёл тёплый летний дождь, но из-за резких порывов ветра его то и дело обдавало холодной водяной пылью, отчего по всему телу пробегали мурашки. Ветер не давал покоя тополям и акациям, стоявшим вдоль забора его родной школы номер 25, которая находилась совсем рядом по соседству с его домом. Деревья склонялись и гнулись, не желая подчиняться ветру, а когда он оставлял их на мгновенье в покое, тут же выпрямлялись, пытаясь доказать ему свою непокорность. С каждым порывом ветра густая листва деревьев издавала дружный шёпот, жалуясь ветру на доставленное беспокойство. И этот дождь, и этот шум листвы вперемежку с дождепадом пытались убаюкать Заура, который сидел на диване, обхватив коленки и положив на них подбородок. По телу разливалась сладкая грусть. Дождь прерывистыми ручейками падал с волнистого шифера, которым была покрыта крыша отчего дома. Множество таких ручейков маячило перед глазами, пытаясь прервать задумчивость подростка. Детство и отрочество безвозвратно ушли в прошлое. Наступила пора юности. Ему исполнилось 15 лет, этой осенью начинался 9-ый класс в средней школе. Отныне он старшеклассник. Учиться и познавать он любил, но тревожила неизбежная занятость из-за общественной работы, которая оставляла мало времени для учёбы. Снова беготня, снова заседания комитета комсомола, снова отчёты о проделанной работе. Он не задумывался о смысле всего этого. Так было надо, и он старался всё делать, как надо. Так он и понимал смысл слова сознательность, когда нужно чувствовать себя ответственным за происходящее вокруг, когда нужно активно участвовать в жизни общества, в котором живёшь. Таких называли активистами, активными членами общества. Неактивистом Заур себя не видел, а поэтому охотно соглашался делать любую общественную работу. Он с уважением смотрел на комсомольских активистов-старшеклассников. Какие они серьёзные, целеустремленные. Они были для него авторитетом, и он хотел быть на них похожим. Заур часто замечал, как эти ребята обсуждают жизнь школы с учителями, завучами и даже с самим директором школы. Ему всегда казалось такое положение в школе недосягаемым для себя, но этим летом его вызвала к себе в кабинет завуч школы Валентина Ивановна. Его усердие в работе по приёму новых членов в ряды комсомола было замечено в райкоме ВЛКСМ, и после консультаций с администрацией школы он был рекомендован на пост секретаря комитета комсомола школы. Об этом он узнал от Валентины Ивановны, которая пожелала ему успехов и обещала свою поддержку. Заур выслушал новость и с радостью, и с тревогой. Тревогу вызывала неизбежная занятость в связи с общественной нагрузкой.

Небо внезапно осветилось молнией, последовал сильный грохот грома, раскатившийся по всему небу и в одно мгновение ушедший за горизонт. Мысли Заура прервались. Его всё это время беспокоило что-то, и он призадумался над тем, что бы это могло быть. «Та девочка», - вдруг вспомнил он. Сразу же забылись школа, комсомол, общественная нагрузка. Он так и не увидел её лица, но пережитое было достаточным, чтобы Заур почувствовал к ней сильное влечение. Мысль о том, что именно он явился причиной её волнения и стыдливости в тот момент игры в бадминтон, не давала ему покоя, радовала и наполняла сердце теплом. Он уже знал, где она живёт. Но как её увидеть снова? Что ей сказать при встрече? И почему она не ходит в его школу? Средняя школа №25 была ближайшей к её дому. А может с нового учебного года она в двадцать пятую перейдёт учиться? «Если она и учится в другой школе, то должна будет перейти в нашу из-за близости к дому», - подумал он с облегчением и почувствовал, как с него упал груз прежних вопросов. Ну да! И тогда он сможет с ней общаться сколь угодно долго. Может даже быть, что она окажется в одном с ним классе. От этих мыслей ему стало легко и вольно. Он радостно вскочил с дивана и побежал во времянку, шлёпая по дождевой воде, которая мчалась по асфальту прочь со двора.

Времянкой назывался отдельный стоящий во дворе дом в одну или две комнаты с непременным навесом, образованным продолжением крыши. Что-то вроде флигеля. Там и протекала вся активная жизнь вейнахских семей. Зимой - в доме, а летом - под навесом. Это была и кухня и гостиная одновременно. Здесь кушали, здесь обсуждали новости, здесь принимали решения. Купив или получив участок под строительство дома, вейнахи сначала наспех строили жильё для временного проживания. Завершив его, принимались за строительство головного дома, но временное жильё не сносилось. Его достраивали до полноценного дома для проживания, а название «времянка» так за ним и оставалось. Головной же дом предназначался в основном для детей. Там они делали уроки, играли, смотрели телевизор и занимались прочими своими детскими делами. Гостей принимали во времянке, а почётных гостей принимали в отдельной комнате в головном доме, которая всегда пустовала из-за такого предназначения.

Заур забежал под навес. Мама уже включила свет и прилегла на диване под навесом. Услышав шум, она открыла глаза и, убедившись, кто пришёл, снова их закрыла. Он не стал её беспокоить и присел за низенький столик перед диваном, за которым семья собиралась, чтобы покушать. На столе стояла любимая жареная картошка, приготовленная особенным маминым образом. Так её не готовили нигде больше. Он принялся за эту картошку, всё время поглядывая на маму, которая казалась не замечала его присутствия. Милая добрая мама… Самое родное, что есть у человека. Ему хотелось всегда доставлять ей только радость, но как часто всё заканчивалось огорчениями. Почему так происходит?

̶

Чай свежий, можешь не заваривать, - сказала мама, не открывая глаз.

̶

Хорошо, - улыбнулся ей Заур.

«Может спросить маму про этих Ангуштовых? - подумал он. – Нет, не буду беспокоить. Пусть отдыхает». Он никогда не слышал в доме про этот тейп. Скорее всего ей ничего о них неизвестно.

̶

Заур, - позвала мама, - нужно завтра сходить к тёте Рукие. Сходишь?

̶

Да, конечно! – с готовностью ответил Заур, чем немного удивил маму. Он обычно раздумывал минутку перед тем, как ответить утвердительно, а тут такой энтузиазм. – И что ей сказать?

̶

Скажи, собирается ли она поехать в Назрань в это воскресенье.

̶

Хорошо, Зейнаб, - ответил он. Так звали маму. В его семье к маме обращались по имени.

̶

Если да, то пусть зайдёт

к нам перед отъездом. Я поеду с ней.

Допив свой чай и стараясь не делать шума, Заур удалился в головной дом, чтобы посмотреть телевизор, перед которым уже сидел его брат, развалившись на диване. Шёл какой-то фильм. Присаживаясь на стул, Заур спросил, давно ли он начался? Тот ответил отрицательно, не поворачивая голову. На черно-белом экране телевизора бегали и суетились люди, о чём-то эмоционально говорили и спорили. Он постарался понять суть происходящего, но не смог. Его мысли были о завтрашнем дне, когда пойдёт к тёте Рукие мимо дома той девочки. Он надеялся, что произойдёт чудо и увидит её. А если нет, то ещё будет шанс увидеть её на обратном пути домой.

3

На следующее утро Заур выскочил на улицу, едва позавтракав. Его дом стоял в самом начале переулка улицы имени Сергея Горина, с которым пересекалась улица имени Андреева. Он никогда не задумывался, кто были эти Сергей Горин и Андреев. Наверное, герои Великой Отечественной войны или гражданской. Эти имена всегда оставались для него всего лишь названиями улицы и переулка. Достигнув Андреевской, он свернул направо и стал подниматься по ней. Пересёк Запорожскую, Бакинскую, второй переулок Сергея Горина… Он замедлил шаг. Сердце стало биться чаще, он заволновался. А вдруг не повезёт. Вот и её дом.

Из-за прошедшего дождя кругом была слякоть, но за ночь земля успела просохнуть местами. Заур старался не попадать ногами в лужи, выискивая места посуше. Шагая таким образом, он поравнялся с небольшими деревянными воротами её дома. В одной из створок ворот была вырезана дверь для входа во двор людей. Заур удивлялся, как много раз он проходил мимо этих ворот и никогда не замечал перед ними ни одного живого существа. По стилю дома он заключил, что здесь раньше жили русские, которые куда-то уехали, продав его. И на этот раз возле него не было ни души. Её дом выходил окнами на улицу. Он прошёл мимо ворот и остановился у окна. Прислушался. Из дома доносились звуки пианино. Кто-то пытался набирать ноту, но не совсем успешно. «Странно, - подумал он, - она ещё и на пианино играет? Это должна быть очень культурная семья.»

Долго так стоять было нельзя. Он нехотя пошёл дальше, оглядываясь всё время на ворота в надежде, что хоть кто-то оттуда выйдет. На обратном пути его также ждала неудача.

Он пришёл домой в плохом настроении.

̶

Ну что, передал тёте Рукие, что я сказала? – спросила мама.

̶

Да, - ответил Заур, - сказала, что непременно зайдёт

.

̶

А почему ты такой грустный? – поинтересовалась она, пристально посмотрев на сына. – У них там всё в порядке?

̶

Да, всё

у них хорошо. Сказала, что

зайдёт, - повторил Заур, стараясь не отвечать на первый вопрос мамы.

Они находились в комнате времянки. Мама перекладывала вещи в деревянном сундуке, стоявшем у двери, что-то говоря про себя. На стене на самом видном месте в зеленоватого цвета мешочке, который сшила мама, висел Коран. Самое оберегаемое и хранимое сокровище семьи. Это был арабский Коран, неизвестно каким чудом сохранившийся в семье за годы депортации. Отец читал его каждый день после утренней молитвы, хотя и не знал арабского языка. Заур мог видеть его пожелтевшие страницы, завтракая перед уходом в школу и наблюдая за отцом. Сам же он не смел к нему притрагиваться без разрешения отца. Он не совсем понимал такого трепетного отношения в семье к этой книге, но догадывался, что это было связано с Богом, а поэтому и не задавал лишних вопросов.

В комнату вошёл отец и, набирая воду в кумган для омовения, попросил Заура приготовить коврик для молитвы. Положив коврик в направлении киблы⁸, Заур вышел из времянки. Впереди был целый день, и он от нечего делать вышел на улицу в надежде встретить кого-нибудь из знакомых. Обогнув угол забора школы, сделанного из сборного фигурного бетона, он побрёл вдоль него к улице Ленина. Из школьного двора доносились крики ребятни, гонявшей мяч. Вот и родной хлебный магазин на углу. Он остановился, огляделся. Люди входили в магазин и выходили, спешили по своим делам. На улице Ленина всегда было много машин, мчавшихся в город и из города. Это была южная окраина города, за которой начиналась возвышенность, покрытая лесом. Заур повернул направо в сторону школы. Пройдя мимо продовольственного магазина, напротив которого находилась остановка автобуса, он подошёл к маленькой лавчонке, окошко которой было забито досками, а на двери висел проржавевший амбарный замок, который так никогда и не открывался с тех пор, как его повесили тут много лет тому назад. В этой лавке когда-то уже давным-давно продавали мороженое. Заур помнил то время. Начало семидесятых... Мороженое было разных сортов, он помнил их названия и кусачие для детского кармана цены: ореховое – 28 копеек, самое дорогое и вкусное; ленинградское – 22 копейки, в шоколаде; пломбир в вафельном стакане – 19 копеек; пломбир в картонном стакане – 19 копеек; пломбир в бумажной обёртке – 15 копеек; шербетное в картонном стакане – 11 копеек. Шербетное он не любил, а вот на ореховое денег всегда не хватало. Впрочем, его и продавали очень редко. И когда такое происходило, оставалось пожирать его детскими глазами. Дни, когда приезжала машина с мороженым, были праздником для детворы, которая сбегалась отовсюду, как пчелы на мёд, держа в твёрдо зажатой руке драгоценную мелочь, которую им дали родители. Некоторых детей сопровождали мамы или папы. От нетерпения детей скорее отведать лакомство очередь перед окошком лавки быстро превращалась в шумный детский рой, из которого торчали редкие взрослые. Счастливчики, успевшие уже купить мороженое, стояли тут же рядом, и кто лизал, а кто ковырял палочкой в картонном стаканчике, а кто пытался поймать языком растаявшее и капающее на землю мороженое.

Но в один положенный день машина не приехала, и на следующий день тоже не приехала. Потом прошла неделя, потом месяц, год… И эпопея счастья с мороженым стала историей и воспоминанием детства. И только эта забитая досками лавка и ржавый амбарный замок напоминали о детских страстях, кипевших когда-то давным-давно на этом самом месте.

Заур посмотрел на группу мальчишек, проходивших мимо обувной мастерской, стоявшей напротив и чуть в сторонке от лавки. Новое поколение, не познавшее того мороженого рая… «А какое мороженое любила та девочка? – почему-то задался Заур вопросом. – Наверно, ленинградское за 22 копейки.» Если детям предоставляли выбор, он падал именно на него, когда не было орехового в продаже.

Он последовал далее по тротуару вслед за мальчишками. В этом месте школьный забор вновь выходил к улице Ленина. А вот и главный вход в школу: металлические решетчатые ворота для машин и дверь. Дверь никогда не закрывалась на замок. Он вошёл во двор. Ни души. Посмотрел наверх. Прямо над главным входом над карнизом трёхэтажного здания с плоской крышей возвышался декоративный вертикальный выступ, на котором был выложен год построения школы – 1958. Сейчас стоял август 1981 года. Пройдёт всего несколько дней, и вся школа наполнится криками детей. Всё в ней оживится и придёт в движение. Но сейчас стояла тишина, прерываемая лишь чириканием воробьёв да шумом проезжающих мимо автомобилей.

Кто-то вышел из-за угла школы и направился к нему. Это оказался Ахмад Гайтаров, его одноклассник.

̶

Ты что тут делаешь? – удивился Ахмад.

̶

Гуляю от нечего делать, а ты?

̶

А я смотрел, как детвора в футбол играет. Так

забавно! – рассмеялся

Ахмад. – В каждой команде по пять человек, всего десять, и все десять бегают за мячом. Куда мяч – туда и они. Такое впечатление, что не они за мячом бегают, а мяч их за собой таскает.

̶

И мы такие были, - улыбнулся Заур в ответ. – А ты куда собрался?

̶

Хотел в «Рассвет» зайти.

Так назывался магазин хозяйственных товаров в сотне метров от школы. Заур вызвался сопроводить Ахмада, и друзья направились к выходу из школы, обсуждая свои дела.

Улица Ленина считалась главной улицей города. Она начиналась в центре города и продолжалась до самой городской окраины, где и стояла средняя школа №25. Ещё не достигнув школы, она широко раздавалась настолько, что в середине её устроили аллею для пешеходов. По сторонам аллеи посадили клёны. На окраинах города улицы никогда не чистились, если не считать школьные субботники, во время которых учащихся близлежащих школ в добровольно-принудительном порядке вынуждали лопатами и мётлами, принесёнными из дома, делать работу муниципальных органов. В летние дни в воздухе часто стояла пыль, поднимаемая машинами, которая густым слоем оседала на листьях клёнов. Но после дождя гулять по такой аллее было одно удовольствие. Прихорошившиеся после дождя клёны благосклонно встречали и провожали гуляющих и просто шагающих по аллее людей.

Заур и Ахмад зашагали по этой аллее, выйдя со двора школы. С удовольствием вдыхая прохладный и свежий после вчерашнего обильного ливня воздух, не успевший разогреться от летнего солнца, друзья дошли до «Рассвета».

̶

Ну, я пришёл

, куда мне надо.

Идёшь со мной? - спросил Ахмад.

̶

Нет, спасибо, – отказался Заур, - хочу ещё погулять.

̶

Хорошо, давай тогда, бывай, - махнул Ахмад ему рукой и собрался уже перейти улицу, как Заур вновь обратился к нему.

̶

Ахмад, ты знаешь эту семью… Ангуштовы? Они недалеко от вас купили дом недавно.

̶

Да, - ответил Ахмад, - давно уже, года два назад. А что?

̶

Два года? У них разве нет детей?

̶

Почему нет? Есть.

̶

А почему они не учатся в нашей школе?

̶

Учатся, - удивился Ахмад

вопросу. - Они все в младших классах. Ты просто не интересовался. В классе ниже тоже учится одна Ангуштова.

̶

Да? А кто?

̶

Её зовут Лейла.

̶

А, Лейлу я знаю. Так она Ангуштова?

̶

Да.

̶

А у неё есть другие

сестры? – не унимался Заур, благодаря в душе Ахмада за его терпение и отзывчивость.

̶

Есть, но не родные, а двоюродные. Только они в другую школу ходят, в 46-ую.

̶

А как их зовут?

̶

Одну зовут Заира, другую Захра. Больше не знаю. Я не уверен. Может, я ошибаюсь.

̶

Ну хорошо. Спасибо тебе, Ахмад, –

поблагодарил его Заур, боясь надоесть ему своими расспросами.

Ахмад направился в сторону магазина, оставив Заура одного на аллее, а тот продолжил свой путь в пустой надежде повстречаться с этой таинственной двоюродной сестрой Лейлы, которую зовут то ли Заира, то ли Захра и которая почему-то ходит в другую школу, когда есть 25-ая, что находится гораздо ближе к её дому.

4

В тот день, когда Заур гулял по кленовой аллее, думая о ней, Захра встала рано, так как накануне запланировала с мамой поехать в центр города, чтобы купить необходимое к началу учебного года. День оказался неудачным. Посетив двухэтажный универмаг на проспекте Победы и ничего там не купив, они зашли в пару других магазинов одежды. Дефицит. Это слово знали и взрослые, и дети, и оно означало отсутствие качественных товаров. Под этим словом также подразумевали качественные импортные товары из капиталистических стран, которые, согласно умозаключениям основоположников коммунизма, должны были уже давно сгнить и стать социалистическими.

Магазины были заполнены ширпотребом. Это было другое слово той эпохи и означало товары широкого народного потребления. Потребление же было далеко не широким, так как люди предпочитали покупать на барахолках, которые устраивались то тут, то там по всей стране рабочих и крестьян. Справедливости ради нужно отметить, что ширпотреб бывал довольно добротно изготовленным и хорошего качества, но он был безвкусным. Безвкусица отталкивала граждан самого передового в мире социалистического общества от этого черно-белого однообразия.

Захре было грустно. Она мечтала о новом платье, которое уже давно нарисовала у себя в воображении. Слабая надежда купить такое платье быстро исчезла. Мать и дочь зашли в магазин «Детский мир», который находился в самом начале проспекта Революции. Купив там школьные принадлежности, обе направились к остановке автобуса, которого пришлось ждать долго, как всегда. Время было уже почти полуденным, от вчерашнего ливня в воздухе чувствовалась свежесть, которая радовала и поднимала настроение и которая быстро отогнала прочь нахлынувшую из-за некупленного платья грусть.

Гремя своими окнами, дверьми и плохо закреплёнными листами облицовки, подошёл покривившийся от старости автобус марки ЛиАЗ оранжевого цвета, ходивший по родному маршруту №5. Грозненцы так его и называли – пятёрка. Оранжевыми автобусы были не всегда. Но вот однажды по решению какого-то большого начальника их всех стали перекрашивать в оранжевый цвет, и очень скоро стало трудно найти ЛиАЗы другого цвета. Наверно, оранжевую краску где-то на каком-то социалистическом заводе произвели немерено, стараясь выполнить и перевыполнить план. А так как Госплан не был способен учитывать реальную потребность страны в этой краске, несмотря на все его заверения в противоположном, стали думать, кому бы её спихнуть. И спихнули на Минавтотранс.

Автобус был на редкость пустой. Впрочем, это было нормально, так как час-пик уже давно прошёл. Мама и дочь уселись на сиденье в передней площадке автобуса. Захра стала наблюдать за пассажирами. Напротив неё сидел приятного вида старик с густой седой бородой. Она его уже знала, это был их дальний сосед воти Муса. Мама поздоровалась с ним, входя в автобус. Захра тоже вслед за мамой пожелала ему доброго дня. Старик ответил на приветствие широкой улыбкой и пожеланиями всего наилучшего.

