Kitobni o'qish: «АХАНТЫ. ТАЙНЫ ТУМАННОГО БОЛОТА»

Заглянула к нам в окошко

Круглоликая луна,

В небе звезды, словно крошки,

Вдруг рассыпала она.

Загорелись над землею

Золотые огоньки,

Засияли в лунном свете

И деревья, и пеньки.

Ночь волшебный лес накрыла

Теплой, сказочной волной…

Под корягой в куче ила

Шепчет сказки водяной.

Льется звонкий смех русалки

На Коровьих берегах.

Там играют в догонялки

Эльфы с феями в цветах.

Где-то там, за поворотом

Воет леший по луной…

Лишь Туманное болото

Захлебнулось тишиной.

1

В тесной и неуютной комнатушке одиноко трепетал маленький бесформенный огарок свечи. Белёсый огонёк из последних сил освещал своим тусклым пламенем покрытый зелёной плесенью сырой угол, в котором угрюмо жалась к шаткой деревянной стене старая железная кровать. Оттуда то и дело доносились чьи-то глухие, полные мольбы и боли стоны и хриплый удушливый кашель. Рядом с тяжелобольным неподвижно, словно высеченная из камня статуя, сидела невысокая, слегка горбатая старуха с длинным бугристым носом. Она всё время странно шевелила дряблыми сухими губами и ни на минуту не отлучалась от кровати, изредка дотрагиваясь до горячего лба больного и меняя ему гнойные повязки на раненой руке.

Долгих три года эта одинокая старуха терпеливо ухаживала за ним внуком, изо всех сил пытаясь вырвать еле теплившуюся жизнь из цепких лап прожорливой и неподкупной смерти. Она была ведьмой, глухонемой и такой старой, что уже и сама не помнила, сколько лет прожила на этом белом свете.

– Где я?.. Где я? – раздался вдруг испуганный голос раненого старика, который приходился внуком хозяйке деревянной избушки.

Старуха ласково погладила его по мокрому лбу своей сморщенной костлявой рукой и дала немного прохладной родниковой воды.

– Кто ты? – старик с трудом разлепил мутные от долгого забытия глаза и взглянул на свою спасительницу. – Кто ты такая?!

– Я – твоя бабушка, – ответила та одними губами, поскольку была глухонемой. – Ты меня не помнишь?

Старик закрыл глаза и затих, силы снова покидали его уставшее, изнеможденное тело. В его просветлевшей памяти вдруг замелькали какие-то смутные отрывки, страшные, ужасные, неправдоподобные. Он вспомнил, как летел по чёрному мрачному небу, рассекая воздух острым крылом, потом стремительно падал вниз, на землю, теряя перья и кровь, а затем он очутился в глубокой сырой яме. Яме смерти.

– Крокомоты!!! – диким воем вырвалось у него из груди. – Они хотят меня съесть!

Старуха вздрогнула. За эти долгие три года она сотни раз видела, как корчится её внук в предсмертной агонии, конвульсивно дёргает худыми конечностями и что-то кричит, и сотни раз мысленно прощалась с ним. Но старик оказался намного сильнее, чем она думала. Другой бы на его месте давно бы скончался от таких страшных ран. Другой, но не Горбун!

Перед глазами больного вдруг возникли острые, как лезвие ножа, клыки голодных животных, их частое смрадное дыхание; они безжалостно рвали и терзали его плоть, громко рычали и ужасающе клацали зубами в предвкушении пира. Казалось, их могучие челюсти были везде: боль от крепко и яростно впившихся клыков пронзала мягкое тело старика насквозь, как пронзает остро отточенный нож кусок сливочного масла.

Лишь каким-то чудом удалось несчастному выбраться из этой ямы. Он собрал все свои последние силы и медленно, корчась от невыносимой боли и не чувствуя своего изборождённого клыками до самых костей тела, пополз в сторону Туманного болота.

– Как я сюда попал? – с трудом выдавил старик из себя.

– Я нашла тебя под волчьим деревом, – зашевелились сухие уста старой ведьмы, – ты умирал, истекая кровью.

– Ты спасла мне жизнь? – прочитал по губам Горбун.

– Да, я вытащила тебя с того света. Три года я без устали боролась за твою жизнь, ухаживая, как за малым ребёнком. Но теперь худшее позади, ты поправляешься и скоро сможешь встать на ноги.

– Чёрт, три года! – взвыл от горя старик. – Я потерял целых три года!

Старая ведьма поправила съехавшее вниз одеяло и взглянула на внука мудрым вороньим глазом. Что она думала в этот момент, одному богу известно, но сказала лишь:

– Радуйся, Горбун, ты остался жить, но не благодаря своему сильному духу или здоровому телу, нет. В скором времени ты всё узнаешь.

– Я проиграл… – горько вздохнул тот, не обращая внимания на странные бредни одинокой старухи.

Память его полностью восстановилась, всё наконец-то встало на свои места. – Я проиграл эту битву…

– Я слышала о том, что произошло в Чёрном замке, и знала, что ты вернёшься ко мне. Оно и к лучшему. Забудь о них, забудь обо всём и больше туда не возвращайся. Все считают тебя мертвецом, заживо съеденным крокомотами.

Горбун попытался пошевелить руками, ногами, головой, тело было словно деревянным, чужим. Но через минуту он с радостью отметил, что постепенно по его мышцам разливается горячая волна энергии, живительные силы снова застучали у него в висках и призывали к жизни.

– Я сильно пострадал?

Ведьма вдруг замялась, не зная, что ответить, насторожив этим Горбуна. Он весь напрягся в ожидании ответа, боясь даже пошелохнуться. Его широко распахнутые глаза, полные тревоги и нехорошего предчувствия, иголками впились в дрожащие губы старухи, застыв колючими кусками обжигающего льда.

– Да, – наконец дрогнули губы ведьмы, – тебе досталось сполна от этих зверюг… Я собирала тебя по кусочкам. К сожалению…

– Что?! Что?! Говори!!!

– Крокомоты съели твою правую руку…

– У-у-у!!! – взвыл от ярости и горя старик, из его потухших глаз бурным потоком хлынули горячие слёзы отчаяния. – О, старая несчастная ведьма, зачем ты меня спасла! Зачем!.. Лучше бы я умер!

Когда боль немного притупилась, а разум вновь вернулся к успокоившемуся Горбуну и он перестал кричать и биться в истерике, старуха решила рассказать своему несчастному внуку о том, как сейчас живут люди.

– С тех пор ни разу не было войны, все живут дружно и счастливо. Ты же знаешь, избалованные жители Ахант не рождены быть воинами, они не привыкли держать меч в своей руке и убивать врагов. Нет, вся их жизнь проходит в сплошном веселье. Ну да леший с ними, мне нет до них никакого дела, я живу сама по себе. А о тебе и Зверозубе все вспоминают, как о кошмарном сне. Ах по-прежнему правит своей страной…

С каждым предложением старухи, с каждым движением её дряблых губ, в сердце униженного и поверженного Горбуна стремительно росла и увеличивалась ненависть к своему, теперь уже заклятому врагу Аху.

– Скажи, почему меня до сих пор не обнаружили? – сухо спросил он. – Почему волшебное зеркало, этот всевидящий раб Аха, меня не видит?

– Туманное болото – заколдованное место, – усмехнулась старуха, – здесь слишком густой туман, чтобы зеркало смогло что-нибудь разглядеть. Ты же знаешь, на этом болоте даже зверя редко встретишь.

– Это хорошо, – пробормотал тот и перевёл свой задумчивый взгляд в сторону, – это очень хорошо…

2

Когда большое жёлтое солнце показало над ровным горизонтом свои румяные, словно отлитые из золота бока, жизнь в прекрасной стране Аханты пошла своим чередом. Начинался новый день, а вместе с ним – новые дела и заботы. Взрослые занялись своею привычною работой, а дети заторопились в школу, где их с нетерпением ждали интересные учебники и добрые учителя.

Вдоволь налюбовавшись через настежь распахнутое окно радостными личиками маленьких ребятишек, повелитель Ах вновь устремил свой мудрый взор на белевший в его руках клочок бумаги.

Это было письмо, которое сегодня ночью принёс почтовый голубь. Лицо Аха снова стало серьёзным и задумчивым, а его сердце просто разрывалось на части, не зная, как поступить. Это письмо было написано лучшим учеником повелителя, который совсем недавно стал правителем в далёкой стране Охании и теперь приглашает своего любимого наставника на день рождения, а заодно и в гости. Конечно, Ах с превеликим удовольствием отправился бы погостить к Отто (именно так зовут молодого правителя), ведь с тех пор минуло немало времени и худенький златокудрый мальчуган, поражавший его безграничными способностями ко всем наукам, наверное, сильно вырос и возмужал. Но всё же мудрый повелитель колебался, не решаясь оставить свою страну без присмотра.

– Ну что в этом такого? – не мог понять профессор Свинявский, прочитав письмо и выслушав Аха. – Езжайте со спокойной душой, ничего не случится за какую-то неделю. Вам давно положен полноценный отдых! В нашей стране сейчас царит необыкновенный мир, времена войн и несчастий позади, а старых друзей обижать ни в коем случае нельзя.

– Да он мне не друг, – вздохнул повелитель, переведя тяжёлый взгляд в сторону, – этот мальчик мне как сын родной. Не поверите, но это письмо пробудило во мне настоящие отцовские чувства. Вот стою сейчас и думаю, беспокоюсь, как он, такой молодой и неопытный, будет справляться с такими нелёгкими обязанностями? По себе знаю, что нести на своих плечах ответственность за свой народ – нелёгкая задача. В любом уголке мира найдётся сумасшедший, который в один день пожелает завоевать трон… Что это со мной? Несу всякую околесицу!..

Повелитель взглянул на белоснежного голубя-почтальона, который в это время на широком подоконнике беззаботно чистил гладкие пёрышки маленьким клювиком, тихо воркуя. Птица ждала ответа, чтобы вновь отправиться в дальний полёт.

Профессор бросил пернатому другу горсть зерна и, задумчиво почесав рукой свой облысевший затылок, сказал:

– Да, повелитель, Вы правы – где молодость, там и неопытность. Это значит, что Вы просто обязаны поехать к своему ученику и помочь ему мудрым советом.

– Думаю, что мне нужно посоветоваться с Фионой. Если я решусь на этот шаг, то все дела лягут на её плечи. Прямо сейчас я отправляюсь в школу. Вы со мной?

– Да, – кивнул в ответ профессор Свинявский, – мне надо зайти в лабораторию к племяннику, проверить над чем он сейчас работает. Иногда я думаю, что зря Вы ему разрешили проводить в школе опыты, там дети всё-таки…

Ах с улыбкой взглянул на взволнованного старика и в мыслях похвалил его за беспокойство. Но это было совершенно излишне, повелитель не раз беседовал на эту тему с самим Свином и строго настрого запретил ему проводить те опыты, которые не упоминаются в школьной программе.

– Вы не доверяете своему племяннику? – прямо поинтересовался повелитель, вспомнив те недобрые времена, когда Свин взял сторону злодеев.

Профессор вздохнул.

– Доверяю, но проверять его время от времени не мешает… Сами понимаете, молодой, неопытный, ещё натворит чего сдуру, как я когда-то…

Крылатые лошади доставили их до большого школьного порога в считанные секунды. В школе царила абсолютная тишина – шёл урок.

– Вы заметили, как преобразилось это место? – восхищённо выдохнул профессор, разглядывая вокруг стены, потолок, пол. – Здесь стало так уютно, тепло. Не могу поверить, что совсем недавно в этом замке обитали самые настоящие демоны.

Старик был прав. От прежнего Чёрного замка мало что осталось, разве что сам корпус здания. Всё вокруг радовало глаз, искрилось и переливалось во множестве золотых лучей.

– Да, – не без удовольствия согласился повелитель, теребя пальцами седую бороду, – благодаря Фионе здесь уже ничто не напоминает о тех страшных временах. Взгляните, профессор, какая вокруг красота, какой безупречный порядок!

Ах ещё раз с гордостью обвёл искрящимся взглядом огромный зал с белоснежными могучими колоннами и светлым потолком. Большие светлые окна мягко обвивали густые зелёные лианы прекрасных цветущих во всю силу растений, вокруг которых порхали пёстрые бабочки и крохотные пташки.

Внезапно раздался громкий вибрирующий звон – это прозвенел звонок с урока. Занятия закончились, и дети заторопились домой, прощаясь со своими учителями. Увидев в школе очень важного и всегда желанного гостя, ребятишки сразу побросали в стороны свои туго набитые учебниками и тетрадями портфели и всей гурьбой подбежали к повелителю.

– Здравствуйте, мои хорошие! – заулыбался Ах, заглядывая в синие глазёнки рыжеволосых ахантчат. – А ну, признавайтесь, кто сегодня из вас получил двойку?

Но никто из ребят не получил плохих оценок, они дружно обдали звонким смехом высокие стены огромного зала и весело запрыгали вокруг старика.

– Что ж, молодцы! – похвалил он хохочущих детишек. – А теперь скажите мне, где найти вашу учительницу Фиону?

Малыши сказали Аху, что она сейчас находится в своём кабинете, и он, попрощавшись, отправился к лесной фее за советом.

Кабинет Фионы находился в самом конце длинного коридора, дверь была приоткрыта.

– Фиона, ты здесь? – осторожно спросил повелитель, заглядывая в тихое помещение.

Фея стояла у деревянного шкафчика с жёлтыми дверцами и, как показалось Аху, быстро что-то в него прятала. Выражение лица девушки было немного испуганным и бледным, как лист бумаги, а голубые глаза возбуждённо бегали по сторонам.

– Что случилось? – напрямую задал вопрос повелитель, сразу же заподозрив неладное.

Поведение молодой учительницы сильно его встревожило, хотя фея ничего странного не сделала – просто что-то прятала в шкаф. Но глаза Фионы говорили о многом. Девушка быстро закрыла жёлтый шкафчик на ключ и ответила:

– Ничего не случилось… Но сердце подсказывало старику, что она обманывает, причём очень неумело.

– Девочка моя, что ты прячешь в этом шкафу?

Фиона поправила сбившиеся волосы и широко улыбнулась. Постепенно уверенность и спокойствие возвращались к ней, и через минуту фея залилась своим обычным розовым румянцем, который так нравился Аху.

– Да ничего я не прячу! – рассмеялась она, незаметно спрятав золотой ключик в свой кармашек. – Там лежат тетради моих учеников. Это с Вами что-то происходит, а не со мной. Я права?

Повелитель пожал плечами и рассеяно пробормотал:

– Ты всегда права, девочка. Даже не знаю с чего и начать…

Он присел на мягкий стул и вдруг почувствовал себя виноватым перед Фионой. «И чего это ты прицепился к бедной девушке? – укоризненно обратился он сам к себе в мыслях. – Фея живёт в свободной стране и имеет полное право хранить у себя всё, что ей вздумается. Тем более, она – честный человек и никогда не давала повода не доверять ей».

– Фиона, у меня есть к тебе очень серьёзный разговор, – наконец произнес старик, махнув рукой на странное поведение девушки, – мне нужен твой совет.

Лесная фея отложила в сторону маленькую леечку, из которой хотела полить свои благоухающие растения, и посмотрела на Аха испуганным взглядом. Давненько повелитель не выглядел таким подавленным и растерянным!

– Давайте выйдем на свежий воздух, в наш школьный сад, – предложила она и, взяв старика за могучую, как у богатыря, руку, направилась к выходу.

Школьный сад выглядел просто великолепно. Пышные плотные заросли кустов с аккуратно срезанными верхушками, высокие деревья, усыпанные спелыми сочными фруктами, прекрасные цветы с огромными бутонами – всё это цвело и во всю силу благоухало, радуя человеческий глаз.

Друзья удобно устроились в тени на широкой лавочке под густой листвой какого-то необычного дерева с гладким блестящим стволом. Лёгкий тёплый ветерок ласково обдувал их лица и волосы, будто желая своими нежными порывами развеять все тревожные мысли.

– Как здесь хорошо, – вздохнул повелитель, закрывая глаза от наслаждения, – давненько я не был в этом чудесном саду. Я сразу заметил, что он обладает исцеляющими способностями. Побывав здесь, я становлюсь на несколько лет моложе, моё тело наливается новыми силами, а мысли светлеют. Надо бы почаще сюда заходить!

– Конечно, надо, – согласилась девушка, – так, глядишь, и вовсе без бороды останетесь.

Старик рассмеялся.

– Нет, девочка моя, назад мне уже дороги нет. Половину своего пути я прошёл и назад возвращаться не хочу! И бессмертным быть тоже не хочу. Но приходить сюда всё равно буду!

– Это благодаря нашим ребятам, – с гордостью произнесла лесная фея, нежно поглаживая по мягкой шёрстке какого-то маленького пучеглазого зверька, который ловко спрыгнул ей на колени с густой ветки пышно цветущего дерева. – Видели бы Вы, с каким усердием они ухаживают за школьным садом! У меня сердце поёт, когда я вижу их за этой приятной работой… Что-то мы от темы отклонились. Повелитель, что же всё-таки произошло?

Ах тяжело вздохнул и рассказал фее о письме своего бывшего ученика.

– Видишь, там на дереве сидит белый голубь? – показал он рукой в сторону. – Это тот самый почтовый голубь, который принёс мне письмо. Он ждёт ответа, а я и не знаю, что мне делать.

Фиона немного подумала, а потом сказала, что Ах обязательно должен поехать в гости к молодому правителю. Старик даже слегка удивился, когда она твёрдо заявила:

– Езжайте, Ах, и ни о чём не беспокойтесь!

«Я-то думал, что Фиона сначала всё взвесит, хорошо подумает… хм… она всегда была такой рассудительной!» Повелитель с подозрением посмотрел на девушку и снова заметил в её голубых глазах некий странный огонёк.

– Но у меня много незаконченных дел, – сказал он.

– Ничего страшного! – улыбнулась лесная фея своими прекрасными лиловыми губками. – Я справлюсь!

«Почему она так хочет, чтобы я поехал? – не мог понять старик, заметив в милой улыбке девушки лёгкое волнение. – Нет, мне просто кажется! Я не могу ей не доверять».

– Что ж, уговорила ты меня, Фиона, – сдался он наконец, – очень уж хочется увидеть Отто.

– Вот и славненько! – радостно всплеснула фея в ладоши. – Гостите там сколько угодно, я за всем присмотрю.

– Завтра же отправлюсь в путь-дорогу, – сказал, поднимаясь с лавочки, повелитель, – задерживаться я не буду.

Фиона проводила глазами удаляющегося в сторону ворот Аха и только когда он скрылся за крутым поворотом смогла облегчённо вздохнуть.

– Теперь мне будет намного проще это сделать… – сказала она сама себе и быстрым шагом направилась в школу.

3

Сквозь густую и плотную пелену серого тумана еле-еле пробивались слабые лучи утреннего солнца. На большом бездонном Туманном болоте испокон веков царили мёртвая до боли тишина и оглушающее спокойствие, здесь всегда удушающее пахло гниловатой сыростью и едкой серой. Из своих крепких смертельных объятий болото ещё никого и никогда не выпускало, поэтому это страшное бурлящее ужасом место обходили стороной все – и звери, и люди.

Выжить здесь мог только тот, кто наизусть знал все лазейки и спасительные кочки до единой, каждый устойчивый бугорок, каждую тропинку, каждый кустик и деревце.

С тех пор как Горбун пришёл в себя, прошло три месяца. Потихоньку, с помощью глухонемой старухи-ведьмы, он встал на ноги и уже каждое утро выходил на свежий воздух из мрачной избушки. Единственным его развлечением было глупое занятие ведьмы, которое она выполняла строго раз в месяц. Горбун про себя думал, что его родственница на старости лет спятила и тихонько посмеивался над ней. Один раз в месяц старуха приносила Туманному болоту жертву, которой являлись дикие животные. И чем крупнее зверь, тем лучше.

– Для чего ты это делаешь? – удивлялся Горбун, наблюдая за странным жертвоприношением. – Неужели тебе нечем заняться?

Но старая ведьма ничего ему на это не отвечала, лишь однажды тихо прошептала:

– Уже много лет я искупаю этот грех, грех нашего рода. В своё время и ты этим займёшься.

«Старая дура совсем с ума сошла, – думал Горбун. – За что мне такое наказание? Неужели мне суждено прожить остаток своей жизни на этом гнилом болоте рядом с ненормальной?»

Поначалу старик не мог привыкнуть к тому, что лишился руки, рыдал по ночам в подушку, проклинал всё на свете, но постепенно его расшатанные нервы успокоились, а рана болела всё меньше и меньше. Единственное, что осталось прежним – это огромная чёрная ненависть в его сердце к повелителю Аху и всем его друзьям.

Сегодня было не так душно, с утра прошёл мелкий моросящий дождик, и Горбуна это радовало. Он тихо сидел на кривой деревянной лавке под окном старенькой избушки и задумчиво смотрел куда-то вдаль. Старуха-ведьма отправилась собирать грибы далеко в лес, оставив своего внука в полном одиночестве.

«Неужели я был рождён только для того, чтобы сдохнуть на этом гнилом болоте? – горько задал Горбун сам себе вопрос, который не давал ему покоя ни днём, ни ночью. – Что мне теперь делать? Неужели всё кончено и я никогда не почувствую на своих губах вкус власти? Кто я теперь? Горбатый однорукий неудачник, несчастный калека, умирающий от тоски на этом чёртовом болоте…»

От внезапно нахлынувшей обиды старик сжал свой костлявый единственный кулак и изо всех сил ударил себя в грудь:

– Слабак! – зашипел он сквозь слёзы. – Зачем ты живёшь? Почему тебя не сожрали крокомоты?

Сейчас, в эти минуты, Горбун чувствовал себя самым несчастным человеком во всей Вселенной, человеком без будущего… Обида, ярость и бессилие были так велики, что старик в отчаянии решил покончить с собой – утопиться в прожорливом болоте.

Он решительно заковылял к грязно-серой бурлящей массе, которая густо дымилась и громко чавкала, как жирная свинья у деревянного корыта.

Внезапно до его слуха донеслись чьи-то торопливые хлюпающие по вязкой тропке шаги. Неужели старуха вернулась? Быстрей, быстрей прыгнуть в болото, чтобы раз и навсегда с этим покончить и избавиться от мук!

Горбун подошёл к той опасной, всё решающей черте, которая разделяла устойчивую поверхность от грязно-серой бурлящей массы, именуемой Туманным болотом, и приготовился к своему последнему прыжку. «Вот и всё, – подумал он, – и больше никаких унижений!»

– Здравствуйте! – вдруг прозвучал у него за спиной чей-то молодой звонкий голос.

Горбун вздрогнул всем своим телом от неожиданности. Это ещё кто? Он резко обернулся и увидел перед собой чумазое, лохматое и неопрятное существо с удивительно широкой и белозубой улыбкой.

– Ты кто? – насупился старик, с подозрением вглядываясь в лицо незнакомки.

Чумазая девица странно хихикнула и ответила:

– Меня зовут Мара. Вы меня не знаете.

– Что ты тут потеряла? – злобно буркнул старик.

Ему не очень понравилось то, что эта незваная гостья помешала ему покончить со своей жизнью.

– Ничего я не теряла, а Вам посоветую отойти от болота, а не то ОНО Вас схватит.

– Схватит? – удивлённо переспросил старик, на всякий случай, сделав в сторону три шага.

Но девица ничего не ответила и неспеша направилась к избушке, вульгарно раскачивая во все стороны округлыми бёдрами.

– Старухи нету дома! – крикнул ей вслед Горбун, в мыслях пытаясь угадать – зачем явилась эта Мара?

Гостья остановилась.

– А где же она?

– Какая тебе разница?

– Подумаешь… – безразлично хмыкнула чумазая девица и, не спросив разрешения, присела на лавку. – Подожду, мне не к спеху.

Старику стало любопытно, и он присел рядом с ней.

– Может, я могу чем-то помочь? – как можно безразличнее спросил он, деловито сплюнув в сторону.

Но Мара почему-то громко расхохоталась в ответ, хитро щуря свои озорные зелёные глазёнки. Горбуну это не очень понравилось.

– Ты чего? – буркнул он со злостью и сердито нахмурился. – Что я такого смешного сказал?

– Странно, мне впервые предлагают помощь, – наконец объяснила она. – Вы, наверное, очень добрый человек.

– Добрый?! – взорвался вдруг Горбун, его морщинистое лицо исказила страшная гримаса. – Это я-то – добрый?! Да ты, дурнушка, знаешь хоть, с кем дело имеешь?

Гостья перестала улыбаться.

– И с кем же?

– Меня зовут Горбун! – важно произнёс старик, получая от этого огромное неземное наслаждение. – Ты разве не слышала обо мне?

– Ну как же, конечно, слышала, – ответила девица, ничуть не испугавшись, – но ведь Горбун мёртв.

Старик от души расхохотался. Как весело! Все считают его мертвецом! Только сейчас он почувствовал, что такие мысли приносят ему радость. Это не так уж плохо, если не сказать – замечательно!

– Как видишь, я жив и почти здоров. Смотри, не проболтайся никому! А не то я живо с тобой разделаюсь!

– Я – не болтушка, – промолвила Мара, небрежно хмыкнув, – а угрожать мне не надо, я сама могу с кем хочешь расправиться в два счёта. Вы разве не знаете, кто такая Мара? Всю свою жизнь я провела на этом чёртовом болоте. На людей, которые случайно оказываются рядом с ним, я насылаю жуткие видения, пугаю их страшными кошмарами. Поэтому меня все боятся и не любят, одно моё имя наводит на людей страх и ужас. И никто и никогда не заговорил со мною по-человечески, не спросил: «Как твои дела, Мара? Чем тебе помочь, Мара?» Никто не пригласил в гости… Все людишки – жестокие и бессердечные.

– Полностью с тобой согласен! – обрадовался новому союзнику старик, увидев в этой слегка глуповатой на первый взгляд девице родного по духу человека и единомышленника. – Не желаешь ли их проучить? Одна голова – хорошо, а две – лучше.

– У вас уже есть план? – Мара усмехнулась и пронзила Горбуна своими ярко-малахитовыми очами, отчего у того захватило дух.

Она слегка пожала плечами, и старик вдруг заметил, что под толстым слоем грязи и болотной тины прячется весьма привлекательное личико.

– Пока нет, но он обязательно появится, – пробормотал он, неожиданно для себя засмущавшись.

4

Проводить своего повелителя в дальнюю дорогу пришли все его друзья. Фиона сразу отметила, что Ах сильно волнуется и не может найти себе места. Он то сердито хмурил белёсые брови, то рассеянно улыбался, а то и вовсе переставал разговаривать, с головой погружаясь в свои бесконечные никому не ведомые мысли. Старик никак не смог спрятать волнение и страх от зорких молодых глаз девушки, и она его прекрасно понимала.

– Повелитель, – обратилась к Аху лесная фея, протягивая высокий бокал с ярко-жёлтой жидкостью, отливавшей золотом в лучах восходящего солнца, – выпейте это и успокойтесь уже, наконец.

Старик с подозрением покосился на золотой напиток, но отказать Фионе не смог.

– Что это? – удивлённо спросил он, принюхиваясь к сладкому и чарующему аромату, исходящему из бокала тоненькой невидимой струйкой. – Пахнет весьма приятно.

– Это – нектар, собранный с лекарственных цветов, корни которых уходят в самое сердце земли, – объяснила девушка. – Он поможет Вам расслабиться и прогнать ненужное волнение. Но не бойтесь, это отнюдь не снотворное!

Повелитель улыбнулся. Да, снотворное ему сейчас принимать никак нельзя – путь в далёкую страну Оханию очень опасен, и от Аха потребуется максимум внимания и сосредоточенности. Дремучие леса так и кишат жестокими дикарями и злыми разбойниками, которым глубоко наплевать, кого им грабить и на кого нападать – на простого крестьянина, путешественника, короля или мага.

Старик пожелал отправиться без сопровождения, на своём быстром жеребце с могучими крыльями. И уж если ему придётся встретить на своём пути нахальных здодеев с острыми саблями, то он должен дать им достойный отпор своим верным мечом!

Фея строго взглянула на задумавшегося повелителя и ещё раз попросила его выпить лекарственный напиток.

– Простите меня, друзья, – виновато пожал плечами старик, рассеянно улыбаясь, – с самого утра хожу сам не свой. Всё думаю, как вы тут будете без меня? А вдруг что случится…

Он послушно осушил весь бокал и вежливо поблагодарил добрую фею за внимание и заботу.

– Не беспокойтесь за нас, – невозмутимо сказала учительница Софья Филипповна, – а своего ученика Отто поздравьте от нашего имени. Пусть и он к нам приедет погостить!

Старику очень понравились такие тёплые слова, и он немного успокоился, удивляясь быстрому действию лечебного нектара. «И чего это я так волнуюсь? – подумал он про себя. – Ничего ведь не случится за какую-то неделю».

Так думал повелитель, а его сердце говорило совершенно другое. «Не покидай свою страну! – кричало оно. – Беда! Беда стучится в дверь!»

И Ах разрывался между своим разумом и сердцем, но, в конце концов, окончательно решил рискнуть.

Его беспокойные мысли и тихую беседу друзей за столом в устланном мягкими коврами зале прервало напевное, но довольно громкое воркованье белого голубя. Он строго взглянул на повелителя маленьким чёрным глазом, махнул правым крылом и исчез в голубой прорези открытого окна.

– Мне пора, – обречённо вздохнул старик и твёрдым шагом направился к выходу.

Его черногривый жеребец нетерпеливо перебирал у больших ворот сильными стройными ногами и тихонько ржал, чувствуя впереди дальнюю дорогу. За то время, как он вместе со своими собратьями покинул многолетний плен у Горбуна и Зверозуба, жеребец заметно похорошел, поправился, набрался сил и выглядел просто потрясающе. Повелитель никак не мог налюбоваться длинноногим любимцем и много времени проводил рядом с ним, вспоминая ребят, которые освободили этих прекрасных животных.

Покончив с коварным колдуном Зверозубом и его подлым помощником Горбуном, Ах дал своей стране новую жизнь. Люди смогли свободно вздохнуть и почувствовать себя в безопасности, не боясь ходить на прогулку в лес за ягодами и грибами, и стали более дружными и счастливыми.

Казалось, ничто уже не угрожает такому миру, но на сердце повелителя почему-то было тяжело и тревожно. Одна деталь безжалостно перечёркивала всё это счастье толстой и жирной чертой…

– Я скоро вернусь! – прогремел Ах, ловко оседлав своего любимца.

– Доброго пути! – хором отозвались его друзья, махая вслед руками.

Через несколько мгновений всадник и его жеребец превратились в маленькую точку, а затем растворились в сиреневой дымке далёкого горизонта.

Фиона тихо вздохнула, ещё раз пожелав своему повелителю доброго пути, и предложила всем попить горячего чая с фруктовым пирогом, который она сама испекла рано утром. Друзья с радостью согласились и дружно отправились в библиотеку повелителя – именно там Ах любил чаёвничать.

– Думаю, наш повелитель заслужил этот отдых, – весело произнёс профессор Свинявский, усаживаясь поудобнее в мягкое, обитое шёлком кресло.

– Конечно, заслужил! – согласилась со стариком Ляля. – Всю свою жизнь он посвятил другим, заботился о благе своего народа, забывая о себе. Пусть хоть сейчас почувствует себя абсолютно свободным человеком без обязательств.

Фиона разрезала на части аппетитный на вид пирог и налила всем горячего чаю с лесными травами.

– Как вкусно! – воскликнул Свин, жадно откусив кусок пирога. – Люблю хорошо поесть, особенно сладкое.

Все дружно рассмеялись. По круглой фигуре учёного было прекрасно видно, каков его аппетит.

– Племянник, ты на диете, – строго обратился к Свину профессор Свинявский. – Забыл? Разрешаю тебе съесть только один кусочек. В крайнем случае – два…

– Ой, дядюшка, хотя бы за столом прекратите командовать…

Когда от румяного пирога не осталось ни единой крошки, профессор и Свин вежливо распрощались, не забыв перед этим поблагодарить Фиону за угощение, и отправились в свою опочивальню, вежливо предложенную повелителем. Ах сам настоял на том, чтобы все его друзья пожили эту неделю в его дворце. В библиотеке остались Фиона, Ляля и Софья Филипповна, их глаза отчего-то заговорщицки поблёскивали в утренних лучах золотого солнца. Убедившись в том, что за дверью никого нет, фея подсела поближе к своим подругам и тихо прошептала:

– Представляете, Ах чуть было всё не узнал!

– Неужели? – испуганно оглядываясь по сторонам, всполошились остальные.

– Ох, девочки, мне так нехорошо на душе. Мы не должны обманывать нашего повелителя, это плохо.

Софья Филипповна промолчала. Ей тоже было очень и очень плохо от того, что они собираются сделать. Когда-то она поклялась сама себе, что ни за что в жизни не предаст и не обманет своих друзей, будет им верна до конца дней. И вот только сейчас учительница поняла, что невозможно угодить сразу всем, а значит, придётся прибегнуть ко лжи.

– А мы и не обманываем нашего повелителя, – спокойно сказала на это Ляля, – мы просто ему ничего не говорим.

Но Фионе от этого было не легче. Она знала, что поступает нечестно со своим лучшим другом, который заменил ей и отца, и мать, скрывая от него этот безумный план. Но, с другой стороны, было очень жаль Лялю, которая чуть ли не на коленях просила фею ей помочь.

Ещё в начале учебного года Фиона обещала девочке, что если та закончит первый класс на отлично, то она обязательно ей пойдёт на встречу. Радости Ляли не было предела!

– Ты – самая добрая! Ты – просто чудо! Ты – лучшая! У тебя золотое сердце! – целый день напролёт щебетала она, не в силах скрыть своё счастье.

И вот учебный год подошёл к концу, а дневник юной школьницы просто светился от круглых пятёрочек. Но Фиона уже давно знала, что так и будет, поэтому заранее придумала план. Конечно, он никогда бы не осуществился без помощи волшебного зеркала, ведь оно являлось верным другом и помощником Аха и уж обязательно бы всё рассказало своему повелителю. Поэтому фея уговорила всевидящее зеркало держать язык за зубами. Никто из заговорщиц не знает, как ей это удалось, но волшебный страж Ахант согласился на время закрыть свои глаза, предварительно взяв с феи обещание, что их план не принесёт стране никакого вреда.

– Итак, девочки, – проговорила Фиона, понизив свой голос до еле слышного шёпота, – у меня есть хорошая новость: плащ готов.

Библиотеку обдал победный вопль Ляли, которая не сумела сдержать в себе радостные эмоции. Но строгие глаза феи заставили девочку тут же замолчать, и через несколько секунд в помещении вновь установилась полная тишина. Девушка осторожно достала из своей бархатной зелёной сумочки старенький выцветший плащ тёмно-синего цвета и показала его подругам. Этот плащ она латала не одну ночь напролёт волшебными нитками и лоскутками, чтобы вернуть старой вещи рабочий вид. Глядя на него, Фиона не могла не вспомнить добрую волшебницу, которая и подарила ей этот плащ.

– Мне он ни к чему, – сказала тогда эта невысокая полная старушка с синими, как васильки, глазами, – а тебе, милая, пригодится. Накинь его на плечи и подумай о том месте, где тебе хотелось бы оказаться. Плащ мигом перенесёт тебя туда! Правда, он немного прохудился, но это не беда – залатай маленько, и он послужит тебе ещё не один десяток лет. Ну а когда он окончательно протрётся до дыр, просто выбрось и забудь о нём.

Фиона с радостью приняла подарок и сильно огорчилась, когда узнала, что этот волшебный плащ не в силах перенести её в параллельный мир. Но горевала она недолго. Неожиданно Софья Филипповна придумала замечательный выход.

– Кажется, я придумала, как использовать эту вещичку, – сказала она, выслушав подругу. – Представь, что это не плащ, а магическая дверь, которую уничтожил Ах. А что нужно для того, чтобы эта дверь открылась?

– Заклинание! – воскликнула изумлённая девушка, восхищаясь сообразительностью учительницы.

– Именно! – кивнула головой та. – Нам нужно заклинание.

– Но где его взять? – рассеянно пробормотала Фиона. – Ах и его уничтожил…

Но Софья Филипповна не собиралась отчаиваться, она сказала, что заклинание нужно вспомнить и, помолчав две минуты, прочла на память его первую половину.