У дверей стояли две девушки в косынках, а вернее в полосках, и живо, не стесняясь присутствующих пассажиров, обсуждали какие-то свои дела. Наверное, студентки грозненского университета. А полосками называли то, что оставалась от косынки, когда её сложат так, что она становилась уже шарфиком, которым обвязывали голову. Эволюция. Процесс раздевания женщины начался на Кавказе уже давно, ещё в 1917 году. Женское платье становилось всё более и более коротким, тело обнажалось всё больше и больше. Соответственно и косынка прошла свой длительный эволюционный путь от полного покрывала, закрывавшего голову и шею за исключением лица, до тонкой полоски, чьё истинное предназначение заключалось теперь в том, чтобы избежать людских проклятий. Как говорила мама Захры: «Наха наIалт аргдоацаш.⁹» По этим полоскам можно было безошибочно определить, что перед тобой или ингушки, или чеченки.

На остановке, названной «Улица им. Дзержинского», автобус подобрал группу женщин с сумками и пошёл дальше. Следующая остановка называлась «Кинотеатр «Родина». Со своего места встал подросток лет четырнадцати маленького роста, ровесник Захры, и подошёл к увлечённо беседовавшим девушкам в полосках, которые закрывали собою выход из автобуса, начавший уже притормаживать для остановки. Не найдя способа пройти мимо девушек, не беспокоя их, парень робко поднял глаза и обратился к ним с вопросом на русском языке:

̶

У «Родины» выходите?

Реакция девушек была мгновенной. Устремив на бедного подростка испепеляющий взгляд, они почти в один голос выкрикнули:

̶

Сам ты уродина!

Парень в ответ захлопал глазами, не понимая причины их столь бурной реакции. Промычав что-то про себя и не зная, что им ответить, он выступил вперёд, чтобы таким образом пробить себе путь между этими грубиянками, которые только в этот момент и поняли, чего от них добивался бедный парень.

̶

Ой, извини! Выходим, да, выходим, – стали они повторять, покраснев от стыда. А потом, отвернувшись к двери, чтобы не видеть взгляды пассажиров, молча дождались открытия дверей, и, прикрывая рот, чтобы удержать свой смех, быстро удалились.

Автобус продолжил свой путь. Пассажиры старались сдержать смех, но кое-кого прорвало.

̶

Ой, не могу! - расхохоталась одна из женщин с сумками. – Бедный парень.

Захра посмотрела на маму, которая тоже прикрыла рот, чтобы не засмеяться. «Что тут смешного?» – недоумевала она, но всё же было приятно видеть свою маму улыбающуюся и в хорошем настроении. Старик не смеялся и не улыбался.

̶

Раньше девушки так себя не вели, - произнёс он задумчиво, посмотрев на маму и желая найти в её глазах поддержку своему мнению.

Улыбка сошла с лица мамы, она положила руку на сумку и согласно посмотрела на старика, который перевёл свой взгляд на Захру. Девушка стыдливо и робко опустила глаза из уважения к нему.

̶

Хьай чIагарг лораделахь

¹⁰

, - произнёс он доброжелательно, обращаясь к маме, которая в ответ с улыбкой посмотрела на рядом сидевшую дочь.

Захра вопросительно и с любопытством взглянула на старика.

̶

Остановка «Улица Пионерская», -

громко объявила женщина-кондуктор на удивление пассажирам. Почему не объявляла други

е остановки

, а эту объявила?

Пассажиры же продолжали обсуждать случившееся, громко смеясь и предвкушая, как они будут рассказывать об этом своим друзьям и родственникам.

̶

«Магазин «Богатырь», - не унималась кондуктор.

Следующая остановка называлась «Площадь «Минутка», но тут кондуктору надоело объявлять названия остановок, и она стала копаться в своей кондукторской сумке, прикидывая на глаз дневную выручку. По-видимому, это занятие было для неё более важным. Затем, оторвавшись от сумки, она громко, как бы вспомнив чего-то, произнесла на весь автобус:

̶

Граждане пассажиры, не забудьте оплатить проезд.

Согласно легенде, ходившей в городе Грозном, эту площадь назвали «Минутка» из-за железной дороги, проходившей рядом с ней. В давние времена поезда здесь не останавливались. Впрочем, они не останавливались и сейчас. Но тогда люди просили машиниста остановить паровоз на этом месте на минутку, чтобы позволить им сойти, сократив таким образом их путь до своих домов, находившихся поблизости.

Автобус продолжил свой путь и дошёл до остановки «Общежитие». Как будто вдруг что-то вспомнив, мама обратилась к дочери с предложением выйти на «Луче».

«Луч» – это следующая остановка. Она получила такое название из-за магазина военторга «Луч», который стоял на улице Ленина в районе военного городка из пятиэтажек, в которых жили семьи офицеров, нёсших службу в рядом стоявшей воинской части или же уже вышедших на пенсию и решивших остаться жить в Грозном. Магазин построили для обслуживания нужд этих офицерских семей, но вход туда был открыт для всего населения. На втором этаже находился небольшой универмаг, а на первом этаже продавали продукты питания. В универмаге их тоже ожидало разочарование. Спустившись вниз, они купили сладостей к чаю и хлеба. Оставшийся путь до дома мать и дочь решили пройти пешком. К этому их вдохновила аллея посередине улицы, которая приветливо кивала им кронами чистеньких от прошедшего дождя клёнов и приглашала их прогуляться по её умытому асфальту.

5

Засунув руки в карманы брюк, Заур неторопливо шагал по аллее. Редкие прохожие проходили мимо, не обращая на него никакого внимания. Из окна пятиэтажки справа от него стали доноситься звуки песни. Пела Алла Пугачёва:

Так же, как все, как все, как все

Я по земле хожу, хожу

И у судьбы, как все, как все

Счастья себе прошу.

Заур стал повторять про себя слова припева, которые смог запомнить. Он посмотрел вдаль аллеи, два ровных ряда клёнов сходились там вдалеке в одной точке. Как же чудесно устроен этот мир! Он никак не мог объяснить себе явление сужения дорог, когда смотришь вдаль. Что это? Обман зрения? Непонятное оптическое явление? Ведь на самом деле ряды клёнов не пересекаются, а кажется, что пересекаются. Раздумывая об этом чуде и всё ещё смотря впереди себя вдаль, он заметил, как из магазина «Луч» на аллею вышли две женщины. Приблизившись немного, он догадался, что это была мать со своей дочерью. Дочь держала маму за локоть, стараясь прижаться к ней настолько, насколько позволяла ходьба. Они о чём-то разговаривали, смотря себе под ноги и иногда по сторонам. Однако… Что это?! Сердце Заура забилось чаще. Да, кажется это она, та девочка. Но здесь она ему показалась гораздо старше. Оптический обман? Наверно, рядом со своей высокого роста мамой она показалось ему выше, чем есть, и оттого старше.

Заур заметался в вопросах. Что делать? Поздороваться? Но это совершенно незнакомые люди. Пройти мимо, сделав вид, что не заметил? А может заговорить, спросив чего-нибудь?

Расстояние между ними неумолимо уменьшалось. Оставалось каких-то десять метров. Заур устремил свой взгляд на девочку, стараясь запомнить её лицо. Он и раньше старался представить себе, каким оно могло бы быть. Теперь наступил конец гаданиям. К его радости, мама девочки была занята своим разговором и не замечала его. Но девочка его заметила… Да, так и есть, заметила. Он уловил по её губам, как она, увидев его, запнулась на полуслове, а потом прижалась к маме ещё больше, стараясь зайти за её спину, чтобы спрятаться за ней, как детёныш газели пытается спрятаться за маму при виде опасности. Её лицо показалось ему настолько родным, что он почувствовал в ней свою сестрёнку, которую давно не видел и которая ещё не знает, что он её родной брат. В этом возрасте все девочки красивые. Заур знал об этом из книг, которых прочитал гору, и с тех пор он пытался понять, что это означает, так как ему казалось, что это не совсем так. Но во взгляде этой девочки было что-то непонятное, неземное, неестественное. И эти широко расставленные глаза, придававшие взгляду необычный шарм...

Пять метров. Заур улыбнулся девочке. Должно было быть, что улыбка его излучила столько приветливости и радости, что могла бы осветить тенистую аллею в ясный солнечный день. Иначе как объяснить ту улыбку на её лице, которая сменила испуг при его виде? Да, она ему улыбнулась. Значит, она неравнодушна. Значит, волнение её при той их первой внезапной встрече во время игры в бадминтон было не случайностью. Зауру стало легко, он почувствовал сильное желание взлететь и кружится над ними до самого их дома.

Два метра. Её лицо полностью скрылось за спиной матери. Он мог видеть только её плечо, то самое плечо, которое он увидел в момент её столь краткого появления во время игры в бадминтон. В это время мама девочки посмотрела перед собой и заметила молодого человека, лицо которого светилось радостью. Явление для неё было необычное. Заур тут же опустил взгляд на асфальт, стараясь таким образом выразить к ней уважение, что не осталось ею незамеченным.

Они поравнялись. Он взглянул налево и увидел девочку в профиль. Пройдя немного дальше, он остановился и оглянулся. Мать и дочь удалялись от него всё дальше и дальше. Ему захотелось побежать и догнать их, представиться и объясниться. Так он и стоял, смотря им вослед, пока те не превратились в две маленькие вертикальные чёрточки, неумолимо зажатые с обеих сторон между двумя стройными рядами клёнов. Радость Заура сменилась пустотой на душе. Он побрёл домой, гоняя перед собой как мячик камешек, случайно оказавшийся на его пути.

А в это время немного озадаченная мать Захры не удержалась и спросила дочь:

̶

Ты заметила того паренька? Он мне такой реверанс отвесил. Я его не знаю. Может ты

его знаешь? – спросила она Захру с некоторым подозрением.

̶

Нет, не знаю, – ответила дочь, стараясь казаться равнодушной

. – В нашей школе такой не учится. Возможно, что он

живёт рядом с нами где-то и знает, кто мы.

Добравшись до дома, они прошли мимо старой женщины, сидевшей на скамейке у крыльца своего дома. Это была баба Дуся, их соседка, состарившаяся терская казачка. На её изборождённом морщинами лице ещё оставались следы былой красоты, которые можно было заметить лишь внимательно приглядевшись. Поздоровались, обменялись вопросами о житие-бытие, расстались. Захре захотелось поговорить с этой старой женщиной, задать ей свои девичьи вопросы, которых она боялась задавать маме и сёстрам. Но нет, не сейчас. Попозже.

С такими мыслями они вошли к себе во двор. Обед был уже готов, сестры всё приготовили, и Захра с большим аппетитом съела целый чIапалг¹¹. Мысли её возвратились к тому парню. Она видела его сегодня уже во второй раз. В тот день, когда он играл в бадминтон, Захра шла в гости к своей двоюродной сестре и ровеснице Лейле. Она всегда ходила к ней в гости по этой дороге. И вот впервые там оказалось препятствие. Два подростка одного с нею возраста играли на её пути в бадминтон. Там никто до этого не играл ни в какие игры. Она не знала, что ей делать, и испугалась. Пройти мимо, как обычно, или же выбрать другую дорогу? А что они подумают, если увидят, как она возвращается назад? Вернее сказать, не они, а он, тот, который лицом к ней играет. Второй её не видел, так как был спиной к ней. Она набралась смелости и пошла вперёд. Захра была уже очень близко, когда брошенный воланчик приземлился у её ног. Она рефлекторно хотела было наклониться, чтобы поднять его и передать этому, который был к ней спиной, когда тот огорчённо выкрикнул по-ингушски: «Оо! Юха а Iоежар¹²».

С этими словами он повернулся, и Захра успела увидеть его лицо краешком глаза. Она почувствовала сильное волнение, забыла про воланчик и резко отвернулась к забору. Что делать? Бежать? Но это же глупо. Стоять вот так, глядя в забор? Что они подумают?

Секунды шли одна за другой. Наступило молчание. Она не знала, что происходило за её спиной, и это её пугало ещё больше. Из-за неизвестности Захра нервно теребила пальцы рук, прижатых к груди. Затем она услышала крик того мальчика: «Хасан! Хьалаца¹³!» Это успокоило её. Она бесшумно, как кошка, метнулась назад.

Захра вновь и вновь воспроизводила в памяти то короткое мгновение, когда парень, игравший спиной к ней, повернулся лицом. Эти глаза… да, эти живые глаза и та улыбка, такая умиротворяющая, такая притягивающая. Тут Захра встрепенулась и отряхнулась от своих мыслей. Поблагодарив Аллаха за еду, она встала из-за стола и выглянула на улицу. Старушка всё ещё сидела на скамейке, задумчиво глядя перед собой. Она подошла и снова поздоровалась с ней, попросив разрешения присесть рядышком.

̶

Садись, дочка, - ответила баба Дуся приветливо. - Скоро в школу тебе?

̶

Да. Девятый класс, – вдохновенно ответила Захра.

̶

Девятый класс, - повторила баба Дуся, прикидывая что-то в уме. – Мальчики ещё не липнут?

Захра испугалась такого откровенного начала, но в конце концов она и пришла сюда пооткровенничать с этой старой женщиной.

̶

Нет, а почему они должны ко мне липнуть? Пусть только попробуют.

Баба Дуся в ответ снисходительно улыбнулась, повернувшись к ней головой. Помолчала.

̶

Значит, будут липнуть. Но ты их никогда не впускай в

своё

сердце, дочка. Не впускай. Предадут они тебя, сердца их непостоянны

.

Захра не совсем понимала смысла её слов. Причём тут предательство?

̶

Баба Дуся, а что значит не впускай в своё сердце? – с задором спросила Захра, не скрывая своё любопытство.

̶

Это значит, не влюбляйся по уши ни в кого. Пусть они всегда сомневаются в твоей любви, держи их на расстоянии, не подпускай

к себе близко, но и не отпускай.

Голос бабы Дуси изменился. Захре стала не по себе. Ей захотелось уйти, но соседка продолжила, немного успокоившись.

̶

Был у меня, дочка, один парень в молодые годы. Я была в него влюблена, я была готова пойти с ним на край света. А у него была

ещё

другая, и он никак не мог выбрать между нами. Под конец он выбрал ту, а я осталась со своими

неразделёнными

чувствами. Как ни старалась выкинуть его из

св

оего сердца, не смогла. И жить-то осталось всего ничего, а

всё

не выходит.

Баба Дуся вытащила носовой платок из кармана кофты и стала утирать слезы с глаз. Захра пожалела старуху и погладила её по руке.

̶

Не надо, баба Дуся.

̶

Извини меня, дочка, старую, - сказала она, - разоткровенничалась я тут с тобой.

̶

Ну а муж? – осмелилась Захра задать вопрос. – Его тоже нельзя впускать в сердце?

Баба Дуся в ответ только махнула рукой со сжатым в ней носовым платком:

̶

Они все одним миром мазаны.

̶

Захра! – услышала она зов мамы. – Мичай хьо

¹⁴

?

̶

Здесь я! – ответила Захра и, попрощавшись

с бабой Дусей, направилась к калитке своего дома.

Потянув ручку двери, она уже хотела войти во двор, как вдруг заметила краем глаза слева от неё за ореховым деревом чью-то ногу в мужских брюках. Она задержалась у двери, чтобы посмотреть, кто это и что он делает здесь. На прошедшей неделе кто-то уже стоял за этим самым деревом вот таким образом, но тогда она не обратила на это особое внимание. И теперь он снова здесь. Нога исчезла, а вместо неё показался край лица молодого человека. Невозможно было распознать, кто это. Поняв, что его заметили, лицо тут же исчезло за деревом и больше не показывалось.

6

Для Руслана начались тяжёлые дни. Он был единственным ребёнком в семье. Отец его погиб в автомобильной аварии, когда ему было всего лишь 3 года от роду. Мальчик познал одиночество уже с раннего детства. Одиночество сделало его замкнутым, он мало общался даже со своими ровесниками. После смерти мужа мама вернулась в отчий дом и жила со своей матерью, бабушкой Руслана. Дедушка давно умер. Они жили совсем недалеко от дома Ангуштовых, недавно поселившихся в нём. Так в жизни Руслана появился новый человек. Её звали Захра, его ровесница. Их пути нередко пересекались. Он видел её то идущей в магазин, куда ходил и он, то спешащей в школу и из школы, и просто прогуливающуюся с подружками. Она его совсем не замечала, можно сказать в упор не видела.

В школе Руслан учился хорошо, и мама очень гордилась его успехами. Геометрия и география были его любимыми предметами, по которым он неизменно получал пятёрки. Однако, восьмой класс Руслан на удивление всех закончил без особых достижений, чем сильно огорчил мать. Но это был для неё не единственный неприятный сюрприз. Сын стал плохо кушать, мама это заметила и сделала ему замечание несколько раз. Не помогло. Отсутствие со стороны Захры какого-либо внимания к нему удручало его. Внешность у него была завидная. Высокого роста, крепкого телосложения, приятный на лицо. Так ему говорила бабушка всё время, и Руслан наконец поверил в это. До этого ему казалось, что бабушка, как всегда, хвалит его по привычке. «Вот вырастишь, все девочки по тебе будут сохнуть!» – говаривала она ему с лукавой улыбкой на лице.

Руслан стеснялся этих слов и от стыдливости старался удалиться, если рядом находились чужие люди. Но с недавних пор он стал подолгу разглядывать себя у зеркала. Похоже, бабушка была права, такие девочкам должны нравиться. Ему становилось хорошо от этой мысли. Правда он немного сутулился, но это можно легко исправить. Он стал искать встречи с Захрой.

Стояло лето, каникулы, делать было нечего. И Руслан вышел из дома, чтобы пройтись по улице мимо дома Захры, надеясь её увидеть. Улица была пуста, люди попрятались по своим домам, спасаясь от разогревшегося воздуха и солнца, уже высоко поднявшегося в небе. Он заметил на улице только одну старушку, сидевшую на скамейке у крыльца своего дома, который стоял по соседству с домом Ангуштовых. Нужно было спрятаться где-нибудь, чтобы старушка не заподозрила чего-то неладное. Хождение туда и сюда около её дома не могло не вызвать подозрений в плохих намерениях.

Он выбрал ореховое дерево, которое облюбовал в прошлый раз, когда приходил следить за домом Захры. Орехи ещё не поспели, но уже можно было их кушать, рискуя испачкать руки из-за зелёной кожуры, которая отпадала сама по себе только после полного созревания. Кожура содержала краску, которая никак не отмывалась с рук. Необходимо было прождать несколько дней, прежде чем она постепенно исчезала естественным образом в силу трения кожи рук о различные предметы.

Руслан сорвал с ветки один такой недозрелый орех, приложил к стволу дерева и ударил по нему ладонью. От удара под рукой во все стороны разлетелись брызги той самой краски. Он достал съедобную часть ореха, забросил её в рот и посмотрел на образовавшуюся на руках кляксу, так что пришлось пожалеть о своей шалости. Теперь долго не отмоешься.

Руслан услышал скрип калитки и выглянул из-за дерева. Из проёма двери показалась голова Захры. Он встал за деревом по стойке смирно, чтобы слиться в единое целое со стволом, и стал наблюдать. Захра вышла и присела рядом со старушкой. Видно было, что они беседуют о чём-то. Руслан прислонился к стволу, чтобы устроиться поудобнее, и не заметил, как его левая нога оказалась на виду. Прошло какое-то время. Затем Захру позвали, и она поднялась со своего места, сказала что-то старушке напоследок и пошла к калитке. Но тут она вдруг остановилась и посмотрела в его сторону. Увидела! Он быстро втянул ногу за дерево.

Руслан вернулся к себе домой ещё более грустным. Он присел на диван в гостиной головного дома и включил телевизор. Там шла какая-то опера. Взрослые дяди и тёти о чём-то беседовали между собой нараспев и во всё горло. Вошла мама и позвала пообедать.

̶

Не хочется, я не голоден, - угрюмо пробурчал он, уставившись в экран.

Мама, собравшаяся было вернуться в кухню, передумала, вошла в гостиную и присела рядом с сыном на диване, поправляя свой фартук. Наступила пауза, во время которой мать и сын делали вид, что смотрят телевизор. Наконец, мама встала и понизила звук телевизора, чтобы не мешал поговорить с сыном.

̶

Руслан, - сказала она мягко и вкрадчиво, - что с тобой? Ты изменился.

̶

Ничего со мной не случилось, мама, тебе кажется, - постарался отнекаться Руслан.

̶

Я знаю, я чувствую, я твоя мама. С тобой что-то происходит. Ты у меня единственный сын, я хочу, чтобы ты был счастлив. Скажи мне, что тебя беспокоит. Может

, я тебе помогу советом.

От таких слов Руслан почувствовал острое желание рассказать всё матери, но он никак не решался. О чём можно говорить? Ему всего лишь пятнадцать лет. Влюблённые хотят пожениться, но не в пятнадцать же лет. Просить женить себя в таком возрасте не имеет смысла, а тогда о чём ещё просить маму?

Мама не спускала с него внимательного взгляда.

̶

У тебя появилась девушка, да? – спросила она доверительно.

̶

Да, - выдавил из себя Руслан, и от этого признания он почувствовал, как с его плеч упала гора.

̶

Ну это же хорошо! – воскликнула мама, стараясь подбодрить сына, и, не скрывая своё материнское любопытство, спросила. – И кто же она?

̶

Это неважно.

̶

Как это неважно? Почему?

̶

Она на меня не обращает внимание. Она даже не знает, что я существую.

̶

А ты с ней разговаривал?

̶

Нет, но мне приходилось её

видеть в нашем магазине. И потом бывало, что она шла мне навстречу по дороге из школы. Она меня в упор не видит. Смотрит перед собой или под ноги, ни направо не посмотрит, ни налево.

̶

А, скромная значит, - улыбнулась мама. – Так кто же она всё-таки?

̶

Дочь нашего соседа Ангуштова. Того, кто на А

ндреевской живёт.

Наступило молчание. Из телевизора приглушённо звучала опера. Там кипели другие страсти.

̶

У Ангуштова несколько дочерей, как зовут твою избранницу

? – спросила Жарида. Так звали маму Руслана.

«Мою избранницу?» - Руслан благодарно посмотрел на мать.

̶

Захра, - стеснительно, но с воодушевлением выдавил он.

̶

А, знаю её, - сказала Жарида, приняв серьёзный

вид. – Эту будет трудно достать. У

неё есть другие ухажёры?

̶

Не знаю, - встревожился

Руслан. - Нет, насколько мне известно. Не думаю, такая никого не подпустит.

А может… - тут он запнулся и вопросительно посмотрел на мать.

̶

Ну вот что, сын, - принялась подводить итог разговору Жарида, вставая со своего места, - вы оба ещё маленькие, до восемнадцати лет её

никто замуж не выдаст. У нас 3-4 года в запасе, а за это время можно

многое устроить. Кроме того, у

неё есть старшие сестры, которые ещё

не замужем. Будем спешить, не поспешая.

̶

Её могут украсть, - скривил губы Руслан.

̶

Да, могут. И мы можем, не так? –

лукаво улыбнулась Жарида, прищурив глаза.

Руслан промолчал, а Жарида продолжила, приняв серьёзный вид:

̶

Позволь мне сначала поговорить с её

мамой. Разведка боем, так сказать. Выше нос, мой сын. Ты у меня один, и твоя мама сделает

всё для своего единственного сына, - заключила она на торжественной ноте и добавила, - А теперь марш на кухню обедать!

Руслан встал с ленцой со своего места и поплёлся на кухню, обнадежённый словами матери.

7

К заботам Жариды добавилась новая. Она стала искать встречи с Асией, мамой Захры, которую она знала, как дальнюю соседку. Дело это было нетрудное. Они уже встречались и раньше в продуктовом магазине или по дороге домой с работы или на работу. Дальше взаимных приветствий и обычных расспросов о житие-бытие дело никогда не заходило, но теперь ситуация изменилась. Жарида была настроена решительно, и вскоре искомый случай представился. Она увидела Асию в автобусе, в той самой пятёрке, на передней площадке. Находившаяся на задней площадке Жарида ждала её выхода из автобуса, чтобы выйти самой там же. Догадаться, где выйдет Асия, было нетрудно. Остановка «Школа №25». Обе женщины вышли и направились к пересечению улиц Ленина и Андреева. Жарида быстрым шагом догнала Асию и с напускной радостью обратилась к соседке:

̶

О! Какая встреча! Асия!

̶

Та оглянулась и, узнав соседку, улыбнулась ей.

̶

А, это ты? Какими судьбами, Жарида?

̶

С работы возвращаюсь. Устала за день. Хорошо, что увидела тебя. Будет с кем путь домой скоротать.

Как вы поживаете? Как ваше здоровье? –

стала расспрашивать Жарида.

̶

Слава Аллаху, всё

хорошо. А вы как? Как ваше здоровье?

̶

Тоже хорошо, Асия.

Оклемались в Грозном?

̶

Да, давно уже. Район хороший, нам нравится. Школа рядом, даже две.

̶

А вот об этом я и хотела тебя спросить, - ухватилась Жарида за удобный предлог. - Почему ваши дети ходят в сорок шестую, когда двадцать пятая гораздо ближе? Я своего единственного сына отдала в двадцать пятую.

̶

Так получилось, - вздохнула

Асия. – Когда выбирали школу, нам сказали, что в сорок шестой преподавание на более высоком уровне. Вот и отдали туда, а теперь менять уже поздно, да и хлопотно. Дети привыкли к своей школе, к преподавателям, друзьям. Зачем

всё рушить?

̶

Да, но ты должна понимать, что такая длинная дорога каждый день пешком для твоих девочек чревата всякими опасностями. Они у тебя уже взрослые. Скоро замуж начнут выходить.

Асия взглянула на Жариду с улыбкой, но ничего не сказала, а Жарида стала развивать тему:

̶

Я вот только вчера видела твою Захру. Она шла домой откуда-то. Ну совсем одна была.

Идёт

по пустынной улице, а кругом ни души. Мне стало тревожно за

неё

. А какая лапочка она у тебя стала! Ну прямо куколка.

Асия продолжала улыбаться из вежливости, но молчала, почувствовав своим материнским чутьём, куда соседка клонит. Ждать развязки пришлось недолго. Жарида была женщина деловитая и любила брать быка за рога.

̶

Асия, милая, ты знаешь, как мне трудно пришлось в жизни. С мужем мы недолго пожили вместе, он погиб в аварии. Вс

ё, что у меня теперь осталось, — это

мой единственный сын. Я живу для него, хочу, чтобы хоть он был счастлив. Я хочу сделать

всё

, чтобы хоть у него хорошо сложилась жизнь. Я сделаю

всё, чтобы у него с его будущей женой всё

пошло хорошо. Не так, как у меня.

В голосе Жариды послышались жалобные нотки, казалось, что она готова была заплакать. Они подошли к перекрёстку двух улиц и повернули направо на Андреевскую.

̶

Не надо, Жарида, - нарушила возникшую паузу Асия, - ты ещё

молода, тебе и сорока нет. Почему ты не выходишь замуж? Почему до сих пор не вышла? Не поверю, что не предлагали.

̶

Нет, Асия, - сокрушённо вздохнула Жарида

, - я решила жить для сына. Это

всё

, что у меня осталось в этой жизни. Я сделаю

всё

, чтобы его супруга была счастлива с ним. Мне больше ничего от этой жизни не надо.

̶

Нельзя так, Жарида, говорить. Сын твой поженится, у него будут своя жизнь, а у тебя должна быть своя.

̶

Да я думала об этом. Ты

думаешь,

не думала? Только вот сыну это не понравится.

̶

Так нельзя рассуждать, - задумчиво произнесла Асия, - женщина должна быть при муже, а мужчина

при жене. Такими нас создал Бог. Ислам не поощряет холостую жизнь.

̶

Не знаю, Асия, что тебе и сказать. Я хотела о наших детях с тобой поговорить. Хочу сообщить тебе, что мой сын

влюблён

. Кушать перестал, молчит целый день.

̶

Ну, в этом нет ничего особенного, – насторожилась

Асия. - У них сейчас возраст такой. Это

пройдёт.

̶

Он в твою Захру влюблён, - Жарида резко повернула голову в сторону Асии, чтобы увидеть её

реакцию на такую новость. Лицо Асии не выразило ни удивления, ни любопытства, а только настороженность.

̶

Она ещё

маленькая. Ей рано об этом думать, –

занервничала она, не скрывая своё раздражение и желая закончить неприятный разговор.

̶

Ну конечно, конечно, – затараторила Жарида, - я всё

понимаю. И мой сын маленький, но они быстро вырастают. Не успеешь оглянуться

-

а они уже взрослые люди. Я подумала,

может быть, помолвим их сейчас.

Асия молчала. Разговор ей не нравился. Она видела сына Жариды и ничего плохого о нём не знала. Рано или поздно её девочки должны будут выйти замуж, и конечно не мешало бы заранее найти достойных молодых людей, с которыми они были бы счастливы.

̶

Жарида, я поговорю с Захрой. Если ей твой парень нравится, то у меня не будет возражений. Сообщу мужу, пусть решает. Но уговаривать е

ё ни в чё

м не стану.

Жарида была очень рада такому повороту. Она не сомневалась, что её сын нравится девочкам. И почему бы он не понравился Захре? Нужно только найти правильный подход.

̶

А вот и мой дом, - сказала Асия, остановившись и переведя дух. - Может зайдёшь к нам на чашку чая?

̶

Нет, большое спасибо. Как-нибудь в следующий раз.

Женщины распрощались. Асия вошла во двор и поставила сумку на стул под навесом времянки. Из дома выскочили её дочери, обрадовавшись возвращению матери. Асия присела на скамейку, стоявшей у стены, и стала наблюдать за дочерями. Такие взрослые уже. Как быстро время пролетело. Старшие две уже на выданье, столько раз к ним уже сватались, а сейчас вот и к Захре стали. Забот теперь полон рот. Она посмотрела на Захру, которая живо обсуждала с сестрой какую-то передачу по телевизору. Ещё ребёнок. Что она знает про жизнь?

Тамара, старшая дочь, спросила маму, не хочет ли она покушать. Ася согласно кивнула головой. Со своего места вспорхнули Захра и Заира и стали накрывать на стол, помогая друг другу. А младшенькая Зарема и Тамара уселись на скамейке справа и слева от мамы, обняв её за плечи.

̶

Ну что, - обратилась Асия с усталой улыбкой на лице, - всё ещё не решилась ответить Ма

ргизовым?

Маргизовы долго добивались руки Тамары для своего сына, но та медлила, не решалась. Хотелось сначала закончить университет. Тамара глубоко вздохнула и промолчала.

̶

Ты уж поспеши со своим решением, тут уже к Захре джигиты приглядываются, - продолжила

Асия, поглядывая на ничего не подозревающую дочь, суетившуюся у газовой плиты.

̶

Так ей же всего 14 лет

. К

акие ещё джигиты? – неприятно удивилась Тамара.

̶

Люди спешат, боятся упустить вас, - улыбнулась мама, бросив взгляд на перезревшее яблоко, упавшее с яблони на асфальт двора и разлетевшееся на кусочки во все стороны. – Мне по дороге домой повстречалась Теркиева, соседка наша, живёт выше по улице у поляны.

̶

Да, знаю, - заинтересовалась Тамара. - И что ей надо?

̶

Сын её

влюбился в нашу Захру. Говорит, что аппетит потерял, кушать перестал.

Тамара улыбнулась, прикрывая лицо рукой и поглядывая на Захру, которая тоже смотрела на них догадавшись, что разговор идёт о ней.

̶

О чём вы там? – буркнула Захра, следя за кастрюлей на плите, в которой подогревался суп.

̶

Джигит у тебя появился, - рассмеялась в ответ Тамара, чем тут же вызвала любопытство Заиры.

Захра покраснела от внезапно нахлынувшего волнения.

̶

И кто же этот джигит, мама? – вмешалась в разговор Заира, наполняя чайник водой и ставя его на плиту на свободную горелку, из которой ровным кругом пробивали голубые язычки горящего газа.

Захра напрягла слух, чтобы не пропустить ничего.

̶

Сын Теркиевой.

̶

Так он же ещё пацан, - скривила губы Заира.

̶

Она помолвки просит, боится упустить нашу Захру, – махнула рукой Асия.

Услышав про сына Теркиевой, Захра справилась со своим волнением и облегчённо промолвила:

̶

Я замуж не собираюсь, я ещё

школу не закончила.

̶

А тебя никто и не выдаёт

. Знаю, что ты у меня маленькая

ещё

, моя девочка. Но мне нужно ответить этой Теркиевой, обещала. Хочу узнать, что ты думаешь об этом парне.

̶

Ничего не думаю. Видела его в магазине. Теперь понимаю, почему он на меня так смотрел. Джигит. Это наверно он тут стоял за деревом.

̶

Какое дерево? – насторожилась мать.

̶

Там за орехом на углу стоял кто-то и следил за нашим домом. Два раза видела.

Асия задумалась над словами дочери. Её охватило беспокойство за дочерей. Нужно будет сообщить об этом мужу.

̶

Ну раз он тебе неинтересен, то я так и скажу Жариде, – промолвила она наконец, показывая, что хочет закончить этот разговор.

Захра налила маме суп и присела за столом. Заира следила за чайником на плите, который стал закипать. Асия и девочки тоже пересели к столу. Захра всё ещё волновалась. Такой разговор о ней заходил в доме впервые. Ей было не по себе, она хотела убежать, ей было стыдно перед сёстрами, которые ещё не определились в жизни, а тут она теперь в спину им дышит.

Тамара и Заира нежно смотрели на сестру уже совсем новым взглядом. Вот и Захра повзрослела. «Выше нос, сестричка, - попыталась подбодрить её Тамара. – Мы тебя никому в обиду не дадим». Захра попыталась выдавить из себя улыбку. Не получилось. Мимо пролетела ласточка и виртуозно приклеилась под карнизом дома, где уже давно свила себе гнездо. Из гнезда показалась головка другой ласточки, которая тут же исчезла внутри, выставив наружу свой раздвоенный хвостик. Послышался писк птенцов, а затем чивиканье родителей «чивик-чивик, церррр, чивик-чивик, церррр». Такая активность птичек удивила присутствующих. Что там у них могло случиться? «Вот видишь, - не унималась Тамара, обращаясь к сестре, - и наши ласточки тебя любят».

Начинало темнеть. Асия закончила свой суп и, отпив чашку чая, засобиралась делать вечерний намаз. Дочери приготовили для неё лоханку и кумган для омовения и пошли в гостиную заниматься своими делами, а Асия удалилась во времянку, где уже молился её муж. Дождавшись, когда он закончит, Асия заступила на коврик и приступила к молитве. В комнате было тихо, слышалось только жужжание мухи, безуспешно пытавшейся пробить брешь в оконном стекле, чтобы вырваться на свободу.

Абдул-Рахман, муж Асии, полулежал на кровати, перебирая чётки. Это был закалённый жизнью, прошедший большевистские лагеря мужчина сурового вида и крепкого телосложения. Асия закончила молиться и села на стул рядом с кроватью.

̶

На нашу Захру уже стали заглядываться, - сообщила она ему тихим голосом.

Абдул-Рахман удивлённо посмотрел на жену, желая понять, чего она хочет сказать.

̶

Встретила Теркиеву по дороге домой. Просила помолвки с Захрой для своего единственного сына.

̶

С ума посходили. Она же

ещё школьница, – спокойным голосом сказал Абдул-Рахман.

̶

Говорит, что сын влюбился, молчит, перестал кушать. Он

её

ровесник. На год только старше

, – продолжила Асия.

̶

А ты его знаешь?

̶

Да так, видела иногда на улице, парень как парень. На вид ничего, плохими делами не занимается, насколько мне известно.

̶

С дочерью разговаривала? – поинтересовался Абдул-Рахман.

̶

Захра расстроилась, узнав новость. Мальчик ей не нравится, и вообще она об этом и слышать не хочет, пока

её сестры не выйдут замуж.

̶

Не нравится, значит и вопрос решён

и ответ готов. Помолвки не будет. Так можешь и ответить. Против воли дочерей никого не отдам. А

Тамара всё ещё решает или уже приняла решение?

̶

Всё

решает, да никак не решится, - вздохнула Асия. – Раньше проще было, ни тебе университетов, ни тебе госслужбы. А теперь то надо закончить, это сделать. А время

идёт.

̶

Ну, у неё ещё есть достаточно времени, - ответил отец, вставая с кровати, и, подойдя к радио, висевшему на стене, включил его.

Из радио полились звуки аккордеона в исполнении Умара Димаева. Неизменно грустные мелодии Димаева возрождали тяжёлые воспоминания о долгих годах депортации, о большевистских лагерях, о возвращении на Родину. Так и досидели они до самого темна, молча, не включая свет, пока не закончился радиоконцерт. Будто вспомнив что-то важное, Асия встала со своего места и включила свет.

̶

Нас уже разведчики посещать стали. Захра дважды видела кого-то за орехом

на углу,

следящим за нашим домом. Наверно, воздыхатель какой-нибудь. Может быть сын Теркиевой.

Абдул-Рахман посмотрел на жену многозначительно, но ничего не сказал, а только покачал головой в знак принятия во внимание сказанного ею.

8

Наступило первое сентября. Преодолевая сожаление о быстротечном лете, Заур собирался идти в школу. Он надел только что поглаженную мамой и всё ещё тёплую от горячего утюга белую рубашку. В первый день учебного года нужно было явиться в парадной форме. Под навесом времянки на столе его уже ждал завтрак, заботливо приготовленный мамой. За ним уже сидела его младшая сестра, более собранная, чем Заур, и которая почти закончила кушать. Это были оставшиеся в семье ученики средней школы. Все остальные дети были уже взрослые и уже закончили её.

Зейнаб сделала Зауру замечание, чтобы тот поспешил покушать, чтобы не опоздать на уроки. Мама всегда вставала спозаранку и, совершив утреннюю молитву, ставила детям на стол завтрак. Он всегда был готовым, он неизменно ждал детей как старших, когда они учились в школе, так теперь и младших.

Наконец, он взял в руки приготовленный ещё вчера портфель с учебниками и тетрадями, вздохнул и решительно направился за ворота дома. Со всех сторон по улицам шагали к школе нарядные ученики разных классов c портфелями в руках. Мальчики в белых рубашках и девочки в белых фартуках и пышных белых бантах собирались на линейку на министадионе в школьном дворе. Классы уже выстраивались в ровные ряды. Заур без труда нашёл свой 9-ый «А». Невидевшие друг друга в течение всего лета одноклассники радостно обнимались при встрече, мальчики пожимали друг другу руки. В воздухе стоял гул детских разговоров и криков. Учителя стояли в голове линейки рядом с директором школы Маличко Иваном Антоновичем, который внимательно слушал завуча Валентину Ивановну. При этом Иван Антонович с присущей ему привычкой смотрел не на завуча, а на линейку, следя за тем, как идёт процесс построения ребят.

Заур заметил в толпе учителей преподавателей русского языка и литературы Дементьеву Елизавету Степановну и Пехтереву Марину Васильевну. Они спокойно беседовали между собой. Рядом стояла учительница английского Неговора Галина Михайловна с приятной и только ей одной присущей улыбкой, в которой читались и мягкий упрёк, и озорной взгляд. Там же стояла Арзуманова Александра Николаевна, преподававшая физику, и Захарова Алла Павловна, милая химичка. На их лицах светились радостные улыбки. Чуть в сторонке стояли военрук Струнников Иван Михайлович, физрук Соловьёв Анатолий Иванович и преподаватель географии Кавакиди Василий Иванович. С серьёзными лицами они обсуждали какие-то новости, и казалось на первый взгляд, что происходящее вокруг их не интересует.

Заур подошёл к Хасану, стоявшему в компании с Анзором и Лёмой.

̶

Я слышал, что нас на помидоры посылают, - говорил возбуждённо

Анзор.

̶

Откуда ты знаешь? - допытывался Хасан.

̶

Я тоже слышал такую новость, - включился в разговор Лё

ма.

Заур не принял всего этого всерьёз, так как они уже провели почти весь июнь в трудовом лагере в Наурском районе, подвязывая виноград. Неужели оторвут от учебного процесса? Так думал не только он. Проходившая мимо Милана Арсиева подтвердила его сомнения.

̶

Когда нам тогда учиться? – обратилась она к ним недовольно. – Целый месяц в Науре виноград подвязывали, а теперь эти помидоры.

̶

Ничего, - попытался пошутить Хасан, - помидоров поедим вдоволь.

̶

У меня дома столько дел, родителям надо помогать. Больше некому. – сказала она беспокойным голосом и отошла от них, чтобы присоединиться к подружкам.

Ребята понимающе посмотрели ей вслед. Молчание прервал Заур:

̶

А кто будет нашим классным руководителем?

Ответ пришёл на удивление быстро. Все всё знали, и только Заур был в неведении.

̶

Бачманова Татьяна Михайловна, - сказал Анзор. – А вот она уже идёт к нам.

̶

Ребята повернули головы в указанном Анзором направлении и увидели улыбающуюся женщину с листочками бумаги в руках, идущую им навстречу.

̶

Здравствуйте, ребята! – громко обратилась она к ним, поравнявшись. - Девятый «А»?