– Полдела сделано, – широко улыбнулась женщина, которая в душе желала побывать в параллельном мире больше всего на свете, и записала магические слова на бумаге. – У меня превосходная память, но вторую половину, к сожалению, вспомнить не могу. Думаю, это повелитель так захотел. Подумай, Фиона, хорошенько, может быть, ты вспомнишь, ведь ты однажды слышала это заклинание.

Но как фея ни старалась и не сосредоточивалась, ей удалось вспомнить только два слова, а Ляле – одно. И вот они сегодня собрались в библиотеке своего повелителя, чтобы ещё раз обсудить этот вопрос.

– Нам не хватает одного слова, – прошептала девушка. – Что нам делать?

Помощи просить было не у кого, и подругам ничего не оставалось, как пойти к всевидящему и всезнающему волшебному зеркалу.

Широкие коридоры были пусты, все обитатели дворца сейчас были заняты утренними заботами и делами. Лишь откуда-то издалека доносился глухой храп задремавшего на службе стража.

Фиона шла впереди, неслышно ступая по гладкому блестящему полу мягкими туфельками. За ней следовала Ляля, а Софья Филипповна замыкала короткое шествие.

– Ляля, не стучи так громко каблуками, – строго повторяла она всю дорогу, боясь, что кто-нибудь их увидит возле кабинета повелителя.

– Софья Филипповна, у меня нет каблуков! – отзывалась девочка, чувствуя, что движется неслышно, как кошка.

Но учительница волновалась совершенно напрасно, ведь Ах полностью доверял всем трём девицам, а особенно Фионе, и об этом знали все в Белом дворце. И ни за что на свете обитатели этого места не заподозрили бы их в тёмных делах, если бы увидели крадущихся подруг по широкому коридору в сторону кабинета повелителя, устланному толстыми узорными коврами. Но бдительный ум Софьи Филипповны думал иначе. Она видела гораздо дальше Фионы, Ляли и, может быть, даже самого Аха. Во дворце было полно хитрых и подозрительных обитателей, и одним из них являлся доктор наук Свин. Какое-то седьмое чувство подсказывало женщине, что доверять этому учёному ни в коем случае нельзя, и тем более нельзя, чтобы он сейчас увидел их здесь. Объяснить же свои смутные подозрения к Свину она пока могла лишь только тем, что когда-то он предал своего повелителя и покушался на его жизнь, а значит, сможет предать ещё. Этого учительнице было достаточно, чтобы относиться к учёному, как к врагу. Но пока она никому не озвучивала своих рассуждений, боясь, что друзья не воспримут её подозрения всерьёз.

Золотой ключ легко и неслышно повернулся в могучей двери, пропуская подруг в свои владения. Тотчас повсюду зажглись яркие лампы, ослепительный свет которых вмиг затмил мягкий дневной свет, что тёплой волной лился из больших окон.

Фиона невольно вздрогнула. На секунду ей показалось, что сердитые глаза повелителя сейчас смотрят на неё в упор, видя все её мысли насквозь. Но оглядевшись, девушка облегчённо вздохнула: кабинет был пуст, не считая подозрительного зеркала, которое хмуро смотрело на нежданных гостей своими блестящими, глубокими очами.

– Что случилось? – прозвучал его ровный, как и подабает стеклу, голос.

– Зачем спрашивать, если ты и так всё знаешь? – вздохнула фея, чувствуя себя провинившейся школьницей. – Нам снова нужна твоя помощь.

Зеркало молчало. Помочь, значит, снова предать повелителя. Несколько долгих минут оно думало, что ответить и, наконец, сказало:

– Я вам и так оказало очень большую услугу, за которую Ах имеет полное право меня уничтожить. Неужели вы, женщины, считаете меня предателем?.. Нет, больше я ничего не скажу. Дам вам очень хороший совет – забудьте обо всём и выбросьте все безумные идеи из своих голов. Вы рискуете.

Подруги растерялись, не зная, что говорить. У них был виноватый и очень жалкий вид. До того жалкий, что волшебное зеркало немного смягчилось. Оно шумно вздохнуло и снова заговорило:

– Поймите меня, я не со зла отказываю вам в помощи. Повелитель уничтожил эту дверь не просто так. Ваша затея не принесёт ничего хорошего.

Фиона заметила в зелёных глазах Ляли крупные слёзы разочарования и боли и не смогла больше молчать.

– Как коротка у тебя, зеркало, память! – воскликнула она сердито. – Быстро же ты забыло, что сделали для нашей страны эти ребята! Аты задумывалось когда-нибудь, что бы было со всеми нами, если бы не они? Кто освободил пленников из страшного подземелья Чёрного замка? Кто нашёл выживших крылатых лошадей? Кто вернул повелителю камень электрической радуги, который надёжно защищал Аханты все эти три года от чёрной магии завистливых заморских колдунов? Я уже не говорю о книгах заклинаний и драгоценностях ограбленного злодеями народа! И наконец, благодаря кому в нашей стране появилась школа для всех детей? Ведь это они, Женя и Митя, предложили Аху такую замечательную идею! Без них на вот этом троне сейчас бы восседал не кто иной, как сам Зверозуб!

Фиона остановилась, чтобы перевести дух. Её щёки ярко пылали красной краской от возмущения и непонимания этой холодной стекляшки. Метнув в сторону притихшего зеркала взгляд полный гнева и обиды, она схватила за руку едва не плачущую Лялю и направилась к выходу. Такое поведение было не присуще доброй лесной фее, которую в Ахантах все знали как тихую, ласковую и безобидную учительницу и хозяйку прекрасной Зелёной поляны. Даже Ляля, проводившая с Фионой немало времени, ни разу не видела её такой сердитой.

– Постойте! – вдруг буркнуло волшебное зеркало, когда подруги уже переступали мраморный порог кабинета.

Фиона обернулась.

– Так и быть, я помогу вам, – услышала она тихий виноватый голос. – Это слово – улима…

– Спасибо, – сдержанно проговорила фея, в душе ликуя и радуясь победе.

– Если у вас всё получится, – продолжило зеркало, потупив свой взор, – приведите детей сюда. Мне бы хотелось с ними поговорить.

– Обязательно, – был ответ.

Подруги радостно взвизгнули и вихрем выскочили из кабинета, повторяя в мыслях заветное слово.

5

Впервые за последние три месяца Горбун проспал всю ночь крепким здоровым сном, впервые его не терзали мучительные ночные кошмары и страшные видения. Уверенность в себе и надежда на победу вновь разбудили в его отчаявшейся душе желание жить и бороться.

Открыв глаза, старик радостно захихикал и немедля вскочил с постели, не желая терять ни минуты драгоценного времени.

– Жизнь так коротка, а мне так много нужно успеть сделать! – вслух подумал он и подошёл к большому осколку грязного зеркала, который за много лет покрылся толстым слоем серой пыли и липкой паутины.

Смахнув всё это рукой, Горбун взглянул на своё отражение и чуть не обомлел: на него смотрело худое, желтокожее существо, похожее на древнюю мумию, с длинными лохмотьями грязных волос, безобразным носом и провалившимися внутрь глазами.

– Неужели это я?! – ахнул Горбун в ужасе и отшатнулся от страшного видения в сторону. – Где мой плащ?

Старуха-ведьма, увидев своего внука, поспешила узнать, что его так напугало.

– Где мой плащ? – повернулся он к ведьме, чтобы прочесть ответ на её сухих, сморщенных губах.

– От твоего плаща остались одни лохмотья.

– Так сшей мне новый! – завопил старик и снова подошёл к зеркалу.

Отражение пугало своей действительностью. Так плохо Горбун не выглядел ещё никогда. Несколько минут он пристально изучал свою внешность, привыкая к ней.

– Как сильно я похудел… – проговорил еле слышно горьким голосом. – От моих волос почти ничего не осталось, а те, что уцелели, стали серыми, как прошлогодняя паутина. Я похож на привидение. Нет! Хуже! Я похож на однорукое чудовище, которое приходит в сны маленьких непослушных детей… В этом виноват мой злейший враг Ах! Он перечеркнул всю мою жизнь, обрёк моё тело на страшные муки, – и Горбун зашёлся громким истерическим хохотом, лихорадочно сверкая глазами в полумраке старой хижины.

От его дикого, нездорового хохота вздрогнули даже обнаглевшие серые крысы, которые днём и ночью сновали по углам в поисках пищи.

– Слышишь, старуха? Твой внук не сошёл с ума, не думай! Он скоро станет повелителем этой страны! Я жив! Жив! Жив!

Когда приступ бешенства минул, старик вышел на свежий воздух и стал ждать Мару. Он вспомнил, как они разговаривали о каком-то плане, и его немощное, старческое тело внезапно наполнилось новыми силами. В этой неопрятной и глуповатой на вид девице он разглядел весьма неплохого союзника. От неё шла какая-то невидимая волна ненависти и презрения ко всему светлому и доброму, в её огромных малахитовых очах горела чёрная жадность, сластолюбие и мечта о шикарной, королевской жизни. Именно такой сообщник и был нужен Горбуну, пусть даже этот сообщник будет в юбке.

Мара появилась неожиданно. Сперва старик сильно растерялся, увидев вместо чумазой мордашки девицы белоснежное лицо с обворожительной широкой улыбкой. По прекрасным холёным плечам блестящими чёрными прядями струились густые волосы.

– Мара? – выдохнул Горбун, всё ещё не веря своим глазам.

В ответ гостья звонко рассмеялась, обнажив старику ровный ряд ослепительно белых зубов.

Да, это была она. Такие глаза нельзя было спутать ни с одними другими! Мара оказалась настоящей красавицей, красоте которой могла позавидовать любая заморская принцесса. И если до этого времени Горбун относился к женскому полу с большой неприязнью и неуважением, то эта женщина пробудила в нём странные, полные восхищения чувства.

– У меня хорошие новости, – сказала она, присев на кривую лавку.

Старик тряхнул головой и постарался сделать вид, что не заметил перемен во внешности своей знакомой. С серьёзным видом он присел рядом и нетерпеливо промолвил:

– Говори!

– Из достоверных источников мне стало известно, что повелитель Ах отправился в гости в далёкую страну Оханию, – поведала Мара, сузив свои зелёные глаза и став похожей на охотящуюся пантеру.

Старик задумался. Действительно, это очень хорошая весть и грех будет ею не воспользоваться. – Почему молчишь? – удивилась девица, незаметно перейдя на «ты». – Передумал воевать?

– Не передумал, – буркнул в ответ Горбун, чувствуя, как быстро заработали его заплесневевшие за долгий отдых мозги, придумывая планы один лучше другого. – Теперь нам не составит никакого труда расправиться с друзьями Аха, а потом и с ним самим. Главная задача состоит в том, как пробраться в этот дворец незамеченными.

– У меня есть план, – вдруг сказала Мара, пристально глядя в глаза собеседника.

Горбун приготовился выслушать свою сообщницу и тем самым оценить её умственные способности. А план Мары был таков:

– Под каким-нибудь предлогом я попаду во дворец и постепенно разделаюсь со всеми его обитателями. В первую очередь, с теми, кто представляет для нас главную угрозу.

Горбуну стало смешно.

– И это твой план? Да кто тебя туда пропустит? Ты же – ведьма!

Но Мара не обиделась на такие слова, она по-прежнему оставалась серьёзной и непоколебимой.

– У меня на лбу не написано, что я ведьма, – сказала она, взмахнув пушистыми ресницами. – Я представлюсь какой-нибудь заморской принцессой, которая отправилась путешествовать по миру и случайно заблудилась. Насчет этого не волнуйся.

«А она неглупа, очень неглупа, – подумал про себя старик, с интересом и восхищением глядя на прекрасное лицо своей собеседницы. – И говорит она верно, мне начинает нравиться этот план».

Выслушав Мару до конца, Горбун для приличия немного подумал, а потом сказал, что мысль её не идеальна, но вполне сгодится. В ответ на это девушка лишь усмехнулась, прекрасно зная, что другого плана просто не может быть.

6

Когда походный рюкзак стал похожим на туго набитый мешок с картошкой, мама наконец-то угомонилась. Она облегчённо вздохнула и присела на табуретку, чтобы перевести дух. На её взволнованном лице таились лёгкая тревога и печаль, минуты расставания неумолимо приближались, а вместе с ними на глаза наворачивались слёзы. Жене было жаль маму, но самой ей плакать совсем не хотелось.

– Мамочка, не грусти, – ласково сказала девочка, обнимая её за плечи, – неделя пролетит, как один день. Ты даже и не заметишь.

Мама попыталась улыбнуться. Ей не верилось, что её Женечка уже не маленькая девочка, за которой нужно постоянно смотреть и собирать в школу портфель, заставлять есть кашу и проверять уроки. Перед ней стояла рослая шестиклассница с совсем недетским взглядом.

– Слушайся своих учителей, будь умницей, не купайся в холодной воде и держись рядом со всеми…

– Знаю, знаю! Ты мне это говорила сто раз. Я буду вести себя хорошо, обещаю. Ты лучше на время посмотри, сейчас на работу опоздаешь.

– Ой! – спохватилась мама, взглянув на большие настенные часы, висевшие над кухонным столом. – Мне пора бежать!

Горячо расцеловав свою единственную любимую доченьку в щёки, она вскочила с табуретки и пулей выскочила за дверь. А через пять минут раздался звонок. Это пришёл Женин лучший друг – сосед и одноклассник в одном лице.

– Ну что, ты готова? – с такими словами влетел он в квартиру, оглядывая придирчивым взглядом широкие джинсы девочки, а потом добавил: – Пойдёт.

За его плечами Женя увидела болтающийся тощий рюкзак и торчащую из него синюю удочку.

– Ты чего? – удивился мальчик, заметив на себе непонятный взгляд одноклассницы.

Женя пожала плечами, допивая свой чай.

– Вообще-то мы собрались в поход не на один день, а на целую неделю. А у тебя в рюкзаке ветер гуляет. А Ольга Ивановна сказала взять побольше продуктов.

Митя небрежно хмыкнул и ответил:

– Зачем брать с собой лишний груз? У меня в рюкзаке есть всё, чтобы выжить в экстремальных условиях. С помощью этой удочки я смогу наловить свежей речной рыбы. Кроме того, в лесу уже появились кое-какие грибы, сморчки, например, земляника и заячья капуста. Из лесных растений можно заварить лекарственный чай, который будет ничем не хуже магазинного. Знай, что со мной ты не пропадёшь!

Но бодрое настроение Мити заметно упало, когда он увидел походный рюкзак Жени. Его глаза сильно округлились, а от весёлой беззаботной улыбки не осталось и следа. Мальчик присел на стул и задумчиво почесал затылок.

– Ты решила остаться в лесу на всё лето?

Женя улыбалась, как ни в чём не бывало. Ни одна вещь в рюкзаке, на её практичный взгляд, не казалась ей лишней и ненужной.

– А кто всё это потащит?.. Понятно, опять я…

Митя тяжело вздохнул и взвалил на свои плечи тяжёлую ношу, отдав перед этим девочке свой полупустой рюкзак.

– И что у тебя там? Кирпичи, что ли?..

Да уж, заботливая мама постаралась на славу, не пожалела ни сил, ни времени, ни продуктов. Она целое утро упаковывала этот бездонный рюкзак всевозможными блюдами, фруктами, овощами и напитками.

– Зато я не умру от голода, – ничуть не обижаясь на друга, сказала Женя.

Она едва не наступила на пятки Мите, когда раздался резкий, пронзительный звонок в дверь. Неужели это вернулась мама?

– Кто это? – шёпотом поинтересовался Митя, опуская на пол свою ношу.

– Не знаю, – пожала плечами девочка, приближаясь к двери.

– Не открывай! Вдруг это воры!

– Я сперва в глазок посмотрю.

Девочка осторожно заглянула в кругленькое окошечко дверного глазка, прищурив левый глаз.

– Женщина какая-то стоит, высокая, с коричневым портфелем в руках и в очках.

На минуту Жене показалось, что она где-то видела эту худощавую тётеньку со строгими чертами холодного лица. Что-то было до боли знакомое в ней, можно даже сказать, родное…

– Ты чего застыла? – легонько толкнул девочку в плечо Митя, который уже устал смотреть на её задумчивое лицо. – Ну, кто ещё там? Какая женщина? Мы уже опаздываем.

Недовольно ворча и возмущаясь, он резко распахнул дверь и чуть не сбил с ног незваную гостью в очках. Рюкзак Жени был слишком тяжёлым, чтобы он мог отвлекаться, поэтому пришлось извиниться, не поднимая головы. Митя хотел было идти дальше, но тут незнакомая тётенька вдруг взяла его за руку и сказала:

– Как ты вырос, Митя!

Мальчик резко остановился и замер. Какой знакомый голос! Глаза сами по себе устремились назад и через секунду округлились от удивления: перед ним стояла их бывшая учительница Софья Филипповна! Та самая Софья Филипповна из волшебной страны Аханты!

А она стояла, улыбалась и не верила своим глазам. Как сильно изменились её ученики! Выросли, повзрослели, глаза не по-детски умные, а прошло ведь всего каких-то три года. Женщина рассеянно переминалась с ноги на ногу, заметив в лицах ребят удивление и радость одновременно.

– Женя, у тебя другая причёска, – улыбнулась женщина, не зная с чего начать беседу.

Девочка провела рукой по волосам и кивнула головой. Оцепенение постепенно начинало спадать с её, будто загипнотизированного, тела.

– Софья Филипповна, это Вы?! – несмело проговорила Женя, всё ещё не веря своим глазам. – Но как?..

Ребят можно было понять, ведь они уже и не надеялись встретиться с кем-либо из параллельного мира. Дверь была уничтожена, а это значит, что никакой связи между мирами больше не существовало. Но перед их глазами стояла настоящая, живая Софья Филипповна! Как же ей удалось попасть сюда?

– Ну здравствуйте, мои хорошие! – широко улыбнулась учительница и вытянула руки для объятий.

Митя и Женя немедля бросились навстречу дорогой гостье, визжа и выкрикивая радостные приветствия. Они сразу заметили, как сильно преобразилась эта женщина: её щёки за это время покрылись приятным розовым румянцем, глаза сияли добрым, счастливым блеском, а новая причёска учительницы делала её гораздо моложе и привлекательнее. Не осталось и следа от того, что напоминало бы о вредной Гадине!

– Софья Филипповна, каким образом Вы сюда попали?

– Как поживает повелитель Ах?

– А где сейчас Нюра? Вы без неё?

– А Вы к нам навсегда?

– Вы будете учить нас в школе?

– Как там Фиона? Она по-прежнему хозяйка Зелёной поляны?

Вопросы сыпались на Софью Филипповну, как из рога изобилия, один за другим.

– Тихо, тихо! – замахала, наконец, учительница руками. – Прежде давайте-ка отойдём куда-нибудь в сторонку, в тихое местечко, там я вам всё расскажу по порядку, – гостья заговорщицки подмигнула детям правым глазом и велела идти за ней.

Весеннее утро было удивительно свежим. На нежно-зелёной листве высоких клёнов и пышной сирени маленькими весёлыми бриллиантиками искрилась прозрачная утренняя роса, купаясь в невидимых лучах тёплого солнца. Среди всей этой сочной весенней зелени витали завораживающие слух мелодии ранних пташек. Своим звонкими песнями они встречали прохладное свежее утро, доброе лучистое солнце, встречали новый день.

– Как же я скучала по этому парку! – тихо воскликнула Софья Филипповна и с наслаждением вдохнула свежий бодрящий воздух.

Друзья присели на широкую деревянную скамейку ярко-жёлтого цвета, и там гостья рассказала ребятам обо всём: о цели своего визита, о волшебном заклинании и старом плаще, об отъезде Аха в далёкую страну Оханию. Митя и Женя не знали, что сказать, они были так сильно потрясены последними событиями, что даже забыли о своём школьном походе.

– Софья Филипповна, а почему вы всё решили скрыть от Аха? – удивилась Женя.

Учительница печально улыбнулась и ответила:

– Да потому, что он ни за что бы не одобрил эту затею. Повелитель очень сильно дорожит спокойствием своей страны, а этот неведомый и малоизученный мир, по его мнению, может принести много хлопот.

– Аха можно понять, – вздохнул Митя, – Горбун и Зверозуб чуть было не уничтожили сразу два мира. Слава богу, всё обошлось. Наверное, повелитель сильно рассердится, если обо всём узнает.

– Даже боюсь думать об этом, – прошептала Софья Филипповна, испуганно хлопая глазами, и посмотрела по сторонам, словно Ах мог быть где-то рядом. – И как я решилась на это? Не пойму. Но Ляля так хочет вас, ребятки, повидать, показать нашу новую школу…

Софья Филипповна замолчала и осторожно открыла свой аккуратный коричневый портфель. Там, на самом дне, лежала какая-то очень старая синяя тряпка с блестящим отливом, который свидетельствовал о былой её значимости.

– Это и есть волшебный плащ? – шёпотом спросила Женя. – Какой он мягкий!

Софья Филипповна утвердительно кивнула головой и осторожно достала старый плащ из своего портфеля, бережно сжимая его дрожащими от волнения пальцами.

– Знаете, ребята, я уже не чувствую себя предательницей. То, что я собираюсь сейчас сделать, можно назвать настоящим подвигом. И я делаю это во имя дружбы! Что ж, мне выпало очень ответственное поручение, и раз уж я здесь, то доведу это дело до конца. Друзья ждут вас, они уже давно готовы встретить долгожданных гостей… А теперь, без лишних разговоров, полезайте под этот плащ, пока я от волнения не забыла заветное заклинание, и приготовьтесь к увлекательному путешествию.

Ребята радостно захлопали в ладоши и быстро нырнули с головой под лёгкую, почти невесомую ткань волшебного одеяния.

7

Хорошо утоптанная, но едва заметная человеческому взору тропинка виляла впереди длинным змеиным хвостиком и плавно терялась в желтоватых болотных зарослях. Тропинка была немного вязкой и сырой и с первого взгляда казалась ненадёжной, но на самом деле могла выдержать не одного кабана. Мара ходила по этим местам каждый вечер, легко, ступая по вертлявой ленточке лёгкими шагами. Она знала здесь каждый кустик, каждый бугорок, каждую ямку… Шаг в сторону, и ты – мертвец! Мара это прекрасно знала и всегда глядела в оба, чтобы случайно не оступиться или не поскользнуться на снующих повсюду мокрых лягушках.

Сегодня болото было туманным как никогда. Далее двух шагов ничего не было видно, повсюду висела сплошная серо-белая завеса, напоминающая лёгкие утренние облака. Словно по небу, Мара легко бежала вперёд, будто молоденькая козочка, виляя по сторонам вместе с узенькой тропинкой.

Солнце уже давно окунуло ярко-кровавые бока за далёкий багряный горизонт, и Туманное болото постепенно погружалось в стремительно сгущающиеся вечерние сумерки. Мара с ненавистью взглянула на свои сморщенные крючковатые руки и почувствовала знакомые изменения на своём прекрасном лице. Её изумрудно-зелёные глаза тут же наполнились горькими слезами, ненависть и бессилие могучими тисками сдавили её сердце. «Что ты натворила, проклятая Болотница! – мысленно воскликнула Мара, вытирая с шершавого, как старое дерево, лица прозрачный ручеёк солёных слёз. – Ну, погоди, толстая чертовка, скоро ты будешь на коленях у меня молить о пощаде! Я не намерена провести всю свою жизнь в этом ужасном уродливом облике безобразной старухи!»

Впереди замелькал слабый свет. Болотная тропинка привела Мару к старенькой убогой хижине, которая была построена из сухого камыша и выглядела весьма ненадёжно. Ветхая калиточка с жалобным стоном отворилась, и Мара шагнула во владения своего друга по несчастью.

– Жабер, ты дома? – скрипучим голосом проговорила она, ноздрями улавливая едкий запах рагу из болотных червей и чёрных пиявок.

Тут же впереди мелькнула лёгкая тень, и из быстро сгущающихся сумерек и густого тумана появился хозяин камышовой хижины.

– Проходи, – шепнул он еле слышно и исчез за толстой пеленой.

В хижине было светло. Огонь весело и жадно лизал круглый чернобокий котелок красными длинными языками, заставляя его послушно подпрыгивать и тяжело пыхтеть.

У огня стоял длинноногий Жабер, в своих зелёных перепончатых пальцах он держал гнутый черпак и время от времени помешивал им бурлящую густую серо-коричневую массу.

– Ты вовремя, – весело усмехнулся он, смахнув тонкой рукой блестящие капельки пота с гладкой зелёной лысины, – ужин уже готов. Чувствуешь, какой аромат? Благода-ать! Пиявочки свеженькие, только вечером наловил… Осталось горсточку сушеных клопов туда бросить, для аромату…

Мара недовольно сморщилась, почувствовав в горле приступ тошноты, и присела подальше от зловонно-бурлящего рагу. Ни за что на свете она не станет есть эту отвратительное варево! Она грустно вздохнула, почувствовав пугающую пустоту во рту – её белоснежные зубы исчезли, а пухлые розовые губы превратились в сухую сморщенную полоску.

– Я вижу, ты во всей своей красе, – ухмыльнулся долговязый Жабер, растянув свой безгубый рот до самых ушей.

– Хватит язвить, на себя посмотри. Тоже мне, красавчик, – злобно бросила ему в ответ Мара.

Ей было противно общаться с этим неприятным слизняком. Но другого выбора у неё пока не было, ведь одной ей никак не справиться. «Этот дурачок мечтает стать богачом, жить в роскоши, есть любимую пищу и разводить своих драгоценных пиявок, – усмехнулась в мыслях Мара, с отвращением наблюдая, как тот жадно лопает обжигающее месиво из болотных гадов. – Но с его мозгами это невозможно. Может быть, напрасно я с ним связалась? Какой толк от безмозглой жабы, в голове которой одни мухи и комары?»

Жабер будто услышал мысли ночной гостьи, он с подозрением взглянул на неё огромными выпученными глазищами и пронзительно квакнул:

– Ты мне не доверяешь?

Та испуганно заёрзала, не зная, что ответить. Иногда этот зелёный тип сильно её поражал своими умственными способностями. Жабер отложил в сторону тарелку и подсел к Маре, устремив свои непонятного цвета глаза на полыхающее жаром пламя.

– У нас обязательно всё получится, – серьёзно сказал он. – Ты не думай, я не глупый и не дурак. Мне тоже не хочется сгнить на этом проклятом Туманном болоте. Вообще-то жить на болоте мне нравится, но только не здесь!

– К чему ты всё это говоришь? – безразлично спросила Мара, пряча в тень от яркого света уродливое, изъеденное морщинами лицо. – Я прекрасно всё понимаю и без тебя.

Но Жабер, помолчав несколько секунд, продолжал:

– Ты очень красива. Прекрасней тебя нет никого на целом свете! Когда проклятие спадёт и в наших руках окажется вся власть, я обязательно женюсь на тебе. Ведь я знаю, что и ты меня любишь…

– Что?! – ужаснулась Мара, не ожидая услышать такие слова. – Женишься?

Жабер утвердительно кивнул головой и с безграничной нежностью посмотрел на свою собеседницу.

– Да, женюсь. А сейчас, Мара, расскажи мне, как прошла встреча с нашим одноруким героем?

Мара собралась с мыслями и рассказала Жаберу о своём утреннем разговоре с Горбуном.

– Ярость, ненависть и обида – вот что сейчас движет им. Горбун просто мечтает отомстить своему заклятому врагу Аху и всем его друзьям.

– Это хорошо, – ухмыльнулся Жабер, довольно потирая скользкие зелёные ладони. – Ослеплённый злобой, он ничего не заметит, хе-хе… И надеюсь, ничего не узнает. Волшебный фрукт скоро созреет – надо торопиться, у нас мало времени. Когда ты отправляешься во дворец?

– Сегодня на рассвете.

– Чудненько, дорогуша. Помни, что ночью тебя никто не должен видеть. Будь предельно осторожна, действуй с умом.

Мара недовольно закатила глаза – она не любила, когда кто-то начинал её учить. Но под огрубевшей уродливой кожей она чувствовала себя очень слабой, неуверенной в себе и беззащитной. Хотя на самом деле всё было наоборот – только с наступлением ночи вместе с уродством к Маре возвращались все её колдовские способности. После захода солнца она могла колдовать, насылать страшные видения, кошмары… Омрачало лишь то, что насылать их пока было не на кого. «Завтра! Завтра начнётся настоящая борьба! Борьба за красоту, молодость и власть, – прыгало от радости и волнения её сердце. – Скоро я снова стану красавицей, и мне не придётся прятаться по ночам и стыдиться своей уродливости».

– Ты станешь королевой, а я – твоим королём, – раздалось рядом кваканье. – Мы будем жить во дворце. Все станут нам подчиняться, боясь ночных кошмаров за непослушание. Благода-ать!

В хижине потемнело, огонь догорал, постепенно превратив все сухие поленья в небольшую красную горку жарких углей.

Жабер нехотя встал, чтобы подбросить ещё немного дров, громко шлёпая по сырой земле босыми ногами, а Мара вдруг неожиданно для себя подумала, что её зелёный приятель не так уж и глуп, как ей казалось раньше. «Это даже хорошо, что он безумно любит меня, – ухмыльнулась мысленно она. – Значит, Жабер пойдёт на всё ради того, чтобы остаться со мной. Он покажет мне путь к заколдованному фрукту, съев который, я снова стану прекраснее самой Луны. Главное, чтобы глухонемая ведьма не рассказала раньше времени своему внуку о проклятии».

Из долгих волнующих раздумий её вывело весёлое кваканье Жабера.

– Какой же глупец этот Горбун!

Мара встала.

– Ты уже уходишь? – насторожился тот.

– Да, пора, – ответила она, почувствовав, как сильно отекли её ноги и стонет больная спина. – Нужно начинать действовать. Вернусь через два дня.

– Ну, что же, ни пуха тебе, ни пера. Постарайся устроить им весёлые ночи! И не забывай, что фрукт вот-вот поспеет.

Мара тихо хлопнула камышовой дверцей и неспеша двинулась в сторону дворца. До рассвета было ещё далеко, поэтому можно было не торопиться и хорошенько ещё раз всё обдумать. Перед ней стояла серьёзнейшая цель: посеять яблоко раздора в Белом дворце повелителя Аха, а после её ждали другие задачи, не менее важные.

8

В широко распахнутое окно невидимым потоком хлынул свежий утренний воздух. От его необузданных шаловливых порывов белыми парусами вздулись невесомые шёлковые шторы и важно поплыли по небольшой комнате дружной парой бесстрашных кораблей.

Довольная Ляля ещё раз окинула придирчивым взглядом натёртое до блеска помещение и наконец-то вздохнула с облегчением: вот теперь всё готово, осталось только ждать.

Дверь шумно распахнулась и в дышащую свежестью и чистотой комнату влетела запыханная Фиона, щёки её ярко пылали, а глаза, полные возбуждения и волнения, переливались ярким голубым блеском. Так фея выглядела ещё прекраснее!

– Их ещё нет? – испуганно захлопала она пушистыми ресницами.

– Нет… – отозвалась девочка. – Я начинаю волноваться… Фиона, я места себе не нахожу. Вот сижу здесь и представляю, как будет проходить наша встреча… Почему ты такая красная?

Фея присела на краешек дивана и подставила своё прекрасное лицо навстречу свежему, прохладному ветру, что тоненькой струйкой бил из широко распахнутого окна. Беспокойство и страх постепенно отступали, а на их место снова вернулась радость от предстоящей встречи.

– Я дрожала от страха, как осиновый лист, когда подозрительные глаза Свина сверлили меня, пронзали насквозь, – прошептала девушка, вспоминая, как только что столкнулась с господином Свином и его дядюшкой. – Иногда я боюсь этого человека… Всех придворных, горничных и часть охраны я отправила на прогулку. Нельзя, чтобы кто-нибудь во дворце увидел наших гостей… Как преобразилась эта комната! Здесь всё просто сияет от чистоты и свежести! Молодец, Ляля, постаралась на славу!

Девочка широко улыбнулась и вся зарделась от гордости.

– Всё утро наводила здесь порядок. В этой комнате никто не живёт, поэтому в ней не было никакого уюта – пусто, темно и пыльно. А теперь я бы и сама с удовольствием стала здесь жить! Но главное то, что от этой комнаты ни у одной из горничных нет ключа… Ну где же они? У меня уже нет сил ждать! А вдруг что случилось?

– Что ты! – замахала руками лесная фея. – Имей терпение, параллельный мир находится не так уж и близко, как мы думаем. Давай-ка лучше…

Не успела Фиона договорить, как вдруг в чисто прибранной комнате стало так ослепительно от резкой вспышки света, что на минуту подругам показалось, что это само солнце соизволило спуститься со своих небес к ним в помещение. От страха и неожиданности Ляля громко вскрикнула и прижалась к фее, дрожа всем телом. Она закрыла глаза и приготовилась к самому худшему.

Но через несколько секунд загадочный свет исчез, а на его месте появились улыбающиеся до самых ушей Софья Филипповна, Женя и Митя. От неожиданности и волнения у Ляли перехватило дыхание, а лесная фея неуверенно встала с дивана и рассеянно пробормотала:

– Как вы выросли!

– Да и я их сначала еле узнала! – воскликнула Софья Филипповна, аккуратно сворачивая волшебный плащ. – Вот видите, всё получилось, сработала наша затея! Ну что же вы стоите, встречайте гостей!

И через секунду друзья бросились в горячие объятия. Громче всех визжала Ляля, не в силах скрыть свою радость. Она крепко обнимала Женю за плечи и целовала её в щёки, ведь эта девочка стала её первой и лучшей подругой! А потом Фиона, как временная хозяйка дворца, предложила друзьям пойти попить чаю и убежала за чайником.

– Заодно обсудим, чем мы сегодня займёмся, – сказала Ляля. – Нам о многом нужно поговорить, верно?

– Да, – кивнула головой Женя, выглянув в распахнутое настежь окно, – у меня накопилось очень много вопросов. Мне не терпится узнать обо всём, что происходит в Ахантах! В нашем распоряжении целая неделя. Правда, Митя?

– Правда. Только в том случае, если учителя не свяжутся с нашими родителями и не поинтересуются, почему мы не пошли в поход…

– Думаю, они этого не сделают, – махнула рукой Женя, любуясь красотой вечного лета. – Помнишь, мы сначала не хотели идти в поход? В наш город приезжает цирк, и мы очень хотели пойти посмотреть на живого слона, а потом передумали. Теперь учителя будут думать, что мы всё-таки выбрали цирк.

– Надеюсь, что так, – вздохнул Митя.

Софья Филипповна хмуро опустила голову и сказала:

– Опять мы вас вынуждаем обманывать взрослых. Мне это не нравится! Погостите денёк, а вечером я вас верну назад. Заодно зайду в свою квартиру, я так по ней соскучилась… А потом когда-нибудь снова к нам пожалуете.

Но Ляля, услышав такие слова, громко затараторила, крепко обнимая Женю:

– Нет, нет! Никуда их не отпущу! Потом уже не получится – приедет Ах, и зеркало больше не будет нам помогать. Женя, Митя, пожалуйста, побудьте у нас подольше! Я так хочу показать вам нашу школу, свой дневник и тетради! Да и одного дня никак недостаточно для того, чтобы вдоволь наговориться, повспоминать те приключения…

И ребята решили рискнуть, а Софье Филипповне ничего не оставалось делать, как молча согласиться с этим решением. На самом деле, учительница была безумно рада видеть своих бывших учеников, благодаря которым она смогла окончательно порвать с тёмным прошлым. Что бы сейчас было с ней, если бы не эти милые ребята? Страшно подумать!

Пришла Фиона, и друзья с радостью сели пить горячий чай с ароматными кусочками лесных фруктов.

Женя достала из своего туго набитого рюкзака румяные мамины пирожки с самой разнообразной начинкой, ватрушки и круглую баночку бабушкиного малинового варенья.

– Всё-таки не зря ты, Митя, мучился с моим рюкзаком, – улыбнулась девочка, с радостью замечая, с каким удовольствием уплетают её друзья домашние угощенья.

– Очень вкусно! – с набитым ртом проговорила Ляля.

Разговаривали друзья до позднего вечера. Они много поведали друг другу о том, что происходило, пока они не виделись.

К ним присоединился и старик Свинявский, он так же был безмерно счастлив вновь увидеть ребят.

Митя и Женя рассказали, что все эти три года старательно ухаживали за прекрасными цветами Фионы, которые получили в подарок в тот прощальный день. И остались довольны, услышав, что все ахантчане помнят их как героев из далёких земель.

– Но о том, что вы здесь, – прошептала Софья Филипповна, – знаем только мы и волшебное зеркало. Ах не должен ничего узнать!