̶

Так точно! – ответили мальчики по-военному.

Все повернули свои лица к Татьяне Михайловне, с любопытством рассматривая её. Вот кто их будет вести к выпуску через два года. Девочки гурьбой окружили классную руководительницу, наперебой забрасывая её своими вопросами. Мальчики держались в стороне.

̶

Тихо! Тише! Ти-ши-на! – подняла голос Татьяна

Михайл

овна, размахивая рукой, в которой она держала исписанные листки бумаги. – Я буду ваша классная руководительница. Меня зовут Татьяна

Михайловна

. Это для тех, кто меня

ещё

не знает. А теперь давайте знакомиться

.

Она стала зачитывать имена своих новых учеников и учениц. Услышав своё имя, каждый стал поднимать руку или же кричать «я!»

̶

Вот вы у меня узнаете скоро интегралы с дифференциалами, - угрожающе улыбнулась она, закончив зачитывать список.

Татьяна Михайловна преподавала «Дифференциальное исчисление и начала матанализа». Слова «дифференциал» и «интеграл» действительно звучали для слуха ребят угрожающе и напоминали об усилиях, которые предстоит сделать, чтобы осилить эти новые понятия.

Зазвучали звуки устанавливаемого микрофона. Десятиклассники настраивали звук. Шум начал понемногу затихать, классы задвигались, выстраиваясь в одну линию. Иван Антонович обратился к учителям, родителям и ученикам с приветственной речью и пожелал успехов в новом учебном году. Выступили младшеклассники со стихотворениями. Слово было предоставлено учителям. Пожелания успехов в учёбе слышались и сыпались на учеников со всех сторон. Наступил самый торжественный момент – первый звонок для первоклашек. Высокого роста десятиклассник взял на руки первоклашку с огромными белыми бантами и прошёлся с нею по всей линейке. Девочка держала в руке колокольчик и изо всех своих детских сил звонила им, приводя в восторг родителей, наблюдавших за представлением в задних рядах выстроившихся классов.

Заур хорошо помнил свой первый звонок. Это было здесь же, на этом самом месте. Его взял за руку сын завуча Нонны Васильевны, который закончил затем школу с золотой медалью. Заур запомнил и подарок, который тот ему вручил. Это был альбом для рисования в синей обложке.

Но вот из громкоговорителей зазвучала песня первоклассника, и десятиклассники взяли за руки первоклашек и повели их в классные комнаты на их самый первый урок. За ними пошли все остальные классы, кроме девятых, которых задержали для особого объявления.

Дождавшись, когда школьники покинут министадион, предмет особой гордости Ивана Антоновича, он обвёл строгим взглядом собравшихся девятиклассников. Наступила тишина и директор начал спокойным, но не допускающим возражения голосом.

̶

Я задержал вас, - начал он, сделав короткую паузу для придания веса своим словам, - чтобы объявить вам, что Родина посылает вас на трудовой фронт. Урожай помидоров в этом году выдался на славу хороший. Его надо собрать!

На этом месте он остановился, чтобы дать присутствующим время осмыслить его слова. После небольшой паузы Иван Антонович продолжил.

̶

Нужны трудовые руки, и Родина обращается за помощью к вам. Сегодня занятия для вас отменяются.

̶

Ура! – послышался чей-то радостный крик, который тут же придавлено затих, услышав шиканье учителей, стоявших рядом.

Директор посмотрел в сторону кричавшего и после очередной паузы продолжил.

̶

Сейчас вы идёте

домой, чтобы приготовиться к отъезду завтра утром в совхоз «Молочный» Аргунского района. Сбор ровно в восемь ноль-ноль. Я уверен, что вы с честью справитесь с поставленной перед вами ответственной задачей и не

подведёте нашу школу.

̶

Вот так вот, ребята, - сказала Татьяна Михайловна

, - не успели мы встретиться, а уже надо расставаться. Мне велено остаться и преподавать десятым классам, с вами поедут другие учителя.

Она всё это время наблюдала за реакцией ребят на объявление. Были радующиеся, были грустные. Но радующихся было всё же больше.

̶

А надолго едем? - спросила Репина Вера.

̶

На месяц. Целый сентябрь

будете

там в лагере в Аргуне. Погода прекрасная, так что

проведёте время с пользой для себя и для страны, - заключила Татьяна Михайловна на торжественной ноте и с доброжелательной улыбкой на лице.

̶

А с собою что брать? – обратилась с вопросом Таня Ковальская.

̶

То же самое, что вы брали в трудовой лагерь в Науре.

̶

А почему нас на помидоры посылают? Почему на яблоки никогда не посылают! – унылым голосом протянул Исмаил Таргиев.

̶

Или на груши, например, - пошутил Гайрбиев Саид.

̶

Родина сказала «надо!», комсомол ответил «есть!» - не остался в стороне от шуток и Ардакиев Бексолт.

̶

А другие школы тоже поедут собирать помидоры? – спросил Султанов Салман.

̶

Да, ребята. С вами вместе в одном лагере будут 46-ая, 34-ая и 5-ая школы, – ответила на вопрос Татьяна

Михайловна.

От её ответа у Заура подпрыгнуло сердце. Неужели? И 46-ая? С нами вместе? Та девочка, поедет ли она? Заур захотел крикнуть «Ура!», но никто не понял бы его радости. Как бы то ни было, он был очень рад такой новости и захотел скорее попасть в лагерь, чтобы убедиться, что она тоже будет там.

Рядом стоял девятый «Б», который задавал те же самые вопросы и делал те же самые комментарии в присутствии своей классной руководительницы Галины Михайловны. Понемножку ребята стали расходиться, обсуждая новость и таща назад домой набитые учебниками и тетрадями портфели. Заур пригласил в гости Хасана. Идти было совсем не далеко, дом Заура стоял тут же за школьным забором. В присутствии учительниц лезть через забор, чтобы сократить путь, было неприлично, и поэтому кузены направились к главному входу школы. Они с грустинкой посмотрели на школьную дверь, в которую так и не пришлось войти сегодня. На ступеньках лестницы перед дверью лежали обрывки тетрадных листков, выпавшие из букетов редкие цветы, лопнувшие воздушные шарики и чей-то бантик, одиноко прибившийся в уголок ступенек. Перед дверью уже было пусто, учащиеся сидели за партами и слушали свой первый в этом учебном году урок.

Выйдя со двора школы, кузены побрели по тенистому скверику перед школой вдоль забора, прошли мимо обувной мастерской, старой лавчонки с забитым досками окошком и ржавым амбарным замком на двери. Вот продмаг и остановка автобуса-пятёрки перед ним. В стороне от остановки на покрытой асфальтом площадке уже стояла бочка с хлебным квасом, у которой стояла очередь желающих утолить жажду. Заур нащупал в кармане мелочь, отсчитал 6 копеек – одну монету в пять копеек и другую в одну - и протянул их продавщице. «Два маленьких», - сказал он, имея в виду два маленьких стакана. Забросив денежку в широкий карман на фартуке, продавщица взяла один за другим два грязных стакана, стоявших рядом на маленьком столике, помыла их на фонтанчике, поставив вверх дном, наполнила квасом из бочки и подала кузенам. Холодный вкусный квас взбодрил их и поднял настроение. Друзья продолжили путь. После некоторых сомнений Заур нерешительно обратился к Хасану с вопросом.

̶

Ты слышал, что сказала учительница? 46-ая будет с нами.

̶

Да, ну и что? – равнодушно ответил Хасан.

̶

Да ничего. Так.

Наступило молчание. Хасан пытался понять причину вопроса своего кузена, как тот сам назвал её:

̶

Помнишь ту девочку, что стояла у забора? Она в 46-ой учится. Мне Ахмад Гайтаров сказал.

̶

Знаю, - согласно кивнул головой

Хасан, - да только она должна быть классом ниже.

Слишком молодая. Тебе не повезло.

Заур посмотрел на улыбавшегося кузена. Обо всем догадался. Нет смысла притворяться равнодушным.

̶

Жаль, если так, - выдавил он из себя, уже не стараясь скрывать своего сожаления. – А почему она смотрела в этот забор?

̶

Тебя застеснялась, - отрубил Хасан.

̶

Да ладно тебе, - попытался Заур сгладить слова кузена. – А тебя нет что ли?

̶

Ну, и меня может быть.

̶

Ахмад сказал, что её зовут то ли Захра, то ли Заира.

̶

Её зовут Захра, я узнавал, а Заира её сестра. – сообщил ему Хасан. – Так что вперёд, труба зовёт

. Смотри, не упусти. У таких

ухажёров целая очередь, уведут из-под носа.

̶

А ты сам не подумал стать в очередь? – попытался Заур поддеть Хасана.

̶

Да нет, место занято. Его занял ты.

Заур ничего не сказал, только бросил в его сторону благодарный взгляд. Он почувствовал в его словах поддержку.

Вот и дом Заура. Во дворе никого не было, все ушли кто на работу, а кто на учёбу. Под навесом времянки готовила еду к обеду Зейнаб. Увидев кузенов, она удивилась и спросила, почему они так рано из школы пришли.

̶

Нас отправляют помидоры собирать в Аргун. Завтра в восемь ноль-ноль нужно явиться с вещами для отправки в лагерь, – доложил Хасан.

̶

На месяц отправляют, - добавил Заур.

Мама удивилась.

̶

А родителям ничего не сказали. Вот так взяли и отправили, –

ухмыльнулась она недовольно.

̶

Родина сказала «надо!», комсомол ответил «есть!» - попытался пошутить Хасан.

̶

Да уж, и я об этом, - задумчиво произнесла Зейнаб.

̶

Ура! - воскликнул Заур, наблюдая, как мама замешивает жувр

¹⁵

, - сегодня сискал

¹⁶

кушать будем с кодром

¹⁷

. Хасан, оставайся у нас до обеда, вместе покушаем.

Хасану идея понравилась, и он решил остаться. Так и провели они время в ожидании вкусного обеда, болтая ни о чём. А потом Хасан ушёл домой готовиться к завтрашней отправке в лагерь, а Заур стал готовить свой чемодан. Было немного грустно от того, что приходится покидать родной дом и целый месяц пребывать вдалеке от родителей. А тут и виноград во дворе поспел. Через месяц его уже не будет. Не придётся отведать домашнего винограда в этом году.

Ночью ему не спалось. Он лежал в обнимку со своим сокровищем - средневолновым радиоприёмником. Заур любил оглядываться на свою короткую жизнь, которая короткой ему не казалась совсем. Детские годы в селе Долаково, а потом в Грозном, куда семья переехала, когда ему было 5 лет от роду. Первый класс, пионерия, комсомол… Было почему-то грустно от воспоминаний. Он включил радиоприёмник и стал настраивать его на разные волны. Эфир был заполнен множеством радиостанций, вешавщих разноголосицей различных языков мира. Невозможно было понять, о чём они так оживлённо говорят. Он с любопытством прислушивался к разговорам в эфире, пытаясь хотя бы догадаться, о чём речь. Радиостанций на арабском языке было больше других. Откуда они вещали? Из Ирака? А может из Сирии или из Ливана? Или из Саудовской Аравии? Понять это было невозможно, но свои первые арабские слова Заур выучил, слушая эти радиостанции. Слышалась турецкая речь, персидская, греческая. Звучало множество других незнакомых ему языков. Иногда прорывалась и русская речь «Голоса Израиля», которая немедленно заглушалась искусственными помехами. Впрочем, русская речь советских радиостанций «Маяк», центрального и местного радио была легкодоступна и слышимость была хорошая.

Он верил в то, что зарубежные радиостанции, или вражеские голоса, клевещут на СССР – первое в мире государство рабочих и крестьян, - которое они ненавидят из-за того, что оно самое справедливое и самое лучшее. Он верил в то, что кругом враги, которым не нравится, что в его стране царят мир, процветание, счастливое безоблачное детство, бесплатное образование и медицина. А у них всего этого нету, а потому они из зависти желают разрушить это самое передовое в мире государство, где скоро люди заживут при коммунизме. Но странное дело... Вместо буржуазных дикторов радио, брюзгающих слюной от злобы к СССР, он часто слышал смех беседующих на радиопередаче людей, весёлые детские голоса, мелодичные песни на разных языках, театральные радиопостановки. Всё это плохо вязалось с тем, чему его учили в школе.

Самым завораживающим было чтение Корана на одной из арабоязычных радиостанций. Заур не знал ещё, что читается Коран, он только догадывался. Чтение было красиво и необычно с длинными паузами между аятами. Во время этих пауз чувствовалось, что весь эфир замирает в напряженном ожидании следующего аята. Казалось, что чтец надрывается, силясь чётко произнести каждую букву стиха. Казалось, что звуки эти шли из глубин Вселенной.

Этот маленький радиоприёмник был для Заура единственным окном в тот мир, иной, неизвестный, капиталистический, мир буржуазных эксплуататоров, от которого он был надёжно отгорожен железным занавесом заботливой коммунистической партией. Там, в том ином мире, царили волчьи законы, где человек человеку волк, где небольшая группа буржуев-эксплуататоров паразитировала на рабочих и крестьянах. Но несмотря на все страшилки, которые он слышал сам и которым обучал других на утренних пятиминутках политинформации в школе, Зауру страстно хотелось увидеть воочию тот чужой и враждебный мир, его тянуло познать его самому. И он его познавал через этот маленький старенький средневолновый радиоприёмник, позволявший ему явно ощущать, что советские граждане были не единственные обитатели этой планеты.

Заур настроил приёмник на волну его любимой радиостанции «Радио Монте-Карло». Вещание было на арабском, но часть передач была на французском языке. Некоторые сообщения часто повторялись в сопровождении музыки, иногда это были короткие куплеты. Заур не сразу понял, что это была реклама. Рекламировались сигареты Мальборо, автомобили Тойота, продукты компании Джонсон и Джонсон. Он поневоле запоминал их наизусть, а потом повторял по случаю и без. Но больше всего он ждал музыкальных передач, во время которых передавали популярные песни известных зарубежных исполнителей. И на этот раз ему повезло, передали записи рок-группы АББА, Бони-М, Гибсон Брадерс, Стиви Вандера, Жана-Мишеля Жара. Слышимость была плохой, звук часто пропадал, но потом вновь появлялся. Так он и заснул в обнимку с радиоприёмником.

Заура разбудил мягкий добрый голос мамы, которая толкала его в плечо, говоря:

̶

Вставай, тебе пора. Вставай.

Он открыл глаза и улыбнулся маме.

̶

Сейчас встаю, - протянул он, нащупывая рукой радиоприёмник

, который лежал рядом и издавал слабый писк. Он заснул, не успев выключить его. Батарейка

безнадёжно

села.

Через открытое окно ему в лицо светило солнце, приглашая его в новый день, который только занимался и который обещал много неизвестного.

Часть 2.

Ручеёк

9

Было уже половина восьмого, когда Заур явился в школу с чемоданчиком в руках. На улице Ленина возле школы уже стояли грузовые машины с высокими бортами. В кузовах были скамейки для перевозки людей. У входа в школу галдела разношёрстная толпа девятиклассников с сумками и чемоданами вперемежку с остальными учащимися разных классов, спешивших на уроки. Девочки держались в стороне от мальчиков и без особого энтузиазма поглядывали вокруг, не отходя от своих сумок. К ним обратился неисправимый шутник Ардакиев Бексолт.

̶

Ну что, девчата, в помидоры поиграем?

̶

А ты научишь? – выкрикнула из толпы девочек Хизриева Макка.

̶

Конечно! – обрадовался Бексолт довольный тем, что его вопрос не остался без ответа. – Это просто. Я беру гнилой помидор и кидаю его в тебя, а ты кидаешь свой в меня. И так до тех пор, пока не закончатся гнилые помидоры.

̶

У меня не закончатся, - парировала Макка под дружный хохот подруг.

̶

Бексолт не нашёлся, что ответить, но улыбку с лица не убрал, чтобы не признавать своего поражения.

К школе подъехали грузовики с девятиклассниками из 46-ой школы. Им позволили сойти на землю, и они стали отчуждённо прогуливаться по скверику перед чужой для них школой. Некоторые узнавали своих друзей и подруг, улыбались, здоровались, обнимались, делились новостями. Заур напряженно вглядывался в лица девочек 46-ой школы, стараясь узнать среди них Захру. Её не было. Похоже, Хасан был прав. Она могла учиться в восьмом классе.

Ребята всё подходили, неся в руках чемоданчики и сумки. У некоторых были рюкзаки на спинах. А вот и угрюмый Теркиев Руслан с Анзором Карсиевым.

̶

Ну что, ещё никого не отправили? – спросил запыхавшийся от быстрой ходьбы Анзор, не веря своим глазам, потому что все машины стояли на месте, ожидая команды для отправки.

̶

Нет ещё, - ответил за всех Арканьев Олег.

Из дверей школы вышел директор Иван Антонович в сопровождении людей, которых никто из ребят не знал. Он быстро направился к выходу, бросил взгляд на вереницу грузовиков, выстроившихся вдоль улицы. Сопровождавшие старались от него не отставать. Вернувшись быстрым шагом назад, он поднялся на ступеньки перед главным входом и оглядел собравшихся. Ребята с интересом наблюдали за происходившим. Директор бросил пару фраз сопровождавшим его лицам, не спуская глаз с ребят, смотревших в его сторону. Затем он громким голосом обратился к группе учителей с чемоданами, стоявших у ступенек и ожидавших указаний начальства. Этим учителям предстояло поехать в Аргун.

̶

Отправляйте!

Учителя заспешили к своим классам, выкрикивая их названия.

̶

Девятый «А», девятый «Б», за мной! – громко позвал физрук Анатолий Иванович и направился к своим грузовикам.

Девятиклассники вскочили со своих мест и пошли за ним, стараясь не терять из виду его спину.

̶

Мальчики сюда, девочки туда! – скомандовал он, указывая на предназначенные для каждой группы грузовики.

Водители уже сидели в кабинах, ожидая указаний. Подъехала милиция на нескольких легковых машинах для сопровождения колонны.

Заур прислонился к борту грузовика у своего места на скамейке рядом с Хасаном и стал наблюдать за происходившим. Напротив него сидели Карсиев Анзор, Иризхоев Лёма, Соловьёв Игорь, Арканьев Олег, Ардакиев Бексолт. Их грузовик стоял на углу школы. Грузовики с учащимися из 46-ой школы стояли вдоль улицы Андреева. Взгляд Заура привлекла девочка в лёгком летнем платье в тот момент, когда она появилась из-за угла очевидно для того, чтобы присоединиться к подружкам, замахавшим ей руками из кузова грузовика, стоявшего на улице Андреева.

̶

Захра, сюда! Мы здесь! - громко и дружно кричали девочки.

«Захра?» – пронеслось в голове у Заура. Он напряг слух и зрение, чтобы убедиться, что это она.

̶

Эй, хозниг

¹⁸

! – выкрикнул Ардакиев Бексолт, желая отпустить заготовленную уже для девочки шутку.

Он уже открыл было свой рот, как вдруг та оглянулась и одарила Бексолта лучезарной улыбкой. Бексолт обомлел и запнулся. Его поразила красота девочки, а улыбка просто добила. Заур впервые в жизни почувствовал ревность. Она была острой, проникающей, болезненной, запоминающейся на всю жизнь. В этот момент Заур наглядно осознал весь смысл выражения «проглотить язык», потому что это и было то, что произошло с Бексолтом. Улыбка Захры произвела на него ошеломляющий эффект. Весёлое выражение на его лице исчезло мгновенно и сменилось растерянностью, трансформация была полная. Бексолт выглядел потерянным, на него жалко было смотреть, глаза беспомощно вращались, не находя на чём остановить взгляд. Улыбку Захры увидели все ребята в кузове грузовика, которые как по команде прекратили свои разговоры. Наступило молчание. Разговаривать не хотел никто. Все были влюблены с первого взгляда в эту загадочную незнакомку, и только Заур и Хасан среди них знали, кто она.

Молчание длилось долго. Его наконец прервал Арканьев Олег.

̶

Когда мы тронемся? – занервничал он.

Ему никто не ответил, но ждать пришлось недолго. Вскоре раздался голос из громкоговорителя на крыше милицейской машины.

̶

Водителям приготовиться. Отправляемся.

Заревели моторы, и грузовики начали трогаться, выстраиваясь в длинную колонну. Заур не сводил глаз с машины, в которой ехала Захра, но вскоре был вынужден оставить это занятие, потому что она скрылась далеко в хвосте колонны. Как бы то ни было, он был рад. Она тоже едет в лагерь, где они будут вместе. И она учится в девятом классе, Хасан ошибся про восьмой. Как здорово! Как это здорово!

Колонна выехала за черту города и двигалась по трассе. Из громкоговорителей машины сопровождения время от времени доносились призывы к водителям: «Пропустите колонну!» Они ехали мимо колхозных и совхозных полей, мимо каких-то предприятий, складов, построек и населённых пунктов. И везде вдоль дороги или же на зданиях, встречавшихся на пути, были установлены лозунги. Чаще других повторялось: «Слава КПСС!», «Миру Мир!», «Народ и партия едины!», «Планы партии – планы народа!», «Решения XXVI съезда КПСС – в жизнь!», «Каждому рабочему дню – знак качества!» На стене одного из зданий, встретившегося по пути, красовался лубочный портрет рабочего, державшего в огромных своих ручищах молот, легко закинутый на плечо. На лице рабочего сияла улыбка, а взгляд был устремлён куда-то вверх. По-видимому, там, куда он смотрел, находилось светлое будущее, и он любовался им. Под портретом была надпись «Его величество рабочий класс!» Встречались плакаты с изображением рабочего и крестьянки. Рабочий держал в руке молот, с которым он, по-видимому, никогда не расставался, а крестьянка – серп. Оба персонажа дышали здоровьем и былинной силой. Оба смотрели перед собой ввысь с неизменно счастливой улыбкой на лице. Лозунг под портретом гласил: «Мы придём к победе коммунизма!»

До Аргуна ехать было из Грозного каких-то полчаса. Наконец, колонна свернула с трассы и въехала в город Аргун, небольшой районный центр со множеством предприятий и учреждений. Они проехали через весь город по асфальтированной дороге и при выезде из него свернули на грейдерную. В кузове ребят всё время подбрасывало из-за бесчисленных ямок и ухабов. Усаживаясь на своё место после очередного подскока на ухабе дороги, Иризхоев Лёма сокрушённо помянул девочек, каково им ехать по такой дороге в грузовиках.

Колонна проехала мимо огромной вывески в виде арки над дорогой с надписью «Совхоз «Молочный». Под надписью был выведен лозунг «На благо Родины вершат свои дела село для города и город для села». По обе стороны от дороги лежали поля, засеянные помидорами. Повсюду на полях виднелись бесчисленные красные точечки. Каждая точечка – это поспевший помидор. Дорога лежала вдоль лесополосы, и после нескольких минут езды машины наконец подъехали к лагерю. Ребята высыпали с кузовов, не ожидая команды учителей. Всем хотелось размяться и погладить отбитые после жёсткой езды бока.

̶

Вот и доехали, наконец, - удовлетворённо произнёс Соловьёв Игорь, выгибая назад спину.

Из кабины вышел физрук Анатолий Иванович.

̶

Ну что, ребята, как вам езда? – спросил он, улыбаясь.

̶

В ответ посыпались оханья и аханья

. Девочки выражали явное недовольство.

̶

Ну ничего, девчата, вы молодые, до свадьбы доживёт, - пошутил Анатолий Иванович на их причитания.

̶

Да, конечно, до свадьбы, - протянула Ковальская Таня, поглаживая ушибленную коленку.

Территория лагеря была отгорожена забором. Сошедшие с грузовиков девятиклассники уже направились во двор лагеря через главные ворота, у которых их высадили. На входе слева стояла сторожка, из которой с любопытством выглядывал мужчина пожилого возраста. Наверное, охранник лагеря. В глубине двора напротив входа находилась длинная кирпичная постройка в один этаж. Бараки. Слева от неё, там, где бараки заканчивались, находилось здание повыше. В нём были устроены столовая, помещения для просмотра кинофильмов и для прочего досуга. Позади бараков находились подсобные помещения. В стороне от столовой была устроена танцплощадка, на что указывал высокий столб с громкоговорителем на самой его верхушке. Из него доносилась какая-то патриотическая песня в честь вновь прибывших, но звук был такого плохого качества, что слова песни было непросто разобрать. За танцплощадкой виднелся ещё один ряд бараков.

Анатолий Иванович влился вместе со своим классом в ручеёк из вновь прибывших, текущий через ворота во двор лагеря. Ухоженная аллея привела их к лужайке у входа в один из бараков, где он велел ребятам оставаться на месте, пока не узнает, в какой их поселят. Благо, что напротив входа была устроена асфальтированная площадка с двумя длинными скамейками. Кто-то из ребят присел на них, а кто прямо на травку рядом. Нужно было привыкать к новому месту жительства, поэтому каждый оглядывался и с унылым взглядом изучал его.

Вскоре вернулся Анатолий Иванович и провёл ребят в этот самый барак рядом со скамейками.

̶

Вот тут вы и будете жить целый месяц. Устраивайтесь.

Оставьте свои вещи здесь и идите на склад позади бараков за постельным бельём, - сказал он, а сам отправился в помещение для учителей.

Девочки удалились к себе, а мальчики стали осваивать свой барак, который представлял из себя большое побеленное помещение с кроватями в два ряда у стенок. Больше ничего в нём не было. Поставив свои сумки и чемоданы на пол, ребята присели на матрацы, лежавшие на кроватях.

̶

Вот и приехали наконец, - сказал Исмаил Таргиев, брезгливо взбивая матрац, на котором ему придётся спать в течение целого месяца.

̶

В Науре было не лучше, - заметил Хасан, - там кровати в два яруса были, а тут хоть в один.

̶

А когда нам покушать дадут? – задался вопросом Арканьев Олег и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Пойду за бельём, чем тут сидеть.

За ним встали остальные ребята и поплелись на склад. На скамейках уже сидели и возбуждённо разговаривали подошедшие после них учащиеся других школ в ожидании указаний по их расселению. Они с любопытством стали поглядывать на своих соседей по лагерю. Гайрбиев Саид поинтересовался, из какой они школы. Те ответили хором, что из тридцать четвертой, отчего Саид и сами ребята засмеялись.

̶

Помидоров на всех хватит, - пошутил Султанов Салман.

У складов постельного белья уже стояла большая толпа учащихся всех школ, но очередь продвигалась быстро. Каждому выдавали комплект свежего белья и подушку. Подушки не нравились никому, так как они были очень тонкие, но Зауру повезло. Ему попалась подушка потолще. Мальчики выказывали галантность, пропуская девочек, которые краснея от оказанной им учтивости со стыдливой улыбкой проходили вперёд. Некоторые из них пытались скрыть свою стыдливость, громко благодаря и хваля за галантность пропустившего их мальчика. Другие девочки старались ставить в пример такого воспитанного джигита остальным ребятам. Вскоре в очереди не осталось ни одной девчонки, остались только мальчики, которые, получив своё белье, вернулись в бараки.

Заур застелил свою кровать и вышел во двор лагеря. Там на скамейке уже сидел Хасан, который предложил прогуляться по лагерю. Они пошли к танцплощадке. Ничего интересного. Зашли в огромную столовую. Там суетились повара. Время было обеденное, нужно было накормить вновь прибывших. В воздухе стояли аппетитные запахи готовящейся еды. Это подняло настроение. Предвкушая вкусный обед, кузены заглянули в лагерный кинотеатр, заставленный длинными скамьями. Там было пусто.

̶

А где бараки сорок шестой? – спросил Заур.

̶

Тут рядом, - ответил Хасан и предложил пройтись туда.

Предложение Зауру понравилось. У бараков сорок шестой суетились, забегали и выбегали незнакомые им учащиеся той школы. Заур с волнением вглядывался в лицо каждой девочки, надеясь узнать в ней Захру. Но Захры не было. Зато он увидел там своего давнишнего друга Мансура. Они в пятом классе вместе ходили на секцию вольной борьбы. Мансур был добрым парнем, душевным человеком. Увидев Заура, он направился к нему, широко улыбаясь, и с распростёртыми руками. Друзья обнялись. Заур представил ему своего кузена.

̶

Как я рад тебя видеть здесь, Мансур, - сказал он ему и показал пальцем в сторону своего барака. – Мы там устроились, приходи к нам в гости. Рады будем видеть.

С этими словами они расстались и только тогда увидели Теркиева Руслана, который в одиночестве сидел на деревянном ящике, каким-то образом оказавшимся здесь. Он держал в руке подобранную где-то палку и мерно бил ею о землю, пытаясь зачем-то выкопать ямку.

̶

Ты что тут делаешь, Руслан? – спросил его Хасан. – Наш барак там.

Хасан направил свой палец в сторону бараков 25-ой школы. Руслан бросил в их сторону короткий взгляд, резко встал со своего места и молча присоединился к ним.

10

Захра всю дорогу молчала, изредка улыбаясь подружкам. В кузове грузовика, который вёз их в Аргун, было весело. Самые смелые из девочек старались парировать шутки и остроты, непрерывно сыпавшиеся из соседних грузовиков, в которых ехали их одноклассники. Остальные старались их поддержать дружным хохотом.

Захра сожалела о своей оплошности. Она спешила добраться до подружек, уже сидевших в кузове грузовика, как внезапно заметила того мальчика. Он стоял в кузове, опершись спиной о боковой борт, смотря перед собой и задумавшись о чём-то. Захра заволновалась, сердце застучало быстро-быстро. Опустив глаза, она захотела проскользнуть мимо, как вдруг услышала из кузова: «Эй, хозниг¹⁹!» Ей показалось, что это сказал он. Она невольно повернула голову в сторону говорившего и улыбнулась. Всё произошло быстро и неожиданно для неё самой. Обернувшись, она увидела целый кузов мальчиков, смотревших на неё, и сильно смутилась. Захра не заметила, кто это сказал, но стало ясно, что это не он, а кто-то другой. Поняв свою оплошность, она заспешила прочь к девочкам, звавшим её криками к себе.

Захра вновь и вновь с сожалением прокручивала в памяти случившееся, но всё же ей было радостно от того, что он тоже едет туда, и они будут в одном лагере. Она посмотрела на сидевшую рядом с ней неотлучную подружку Луизу Кирманову. Её лучшая подруга. Та молчала, но, заметив счастливую улыбку на лице Захры, скривила ей губы:

̶

Помидорам радуешься? Скоро от них тошнить будет.

Доехав до лагеря, они облегчённо сошли на землю, поглаживая свои отбитые бока. На территории лагеря уже возились те, кто прибыл туда раньше них. Барак их стоял в стороне от столовой. Подозрительно поглядывая на матрацы, подруги поставили свои чемоданчики рядом с кроватью и пошли получать белье. Они стали в очередь за двумя Хавами, Кантышевой и Таргимовой.

̶

Девочки, вы из какой школы? – полюбопытствовала Луиза.

̶

Из двадцать пятой, - бойко ответили те, с любопытством оглядываясь на соседок по очереди.

̶

А мы из сорок шестой. Давайте знакомиться. Меня зовут Луиза, а это моя лучшая подруга Захра.

̶

А мы обе Хавы, - улыбнулась им Кантышева. – А где вас поселили?

̶

Вон в том бараке, - показала Луиза рукой на свой барак. - Приходите к нам в гости.

̶

Обязательно придём, - обещала

Таргимова, - и вы к нам приходите. Будем рады.

̶

Девочки, проходите вперёд, - услышали они вдруг от мальчиков, стоявших впереди них.

Такая галантность их приятно обрадовала. Им нечасто приходилось испытывать такое внимание к себе со стороны мальчиков. Не зная, что им сказать в благодарность, они робко прошли вперёд, надеясь, что это не шутка, каких приходилось видеть и слышать столько много. На этот раз всё было серьёзно, и Луиза громко за всех своих подружек поблагодарила их.

̶

Спасибо, мальчики, вы настоящие джигиты.

Мальчики скромно промолчали в ответ.

̶

Они из вашей школы? – полюбопытствовала Хава Кантышева.

̶

Да! – Ответила Луиза, не скрывая свою гордость. – У нас все такие в школе воспитанные.

̶

И у нас тоже. Приходите к нам, сами увидите. А какие они у нас красавцы!

Последняя фраза вызвала у всех девочек громкий смех. Стоявшие впереди мальчики тоже стали их пропускать вперёд, и очень скоро все четверо с довольным видом шагали к своим баракам со свежим бельём и подушками в руках.

В бараке уже было чистенько. Кто-то из девочек подмёл комнату, большинство кроватей уже было застлано, и в воздухе стоял запах свежего белья. Было приятно не видеть эти разноцветные пыльные матрацы, вызывавшие подозрения, но теперь надёжно скрытые от взора под простынями. «Всё не так уж и плохо», - с довольным видом протянула Луиза. Захра согласилась, поглядывая вокруг. Кое-кто из одноклассниц уже легли на свои кровати и довольно беседовали друг с другом, а некоторые успели уснуть после прогулки на грузовиках. Делать больше было нечего, до обеда ещё оставалось много свободного времени, и Захра робко предложила Луизе прогуляться по лагерю, на что та с готовностью согласилась. Мимо торопливо проходили вновь прибывшие. Кто-то спешил по делам, а кто просто прогуливался, как Захра и Луиза, обследуя новое место проживания. Они прошли к столовой через танцплощадку. Не решившись туда заглянуть из-за множества народа, сновавшего там, в основном взрослых, они зашли в лагерный кинотеатр, посидели на одной из множества стоявших там скамеек, поглядели на пустой белый экран впереди на стене.

̶

Интересно, нам кино будут показывать? – задумчиво спросила Захра.

̶

Должны, зачем тогда кинотеатр?

̶

Наверно будут показывать какие-нибудь патриотические фильмы.

̶

А что же ещё? – ухмыльнулась Луиза. – Не будут же они нам показывать французские с Пьером Ришаром или американские с Элизабет Тейлор.

Захра подобрала веточку дерева, лежавшую у её ног, и стала водить ею по бетонному полу перед собой, как бы подметая его.

̶

Луиз, а пойдём к девочкам из двадцать пятой в гости, – задумчиво предложила она.

Луиза согласилась. На скамейке перед входом в барак двадцать пятой уже сидела группа девочек и оживлённо беседовала.

̶

О! К нам сорок шестая в гости! – воскликнула Хава Кантышева и вскочила от радости со своего места, приглашая их к себе. – Девчонки, это Захра и Луиза из сорок шестой, знакомьтесь.

̶

Милости просим в наш дом, - позвала их Зюганова Вера, подвигаясь и освобождая место для гостей. - Присаживайтесь с нами.

Остальные девочки с любопытством поглядывали на гостей, желая понять цель их визита.

̶

Это я их с Таргимовой пригласила к нам, – продолжила Хава. - Они хвастались, что мальчики из сорок шестой самые воспитанные, девочкам очередь уступают.

̶

Это потому что они наших джигитов не видели, - включилась в разговор Таргимова.

̶

Ну, сейчас увидят, - протянула с загадкой в голосе сидевшая напротив Мурадова Сацита.

̶

Увидят и обомлеют, - добавила неотлучная с нею Мурадова Адита, её кузина.

Луиза и Захра стыдливо ёжились от этой словесной атаки, находясь среди незнакомых им девочек из чужой школы. Создавалось впечатление, что они пришли сюда из-за мальчиков, и им это не нравилось. Очень скоро, однако, они почувствовали себя среди своих. Девочки из двадцать пятой были очень благожелательны к ним, расспрашивали обо всем, охотно рассказывали о себе. На вопросы отвечала Луиза, а Захра всё время молчала, но чувствовала, что нужно принять участие в разговоре, чтобы не оказаться белой вороной.

̶

А вас тоже помидоры собирать прислали? – решилась наконец задать вопрос Захра голосом, в котором чувствовалась загадка и какая-то отстранённость.

Головы присутствовавших одновременно повернулись в сторону Захры, немало её смутив. Наступила короткая пауза. До этого изредка и искоса поглядывавшие на молчаливую Захру девочки получили возможность взглянуть на неё открыто, желая ответить на её вопрос. Широко расставленные глаза Захры, открытый лоб, задумчивый взгляд и эта необычная для девочки молчаливость создавали вокруг неё какую-то невидимую ауру. При этом она всё это время старалась оставаться в тени, что говорило о скромности и придавало ей прелести.

̶

Да, нас тоже, - ответила за всех Ковальская Таня, положив конец возникшей неловкости.

̶

А летом куда вас возили? – постаралась развить тему Захра.

̶

В Наурский район. В станицу Савеловская. Виноград подвязывать, – послышались унылые ответы.

̶

А нас в Алпатово возили, - оживилась Захра, обрадовавшись граду ответов, сыпавшихся на неё

со всех сторон. Сидевшая до сих пор с

отстранённым видом она внезапно почувствовала себя в своей кампании и радостно улыбалась всем отвечавшим, чем вызвала очередную паузу в разговоре, отчего Захра вновь смутилась.

̶

А вот и наши мальчики, - объявила

Таргимова Хава, указывая глазами на приближавшуюся вдалеке группу одноклассников. – Так, кого я там вижу? Анзор, Исмаил, Хасан, Олег, Салман, Заур, отличник наш, Игорь…

̶

А какие красавцы! – добавила Хава Кантышева, лукаво улыбаясь. – Что я вам говорила?

̶

А наши не хуже, - парировала

Луиза. - Приходите, покажу. Их у нас правда мало в классе, - а затем

, улыбнувшись, добавила, - А может и познакомлю.

Шутка девочкам понравилась, и все расхохотались.

̶

А который из них отличник? – полюбопытствовала Луиза.

̶

Да вот этот крайний справа с рыжей шевелюрой, – кивнула головой Сацита, - Менделеев наш.

̶

А разве отличники бывают рыжими? – пошутила Луиза, чем вызвала дружный хохот девочек.

̶

Бывают, - ответили сразу несколько голосов.

Захра с любопытством посмотрела в сторону мальчиков, а потом на крайнего справа. Так это он! Тот самый, которого она видела на кленовой аллее, а потом в кузове грузовика прислонившимся к борту. Заур…

11

В столовой было шумно от множества народа. Столы были заботливо накрыты. В металлических мисках вновь прибывших уже ждал аппетитно выглядевший суп, а на второе было подано жаркое из говядины с картофелем. По громкоговорителю попросили всех не расходиться после обеда, так как будет объявление. Мальчики сидели вперемежку с девочками и громко разговаривали, стараясь перекричать соседей. Заур выбрал место напротив Хасана, который оживлённо разговаривал с Таней Ковальской и Кантышевой Хавой, сидевшими по обе стороны от него. Они внимательно его слушали и громко беззаботно смеялись. Заур молча наблюдал за этой милой картиной. Таня – круглая отличница - слыла среди ребят красивой девочкой уже давно, и многие мальчики по ней воздыхали, только с отличницей они дружить боялись: слишком серьёзная и умная. А вот Хава, скромная незаметная Хава. Ужель та самая Хава? Перед ним сидела расцветшая орхидея, и Заур оказался в этот день первым, кто заметил, что орхидея расцвела. Ещё вчера Хава была бутоном, и вот бутон распустился, распрямил лепестки, наполнился красками и очаровал окружающих. Почему же он не смог разглядеть в бутоне будущую орхидею? Он наблюдал, как она слушает Хасана, улыбается, не забывая про суп и виртуозно владея ложкой. Простые движения её были грациозны, а смех жизнерадостный. Юность, быстротечная юность…

Заур повернул голову, чтобы посмотреть на сидевшую рядом Репину Веру. Напротив неё сидела Мурадова Адита, о чём-то говорившая с Саидом и Салманом, время от времени в перерывах между фразами подносивших ко рту ложку с супом. Заур чувствовал, что жизнь меняется. Появилось нечто новое, чего не было раньше. Это было влечение к противоположному полу. Мальчики и девочки скрыто влюблялись друг в друга, не решаясь признаться в этом ни себе, ни другим, ни тем более объекту своей любви. Самые смелые признавались только своим близким друзьям. Но время проходило, а с ним проходило и чувство, затем начинался поиск нового влечения. Воспитанная в строгих вейнахских традициях молодёжь вела себя сдержанно. Влияло и воспитание в духе коммунизма, когда во главе стояло служение Родине, а всё личное подчинялось этой цели. Марксизм игнорировал индивидуальность с её внутренним миром и видел только массы людей.

Заур новым взглядом смотрел на своих одноклассников и одноклассниц. Каждый и каждая из них – отдельный мир со своими чувствами, желаниями, стремлениями, мечтами. Каждый и каждая желали счастья и стремились к нему, как знали и как могли. Пройдут десятилетия, и он задумается над тем, что стало с ними, и он посмотрит на результат, на конец, и ужаснется. Поколение, лишённое веры в Бога, сбитое с толку коммунистическим бредом, поколение без прошлого, с какими-то остатками национальных традиций в сознании. Это поколение вырастет, станет свидетелем крушения и позора коммунизма. Ложь проявится и приведёт в ужас малую часть этого поколения, которая устремится прочь от неё в поисках Истины, в поисках Бога, и найдёт Его.