Ребята понимающе кивнули головой, хотя в душе им было немного обидно, ведь они так хотели увидеть доброго старика с белоснежной бородой и мудрыми глазами.

– Понимаете, дети, – вздохнула фея, заметив настроение ребят, – после того случая с Горбуном и Зверозубом он стал более осторожным… Как-то раз я попробовала заикнуться, чтобы снова создать проход в ваш мир и получила за это строгий выговор. Ах велел мне больше не думать об этом, потому что очень беспокоится о своей стране. Но не думайте, что он забыл вас! Нет, старик часто вспоминает вас, Митя и Женя, добрым словом. Думаю, ему не меньше нашего хотелось бы повидать вас…

Последние слова Фионы заметно подняли ребятам настроение. Им было очень приятно слышать, что старик помнит их и скучает.

– Зря он так переживает за Аханты, – махнула рукой Софья Филипповна, допивая чай. – Все несчастья позади, в стране царит абсолютный мир, а врагов среди соседних правителей у Аха нет. Самое время расслабиться и уделить время своим друзьям. Я не понимаю его.

Но Фиона закачала головой и стала вдруг мрачнее тучи. Увидев потускневший взгляд своей подруги, Ляля очень испугалась.

– Что с тобой, Фиона? – произнесла она, побледнев.

– Знаете, друзья, – сказала лесная фея, грустно улыбаясь, – у меня на сердце лежит тяжёлый камень. Я просто обязана поделиться с вами опасениями нашего повелителя. Может, тогда вы всё поймёте и согласитесь с Ахом. Помните тот день, а вернее, раннее утро, когда раненый Горбун упал в яму с крокомотами?..

– Конечно, помним! – подпрыгнули ребята. – Такое зрелище трудно забыть! Это были последние минуты жизни злодея…

– Возможно, что не последние, – вдруг молвила фея, посмотрев на друзей серьёзнейшим взглядом.

– Как это? – выпучила глаза Софья Филипповна, чуть не подавившись остатками чая. – Мы же своими глазами видели, как этот горбатый негодяй упал в глубокую яму с голодными животными, от которых никому ещё не удавалось спастись!

Фиона тяжело вздохнула.

– Так-то оно так, но тела старика повелитель так и не нашёл…

Последовала минута молчания, после которого ребята разразились дружным смехом.

– Да от этого старого хрыча просто ничего не осталось! – воскликнула Ляля.

Но фея оставалась такой же серьёзной и встревоженной. Она грустно покачала головой и попросила её выслушать до конца. Дети и учительница послушно замолчали.

– Вы ошибаетесь, – снова заговорила девушка, – старому негодяю удалось выкарабкаться из этой смертельной ловушки.

– Что?!

И тогда лесная фея поведала своим друзьям историю, о которой никто, кроме неё, повелителя и волшебного зеркала, не знал.

– От ямы тянулся густой кровавый след до самого Туманного болота. Волшебное зеркало видело, как раненый злодей скрылся в густом белом тумане. Возможно, Горбун сейчас жив…

Все были в шоке. Такого они никак не ожидали услышать столько лет спустя! Всё это время они считали старика мертвецом.

– Нет-нет, этого не может быть! – первой опомнилась Софья Филипповна, за минуту став бледнее бумаги.

Эта неожиданная новость была для неё настоящим ударом. Дети тоже не могли в это поверить. Митя озадаченно почесал свой затылок и сказал:

– Прошло три года, но никто из жителей ни разу не видел Горбуна, верно?

Фиона кивнула головой.

– Это значит, – продолжил мальчик, – что он скончался либо от ран, либо от острых зубов лесных хищников. Я не верю в то, что злодей жив…

– Я с тобой полностью согласна, – сказала Ляля, стряхнув с себя леденящий душу страх. – Из этого болота ещё никому не удавалось выкарабкаться, а тем более – смертельно раненому старику. Да и прошло уже целых три года! Не мог же Горбун всё это время сидеть на болоте и питаться одними корешками!

– А вот Робинзон Крузо смог, – вмешалась Женя, – и не три года, а гораздо больше…

– И не на болоте, а на острове, – заметил Митя.

– Какая разница, – Женя пожала плечами. – На болоте тоже попробуй выживи.

– Я бы выжил.

– А кто такой Робинзон Крузо? – спросила Ляля.

– Потом расскажу, – пообещала девочка.

– Ну а что говорит на этот счёт волшебное зеркало? – поинтересовался Митя, не желая верить в неожиданное воскрешение Горбуна. – Уж оно-то должно всё видеть и знать.

Фиона вновь горько вздохнула.

– К сожалению, оно бессильно перед густым туманом этого воистину заколдованного болота, который белой паутиной обволакивает это гиблое место. Никто не знает, что творится там, это настоящая тайна. Ну да ладно, друзья мои, я вам рассказала всё по большому секрету. Не берите в голову, может быть, Горбун действительно утонул в болоте или скончался от тяжёлых ран. И не обижайтесь, прошу вас, на Аха! Теперь-то вы знаете, что за тревога живёт в его добром сердце. Он не о себе думает, а о нас, о нашей безопасности. Но не думать об этом уже никто не мог.

– Какой же живучий этот старик! – злобно воскликнула Софья Филипповна, сверкнув глазами. – Каким образом ему это удалось? Нет, я не желаю в это верить. Вы же понимаете, если старик жив, то он обязательно, рано или поздно, вернётся, чтобы завершить начатое. Уж я-то знаю!

– Да ладно Вам! – махнул рукой Митя. – Он мёртв. И стоит ли так волноваться, когда у Ахант есть очень мощная защита – волшебный камень!

Неприятную и печальную новость поведала друзьям Фиона после этих слов, поверить в которую они смогли с большим трудом:

– Нет у нас больше волшебного камня, – грустно прозвучал её голос.

Минуту стояла мёртвая тишина. Шутит ли она? Разыгрывает их? Нет, прекрасные голубые глаза девушки были серьёзны как никогда.

– Как это – нет? – развела руками Софья Филипповна, рассеянно хлопая глазами. – А куда же он тогда подевался?

Фиона шумно вздохнула и ответила:

– Тот человек, маг, которому ранее принадлежал камень радужной энергии, погиб от руки великого чернокнижника.

– А при чём здесь камень? – хором задали вопрос ребята.

– Дело в том, что этот маг наложил на него особое заклятье…

– Какое страшное слово, – проговорила Софья Филипповна, чувствуя, как запрыгало её сердце.

– «Пока жив хозяин, жив и камень, – снова заговорила фея, – смерть мага развеет всю силу и обратит её в пыль…»

Да, это была очень печальная новость. Кто бы мог подумать, что великий маг погибнет!

Фиона выпрямилась, но глаза её блестели от слёз.

– Он любил меня, – тихо сказала она, – как никто и никогда, обещал вернуться…

– Не расстраивайся, Фиона, – умоляюще воскликнула Ляля, сама едва сдерживая слёзы, – ты ещё встретишь свою любовь!

– Конечно, ведь ты такая красивая! – подхватила Женя, которая всегда восхищалась красотой и обаянием этой прекрасной доброй девушки.

Но та махнула рукой и сказала:

– Камня больше нет, а это значит, наши Аханты снова стали уязвимы для недругов. Но об этом никто не знает, кроме Аха и меня, а теперь ещё и вас. Это – великая тайна. Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь узнал о ней.

– Ты можешь на нас положиться! – поспешила заверить Фиону учительница. – Мы умеем держать язык за зубами. Ведь правда, профессор?

Профессор Свинявский, который всё это время тихо клевал носом, вдруг подскочил и захлопал глазами.

– А что – я? – обиженно воскликнул он. – Я – могила!

– Спасибо, друзья, – улыбнулась Фиона и снова стала весёлой, сияющей, жизнерадостной. – Знаете, у меня на сердце вдруг полегчало…

– Это потому, что ты поделилась своими переживаниями, – сказала Софья Филипповна, глядя на фею поверх очков. – Человеческое сердце не выносит одиночества, по себе знаю. Мне так хорошо рядом с вами, друзья! Знаете, сейчас мне даже перестали сниться кошмары…

– Это дурной знак, – заметил старик Свинявский, – не к добру.

– Сплюньте Вы! – сердито прикрикнула на него учительница и нахмурилась. – И кто Вас всё время за язык тянет?

Ребята рассмеялись, сделав вид, что не приняли слова профессора всерьёз.

– А ты, Фиона, ещё встретишь свою настоящую любовь, – снова засияла Софья Филипповна, обращаясь к фее. – Ты создана для любви.

– Спасибо, – скромно улыбнулась девушка.

– Слушай, Женя, что ты обо всём этом думаешь? – еле слышно спросил Митя у девочки, пока взрослые отвлеклись. – Волноваться стоит или нет?

Женя промолчала, оставив свои мысли при себе. Она-то прекрасно знала, что за тип этот Горбун. Такие, как он, полжизни готовы отдать только за то, чтобы все вокруг были несчастны. Кто угодно опустит руки перед ликом смерти, но только не Горбун!

– Ох, Митя, плохие у меня предчувствия, – тихо шепнула она мальчику на самое ухо, – снова мы во что-нибудь вляпаемся…

9

Три толстобокие тётки-поварихи никак не желали уходить со своего заветного рабочего места. Они упрямо высились необъятными холмами над Фионой и без устали бубнили ей:

– Вам не нравится наша стряпня. Так будьте добры, скажите, что мы делаем не так? Может быть, соли вам недостаточно или мясо чересчур жирное?

Фиона вздохнула и подумала в этот момент, что Ах сильно разбаловал своих подданных. Им говоришь одно, а они – другое, да ещё и уходить не хотят. Она уже не знала, как убедить этих упрямых пампушек в больших белых колпаках.

– Вы отлично готовите, вкусно и правильно, – уставшим голосом простонала лесная фея, – но сегодня я сама хочу приготовить завтрак для наших… – чуть было не проговорившись, она быстро прикусила язык, а затем ловко исправила свою ошибку: – …завтрак для наших уважаемых учёных.

– Знаем мы ваши завтраки! – недовольно проворчала одна из тёток, нехотя снимая свой кружевной передник. – Никакой калории в них не найдёшь. А господин Свин, между прочим, любит плотно покушать, я сама лично готовлю его любимые пироги с капустой.

– Господин Свин сейчас на диете, – тихо возразила Фиона, заметив, что поварихи наконец-то собрались уходить, – и он попросил лёгкого завтрака.

Самая полная из женщин с некоторым удивлением посмотрела на фею и громко захохотала:

– Попросил? Вот уж сказки! Ладно, девочки, уходим! Хозяйничайте здесь сами.

И поварихи гордо удалились из кухни. А Фиона, не теряя ни минуты, принялась с усердием готовить завтрак для гостей. Работа так и кипела у неё в руках! Но в самый горячий момент её чуткий слух уловил какой-то странный шум у Больших ворот. Что там происходит?

Только лесная фея хотела выйти из душной кухни, чтобы всё узнать, как могучая дубовая дверь с шумом распахнулась перед самым её носом и в помещение влетел красный, как помидор, охранник с огненно-рыжей бородой.

– В чём дело? – испугалась его странного вида Фиона и на всякий случай взяла в руки увесистый черпак.

Рассерженный страж немного отдышался, смахнул с широкого лба крупные капли пота и пропыхтел:

– Там у ворот стоит какая-то черноволосая девица. Видать, не из наших земель! Она утверждает, что я должен её пропустить во дворец. Да я её знать не знаю! А она ещё и дразнится, обозвала меня толстым, неуклюжим бочонком и тупоголовым верзилой…

– Постой-постой, какая ещё девица?

– А я откуда знаю? Глазищи – во!!! Волосищи – во!!! Что прикажете с ней делать?

– Я сама с этим разберусь, – тяжело вздохнув, фея вышла из кухни и направилась к воротам.

Гостей она не ждала, поэтому сильно удивилась такому раннему и шумному визиту.

Незнакомка встрепенулась при виде временной хозяйки Белого дворца и мило заулыбалась. Длинные прямые волосы струились по её белым плечам энергичным блестящим потоком чёрного шёлка. Они были так хороши, что невольно возникало сильнейшее желание дотронуться до них рукой и бесконечно любоваться своим отражением в этом прекрасном чёрном потоке. Огромные глаза незваной гостьи были очень выразительны и завораживали своим мягким зелёным блеском, они будто звали Фиону, тихо уговаривали её искупнуться в их нежном изумрудном озере.

«Как она прекрасна! – невольно восхитилась в мыслях фея, любуясь на редкую красоту черноволосой девушки. – Что-то я раньше не встречала в наших краях эту красавицу. Наверное, страж прав – это какая-нибудь чужестранка, заморская гостья или путешественница».

Так оно и оказалось. Со слезами на глазах незнакомка поведала Фионе свою печальную историю. – Меня зовут Ара, – дрожащим от волнения голосом представилась девушка, нервно теребя край пыльного подола, – я приехала из далёкой страны Охании… С самого детства мечтала обойти весь мир, побывать в разных странах и вот наконец у меня появилась такая возможность. Ах! Лучше бы я осталась дома вместе со своей любимой мамочкой!

Гостья неожиданно разрыдалась. Фионе стало жаль бедную девушку и она, утешительно приобнимая Ару за вздрагивающие плечи, повела её во дворец под упрекающий взгляд хмурого охранника. Там за стаканом прохладной ключевой воды гостья рассказала свою историю до конца.

– В дремучем лесу меня ограбили какие-то разбойники, отобрали все драгоценности и оставили без лошади… И теперь я не знаю, где мой дом, что это за страна. К тому же, у меня совсем нет сил идти дальше…

– Ты, наверное, очень голодна? – большое сердце Фионы просто сжималось от жалости к этой милой девушке.

– Очень, – кивнула головой в ответ Ара. – Уже второй день ни маковой росинки во рту…

– Подожди немного, сейчас я закончу с завтраком, и мы все вместе сядем за стол! – радостно проговорила фея, быстро нарезая свежие овощи в большой блестящий чан с оливковым маслом.

Почему-то ей сразу понравилась эта скромная девушка, вежливая, милая и очень красивая. «И почему это охранник так рассердился? – недоумевала Фиона, помешивая большой деревянной ложкой ароматную пёструю массу, которая приятно булькала и аппетитно щекотала ноздри неповторимым ароматом. – По Аре видно, что она не способна и мухи обидеть. Нет, определённо повелитель слишком разбаловал своих подданных! Думаю, никто не будет против, если бедняжка поживёт у нас несколько дней, отдохнёт и наберётся сил перед дальней дорогой».

Завтракать друзья решили в Голубом саду. Софья Филипповна и Ляля уже давно приготовили стол, стулья, столовые приборы и с нетерпением ждали горячий завтрак. Они были очень удивлены, когда увидели приближающуюся фею с круглым подносом в руках, а за ней – незнакомое лицо. Подруги быстро вскочили со своих мест и впились в Фиону осуждающим и требовательным взглядом.

– Фиона, разве ты забыла? – тихо проговорила Ляля, недовольно нахмурив тонкие рыженькие брови. – Мы собирались позавтракать без посторонних. Это кто ещё такая?

Но фея широко улыбнулась в ответ на такие слова, поставила круглый поднос на стол из красного дерева и взяла незнакомку за руку.

– Выслушайте меня, девочки, – сказала она. – Нашу гостью зовут Ара, она приехала из далёкой страны Охании…

– Охании? – удивилась Софья Филипповна, тщательно разглядывая иноземную красавицу. – Там сейчас гостит наш повелитель.

Ара сделала шаг вперёд и дружелюбно улыбнулась.

– Извините меня за то, что я помешала вашему отдыху, – сладко промолвила она своим чарующим мягким голосом и протянула руку учительнице в знак дружбы. – Я не задержусь в вашем дворце, не тревожьтесь зря, вот только немного отдохну с дороги.

– А что Вы делаете в Ахантах? – поинтересовалась Ляля.

Тогда Фиона рассказала своим подругам печальную историю Ары и попросила не прогонять её из дворца.

– Хорошо, пусть остаётся, – холодно проговорила Софья Филипповна, немного подумав, – но Аху это не понравится. Ляля, зови-ка за стол Митюшу и Женю!

– Кстати, а где они? – оглянулась по сторонам фея. – Что-то я не вижу их здесь.

– Ребята пошли умываться к Голубому водопаду, – ответила девочка и побежала вглубь благоухающего сада по мягкой нежно-голубой дорожке.

Прозрачная вода тихо булькала и шумела, игриво срывалась с круглых горных валунов и стремительно падала вниз, наполняя собой небольшое озерцо, уютно расположенное в тени высоких плакучих ив.

Пожалуй, это было одно из самых прекрасных мест во всей Вселенной! В густой голубой листве сада тихо звенели тоненькие голоса маленьких пёстрых птичек, а в шелковистой ухоженной травке весело и беззаботно стрекотали невидимые насекомые.

– Как здесь свежо! – вдохнула полной грудью Женя, во все глаза любуясь на прохладный искрящийся всеми цветами радуги поток Голубого водопада. – Удивительное место, правда?.. Ой, смотри, кто это?

По бархатистой траве неспеша проскакало несколько пушистых зверьков с большими выпученными глазами и смешно торчащими усами во все стороны.

– Какие хорошенькие! – восторженно прошептала девочка, боясь спугнуть пушистых симпатяг с немного неуклюжей походкой.

– Чем-то они на кроликов наших похожи, – заметил Митя, стряхивая с рук последние капли ледяной воды из озера.

Но вдруг в ближайшей кучке разросшихся кустов раздался какой-то шум, и пушистые зверьки быстро исчезли в высокой траве. А из голубоватых зарослей выскочила Ляля, её веснушчатое лицо выражало лёгкое беспокойство.

– Что случилось? – заметила это Женя.

Ляля тут же рассказала ребятам о странной гостье с прекрасными зелёными глазами, о её жалостливой истории с разбойниками.

– Знаете, у этой Ары глаза точь-в-точь как у меня, а может, и ещё ярче, – закончила она свою новость.

– И что это значит? – не понял Митя.

– А то, что зелёные глаза бывают только у ведьм. Нет, мне совсем не нравится эта Ара, несмотря на её сказочную красоту.

Мите и Жене ужасно захотелось взглянуть на заморскую гостью, им тоже казалось всё немного странным и подозрительным.

– А она действительно настоящая красавица! – шепнула за столом Женя Мите и Ляле.

– Да ты на глаза её взгляни, – шепнула в ответ Ляля, недоверчиво косясь на печальную Ару. – С чего бы ей прятать их? Это самая настоящая ведьма!

– Ребята, о чём вы там шепчетесь? – раздался вдруг строгий голос Фионы. – Почему ничего не едите? Неужели невкусно?

Ребята тут же схватились за свои ложки и молча принялись уплетать ароматные тушёные овощи, приготовленные хозяйственной Фионой. Изредка они бросали на несчастную Ару подозрительные взгляды, пытаясь прочесть её мысли, но та тихо сидела с краю и изредка вытирала платочком слёзы.

– Не горюй, Ара, всё обойдется, мы не дадим тебя в обиду, – ласково произнесла Фиона, протягивая на ладони невесть откуда взявшимся лесным зверушкам и пташкам хлебные крошки. – Отдохнёшь немного и отправишься домой. Я даже попрошу кого-нибудь из охраны сопровождать тебя до самого дома.

– Скажи, Ара, – обратилась к гостье Софья Филипповна, – как там поживает ваш молодой повелитель?

Ара вдруг испуганно захлопала своими ярко изумрудными глазами и немного смутилась. Её щёки ярко запылали, превращаясь в два бардовых помидора.

– Наш повелитель… поживает хорошо, – неуверенно проговорила она и залпом выпила целый стакан сока.

Но Софье Филипповне этого показалось мало, ей было очень любопытно узнать побольше об этой стране, правитель которой является другом и учеником Аха.

– А сколько же ему лет исполняется? – спросила она, продолжая кушать.

Заморская гостья сосредоточенно хмурила лоб несколько минут, вспоминая сколько лет правителю Охании и, наконец, сказала, что не может вспомнить. Митя сразу смекнул: что-то здесь не так. Почему эта девица так нервничает, когда у неё начинают расспрашивать об этой стране? Почему она ничего не знает о своём повелителе?

– Даю сто очков вперёд, эта Ара даже имени его не знает! – быстро шепнул он на ухо своей однокласснице и громко обратился к гостье:

– Ара, а ваш повелитель справедливый человек? Вот только забыл как его зовут… Напомни, пожалуйста!

Как мальчик и предполагал, девушка снова густо покраснела и нервно заёрзала на своём стуле, как на иголках.

– Ты знаешь, мальчик, – проговорила она, глупо улыбаясь, – наш повелитель очень справедливый человек, добрый, умный… он правит нашей страной уже много лет и… и все его любят и уважают…

– Ну что вы все набросились на бедняжку? – сердито нахмурилась Фиона, заступаясь за гостью. – Ара очень устала, столько пережила за последние сутки. А вы… Пойдём, Ара, я покажу тебе твою комнату.

Когда тени лесной феи и чернобровой красавицы исчезли за пушистыми лапками голубой ёлки, Ляля вскочила на ноги и воскликнула:

– Это самая настоящая ведьма! Вы слышали, Софья Филипповна, она не знает сколько лет повелителю Охании, не знает его имени и утверждает, что Отто правит своей страной уже много лет! Но ведь Отто совсем недавно стал повелителем! Так сказал Ах, а уж он-то знает!

Софья Филипповна рассеянно смотрела поверх очков то на Митю, то на Женю, то на Лялю и ничего не понимала. Наконец учительница сказала:

– Не знаю, что и думать, ребята. Зачем ей нас обманывать? Может быть, Ара и впрямь так сильно расстроилась, что многое позабыла.

Но дети ничего подобного не желали слышать, они были уверены в том, что эта странная гостья задумала что-то недоброе.

– Я знаю, что надо делать! – сказала Женя, подумав. – Сейчас мы все вместе пойдём к волшебному зеркалу и посмотрим откуда явилась эта Ара.

– Нет, – строго покачала головой Софья Филипповна, – сначала уберём со стола.

10

Скучно стало Горбуну без Мары. Он снова погрузился в свои бесконечные мысли, проклинал прошлое, думал о настоящем, мечтал о будущем. Старик часами неподвижно сидел на кривой скамеечке и смотрел в одну точку, иногда вставал, чтобы немного походить вокруг старой избушки и размять занемевшие косточки.

Сегодня он думал о Маре. Горбун очень беспокоился за неё и успокаивал себя тем, что она справится с заданием и откроет этим путь к победе.

Поток его мыслей прервали шаркающие шаги старухи, которая неспеша направлялась в глубь болота. В своих корявых руках старая ведьма держала мёртвого серого кролика. «Опять это странное жертвоприношение! – подумал Горбун, наблюдая за своей спятившей, по его мнению, родственницей. – Для чего она это всё делает? Либо ведьма действительно потеряла рассудок, либо здесь кроется какая-то тайна…»

А тем временем горбатая старуха подошла к круглой булькающей и шипящей, как змея, полынье. Её дряблые губы зашевелились, зашлёпали, издавая какие-то непонятные звуки, а затем мёртвый кролик отправился прямиком в вонючее болото. Земля под ногами задрожала, белый клубистый туман усилился, и Горбун уже почти ничего не видел. Сегодня с болотом было что-то не так, он это почувствовал после того, как старуха бросила туда жертву. «Как странно, болото будто сердится!» – удивился в мыслях старик.

– Что происходит? Это землетрясение? – спросил он у глухонемой ведьмы, когда та присела рядом с ним.

Старуха покачала головой и протянула ему свою сморщенную, как сухая ветка, руку, в которой она держала грязного и мокрого кролика.

– Болотница выплюнула его, – сказала ведьма, её морщинистое лицо было печальным.

– Кто? Чего? Какая ещё Болотница? – разозлился Горбун, во все глаза глядя на безобразную, испачканную липкими водорослями и ещё какой-то слизью тушку животного.

– Старая я стала, сил нет никаких, – как ни в чём не бывало продолжила старуха. – Чувствую, пора мне на тот свет собираться, и так задержалась здесь. О тебе, внучок, беспокоилась, не хотела обременять… Да видно и тебе суждено платить за грех твоей матушки! Хоть ты и без этого заплатил сполна…

Горбун смотрел на старую ведьму и не мог понять: правду она говорит или бредит? Но это был не бред, её маленькие глаза были ясны.

– Какой ещё грех? Что ты несёшь? – заорал он на старуху, испугавшись её мудрого взора.

Сердце Горбуну подсказывало, что эта ведьма готова открыть ему какую-то тайну, очень важную и страшную. Он вдруг замолчал и замер.

– Слушай меня внимательно, – проговорили её сухие безжизненные губы. – Силы меня покидают, время на исходе. Прошу тебя, мой мальчик, не перебивай старуху… Когда-то очень давно все жили на этом болоте счастливо и беззаботно, это был наш маленький мир, куда посторонним дорога была закрыта. Никого лишнего сюда Трясина Болотница не пускала, она была и есть хозяйка большого Туманного болота. В этой избушке, которой больше лет, чем ты думаешь, мы жили втроём: я, твоя матушка – моя дочь Чаровница и ты. За то, что Болотница нас оберегала от грабителей, войн и болезней, которые разрушали в те времена земли и уносили в мир иной миллионы людей, мы должны были приносить ей жертву, так называемый лакомый кусочек. Так мы и жили, дорогой мой внук, не зная ни горя, ни бед, пока однажды твоя матушка не сотворила большую глупость… – старуха остановилась, чтобы перевести дыхание, и закрыла глаза. Было видно, как ей тяжело это вспоминать, но теперь Горбун хотел узнать всё до самого конца.

Он схватил ведьму за её сморщенную с синевой руку и стал её трясти, заставив снова открыть глаза.

– Не умирай, заклинаю тебя! Ты должна всё мне рассказать! Слышишь?..

Горбун почувствовал, как сильно дрожит его тело, как бешено колотится испуганное сердце…

– Однажды на наше Туманное болото случайно забрёл голодный и раненый Художник, чудом уцелевший на поле боя, – вновь зашевелились сухие губы старухи. – Ему сильно повезло: в те минуты Трясина Болотница крепко спала после сытного обеда на дне своего болота и не услышала, как истекающий кровью чужестранец забрёл на её территорию. Сейчас я думаю, почему он не утоп тогда в трясине, не скончался от тяжёлых ран… Когда твоя сердобольная мать увидела умирающего беднягу, её сердце сжалась от боли и жалости, и она не смогла его бросить на произвол судьбы. Чаровница спрятала смертельно раненого Художника в старом сарае и стала за ним ухаживать. Точь-в-точь как это делала я целых три года, спасая твою, внук, жизнь! Прошло некоторое время, раны постепенно затянулись… Я сразу заметила неравнодушие твоей глупой матери к этому молодому юноше, да и он крепко полюбил её. Днями напролёт Художник пел Чаровнице прекрасные, чарующие слух песни о красочной и безбедной жизни, которая существует за пределами нашего болота. О тёплых лучах солнца, о звёздном небе… Честно признаться, я и сама заслушивалась этого чудака, хоть и глухонемая. И тогда, я проклинаю тот несчастный день, влюблённые решили сбежать с Туманного болота, потому как Трясина Болотница никого не выпускала со своей земли…

– Как – сбежать? – невольно сорвалось с языка у Горбуна. – А я? А со мной – что?

– А тебя она решила оставить… Нет, не навсегда, обещала вернуться и забрать тебя к себе, в другой мир. Но ничего у них не получилось, не удалось им обмануть коварную хозяйку Туманного болота. Расправилась она с ними в два счёта, выскочила, как чёрт из ада, проглотила живьём и наслала на нас всех ужасное проклятие… А сейчас слушай меня внимательно, не пропусти мимо ушей ни единого слова! Забрала Болотница у всех жителей этого болота самое ценное…

– Что? Что она забрала? – нетерпеливо заёрзал Горбун на своём месте, глубоко заинтересовавшись этой необычной историей.

– У одного – разум, у другого – красоту. У кого-то – молодость, у кого-то – умение колдовать. Тот, кто остался без разума, вскоре погиб, потому как не мог уберечься от клыков диких зверей, остальные в испуге попрятались по своим хижинам и стали приносить пищу Трясине Болотнице в два раза больше. А аппетит у прожорливого чудовища рос не по дням, а по часам! И с тех пор ни у кого не возникало желания сбежать с этого болота в другой мир, неведомый и, по слухам, очень прекрасный… Но тебе, наверное, известно, внук, что проклятие не может быть вечным. Очень скоро оно падёт… Фрукт вот-вот поспеет…

– Какой фрукт? – навострил уши Горбун, заметив, что старуха шевелит губами всё медленнее и медленнее.

– Фрукт, в котором спрятано всё украденное Трясиной Болотницей, там и чья-то красота, и молодость, и чей-то разум… В последний день двадцать второй недели этого года заколдованный фрукт должен поспеть и упасть на землю. Тот, кто его съест, обретёт неслыханную силу, способную разрушить весь мир… но заполучить этот фрукт не так-то просто, хитрая Болотница стережёт его, как зеницу ока, чтобы съесть его. А для чего – мне не ведомо, но скажу одно – не блага ради…

Словно током ударили Горбуна такие слова. Мысли кружились в его разбухшей голове, как огромный жужжащий рой из миллионов пчёл. Тут же возникло множество вопросов, один важнее другого, а глаза умирающей старухи становились всё тускнее и грозили вот-вот потухнуть навсегда. Она тяжело дышала, лицо её вдруг сильно пожелтело и некрасиво перекосилось.

– Где растёт этот фрукт? – заорал он не своим голосом.

Старуха едва покачала головой.

– Я не знаю…

– Кто-нибудь ещё знает об этом фрукте?

– Все, кто остался жив на этом болоте…

Старик замер. Значит, Мара тоже знает об этом!

– Скажи, старая ведьма, а что это чёртова Болотница забрала у меня? Красоту? Молодость? Здоровье? Что?

Старуха открыла свои мутные уставшие от долгой жизни глаза и ответила:

– Любовь и доброту…

Но старику было некогда задумываться над этими словами, он даже не заметил лёгкую искорку сочувствия и укора в умирающих глазах родственницы. Оставался ещё один вопрос.

– Почему я смог покинуть это болото и снова вернуться сюда? Почему эта Трясина Болотница меня не затянула в своё логово?

Ведьма собрала все свои последние силы, вдохнула поглубже и беззвучно прошептала:

– Потому что ты – избранный…

Сказав это, старуха тихо скончалась, оставив ошеломлённого Горбуна в полном одиночестве.

Он и не предполагал, что это болото смерти (так называли его ахантчане) таит в себе столько тайн. «Почему старуха не рассказала мне всё раньше?

Почему я всегда узнаю всё последним? Хм-м, Мара всё знает, но тоже молчала… Сколько загадок! Нужно быстрее похоронить старуху и думать, думать, думать!.. Одно утешает моё встревоженное сердце: если ведьма говорит правду, у меня есть шанс разделаться с проклятым Ахом и стать повелителем страны. Нет! Повелителем мира!»

11

Большая школа волшебной страны Аханты была сейчас непривычно пустой и тихой. Здесь заметно не хватало звонких, задорных голосов учеников, их заливистого смеха и дружного топота быстрых ног. Ничто уже не напоминало здесь о некогда мрачном Чёрном замке, и ребят это сильно порадовало. Митя и Женя с интересом разглядывали огромную школу, в которой теперь училась Ляля, и мысленно сравнивали её со своей.

– А теперь давайте я покажу вам наш школьный живой уголок! – Ляля схватила за руки друзей и повела их на самый верхний этаж. – Вам обязательно понравятся наши милые зверушки.

– Вот это уголок! – ахнула Женя, глядя во все глаза. – Да это же настоящий заповедник!

Действительно, помещение живого уголка было очень велико и напоминало благоухающую зелёную опушку, наполненную звонкими птичьими голосами и мягким стрекотанием длинноногих кузнечиков. Особенно удивляло то, что здесь не было никаких железных клеток, аквариумов и террариумов. Животные свободно бегали по ухоженной шелковистой травке и спокойно щипали свежие хрустящие листочки.

– Взгляните наверх, – сказала Ляля.

Митя и Женя подняли свои глаза и тут же зажмурились от ослепительно яркого солнечного света. На них смотрел кусочек настоящего чистого неба!

– Здесь нет потолка! – удивилась Женя. – Как здорово в этом живом уголке! Я чувствую себя, как в настоящем лесу.

– Это Фиона придумала, – не без гордости произнесла Ляля, взяв на руки скользкое розовое существо с тремя глазами, которое нехотя вылезло из воды погреться на тёплом солнышке. – Это очень удобно для нас, детей. Мы спокойно изучаем здесь животных, знакомимся с их образом жизни, кормим их.

– А кто же сейчас, во время каникул, присматривает за ними? – спросил Митя и чихнул – густая жёлтая пыльца какого-то милого цветочка попала ему в нос.

– Сейчас вы об этом узнаете, – улыбнулась Ляля. – Оглянитесь, пожалуйста!

Ребята удивлённо пожали плечами и медленно повернулись. Какое-то седьмое чувство подсказывало им, что за их спинами стоит кто-то очень добрый и родной.

– Одиночка! – сорвался крик радости с губ Жени.

Она громко завизжала и со всех ног бросилась в объятия синеглазого приведения. Митя же предпочёл удержать свой порыв чувств, с широкой улыбкой он подошёл к другу и просто пожал ему руку.

– Мы очень рады тебя видеть, – сказал он. – Вижу, что у тебя всё в порядке.

– Я тоже очень, очень рад! – ответило синеглазое привидение, разглядывая долгожданных гостей. – Как же вы подросли, друзья мои, просто не узнать! Всё-таки Фиона молодец, не побоялась и придумала, как с вами повидаться. Я с самого раннего утра вас жду, боялся, что не придёте…

– Так ты всё знал? – удивилась Ляля, растерянно хлопая глазами. – А мы-то думали, что никто больше не знает о нашем плане…

Одиночка добродушно улыбнулся и ответил:

– Я слышу всё, о чём говорят в этом замке… извините, школе. Я же привидение, я обязан следить за порядком не только в живом уголке. Это моя работа.

– А ты ничего Аху не расскажешь? – осторожно спросила Ляля.

– Обижаешь, – нахмурился тот. – Понимаю прекрасно, что поступаете нехорошо, а вместе с вами и я, но дружба для меня главнее всего. Тем более с вами, ребята! Я никогда не забуду, что вы для меня сделали! Теперь я навсегда избавился от страха. Спасибо!

– Ты уже благодарил нас, Одиночка, – махнул рукой Митя, – все мы должны помогать друг другу. Нам приносит радость твой счастливый вид.

– А особенно твоя лучезарная улыбка! – добавила Женя. – Раньше ты так не улыбался.

– Это правда, – согласилось привидение. – У меня появилось очень много друзей. Иногда меня навещают другие привидения. Всё-таки здорово, когда тебя все любят!

Ребята были полностью согласны со своим другом. Они ещё немного поговорили с Одиночкой, поведали ему о странной гостье, которая появилась из тумана Туманного болота. Привидение было крайне заинтересовано появлением Ары, но ничем помочь ребятам оно не смогло. Потом дети засобирались во дворец, Фиона попросила их не задерживаться.

– Мы ещё обязательно увидимся, Одиночка! – пообещали дети.

– Заходите почаще, я буду вас ждать.

Мите и Жене снова пришлось надеть на себя бесформенные балахоны с огромными капюшонами, чтобы их никто не узнал. Когда они подошли к дворцу, у могучих ворот уже стоял другой охранник. Он сердито и недоверчиво посмотрел на парочку незнакомцев из-под сдвинутых лохматых бровей, похожих на две мочалки, и громко прогремел, обращаясь к Ляле:

– А это кто ещё? Пусть покажут свои лица!

Митя и Женя ещё сильнее натянули большие капюшоны и спрятались за спину растерянной Ляли.

– Это – мои друзья, – взмолилась перед великаном девочка, – пропусти их, пожалуйста!

– Не положено, – ответил тот, загораживая могучим, обвитым железными мускулами, телом путь к воротам. – У меня приказ. Пусть покажут свои лица!

Ляля вовсе растерялась. Она смотрела на суровый вид неподступного стража и не знала, что делать. Куда же запропастилась Фиона? Ведь она сказала, что обязательно будет встречать их у ворот, а сама куда-то исчезла. А если этот несговорчивый великан расскажет повелителю о её странных друзьях, которые почему-то прячут свои лица?

– Что здесь происходит? – неожиданно прозвучал тонкий голос доктора Свина. – Откуда столько шума в обеденное время?

Ляля испуганно захлопала глазами и тихо пробормотала, запинаясь и краснея:

– Это – мои друзья…

– Друзья? – толстые лоснящиеся на горячем солнце губы доктора Свина расползлись в приторно-сладкой улыбочке. – Наверное, это очень хорошие и верные друзья, раз ты посмела пригласить их во дворец повелителя. Не так ли, моя девочка?

Ляля несмело кивнула головой, заглядывая за необъятную спину учёного, надеясь увидеть там Фиону. Ей казалось странным, что фея не выполнила своего обещания. Свин хитро щурил маленькие, заплывшие жиром глазки и удовлетворительно похлопывал рукой необъятный, как воздушный шар, живот. За последнее время талантливый учёный сильно растолстел, и никакие диеты профессора Свинявского ему не помогали. Ни для кого не секрет, что Свин тайком уплетает за обе щеки свои любимые пирожные со сливочным кремом, шоколадные торты, булочки и пироги. Иногда казалось, что учёный может есть без остановки целыми сутками, набивая свой бездонный желудок всем подряд. Профессор Свинявский, его единственный родственник, со слезами на глазах замечал, как расползается по швам вся одежда его любимого племянника. Каждую неделю Свину приходилось менять свой многочисленный и разнообразный гардероб, но его это нисколько не смущало. На едкие укоризненные замечания и сочувственные вздохи друзей и знакомых он лишь довольно усмехался и беззаботно отвечал:

– Хорошего человека должно быть много.

И никто не мог заставить доктора наук сесть на строгую диету и отказаться от любимых лакомств.

– Где Фиона? – хмуро спросила Ляля.

Свин снова заулыбался, его узкие глаза-щёлочки просто-таки сверлили спрятавшихся под капюшонами гостей, а коротенькие ножки потихоньку топали к ним навстречу.

– Фионе сейчас не до тебя, деточка, – сладко пропел он, обращаясь к Ляле.

– Как это?

– В данный момент она мило беседует со своей новой подругой Арой.

– Подругой? – свирепо взглянула на обжору девочка. – С каких пор эта Ара стала ей подругой? Никакая она не подруга! Я сейчас же попрошу Фиону, чтобы она выставила эту плутовку за порог.

Ляля решительно шагнула вперёд, уступая дорогу Свину. Только спустя секунду она поняла, что совершила большую глупость! Воспользовавшись моментом, доктор быстро подскочил к притихшим детям и ловким движением рук сбросил с их лиц бесформенные капюшоны.

– О-о-о, кого я вижу! – удивлённо всплеснул он в пухлые ладоши. – Это же – наши герои Митя и Женя! Что ж вы прячетесь? Ай-ай-яй, какие невоспитанные дети нынче растут! Поздороваться не хотят со своим старым знакомым. А я очень рад вас видеть, мои ребятушки. Ну, что же вы молчите, как рыбки? Проходите во дворец.

Свин тяжело повернул своё грушеобразное пузо и медленными шажками направился к воротам, и дети с подавленным видом нехотя поплелись за ним.

– Ох и попадёт же нам от Фионы! – шепнула Ляля своим друзьям. – Только бы Свин ничего не разболтал Аху…

12

Мягкий солнечный свет тоненькими струйками лился из окна, будто вода из лейки, в просторную библиотеку. Помещение было преогромным. Всюду возвышались высокие старинные шкафы из прочного дерева с великим множеством книг, которые нескончаемым строем уходили вглубь библиотеки, неслышно звали и манили за собой.

В уголке помещения стоял старенький, но ещё довольно крепкий стол, за которым сидели две прекрасные на вид девушки и тихо беседовали. Их разговор был настолько интересным, насыщенным и приятным, что Фиона совсем забыла о времени, о своих обязанностях и делах. Немигающим взглядом она смотрела на свою собеседницу и открыто восхищалась её умом, красотою и сладкой речью. Голос Ары был необычайно ровным и чарующим, он полностью отрывал лесную фею от реальности и ласкал ей слух.

– В моей стране все живут в своё удовольствие, беззаботно и счастливо, – молвила черноволосая красавица. – Каждая уважающая себя женщина думает лишь о себе и никому не подчиняется…

– Как это? Расскажи, милая Ара, как ты живёшь в своей стране, чем занимаешься?

Фиона открыто заинтересовалась жизнью чужестранки, ведь она никогда прежде не бывала в других странах и знала о них лишь понаслышке.

– С утра и до вечера я посвящаю всё время только себе, – слетала с прекрасных алых губ Ары сладкая речь. – Я долго расчёсываю свои шёлковые волосы, чтобы они были блестящими, здоровыми, ухоженными и сводили с ума всех мужчин, купаюсь в ароматных ваннах, балую своё тело мягкими, чудотворными кремами… Мои кухарки готовят мне королевскую пищу и приносят её на большом золотом подносе прямо в постель.

– Ты живёшь, как королева! – ахнула Фиона, глядя на свою собеседницу во все глаза.

– Отнюдь, – рассмеялась та, – так живут все уважающие себя женщины Охании. Вот ты, Фиона, задумывалась ли над своей жизнью? Расскажи теперь ты о себе.

– Я… – пробормотала в ответ лесная фея, растерянно теребя подол платья. – У меня столько забот в школе и на Зелёной поляне, что и некогда подумать о себе…

– Вот видишь! Ты занята только тем, что прислуживаешь непослушным детям, своему повелителю, всяким глупым гномам, эльфам и прочей лесной живности… У тебя совершенно не остаётся времени на себя! Вот посмотри на своё платье, туфли. Сколько лет ты носишь эту одежду?

У Фионы вдруг заблестели от слёз глаза, её маленький подбородок мелко задрожал от внезапно нахлынувшей обиды. Она взглянула на своё прошлогоднее сиреневое платье с выцветшими розочками и незабудками, которое, на самом деле, выглядело не так уж плохо, но девушка была уже в слезах. Её взгляд скользнул по скромным голубым башмачкам, а потом резко переметнулся на блестящие ярко-красные туфли на каблуке прекрасной Ары…

– О! – в сердцах воскликнула Фиона, заметив большую разницу между собой и своей новой подругой. – Я выгляжу хуже любой уличной побирушки!

– Вот видишь! – снова сказала черноволосая Ара и нахмурила выразительные брови. – А ведь никому нет никакого дела до твоего старого платья. Все вокруг живут в своё удовольствие, дети где-то веселятся, смеются, радуются жизни, эта учительница, Софья Филипповна, и то следит за собой! Ты видела какие у неё модные туфли? Я бы и сама, честно признаться, не отказалась от таких! А волосы? Наверняка над такой причёской ваши служанки трудились не один час. Только ты одна о себе не думаешь, так и умрёшь, не пожив по-человечески…

Фиона совсем растерялась и потеряла голову. Если бы она в тот момент вспомнила, что у Софьи Филипповны нет никаких служанок, что её причёска не такая уж особенная, а туфли такие же, как и у всех женщин Ахант, то она наверняка бы заметила злорадную ухмылку на прекрасных губах гостьи и её злобное шипение. Но бедная девушка лишь беспомощно смотрела на своё платье и чувствовала, как увеличивается в её сердце обида, как вытесняет все добрые чувства и оставляет за собой жирную чёрную полосу…

– Хватит! Хватит! – наконец воскликнула она.

Ара испуганно захлопала глазами и вздрогнула. Но её беспокойство оказалось напрасным.

– Я всё поняла, – продолжила фея. – Спасибо тебе, Ара, за то, что ты открыла мне глаза. Теперь-то я начну новую жизнь, теперь-то я заживу для себя! Завтра же отправлю детей назад и разделаюсь с этим плащом…

– С каким плащом? – спросила Ара, делая вид, будто ей ни капельки не интересно. – Доверяй мне, подруга, я умею держать язык за зубами.

Лесной фее очень понравились такие тёплые слова чужестранки, она с благодарностью взглянула на свою собеседницу и заговорила:

– С помощью этого волшебного плаща Митя и Женя, дети из другого мира, оказались в Ахантах. Через несколько дней я собиралась отправить их назад с его же помощью, но теперь я сделаю это завтра, а потом сожгу волшебную тряпку. Конечно, Ляля, расстроится…

Фиона замолчала, думая о своей названной сестрице. Ара это заметила и поспешила исправить положение.

– Не горюй, подруга, просто твоя Ляля очень капризная девочка.

– Да, но это моя вина.

– Нет, что ты! Хватит себя винить, а Ляле пора повзрослеть и понять, что ты ей не служанка, а свободная и независимая женщина. А плащ, конечно, сожги, но пока спрячь его куда-нибудь в надёжное место подальше от детей. Ведь они могут захотеть поиграть с ним, потеряют ещё или порвут…

– Я уже спрятала его, – улыбнулась девушка, немного повеселев, – сейчас он лежит в надёжном месте.

– Это где же?

– Ни за что не догадаешься! Этот плащ спокойно лежит в…

Не успела Фиона договорить, как вдруг в дверь кто-то громко и резко постучал, и через секунду в библиотеку вошла Софья Филипповна. Она неодобрительно взглянула на злобную ухмылку гостьи, поправила свои очки и сказала:

– Фиона, нам нужно поговорить. Мы ждём тебя в кабинете Аха.

Фея устало вздохнула, но послушно встала, ведь она была воспитанной и вежливой девушкой.

– Мы ещё поболтаем с тобой, – улыбнулась Ара, закручивая на тонкий палец блестящую прядь своих шёлковых волос.

13

В просторном кабинете Аха было очень тихо. Увидев в мягком кресле довольного доктора Свина, Фиона тяжело вздохнула. Этого ей ещё не хватало!

– Что ж вы так со мной поступили? – хрюкнул он, глядя на девушку хитрыми глазками. – Не доверяете, значит.

Фея строго посмотрела на детей, которые тихо сидели в дальнем углу, виновато склонив головы.

– Я так и знало, что из вашей затеи ничего хорошего не получится! – воскликнуло волшебное зеркало, нахмурив своё гладкое бледное лицо. – И зачем я позволило себя уговорить? Скоро вся страна будет знать о визите Мити и Жени. Фиона, извини, конечно, но я жду объяснений.

Зеркало замолчало и стало терпеливо ждать, что же скажет лесная фея в своё оправдание. Оно ожидало чего угодно от этой добросердечной девушки с мягким покладистым характером – слёз, уговоров, умоляющих вздохов, но только не этой ледяной фразы:

– Завтра же Митя и Женя покинут нашу страну навсегда.

Ребята растерянно захлопали глазами, не зная, шутит ли фея или же говорит серьёзно. Ляля, ничего не понимая, вскочила на ноги и со слезами на веснушчатых щеках воскликнула:

– Фиона, ты же говорила…

– Мало ли, что я говорила, – перебила девочку та, – нечего было бегать где попало. Мне надоело за всех отвечать! Я попрошу господина Свина держать язык за зубами, а вы, ребята, завтра отправляетесь домой. Ещё есть вопросы?

Все молчали. Но не потому, что им было нечего сказать, а оттого, что Фиона вела себя очень странно. Такой её ещё никто никогда не видел – бесчувственной, холодной и бессердечной. Когда фея удалилась из кабинета, Софья Филипповна сняла очки и устало склонила голову.

– Это всё она, заморская гостья, – прошептала учительница. – Я слышала, как Ара шепталась с Фионой в библиотеке. Здесь что-то не так…

Доктор Свин вдруг заёрзал на своём мягком кресле, его маленькие, заплывшие жиром глазки быстро забегали по кабинету из угла в угол.

– Да бросьте Вы, Софья Филипповна, – хрюкнул он, – это всё Ваши фантазии! Нет, я думаю, что Ара – очень милая и незлобная особа, она не способна плести интриги в нашем дворце.

– Это не Ваш дворец, – сердито буркнула Ляля, всем сердцем ненавидя этого человека.

– А я и не говорю, что он мой, – как можно беззаботнее улыбнулся учёный, с трудом вставая со своего места. – Этот дворец принадлежит всем нам, одним словом – народу. Я ещё не видывал дворца краше и богаче этого! Уютное местечко… Всё-таки есть в этом некая заслуга повелителя…

Такие слова вывели Лялю из себя окончательно. Да как смеет этот человек так говорить об Ахе?

– Что?! – воскликнула она, презрительно посмотрев на ехидную ухмылку учёного. – Это – абсолютная заслуга нашего повелителя! Ни в одном королевстве, ни в одной стране нет прекраснее этого дворца! Ни для кого не секрет, что многие повелители, колдуны и маги завидуют Аху! И почему это Вы, господин Свин, стали так странно себя вести? Вы как будто осмелели…

Свин ещё раз странно ухмыльнулся и направился к выходу, ничего не сказав, лишь озабоченно взглянул на свои часы. Ребята молчали, на душе у них было мутно и серо. Наконец, Митя заговорил:

– С появлением этой Ары во дворце всё пошло кувырком. Сегодня что-то неладное произошло с Фионой, завтра это может случится с кем-нибудь из нас.

– С господином Свином тоже не всё в порядке, – тяжело вздохнула Женя, вспоминая недобрую ухмылку учёного.

– Это значит, что нам нельзя сидеть, сложа руки, – продолжил мальчик. – Нужно разоблачить незваную гостью немедленно. Уважаемое зеркало, Вы со мной согласны?

По выражению лица все присутствующие поняли, что волшебное око было полностью согласно с Митей. Оно так же было крайне удивлено странной переменой доброй лесной феи, а ещё больше – появлением Ары. Незнакомая красавица появилась из ниоткуда, её никто не видел на границе Ахант, эта гостья появилась из болотного тумана.

– Думаю, нужно немедля поговорить с этой Арой, – молвило задумчивое зеркало. – Ступайте и приведите ко мне самозванку.

14

Звонкий счастливый смех бурной рекой разливался по бескрайним полям, вспугивая маленьких лесных пташек и пушистых зверьков. Мара бежала так быстро, как только могли её сильные стройные ноги. «Быстрее! Быстрее!» – стучало её радостное сердце, и Мара ускоряла бег. Неужели всё удалось? Девушка никак не могла поверить в такой лёгкий успех, ведь ещё вчера она сомневалась в своих силах, а на самом деле всё оказалось намного проще. Мара сильнее прижала к груди волшебный плащ, украсть который абсолютно не составило никакого труда. Доверчивая Фиона сама с радостью показала место, где прятала его от постороннего глаза.

Земля под ногами неожиданно стала терять свою устойчивость и упругость, она глухо зачавкала и предупреждающе забурлила. Вот и болото. Возбуждённая Мара посмотрела по сторонам. Где же он?

Вокруг висела оглушительная тишина – ни пения птиц, ни шороха зверя, ни шума деревьев. Неожиданно где-то за спиной, за редкими оголёнными кустами, обвитыми толстыми кольцами белого тумана, послышались тяжёлые неторопливые шаги. Девушка резко обернулась, но ничего не увидела.

– Я здесь, – шепнула она, тщетно вглядываясь в плотную завесу, которая тяжело обволакивала болотные кусты и сухие деревца.

Чавканье приближалось, и вот уже впереди мелькнул чей-то расплывчатый силуэт.

– Поздравляю Вас, моя прекрасная госпожа, – раздался мягкий голос. – Половина дела сделана.

– Благодарю Вас за помощь и моральную поддержку, господин Свин, – улыбнулась в ответ Мара, поправляя сбившуюся прядь блестящих волос. – Не знаю, что бы я делала без Вас. Ведь именно Вы поведали мне об этом необыкновенном плаще. Теперь я – Ваша вечная должница.

Свин расплылся в довольной улыбке, ему понравились такие сладкие слова, которые очень льстили и поднимали и без того хорошее настроение. Он неспеша достал из кармана маленький носовой платочек и старательно вытер со своего вечно потеющего лба прозрачные капли.

– Не стоит благодарить меня, дорогая Мара, – прокряхтел счастливый Свин, с любовью глядя на чернобровую красавицу преданными глазами. – Вы же прекрасно знаете, что ради Вас я готов на любой подвиг! Поскольку времени на беседы у нас не так уж много, то я хотел бы, чтобы Вы ответили мне на два вопроса: «Зачем Вам понадобился этот чудо-плащ?» и «Когда мы сможем устроить пышную свадьбу?» Я прошу у Вас, моя ласточка, руки…

Мара мило улыбнулась и, смущённо опустив пушистые ресницы, ответила сладким, как мёд, голосом:

– Вы всё узнаете в своё время, уважаемый господин Свин, а со свадьбой пока не стоит торопиться. Мы ведь ещё так мало знаем друг друга… Но прошу Вас, дорогой мой избранник, никому не рассказывайте о нашем с Вами знакомстве.

– Конечно, конечно, красавица, я же не болтун!

– Благодарю Вас…

– Прошу, называйте меня своим возлюбленным, иначе я не выдержу этих разлук…

Вдруг где-то вдали раздались жалобные крики серых ослов, на которых приехал Свин. Мара заволновалась.

– Вам пора, дорогой друг, – быстро прошептала она, испуганно оглядываясь по сторонам. – Трясина Болотница уже съела Ваших ослов! С минуты на минуту она будет здесь! Бегите! И ждите сигнала!

– До встречи, моя королева! – попрощался тот и торопливо засеменил коротенькими ножками, а Мара, подобно быстроногой лани, побежала вглубь болота, к Камышовой хижине.

У маленькой хижины, как всегда, было более туманно, чем везде. Из тонкой и кривой трубы лёгким прямым столбиком пробивался сиреневый дымок, это означало, что хозяин был дома.

Мара, стараясь не шуметь, отворила старенькую ветхую калиточку и на цыпочках подошла к приоткрытой дверце хижины. До неё донёсся знакомый голос её зелёного приятеля – Жабер пел, что означало прекрасное расположение его духа:

– Хорошо живётся мне

На родимой стороне.

Птичек вольных слушаю,

Сплю и сытно кушаю.

Сладкие пиявочки,

Сочные козявочки,

Комары и мушечки,

Жирные лягушечки.

Эх, болото, дом родной,

Счастлив очень я с тобой!

Затем последовало громкое причмокивание. Жабер просто кряхтел от удовольствия в предвкушении вкусной еды.

– Кого я вижу?! – удивлённо воскликнул он, увидев на пороге Мару. – Что случилось, почему ты здесь? Тебя разоблачили?

Мара зашла в тесное помещение, заставленное множеством прозрачных баночек с кишащими в них гадами и насекомыми. Здесь всегда стоял невыносимо противный, гнилостный запах, вызывающий отвращение и тошноту. Девушка сморщила нос и сказала:

– Не волнуйся так, Жабер, никто ни о чём не догадался. Я сама ушла из дворца, не забыв кое-что с собой прихватить.

И Мара с превеликим удовольствием рассказала удивлённому Жаберу свою коротенькую историю.

– Ты даже не представляешь, как там хорошо! Жизнь во дворце похожа на сказку! Мне так не хотелось уходить, но я себя всё время утешаю тем, что в скором времени этот дворец станет моим.

– Нашим, – мягко поправил приятельницу Жабер, пробуя на вкус свою почти готовую стряпню.

– Не сомневайся, моя ягодка, так и будет…

– Не называй меня так! – махнула рукой девушка, закатив глаза.

– Почему? Я думал, тебе нравится.

– Нет, мне нравится!

– Хорошо, не буду… Знаешь, мне кажется, что и на болоте можно неплохо жить, всегда под рукой свежие продукты, экологически чистые, натуральные…

Неожиданно земля под ногами задрожала, хижина затряслась, закачалась из стороны в сторону, угрожая с минуты на минуту рухнуть. С низкого потолка с тихим шелестом вдруг посыпались мелкие сухие листья и песок. Жабер поспешно накрыл свой бурлящий котелок большой алюминиевой крышкой и тихо прошептал:

– А вот и Болотница пожаловала! Проверяет свою землю…

– Тише ты, помолчи немного, – ответила испуганная Мара, сжавшись в маленький комок и дрожа всем телом.

Трепетание земли нарастало и через несколько мгновений достигло такой силы, что Жабер уже не мог стоять на ногах – так под ним всё качалось и прыгало.

– Чем она недовольна? – недоумевал он, с волнением поглядывая в маленькое заляпанное окошечко своей хижины. – Неужто пронюхала о наших планах?

– Наверное, она почуяла запах Свина и теперь злится, – предположила девушка.

Жабер с ужасом посмотрел на неё и чуть ли не заорал:

– На болоте был Свин?

Мара утвердительно кивнула головой.

– Что он здесь делал?

– Мне нужно было его поблагодарить. Ведь если бы не Свин, никакого плаща у меня в руках сейчас не было.

– А нельзя было сказать спасибо этому жирдяю прямо во дворце? Зачем рисковать нашими жизнями?

Жабер разозлился не на шутку, и Мара это видела. Она попыталась его успокоить, сказала, что ничего страшного не произойдёт, но хозяин камышовой хижины не унимался.

Неожиданно за окном раздался какой-то глухой взрыв, где-то громко и злобно забурлила болотная жижа. Мара и Жабер вмиг притихли и навострили свои уши. Их сердца учащённо бились, предчувствуя нечто неладное.

– Может, пронесёт, – тихо приговаривал сам себе Жабер. – Может, повезёт…

– Выходите, голубочки! – вдруг раздался скрипучий, как кусок ржавого железа, голос снаружи.

Мара вздрогнула и поняла, что всё-таки пожаловала к ним виновница всех несчастий Трясина Болотница. Они послушно вышли из хижины. У самого порога зловеще бурлила жидкая зеленовато-коричневая полынья, пуская вокруг себя едкий, зловонный пар, по запаху гораздо невыносимее рагу Жабера. Из этой грязной вязкой жижи торчала безобразная голова самой Трясины Болотницы – хозяйки Туманного болота. Из её бесформенного огромного рта медленно стекали тёмно-зелёные струйки болотной грязи, а на шишковатой голове красовалась липкая куча скользких водорослей. Болотница злобно сверкнула маленькими жёлтыми глазами и издала пронзительный скрежет, состоящий из слов:

– Кого из вас мне проглотить первым, непослушные твари? Кому первым откусить голову, такую разумную и хитрую? А?

Мара почувствовала сильную слабость в ногах, от страха у неё внезапно пересохло в горле.

– Я кому говорю? Отвечайте! – перешла на угрожающий ядовитый шёпот уродливая голова.

Жабер испуганно покосился на свою подругу и несмело ответил:

– Как истинный джентельмен, я… готов… уступить даме…

– Хорош джентельмен! – с ненавистью в голосе сказала Мара и, пересилив свой страх, обратилась к хозяйке болота. – Уважаемая Трясина Болотница, не могли бы Вы сначала поведать нам, что произошло? Почему Вы так рассержены?

Чудовищная голова видимо не ожидала такого смелого ответа, на секунду она даже растерялась, но всё-таки сумела быстро прийти в себя. Болотница зловеще расшиперила маленькие липкие ноздри и проскрипела:

– Маленькая поганка, ты хочешь знать, что произошло? На моём болоте был чужой, я учуяла его запах, такой аппетитный и сладкий… Рядом с ним был и твой, Мара, запах! Ты разговаривала с ним и позволила уйти, ты лишила меня такого сытного обеда!

Трясина Болотница широко открыла свой огромный рот, снизу доверху украшенный острейшими зубами тёмно-жёлтого цвета, и Мара мысленно попрощалась с жизнью. Но хозяйка болота не выпрыгнула из бурлящей жижи и не схватила перепуганную девушку за её длинные волосы своими крючковатыми пальцами, а только лишь пригрозила:

– В последний раз тебя прощаю, Мара. Завтра вечером я буду ждать этого вкусного человека, запах которого до сих пор дурманит мой желудок, на своём болоте. И попробуй только не приведи его мне. Давненько я не пировала!

И с пронзительным диким хохотом ужасная голова Трясины Болотницы скрылась под грязной болотной тиной, оставив своих рабов дрожать от страха.

15

Первый раз за последнее время Фиона так сильно рыдала. Горькие слёзы бурным потоком бежали по её раскрасневшимся щекам, вниз к подбородку и стремительно падали на пол. Всё её лицо выражало великое горе, обиду, отчаянье. Но никого к себе Фиона и близко не подпускала – сейчас она меньше всего хотела, чтобы её жалели и утешали. Расстроенные Софья Филипповна и ребята стояли в сторонке и не знали, чем помочь бедной фее, ведь девушка ничего не хотела им объяснять. Уже в который раз Ляля подходила к своей названной сестрице с вопросами, но Фиона наотрез отказывалась разговаривать.

Лишь два часа спустя, вдоволь умывшись горькими слезами, лесная фея немного успокоилась и подняла голову. Она посмотрела на обеспокоенные лица друзей и устало спросила:

– Что вы хотите от меня?

За всех ответила всегда невозмутимая Софья Филипповна.

– Фиона, мы хотим знать, что произошло. Почему ты плачешь?

– Я не плачу, – хмыкнула та и достала из кармана маленькое зеркальце. – Не понимаю, почему это вас так волнует? Вы же всегда заняты только собой и ничего вокруг себя не замечаете. Вот Вы, Софья Филипповна, можете думать только о своей причёске. Вы о ней думаете не только на уроках и за столом, но даже во сне.

– Какая нелепость… – пробормотала женщина, ничего не понимая.

– А вы, ребята, – продолжала Фиона, – ещё слишком малы, чтобы уметь сочувствовать другим… Прошу вас, уходите, оставьте, наконец, меня в покое! Я и так из-за вас сегодня лишилась очень хорошей подруги.

– Ара ушла?! – удивлённо воскликнули в один голос ребята и Софья Филипповна.

– Ушла, – с горечью в голосе вздохнула Фиона, поправляя на голове взлохмаченные волосы, – и сказала, что здесь, во дворце, она лишняя. У вас нет сердца, уходите же!

– Скорее в кабинет Аха! – воскликнула Софья Филипповна и ринулась к двери.

За ней пулей выскочили Ляля, Митя и Женя. Они залетели в помещение без стука, очень напугав волшебное зеркало.

– Что случилось? – удивилось оно, увидев странные лица своих друзей. – Вы меня напугали… Я сейчас такое вам покажу…

– Зеркало, ты следило за этой самозванкой? – спросил Митя, не успев отдышаться как следует.

– Я как раз за ней и наблюдаю, – ответило всевидящее око дворца и перед глазами друзей возникло счастливое лицо чернобровой Ары.

Она резво и весело бежала по ровным бескрайним полям, словно дикая козочка, легко перепрыгивая через кучерявые кустики полевых трав. Её звонкий задорный смех разливался множеством маленьких колокольчиков и на первый взгляд казался таким детским и безобидным…

– Чего это она так радуется? – рассердился вдруг Митя, заметив в руках девушки какой-то странный свёрток.

– А что у неё в руках? – тут же заметила это и Женя.

– Друзья мои, наша гостья, если я не ошибаюсь (а ошибаюсь я крайне редко), направляется к Туманному болоту, – раздался невозмутимый голос волшебного зеркала. – Уж не утопиться ли она надумала?

– Это вряд ли, – буркнула Софья Филипповна, – слишком довольный у неё вид.

Волшебное зеркало оказалось право: Ара бежала к самому таинственному месту во всей стране – Туманному болоту. Все заметили, как стали вязнуть тонкие ноги девушки, откуда ни возьмись появился лёгкий клубистый туман, обволакивая всё подряд и мешая наблюдать за Арой. Через несколько мгновений её не стало видно.

– Как странно, – проговорила изумлённая увиденным Софья Филипповна, почёсывая затылок. – Значит, всё-таки эта девица явилась с болота. Я ничего не понимаю. Зачем ей понадобилось нас обманывать и враждебно настраивать Фиону?

Ребята тоже были крайне удивлены. Радовало только одно: их подозрения оказались не напрасными.

– Она самая настоящая ведьма, – вновь заявила Ляля, – по глазам видно. И эта хитрая лиса замышляет что-то неладное! Недаром у неё такой вид счастливый.

– Взгляните сюда! – вдруг пронзительно пропищало волшебное зеркало, заставив всех вздрогнуть. То, что все увидели, казалось невероятным: по мягким болотным кочкам неповоротливыми шагами ступал не кто иной, как сам господин Свин. Он, будто вор, испуганно озирался по сторонам, тяжело пыхтел, как самовар, и время от времени смахивал со своего широкого лба прозрачные капельки пота. Следом нехотя топала круглобокая пара серых ушастых ослов и тащила за собой тележку.

– Это же Свин! – ахнула Софья Филипповна.

Друзья никак не могли понять, что делал на болоте их талантливый учёный? Одно было ясно, как день: Свин и Ара затеяли какую-то опасную игру.

Когда необъятный силуэт Свина окутал и поглотил беспросветный туман, дверь в кабинет с шумом отворилась и перед друзьями предстала бледнолицая Фиона. В её заплаканных глазах виднелся неподдельный ужас, прелестные розовые губки феи мелко дрожали, а тонкие белоснежные руки нервно теребили тоненький сиреневый поясок. Друзья смотрели на испуганное лицо лесной феи и сердцем чувствовали приближение беды, которая ураганом неслась в сторону их дворца и с минуты на минуту грозила безжалостно сравнять его мирное существование с землёй.

– Фиона, на тебе лица нет, – пробормотала Ляля, рассеянно хлопая широко распахнутыми глазами.

– Плащ пропал, – мёртвым голосом сказала фея и горько разрыдалась.

Софья Филипповна осторожно усадила плачущую девушку в мягкое кресло и дала ей стакан воды, а затем рассказала о том, что они видели только что.

– Это Ара украла наш плащ, она держала его в руках, – закончила недолгий рассказ учительница и окинула всех грозным, полным решимости взглядом, гордясь своей молниеносной сообразительностью.

– Что же нам теперь делать? – растерялись Митя и Женя, осознав в какую жестокую ловушку их толкнула эта странная девица по имени Ара. – Как же мы теперь попадём домой?

Наступила долгая минута молчания. Все знали, что без плаща дело плохо.

– Да-а, заварили мы кашу, – Ляля закрыла мокрыми от волнения ладонями пылающие жаром щёки, чувствуя себя главной виновницей всех несчастий.

Никто не знал, что нужно делать. До возвращения Аха оставалось не так уж много времени, он мог вернуться в любой день. Волшебное зеркало тоже заволновалось, ведь и оно было замешано в этой истории не меньше остальных, а если повелитель обо всём узнает…

– Ну что же вы молчите?! – резко выкрикнул Митя, громко топнув ногой. – Нам ни в коем случае нельзя вешать нос! Женька, не надо хныкать, слышишь меня! Давайте быстрее думать, как нам вернуть волшебный плащ.

Одна лишь Софья Филипповна оставалась невозмутимой и спокойной, она не боялась гнева Аха и не собиралась опускать руки.

– Раз уж, как ты выразилась, Ляля, мы заварили эту кашу, то давайте быстрее её расхлёбывать, – произнесла она железным голосом. – Как вы думаете, зачем понадобился наш плащ этой Аре?

– Откуда нам знать, – вяло шмыгнула носом Ляля, не поднимая вверх виноватых глаз. – Теперь мы эту негодяйку днём с гнём не сыщем…

Вдруг волшебное зеркало громко закричало, вновь заставив всех вздрогнуть от неожиданности:

– Смотрите, смотрите, господин Свин возвращается!

Все тут же устремили свои возбуждённые взгляды на зеркало. Еле передвигая коротенькие ножки, перепачканный с ног до головы болотной грязью учёный выбирался из болота и неуклюже переваливался с одного бока на другой. На его розовом лощеном лице сияла довольная улыбка.

– Вот кто нам всё расскажет! – воскликнул Митя, грозя неповоротливому доктору наук кулаком. – Ух, обманщик, сейчас мы из тебя всё вытянем! Наверняка это он разболтал Аре о волшебном плаще, иначе бы она не заявилась во дворец.

– Но Свин ничего не знал о нашей затее, – рассеянно пробормотала Фиона, – мы всё держали в секрете…

Только Софья Филипповна была другого мнения. Она прекрасно знала, что Свин очень хитрый и расчётливый тип и на самом деле знает больше, чем они думают.

И тогда друзья решили дождаться скрытного учёного, чтобы серьёзно с ним поговорить.

16

Смастерив нехитрый деревянный крестик, Горбун с силой воткнул его в мягкий земляной бугорок. Однорукий старик не испытывал к покойной родственнице ни любви, ни жалости, ни уважения. Он решил похоронить старую ведьму потому, что её некуда было девать, а утопить в болоте не решился. Ветхая избушка глухонемой старухи стояла на маленьком, но довольно крепком пятачке земли. Целое утро Горбун махал деревянной лопатой, прежде чем яма была готова. Одной рукой не очень-то удобно копать!

Старик тяжело вздохнул и присел на свою лавочку отдохнуть. Сегодня вечером должна вернуться из дворца Мара и принести с собой какие-нибудь новости. Горбуна сейчас очень тревожила эта зеленоокая красавица. Задумала ли она что-нибудь против него или же Мара действительно такая наивная и глупенькая, какой показалась ему на первый взгляд?..

Из запутанных размышлений Горбуна вывел неожиданный и сильный удар земли, от которого старик высоко подпрыгнул вверх и больно ударился задним местом. Он испуганно вскрикнул и тихо заскулил, как раненый шакал:

– Что это? Землетрясение? Что происходит?

Болото вздрогнуло вновь, но уже не так сильно, а через минуту на том месте, куда старуха бросала убитых животных, трясина громко забурлила и задымилась, будто закипела под высокой температурой.

От страха и удивления Горбун открыл рот и немигающим взглядом уставился в бурлящую болотную жижу, его сердце бешено колотилось в груди.

Неожиданно старик разозлился на свою слабость. «Несчастный трус! – мысленно обратился он к себе, сжав от ярости свой единственный костлявый кулак. – Тебе пришлось столько пережить за свой век, посмотреть в глаза смерти, а ты испугался какого-то землетрясения!» И Горбун дико расхохотался, почувствовав, что страх стремительно куда-то уползает. В эту минуту он ощущал себя настоящим героем, умным и безгранично смелым.

Но стоило старику вновь остановить свой взгляд на странном месте жертвоприношения, как вся его смелость снова куда-то улетучилась.

– Что за чертовщина! – испуганно вскрикнул он и на всякий случай закрыл глаза. – Неужели мне это мерещится?

– Нет, Горбун, не мерещится, – хихикнула чудовищная голова, торчащая из болотной грязи. – Вот мы и встретились с тобой.

– Трясина Болотница… – только и смог тот выговорить онемевшим от страха и ужаса языком.

Страшная хозяйка Туманного болота весело рассмеялась, широко разинув свой безобразный жабий рот. Там, среди множества устрашающе острых зубов, во все стороны извивался тонкий ядовито-красный язык в виде двух тесно переплетающихся ядовитых змей. Маленькие глаза-щёлочки Трясины Болотницы игриво сверкали сотнями жёлтых огней, и казалось, что это чудище питает свою жизнь страхом окружающих.

– Почему ты не рад? – проскрипела грязно-зелёная голова.

Из бурлящей жижи показалась тонкая рука Болотницы, когтистый крючковатый на конце палец поманил Горбуна к себе и тот, словно загипнотизированный, подошёл к хозяйке болота. Сердце старику подсказывало, что это чудовище женского пола не причинит ему никакого вреда. По-крайней мере, сейчас…

– Твоя родственница умерла, – вновь зазвучал режущий слух голос Трясины Болотницы, – а это значит, для тебя закончилась пора отдыха. Теперь ты будешь делать всё, что я тебе прикажу. Если попробуешь ослушаться, непременно умрёшь долгой и мучительной смертью. А за хорошее поведение я тебя щедро награжу, ты получишь всё – власть, богатство, бессмертие… всё!!!

Горбун стал постепенно приходить в себя, манящие и сладкие обещания болотной женщины развеяли остатки страха и вновь вселили в его сердце уверенность и смелость.

– А что я должен делать? – осторожно спросил он.

– Всё узнаешь в своё время, – сказала Трясина Болотница и снова дико расхохоталась.

– Но как я могу быть Вам полезен с одной рукой?

– У тебя будет две руки, – тут же пообещала чудовищная голова и с хохотом исчезла в болотной жиже.

Не успел Горбун опомниться, как из ближайших кустов выползли две необычного вида змеи с огромными зубами в розовой пасти, их маленькие круглые глаза дико горели ядовито-жёлтым светом. Они быстро опутали изумлённого старика множеством колец и удобно устроились на том месте, где не было руки. Змеи тесно переплелись между собой и безжизненно повисли вниз головами.