Смешанное обучение и смешанное пребывание мальчиков и девочек в лагере порождало множество видимых и невидимых проблем, но марксизм, выдававший себя за некую научную идеологию и выставлявший себя противоположностью религии как таковой, проблемы эти отрицал, объявив религию пережитком прошлого. Соответственно, раздельное обучение и раздельное пребывание мальчиков и девочек было заклеймено, как средневековость. Однако, половая зрелость была той самой объективной реальностью, о которой так любили разглагольствовать коммунистические идеологи и с которой невозможно было не считаться. Родители боялись отправлять своих детей в лагеря, особенно девочек, прекрасно осознавая эту объективную реальность и опасность, которую она несла их детям, но они не имели возможности этому противостоять. И только состоятельные родители могли позволить себе добиться освобождения для своего ребёнка от отправки в лагерь. И делалось это через взятки и личные знакомства.

12

Обед заканчивался, послышались звуки настраиваемого микрофона. Начальник лагеря, безрукий инвалид и ветеран войны Федор Михайлович, поприветствовал девятиклассников и выразил надежду, что обед им понравился. Послышались одобрительные возгласы ребят. Дождавшись тишины, Федор Михайлович сказал, что в лагере их ждёт не только работа на полях совхоза, но и культурный отдых. Для этого имеются кинотеатр со сценой, где можно вечером после работы просматривать фильмы и ставить театральные постановки, а также танцплощадка.

̶

Танцплощадка с таким громкоговорителем! – протянул чей-то унылый голос.

̶

На одном гвозде висит, упадёт в любую минуту на чью-то голову, - поддержал его другой.

Послышался смех. Всегда серьёзный Федор Михайлович улыбнулся и обещал исправить громкоговоритель.

̶

Завтра подъем в 6 часов утра. Завтрак в шесть тридцать. Грузовики отправляются ровно в семь. Не опаздывать. – заключил он.

Сидевший напротив Заура Хасан скривил губы.

̶

Не хочется так рано вставать.

̶

Лучше уж так, пока утром прохладно.

Днём жара на полях, – заметил им Салман.

Послышался шум отодвигаемых стульев, ребята стали вставать и расходиться. Столовая медленно пустела, за столами оставались сидеть только опоздавшие, которые торопливо доедали свой обед.

Мальчики и девочки группами выходили из столовой и разбредались кто куда. Хотя за столом они сидели вперемежку и даже в школе мальчика усаживали обязательно с девочкой за одну парту в строгом соответствии с предписаниями марксистской религии, в остальном же ребята держались раздельно, не смешиваясь. Заур в группе с Анзором, Хасаном и Лемой направились к своему бараку, но заходить в него не стали, а присели на скамейках у входа. Настроение после вкусного обеда было приподнятое, впереди были свободные половина дня с вечером, и они задумались, чем бы им занять себя. Мимо взад и вперёд проходили группы учащихся из разных школ, среди которых были как знакомые им, так и незнакомые.

̶

Сколько тут школ? – задался вопросом Лёма.

̶

Сорок шестая, наша, тридцать четвертая и пятая, – выдал Анзор готовый ответ.

̶

И пятая тоже здесь? – заинтересовался Лёма. - Откуда ты знаешь?

̶

А у меня там кадра, - торжественно объявил Анзор.

Кадрой называли девочку, с которой дружил мальчик. Существовал и глагол «кадриться», что означало «ухаживать за девочкой». Ребята уважительно посмотрели на Анзора.

̶

А она хоть про тебя знает? – съехидничал Лёма.

̶

Нет, не знает, но скоро узнает, - ничуть не смутился тот.

̶

И как ты собираешься ей об этом сказать? – не отставал Лёма.

̶

Как? Как? Не знаю ещё

, но я полон решимости. Здесь в лагере это легче, чем дома.

̶

Ты хоть покажи нам её, - включился в разговор Хасан.

̶

А вон она, - кивнул головой Анзор, глядя вдаль.

̶

Кто? Вон та высокая? В халате? – спросил Хасан, вытягивая шею.

̶

Да.

̶

Лица отсюда совсем не видно. А! Кажется она в нашу сторону ид

ёт.

И действительно, группа девочек, в которой находилась кадра Анзора, направлялась в их сторону. Сомнения в этом не было, так как единственный путь, по которому они могли пройти, проходил мимо их барака, если только они не решат сократить его, шагая по травке вне асфальта. Так и есть. Все замолчали и сделали на лице нарочито безразличную мину. По мере приближения группы уверенность Анзора в себе стала постепенно исчезать, и в конце концов на него стало жалко смотреть. Зауру показалось, что он хотел бы убежать отсюда подальше, скрыться или зарыться в песок. Песка только рядом не было. К счастью для Анзора, внимание ребят было обращено не на него, а на группу девочек и в особенности на его кадру. Кадрой оказалась русская девочка, высокого, как и у Анзора, роста, довольно миловидная. Она о чём-то оживлённо разговаривала с подружками, совершенно не замечая обращённые на неё взгляды сидевших на скамейке ребят. Прошли мимо. Взгляды теперь обратились на Анзора, чья мимика выдала полностью то, что творилось у него внутри. Он сидел с открытым ртом, кривя губы так, как делают те, кто языком ковыряется в зубах, чтобы вывернуть оттуда застрявший там кусочек пищи. Всем стало ясно, что Анзора лучше не трогать. В таких случаях он мог бы или обидеться без всякой причины, или вспылить, сказав что-то не очень лестное. Помолчали. Похоже, Анзор успокоился.

̶

Ну как вам моя кадра? – выдавил он, наконец, из себя, делая вид, что всё это время был спокоен, как олимпийский спортсмен.

̶

Очень хорошая девочка, - ответили сразу несколько голосов, стараясь поддержать друга.

Анзору такой ответ очень понравился, и ребятам от этого стало легче. Перед ними теперь сидел тот самый Анзор, которого они всегда знали.

̶

Надо будет теперь помочь Анзору с ней познакомиться, - включился в разговор Заур.

̶

Да, но как? – задался вопросом Хасан.

̶

Придумаем, - отрезал Анзор, стараясь показать, что он владеет ситуацией.

Из барака вышли Саид, Игорь, Олег и присели к ним.

̶

Интересно, как тут с комарами дела обстоят? – поинтересовался Олег. – Они меня в Науре изъели.

̶

Тут не должно быть, - предположил Игорь, - тут нет болот, и река далеко, а в Савеловской рядом Терек протекал.

̶

Ну это мы сегодня ночью узнаем, есть тут комары или нет, - усмехнулся Саид.

Мимо прошли девочки из двадцать пятой в домашних халатах. Они уже успели переодеться и тоже прогуливались по территории лагеря. Погода стояла солнечная, лёгкий ветерок ласкал лица ребят, всё было отрадно, чувствовалось спокойствие во всём. Мальчики с любопытством посматривали на своих ровесниц. Они привыкли видеть их в школьных фартуках или же в выходных платьях, но в домашних халатах их видели впервые. Вот как они выглядят дома. Своим видом они порождали в них чувство домашнего уюта, закрадывая смутные мысли об их будущей семейной жизни. И кто же будет их избранницей?

̶

Мальчики, у вас всё

нормально? Устроились? –

поинтересовалась Хава Кантышева.

̶

Да! Всё хорошо, Хава, - ответил ей хор голосов, - а у вас как?

̶

И у нас всё хорошо, - ответили те тоже хором.

̶

А танцы будут сегодня? – захотел подтрунить над ними Анзор.

̶

Ой, чего не знаем, того не знаем, - дружно засмеялись девочки в ответ, оглядываясь на них и улыбаясь.

Заур грустно смотрел вослед удалявшимся девочкам. Какие юные и красивые. В свои пятнадцать лет он уже понимал, что все они достанутся ребятам постарше, которые уже начали самостоятельную жизнь или же чьи родители достаточно состоятельные, чтобы поженить их и устроить. Им же, их ровесникам, после окончания школы нужно идти учиться, кто-то будет призван в армию. Ни жилья, где жить; ни профессии, чтобы зарабатывать на жизнь; ни денег, чтобы строить планы. А когда закончится учёба, и когда они вернутся из армии, и когда устроятся на работу и станут зарабатывать на жизнь, все их ровесницы уже будут замужем и иметь детей. И тогда им останется жениться на ровесницах младшего поколения мальчиков. Ситуация усложнялась из-за национальных традиций. В вейнахских семьях считалось хорошим тоном соблюдать очерёдность женитьбы или замужества. Допускалось перепрыгивание через одного брата или сестру в исключительных случаях. Но перепрыгивание через двоих или более братьев и сестёр считалось позорным. У Заура было три старших брата и две старших сестры, неженатые и незамужние. Преграда была железобетонная, но пока он этому не придавал особого значения, так как о женитьбе думать было слишком рано.

13

Вот так и прошёл день в прогулках и общении. А затем позвали на ужин. Танцев в этот вечер не было, громкоговоритель не работал, и починить было некому. Ребята собрались на скамейках у своих бараков и непринуждённо общались между собой. К ним присоединились преподаватели, которые рассказывали учащимся о днях своей молодости. Девочки собрались гурьбой вокруг Агриппины Ивановны и внимательно слушали её рассказ о своих школьных годах. Заур не знал русского языка, когда пошёл в школу в первый класс. Маме пришлось отдать его в группу продлённого дня, которую и вела Агриппина Ивановна. С этой учительницей его связывало много детских воспоминаний, но одно он запомнил крепко.

После уроков в первом классе все дети расходились по домам, кроме тех, кто оставался делать домашнее задание в группе продлённого дня. Им давали один час на прогулку и игры в школьном дворе, после чего наступал час обеда. Дети сидели в классе и ждали новость из школьной столовой о том, что обед готов. Заур помнил это нудное ежедневное ожидание, когда каждый из детей старался найти себе занятие, чтобы разогнать скуку. Агриппина Ивановна находилась вместе с детьми, она разрешала им делать всё, что им захочется, лишь бы не шумели. Время от времени учительница отправляла одного из учеников в столовую в качестве гонца, чтобы узнать, всё ли готово. Гонец, наконец, являлся с ожидаемой вестью, детей выстраивали в колонну и вели в столовую, где начиналось новое ожидание перед входом. А оно иногда бывало столь долгим, что Агриппина Ивановна уводила детей назад в класс. Получив же приглашение войти, дети занимали места за столами, где их ждал суп, обычно гороховый. Притрагиваться к еде не разрешалось, пока Агриппина Ивановна не задаст свой обычный вопрос:

̶

Дети, что надо сказать?

Дети громко в разнобой и в растяжку отвечали:

̶

Когда я ем, я глух и нем.

̶

А ещё? – спрашивала она.

̶

Приятного аппетита.

Заур не понимал, что означают эти слова, но видя, как дети принимались за еду, делал то же самое, что и они. За обед с родителей собирали деньги по двадцать пять копеек в день. После еды ребята возвращались в свой класс колонной по одному и начинали все вместе с учительницей делать домашнее задание. В один из таких дней, когда они проходили букву «У» в букваре, к Зауру повернулся сидевший за партой впереди Вардалов Балаудин, всегда весёлый и неунывающий Балаудин, и показал пальцем на страницу своего букваря, где находилась фотография Владимира Ульянова в детстве. Он пририсовал к фотографии очки, усы и бороду. Сидевшая рядом Люба сделала ему замечание, состроив ужас на лице, что немало испугало Балаудина:

̶

Ты что наделал? – обратилась она к нему сдавленным шёпотом.

̶

А что тут такого? – попытался оправдаться Балаудин, но,

не замечая должного эффекта на лице Любы, тут же замолчал. Девочка была явно напугана случившимся, но Балаудин не уступал, пытаясь доказать незначительность содеянного. Нужны были

соучастники, и он обратился к сидевшему позади за партой Зауру на чеченском языке:

̶

Заур, а ты смог бы так нарисовать?

Зауру идея понравилась, и, под ободрение Балаудина, он стал старательно пририсовывать бороду, очки и усы на детском личике Володи Ульянова, смотревшему на него со страницы его букваря, пытаясь сделать это лучше, чем Балаудин. И тут Люба не выдержала и подняла руку:

̶

Агриппина Ивановна, посмотрите, что они сделали, - взволнованно выкрикнула она со своего места.

Агриппина Ивановна спокойно встала со своего места и подошла к детям. Теперь настала пора испугаться Зауру. Учительница увидела изрисованные фотографии. Лицо её изменилось, отразив сильное беспокойство, но она ничего не сказала. Вернувшись на место, она посидела в задумчивости, а потом вышла из класса. Агриппина Ивановна долго не возвращалась. Скучающие дети начали шуметь, стараясь перекричать друг друга. Зашла какая-то незнакомая учительница, шум мгновенно стих.

̶

Вы почему тут шумите? – сделала она им замечание. – Где ваша учительница?

Дети в ответ молчали. Не получив ответа, та ушла. Шум возобновился. Наконец, вернулась Агриппина Ивановна.

̶

Ну как, дети, дочитали текст?

Не дожидаясь ответа, она попросила Любу начать читать, и дети стали внимательно следить за её чтением, так как учительница могла в любой момент попросить кого-то из них продолжить.

Для Заура настали первые угрюмые дни в школе. Директор вызывал родителей в школу. На вызов пришла мама Заура, которая не говорила по-русски. Вернувшись домой, она только и спросила сына, зачем он изрисовал фотографию и что так нельзя делать. Заур видел, что мама напугана. Он чувствовал себя виноватым, хотя и не мог понять, что он сделал такого, чтобы так её напугать. «Мне Балаудин сказал», - ответил он и тут же замолчал, увидев укоряющий взгляд мамы.

Заур теперь думал только о том, чтобы скорее пройти букву «У» в букваре и начать учить следующую букву «Ф». Тогда страница с изрисованной фотографией Ульянова осталась бы позади. Но на следующий день они будут проходить «У», и это испытание нужно было теперь пережить.

Весь день Заур сидел за партой, как на иголках. После урока математики начался урок чтения. Дети достали свои буквари и открыли их на букве «У», как им и сказала учительница Юлия Дмитриевна. Она стала задавать им вопросы для закрепления выученного на предыдущем уроке материала. Всё это время Заур держал руку на странице, чтобы она, перевернувшись сама по себе, не раскрыла изрисованную фотографию Ульянова в детстве, которая находилась на следующем листке. Приступили к чтению текста про детские года Ульянова. Читали по очереди, нужно было следить за чтением, чтобы быть готовым продолжить его, если учительница назовёт твоё имя. Напряжение нарастало по мере приближения чтения к концу страницы. Больше всего Заур боялся, что Юлия Дмитриевна попросит его продолжить чтение, но ничего этого не происходило. Послышался шелест переворачиваемых листков букварей. Заур медлил, ему было страшно. Наконец, он стал медленно переворачивать страницу, стараясь увидеть боковым зрением, не наблюдает ли кто-нибудь за ним. Он с ужасом почувствовал, что да. Сидевшая с ним за одной партой девочка смотрела в его букварь. У своего уха он услышал шёпот соседа на задней парте: «Дай посмотреть, убери руку».

Заур держал руку на фотографии, но не убирал её. Ему хотелось, чтобы всё выглядело естественно, поэтому он покрыл рукой только часть её, но это не помогло. Сидевшие рядом в соседнем ряду дети стали вытягивать шеи, чтобы разглядеть фотографию.

̶

А ну-ка сядьте прямо, - строго приказала Юлия Дмитриевна, видя состояние, в котором находился Заур.

Скованный страхом мальчик уставился в страницу и боялся пошевелиться. Он хотел только одного – чтобы скорее дочитали текст и перевернули страницу с этой злополучной фотографией. Замечание учительницы подействовало, и дети стали послушно водить пальчиками по тексту, чтобы не потерять след. Текст дочитали и страницу, наконец, перевернули к великому облегчению Заура.

После урока на перемене к нему подошёл Балаудин и с неизменной улыбкой на лице сказал:

̶

Да не бойся ты, Заур. Ерунда вс

ё

это. Вырви страницу. Я вырвал.

Вырвать страницу? Из книги? Ему такого в голову не приходило. Как можно вырывать страницы из книги?

̶

Дай сюда, - приказал

Балаудин, забирая букварь из рук Заура. С этими словами он открыл его на странице с фотографией, вырвал листок, разорвал его на мелкие части, выкинул в урну, стоявшую в углу, и

, усмехнувшись, побежал к группе мальчиков, игравших в ловитки.

С тех пор прошло восемь лет. Странное дело, после группы продлённого дня Заур ни разу больше не видел Агриппину Ивановну. Он думал, что она уже не работает в школе. И вот неожиданно для себя они встретились здесь в лагере в Аргуне. Он смотрел на свою учительницу, сидевшую перед ним на скамейке напротив, и учительница смотрела на него. Она ничуть не постарела. Вся та же Агриппина Ивановна. Узнала ли она его?

̶

Агриппина Ивановна, - обратился к ней Заур, - а вы помните нашу группу продлённого дня?

Она только кивнула в ответ, но ничего не сказала. Казалось, что она не хочет ни о чём говорить. Возможно, глядя на этих старшеклассников, она тосковала по своим годам юности. Заур так и не понял, узнала она его или нет.

Начало смеркаться. Никому не хотелось идти спать, все были возбуждены, хотелось играть и веселиться. Вдали от родного дома, от родителей в окружении ровесников и ровесниц… Это было новое состояние, новая обстановка, смена жизненных декораций, перемены жизни, а от перемен всегда ждёшь чего-то доброго, нового, необычного. И как часто эти перемены оборачиваются скорбью и даже горем. Но в этом юном возрасте они о плохом исходе не думали. Будущее казалось ярким и обещающим, и все желания казались исполнимыми, стоит только этого захотеть.

Группа девочек отошла в сторону поиграть в ручеёк. К ним стали присоединяться другие группы, гулявшие и сидевшие вокруг. Вскоре ручеёк превратился в речку. Над лужайкой перед бараками, где она текла, стоял громкий смех и восторженные крики девятиклассниц. Мальчики с любопытством посматривали на это действо, но не присоединялись. Они считали зазорным для себя участвовать в играх девочек, каковым они и считали игру в ручеёк, хотя в глубине души каждому хотелось в ней поучаствовать. Никто из них не хотел быть первым, кто нарушит это мужское табу.

Подошёл Анатолий Иванович. С неизменной доброй улыбкой на лице он поинтересовался, почему те не участвуют в игре. Никто не нашёлся, что ответить, только стали отмахиваться руками в сторону девочек с поддельным безразличием и кривыми улыбками на лицах, которыми хотели выразить отсутствие интереса к происходящему. А тут, как назло, сами девочки стали их звать поиграть своими задорными криками, но в тот первый вечер в лагере никто из мальчиков так и не решился поиграть с девочками.

14

На следующий день ровно в шесть утра ребят разбудил физрук Анатолий Иванович.

̶

Так! Встаём! Подъём! – громко выкрикив

ал он, хлопая в ладоши. – Не ленись! Умываемся и марш завтракать.

Кровати ожили и зашевелились телами ребят. Наиболее дисциплинированные повскакивали со своих кроватей и стали одеваться. Другие стали потягиваться руками, громко зевая. Кто-то пытался зарыться в подушку. Некоторые лежали на спине, отрешённо глядя в потолок. И только Бексолт громко возмущался: «Не хочу вставать. Спать хочу».

Вставание утром болезненно. Причём болезненно оно в обеих случаях, выспишься или нет, хотя, выспавшись, всё же легче вставать. Почему так? Где ответ на этот вопрос? Похоже, что это неотъемлемая часть земного существования такие, как необходимость работать, рожать детей, болеть разными болезнями, умирать.

Заур посмотрел на лежавшего рядом кузена, который глядел на него отрешённым взглядом.

̶

Вставай, Хасан, - подбодрил он его, выскакивая из-под простыни, служившей одеялом.