– Это и есть моя рука? – ахнул старик и тут же решил испытать новую часть тела. – Быть может, эта Трясина Болотница просто посмеялась надо мною?

Он мысленно решил сломать одной рукой ближайшее тонкое деревце с пожелтевшими от нехватки солнечного света листьями. Каково же было его удивление, когда зубастые змеи очнулись и послушно схватили своими мощными пастями корявый ствол и с удивительной лёгкостью переломили его точно спичку! Горбун радостно захохотал, но одного испытания показалось ему недостаточно, и он подошёл к дереву потолще первого в пять раз. «Сломать!» – мысленно скомандовал злодей. Новая рука покорно схватила толстое дерево и справилась с ним с такой же лёгкостью.

– Замечательно! – ошеломленно воскликнул счастливый Горбун, с любовью разглядывая свою необычную часть тела. – Да эта рука в сто раз лучше настоящей! Спасибо тебе, Трясина Болотница, теперь можешь смело на меня положиться! Ради силы и власти я готов пойти на всё!

Опьянённый радостью злодей бегом бросился в старую избушку за своим плащом, который сшила ему глухонемая ведьма перед смертью.

Глядя на себя в зеркало, Горбун не смог сдержать довольной ухмылки на тонких потрескавшихся губах. Теперь он был готов вступить в бой со своим злейшим врагом повелителем Ахом. Сердце старику подсказывало, что задания хозяйки Туманного болота будут так или иначе связаны с ним.

– Ну, теперь, проклятый Ах, держись! Я тебя раздавлю, как скользкую шмакодявку!

Неожиданно кто-то настойчиво постучал в дверь. Горбун вздрогнул – неужели Трясина Болотница вернулась? Но за дверью стояла не она, а сияющая от радости Мара.

– Мара? – растерялся старик, не ждавший свою сообщницу так скоро.

– Добрый день, – весело поздоровалась девица и с бодрым видом зашла в избушку. – Куда ты так принарядился?

Старик немного смутился. Он, как ужаленный, отскочил от заляпанного зеркала и попытался уйти от ответа.

– Рассказывай, как обстоят дела во дворце? Неужели вернулся Ах?

Мара замотала головой.

– Нет, не вернулся. Я справилась со своей задачей, они там все перессорились.

– Это хорошо, – ухмыльнулся старик. – Надеюсь, ты доведёшь дело до конца. Пусть все эти человечишки возненавидят друг друга и разбегутся в разные стороны, как тараканы.

Мара рассмеялась, а Горбун в этот момент подумал: «Почему она не рассказывает мне о проклятии? Что Трясина Болотница забрала у Мары? Красоту? Нет, Мара прекрасна, как день. Ум? Исключено, она не глупа… Здоровье? Да эта девица здоровее меня будет! Что же тогда? Что?»

– Мара, – мягко обратился он к весело хохочущей девушке, – перед смертью старуха мне кое-что рассказала…

Мара неожиданно перестала смеяться, её зелёные глаза вмиг стали серьёзными и настороженными, как у хищницы во время охоты.

– И что же она тебе рассказала? – хриплым от волнения голосом спросила она.

Горбун сразу смекнул, что Мара что-то от него скрывает, поэтому решил действовать осторожно, с умом.

– Я знаю о проклятии, – спокойно произнёс он, внимательно наблюдая за поведением своей знакомой.

Девица попыталась беззаботно улыбнуться и изобразить спокойствие и равнодушие на своём прекрасном личике.

– О проклятии Трясины Болотницы? – повела она ровными плечами и мило улыбнулась. – И что? Об этом знает каждая пиявка.

– Неужели? – хитро прищурил один глаз злодей. – Почему-то я не знал.

– Ну вот теперь и ты всё знаешь. И что в этом такого? Никто не может снять это проклятие, все давно уже смирились со своей участью…

– И ты? – старик не собирался отступать, он мог дать руку на отсечение – Мара что-то от него скрывает.

– И я, – кивнула головой черноволосая красавица и направилась к двери, давая Горбуну понять, что разговор окончен.

Когда стройная тень Мары исчезла за ближайшими зелёными кустами, Горбун в ярости пнул ногой трёхногую табуретку и злобно проскрипел:

– Нет уж, дорогуша, не обведёшь ты меня вокруг пальца. Всё равно я узнаю, что ты задумала. Не будь я Горбуном!

17

Когда благоухающего от счастья и любви господина Свина встретили пять пар сердитых и холодных глаз прямо у Больших ворот, от его прекрасного настроения вмиг ничего не осталось. Он испуганно заметался, как загнанный в ловушку зверь, сердцем чуя неприятности.

– Что? Что вы так на меня смотрите? – пролепетал еле слышно доктор Свин, на глазах у всех превращаясь в робкого, безобидного ягнёнка.

– Не успел Ах уехать, как Вы снова взялись за своё, подлый предатель! – не удержал свой гнев Митя.

– Тише, Митюша, – остановила мальчика Софья Филипповна и строго обратилась к перепуганному учёному: – А Вас, уважаемый господин Свин, мы ждём в кабинете повелителя через пять минут.

– И не вздумайте бежать, – на всякий случай предупредила Женя.

И друзья оставили доктора наук дрожать от страха у Больших ворот дворца.

Краснощёкий страж косо поглядывал на Свина с едва заметной ухмылкой на губах.

– Чего уставился, болван? – рявкнул со всей злостью учёный на пучеглазого охранника, и тот быстро отвёл свой любопытный взгляд.

«Это всё проклятое зеркало! – подумал Свин, с трудом пролезая в узкую щель между воротами. – Но как оно увидело меня сквозь такой густой туман? Наверное, мы с Марой недостаточно далеко зашли. Ничего, я рождён под счастливой звездой! Мне и в этот раз повезёт».

В солнечный кабинет Аха он вошёл со спокойным и невозмутимым видом, будто ничего и не случилось. С высоко поднятой головой, Свин тяжело плюхнулся на мягкий, как взбитая перина, диван с золотыми узорами и вопросительно взглянул на Софью Филипповну. Он сразу невзлюбил эту проницательную и слишком уж умную женщину, которая всегда относилась к нему с подозрением и какой-то недружелюбной прохладой. Она и сейчас сверлила учёного своим колючим взглядом, будто хотела сказать: «Насквозь тебя вижу! Всё знаю, предатель!»

– Итак, я Вас слушаю, – важно произнёс господин Свин, чувствуя себя не в своей тарелке.

Сидящие в кабинете повелителя быстро переглянулись, и Софья Филипповна произнесла:

– Мы хотим знать, что связывает Вас с девушкой по имени Ара.

«Мара. Её зовут Мара», – хотел было поправить учительницу Свин, но вовремя спохватился – это пока секрет. Он добродушно, как только умел, улыбнулся во весь рот, чтобы показать своё абсолютное дружелюбие присутствующим, и сказал, мечтательно закатив глаза:

– Любовь. Самая настоящая, чистая и бескорыстная.

Ответ подозреваемого застал всех врасплох, никто не ожидал такого крутого оборота дела. Даже всегда невозмутимая и хладнокровная Софья Филипповна от удивления открыла рот и целую минуту не могла прийти в себя. Её гладкие щёки залил густой румянец. Ребята тихо зушушукались в сторонке, не в силах сдержать смех, Фиона недоверчиво хлопала глазами, а волшебное зеркало просто глупо улыбалось, так как не знало никакого толка в таких сугубо личных делах. Наконец Софья Филипповна взяла себя в руки и снова решительно завела разговор:

– Вы влюблены в эту девушку?

Учёный утвердительно кивнул головой, испытывая в этот момент огромную гордость.

– А она в Вас? – весело хихикнула Ляля, не понимая, как можно влюбиться в толстого и неуклюжего доктора Свина, от которого всегда неприятно пахло потом.

– Она тоже меня любит, – важно пропыхтел тот и, не ожидав от себя такого ребячества, залился густой бардовой краской.

Дети тут же заметили сильное смущение Свина и громко расхохотались, но Фиона немедленно пригрозила им пальцем, требуя тишины.

– Ладно, это ваше личное дело, – продолжила Софья Филипповна, – но мы хотим знать, зачем Ваша возлюбленная украла из дворца наш плащ и как Вы, уважаемый всеми человек в этом дворце, посмели участвовать в этом грабеже? Фиона приняла Ару со всей душой, накормила и утешила добрым словом, а она… Так, господин Свин: или Вы сейчас же признаетесь, или мы немедленно вызываем Аха, а Вас садим в холодную темницу и оставляем без пищи. Зачем понадобился плащ вашей Аре?

Свин испуганно заёрзал на диване, на его толстом лице появился пот, а маленькие маслянистые глазки быстро забегали по кабинету. Темницу ещё пережить можно, но вот остаться без еды…

– А… почему… с чего вы, друзья мои, решили, что это Ара украла ваш плащ? – заикаясь, спросил доктор, в его круглом животе вдруг что-то громко забурлило и зачавкало.

– Я видело его в руках вашей невесты, – тут же пояснило волшебное зеркало.

Свин заметно скис, он растерянно смотрел на суровые лица присутствующих и глупо улыбался.

– Я не знаю, зачем ей плащ, – наконец промямлил он. – Ара ничего мне не говорила, я даже и не думал, что она способна на такое…

– Лжец! – воскликнул Митя. – Вы всё знаете! Говорите сейчас же или Вас бросят в темницу!

– Я ничего не знаю! – дрожащим голосом залепетал учёный и рухнул на колени. – Простите меня, не бросайте в темницу! Я не хочу умереть с голода! Я правда ничего не знаю…

И Свин громко зарыдал, закрыв своё багровое толстощёкое лицо пухлыми ладонями. Неожиданно друзьям стало жаль несчастного доктора наук, они все дружно вздохнули и тихо вышли из кабинета, оставив его лежать на блестящем полу. Волшебному зеркалу тоже не хотелось слушать жалостливое всхлипывание раскисшего Ромео, да и некогда было, и оно унеслось далеко за дворец – взглянуть: не показался ли за ровным горизонтом повелитель на своём пышногривом крылатом жеребце.

– Ну и что нам теперь делать? – упавшим голосом спросила Фиона, тихо ступая по розовому ковру пустынного коридора.

Лесной фее было очень стыдно за своё недавнее поведение, за грубые слова, сказанные лучшим друзьям, за глупое упрямство. Как она могла поддаться чарам какой-то воровки? Ведь Фиона совершенно ничего не знала об этой странной девице, а сразу же стала считать её своею подругой!

– Простите меня, друзья, – виновато обратилась фея к молча идущим впереди детям и Софье Филипповне, – я повела себя очень глупо и неправильно, говорила вам всякую ерунду…

– Не извиняйся, Фионочка, – ласково улыбнулась Ляля и взяла её за руку, – ты ни в чём не виновата, у тебя очень доброе сердце, поэтому ты позволила себя обмануть этой ведьме. Ух, с удовольствием бросила бы её на съеденье крокомотам!

– А где они сейчас? – поинтересовалась Женя, вспомнив зубастых и прожорливых животных.

– Кто? Крокомоты? А они спокойненько живут себе в новой яме, в дальнем углу двора, – ответила Ляля.

Ребята были очень удивлены.

– А разве Ах не боится, что они случайно кого-нибудь слопают? Эти крокомоты такие страшные и всё время хотят есть…

Но Ляля весело рассмеялась и рассказала своим друзьям о чудесном превращении этих животных из кровожадных чудовищ в абсолютно безвредных существ:

– Ах так раскормил этих зверюг, что они теперь с трудом открывают свою пасть, чтобы им бросили туда кусок хлеба или морковки.

– Морковки? – ещё больше удивилась Женя.

– Ну да, – кивнула Ляля своей огненно-рыжей шевелюрой, – теперь они у нас вегетарианцы. Только и делают, что сладко дрыхнут да сытно кушают. Представляете, наши крокомотики превратились в толстые животики!

Дети дружно рассмеялись. Внезапно раздался голос Фионы:

– Сейчас мы идём в библиотеку. Нужно найти какую-нибудь информацию о болотах. Может, это нам поможет, – она достала из маленького кармана своего лёгкого, как паутина, платья крохотный золотой ключик и открыла им могучую дверь.

Книг в библиотеке было несчётное количество. Но другого выхода пока никто не видел. Пришлось набраться терпения и браться за поиски нужной книги. Каждые полчаса друзья делали пятиминутный перерыв, чтобы быстренько поделиться друг с другом находками, а затем снова приступали к делу. Каких только книг они здесь не увидели! И о древних чудовищах и людоедах, и о самых великих битвах всего мира, и о старинных легендах. Время летело незаметно за таким интересным занятием. Но книг о болотах на широких полках не было.

– Идите сюда! – вдруг прозвенел возбуждённый голос Жени где-то в самом конце библиотеки.

– Ты где? – крикнул в ответ Митя, блуждая между огромными деревянными шкафами, туго набитыми старыми книгами.

Женя держала в руках тяжёлую потрёпанную временем книгу в тёмно-зелёной обложке. Вид у девочки был очень взволнованный.

– «Проклятия», – прочла Софья Филипповна название и устало вздохнула. – Женя, нам нужна книга о болоте, а не о проклятиях…

– А Вы, Софья Филипповна, читайте здесь, – сказала Женя и быстро открыла самую середину древней книги.

– «Проклятия болот»! – ахнула учительница и радостно хлопнула в ладоши. – Умница, девочка! Теперь будем надеяться, что эта книга поможет нам ответить на многие вопросы.

18

Жаберу очень не понравилось то, что рассказала Мара. Ему вовсе не нужны были неприятности именно сейчас, когда всё так удачно складывалось. Но он особо и не расстроился, просто предупредил девушку, чтобы та была с Горбуном поосторожнее. – Этот старик умнеет не по дням, а по часам, – квакнул он сердито.

– Я уже жалею о том, что согласился принять его в нашу команду. Зачем он тебе? Мы прекрасно справились бы и без этого калеки

. – Не справились бы, – задумчиво проговорила Мара, глядя куда-то вдаль. – Он очень хитёр, поверь мне. Пока старик будет меня любить, мы можем считать себя в безопасности… Жабер, ты же знаешь не хуже меня, что Трясина Болотница выбрала его…

– Тише ты! Тише! – замахал руками тот, испуганно выглядывая в окно. – Я всё понимаю, но мне не нравится, что тебя любит кто-то другой.

– Это ревность, – равнодушным тоном произнесла девушка, – не позволяй ей затуманить свой разум. Я сотню раз тебе говорила, что не люблю его. Горбун безобразен, за плечами у него покоится уродливый горб, у него всего одна рука…

– Скажем, и ты – не красавица…

– Но только ночью! – сверкнули гневом зелёные глаза Мары. – Днём я прекрасна, как богиня! Ни один мужчина, будь он дряхлым стариком или отважным воином, не сумеет устоять перед моею красотой.

– Согласен, – кивнул головой Жабер, погладив своей блестящей ладонью шёлковые пряди девушки. – Выведай у этого несчастного старика, что он ещё знает. Если Горбуну известно о фрукте – дела плохи. Даю сто очей вперёд, ему тут же захочется отведать наших витаминчиков.

– Да ему это не удастся, ты же сам знаешь. Трясина Болотница тут же разорвёт калеку на две части, как лягушку. У нас есть волшебный плащ, а это значит – фрукт наш.

Наступила тёмная ночь, а вместе с ней к Маре вернулась ненавистная старость. Её озорные зелёные глаза постепенно теряли свою остроту, в сгорбленной спине появилась постоянно ноющая боль, а тощие жилистые руки мелко задрожали, предательски отказываясь подчиняться.

– О чём ты сейчас думаешь? – поинтересовался Жабер, подбрасывая в огонь немного сухих палений. – Тебя как будто что-то беспокоит.

– Я думаю о Свине.

– Тебе, что, жаль этого толстяка? – удивился её зелёный приятель.

– Нет, мне его не жаль. Просто я не знаю, как заманить этого учёного на Туманное болото. Если я не выполню приказ Болотницы, не видать мне красоты, как своих ушей. Она тут же раздавит меня своей скользкой рукой, как жалкую букашку, или ещё хуже – навсегда заточит в это старое, трухлявое тело… А я ещё хочу побороться, пожить по-королевски!

– Понимаю, – хитро улыбнулся Жабер, выпучив круглые мутноватые, как болотная жижа, глаза. – У тебя всё получится, любовь моя. Фрукт созреет через три дня, наберись терпения и слушайся меня. А Свин с радостью прибежит на болото, его и заманивать не придётся…

– Нет, без Свина мы не попадём во дворец! – воскликнула Мара. – Ты же прекрасно знаешь, что Трясина Болотница всех нас сожрёт перед тем, как отправиться за фруктом. Значит, мы должны сейчас же пойти во дворец, там нас это болотное чудовище не достанет. Я права? И я не раз тебе говорила, что Аханты сейчас очень уязвимы – камня радужной энергии больше нет. Это мне сказал Свин, а ему – его дядюшка. Я могу колдовать без опасений! Моя сила не уменьшится… Ну что ты молчишь?

Жабер задумчиво почесал свой блестящий гладкий затылок, на котором безобразно торчало множество больших и шершавых бородавок. Он знал, что его подруга была абсолютно права. Если Мара завтра не приведёт на болото Свина, то хозяйка Туманного болота убьёт ее, а заодно и его, Жабера, прихлопнет. Так что нужно побыстрее уносить ноги, пока не поздно, с этого проклятого болота.

– Я тоже так думаю, – закивал головой Жабер, – сейчас наступила глубокая ночь, твоя магическая сила в самом разгаре… Нужно немедленно дать сигнал Свину и отправляться в путь!

– Ой! – вдруг испуганно вскрикнула Мара и показала корявым пальцем в маленькое окошко.

– Ты чего?

– Там кто-то есть!

На морщинистом лице ведьмы застыл дикий страх.

– Я видела чью-то тень!

Жабер сделал ловкий прыжок к двери, он стрелой выскочил из камышовой хижины и окинул зорким взглядом Туманное болото. Вокруг висела мёртвая тишина, не считая нескольких задористых голосов молодых лягушек, которым, как и им, не спалось по ночам. Густой белый туман бесшумно колыхался над спящим болотом, словно тёплое пуховое одеяло.

Жабер недовольно вздохнул и вернулся в свою хижину.

– Тебе, Мара, видно показалось, – буркнул он. – Твои глаза сейчас плохо видят, не забывай об этом…

– Но я видела тень!

– Там нет никого, – пожал костлявыми плечами Жабер, ему не хотелось терять даром времени. – Пора давать сигнал.

Мара послушно встала, громко кряхтя и охая от боли, и вышла на свежий ночной воздух.

19

В просторной комнате Свина и профессора Свинявского горел только один светильник, слабый свет которого мягко освещал середину старого деревянного стола.

Отложив в сторону все свои бумаги и книги, профессор Свинявский наконец-то собрался спать. Краем глаза старик взглянул на большие настенные часы и не смог сдержать удивления:

– Ого! А уже два часа ночи!

Его крепко спящий племянник дёрнулся во сне и подскочил, как ужаленный.

– А? Что? Где?

– Ничего, мой мальчик, это я так, сам себе говорю… Ты спи, спи…

И вновь по комнате поплыли монотонный храп и громкое сопенье-хрюканье.

Профессор Свинявский неспеша переоделся в свою удобную ночную одежду – любимую розовую пижаму в синий цветочек и такого же цвета колпак. Большое окно было открыто настежь, и лёгкий ночной ветерок лениво играл с прозрачными шторками, наполняя помещение успокаивающим свежим воздухом.

Старик неслышно шмыгнул на маленький балкончик и удобно устроился на деревянной скамеечке, которую на прошлой неделе смастерил собственными руками и подарил Аху. Он осторожно достал из красивой музыкальной шкатулочки свою любимую трубку, доверху набитую крепким ароматным табаком, и с удовольствием её закурил, пуская в звёздное небо маленькие белые колечки дыма.

Молодой месяц лениво считал золотые звёздочки, время от времени сбиваясь со счёта и всё начиная заново.

– Хорошо-то как! – вдохнул полной грудью профессор, любуясь ночной красотой с маленького балкона высокого дворца.

Вдруг его внимание привлёк какой-то необычный жёлто-голубой свет вдали. Яркая вспышка быстрой стрелой неслась в звёздное небо, оставляя за собой широкую полосу искр.

– Ух ты! – удивился профессор Свинявский, никогда прежде не видавший такого дива. – Что за чудеса?

Он бегом бросился к сладко спящему племяннику, напрочь забыв о своей ароматной трубке, и принялся настойчиво толкать его в мягкий бок.

– Вставай, лежебока! Погляди, что в небе-то творится!

Свин заворочался и сердито заворчал сквозь сон:

– Дайте поспать, ещё минуточку… Мара, любовь моя, птичка сизокрылая, поцелуй своего пупсика…

– Да какая ещё Мара тебе там привиделась? – воскликнул старик. – Ты лучше на небо взгляни! Никак гости с другой земли пожаловали…

– А? На небо? – очнулся Свин, разгоняя рукой остатки сладкого сна. – Что там?

Он резко вскочил на ноги, словно ужаленный, и стрелой вылетел на балкон.

– Где? Где? – шептал он, выпучив свои маленькие глазки.

– Да вот же оно, чурбан! – показал рукой профессор в сторону вспышки. – Видал когда-нибудь такое диво? Объясни дураку старому, что это такое?

– А?

– Спрашиваю, что это такое на небе сегодня творится?

– Это, дядюшка, северное сияние, – быстро проговорил взволнованный племянник и бросился назад в комнату.

– Ты куда? – ничего не понял старик, глядя на суетливо бегающего по всей комнате учёного.

– Ложись спать, дядя, я сейчас вернусь, – коротко ответил тот и выбежал за дверь, прихватив с собой большую связку ключей.

20

В облаках ударил гром,

Потемнело всё кругом.

Буря, словно злая птица,

В сером небе вихрем мчится.

Задрожали все листочки

На деревьях, пни и кочки.

Яркой вспышкой на мгновенье

Осветило все владенья.

Тучи тяжело вздохнули

И водою полоснули.

Забренчали капли звонко,

Гром грохочет в небе громко.

Серость мрачная кругом

Заглянула в каждый дом…

Чёрные тяжёлые тучи низко висели над большим Белым дворцом и угрожающе громыхали, злобно пуская друг в друга яркие вспышки молний. Целых три года в волшебной стране Аханты царили необыкновенный мир, спокойствие и счастье, на чистом голубом небе ярко сияло желтощёкое, румяное солнце, изредка меняясь местами с весёлыми дождевыми тучками. Но неожиданно казавшийся таким настоящим, крепким и вечным мир взял и рухнул, резко окунувшись в скучные серые краски.

– Беда! Беда! – каркнул в чёрном небе старый мудрый ворон.

Он сделал над дворцом несколько больших кругов, взмахнул блестящим крылом и улетел прочь.

– Ну что же, предлагаю выпить за победу! – торжественно произнёс довольный за себя доктор Свин, поднимая над усыпанным яствами столом высокий хрустальный бокал красного вина.

– Это ещё не победа, – строго заметила Мара, хмуро разглядывая своё отражение в зеркале. – Настоящая победа впереди. Вот тогда-то мы и повеселимся! А сейчас мы выпьем за успешное начало.

Жабер нехотя отхлебнул из своего бокала маленький глоток самого лучшего во всём дворце вина и тут же сморщился, как старый гриб-дымовик.

– Ну и гадость! – квакнул он. – Как вы можете пить эту отраву? Просто вы ещё не пробовали мои домашние настоечки из сушёных ужей, личинок комара и болотных головастиков. Вот это настоящий шедевр! М-м-м…

Жабер мечтательно закатил свои непонятного цвета глаза, поправил на тонкой, как прутик, шее любимую праздничную бабочку и с воодушевлением продолжил:

– В моей хижине остался целый запас такой настоечки. Я очень люблю готовить, фантазировать…

– Правда? – изумился доктор Свин, умело орудуя вилкой и ножом. – Почему-то Мара мне ничего не говорила об этом. Выходит, Вы не так уж и бесполезны, как я считал ранее.

Жабер скромно опустил выпученные глаза.

– Когда-нибудь я угощу Вас своим фирменным блюдом, готовить которое меня научила моя любимая бабушка. К сожалению, она умерла – лишилась рассудка, бедняжка… Но это не важно! Господин Свин, думаю, Вы по достоинству оцените мои кулинарные способности.

Свин отодвинул в сторону пустую тарелку, в которой пять минут назад аппетитно дымилось три десятка румяных котлет, и с новыми силами принялся за запечённую в сыре жирную индейку. Его маленькие голодные глазки жадно бегали по всему столу, будто боялись остаться без пищи. Увидев, что Мара решила попробовать какой-то очень красивый и аппетитный на вид овощной салат, доктор Свин ласковым голоском торопливо обратился к ней:

– Дорогая Мара, оставьте мне немного этого чудного салатика, уж больно у него вид привлекательный!

– Хорошо, – ледяным голосом отозвалась та.

– А Вы случайно не пробовали очень полезное для организма блюдо под названием «Утренняя свежесть»? – вновь зазвучал тонкий вибрирующий голос Жабера, которого сильно волновала такая тема.

– «Утренняя свежесть»? Кажется, нет, – хрюкнул Свин, запивая остатки индейки густым фруктовым соком. – А что это? Звучит неплохо.

– Я специально для Вас и для прекрасной Мары приготовлю это воистину божественное блюдо! Знаете, оно имеет один очень хитрый секрет, и если его не знать, то ничего не получится. Для одной порции «Утренней свежести» я беру десять свеженьких розовых улиточек (такие улитки встречаются крайне редко и считаются настоящим деликатесом), тщательно натираю их древесной гнилью и ставлю на полчаса в прохладное место…

– Жабер, давайте поговорим об этом в другой раз, – резко оборвала сладкие речи Мара, с нетерпением поглядывая в приоткрытое окно – когда же взойдёт солнце, и она снова станет молодой и красивой. – Сейчас нам нужно решать другие вопросы. Господин Свин, наши пленники в надёжном месте? Вы уверены, что они не смогут освободиться?

Свин удовлетворительно похлопал пухлой рукой по туго набитому животу и, громко отрыгнув, ответил:

– Не беспокойтесь, дорогая Мара, они никуда не денутся. Наши птички сидят в прочной клетке! Кстати, у меня для Вас есть маленький подарочек… Кхе-кхе, как называется, свадебный.

Он запустил правую руку в большой карман своего тёмно-синего пиджака, не заметив злобного, завистливого взгляда Жабера.

– Что там ещё у Вас? – удивилась Мара, постепенно превращаясь в прежнюю красавицу.

Улыбнувшись во весь рот, Свин протянул своей возлюбленной продолговатую коробочку, усыпанную драгоценными каменьями. Девушка осторожно приняла загадочный подарок, её зелёные глаза неожиданно разгорелись ярким любопытством.

– Что же это? – снова спросила она, одарив довольного Свина очаровательной улыбкой.

– Это – волшебная палочка.

– Волшебная палочка?! – ахнула Мара, с жадностью хватая заветную коробочку и открывая её. – Откуда она у Вас?

Свин снова растянул свой рот до ушей и поймал на себе завистливый взгляд Жабера. Но это ему только прибавило сил и уверенности.

– Эта палочка принадлежит лесной фее Фионе… вернее, принадлежала. Когда я связывал ей руки, то заметил в кармане эту интересную вещицу. Правда, я не знаю, как ею пользоваться! Но Вы, Мара, женщина умная и сообразительная, обязательно разберётесь. Ну как, понравился ли Вам мой свадебный подарок?..

– Спасибо, – быстро поблагодарила Мара доктора наук, разглядывая волшебную палочку, – этот подарок мне очень кстати. Я думаю, Фиона сама откроет мне все секреты, а не то я буду каждую ночь морить её самыми ужасными кошмарами, от которых волосы на голове встают дыбом, а по телу мурашки бегают. Ну что же, теперь я хочу осмотреть наш новый дом.

Мара вышла из-за стола, распустив по своим плечам густую волну роскошных шёлковых волос. Наступило долгожданное утро, подарив коварной девице её молодость и красоту, но взамен забрав всю её колдовскую силу.

– Что уставились, лопухи? – злобно бросила Мара остолбеневшим от страха слугам. – А ну, давайте убирайте со стола! Да поживее! Не видите, ваши новые хозяева уже позавтракали!

И дрожащая от страха и ужаса прислуга тут же бросилась к опустевшему столу собирать грязные тарелки.

– Давненько я так сытно не кушал, – довольно произнёс Свин и сладко зевнул во весь рот. – Что-то меня на сон тянет…

– Потом поспите, – холодным голосом сказала Мара и, царственно подняв голову, направилась к двери, ясно давая понять кто здесь главный.

Жабер и Свин послушно поплелись за ней, один легко подпрыгивая на тонких и длинных ногах, другой тяжело переваливаясь и громко пыхтя, как самовар.

Для начала Мара захотела убедиться в том, что волшебного зеркала больше нет. Она почему-то не могла полностью доверять влюблённому в неё учёному, хотя, по его словам, всевидящее око дворца было уничтожено.

– Я его разбил собственными руками, – заявил он уверенным голосом. – Это неудобство, так сказать, наконец, ликвидировано.

Мара осторожно приоткрыла могучую дверь кабинета и заглянула в помещение. Тут же довольная змеиная ухмылка проползла по её прекрасным губам, от яркого блеска тысяч мелких осколков её большие глаза превратились в две узкие щёлочки.

– Теперь вы мне верите? – раздался скользкий голос Свина.

Он стоял за спиной девушки и нетерпеливо ожидал заслуженной похвалы.

– Отличная работа, – сказала Мара. – Я безумно рада, что эта противная горластая стекляшка уже больше никогда не откроет свой рот. А сейчас веди меня к нашим пленникам!

Свину не очень понравилось то, как быстро Мара перешла на «ты» и как резко изменился её тон. Из мягкого, вкрадчивого, ласкового и покорного голоса он вдруг превратился в повелительный, могучий и уверенный. Но доктор Свин был гораздо хитрее и умнее, чем представляла себе Мара, поэтому он мужественно стерпел это публичное унижение. Учёный прекрасно понимал, что если он начнёт перечить этой девице, то быстро попадёт в глубокую темницу или ещё хуже – в одну клетку с Софьей Филипповной, Фионой, профессором и детьми. «А если я буду вести себя тихо и правильно, то постепенно заполучу в свои руки всё – дворец, богатство и прекрасную невесту! Покорную невесту!»

21

Очень хотелось пить. Жаркое полуденное солнце безжалостно пекло своими горячими лучами затёкшие от неудобства тела. Мужественнее всех держался Митя, он не стонал от боли, как девчонки, не охал и не вздыхал, как Софья Филипповна, и не всхлипывал, как Фиона. Мальчик не позволял своим друзьям впадать в уныние и отчаиваться. Чего только он не делал ради этого! И поддерживал всех обнадёживающими и бодрыми словами, и стыдил за слабость и слёзы, и приказывал не распускать сопли.

– Женя, хватит ныть! – Митя обратился к своей плачущей однокласснице. – Слезами горю не поможешь.

– А чем можно помочь нашему горю? – всхлипнула в ответ девочка и подняла на него свои опухшие от влаги глаза.

– Это я во всём виновата! – воскликнула вдруг Фиона. – Не послушала тогда вас, поверила этой змее… Ах мне этого никогда не простит!

– Простит, – спокойно сказал Митя, безуспешно пытаясь высвободить свои руки от крепкой верёвки. – Повелитель должен скоро вернуться. Ох, и получат злодеи по заслугам! Не понимаю, на что они рассчитывают? Ах же всех в порошок сотрёт…

– Значит, у негодяев есть какой-то план, – упавшим голосом произнёс профессор Свинявский.

На старика больно было смотреть, он как будто постарел на десять лет за одну эту ночь – красные от горя глаза, поникшее лицо, множество глубоких морщин… Профессор никак не ожидал от своего любимого племянника такого подлого и страшного поступка – предать своих лучших друзей дважды!

– Да какой план! У них ничего не получится, Аха невозможно победить, – уверенно сказал в ответ Митя, который всем сердцем верил в благополучный исход дела. – Фиона, ну скажи что-нибудь!

Лесная фея тихо вздохнула в ответ и попыталась улыбнуться, но вместо улыбки на её бледных губах появилась горькая усмешка.

– Свин забрал мою палочку, – с трудом выдавила она из себя. Фиона отклонила назад растрёпанную голову, по её гладкому лбу тоненькими струйками стекали прозрачные капли пота, добегали до горячих щёк и смешивались там с горькими слезами.

– Вот негодник! – ахнул профессор, всё больше расстраиваясь. – Ну зачем ему это? Нет, он не мог, не мог… Может, это не мой племянник, а? Может, это какой-нибудь жестокий двойник? Ведь у Свина всё есть, ему ничего не надо, тем более бросать нас в эту яму…

– Вашему родственничку ремня в детстве хорошего не хватало, – безразлично буркнула Софья Филипповна и вновь погрузилась в свои невесёлые размышления.

Вдруг рядом раздался глухой, но довольно требовательный рык. Это протестовали крокомоты, которые уже изрядно проголодались за это время и никак не могли взять в толк – где их законная еда? Друзей бросили в одну яму с зубастыми крокомотами, связали им руки и оставили мучиться под горячим солнцем, которое ярко сияло над пересохшей ямой.

– Бедняжки, – вздохнула Женя, глядя как животные нервно размахивали длинными чешуйчатыми хвостами и в недоумении ворочали выпученными глазами, – в яме нет воды, и они хотят есть.

– Очень скоро они так сильно проголодаются, что захотят нас съесть, – горько всхлипнула Ляля.

– Нужно попытаться освободиться от верёвок! – решительно заявил Митя, не желая сидеть без дела. – Думайте, друзья! Думайте! Зачем человеку мозги?

Все вяло зашевелились. Руки за спиной начинали сильно затекать и доставлять неприятную ноющую боль. Крепкие верёвки остро резали запястья. Первым сдался профессор Свинявский, понуро опустив глаза.

– Это нам не под силу, что уж тут говорить.

Вскоре друзья поняли, что пытаться бороться с крепкими верёвочными наручниками бесполезно.

– Я не думала, что Ара на самом деле ведьма, – нарушила тишину Фиона.

– Да не Ара она, а Мара! – отозвался профессор со злобой в голосе. – Сам слышал, как Свин её называет… бредил ночью, дурень.

– А я с самого начала вам говорила, что она ведьма! – воскликнула Ляля сквозь слёзы. – Правда ведь, Женя? Как ей удалось заставить нас всех дрожать от страха? Я даже пошевелиться боялась ночью, мне мерещились всякие чудовища, людоеды, они злобно скалили острые, как бритва, зубы и хотели меня съесть… Бр-р-р! А оказывается, это всё сон, неправда, колдовские штучки этой Ары-Мары.

И каждый из друзей невольно вспомнил свой недавний ночной кошмар, от которого до сих пор на душе булькал неприятный осадок. Больше всех досталось бедному профессору Свинявскому: его кошмар был самым страшным, самым долгим, самым правдоподобным, самым мучительным. Но как ни просили ребята старика рассказать им этот сон, профессор ни в какую не соглашался, боялся его вспоминать.

– И не просите, – сердито хмурил он лохматые седые брови. – Одно скажу: эта ваша Мара чисто да гладко делает своё дело, будто всю жизнь этим и занимается.

– Вовсе она не наша, – обиделись девочки.

Но поспорить не пришлось, друзья вдруг почувствовали какую-то странную прохладу на своём теле, будто солнце взяло и спряталось за большим облаком, перестав безжалостно жечь кожу. Однако это было не облако, а кое-что похуже.

– Как поживаете, дорогие пленнички? – раздался сверху знакомый язвительный голос.

Вздрогнув от неожиданности, все как по команде взглянули наверх и увидели злорадные ухмылки своих недругов. Злодеи буравили пленников колючими и в то же время победными взглядами и довольно потирали ладоши. Огромное тело Свина полностью закрыло солнце, набрасывая на дно пересохшей ямы необъятную чёрную тень.

– Сейчас же отпустите нас, негодяи! – что есть силы крикнул Митя, с глубокой ненавистью глядя в лицо Маре.

Прекрасная злодейка на это громко и от души расхохоталась звонким дьявольским смехом, блеснув сверху крупными белоснежными зубами. Она с интересом смотрела на сердитое лицо иноземного мальчика и никак не могла успокоиться.

– Ха-ха-ха! До чего же смелый малыш! Отпустите, говорит! Ишь, чего захотел!

– Ах тебя накажет, ведьма! – воскликнул Митя, сжимая зубы от собственного бессилия.

Ему до боли в сердце не понравилось то, как назвала его эта самозванка. Да какой же он малыш! Митя чувствовал себя настоящим мужчиной, сильным и бесстрашным, рядом с которым любая девчонка может чувствовать себя в безопасности. А то, что он не сумел освободиться от крепких верёвок, ещё ни о чём не говорит. Всё впереди, время героических подвигов скоро наступит. Вот тогда-то Митя покажет ей малыша!

– Ой, как страшно! – запищала Мара и нарочно сделала испуганное лицо. – Вы слышали? Старикашка Ах меня накажет! Мальчик, а ты случайно не знаешь, каким образом он это сделает? Отшлёпает или в угол поставит? Ой, какая же я плохая девочка.

Митя промолчал, ругаться с ненормальной ведьмой не было никакого смысла. Она прямо на глазах у всех упивается долгожданной победой. Но Митя был уверен, что эта радость будет недолгой.

А в это время старик Свинявский с горькими слезами на глазах смотрел на своего красного от жары племянника и тяжело вздыхал. Свин же делал вид, будто бы его не замечает. Он то и дело доставал из кармана маленький носовой платочек и старательно вытирал со своего широкого лба выступивший пот.

– Как тебе не стыдно, Свин? – осмелился, наконец, поговорить со своим племянником убитый горем старик. – Как ты мог предать своих друзей?

Свин промолчал, но за него ответила Мара:

– Да всё дело в том, что у твоего, дедуля, племянничка побольше мозгов, чем у тебя. Он стремится к лучшей жизни! Ладно, ребятушки, посидите здесь ещё немного. Кстати, вынуждена сообщить вам пренеприятное известие…

Сердце у друзей тут же замерло и на секунду перестало биться, предчувствуя нечто нехорошее…

– Сегодня ночью случайно разбилось ваше любимое зеркальце. Да-да, то самое, говорливое, что висит в кабинете повелителя…

– Ах ты, мерзавка! Несчастная ведьма! – не сдержалась Софья Филипповна, бросив в хихикающую девушку ненавистный взгляд. – Чтоб у тебя руки отсохли!

Мара снова рассмеялась, взмахнув в воздухе чёрной волной блестящих волос.

– Очень сожалею, но эти прекрасные комплименты прошу отправлять по другому адресу.

Она замолчала и перевела свой зелёный взгляд на мокрого Свина.

– Опять ты? – ахнул профессор, чуть не потеряв сознание. – Я этого не вынесу…

Свин нервно затоптался на месте.

– Зачем же Вы так? – тихо хрюкнул он, обращаясь к хохочущей Маре. – Хватит со старика, умрёт ещё от разрыва сердца…

Девушка вдруг прекратила веселиться, на её прекрасное белое лицо неожиданно легла тёмная тень недовольства. Было видно, что бессердечной ведьме не очень понравились последние слова Свина. Она нахмурила тонкие брови и одарила напарника презрительным взглядом, а затем обратилась к Жаберу:

– За мной! Нечего попусту время терять.

Когда злодеи ушли, тень от них исчезла и палящее солнце снова обдало несчастных пленников своими обжигающими лучами. Время тянулось медленно, и с каждой минутой всё больше хотелось пить.

– Они разбили волшебное зеркало! – зарыдала Фиона.

Горькие слёзы затмили её прекрасные небесно-голубые глаза.

– Во всём виновата только я! – причитала бедная фея. – Нет мне прощения!

Все молчали. Да и что тут говорить? Зеркала больше нет, а это значит, в Ахантах наступил полный хаос. Лишь старик Свинявский с глубоким сочувствием посмотрел на плачущую девушку и тихо проговорил:

– И верно, слезами горю не поможешь, дочка.

– А что мне ещё остаётся делать?! – вскричала девушка не своим голосом. – Руки у меня связаны, волшебной палочки нет…

– Тихо, тихо, – испугался профессор, ему совсем не хотелось довести фею до истерики. – Эх, будь они неладны эти черти… И откуда только взялась эта странная парочка, которая так ловко сбаламутиламоего глупого племянника?

– Они явились к нам с Туманного болота, – спокойно ответила Софья Филипповна, не открывая уставших глаз, и вдруг вспомнила о проклятии: – Неужели наше болото проклято?

Никто не мог дать точного ответа, пока это было для всех полной загадкой. В старинной книге из библиотеки Аха подробно описывалась жизнь самых разных болот. На одних жили обычные люди, именуемые болотниками, на других – только дикие звери, на третьих – нечистая сила. Там, где водилась нечистая сила, случалось очень много странностей и бед. В этой книге описывался случай, когда один старый болотный водяной, который был хозяином болота, стал настолько немощным и дряхлым, что уже не мог сам добывать себе пищу. И тогда нечистый придумал лёгкий выход из положения, хитро воспользовавшись своей колдовской силой. Он проклял своё болото, всех до единого его обитателей на целых триста лет. Ни в чём не повинные люди умирали десятками каждый день, некоторые даже так и не узнали, кто виновен в их вымирании. Каждый, кто говорил хотя бы слово, непременно умирал неизвестной смертью и попадал в прожорливые лапы старика-людоеда. Вскоре об этом месте пошла дурная слава и, в конце концов, оно опустело, оставшиеся в живых болотники сбежали на сушу. А нечистый умер от голода.

– Да, с Туманным болотом явно что-то не так, – подумал вслух Митя. – Хотелось бы разгадать эту тайну, если, конечно, она существует.

В ответ ему донеслось глухое рычание голодных крокомотов, они злобно клацали своими острыми зубами и отчаянно били друг друга мускулистыми чешуйчатыми хвостами. Животные начинали злиться.

– Скоро они доберутся до нас, – в страхе прошептала Ляля. – Софья Филипповна, Вы так и не вспомнили, как в гадюку обернуться?

– Нет, милая, напрочь забыла всё… Это заклинание просто вылетело из головы…

Ляля испуганно прижалась всем телом к Жене, тщетно отгоняя страшные мысли. До рычащих крокомотов было всего несколько шагов – пять или шесть, а спрятаться от смертельных зубов было некуда: кругом голые земляные стены. Кроме того, пленников крепко держали плотные кольца толстой верёвки, которые не позволяли им даже встать.

22

Колючий порывистый ветер отчаянно бросался на тонкие беззащитные кусты и с яростью трепал их за редкую листву, словно желал сорвать на ком-нибудь свою злобу.

В то, что услышал Горбун собственными ушами, было трудно поверить. Как больно и унизительно осознавать то, что всё это время тебя ловко водила за нос какая-то ведьма! Она каждый день приходила к нему в гости, щебетала без остановки, шутила и так правдоподобно мечтала о победе… «Хотя о победе она действительно мечтала, – в конце концов решил злодей, – только я в её планы совсем не входил. Подумать только, эта мерзавка назвала меня калекой, а зелёный уродец – несчастным стариком! Видимо, эта сладкая парочка плохо меня знает. Горбун обиды не простит никому, даже родной матери!»

Злодей с досадой в душе вспоминал подслушанный глубокой ночью разговор двух сообщников. У Камышовой хижины Горбун оказался случайно. Спасаясь от бессонницы, он решил пройтись по спящему Туманному болоту и не заметил, как забрёл в незнакомые ему места. Увидев на своём пути какую-то маленькую избушку, больше похожую на шалаш, решил взглянуть, кто в ней живёт. Каково же было его удивление, когда сквозь замызганное грязное стекло он увидел незнакомое старушечье лицо, которое, как выяснилось позже, принадлежало Маре, а рядом – костлявого и нескладного зелёного уродца с выпученными глазами! Странная парочка заговорщицки перемигивалась друг с другом, смеялась над ним, Горбуном, и строила грандиозные планы. Дикая ярость на мгновение затмила его разум, залила бурой краской глаза, злость и обида переполнили его негодующее сердце, а ярая ненависть к беззаботно квакающему Жаберу выплёскивалась наружу. Горбуну было стыдно признаться даже самому себе в том, что за последнее время он успел привыкнуть и привязаться к красавице Маре, а в тайных мечтаниях старик даже представлял её своею супругою… Но так как он был лишён способности любить по-настоящему, расстаться с мыслями о женитьбе было совсем несложно.

«Предательница! – стиснул от злобы гнилые зубы Горбун. – Обманщица! Я доверял ей, как единственному другу!» Он пулей выскочил из своей одинокой избушки, не зная, что делать. Сердитый болотный ветер больно ударил в лицо и, словно насмехаясь, завыл зверем.

Приближалось утро, сумерки постепенно рассеивались, с тёмного неба исчезли все звёзды. «Фрукт созреет через три дня! – стучало у Горбуна в голове. – Я должен его съесть! Я, а не Мара! Я, а не Трясина Болотница!.. Камня больше нет, что за новость!»

Сгоряча он даже хотел было бежать во дворец, но вовремя остановился. Старик понимал, что одному ему не справиться, нужна была чьято помощь.

– Мне нужен этот плащ, – прошептал сквозь сжатые зубы злодей, – с его помощью я добуду заветный фрукт и стану могущественнее Трясины Болотницы, могущественнее самого Аха!

Внезапно ему в голову пришла одна спасительная мысль. От радости Горбун даже рассмеялся и пустился в пляс, проваливаясь в вязкое болото по самую щиколотку. И как он раньше до этого не додумался?

– Я знаю, кто мне поможет! Знаю, знаю, – ухмыльнулся кривыми губами старик и неожиданно закричал во весь свой голос: – Трясина Болотница! Трясина Болотница! Плывите сюда!

Полчаса надрывался злодей, срывая голос и переполошив всё болото, пока вдруг его не сбило с ног знакомое дрожание земли. Туманное болото мелко затрепетало, зашевелилось, заколыхалось и глухо загудело откуда-то из глубины, словно многомиллионный рой диких пчёл, а спустя несколько мгновений в том месте, где стоял Горбун, оно тяжело забурлило и задымилось. Старик испуганно отпрянул в сторону, чуть не увязнув по самое горло в грязно-зелёной болотной жиже.

– Зачем позвал? – раздался вдруг знакомый скрипучий голос, недовольный и сухой.

Ужасная Трясина Болотница, не мигая, смотрела на онемевшего Горбуна маленькими колючими глазками, всем видом показывая плохое расположение духа. Из её острых липких ушей валил густой серый пар и медленно стекала скользкая зеленоватая слизь. На хозяйку Туманного болота страшно было смотреть; казалось, что это безобразное чудовище готово с минуты на минуту выпрыгнуть из вязкой трясины и впиться в горло своими острыми, как лезвие ножа, клыками.

– Зачем позвал? – громче повторила свой вопрос Трясина Болотница, сердито сдвинув лохматые брови, похожие на старые кусты болотного камыша. Горбун постепенно стал приходить в себя.

Он тут же разозлился на внезапную трусость и, взяв себя под жёсткий контроль, произнёс без единой запинки:

– У меня есть для Вас очень важная информация. Чудовище было удивлено.

– Информация?

– Да, – кивнул головой злодей, – ещё довольно свеженькая.

– Говори, только побыстрее!

Старик заликовал, но виду не подал.

– Мара Вас предала, моя повелительница. Сегодня ночью я случайно стал свидетелем одного разговора…

– Предала? – воскликнула Трясина Болотница, не ожидая услышать такую новость. – Как это – предала? Ты в своём уме, старик? Не верю!

– Выслушайте меня, прошу, – умоляюще завыл Горбун, скорчившись крючком под гневным взглядом прыгающих огоньков ужасной головы. – Мара сбежала с этого болота вместе со своим зелёным дружком Жабером. Они больше не желают Вам служить. Я слышал собственными ушами, как эта девица обозвала Вас болотной пиявкой…

– Что?! – взорвалась от негодования и ярости Трясина Болотница. – Пиявкой?! Меня!!! – её липкие волосы на огромной голове вдруг зашевелились, заизвивались земляными червями и вздыбились вверх, как боевой отряд молодых солдат.

Маленькие круглые ноздри в секунду превратились в огромные дырищи и из них повалил густой зловонный пар. Трясина Болотница была в ярости.

– Как они посмели! – заскрежетала зубами она на всё болото, плюясь во все стороны вонючей зелёной слизью. – Сейчас я им покажу!

На самом деле хозяйка Туманного болота уже ничего не могла сделать: Мара и Жабер были далеко отсюда, там, где она была абсолютно бессильна. Пока…

Довольный результатом Горбун подождал ещё несколько минут, пока чудовище немного успокоится и перестанет изрыгать тошнотворную жидкость, а затем продолжил плести свою коварную паутину.

– Что Вы теперь намерены делать? – тихо спросил он.

Та сжала от злобы лиловые кулаки и ответила:

– Пусть пока эта жалкая парочка порадуется жизни. Через несколько дней им всё равно придёт конец.

Такой ответ Горбуна не устроил. Он рассчитывал совсем на другое решение Болотницы, поэтому, немного подумав, злодей снова заговорил:

– Конечно, Вы правы, моя королева, предатели заслуживают суровейшего наказания. Но не советую Вам с этим медлить…

Чудовище вновь издало оглушающий, полный ярости и ненависти рык. Хозяйке болота совсем не нравилось такое начало нового дня! Похоже, сегодня ей придётся потуже затянуть ремень. С недобрым предчувствием она впилась в старика своими колючими глазами и вся превратилась вслух.

– Дело в том, уважаемая Трясина… – продолжал Горбун. – Ничего, если я буду называть Вас просто Трясиной? Так удобнее… Да и Вы не такая уж и старая… – Горбун почувствовал себя увереннее, захмелев от радости.

Он понял, что спасти свою шкуру можно не только колдовской силой, но и старой доброй хитростью.

– Так вот, – заговорил он смелее, – Мара и Жабер что-то затевают… Я мало что понял из их разговора, но могу с точностью повторить одну из фраз.

Старик вновь замолчал, делая вид, что сосредотачивается и что-то старательно вспоминает, а затем, как можно громче и внятнее, произнёс:

– Мара сказала: «Фрукт созреет через три дня, мы его съедим и станем могущественнее самого Аха». Не знаю, о каком таком фрукте шла речь, но…

Говорить дальше уже не имело никакого смысла. Чудовище разинуло безобразную пасть от негодования и смотрело куда-то в сторону. Злодей заликовал.

– Негодяи, – зашептало оно, задыхаясь от ярости. – Я убью их! Убью! Убью!

И хозяйка Туманного болота, разозлённая и сердитая, как огромная грозовая туча, выползла из своей бурлящей трясины на сушу. С её скользкого чешуйчатого тела комьями стекала болотная грязь, а вместо ног у Трясины Болотницы во все стороны извивался мясистый змеиный хвост. Увидев испуганный взгляд старика, она громко захохотала и запела скрипучим, как старое колесо, голосом:

– Я обиды не прощу

Ни гадюке, ни лещу,

Ни лягушке

На опушке,

Ни пиявке

У канавки,

Ни тебе, ни ему.

Никому!

Нет предателям прощенья!

Превращу их в угощенье

Для себя, родимушки,

Красавицы Трясинушки,

Для себя, Болотницы,

Умницы и модницы.

Затем она сняла со своего корявого указательного пальца огромный золотой перстень, который сверкал ярче самого солнца, с огненно-кровавым рубином и обратилась к Горбуну:

– Маре не удастся съесть фрукт, о котором она говорила. Я всегда знала, что она очень хитрая и сообразительная девушка и поэтому никогда ей не доверяла. Никто кроме меня не сможет правильно съесть этот фрукт! Но речь о другом. Возьми этот перстень и смело ступай во дворец Аха. С ним тебе не страшны коварные чары плутовки Мары, он поможет тебе справится с предателями.

И Трясина Болотница открыла счастливому старику секрет магического перстня, а на прощание сказала:

– На всё даю тебе два дня. Сделай своё дело и возвращайся, тебя будет ждать новое задание. И помни: перстень обладает огромной силой, но она ничтожна по сравнению с силой повелителя Аха. Ступай, вознаграждение не заставит себя долго ждать!

Когда румяное солнце окунуло свои золотые бока в зелёные верхушки лесной чащи, довольный злодей отправился в путь. Всю дорогу он весело ухмылялся себе под нос и крепко прижимал к груди корявую руку с заветным перстнем Трясины Болотницы. Давненько сухая, измученная душа Горбуна так не пела! Теперь-то уж ему ничто не помешает завладеть и волшебным плащом.

23

Ближе к вечеру невыносимая жара спала, свежо повеяло лёгкой прохладой, и измученным пленникам стало немного легче. Но сильная жажда мучила их с прежней силой.

Крокомотам тоже приходилось нелегко. Всё чаще и чаще они поглядывали колючими глазками на необычных соседей и жадно облизывались. Животные были голодны. Когда один из них, наконец, решился и повернул свою зубастую пасть в сторону пленников, Ляля не выдержала и плаксиво завизжала:

– Они сейчас нас съедят! Ну чего смотришь, людоед несчастный? Отвернись сейчас же, слышишь!

Но голодный крокомот нисколько не испугался, он ещё раз жадно облизнулся и медленно пополз в сторону отчаявшихся друзей, тяжело волоча своё необъятное брюхо по земле. Увидев это, его зубастые собратья тоже осмелели и поспешно направились за ним, боясь остаться без ужина.

– Что они делают? – рассеянно пробормотала сухими губами Софья Филипповна, открывая глаза

. – Эти зверюги решили, наконец, поужинать, – обречённо вздохнул профессор Свинявский, который уже давно распрощался со своей жизнью. – Я уже пожил на этой земле, много чего повидал на своём веку… а вы-то… вы-то ещё совсем молодые! За что же к вам так жестока судьба! Простите меня, друзья, за всё… за Свина тоже. Это ведь моя ошибка. Наверное, недоглядел старый дурень… Надеюсь, мы недолго будем мучаться…

– Да что Вы такое мелете, профессор! – вскричала учительница. – Рано такое говорить. Лично я не верю в то, что мы умрём, хоть убейте!

– Правильно, Софья Филипповна! – обрадовался Митя такому боевому духу женщины. – Мы столько с вами пережили, столько одолели препятствий, что умереть от зубов этих крокомотов было бы просто глупо. А ну, кыш отсюда, тупоголовые ящерицы! Мы вам не по зубам!

Но крокомоты упорно позли вперёд, они даже внимания не обращали на сердитые крики людей. Сейчас ими правил голод.

– Я не хочу умирать, – расплакалась Женя, а за ней пустилась в слёзы и Ляля.

– Поплачьте, мои хорошие, поплачьте, – жалобно сказал старик Свинявский и покорно склонил голову. – Нас может спасти только чудо…

Софья Филипповна, Фиона и Митя ещё держали себя в руках. Они знали одну простую истину: если сидеть сложа руки, чуда не произойдёт. Митя лихорадочно думал, соображал, горько замечая, как быстро сокращается расстояние между ними и зубастыми животными, с огромных пастей которых уже ручьём стекала белая липкая слюна…

– Нас может спасти только чудо, – ещё раз проговорил профессор.

– Чудо? – раздался вдруг над ними чей-то весёлый голос. – Значит, с этой минуты можете называть меня чудом.

Все, как по команде, подняли свои усталые головы вверх и чуть не расплакались от счастья. Действительно, это было настоящим чудом!

– Одиночка, миленький, если бы у меня сейчас не были связаны руки, я бы тебя крепко обняла и расцеловала! – закричала от радости Женя, задыхаясь от переполнявших её чувств.

– Если бы у тебя не были связаны руки, голубка, мы бы сейчас здесь не сидели, – строго заметил профессор Свинявский, потихоньку приходя в себя.

Крокомоты в недоумении смотрели на белое привидение, плавно спускавшееся в яму по воздуху, и удивлённо клацали зубами.

– Можете мне ничего не говорить, я всё знаю, – быстро проговорил Одиночка.

И он в вкратце рассказал своим друзьям о случайно подслушанном разговоре трёх злодеев, которые в тот момент преспокойно попивали фруктовый чай с булочками.

Одиночка быстро развязал измученным пленникам руки и получил в свой адрес тысячу благодарностей и море тёплых слов.

– Ладно вам, – скромно махнуло рукой привидение, – давайте лучше думать, как вам побыстрее выбраться из этой ямы. Нужно торопиться, скоро злодеи придут за вами.

– За нами? – удивилась Софья Филипповна. – Зачем? Ещё чуть-чуть, и нас бы съели эти хищники.

– Они решили перепрятать вас в другое место. Кажется, разбойники затеяли что-то не очень хорошее, а вернее, что-то очень нехорошее.

– Ой, я не хочу больше кошмаров! – в испуге прошептала Ляля. – Эта Ара-Мара снова будет насылать на нас всякие ужасы. Фиона, как нам отсюда выбраться?

Все с надеждой взглянули на лесную фею, а та вдруг направилась прямо к злобно рычащим крокомотам. Никто не ожидал от Фионы такого странного поступка, поэтому и замерли в ожидании. А девушка как ни в чём не бывало решительным шагом приближалась к огромным животным.

– Хочу их покормить, – спокойно сказала она, заметив на себе недоумённые взгляды своих друзей. – Вы, верно, считаете меня сумашедшей? Спокойно, это не займёт много времени.

Розовые губы феи неслышно зашептали какие-то непонятные слова, известные только ей одной, а тонкие руки гибкой лентой взвились вверх. Фиона трижды хлопнула в ладоши и после этого повернулась к друзьям. Её лицо выглядело довольным.

– Вот и всё, – сказала она всё таким же спокойным голосом.

Перед истекающими липкой слюной пастями до смерти голодных крокомотов невесть откуда появилась огромная гора аппетитнейших булочек, румяных пирожков, спелых фруктов и сочных овощей. Недолго думая, животные с жадностью набросились на свои любимые лакомства, напрочь забыв обо всём на свете.

– Они столько не съедят, – неуверенно произнесла Женя, – слишком много…

– Съедят, – улыбнулась Фиона.

Она вновь подняла руки вверх и что-то зашептала. Её большие голубые глаза засияли ярче, а на гладких щеках появился жизнерадостный румянец. Фея снова стала прежней – уверенной, целеустремлённой и на всё готовой ради близких людей. Неожиданно раздался какой-то странный глухой шум, отдалённо напоминающий вялые раскаты грома. С каждой секундой он нарастал и становился всё сильнее и отчётливее.

– Не пугайтесь, это лестница, – поспешила успокоить своих друзей Фиона.

– Смотрите! – ахнул Митя, первым заметив в земляной стене чтото странное. – Оно шевелится!

Этим «оно» оказался маленький зелёный росточек какого-то растения. А через некоторое время вся стена была усыпана точно такими же ростками, которые плотно сплелись между собой и образовали прочную сетку-лестницу.

– Ну, чего же мы ждём! – поторопила друзей Софья Филипповна и первой полезла наверх, умело цепляясь пальцами за крепкие растения.

За ней последовали и все остальные. Лишь профессор Свинявский с опаской потрогал странную лестницу и задумчиво почесал затылок.

– Вам помочь? – спросили ребята.

Но старик справился сам.

Тяжёлые вечерние сумерки сгущались, наступала глубокая ночь. Несколько быстрых теней бесшумно проскользнули по опустевшему двору Белого дворца, глухо звякнули ключи и вновь зацарила тишина. Лишь сытые и довольные крокомоты монотонно похрапывали во сне, вспоминая свой королевский ужин.

24

Стол быстро пустел. Яства, приготовленные с особым усердием, таяли прямо на глазах, превращаясь в кучи безобразных объедков. И уже через полчаса скатерть стала похожа на настоящую помойку из пищевых отходов, которые состояли из тщательно обглоданных костей, хлебных корок, рыбных голов и огрызков. У приоткрытых дверей молча стояли три тётки-поварихи в огромных белоснежных колпаках. Они терпеливо ждали конца ужина, чтобы подать на стол приготовленный ими десерт – огромный фруктовый торт с молочным шоколадом и взбитыми сливками. Несколько часов поварихи усердно трудились над своим шедевром, боясь наказания новых господ. Когда Свин сыто отрыгнул прямо за столом и дал знак рукой, женщины неуклюже выскочили за дверь и через несколько мгновений вернулись с широким золотым подносом в руках, на котором величественно возвышался белоснежно-коричневый торт в виде прекрасного дворца.

– Вы свободны, – грубо бросила поварихам Мара, даже не подумав поблагодарить женщин за труд.

Она принялась тщательно разглядывать произведение кулинарии с едва заметной ухмылкой на губах.

– Может быть, уже начнём? – несмело хрюкнул доктор Свин, захлёбываясь слюной: сладкое всегда было его слабостью. – Чай ведь остывает…

Но Мара пропустила его хриплые слова мимо ушей, она хотела вдоволь налюбоваться прекрасным дворцом, который очень скоро станет её собственностью до последнего гвоздика. Работа была выполнена безукоризненно, профессионально и с любовью: те же круглые башенки, что и на настоящем дворце, те же резные окошечки, те же могучие ворота.

– А я не люблю сладкое, – нарушил тишину Жабер, – меня от него подташнивает. Да и вредно это для здоровья, фигуру портит. Как говорится, сладкая смерть…

Свин презрительно взглянул на него из-под своих сердито сдвинутых бровей. Этот зелёный головастик начинал его сильно раздражать! Он не понимал, для чего Мара привела сюда глупого Жабера и так терпеливо переносит все его бессмысленные разговоры.

– Я бы сейчас съел своё фирменное рагу из земляных червей, – мечтательно вздохнул Жабер, откусив кусочек салата. – Когда всё закончится, обязательно приготовлю это блюдо. И не только это! Я много знаю прекрасных рецептов, которые не только отличаются превосходным вкусом, но и продлевают молодость…

«Неужели он на самом деле такой идиот? – подумал про себя Свин, одарив Жабера ненавидящим, полным презрения взглядом. – Или специально меня выводит из себя? Когда всё закончится, я вышвырну его из дворца, как бесполезную вещь».

Свин радостно усмехнулся и вновь устремил свой взор на аппетитные башенки чудо-торта.

– Этот дворец прекрасен, – промолвила Мара тихим голосом, – он просто создан для меня. Все мои сны были только о нём, о красивой, роскошной жизни, о королевских нарядах, бесценных украшениях… Скоро о Маре узнают все! Слух о новой правительнице маленькой страны Аханты пронесётся на многие тысячи километров. Люди будут выстраиваться в очередь, чтобы хоть одним глазком взглянуть на меня!

Именно о такой жизни она мечтала долгими чёрными ночами на этом проклятом болоте под старческой дряблой кожей, так ей ненавистной… Она злостно отшвырнула от себя тяжёлый поднос с прекрасным воздушным тортом и с дикой ненавистью посмотрела на свои жёлтые руки, корявые пальцы, грязные ломкие ногти, так похожие на куриные лапы…

– Каждую ночь одно и то же! – крикнула Мара дрожащим голосом, у всех на глазах превращаясь в безобразную, уродливую ведьму с длинным бугристым носом и седыми взлохмаченными волосами.

Напуганная прислуга, увидев это страшное колдовское превращение, онемела и не могла отвести своего обезумевшего взгляда от покрасневших глаз орущей старухи. Неуклюжим прыжком жабы Мара выскочила из-за стола и, ковыляя тощими кривыми ногами, приблизилась к слугам.

– Что вы так смотрите, болваны?! Я уродлива, ведь так? Сейчас я вас всех проучу, безмозглые тупицы! Будете знать, как насмехаться надо мною!

Она с силой вырвала из своих грязных седых волос небольшой липкий клок, бросила его в до смерти перепуганную прислугу и ехидным голосом запела:

– Ночь – моя родная мать.

Никому не дам я спать!

Страхом в ваш ворвусь я сон,

Людоедом иль огнём.

Моё сердце, словно лёд,

Не смеётся, не поёт. Запугает и не спросит.

Это радость мне приносит!

Бойтесь! Бойтесь! И дрожите!

Страху двери отворите!

Смерть грозит вслед кулаком,

Сон ваш будет лишь о том.

Мара дико расхохоталась, видя, как задрожали бедные слуги, как широко у них раскрылись глаза от дикого ужаса.

– Помогите! Помогите! – зашептали их бледные губы.

– Теперь с ними можно делать всё, что угодно, – радостно воскликнула ведьма, открыто наслаждаясь своей колдовской силой, – они стали безобиднее мухи. Впрочем, эти бараны всегда были трусами. Так даже не интересно! Хотела развлечься по-настоящему, но, видно, ещё не время.

Свину вдруг стало не по себе. «А ведь эта девица может и со мной так поступить, – неожиданно мелькнуло у него в мыслях. – Хорошо, что её чары действуют только ночью».

– Мара, хватит заниматься ерундой, – квакнул Жабер, поправляя у себя на груди жёлтую бабочку. – Надо проверить наших пленников. Время идёт, а мы их ещё не перепрятали куда следует. Вдруг до них уже добрались крокомоты?.. До возвращения Аха всё должно быть готово, а вернуться он может в любой час.

Мара отвела горящий взгляд от дрожащих слуг, тихо вздохнула и устало поплелась к своему стулу. Свин ожидал от неё услышать поток ругательных слов и оскорблений в адрес Жабера за такую открытую смелость, но ведьма спокойно ответила:

– Ты прав, Жабер, что-то я отвлеклась немного. Пленников нужно немедленно спрятать и не спускать с них глаз. Старикашка Ах даже не представляет, какой его ждёт сюрприз! Думаю, что он отдаст всё на свете в обмен на жизни своих друзей. Не так ли, господин Свин?

В ту же секунду Свин поднял своё перепачканное в белоснежном сладком креме лицо и согласно кивнул головой.

– Не сомневайтесь, моя королева, – хрюкнул он сквозь набитые щёки, – уж я-то знаю, как сильно любит повелитель наших пленничков. Он сделает всё, что Вы пожелаете!

Мара довольно усмехнулась. Это-то ей и надо! Пока дети, фея, учительница и старик профессор находятся у неё в руках, Ах не посмеет причинить ей никакого вреда.

Когда от чудо-торта остались одни лишь крошки, злодеи немедля отправились к глубокой яме. С собой они взяли большие ярко горящие факелы, которые тихо трещали в ночной тиши, и длинную лестницу. Во дворе было пусто. Все охранники сбежали ещё утром, и в Белом дворце теперь остались только злодеи да жалкая горсточка трусов из всей прислуги.

Наступила глубокая ночь. Впереди двигался осторожный Жабер, чутью и зрению которого позавидовала бы даже самая лучшая охотничья собака, за ним – Мара, а замыкал цепочку неуклюжий доктор Свин, едва поспевавший за шустрыми сообщниками. Он громко пыхтел, как самовар, и с трудом нёс впереди свой переполненный живот.

– Странно, почему так тихо? – подозрительно прищурился Жабер. – Ни шороха, ни шёпота…

– Я полностью разделяю Ваше волнение, – отозвался Свин, тяжело дыша, – обычно наши крокомоты орут во всю пасть, если их не покормить. Неужто подохли с голоду?

Мара молчала. Так злодеи подошли к яме и опустили в неё полыхавшие ярким пламенем факелы, чтобы осветить дно. Голубой свет огня играющей волной упал на огромные чешуйчатые бока тихо лежавших крокомотов.

– Почему они молчат? – всерьёз заволновался Свин, увидев в глазах Мары недобрые зелёные искорки. – Где.. где дети? Никого нет… я ничего не понимаю! Это шутка?

Жабер глупо захлопал выпученными глазами, он тоже не находил слов.

– Взгляните на крокомотов! – вдруг испуганно воскликнул Свин, заметив огромные животы спящих животных. – Да они сейчас лопнут! Зверюги слопали наших пленников, будь я неладен!

Мара гневно опустила свой взор в яму. Действительно, крокомоты выглядели в два раза толще.

– Только не это! – ахнула она, приходя в себя, и почувствовала, как земля уходит из-под ног. – Это – конец…

Растерянная злодейка схватилась за голову, все мысли разбегались в разные стороны, как всполошившиеся тараканы. Она никак не предполагала, что такое может случиться…

Жабер и Свин ещё раз осветили полыхавшими в ночи факелами обмелевшее дно глубокой ямы, но кроме мирно спящих животных там никого не было.

Не проронив ни единого слова, Жабер быстро спустился вниз по верёвочной лестнице, которую они захватили с собой, чтобы окончательно убедиться в своих страшных подозрениях. Через две минуты из ямы послышался его звонкий, но довольно подавленный голос:

– Крокомоты их съели, это факт. На меня они даже не реагируют.

Господин Свин вздрогнул от этих слов всем своим большим телом и напрягся. Но Мара молчала, с головой погрузившись в никому не ведомые размышления. Учёный встрепенулся и заглянул в яму, откуда уже вылезал Жабер.

– Всё-таки не следовало так жестоко морить голодом этих прожорливых монстров, – тихо проговорил он и, помолчав несколько мгновений, добавил: – Прости, дядя, но я был ослеплён любовью, а сейчас нахожусь под железной властью страха…

Свин тяжело вздохнул и отошёл в сторону.

– Что ты там бубнил? – злобно прошипела очнувшаяся от долгих раздумий Мара.

– Говорю, что всё кончено. Пора уносить ноги…

– Глупец! – вдруг рассмеялась злодейка, ощерив страшные гнилые зубы с грязно-жёлтым налётом. – Так ведь ещё лучше! Я не собираюсь менять свои планы из-за этих несчастных людишек и возвращаться на ненавистное мне гнилое болото! Слышите, дураки? Не будь я Марой, насылательницей кошмаров! Ха-ха-ха!

25

Тёмный каменный коридор казался бесконечным лабиринтом, откуда нет ни входа, ни выхода. Низкий ровный потолок почти упирался в голову самой высокой из всех – Софье Филипповне. Женщина шла позади своих друзей и с опаской оглядывалась назад, боясь погони ужасной ведьмы Мары. Она то и дело приостанавливалась на две секунды и прислушивалась к тишине, но кроме неторопливых шагов своих утомлённых дневной жарой друзей ничего не слышала. Дети шли впереди.

– Фиона, куда ты нас ведёшь? – спрашивали они всю дорогу.

– Потерпите, осталось совсем немного, – отвечала им лесная фея.

Так они петляли добрых полчаса, а может, и больше, пока, наконец, в могучих каменных стенах коридора не стали появляться двери, а на пути – люди. Конечно, людьми этих необычных существ назвать было трудно, и дети сразу это заметили.

– Ой, какие маленькие человечки! – удивлённо воскликнула Женя, заметив впереди небольшую кучку обитателей подземного лабиринта. – Они мне будут не выше пояса. Кто это?

Фиона показала рукой, чтобы ребята вели себя тише, а потом ответила:

– Это крысуны. Будьте, пожалуйста, с ними повежливее и не пугайтесь их, когда подойдём ближе. Крысуны очень хороший народ, добрый и отзывчивый. Здесь они занимаются секретными делами Аха.

Коридор закончился, и друзья оказались на небольшой ровной площадке, хорошо освещаемой множеством ярких фонариков.

Крысуны, заметив рядом с собой нежданных гостей, дружно насторожились и прекратили все свои разговоры, но, когда увидели улыбчивое личико Фионы, сразу расслабились и радостно поприветствовали добрую лесную фею, свою старую приятельницу.

– Здравствуй, Фиона! Что привело тебя и твоих спутников в столь поздний час?

Женя и Митя удивлённо переглянулись, увидев странные лица крысунов. В их вытянутых носах, торчащих в разные стороны усах, огромных острых резцах и маленьких красных глазках-бусинках было что-то отталкивающее и даже, может быть, пугающее.

– Они похожи на настоящих крыс, – шепнула ребятам напуганная Ляля.

– Мы это уже заметили, – отозвались они, не отрывая взгляда от голых розовых хвостов серых существ.

Один лишь профессор Свинявский ничему не удивлялся, он с равнодушным видом щурил уставшие глаза, то и дело сладко зевая.

Но, как позже выяснилось, крысуны оказались очень общительными и милыми созданиями. Они с радостью представились своим ночным гостям, протягивая в знак дружбы тоненькие лапки-ручки.

– Меня зовут профессор Крысол, – сказал один из них – крысун в маленьких аккуратных очках, в белом халате и с какими-то журналами под мышками. – Я, так сказать, являюсь заведующим этой секретной лаборатории.

Двух остальных крысунов звали Пацук и Мышинский, они были главными лаборантами и первыми помощниками профессора Крысола. Затем Фиона с грустью поведала своим знакомым о случившейся в Белом дворце беде.

– Хорошо, что об этой лаборатории никто не знает, – вздохнула она, завершая свою историю.

– На то она и секретная, чтоб о ней никто не знал, – задумчиво заметил профессор Крысол.