Хасан согласно кивнул в ответ и тоже начал одеваться. Через минут двадцать они, помывшись, уже шли вместе с остальными ребятами в столовую завтракать, а ещё через полчаса ехали на поле в кузове грузовика. Их привезли и высадили на открытую грунтовую площадку перед полем, где повсюду стояли деревянные ящики, как поломанные, так и целые. Рядом стояла передвижная бочка с питьевой водой. Ребята разбрелись кто-куда, некоторые забрели в лесополосу, откуда выбрались с вымокшими от обильной утренней росы обувью и нижней частью брюк. Трава в лесополосе была густой и высокой. В ней было прохладно и свежо, многие предпочли дожидаться указаний физрука в ней. Ждать пришлось недолго. Торопливо переговорив с бригадиром совхоза, заранее прибывшим встречать работников на поле, Анатолий Иванович бодрым голосом приказал: «Ребята, берём по ящику и за мной!»

Мальчики стали предлагать девочкам помощь понести ящики, тяжеловатые и грубые для их нежных рук. На девочек было приятно смотреть. В косынках поверх голов и в рабочих штанах, они выглядели этакими энтузиастками тридцатых годов, которых приходилось видеть на лубочных картинках в учебниках по истории СССР. Люди в Чечено-Ингушетии уже привыкли видеть невейнахских девушек и женщин в брюках, но ингушки и чеченки в брюках не ходили, такое считалось предосудительным. Исключение составляла рабочая одежда. Мальчики с любопытством поглядывали на вейнахских девочек в рабочих штанах. Непривычно всё-таки.

Анатолий Иванович стал распределять грядки, и каждый послушно приступил к работе.

̶

Как только наполните ящик, несите его вон туда, - объяснял он им

, указывая на край поля, где уже стояли ящики с помидорами. – Мальчики! Помогайте девочкам

относить ящики.

̶

Конечно, конечно! – ответил ему хор мальчишеских голосов.

Так начался их первый рабочий день.

Заур и Хасан взяли по два ящика: один для себя, а другой для Хизриевой Макки и Зюгановой Веры, которые оказались рядом с ними. Они вчетвером пошли на другой конец грядки, чтобы затем тащить по земле наполняющийся помидорами ящик к месту складирования у лесополосы, где их высадили из грузовика. Впереди и сзади них шли остальные ребята кто молча, а кто громко разговаривая. Заур поставил свой ящик на землю и осмотрелся. Кругом до самой лесополосы лежали неподвязанные кусты помидоров, которые стелились по земле, не находя опоры, чтобы подниматься по ним к солнцу. На листьях кустов лежала обильная утренняя роса, от чего намокла его обувь. Созревшие помидоры лежали прямо на земле. Заур наклонился и сорвал один. Помидор выглядел аппетитно. Большой, тяжёлый, спелый, надувшийся, ярко-красный. Казалось, что он вот-вот взорвётся на руке, обдав его своим соком и мякотью. Он не стал его кушать, однако, так как поля могли быть опрысканы удобрениями, а бережливо уложил в ящик. Хасан и ребята по соседству уже принялись за дело. Заур решил не отставать. Ящик наполнился быстро, нужно было теперь понести его на площадку. Хасан уже нёс свой, обмениваясь репликами с повстречавшимися ему одноклассниками, возвращавшимися на поле с пустой тарой. Девочки тоже не отставали. На удивление Заура они без труда поднимали и несли свои ящики. Или ему так казалось?

̶

Не тяжело? – поинтересовался он у следовавшей позади с ящиком в руках Макку Хизриеву.

̶

Да нет, - ответила та, - он нетяжёлый.

Кое-кто из мальчиков попытался понести два ящика, чтобы помочь соседке, поставив их один на другой. Но от этой затеи пришлось отказаться, так как нести их таким образом было неудобно и до площадки идти было далековато с таким грузом.

Время шло, поднявшись высоко над горизонтом, солнце начало обжигать кожу ребят. «О, когда мы поедем в лагерь?» – пожаловался кто-то за спиной Заура. Вдруг рядом с ним приземлился недоеденный помидор. Заур выпрямился и осмотрелся, чтобы увидеть кидавшего. Послышались смешки, плохо скрываемые улыбки говорили о том, что над ним решили пошутить.

̶

Эй, кто ел помидор? – притворно возмутился

он, немало удивив ребят своим вопросом. Они-то ожидали от него желания узнать, кто бросил помидор.

̶

А тебе что, жалко? – спросил Бексолт, работавший чуть поодаль.

̶

Да нет, я хотел узнать, кто кинул.

̶

Не я, - поспешил отмежеваться Бексолт.

̶

А кто ел тогда? – спросил Заур.

̶

Ну я поел, ну и что? Разве нам запретили помидоры кушать?

̶

Вот ты и попался, - объявил торжественно Заур, - помидор был откушенный.

Со всех сторон послышался дружный смех ребят. Смутившийся Бексолт виновато улыбался, не находя, что сказать в ответ.

̶

Помидоры опрысканы, не ешьте их, – добавил Заур.

̶

Анатолий Иванович, - спросила Зюганова Вера проходившего мимо физрука, - а можно помидоры кушать?

̶

Можно, ребята, только надо хорошо их помыть, - ответил тот

. - Ну как у вас тут дела? Не устали?

̶

Нееет! - послышалось со всех сторон. – Пить только хочется.

̶

В бочке вода есть. Можете набрать

её в бутылку, чтобы помидоры помыть перед тем, как поесть, – ответил Анатолий Иванович.

̶

А в лагерь скоро пойдём?

̶

Машина приедет за вами ровно в полдень.

В ответ послышались радостные возгласы. Настроение ребят поднялось, и работа пошла побойчее. К удивлению их самих, к полудню всё поле оказалось убранным, красно-зелёные грядки потеряли свой красный цвет и стали выглядеть зелёными от кустов, лишившихся своих плодов.

В лагерь ехали радостно, громко смеясь и разговаривая, перебивая друг друга. Там уже находились прибывшие раньше них. Первый рабочий день на полях закончился, и теперь предстояло отведать вкусный обед, запах которого уже доносился из столовой.

Вернувшись в свой барак, ребята переоделись и направились к столовой. Обед подавали ровно в час дня. И действительно, всё уже было готово, на столах стояли миски с супом и тарелки со вторым. Соседом Заура напротив на этот раз оказался Теркиев Руслан, который всё время поглядывал по сторонам, словно искал кого-то глазами. Сидевший рядом Анзор сделал ему замечание.

̶

Суп остынет, пока ты глазами шастаешь.

Недовольный замечанием Руслан принялся за суп и вскоре так увлёкся едой, что первым закончил оба блюда.

̶

Иди за добавкой, - пошутил над ним Анзор, добродушно улыбаясь ему и копаясь вилкой в тарелке с остатками жаркого.

̶

Нет, не хочу, - только и ответил Руслан, потягиваясь рукой к стакану с компотом. Было видно, что его мысли были далеки отсюда.

Допив свой компот, Заур стал оглядываться по сторонам. Справа от них стояли столы, за которыми сидела тридцать четвертая школа. Было непонятно, кто сидел напротив них. Он увидел, как за одним столом привстал Мансур, обращаясь к кому-то о чём-то. Ему протянули солонку. «Соли попросил подать, - подумал Заур, - значит, это сорок шестая, раз там Мансур». Он стал приглядываться к лицам сидевших там ребят, чтобы запомнить их. Так будет легче опознавать затем школу. Заур медленно водил глазами по лицам ребят, начиная справа от стола. Он уже дошёл до середины, как вдруг внезапно его охватило волнение. Он почувствовал, что кто-то тоже смотрит на него. Заур резко повернул взгляд влево. Да! Это была она, Захра. Она его заметила первой и смотрела на него с любопытством. Их взгляды встретились. Захра встрепенулась и спешно отвела свой взор, обратившись с чем-то к рядом сидевшей неразлучной Луизе, а Заур стал наблюдать за ними. Она пыталась разговорить Луизу, которая была занята поеданием жаркого и не проявляла особого интереса к разговору. Захра вновь посмотрела в его сторону, взяла в руки вилку и стала ею поигрывать, делая вид, что не замечает его.

̶

Ну всё, поели – можно и поспать, - сказал Ардакиев, вставая из-за стола.

̶

Тут в футбол можно поиграть, интересно мне? – полюбопытствовал Лёма, обращаясь к Исмаилу Таргиеву.

̶

Надо спросить Анатолия Ивановича, - предложил тот.

Вернувшись в барак, каждый стал заниматься своим делом. Кто лежал на кровати, кто сидел, а кто стоял и смотрел в окно на снующих по территории лагеря ребят. Спокойствие нарушил ворвавшийся к ним в комнату Тармазов Беслан, который учился в тридцать четвертой школе.

̶

Ассаламу алейкум, - громко поздоровался он

.

̶

Ва алейкум ассалам, - ответил ему хор присутствовавших.

Беслан был единственным ингушом в девятых классах тридцать четвертой школы, поэтому его тянуло в двадцать пятую, где ингуши в девятых классах были большинством.

̶

Как дела, Бес, - обратился к нему Исмаил по кличке.

̶

Хорошо. Вы как тут?

̶

Тоже хорошо, - ответил тот, взяв в руки цветной карандаш. Он привстал на кровати и стал выводить карандашом на стене над изголовьем что-то латинскими буквами. Беслан наблюдал за ним с любопытством.

̶

Pink Floyd, - прочитал он, дождавшись, когда Исмаил выведет, наконец, последнюю букву.

Сидевшие, лежавшие и стоявшие тоже молча наблюдали за Исмаилом.

̶

Дай-ка карандаш, - попросил его Анзор, любитель Heavy Metal, подскочив на кровати.

Он вернулся с карандашом и вывел над своим изголовьем Iron Maiden. О такой рок-группе никто ещё не слышал, но Анзор считался знатоком, а поэтому вопросов никто не задавал. Пример оказался заразительным. Вслед за Анзором карандаш взял Салман и вывел над своим изголовьем Eruption. Не остался в стороне и Заур. На его стенке вскоре появилась надпись Arabesque. У Хасана красовалась Gilla, у Саида – Boney M, у Олега – Kim Wilde, у Игоря – Smokie.

Вскоре не осталось почти ни одной кровати без названия рок-группы, кроме кровати Лёмы, который вошёл в комнату с мячом в руках.

̶

Мяч есть, кто идёт

играть в футбол? – воскликнул он торжественно, но тут же притих, заметив надписи на стенах. – Эй, вы зачем стены изрисовали? Социалистическое имущество портите?

̶

Расслабься, - стал успокаивать его Анзор, деланно смеясь, - тут одни меломаны собрались. Пойдём лучше играть в футбол.

Комната быстро опустела. В ней остались только Заур и Хасан. Они оба плохо играли в футбол, который им никак не давался, поэтому и не стали утруждать себя.

̶

Я видел Захру в столовой, - промолвил Заур.

̶

Я тоже.

Заур посмотрел на него изучающе.

̶

Хочу заговорить, но не знаю как. Что мне ей сказать, о ч

ём говорить?

̶

А ты не думай об этом, иди вперёд, а там как получится.

̶

Может получиться глупо. Не хочу выглядеть дураком.

̶

Ну тогда ты никогда с ней не заговоришь, - рассудительно заметил Хасан.

Заур понял, что он должен что-то сделать. Но что?

̶

А может спеть ей из Arabesque что-нибудь? – оживился он, озорно улыбаясь. – Увидит, как я пою, - разговорится.

̶

Да нет, - усмехнулся Хасан, - ты же не говоришь по-английски.

̶

Ну, я изучаю английский, как и ты. А песенку можно зазубрить

! – воскликнул он и попытался спеть, не совсем понимая смысла слов.

Hello, hello, Mr. Monkey,

You’re still so fast and funky.

Hello, hello, Mr. Monkey,

You should have been a clown.

̶

Не, не пойдёт, - скривил губы Хасан, - не впечатлится. У тебя акцент.

̶

А что тогда сделать? – не унимался Заур, стараясь поддержать в Хасане интерес к теме.

̶

Не знаю, - ответил тот равнодушно, чем привёл кузена в полное уныние.

Наступило молчание. Они лежали на спине, заложив руки за голову, и смотрели в окно. Там за окном началось оживление. На скамейках и около них сидели и стояли девочки, но их было необычно много.

̶

Похоже, что у нас гости, - предположил Хасан.

̶

Похоже, что да, - согласился Заур и подошёл поближе к окну, но тут же отпрянул от него. – Она там!

̶

Кто там?

̶

Захра, - громко прошептал Заур, смотря на кузена молящим о помощи взглядом.

15

После вкусного обеда Захра и Луиза вернулись в свой барак. Захра обработала йодом свою руку, которую поранила, таская ящики с помидорами. Она прилегла, чтобы немного отдохнуть. По бараку бегали и сновали её одноклассницы. Захра вернулась в мыслях в столовую. Он был там. Одноклассники и одноклассницы вокруг него оживлённо обсуждали что-то, а Заур сидел молчаливо и отрешённо, думая о чём-то своём. Вдруг он стал искать кого-то глазами и наткнулся на её взгляд, чем привёл её в замешательство. Увидел. Ей стало неудобно.

̶

Девчонки! Нас приглашают к себе в гости девочки из двадцать пятой в руче

ёк поиграть после ужина, - громко объявила вбежавшая в барак Марина Карпицина. – Пойдём?

̶

Конечно! - ответила за всех Луиза, - мы там уже были и почти всех знаем.

̶

Вот здорово! – обрадовалась Марина. – Ты нас и познакомь с ними.

̶

А зачем ждать вечера? Можно и сейчас пойти, вс

ё равно делать нечего, – предложила Луиза и поднялась со своего места. – Ты идёшь

? – добавила она, обращаясь к Захре.

̶

Да, - оживилась Захра и стала собираться.

̶

Эй, подождите и нас, - послышались голоса за их спинами.

Девочки вышли из барака. Проходя мимо танцплощадки, Марина шёпотом обратилась к Захре, указывая на прислонившегося к столбу с громкоговорителем одинокого парня.

̶

Видишь того? – сказала она. – Вот уже второй день тут околачивается.

Захра узнала Руслана Теркиева. Того самого, который прятался за деревом у её дома.

̶

Он из двадцать пятой, - только и ответила она.

Но Марина уже не слушала. Её внимание привлекла группа мальчиков двадцать пятой школы, вывалившаяся из барака и устремившаяся к поляне позади их барака, гоняя перед собой футбольный мяч.

̶

Придётся нам в ручеёк самим играть, - пошутила Марина, указывая на них пальцем, чтобы все девочки видели.

̶

Ну да, им не до нас, - съехидничала Луиза, - у них дела поважнее. Футбол

! – добавила она многозначительно, поднимая вверх указательный палец.

̶

О! Добро пожаловать! – услышали они радостный голос Хавы Кантышевой, завидевшей гостей издалека. – Девчонки, сюда, мы здесь!

Две группы старшеклассниц смешались и стали в разнобой обсуждать последние новости и свои впечатления от первого рабочего дня. Больше других говорила Марина Карпицина.

̶

Ой, девчонки, знаете, что у нас случилось сегодня? Наши

Эдингаев и Азнауров пошли якобы воду попить к бочке и спрятались в

лесополосе. Там и заснули. А Федор Михайлович так и застал их спящими. Нужно было видеть их сонные лица при выходе из лесополосы.

Наверное, вчера не выспались бедняжки.

Рассказ вызвал громкий смех.

̶

А наши мальчики стали кидаться помидорами, - затараторила Тихорецкая Света. – Ахмед попал Васе в плечо.

Всё

лицо в помидорной жиже. Это надо было видеть

!

Вася решил, что кидал Алик, и угодил ему помидором в зад, когда тот нагнулся. Алик в ярости стал ругаться, а тут Федор Михайлович появился как из-под земли. А мы со смеха укатываемся.

В это время из барака вышли Заур с Хасаном и, делая вид, что общество девочек их не интересует, хотели пройти мимо, но к ним обратилась Таргимова Хава:

̶

Заур, Хасан, идите к нам!

Мальчики остановились, не зная, как поступить. Столько девочек, а их двое. Положение спас Хасан.

̶

Ну раз так настаиваете, - отрезал он к радости Заура и двинулся вперё

д к восторженно приветствовавшим их девочкам, которые освободили для них место на скамейке.

̶

Нет, нет, - сказал Хасан. - Как можно? Чтобы вы стояли, а мы сидели? Нет.

̶

Можно, можно, садитесь, - наперебой закричали девочки. - Вас всего двое, а нас много.

Пришлось сесть. Заур стал робко посматривать на женское окружение, которое совсем не робко их изучало, чувствуя себя хозяйкой положения. Хорошо быть в большинстве. Хасану было не легче, но он старался держаться непринуждённо, и у него это получалось. Он пытался шутить и отшучиваться. Иногда выходило очень даже неплохо, и тогда девочки закатывались со смеха. Всем было весело, все были добродушно настроены. Любая шутка, удачная или нет, принималась. В этой суматохе Заур, стараясь казаться безразличным, чтобы не выдать себя, взглянул в сторону, где сидела Захра, зажатая между Луизой и незнакомой ему девочкой из сорок шестой. Захра молчала и казалось, что была занята своими мыслями. Он опустил глаза. Нужно было спасать Хасана, которого уже начали одолевать расспросами и приколами.

̶

А давайте знакомиться, - предложил наконец Заур, - тут столько незнакомых нам девочек.

Со своего места встала Хава Кантышева и стала представлять девочек из сорок шестой, которые вдруг дружно замолчали и скромно улыбались, когда Хава называла их имена. Дошла очередь до Луизы. Сейчас Хава представит им Захру. Сердце Заура сильно билось, он боялся произнести слово, чтобы не выдать своё волнение.

̶

А это наша Захра, - объявила Хава.

Заур посмотрел в её сторону. Захра только скользнула по нему взглядом и уставилась в землю. Наступила короткая пауза. Все наблюдавшие за сценой всё поняли. Хава продолжала, но ситуация не разряжалась.

̶

А наши ребята в футбол пошли поиграть, - попытался изменить тему разговора Заур.

̶

А вы почему не играете? – поинтересовалась Марина.

̶

Если бы мы пошли играть, то никогда не познакомились бы с девочками из сорок шестой, - попытался пошутить Заур, чем вызвал восторг у сорок шестой и недовольство у двадцать пятой.

̶

Ааа, - протянула досадно Ковальская Таня, - а мы вам неинтересны, получается.

̶

Интересны, конечно,

интересны, - стал неуклюже оправдываться Заур, - но вы всегда с нами, рядом. А их мы видим впервые.

̶

Слабое оправдание, однако, - заметила ему огорчённо

Хава Кантышева, - но мы вас прощаем. Мы своих всегда готовы простить.

Заур посмотрел на Хаву умоляющим взглядом, не находя, что добавить к уже сказанному. И тут он увидел возвращавшихся с футбола одноклассников.

̶

О! – захотел он поменять тему

. – А вот и наши возвращаются. Хотите познакомлю?

Девочки ничего не ответили, а только скромно промолчали, но Заур уже звал ребят к себе, и Хасан стал махать им рукой. Вспотевшие от игры одноклассники подошли и небрежным взглядом уставились на кузенов, как будто не замечая девушек вокруг. Таким образом они пытались скрыть свой интерес к противоположному полу.

̶

У нас гости из сорок шестой, - объяснил им Хасан, - мы хотим вас познакомить.

Ребята молчали. В их глазах восторг от возможности познакомиться означало бы проявление слабости перед ровесниками, но зов юности оказался сильнее, и они стояли и не уходили. Хасан начал представлять им девушек, а мальчики только уважительно кивали гостьям в ответ. Когда процедура завершилась, они постояли молча ещё немного и, не зная, что им дальше делать, попрощались и ушли в барак ко всеобщему разочарованию присутствовавших.

̶

Стесняются, - огорчился

Заур, - мы ведь тоже стеснялись в начале. А теперь вот привыкли.

̶

Да, мы это заметили, - засмеялась Тихорецкая Света, лукаво глядя на Заура.

̶

Время ужина, - напомнила Луиза, вставая с места.

̶

Девочки, после ужина приходите к нам, в ручеёк будем играть, - пригласила

Кантышева Хава, будем ждать. Обязательно приходите.

16

Ужин закончился. Как и договорились, девочки из двадцать пятой собрались на прежнем месте и с нетерпением ждали появления сорок шестой школы. Ко всеобщей радости они не заставили себя ждать. С Мариной Карпициной во главе к ним приближалась делегация из сорок шестой школы, среди которых были и немногочисленные мальчики. При встрече восторгам не было конца, как будто они и не виделись всего какой-то час назад. Непонятное ожидание чего-то необычного висело в воздухе. За ними издалека наблюдали начальник лагеря Федор Михайлович и физрук Анатолий Иванович. Такое многочисленное собрание учащихся в одном месте не предвещало ничего хорошего, а поэтому нужно было быть начеку. К их удивлению, собирались только девочки, мальчиков было совсем мало, а поэтому особого беспокойства собрание у них не вызвало.

Приодевшись по такому событию, Заур и Хасан стали уговаривать одноклассников поучаствовать в игре.

̶

А ты хоть знаешь, как в неё играть? – спросил Анзор.

̶

Нет, научимся, - ответил Заур, - я вообще не знаю, что это за игра. Руче

ёк да ручеёк. Я только и слышу об этом.

̶

Пойдёмте, ребята, не будем обижать наших девочек, - поддержал Хасан, направляясь к выходу.

̶

Я не пойду, - отрезал Анзор.

Остальные лежали и сидели, не решаясь, как поступить. Многие из них робели в присутствии девочек, чувствовали себя в их кампании неуютно, не знали, о чём с ними говорить. Нередко это были тягостные моменты, о которых тяжело было позже вспоминать. А от мальчиков требовалось держаться молодцом, от них ожидают поддержания разговора, развлекания присутствующих, но не все на это были способны. Тем не менее их тянуло к общению.

̶

Я с вами, - вскочил со своего места Салман и направился к выходу

. З

а ним один за другим последовали и остальные.

Уже начало смеркаться. На лужайке перед бараком было шумно и оживлённо. Сидевшие на скамейке девочки отгоняли назойливых комаров руками и ветками деревьев и о чём-то беседовали между собой. Позади них на травке сидели небольшими группами те, кому не хватило места на скамейках. В одной из групп девчонки безуспешно пытались завести песню. Мальчики стояли отдельно в стороне, рассеянно поглядывая вокруг и обмениваясь между собой короткими репликами. Позарез нужны были заводилы, но таковые не объявлялись, а потому ожидание необычного продолжалось.

Сентябрьский вечер выдался тёплым, слабый ветерок поигрывал время от времени листвой немногих тополей, посаженных на территории лагеря. Оставив их на время в покое, он принимался ласкать лица мальчиков и девочек, начинавших взрослеть, порождая в них чувство безмятежности и сладкой грусти. Светила полная луна, её мягкий свет окутывал ребят, стелился по земле, отражался в их юных глазах, обещая чудо, столь ожидаемое ими. В безоблачном небе было тесно от мириадов звёзд. Казалось, что звезды заняты обсуждением между собой происходивших здесь в лагере событий, гадая наперебой о судьбах этих ребят.

Со своего места на скамейке вскочила Марина Карпицина.

̶

Ребята! – обратилась она громко ко всем

, вызывая внимание на себя. – Особенно это относится к мальчикам. Сейчас будем играть в руче

ё

к. Слушаем внимательно правила. Я буду ведущая. Вы все выбираете себе спутника или спутницу и становитесь парами друг за другом. Пары держатся за руки и высоко поднимают их, создавая коридор. Я как ведущая прохожу первой по коридору, выбираю себе игрока, беру

её

за руку. А затем мы вместе

идём

в конец ручейка и становимся там. Оставшийся без спутника игрок

идёт вперёд

и выбирает себе нового спутника, разбивая другую пару. Таким образом

ручеёк

находится в постоянном движении, не переставая течь. Понятно всем? Вопросы есть? Вопросов нет. Итак, начинаем. Смелее, смелее!

С этими словами она вышла на середину лужайки.

̶

Сюда, сюда, парами, парами, - подбодряла она. - Хава, помогай.

Девочки начали вставать со своих мест и становиться в ручеёк, держа за руку свою подружку. Мальчики не двигались, явно стесняясь и не решаясь выйти первыми.

̶

Это же детская игра, - пробурчал себе под нос Исмаил.

̶

Девочкам нравится, - заметил Бексолт.

̶

А во что им ещё тут играть? – вставил Саид.

̶

Мы в пионерском лагере часто играли в эту игру, - подбодрил ребят Олег, - пойдё

мте, вам понравится. Может быть

, в последний раз играю.

̶

Ребята, идите сюда, - позвала их Хава Кантышева недовольным голосом.

̶

Давайте не будем обижать наших девочек, - сказал Заур и пошёл вперё

д, взяв Олега за руку. За ними нехотя побрели остальные и стали становиться в хвосте ручейка.

Все пары были однополые. Проходя мимо них, Заур видел сдавленные улыбки девочек, которые с любопытством посматривали на них и тут же отводили глаза. Кое-где слышались подавленные смешки. Несмотря на вечернее время видимость при свете луны и электрических лампочек на столбах была хорошая. А вот и улыбающаяся Хава Кантышева за руку с Залиной Мержоевой. А вот Ковальская с Таргимовой, а вот неразлучные Сацита и Адита Мурадовы, а вот Тихорецкая с Яндарбиевой Луизой, Хизриева Макка с Репиной Верой, а это незнакомые ему девочки из сорок шестой, а вот … Сердце Заура забилось сильнее. Вот Захра Ангуштова с Луизой Кирмановой. Захра смотрела прямо перед собой, боясь взглянуть в его сторону. Заур прошёл с Олегом в конец ручейка. За ним встали Исмаил с Лемой, Ахмад с Хасаном, Салман с Игорем, Саид с Мансуром из сорок шестой.

Марина Карпицина обратилась к стоявшему в стороне Руслану Теркиеву.

̶

А ты почему один стоишь? Андрей! – обратилась она к усевшемуся на скамейке однокласснику

из сорок шестой, который только что подошёл и не знал, что ему делать. – Вставай с ним в ручеёк.

Живо вскочив со своего места, Андрей подбежал к Руслану и, взяв его за руку, потащил к хвосту ручейка. Марина нагнулась и прошла вперёд под этой живой аркой, составленной из рук ребят. Поглядывая на них снизу-вверх, она дошла до Светы Тихорецкой и взяла её за руку. Освободившаяся Луиза побежала вперёд и вошла в ручеёк, чтобы ухватиться за руку Сациты.

̶

Вот и разлучили неразлучную пару, - послышалось откуда-то из середины.

Адита Мурадова поспешила в ручеёк, чтобы после долгих размышлений, оканий, аканий и под дружное ободрение участников игры взяться за руку незнакомой ей девочки из сорок шестой. Ручеёк двигался, волновался, менялся девочками, а состав мальчиков всё не менялся, и в конце концов положение стало неловким. Что-то надо было сделать, чтобы включить мальчиков в игру. Кто-то из девочек должна была сделать первый шаг и взять за руку мальчика. Никто из них на это не решался из-за природной стыдливости и боязни пересудов. Тогда на этот шаг решилась Марина Карпицина, ведущая и заводила. Как только освободилась, она решительно направилась в хвост ручейка и взяла за руку Олега Арканьева под одобрительные крики девочек. Заур был свободен. Он не двигался и стоял на месте, не зная, что делать теперь.

̶

Давай, иди, выбирай пару, чего ты стоишь? – послышались возбуждённые голоса девочек.

̶

Давай, Заур, вперёд, - услышал он голос Макки Хизриевой.

И в этот момент Заур решился. Другого шанса может не быть. Сейчас или никогда. Он рванул вперёд быстрым решительным шагом. За ним следило множество глаз. Кого он выберет? Мальчика или девочку? А если девочку, то кого? Это предстояло узнать сейчас. Напряжение нарастало. Заур встал лицом перед ручейком, нагнулся и, не глядя вверх, пошёл вперёд, избегая смотреть в глаза кого-либо, чтобы не струсить в решающий момент. Решение было принято, и отступать было нельзя. Заур знал точно, где стояла Захра. Ему не нужно было искать её глазами, он чувствовал, как приближается к ней. Здесь. Стоп. Он посмотрел наверх и встретился взглядом с Луизой. Захра смотрела в спину впереди стоящей девочки, боясь повести глазом в сторону Заура. Она казалась испуганной и скованной страхом. Он привстал и взял Захру за руку. Всё произошло быстро. Он почувствовал, как Луиза выпустила её руку. Он не ощутил в ней никакого сопротивления, а только согласие следовать за ним. При виде этой картины в ручейке воцарилось непривычное молчание. Все вдруг перестали смеяться, шутить и даже подбадривать, а на Заура нахлынуло чувство безмерной радости и переполняющего счастья. Никогда в жизни он не знал такого состояния, такого блаженства. Он почувствовал, как у него вырастают крылья. Заур нагнулся и пошёл вперёд, не выпуская руку Захры из своей. И о чудо! Она покорно последовала за ним, пригнувшись, как и он, стыдливо пряча лицо от взглядов и смотря в землю. Она покорно пошла за ним, и он чувствовал её поступь. Так, держась за руки, они достигли конца ручейка. Всё это время их провожали молчаливые взгляды. Он вышел из ручейка сам и вывел из него Захру. Они подняли руки и встали в хвосте. Заур не чувствовал себя от счастья. Он стоял, радостно улыбаясь и поглядывая на Захру, а Захра боялась посмотреть в его сторону. На её лице сияла улыбка счастья. Захра была счастлива, и Заур видел, что из неё готов был вырваться громкий детский смех радости, который она всеми силами старалась стыдливо подавить.

Пройдут года и десятилетия, и поседевшие от старости Заур и Захра вспомнят эти минуты счастья там в лагере в Аргуне, вспомнят их до последней незначительной мелочи и признаются друг другу, что никогда до этого вечера и никогда после этого вечера не было в их жизни минут счастливее, чем эти минуты игры в ручеёк.

И было в тот вечер ещё одно, другое. Счастливые Заур и Захра желали такого же счастья всем своим одноклассникам и одноклассницам, игравшими с ними в тот незабываемый вечер при свете полной луны и хороводе звёзд. Они желали счастья всему миру…

Но мир уже сидел в засаде и приготовился нанести по ним удар.

17

Присев на корточки и держа левой рукой куст, Заур отрывал от него поспевшие помидоры и складывал их в ящик. На соседней грядке был занят тем же Хасан. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, стояла жара, время приближалось к полудню. Заур терпеливо его дожидался. Всё утро он вспоминал события вчерашнего дня. Мысли его были заняты Захрой. Он не замечал, как наполнялся ящик, как он нёс его к лесополосе, как возвращался назад. Он перестал считать, сколько ящиков помидоров собрал, чтобы выполнить дневную норму. Всё это перестало его волновать. Он думал о Захре, и думы эти согревали сердце, помогали переносить жару и жажду.

Его одноклассники и одноклассницы работали рядом на соседних грядках. Он слышал, как они вступают время от времени в разговор между собой, а потом на короткий миг наступала тишина, прерываемая криками редких птиц, залетавших сюда то ли из лесополосы, то ли ещё неведомо откуда. Где-то вдалеке на соседнем поле ревел трактор, а в воздухе стояло стрекотание цикад, доносившееся из лесополосы.

Наконец их позвали к месту сбора, где их дожидался грузовик, который их отвезёт в лагерь. У бочки с водой стояла очередь жаждущих, которые один за другим открывали кран и отпивали обильно выливавшуюся оттуда воду. Их рабочий день закончился, и теперь их ждал отдых в лагере. Ребята забрались в кузов грузовика.

̶

Ну что, все на месте? – обратился к ним Анатолий Иванович.

̶

Теркиева нет, - ответил за всех Саид.

̶

Куда он мог уйти? – начал оглядываться физрук. – А ну-ка все вместе позовё

м его. Теркиев!

̶

Тер-ки-ев! Тер-ки-ев! – стали кричать и девочки

,

и мальчики в один голос.

Руслан не заставил себя ждать, он уже бежал из лесополосы к ним.

̶

Иду, иду.

Стараясь улыбаться, он подбежал к грузовику и ловко забрался в кузов.

̶

Отчего у тебя глаза красные? – поинтересовалась Макка Хизриева.

̶

Цикада укусила, - буркнул тот в ответ.

̶

А цикады не кусаются.

̶

Может быть, комар в глаз попал

. Н

е знаю, что это было, - продолжил бурчать Руслан, пряча глаза в пол.

Грузовик тронулся, подбрасывая ребят на колдобинах. Девочки запели:

Всё могут короли, всё могут короли,

И судьбы всей земли вершат они порой.

Но что ни говори, жениться по любви

Не может ни один, ни один король.

Но тут, смутившись, они растерялись и стеснительно рассмеялись. Хор распался на одиночные голоса, которые тоже умолкли один за другим. Грузовик мчался по грунтовой дороге мимо оросительного канала, поднимая густое облако пыли, которое, к счастью, оставалось позади, не успев достигнуть носиков ребят.

В лагере они узнали, что душевая наконец заработала и можно было искупаться. На обед ребята собирались уже свежевымытые и довольные. А после обеда наступало свободное время, и каждый был волен провести его как вздумается. Кто-то захотел поспать, чтобы возместить упущенные за прошедшую ночь часы сна. Кое-кто из мальчиков пошёл играть в футбол за бараками. Другие сидели то тут, то там, любуясь хорошей погодой и беседуя между собой.

В бараке мальчиков двадцать пятой ребят было немного. Они лежали и полулежали на своих кроватях. Анзор предположил, что вечером будут танцы.

̶

С чего ты решил? – спросил его Хасан.

̶

Видел, как громкоговоритель ремонтировали.

̶

Ассаламу алейкум, - прервал их разговор громким голосом заглянувший к ним Тармазов Беслан, гость из тридцать четвертой школы.

̶

Ва алейкум ассалам, - ответили ему хором.

̶

Таак, - потянул Беслан совсем не доброжелательно, - у нас скоро тут свадьба намечается.

Такой поворот разговора немало удивил ребят. Они посмотрели на Беслана, пытаясь понять, что тот хочет сказать.

̶

Я узнал, что Заур и Захра жених и невеста.

Заур повернулся на кровати, чтобы взглянуть на Беслана. Ему никогда не приходилось общаться с ним. Беслан всегда казался ему закомплексованным угрюмым деревенским парнем, а тут он такой живой и разговорчивый стал. Отчего такая трансформация? А Беслан продолжал:

̶

Скоро будем дружно «горько» кричать жениху и невесте.

Это уже было оскорбление. На ингушских свадьбах жених и невеста находятся раздельно. Никаких криков «горько» и никаких целований на публику не происходит. Анзор попросил Беслана замолчать, но Беслана понесло:

̶

Будем хоровод водить все вместе, взявшись за руки.

̶

Последи за своим языком, Бес, - обратился к нему Заур по кличке.

̶

Я тебе не Бес, - огрызнулся тот.

̶

Иди, иди к себе, - послышались недовольные реплики со всех сторон, - дай нам отдохнуть.

Видя такое единодушие, Беслан замолчал и ретировался. В бараке наступила тишина.

̶

Что это с ним? – удивился Исмаил, но ответа не получил.

Лежавший на кровати Хасан повернул голову в сторону Заура и прошептал:

̶

Вот и твой первый конкурент объявился.

Заур только кивнул в ответ. Всем стало очень неприятно от происшедшего, кроме разве что Бексолту, который с ехидной улыбкой заметил вослед уходящему Беслану:

̶

А вот и не подерётесь.

Заур вышел из барака в надежде встретить Захру. Танцплощадка была пуста, а идти к баракам сорок шестой без приглашения ему не хотелось: это была чужая территория. Он походил около столовой, поглядывая в их сторону, но Захры не было. Заглянул в кинотеатр. Пусто. Ему захотелось выйти за территорию лагеря, но ворота были закрыты. Он решил вернуться в свой барак. На лужайке перед ним сидела группа его одноклассниц. Увидев Заура, они заулыбались ему и заговорили наперебой:

̶

Заур, сегодня у нас снова будут гости из сорок шестой, не пропусти встречу с ними.

Он ответил им признательной улыбкой, но ничего не сказал в ответ. Новость ему очень понравилась, оставалось терпеливо дожидаться гостей.

В бараке же к этому времени шёл пир. Кто-то откуда-то принёс ящик со свежими яблоками. Наливные красно-зелёные хрустящие на зубах они радовали пирующих вдобавок к тому, что были очень вкусные. Кавказ представляет из себя фруктовый рай, но ирония положения заключалась в том, что жители Кавказа не видели на своих столах фруктов, выращенных в многочисленных фруктовых садах на их территории. Вся эта продукция тщательно охранялась от местного населения, а затем отправлялась или в большие города империи, и в первую очередь в Москву, или же на экспорт. Государству нужна была валюта для покрытия своих расходов. Таким образом, цены на фрукты на рынках Кавказа становились недоступными для обычного жителя. В государственных же фруктовых лавках они были низкие, но фрукты были такого плохого качества, мелкие и полусгнившие, что мало кто их там покупал. Негосударственных лавок просто не было. Несмотря на это недостатка во фруктах в сезон их сбора не ощущалось, потому что у каждого жителя во дворе дома росли фруктовые деревья, плодами которых он и питался.

18

Захра и Луиза вернулись в лагерь уставшие, как и все остальные ребята. День выдался жаркий и собирать помидоры было трудно, но они предусмотрительно взяли с собой бутылку с водой, которая вскоре нагрелась от жары и была пригодна только для мытья помидоров. К счастью, в тени лесополосы стояла передвижная бочка с питьевой водой. Ею и наполняли девочки свою бутылку. Кожа их рук, шеи и лица покраснела от солнца, белый платок на голове защищал их от зноя только отчасти.

Обед закончился, и девочки отдыхали у себя в бараке.

̶

Ты стала ещё больше молчаливая, - обратилась к Захре Луиза. – Видно тот рыжий у тебя из головы не выходит.

Захра улыбнулась, но ничего не ответила.

̶

А он ничего, - продолжила Луиза, - мне такие нравятся. А как он тебя выхватил из моих рук вчера! Боялся, наверное, что не отдам ему его сокровище.

Захра стыдливо засмеялась в ответ.

̶

А он тебе действительно понравился? - робко поинтересовалась она у подруги.

̶

Да, привлекательный

, высокий, целеустремленный. Как такой может не понравиться?

Захра благодарно посмотрела на подругу. Ей захотелось поведать ей свои самые сокровенные секреты.

̶

Вчера, когда мы стояли в ручейке, всё

было так необычно. Мне хотелось убежать оттуда, но ноги не слушались. Хочу убежать, а не могу. Что-то держит, не отпускает.

Луиза удивилась столь внезапной многословности своей подруги.

̶

Да ты влюбилась, подружка, - заметила

она, присаживаясь к Захре.

̶

Да нет, что ты! – запнулась т

а.

̶

Не надо, не надо, Захрочка, – вмешалась вдруг в разговор Марина Карпицина. – Мы все всё видели. Ты влюбилась.

Красное от солнца лицо Захры покраснело ещё больше. Ей было стыдно и непривычно от такого повышенного внимания к себе со стороны подружек.

̶

И он тоже в тебя влюблён, - громко заявила Тихорецкая Света. – Причём втюрился по уши.

̶

Замолчи, Света, - протянула Захра умоляюще. – Перестань.

̶

А что в этом плохого? – возмутилась Света. – Первая любовь.

̶

Так, - сказала Марина решительно, - сегодня мы снова идём

в гости к девочкам из двадцать пятой. Захра, готовься.

̶

Да, да, - добавила Луиза. – И я буду всё время с тобой, чтобы тебя не увели.

Захре захотелось отвести внимание девочек от себя.

̶

Марина, а тебе понравился кто-нибудь? – полюбопытствовала она.

̶

Да, - ответила Марина, ничуть не стесняясь. – Олег. Он с твоим Зауром стоял, взявшись за руки. Если бы не я, твой Заур так и не смог бы до тебя добраться.

̶

Ну почему мой Заур? - постаралась отнекаться Захра.

̶

А чей же ещё-то?! – воскликнула

Света. – Не мой же. Он за мной не бегает, как за тобой.

̶

А тебе, Света, кто-нибудь понравился? – парировала Захра.

̶

Мне? – на этот раз настала очередь Светы покраснеть. – Мне этот… Ну тот… Степенный такой.

̶

Ка-кой? – послышались удивлённые голоса в растяжку. – Сте-пен-ный?

̶

Да, размеренный такой, спокойный, серьёзный.

̶

Это тот, который с Игорем стоял в паре. Салман

, – пояснила Луиза.

̶

Вот мы тебя и поймали! – рассмеялась Марина. – Теперь мы знаем, по ком ты воздыхаешь. Надо будет вас

познакомить.

̶

Да ну, девочки, вы что? – затараторила Света в ответ. – Не вздумайте.

̶

А вот и вздумаем. Захра попросит Заура познакомить Салмана со Светой.

̶

Я!? – воскликнула Захра. – Да я с Зауром ещё и не разговаривала совсем, а уже познакомить просить?

Сказав это, Захра запнулась, вся зардевшись.