– Мы можем чувствовать себя в безопасности в этом месте? – важно спросил старик Свинявский и, как бы между прочим, добавил: – Если вам нужны опытные руки ещё одного профессора, обращайтесь.

– Вы – профессор? – удивился профессор Крысол, взглянув на старика поверх своих маленьких очков.

Тот утвердительно кивнул головой. Профессор Крысол хотел было ещё задать один вопрос, но Фиона его перебила:

– Дети очень устали и проголодались, да и мы тоже…

– Понимаю, понимаю, – улыбнулся ребятам крысун, обнажив при этом длинные белоснежные резцы до самых корней. – Ступайте за мной, друзья, мой кабинет находится совсем рядом. Там мы всё спокойно обсудим.

Кабинет главного заведующего поразил друзей необыкновенной чистотой и аккуратностью. Особенно понравились детям гладкие зеркальные стены и потолок.

– Как здесь необычно всё! – ахнула Ляля, разглядывая в зеркалах свои растрёпанные огненно-рыжие локоны. – Ни грамма золота, ни капельки драгоценных камней, а дух всё равно захватывает!

Друзья тихо сели за небольшой стеклянный столик, и профессор Крысол рассказал гостям немного о своей секретной лаборатории:

– Мы, крысуны, не очень-то любим долго находиться на солнце. Поэтому живём под землёй. Конечно, иногда выходим подышать свежим воздухом, полюбоваться свежестью зелени и насладиться чудесным пением птиц! Как вы поняли, эта лаборатория находится под дворцом и о ней мало кто знает…

– А доктор Свин знает? – испугался Митя.

– Нет, он ничего не знает, будь спокоен, – поспешила успокоить ребят Фиона. – Свин – ненадёжный человек, хоть и очень талантливый учёный… В этой лаборатории его руки пригодились бы…

Профессор Свинявский тяжело и громко вздохнул, было видно, как тяжело ему слышать о своём племяннике-предателе. Старик тайком смахнул со щеки маленькую слезинку и грустно произнёс, глядя куда-то мимо зеркальных стен:

– Не думал, не гадал, что Свин вновь совершит такой подлый поступок. Эх, видно, горбатого только могила исправит…

После этих слов наступила тяжёлая минута молчания. Никто не знал, как утешить несчастное сердце старика, чем ему помочь. Но профессор Свинявский и не ждал утешений. Он вдруг закрыл глаза и то ли уснул, то ли погрузился в какие-то невесёлые размышления.

– Что же нам теперь делать? – нарушила тишину Софья Филипповна. – Без волшебного плаща ребята не смогут попасть домой.

Митя и Женя молча переглянулись и вдруг вспомнили своих бедных родителей, почувствовали, как сильно по ним соскучились… Их глаза вмиг наполнились глубокой печалью, тайной грустью и сожалением. Даже всегда яркие и задорные веснушки Жени вдруг стали какими-то бледными и потухшими.

– Моя мама не переживёт, если я не вернусь, – тихо задрожал её голос. – Почему мы всегда приносим с собой одни неприятности?

– Вы ни в чём не виноваты, мои милые дети, – поспешила успокоить раскисших ребят Софья Филипповна. – Потерпите ещё немного, скоро должен вернуться Одиночка…

– А кто такой Одиночка? – поинтересовался профессор Крысол.

И друзья наперебой принялись рассказывать ему о добром синеглазом привидении, с которым они познакомились три года назад в Чёрном замке. Слышал бы Одиночка, какие тёплые и нежные слова срываются с губ лучших друзей в его адрес! Наверное, он бы тотчас же расплакался от горячего прилива благодарности.

– Странно что вы его не видели ни разу. Мне кажется, он здесь уже бывал… А сейчас наш синеглазый друг отправился во дворец на разведку, – закончила рассказ Фиона. – Он хочет разыскать место, где Мара прячет наш волшебный плащ.

– Жаль, что злодеи разбили зеркало, – грустно вздохнула Ляля, глядя на зеркальные стены кабинета.

Но вдруг глаза её как-то странно засверкали, засветились удивлённым блеском, а розовые губы растянулись в радостной и никому не понятной улыбке.

– Что с тобой? – испугалась Фиона и потрогала лоб девочки.

– Бедняжка, – открыл глаза старик Свинявский, – это сумасшествие…

– Да что Вы такое говорите? – возмутилась Софья Филипповна и подошла к Ляле: – Что с тобой, Лялечка? Ответь, тебе плохо?

– Да нет же! – отскочила в сторону девочка, махая руками. – Со мной всё хорошо. Вы лучше на стену посмотрите!

Все, как по команде, перевели свои взоры на зеркальную стену кабинета. И уже через секунду помещение окатила мощная волна радостного смеха.

– Волшебное зеркало! Волшебное зеркало! – кричали ребята, не отводя глаз от знакомых очертаний строгого лица. – Ты живое!

– Конечно, – раздался в ответ внятный и гладкий голос волшебного зеркала, – и чувствую себя превосходно. Но подлецу Свину, извиняюсь за выражение, это с рук не сойдёт. Представляете, каков смельчак – поднял на меня руку в кабинете своего повелителя! Таким злодеям только смертная казнь поможет.

Друзья были просто счастливы видеть волшебное зеркало живым и невредимым.

– От меня не так-то просто отделаться, – продолжало оно, соскучившись по общению и работе. – Но негодник Свин этого не учёл. Ему же хуже!

Затем зеркало показало друзьям бескрайние поля и луга, бледно освещаемые молчаливой луной.

– Почему не едет повелитель? – грустно вздохнула Фиона, глядя на пустынный ночной пейзаж. – Неужели ему ещё ничего не известно?

Зеркало поведало своим друзьям, что злодеи теперь считают их заживо съеденными голодными крокомотами. Фиону это очень обрадовало, ведь именно на это она и рассчитывала, накормив бедных животных до отвала всякой всячиной.

– Это же прекрасно! – радостно зазвенел её хрустальный голосок. – Пока они считают нас мертвецами, чары этой колдуньи нам не грозят. Верно я говорю?

Все согласились.

– А у нас отличная команда набралась! – воскликнул Митя, у которого постепенно начал просыпаться и набирать силу боевой дух. – Теперь можно приступать к действиям…

– Нет-нет, Митя, – вдруг перебила его Женя, – для начала нам нужен план.

Софья Филипповна тихо вздохнула, посмотрела на ребят с благодарностью и сказала:

– Какие же вы у нас смелые! Но никакого плана пока не нужно, хватит с вас этих приключений на сегодня. Сейчас вас накормят и отправят спать, чтобы вы отдохнули, оправились от происшествий и набрались сил.

Ребята уныло переглянулись, но перечить строгому тону учительницы не посмели.

26

Земля под ногами постепенно начала обретать твёрдость, ступать по ней стало намного легче и приятней. Густой туман понемногу рассеялся, и это означало, что болото заканчивается.

Увидев впереди большой старый пень, со всех сторон украшенный дружным семейством каких-то крепких молодых грибов, Горбун решил присесть и немного отдохнуть. Его больные ноги, уже отвыкшие от длительной и утомительной ходьбы, сильно гудели и предательски подкашивались. Старик взглянул на небо – скоро утро, а до первых петухов он во что бы то ни стало должен попасть во дворец. Горбун не хотел, чтобы его кто-нибудь увидел по дороге.

Он вновь посмотрел на свой перстень и довольно усмехнулся, почувствовав, как приятно разливается по уставшему телу жаркая волна. «Вот ты и дождался, Горбун, своего звёздного часа, – мысленно обратился старик сам к себе, любуясь дорогим подарком Трясины Болотницы. – Не для того ты, голубчик, родился, чтобы закончить свою жизнь на этом чёртовом болоте. Нет! Тебя ждёт впереди великая награда за все твои нелёгкие труды, мучения, за терпение, за всё то, что тебе довелось перенести… Что-то я засиделся, скоро начнёт светать, а я ещё на болоте. Надеюсь, эти глупцы догадались разбить волшебное зеркало Аха, мне хотелось бы проникнуть во дворец незамеченным. Что ж, пора в путь, пора двигаться навстречу своей заветной мечте, навстречу заслуженной награде!»

Злодей поднялся с сырого пенька, кряхтя и охая от сильной боли в ногах, и немедля направился в сторону Белого дворца.

Когда пропели первые петухи, Горбун уже стоял у могучих ворот. К великому его удивлению, никакой охраны там не было, и довольный приятным сюрпризом старик беспрепятственно попал в просторный двор. И там его вновь встретила мёртвая тишина. Злодей тихо захихикал и ядовитым шёпотом произнёс:

– С твоей стороны, Мара, очень глупо оставлять дворец без присмотра. Значит, ты меня недооценивала как опасного противника и считала безвольным слабаком. Зря, Мара, ох и зря!

В одном из окон Горбун заметил яркий свет и несколько плавно колышущихся теней. Одна из них явно принадлежала доктору Свину, старик помнил его очень хорошо. Злодей нисколько не был удивлён этому, потому как прекрасно изучил лживую и подкупную душонку этого существа. В двух остальных тенях он без труда узнал Мару и её зелёного дружка.

– Что ж, вместо трёх противников – Аха, Мары и Жабера – у меня теперь четыре, – задумчиво проговорил Горбун, потирая запотевшую ладонь.

Возле самого дворца величественно возвышалось огромное многолетнее дерево с необъятным потрескавшимся стволом. Пышная крона зелёного великана упрямо упиралась в самое небо.

Недолго думая, старик решил взобраться по этому дереву и подслушать разговор трёх злодеев. Могучие лохматые ветви как раз проходили под этим окном.

С помощью новой руки Горбун, словно быстрый хищный паук, ловко вскарабкался на нужную ветвь и, не теряя даром времени, навострил уши. На его счастье, сообщники разговаривали довольно громко и их голоса были чем-то сильно встревожены.

– Как мы могли допустить такую ошибку? – кричала громче всех рассерженная Мара и отчаянно махала руками. – Теперь всё может провалиться! Вы оба – настоящие олухи! Ну почему я всегда должна за всех думать?!

– Не стоит так расстраиваться, – миролюбиво квакнул Жабер, его голос звучал спокойно и ровно, – мы обязательно что-нибудь придумаем…

– Да что вы придумаете с вашими куриными мозгами? – бушевала Мара. – Вы ничего не можете! Наверное, у Горбуна в голове и то больше извилин, чем у вас двоих вместе взятых!

Услышав такие слова, старик не смог сдержать довольную улыбку на своих тонких губах. Ему было приятно это слышать.

– Ты, уважаемый господин Свин, – продолжала кричать ведьма, – во всём виноват! Ведь это была твоя идея посадить пленников в яму с крокомотами. Ничего глупее придумать нельзя! И почему я одобрила такую дурацкую мысль?

– Если бы Вы не запретили кормить животных, – стал оправдывать себя обиженный учёный, – ничего бы не случилось. Я ведь хотел дать им немного еды, но Вы…

– Всё! Хватит! – махнула корявой рукой Мара, не желая больше кричать попусту. – Пленников съели крокомоты, но об этом знаем только мы и никто больше. Планы менять я не собираюсь, вы это уже поняли. Будем действовать так, как и хотели! Ясно? Если Ах узнает о смерти своих друзей, то разнесёт этот дворец в щепки вместе с нами.

– Скажу больше, – осторожно промолвил доктор Свин, – если повелитель обо всём узнает, то смерть наша будет самой страшной и ужасной из всех смертей истории…

– Я это и без тебя знаю, – резко отрезала Мара. – Поэтому пусть он думает, что его друзья живы и надёжно спрятаны. За их жизнь старый волшебник отдаст всё до последнего. Всё, что я захочу!

Она нервно одёрнула занавеску и выглянула в окно своим острым вороньим глазом. Начинало светать. Мара неспеша достала из кармана тоненькую сигару и молча закурила, с нетерпением ожидая первых лучей солнца.

Горбун неслышно нырнул в густую листву, боясь быть замеченным. То, что он сейчас услышал, сильно его потрясло. Друзья Аха погибли! Интересно, кого голодные крокомоты разорвали на куски первым? Фиону? Учительницу? Детей? Довольный старик усмехнулся и радостно отметил, что теперь ему никто не помешает осуществить его коварные планы.

Сквозь плотную листву он увидел, как Мара из безобразной, сморщенной старухи превращается в прекрасную зеленоглазую девушку с гладкой бархатистой кожей, длинными изящными руками, блестящими, как шёлк, волосами, сладкими, как мёд, губами… А в этот момент Мара устремила свой задумчивый взгляд куда-то вдаль, осторожно пуская в утреннее небо маленькие и аккуратные колечки дыма, и казалась такой безобидной, беззащитной и одинокой… «Что это со мной?! – испугался вдруг Горбун и отвёл глаза в сторону.

– С каких это пор я стал любоваться расчётливыми ведьмами? Она обозвала меня калекой, а я здесь слюни распускаю… Глупец! Нет, я должен убрать со своего пути эту девицу вместе с её безмозглыми дружками. Моё сердце не способно любить и жалеть, так сказала глухонемая старуха».

Он вновь поднял глаза, но Мары уже не было. И тогда злодей решил забраться в комнату через открытое окно, чтобы немедля приступить к поиску волшебного плаща, а после расправиться со своими противниками.

В помещении царил полный беспорядок, повсюду виднелись следы недавнего пиршества – объедки, грязная скатерть, битая посуда, липкие лужи разлитого вина… Горбун перерыл всю комнату, осмотрел все углы, но плаща не нашёл.

– Где же она его прячет? – злился старик. – Может быть, в своей опочивальне?

Злобно скрипнув гнилыми зубами, он немедля отправился на поиски комнаты Мары.

Дворец казался абсолютно пустым, вокруг висела мёртвая тишина. Злодей замер у одной из дверей и прислушался: оттуда монотонной волной доносился чей-то сладкий и крепкий храп. Это храпел доктор Свин, который сильно охмелел после выпитой бутылки вина и быстро уснул на своей мягкой, как лебединый пух, перине.

Осторожно приоткрыв дверь, Горбун бесшумно прошмыгнул в помещение и сразу же приступил к поискам. Но и здесь его ждало разочарование.

За следующей дверью раздавалось весёлое кваканье Жабера, который просто не мог жить без своих песен.

– Начинаю я зевать,

Ква-ква-ква, ложусь я спать.

Выпью кружку молоква

И часок вздремну, ква-ква.

Будут сниться мне лягушки

Комары, улитки, мушки,

Сочные пиявочки,

Сладкие козявочки.

Эх, болото, дом родной,

Грустно без тебя порой!

«Вряд ли Мара будет прятать волшебный плащ в комнате этого ненормального», – подумал Горбун и двинулся дальше.

Впереди была только одна дверь. Сердце злодея вдруг мелко и часто затрепетало, будто подсказывало старику: «Там!» Она – там!

На цыпочках, сжав своё сухое тело в маленький комочек и почти не дыша, взволнованный Горбун приблизился к двери и увидел, что та приоткрыта. Мара стояла у широко распахнутого окна и задумчиво смотрела вдаль. Она знала, что повелитель может вернуться в любую минуту, поэтому не сводила глаз с далёкого горизонта.

Вдруг за её спиной раздался какой-то подозрительный шум. Мара вздрогнула всем телом и обернулась. – Горбун! – сорвалось с её прекрасных алых губ.

– Ну, здравствуй, Мара, – ехидно усмехнулся злодей.

Он ещё мерил её своими колючими глазами, а после незаметно повернул в сторону магический перстень болотного чудовища. Удивлённая и напуганная Мара тихо ахнула и замерла, словно окаменев, а довольный собою старик принялся искать волшебный плащ Фионы.

27

Для отдыха детям выделили отдельную комнату, очень маленькую, но довольно уютную и тёплую. Здесь не было окон, на низком потолке горела тусклая лампочка в виде жёлтого паука, а на стареньком деревянном столике одиноко трепетала толстая свеча.

Профессор Крысол любезно проводил детей в эту комнату, чтобы те могли немного поспать.

– Ложитесь отдыхать, ребята, – ласково сказал он и, пожелав им приятных сновидений, удалился.

Но дети были немного обижены на взрослых.

– Они отправили нас спать, а сами остались думать, – надулась Ляля, – как будто мы ни на что не способны…

– Мне тоже это не понравилось, – вздохнула Женя, – теперь нам придётся сидеть здесь и ждать, пока они что-нибудь не придумают.

Митя подошёл к двери и дёрнул за ручку.

– Так и знал! – возмутился он. – Профессор Крысол нас запер на ключ. Нет, я так не могу, мы должны что-то сделать! Если сидеть, сложа руки, ничего хорошего из этого не получится.

– Митя, Фиона обязательно что-нибудь придумает, – попыталась успокоить своего друга Женя.

Но мальчик упорно в это не верил.

– Что она придумает? – махнул он рукой. – У феи забрали волшебную палочку, а без неё Фиона практически ничего не может. Она не Ах… Эта Мара снова всех нас заколдует и посадит в яму или ещё куда поглубже.

Девочки грустно вздохнули и мысленно согласились с Митей. Но что они могут сделать? Дверь закрыта на ключ, а выломать такой могучий сплав металла им не под силу.

Митя вновь дёрнул ручку и понял, что дверь эта необычная и без ключа её открыть невозможно. У профессора Крысола все двери были такими надёжными.

– Со стороны профессора это очень нехорошо – запирать нас в этой душной комнате, – сердито нахмурилась Ляля, осматривая тусклое помещение. – Кругом пыль, какие-то старые ящики. Не комната, а чулан!

– О каких ящиках ты говоришь? – удивился Митя, он ничего не видел.

– Да вот же, под кроватью стоит какой-то то ли ящик, то ли сундук, – равнодушно показала рукой девочка.

Мите стало любопытно: что же хранит в таком сердитом на вид сундуке профессор Крысол? Заинтересованный мальчик хотел выдвинуть его из-под кровати, но у него не хватила сил, находка оказалась слишком тяжёлой.

– Помогите-ка мне, – обратился он к девочкам за помощью, всё больше разгораясь интересом к могучему сундуку.

– Митя, брось ты его, – махнула рукой Ляля. – Наверняка там лежит какое-нибудь старое и никому не нужное барахло. Разве будут старательные и умные крысуны прятать свои сокровища у всех на виду?

– Я и не говорю, что там лежат сокровища, – ответил тот. – Никакие сокровища мне не нужны. Неужели вам не хочется просто заглянуть в такой красивый сундук? А вдруг там лежит запасной ключ?

Сундук действительно был очень красивым на вид: вычурные узоры ручной работы какого-то талантливого мастера, необычная выпуклая крышка, даже замок на нём висел необычный – круглый, с маленькими, но довольно острыми, словно швейные иглы, шипами. Девочки дружно вздохнули и помогли Мите вытащить странный сундук из-под кровати.

– Либо это сундук такой тяжёлый, либо в нём лежит что-то тяжёлое, – вслух решил мальчик, внимательно изучая колючий замок.

Женя достала из своего кармана носовой платочек и аккуратно вытерла серую лохматую пыль с выпуклой крышки.

– Без ключа здесь не обойтись, – сказала она. – Смотрите, какой интересный замочек! До него даже дотронуться нельзя, все руки изранишь. Колючий, как ёжик. Интересно придумано, правда?

Митя заметно огорчился. Ему так хотелось заглянуть внутрь этого необычного сундука! А в итоге ничего не остаётся делать, как лечь на старую кровать и уснуть. Хлопнув ладонью по крышке, мальчик нахмурился и замолчал.

– Ладно, попробую тебе помочь, – вдруг улыбнулась Ляля.

– Как? – удивился он. Девочка загадочно сверкнула своими ярко-зелёными глазами: – Вы, наверное, уже забыли, что я – дочь самой настоящей ведьмы? Я ведь тоже умею кое-какие фокусы показывать, хоть и не очень это люблю делать. Мне хочется быть обыкновенным ребёнком, таким, как вы. Но ради тебя, Митя, я готова на всё! Как вы думаете, ничего страшного не случится, если я немного поколдую?

Сказав это, Ляля подошла к упрямому сундуку и сосредоточенно впилась взглядом в колючий замок. Её зелёные глаза вдруг стали ещё больше, ещё ярче, в полутьме они загорелись ослепительным малахитовым огнём. А затем раздался её громкий шёпот:

– Ахи, охи, три руки!

Ахи, охи, сундуки!

Фука, вука, молоток

Разбивай скорей замок!

Стоявшая на столе толстая свеча вдруг загорелась ярче, из её горячего красного пламени неожиданно повалил густой белый дым. Митя и Женя во все глаза наблюдали за происходящим колдовством и не смели даже пошевелиться. Столб дыма медленно подплыл к сундуку, извиваясь в воздухе, словно хвост гигантской змеи, а затем стал превращаться в три мускулистые руки, крепко держащие тяжёлый молоток.

– Молоток и три руки… – шепнул Митя еле слышно.

Ребята и моргнуть не успели, как невидимый силач размахнулся своим устрашающе огромным молотком, со свистом разрезая напряжённый воздух, и изо всех сил ударил им об острые металлические шипы. Замок тихо хрустнул и раскололся на две части, словно обыкновенный грецкий орех.

– Молодец! – восхищённо захлопали в ладоши Митя и Женя.

Белый дым бесшумно растворился, а огарок жёлтой свечи вновь тоскливо затрепетал тусклым пламенем.

– Не думала, что получится, – присела на край кровати Ляля. – Раньше я над этим заклинанием билась часами, чуть ли не рыдала от бессилия. А сегодня вдруг получилось!

– Я такого ещё не видел! – воскликнул Митя, приходя в себя. – Знаешь, ты способная… э-э…

– Ведьма, – спокойно подсказала та, ничуть не обижаясь.

– Ну да, – кивнул головой мальчик. – Может, ты зря это забросила?

– Нет-нет! Я ни капельки об этом не жалею. Мне хочется жить честно и просто, так, как живут обыкновенные дети. Пожалуйста, не говорите Фионе о том, что я только что вытворила.

– Что ты! – воскликнула Женя, крепко обнимая девочку. – Мы никому не расскажем, честное слово! Знаешь, лично я тебя воспринимаю как себе равную, несмотря на это колдовство.

– Что ж, давайте теперь займёмся сундуком, – сказал Митя, – мне не терпится узнать, что там внутри. Сердце почему-то подсказывает, что здесь хранится что-то очень необычное.

Девочки дружно вздохнули и тесно обступили загадочный сундук крысунов. В глубине души они так же сгорали от любопытства, как и их друг. Митя осторожно приоткрыл тяжёлую дубовую крышку, обитую каким-то металлом, и заглянул в сундук.

– Ну, что там? – в нетерпении заёрзали подружки и, больше не в силах ждать, тоже туда заглянули.

То, что ребята увидели на дне сундука, их немного озадачило и даже расстроило. Особенно огорчился Митя – он-то надеялся увидеть там нечто особенное, необыкновенное и важное.

– Это всего лишь кукла, – разочарованно произнёс он, сделав кислое лицо.

– Фи, какая она некрасивая, – сморщила лицо Ляля. – Посмотрите, какие у неё злые глаза! Неужели дети крысунов играют в такие чудовищные игрушки?

– Сомневаюсь, – отозвалась Женя, глядя на уродливое лицо куклы. – Эта игрушка слишком безобразна, поэтому её и спрятали в такой прочный сундук. Но не проще ли было её выбросить или сжечь? Ладно, не будем её трогать, ребята. Может быть, кто-то хранит её как память.

Найденная тряпичная кукла была похожа на злую старуху: редкие седые волосы, острый нос, жёлтое лицо, худые корявые руки, красные глаза. Таких некрасивых кукол ребята никогда прежде не встречали. Ляля тут же потеряла интерес к странной находке, села на кровать и со скучающим видом принялась разглядывать паутину на потолке. Митя тихо вздохнул и хотел захлопнуть крышку, но Женя его остановила.

– Погоди-ка, Митя, – сказала она и взяла куклу в руки.

– Да брось ты её, – махнул рукой мальчик.

– Что ты там увидела?

– Ничего… – задумчиво ответила девочка и осторожно положила куклу на тёмное дно сундука.

Затем ребята задвинули сундук под кровать и вскоре забыли о страшной игрушке. В сон их совсем не клонило, а в комнате, кроме старого стола, трёх кроватей и сундука, ничего не было. Скуку разогнал неожиданный стук в дверь.

– Кто там? – осторожно спросил Митя.

Но ответа не последовало, а вместо этого в комнату вплыл улыбающийся во весь рот Одиночка, которому для этого не нужны были никакие ключи.

– Скучаете? – подмигнул он одним глазом.

От радости и неожиданности ребята повскакивали со своих мест и принялись заваливать привидение вопросами:

– Ты нашёл плащ?

– Тебя кто-нибудь заметил?

– Мара ещё во дворце?

– Ах вернулся?

Одиночка отчаянно замахал руками, став похожим на маленькую ветряную мельницу, и попятился назад.

– Тихо, тихо! – воскликнул он, затыкая уши. – Не все сразу! Сейчас я вам всё расскажу, только помолчите, пожалуйста! Вы же знаете, я не люблю много шума.

Ребята послушно закрыли рты и набрались терпения.

– Так-то лучше, – облегчённо выдохнуло привидение. – К великому моему сожалению, я не нашёл волшебный плащ. Похоже, эта Мара спрятала его очень хорошо. Но не отчаивайтесь, мои дорогие друзья, мы обязательно его найдём! Злодеи считают всех вас мертвецами и теперь ждут возвращения нашего повелителя, чтобы поставить ему свои условия…

– Какие ещё условия? – удивились ребята.

– Они хотят потребовать у Аха его волшебный посох, взамен на ваши жизни.

– Как это? – вскочила Ляля. – Ты же сам только что сказал, что Свин, Мара и Жабер считают нас мертвецами.

– Да, совершенно верно. Но повелителю скажут, что вы живы, здоровы и находитесь у них в плену. Как вы думаете, Ах отдаст им свой посох?

Ребята молчали. Всем было ясно без слов – за своих лучших друзей повелитель отдаст всё на свете.

– Если Ах сделает это, то мы никогда не вернёмся домой, – мёртвым голосом вымолвила Женя и понуро опустила голову.

28

Обыскав всю комнату, Горбун недовольно нахмурился – и здесь нет этого проклятого плаща! Он уже хотел было отправиться на поиски в другую часть дворца, как вдруг его внимание привлекла небольшая бархатная сумочка, висевшая у Мары на поясе.

– Интересно, – пробормотал сам себе злодей и подошёл поближе, – я должен взглянуть, что эта плутовка там прячет.

Он осторожно открыл мягкую чёрную сумочку, сердце его бешено забилось, и через пару секунд по помещению пронеслась дикая волна радостных воплей Горбуна.

– Вот он! Это он!

Старик бережно прижал к своей плоской, как доска, груди ценную находку и только сейчас свободно вздохнул. Что ж, теперь дело осталось за малым – узнать, как пользоваться этим плащом.

– Я уверен, что ты, Мара, ни за что на свете не откроешь мне этот секрет, – ехидно обратился Горбун к застывшей злодейке. – Придётся побеседовать с твоими приятелями. Уж они-то, думается мне, быстренько расколются! – и с радостным хихиканьем он живо удалился.

Старик пока не знал, кого первым вызвать на допрос – глупого Жабера или же трусливого Свина. Он знал одно: рано или поздно и тот, и другой всё ему расскажут.

Ноги сами завели Горбуна в комнату сладко спящего Свина, которого сейчас не разбудили бы даже пушечные выстрелы. Злодей с презрением посмотрел на храпящего предателя, на его толстые розовые щёки, белые пухлые пальцы, круглый живот…

– Однако, ты, дружок, поправился, – не смог не заметить старик и тут же с силой толкнул его в мягкий бок ногой.

Но в ответ доктор Свин захрапел ещё громче и неспеша перевернулся на другую сторону.

– У меня нет времени возиться с тобой! – сквозь зубы процедил Горбун. – От чар вот-вот очнётся Мара, колдовство моего перстня действует недолго. Просыпайся, несчастный окорок! Я не намерен с тобой нянчиться!

Он со злостью схватил со стола большой кувшин с холодной водой и, недолго думая, выплеснул ледяную жидкость на горячую голову Свина. От неожиданности тот вскочил с мягкой перины и вытаращил на злорадно усмехающегося старика свои маленькие сонные глазки.

– Какой страшный сон! – ахнул в испуге Свин, не веря в происходящее. – Мне снова приснился этот кошмар! Прочь! Прочь, Горбун! Ты мёртв, тебя нет…

– Это – не сон, жалкий докторишка, – хихикнул Горбун, наслаждаясь своим величием. – Просыпайся быстрее, а не то у меня лопнет терпение, и я живо сделаю из тебя жирную отбивную для голодных бродячих псов.

На Свина жалко было смотреть: он вдруг весь сжался в круглый дрожащий комок, его мокрая щекастая голова от страха утонула в пышных холёных плечах и оттуда с диким ужасом наблюдала за воскресшим мертвецом, всё ещё не веря собственным глазам.

– Что, не ждал меня в гости? – ухмыльнулся Горбун и удобно расположился в мягком кресле. – А у меня разговор к тебе, докторишка, есть.

– Так ведь тебя… Вас же съели крокомоты…

– Что мне эти крокомоты! Я бессмертен! Зубов у вас всех не хватит, чтобы меня съесть. Мне некогда тут с тобой объясняться, понял? Говорю сразу, если хочешь остаться в живых – честно отвечай на мои вопросы. А не хочешь – прямо сейчас тебе шею сверну.

– Я хочу жить! – запищал дрожащий учёный. – Спрашивайте, господин Горбун, я всё скажу. Всё скажу!

– Я хочу знать, как действует волшебный плащ. Как с его помощью можно достать то, что мне нужно?

– Какой плащ? – выпучил наполненные ужасом и страхом глаза тот.

– Не прикидывайся идиотом!

– Ах, волшебный плащ! Вы, наверное, имеете в виду волшебный плащ Фионы? Я бы с радостью Вам открыл этот секрет, мой господин, но увы и ах – мне он не известен. Понимаете, сначала я думал, что Мара любит меня, она даже обещала выйти за меня замуж…

– Замуж? – удивлённо вскинул бровь старик.

– Да-да, замуж, – печально вздохнул Свин, – я ведь влюблён в эту прекрасную девушку и готов ради неё пойти на любой поступок. Я и плащ этот ради неё у Фионы украл. А как он работает, извините, не знаю. Сейчас Мара ноги об меня вытирает, она просто использовала мои чистые чувства в своих корыстных целях…

На секунду Горбуну стало жаль этого глупого неповоротливого тюфяка, ему даже захотелось поделиться с ним и своей печальной историей, но он вовремя спохватился. Мара ловко обвела вокруг пальца их обоих!

– Как ты мог ей поверить? – с презрением в голосе удивился Горбун и закатил глаза. – Неужели ты думаешь, что такая красивая и умная женщина, как Мара, могла тебя полюбить? Да она просто использовала тебя, идиот!

– Но я так надеялся, верил, – всхлипнул Свин и отвёл свой подавленный взгляд в сторону.

Старик не знал, что делать с этим бедолагой – то ли пощадить его, то ли нет…

– Ладно, глупец, – наконец вынес своё решение хитрый злодей, – на сей раз я дарю тебе жизнь. Но в следующий – сдеру с тебя шкуру и брошу стервятникам!

От радости несчастный учёный мешком бухнулся Горбуну под ноги и не своим голосом принялся его благодарить:

– Спасибо, спасибо, век не забуду, всемогущий и бессмертный мой хозяин! Вы так великодушны…

Горбун с презрением и отвращением смотрел на эту жалкую картину и вдруг вспомнил былые времена. За эти три года Свин ни на каплю не изменился, его продажная душонка прогнила до дыр, до самого дна… Когда-то он выполнял задания Горбуна ради богатства, сейчас же он готов сделать для него всё что угодно, лишь бы остаться живым и невредимым.

– Что ж, Свин, ты должен прекрасно знать, что я никогда ничего просто так не делаю.

– Просите всё, что угодно! – тут же взмолился несчастный учёный, всё ещё валяясь в ногах у злорадствующего старика. – Я всё сделаю, всё, что в моих силах!

– Очень хорошо, – довольно ухмыльнулся Горбун. – Сейчас ты должен мне рассказать о Маре и её намерениях. Я хочу знать, откуда у Фионы взялся этот волшебный плащ и для чего он ей был нужен. И зачем явились сюда эти противные дети – Митя и Женя? До сих пор не могу забыть их хитрющие улыбочки! И последний вопрос: правда ли то, что всех их съели крокомоты? Лично мне в это с трудом верится! Ну что уставился, как нашкодивший пёс? Отвечай своему господину!

Горбун молча слушал торопливые и сбивчивые ответы доктора Свина и всё больше убеждался в том, что Мара явилась во дворец Аха с самыми серьёзными намерениями, и пути у неё назад нет.

– Поверьте мне, господин Горбун, – всё услужливее щебетал тот, лихорадочно вращая покрасневшими глазками, – детей и всех остальных съели крокомоты. Это неопровержимый факт! Я своими глазами видел…

– Что ты видел своими глазами? – заскрежетал гнилыми зубами Горбун. – Ты видел только то, что и твой глупый дружок Жабер, и ваша подруга Мара. Вы видели раздутые животы животных, а не то, как острые зубы крокомотов терзали пленников. Слышишь, идиот?

Действительно, наученный горьким опытом злодей не торопился хоронить своих заклятых недругов. Ему ничего и никогда не доставалось с лёгкостью и без препятствий, жестокая судьба порою преподносила довольно страшные сюрпризы.

– Я слишком много повидал на своём веку, чтобы вот так взять и поверить в эту детскую сказочку, – сказал Горбун, и внезапно его голову посетила одна совсем неглупая идея: – А что если сейчас одним точным выстрелом взять и убить сразу двух зайцев?

– Как это?

– Смотри и учись, несчастный докторишка! – загадочно усмехнулся старик и полез в свой карман за волшебным плащом Фионы.

Его маленькие глаза лихорадочно поблёскивали в тени комнаты, как у изрядно проголодавшейся хищной птицы. Прямо сейчас Горбун решил испытать этот украденный плащ, а заодно проверить живы ли друзья Аха.

29

В подземном коридоре вдруг стало непривычно холодно, крысуны шумно забегали туда-сюда, возбуждённо перешёптываясь между собой. В полумраке подземелья их маленькие глаза-бусинки ярко блестели, словно крошечные печные угольки, а длинные розовые хвосты, похожие на толстые шнуры, со свистом били по гладким стенам.

Что же так всполошило этих всегда бесшумных и осторожных жителей секретной лаборатории повелителя Аха? Ребята тихо следовали за мягко плывущим по прохладному воздуху привидением и совершенно чётко улавливали все эти подозрительные шорохи и шебуршания, создаваемые быстрыми крысунами где-то впереди.

– Одиночка, тебе, наверное, сильно попадёт от профессора Крысола за то, что ты украл у него ключ от комнаты, – сочувственно вздохнула Женя, с благодарностью глядя на своего бескорыстного друга и спасителя.

Одиночка остановился и с серьёзным выражением лица ответил, высоко подняв свой тонкий, как у пианиста, указательный палец вверх:

– Не украл, дорогая моя, а взял на неопределённое время. Незаметно. Я считаю, что взрослые поступили несправедливо, заперев вас в этой душной и тёмной комнатёнке.

Ребята тоже так считали, но обижаться на целый свет не было времени.

– Почему стоит такой шум? – спросил наконец Митя, почувствовав, как впереди нарастает волнительный топот быстрых ног крысунов.

– Может быть, что-то случилось? – ахнула Ляля, тщетно отгоняя от себя страшные мысли. – Неужели Мара нас обнаружила…

– Сплюнь скорее! – махнула в ответ Женя. – Нет, это невозможно. Я думаю, что это нас хватились.

Одиночка снова остановился, его огромные синие глаза внимательно смотрели вперёд.

– Крысуны, – сказал он.

– Что значит – крысуны? – зашептали наперебой ребята, вглядываясь в непробиваемую темень.

– Я же говорила! Профессор Крысол обнаружил пропажу своего ключа, и теперь нас снова запрут в этой душной комнате.

Но страхи друзей оказались совершенно напрасными. Как выяснилось через несколько минут, крысуны узнали о том, что в подземелье прибыли ребята из другого неизвестного им мира. Те самые Митя и Женя, которые три года назад совершили воистину героический поступок, спасая Аханты. Ведь это именно благодаря им в их прекрасной стране появилась первая школа для всех категорий детей! Этих юныххрабрецов, вошедших в историю сказочного мира, сегодня знал каждый ахантчанин.

Крысуны выбежали из тёмного крутого поворота и с радостными воплями бросились знакомиться со своими желанными гостями. Среди кричащих от счастья обитателей секретной лаборатории был один очень старый крысун, беззубый и с жиденькой седой бородкой. Он стоял поодаль от своих собратьев и тихо ожидал очереди, опираясь обеими руками на тонкую деревянную палочку. Женя первая заметила этого скромного старичка, и её доброе сердце защемило от нахлынувшей жалости. Девочка решила к нему подойти.

– Здравствуйте, – протянула она свою руку старому крысуну.

Старик улыбнулся в ответ и посмотрел на Женю добрыми бледно-розовыми глазами.

– Здравствуй, Женя, рад тебя видеть, – ответил он на удивление бодрым и приятным голосом. – Ты подросла, но не изменилась – всё такая же красивая, добрая и отважная.

– Спасибо. Но все вокруг говорят мне совершенно обратное! Софья Филипповна сказала, что меня не узнать.

– Но узнала же?

– Узнала.

– Вот видишь.

– Но я вовсе не отважная, – вздохнула девочка, не переставая широко улыбаться, – и многого в этой жизни боюсь, а особенно – в волшебном мире, где опасности таятся на каждом шагу. Я – обычная трусливая девчонка, и таких, как я, на белом свете тысячи.

Но старый мудрый крысун так не считал. В ответ он замотал своей маленькой облысевшей головой и хитро сощурил выцветшие глаза.

– Ты очень смелая девочка, – тихо промолвил старик, – не каждый взрослый человек решится на такой отважный поступок, не говоря уже о твоих сверстниках.

– О каком поступке Вы говорите?

– Я был там, я был изгоем…

Теперь Жене всё стало ясно. Старик говорил о тех страшных временах, об ужасном подземном городе, который был сотворён руками настоящих колдунов.

– Правда? – ахнула она, невольно вспоминая те кошмарные события. – Мне ужасно стыдно за то, что я не могу вспомнить такого доброго дедушку… Извините…

– Не спеши извиняться, моя деточка. Всех стариков не запомнишь.

На минуту крысун стал мрачнее тучи. Вероятно, его тоже поглотили воспоминания тех ужасных времён, когда он вместе с остальными пленниками должен был работать на благо злодеев в глубоком подземелье, голодая, умирая от жажды, издевательств и унижений.

– Нас было несколько сотен, – наконец продолжил старик, взяв себя в руки. – Я выполнял самую чёрную работу. Вместе со своими братьями по несчастью мне приходилось разгружать тяжеленные мешки с углём… Думал, что так и умру там, в чёрной куче проклятого угля, не увидев больше ясного солнца над головой. Спасибо тебе, внучка, что не позволила старику попасть на тот свет раньше времени. Ну вот и всё, сбылась наконец моя последняя мечта, тебя я поблагодарил, теперь и на тот свет смело можно отправляться…

Крысун замолк, незаметно от своей погрустневшей собеседницы вытирая со щеки случайную слезу. Жене до боли стало жаль несчастного старичка, которому за свою жизнь пришлось столько пережить. Но недолго он горевал, уже через несколько минут старый крысун вновь лучисто улыбался во весь рот и сверкал счастливыми глазами.

– А теперь я живу припеваючи! – бодро воскликнул он и будто в подтверждение своим словам высоко взмахнул деревянным кием и потряс им над облысевшей головой. – И даже приношу любимой стране пользу, работая в нашей главной секретной лаборатории. Эх, пожалуй, смерть подождёт меня пару-тройку лет! Не хочу умирать, я только сейчас жить начал! Знаешь, профессор Крысол – мой ученик.

– Правда? – удивилась Женя. – Значит, Вы здесь самый главный?

Старик гордо кивнул головой и добавил:

– Самый главный и самый старший.

Когда к ним присоединились Митя, Ляля и Одиночка, девочка с радостью рассказала им о своём новом знакомом.

– Ой! – вдруг хлопнул себя по лбу старик-крысун. – Совсем заболтался старый пень! Даже представиться забыл. Меня зовут профессор Куцап Пацукович.

Профессор всем очень понравился, он пригласил новых друзей к себе в кабинет на чашечку чая с любимым сыром, но тем пришлось вежливо отказаться.

– Извините, дорогой Куцап Пацукович, мы бы с великой радостью, да некогда, – вздохнула Женя, обнимая старика за худые плечи. – Нас ждут очень важные дела. Вы, наверное, слышали о нагрянувшей беде?

– О да, конечно, – грустно ответил крысун, – но я всё же думаю, что Ах быстро разберётся с разбойниками. Ведь это же глупо – идти против великого Аха! Успокойтесь, мои маленькие друзья, нужно только подождать его возвращения.

Ребята печально переглянулись, но ничего не сказали – им не хотелось омрачать прекрасное настроение доброго профессора. Попрощавшись с приветливыми крысунами, друзья отправились к кабинету профессора Крысола.

– А давайте послушаем, о чём они там так долго разговаривают, —вдруг предложил Митя, ничуть не смущаясь, когда они приблизились к двери кабинета.

– Ты, наверное, хотел сказать «подслушаем»? – поправила Женя и сурово сдвинула брови, неодобрительно заглядывая ему в глаза.

– А это, между прочим, отличная идея! – неожиданно поддержала мальчика Ляля и быстро приставила ухо к двери.

Митя с радостью сделал то же самое, и Жене в конце концов пришлось молча к ним присоединиться. А в помещении разговор был в самом разгаре.

– Что же, дорогие мои друзья, – зазвучал монотонный голос профессора Крысола, – теперь у нас появилась другая проблема, не менее серьёзная. Что нам делать? Честно говоря, у меня пока нет ни одной спасительной и разумной идеи.

– Не знаю, профессор, – устало вздохнула Софья Филипповна, – успокаивает лишь то, что скоро должен вернуться Ах и то, что эта Мара может колдовать исключительно по ночам.

Митя удивлённо захлопал глазами и отскочил в сторону, как ужаленный. Последние слова сильно его удивили и обнадёжили, в его мыслях тут же завитали разные планы, один лучше другого.

– Что же мы тогда тут сидим, если эта злодейка сейчас не может нам причинить никакого вреда! – воскликнул он.

Девочки дружно пожали плечами, а Одиночка предложил зайти в кабинет.

– Нет! – категорически замахал руками Митя. – Софья Филипповна и Фиона ничего не хотят делать, они сидят там и горько вздыхают вместо того, чтобы подняться наверх и разобраться с этой… этой шайкой террористов! Женя, ты как хочешь, а я иду за волшебным плащом. У меня в пятницу футбол и я не хочу пропустить любимый матч по вине какой-то ведьмы.

Женя рассеянно взглянула на Лялю и тихо пробормотала:

– Я тоже хочу домой, к маме… у неё скоро день рождения, но…

– Ладно, сделаем так, – сказал Митя, заметив в глазах друзей колебание, – пусть тот, кто идёт со мной, просто поднимет руку, без всяких лишних слов.

Руки подняли все – Женя, Ляля и даже привидение, которому были не страшны никакие чары злодеев.

– Тогда за мной! – твёрдо скомандовал Митя, почувствовав себя командиром своего маленького, но бесстрашного батальона.

И друзья направились к выходу. Ах, если бы они уделили больше внимания словам Софьи Филипповны, которая говорила о новой опасной проблеме, то, может быть, ничего бы и не случилось…

30

Быстро скинув со своих костлявых плеч грязный и порванный плащ, сшитый когда-то руками покойной глухонемой ведьмы, Горбун набросил на себя чистую обновку – волшебный плащ Фионы.

– Как-раз по мне! – злобно хихикнул он, довольно оглядывая себя со всех сторон. – Умничка, лесная фея!

Злодей краем глаза заметил, как сильно изменилось выражение лица Свина, оно буквально посерело от ужаса, а испуганные глаза готовы были вот-вот выпасть из своих орбит на землю. Горбун рассмеялся.

– Что?! Не нравится моя новая конечность? – торжественно воскликнул он, упиваясь страхом бедного горе-учёного.

Не отрывая диких глаз от ужаснейшей картины, тот тихо пролепетал:

– Что это?

Горбуну было весело наблюдать за дрожащим, как свежий холодец, Свином. Он нарочно полностью оголил свою необычную часть тела и затем подошёл поближе. Две скользкие бледно-розовые змеи громко извивались и переплетались между собою, цепко держась крепкими, мускулистыми хвостами за тупой обрубок руки.

– Милые создания, не правда ли? – ухмыльнулся злодей. – Между прочим, она гораздо лучше и надёжнее настоящей.

– Но откуда это у Вас?

– Так я тебе и сказал! Много будешь знать, скоро состаришься. Ничего не спрашивай, а делай только то, что я тебе скажу. Сейчас я надену этот плащ и подумаю о том месте, где сейчас находятся эти чёртовы дети и вся их шайка, включая твоего глупого дядюшку.

Но внезапно Свин закрыл своё красное лицо пухлыми руками и громко взмолился:

– Не делайте этого, господин Горбун!

– Почему? – удивился тот, застёгивая последнюю пуговицу. – Эх, жаль цвет у этой тряпки не сочетается с цветом моих глаз. Ненавижу синий цвет. Впрочем, как и зелёный. В последнее время я стал следить за своим внешним видом, в то время как раньше мне было абсолютно наплевать на одежду, грязные ногти и вонючие носки. А сейчас я даже стал зубы на ночь чистить… иногда. Так что ты там говорил? Испугался за жизнь своего глупого дядюшки? Поздно раскаиваться, дуралей.

Толстые щёки Свина густо покраснели, было видно, что учёный разволновался не на шутку. Неуклюжими шажками он подбежал к своему господину и крепко схватил его за руку.

– Не о профессоре Свинявском я сейчас думаю! – тоненько взвыл Свин, глядя на Горбуна преданными глазами. – Не делайте этого, заклинаю Вас! Они же мертвы. А Вы окажетесь в брюхе у одного из крокомотов, а то и у всех сразу… по кусочкам… Я хочу, чтобы Вы остались живы, мой господин! Мне надоело валяться в ногах у Мары, я боюсь её… Не оставляйте меня одного, господин Горбун…

Старику надоело слушать нытьё трусливого Свина, он резко одёрнул свою руку и с силой оттолкнул от себя его мягкое, дрожащее тело.

– Хватит! Если я буду всего бояться, то ничего не смогу добиться от этой скупой жизни. Я не верю в то, что крокомоты сожрали друзей Аха. Они живы, и я это чувствую.

Горбун уже собрался с мыслями и попытался сосредоточиться на своей цели, закрыв глаза, как вдруг дверь со скрипом распахнулась и в комнату ворвалась разъярённая Мара. Её дикие зелёные глаза бешено сверкали, как у голодной хищницы, а с искривлённых от ярости губ срывались грязные ругательства. Увидев ведьму, Свин испуганно ойкнул и, как рак, попятился назад. Но Мара не обратила на предателя никакого внимания, гибкой пантерой она набросилась на растерянного Горбуна, выставив вперёд свои острые ярко красные коготки, и принялась срывать с него волшебный плащ.

– Фрукт мой! Мой! Я не собираюсь его ни с кем делить, понятно!?! – пронзительно визжала она, некрасиво скорчив своё белое, как снег, лицо. – Отдай мой плащ немедленно, по-хорошему прошу!

Её длинные густые волосы вздыбились вверх и стали похожи на большой неаккуратно сложенный стог сена. Разъярённая Мара схватила обеими руками отчаянно сопротивляющегося Горбуна за плечи и крепко вцепилась в него пальцами. Затем раздался глухой треск и порванный плащ упал на пол, открыв горящему взору Мары двух туго переплетающихся змей. Увидев это, девушка застыла, не в силах ничего сказать. Воспользовавшись этим замешательством, злодей быстро опутал тонкую женскую шею своей холодной скользкой конечностью.

– Ишь, чертовка! – зло прошипел он, сплёвывая на пол алый сгусток крови и несколько чёрных зубов. – Последние зубы выбила!

Лицо Мары вдруг посинело, и она жалобно прошептала, пустив из своих прекрасных изумрудных глаз маленькую прозрачную слезинку:

– Отпусти меня, я задыхаюсь…

– Как же! – довольно крякнул старик, любуясь на поражённого противника. – Теперь ты никуда от меня не убежишь, плутовка.

Он с силой швырнул Мару на мягкую перину Свина, словно соломинку, и громко приказал:

– А теперь сиди и не вздумай шевелиться, ведьма! Видишь, что ты натворила? Плащ испорчен! Теперь фрукт ни тебе, ни мне не достанется.

Горбун схватился за голову и присел на старую деревянную табуретку, не зная, что делать. В полной тишине пролетело несколько минут.

– Ты хоть понимаешь, что с нами будет? – снова заговорил старик с девушкой, которая всё это время поправляла свою испорченную причёску.

Мара гордо подняла голову и спокойно ответила:

– Знаю. Завтра ровно в полночь Трясина Болотница съест фрукт, который тут же наделит её огромнейшей силой. Болото начнёт быстро расти и увеличиваться в размерах, пока не поглотит всю землю. Мы все погибнем.

Услышав такие страшные слова, Свин засуетился, забегал по комнате, охваченный истерическим страхом. Ему вовсе не хотелось умирать!

– Господин Горбун, она лжёт, – затрепетал учёный, не находя себе места, – Мы не умрём. Приедет Ах и быстро разберётся с этой болотной гадиной.

Но в ответ на такие слова Мара громко расхохоталась, одарив Свина злобным взглядом, полным презрения и ненависти.

– Не советую вам так надеяться на Аха! – воскликнула она. – Даже повелитель, каким бы он могущественным и всесильным ни был, не сможет остановить Трясину Болотницу. Без плаща мы не сможем сорвать этот фрукт, а без фрукта мы все погибнем. Всё кончено, Горбун, не успев начаться. Мы проиграли эту битву!

Горбун молчал, лихорадочно шевеля своими разбухшими мозгами в поисках спасительного выхода, но, как назло, ему ничего не приходило в голову. Сплошной туман. Земля под ногами стала медленно уходить, быстро превращаясь в вязкую болотную трясину, перед сонными глазами заклубился зловещий белый туман, такой знакомый и приторный на вкус. Он удушливо обволакивал скованное от ужаса тело старика, где-то вдали дико хохотало ликующее болотное чудовище…

– Что с Вами, господин Горбун?

Злодей с трудом разлепил глаза и увидел перед собой озабоченное лицо толстого Свина. Померещилось!

– Со мной всё в порядке, – буркнул он. – Должен же быть какой-то выход! Я не намерен сдаваться!

Мара подняла свои прекрасные глаза и громко расхохоталась.

– Ты смешон, – сказала она и снова занялась своей причёской.

Сплюнув, старик обратился к Свину:

– Ну а ты что скажешь? Или вы все здесь хотите подохнуть?

К великому удивлению, тот вдруг сказал, что знает, кто им сможет помочь. Мара и Горбун удивлённо переглянулись и уставились на красного от нахлынувшего смущения Свина. Кто бы мог подумать, что он такое скажет! А тем временем Свин, почувствовав себя намного увереннее, высоко поднял голову и отчётливо произнёс:

– Плащ можно починить. Только одному человеку это под силу…

– Кому? – подскочил Горбун, открыв беззубый рот от нетерпения. – Как зовут этого человека? Говори, несчастный пёс!

Большая надежда появилась в глазах Мары и старика. Неужели ещё не всё потеряно? Но учёный не торопился говорить. Неспеша достав из кармана маленький кружевной носовой платочек, он тщательно вытер обильные капли пота со своего широкого лба и только потом заговорил:

– Господин Горбун, полчаса тому назад вы сами утверждали, что друзья Аха живы. Так? Так. Ну вот, в таком случае следует немедленно их разыскать, потому как только Фиона может починить этот волшебный плащ. Я не знаю, как она это делает, то ли заклинание какое говорит, то ли нитки у неё необыкновенные…

– Ай да Свин!!! – воскликнул Горбун не своим голосом и одобрительно хлопнул его по пухлому плечу. – Это – разумная мысль! Нужно немедленно разыскать эту рукадельницу-фею!

Мара встала со своего места, стараясь не пропустить ни единого слова. Да, это прекрасная идея, но жива ли Фиона? Мара была уверенна в смерти своих пленников, но Горбун почему-то думает иначе. А что если…

– Вы берёте меня в свою команду? – вдруг спросила она, обращаясь к ликующему старику. – Обещаю хорошо себя вести. Я могу вам очень помочь в поисках беглецов. Знаете, я тоже сомневаюсь в том, что их съели крокомоты. Слишком это всё просто, а Фиона показалась мне очень умной и хитрой девушкой.

Горбун в раздумье почесал облысевший затылок. В глубине души ему до безумия хотелось находиться рядом с Марой, любоваться её роскошными волосами, прикасаться к нежной, как шёлк, коже, вдыхать чарующий аромат её духов… Злодей встряхнул головой, отгоняя прочь от себя такие странные, доселе неведомые ему мысли и, сердито нахмурив изрезанное морщинами лицо, сказал:

– Хорошо. Но только при одном условии: слушать меня одного и безропотно выполнять все мои приказы. Я здесь господин! Отныне я ваш владыка, а вы мои рабы! И не вздумай, Мара, заколдовать меня ночью. Видишь этот перстень? Мне его подарила сама Трясина Болотница, приказав убить тебя и твоего идиота Жабера. Стоит только повернуть его в сторону и ты, дорогуша, в одно мгновение превратишься в груду пепла. Так что не советую тебе со мной играть в кошки-мышки.

Мара промолчала, а Горбун добавил:

– И Жаберу это передай.

– Зачем нам нужен этот Жабер? – как бы невзначай спросил Свин, обмахивая мокрую шею пёстрым веером.

– Ничего, и ему работа найдётся, – ухмыльнулся старик, довольно потирая свой длинный серый нос.

Злодею не терпелось начать поиски Фионы и её друзей. Не всё ещё потеряно!

31

Он был похож на мертвеца, восставшего из ада, на самого дьявола во плоти, который вернулся на землю, чтобы отомстить людям. В его лице ничего не изменилось – тот же обжигающе-ледяной взгляд, полный ненависти и презрения, те же искажённые в недоброй кривой ухмылке губы, сухие и жёсткие… Но в его поведении наблюдалось и что-то новое, странное и необычное для отъявленного злодея, но что именно – никто пока сказать не мог.

Его появления стало настоящим ударом для всех, кто сейчас, в эти минуты, своими собственными глазами наблюдал эту ужасно-фантастическую картину в отражении Зеркала.

– Я не могу в это поверить, – еле слышно пролепетала поражённая в самое сердце Софья Филипповна.

– Всё-таки подозрения Аха оказались реальностью, – мёртвым голосом произнесла Фиона.

На ровном, гладком лице феи не было ни капельки волнения, страха и отчаяния. Казалось, что последние события сделали её жёстче, сильнее, увереннее и хладнокровнее.

– Я знала, что Горбун жив, – продолжила девушка, глядя куда-то вдаль задумчивым взглядом. – Моё сердце не находило покоя все эти годы, оно просто кричало: «Горбун жив!» Что ж, эта новость не стала для меня неожиданной. Не удивится и Ах.

Она замолчала и снова глубоко задумалась. Присутствующие зашевелились, заговорили в один голос. Кто-то возмущался, кто-то прощался со спокойной жизнью, кто-то грозился оторвать негодяям головы. Профессор Крысол попросил тишины.

– Что ж, дорогие мои друзья, – сказал он, внимательно посмотрев каждому в глаза, – теперь у нас появилась другая проблема, не менее серьёзная. Что нам делать? Честно говоря, у меня пока нет ни одной спасительной и разумной идеи.

– Не знаю, профессор, – устало вздохнула Софья Филипповна, – успокаивает лишь то, что скоро должен вернуться Ах и то, что эта Мара может колдовать исключительно по ночам.

– Меня это нисколько не успокаивает, – твёрдо возразила Фиона, вновь проявляя интерес к беседе.

Она встала со своего стула и принялась туда-сюда ходить по просторному кабинету, лихорадочно соображая, что же им сейчас делать. Как бороться со злодеями? Как вернуть назад волшебный плащ и вернуть домой детей?..

– Аха всё нет и нет, – проговорила она. – Может быть, он решил там погостить ещё одну недельку. Сейчас Горбун, Мара, Свин и Жабер будут действовать сообща и быстро нас обнаружат…

– Нет, Фиона, я так не думаю, – мягко перебил размышления девушки профессор Крысол. – Наша секретная лаборатория находится глубоко под землёй, о ней никто не знает. Здесь злодеи нам не страшны.

Но лесную фею это нисколько не успокоило, а даже наоборот – разозлило.

– Что значит – здесь злодеи нам не страшны? Вы собираетесь сидеть здесь, пока не приедет повелитель? А как же фрукт? Вы слышали, он созреет завтра в полночь! Я не знаю, что это такое, но сердцем чувствую – нельзя допустить, чтобы Горбун и его друзья добрались до этого фрукта. Так же нельзя, чтобы фрукт заполучила некая Трясина Болотница. Если бы у меня была моя волшебная палочка…

Фиона снова присела и замолчала, думая о детях. В эту минуту она сильно пожалела о том, что согласилась пригласить Митю и Женю в гости. Фее было очень стыдно за себя, ведь уже во второй раз ребята подвергаются смертельной опасности в её стране.

– Значит, на нашем Туманном болоте творится что-то неладное, а мы ничего об этом не знаем, – нарушила тишину Софья Филипповна. – Кто такая Трясина Болотница? Почему её так боятся злодеи?

Она быстро достала из своей сумочки старинную книгу, которую они с ребятами нашли в библиотеке Аха, и принялась шумно листать пожелтевшие от времени страницы.

– Скоро вечер, – тревожно вздохнул старик Свинявский, – надо бы поторопиться, не хочу больше ночных кошмаров. В этот раз моё старое сердце не выдержит, поверьте…

– Слушайте! – вдруг воскликнула Софья Филипповна, глядя в книгу.

Все дружно вздрогнули и перевели свои взгляды в её сторону.

– Что Вы там прочли? – удивился профессор Крысол.

– «Прóклятые болота таят в себе много опасностей. Ключ к разгадке необходимо искать в магическом знаке «чёрная пиявка с красными глазами». Только этот знак способен снять проклятие. Чёрная пиявка символизирует болото, а красные глаза – злое проклятие…» Вы слышали? Нам нужно найти знак.

– Но где его искать? – пожала плечами Фиона. – На болоте?

– Интересно, какой смельчак отправится туда на поиски этого знака? – пробурчал себе под нос старик Свинявский.

– Не перебивайте меня, я ещё не дочитала, – строгим, учительским тоном попросила Софья Филипповна и окинула всех присутствующих повелительным взглядом, от которого все почему-то быстро притихли и покорно принялись слушать. – Так-то лучше, – кивнула головой учительница и вновь устремила свои глаза в заветную книгу. – Чтобы понять, что хочет нам сказать эта книга, мы должны как следует подумать над каждым её словом. Слышали? Над каждым! Так… далее здесь написано, что этот таинственный знак необходимо обязательно сжечь, а пепел бросить в лицо нечистой силе, то есть тому, кто совершил это самое проклятие… Как интересно! Из разговоров Горбуна и Мары я поняла, что эта Трясина Болотница и есть виновница всех несчастий. Друзья, клубочек постепенно разматывается! Но легче от этих слов никому не стало, ведь они не знали где искать этот ключ.

Профессор Крысол достал из своего ящика новые свечи и поставил их на места догоравших бесформенных огарков в старинные золотые подсвечники. Яркие блики от жёлто-красного пламени запрыгали веселее.

– А я думаю, что во всём виновата эта чёртова девица Ара-Мара, – поделился своими мыслями старик Свинявский. – Это она прокляла Туманное болото и теперь хочет завоевать весь мир. Это всё она, негодница, сбила с пути моего племянника, очаровала его, ослепила своей чёрной красотой. Вот кого нам нужно устранить!

Но никто не слушал старого профессора, теперь все были уверены, что Туманное болото прокляло страшное чудище с изощрённым разумом. Несколько часов друзья просидели в кабинете профессора Крысола, но так ничего и не придумали.

– Ребята бы давно придумали какой-нибудь план, – тихо вздохнула Фиона, а потом неуверенно добавила: – Наверное, нам следует подождать до утра. Ночью Мара может снова нас заколдовать, мы не можем так рисковать.

– По сравнению с Горбуном, Мара – добрая волшебница, – печально заметила Софья Филипповна.

Вскоре волшебное зеркало набралось новых сил, энергии, открыло сонные глаза и поприветствовало своих друзей. По невесёлым улыбкам оно сразу догадалось, что дела стоят на месте.

– Зеркало, покажи злодеев! – попросила Фиона.

– Одну минуточку, – донеслось в ответ, и вскоре на гладкой поверхности всевидящего ока показались злорадные ухмылки Горбуна, Мары и Свина. Их губы шевелились, но ничего не было слышно.

– Они шепчутся! – с досадой в голосе воскликнул профессор Свинявский.

– Не кажется ли вам, что негодяи что-то задумали? – следом произнесла Софья Филипповна.

Она с великим отвращением смотрела на уродливое лицо Горбуна, на его маленькие бледные глаза, кривой рот, безобразные бородавки огромный, словно опухший, нос… Неужели это воплощение зла и ненависти живо? Почему ему удалось выжить? Как земля может носить на себе такое ужасное существо, которое нельзя назвать человеком?

А в это время лица Горбуна и его сообщников искажались в недобрых ухмылках, их глаза лихорадочно сверкали в полутьме. Было видно, что лидером в этой шайке был Горбун. Как ни старались друзья, но так ничего разобрать из сказанного не смогли – слишком тихо перешёптывались их враги. Будто чувствовали, что за ними наблюдают.

Наступила полночь. Неожиданно Мара в зазеркалье, у всех на глазах, стала медленно терять свою молодость и красоту, превращаясь в уродливую остроносую старуху. И вот уже спустя несколько мгновений от её привлекательности и румяной свежести ничего не осталось, всё исчезло с приходом глубокой ночи. Вместо шикарных шёлковых волос у злодейки на голове появилась безобразная сухая копёшка, неряшливо закрученная в жиденький лохматый пучок. На желтоватом, изрезанном глубокими морщинами лице повыскакивали жирные мясистые бородавки красно-коричневого цвета.

Будто стыдясь своего ночного уродства, Мара быстро накинула на голову большой капюшон, но и он не смог полностью скрыть ужасного, безобразного лица злодейки. Ведьма продолжала открывать свои толстые потрескавшиеся губы, страшно сверкая в полутьме хищными глазами.

– Представляю, какой сейчас противный у неё голос, – нарушил тишину профессор Свинявский, невольно вспомнив свой ночной кошмар, – скрипучий, режущий слух, гадкий, как у старой вороны… Бр-р!

Картинка исчезла, а вместо неё появилось усталое лицо волшебного зеркала.

– Всё, не могу больше, – вздохнуло оно, виновато хлопая покрасневшими глазами, – ужасно себя чувствую на новом месте, мне не хватает энергии…

– Ты и так нам очень помогло, – улыбнулась Фиона, – отдыхай сколько тебе нужно. Да и нам всем тоже не мешает немного поспать.

Профессор Крысол, не могли бы Вы дать мне ключ, я хочу проведать детей, накормить их и успокоить.

– Конечно, конечно, – засуетился крысун и полез в карман своего белого халата за тяжёлой связкой ключей.

Он долго ею звенел, перебирал тонкими пальцами множество ключей самой разнообразной формы, но нужного никак не мог найти.

– Ничего не понимаю, – удивлённо бормотал он.

– Может быть, Вы его в другой карман положили? – забеспокоилась Софья Филипповна, сердцем чувствуя что-то неладное.

Профессор Крысол пожал плечами и полез в другой карман, но и там ключа не оказалось.

– Первый раз со мной такое, – рассеянно сказал он и направился к своему сейфу – огромному металлическому шкафу со множеством небольших ящичков. – Не волнуйтесь, друзья мои, у меня есть дубликат, сейчас я его достану.

И уже через минуту Фиона держала маленький пузатый ключик с круглой биркой, на которой стояла цифра «2».

– Фиона, я с тобой, – Софья Филипповна встала из-за стола и последовала за лесной феей.

Она не спешила высказывать вслух свои подозрения, а решила сперва в них убедиться… Ключик с лёгкостью повернулся, и могучая стальная дверь радушно пропустила в свои владения двух подруг. В тускло освещённой комнате висела мёртвая тишина.

– Митюша, Женя, вы где? Ляля, отзовитесь! Вы спите?

Но на кроватях никого не было.

– Фиона, их нет! – ахнула Софья Филипповна, хватаясь за сердце.

– Не беспокойтесь так, – поспешила успокоить учительницу фея, взяв её за холодную руку, – они никуда не денутся, выход охраняется. Давайте догоним их!

– Я знаю, чьих это рук дело.

– Одиночка?

– Он, хитрец.

Софье Филипповне показалось странным поведение Одиночки, он всё время крутился вокруг профессора Крысола. Подруги сломя голову бросились бежать по длинному коридору искать детей.

– Да, я их видел, милые такие ребятишки… они шагали к выходу, – сказал им один худющий крысун с жиденькой бородкой и с лохматым веником в руках. – А что случилось?

Но ответа он так и не услышал, Софья Филипповна и Фиона уже стрелой летели к выходу.

32

Глубокая ночь-царица мягко накрыла маленькую страну Аханты своим огромным чёрным крылом, на чистом бездонном небе безмолвно задрожали миллионы ярких малюток-звёздочек. Над высоким величественным дворцом, ослепительную белизну которого не смогла затмить даже сама владычица-ночь, повис бледный остроносый месяц. Печальным взглядом он наблюдал за происходящим на земле, но, к сожалению, ничем помочь не мог. И ему оставалось лишь молча освещать своим тёплым мягким светом круглобокие башенки белоснежного дворца.

У огромных ворот, казалось, никого не было. Лишь тихий шелест ароматных придорожных трав и цветов, да ещё и глухое уханье старого филина далеко в непроходимых дебрях плавно и незаметно вливались в эту могучую тишину.

По ровной песочной дороге неспеша шагали две тени, судя по всему, они направлялись в сторону дворца. Одна из них принадлежала маленькой пухлощёкой женщине в аккуратном кружевном чепчике и пышной юбке до самых пят, а другая – высокому худощавому юноше.

В руках странники держали большие плетёные корзинки, в которых, вероятно, лежало нечто очень тяжёлое. Пышнотелая женщина время от времени тихо вздыхала и приостанавливалась, чтобы немного отдохнуть. Она осторожно ставила большие корзины, аккуратно и тщательно покрытые сверху белым льняным полотном, и ахая, присаживалась рядом с ними, словно заботливая курица-наседка. Юноша так же ставил свою не менее тяжёлую ношу на сырую ночную землю и пристально смотрел в сторону Белого дворца, огромные ворота которого уже отчётливо были видны на ровном горизонте под мягким светом яркого золотого месяца.

Проходило несколько минут, две или три, и женщина снова вставала. Вновь тихо ахая и вздыхая, она брала в сильные руки свои большие набитые до верху корзины и шла вперёд. Юноша молча следовал за ней. У него были курчавые светлые волосы, в мягком бледно-голубом свете, который излучали миллионы звёзд, они слегка искрились и казались золотыми.

Когда перед измождёнными долгой дорогой странниками наконец-то выросли величественные недоступные ворота Белого дворца, женщина облегчённо вздохнула и постучала по ним обеими руками. Раздался глухой стук, ночную тишину изрезало раскатистое эхо и где-то вдалеке, в самой глубине двора, сонно откликнулись ленивым рычанием спящие крокомоты. Женщина постучала снова.

– Кто там? – за воротами прозвучал чей-то тонкий, полный тревоги и страха вибрирующий голос.

– Извините, что так поздно, – несмело ответила женщина, – мы хотели бы поговорить с нашим другом и повелителем Ахом…

– Нет его! – раздражённо квакнул голос. – Убирайтесь-ка живо отсюда, пока вас не бросили на съедение крокомотам. Нет вашего Аха.

– Как нет? – ахнула женщина и закачала головой. – А где же он?

– В гости уехал, – был ответ. – Что вы хотели? Кто вы такие?

– Мы его друзья. Повелитель Ах просил нас кое-что привезти из-за моря-океана…

– Что именно?

– Народное снадобье от всех недугов – болотных пиявок редкого вида, спина шибко болела у повелителя…

– Пиявок, говоришь? – оживился голос. – Погоди, тётенька, сейчас открою!

И обладатель голоса быстро зашлёпал по сырой земле, торопливо направляясь ко дворцу.

Женщина тихо вздохнула и присела на край корзины, переглянувшись с юношей. Через пять минут за воротами послышалось знакомое звонкое шлёпанье чьих-то скользких ног, а затем прозвучал бодрый голос:

– Госпожа Мара велела вам пройти во дворец. Вас двое?

– Да, только я и мой племянник. А кто такая госпожа Мара?

– Это новая хозяйка Белого дворца и всей страны, чтоб вы знали. Попрошу вас ей не перечить и относиться с уважением, если жизнь дорога. Ясненько?

– Ясно, голубок, что ж тут неясного, – торопливо ответила женщина, тяжело поднимаясь со своей корзины.

Загремели железные засовы, ворота с оглушающим скрипом отворились и перед странниками предстало пучеглазое существо с гладкой зелёной кожей. Его большеротое лицо было усеяно множеством безобразных разнокалиберных бородавок.

– Проходите, – квакнуло существо, пропуская во двор полуночных гостей. – Зовите меня господин Жабер.

– Собак нет, господин Жабер?

– Нет здесь никаких собак, – махнул тот тонкой рукой, закрывая ворота на прочные засовы. – Ступайте за мной и ничего не бойтесь. Корзины свои не забыли? Вот и хорошо.

Жабер вёл за собой пришельцев по крутым лестницам опустевшего дворца, по длинным, бесконечным коридорам, через ярко освещённые залы…

– Как грустно выглядит дворец, – тихо вздохнула женщина, пряча в своих голубых глазах глубокую печаль.

– Что ты там бормочешь, тётка? – обернулся Жабер.

– Ничего, господин, веди нас к своей Маре.

Наконец, пучеглазое существо остановилось перед большой и гладкой дверью из красного дерева и повернулся лицом к гостям.

– Не забудьте поздороваться с хозяйкой и поклониться ей в ноги, – строго напомнил Жабер и, истекая слюной, покосился на тяжёлые корзины.

Затем он негромко, но довольно настойчиво, постучал в дверь. В ответ тут же раздалось повелительное и сухое: «Войдите!». Но это был не женский голос. Жабер в растерянности почесал свой зелёный затылок и нерешительно вошёл.

– Мара, что у тебя с голосом? – удивлённо спросил он, но увидев перед собой злорадную ухмылку Горбуна, замер.

– Что, зелёный прыщ, не ожидал меня здесь увидеть? – ехидно сморщился старик, сверля Жабера колючим, ядовитым взглядом.

Тот вопросительно посмотрел на притихшую в углу Мару, немое недоумение застыло на его глупом лице. Мара опустила потухшие глаза вниз и тихо сказала:

– Жабер, теперь главный здесь – Горбун. Ситуация немного изменилась, но цель осталась прежней – нам всем нужен фрукт…

– Молчать! – злобно выкрикнул Горбун, во все стороны брызгая липкой слюной, и громко топнул ногой. – Здесь посторонние, которых совсем необязательно посвящать в наши планы. Такого глупца, как ты, болотная лягушка, я ещё не встречал! С тобой у меня будет отдельный разговор… Так, кто к нам пожаловал? Торговцы, как я понимаю? Заходите и показывайте быстрее, что там у вас в корзинах.

Гости быстро вошли в помещение и поставили на пол свою ношу.

– Мы не торговцы, – молвила краснощёкая женщина, разгружая свои корзины. – Меня зовут тётушка Роза, а это мой племянник…

– Меня вовсе не интересуют ваши имена! – злобно повёл беззубой челюстью Горбун, не желая тратить времени попусту. – Доставайте свои подарки, я уже проголодался. Эти толстухи-поварихи сбежали сегодня днём, не оставив на кухне ни крошки хлеба.

Внезапно дверь отворилась и в комнату ввалилось необъятное двухстакиллограмовое тело Свина, его маленькие глазки лихорадочно блестели, а широкие ноздри аккуратного розового пяточка жадно ловили привлекательный запах свежей сдобы…

– Как вкусно пахнет! – громко воскликнул он, глядя голодными глазами на множество свёртков. – Этот запах я ни с чем не перепутаю!

Горбун бросил в сторону Свина полный презрения и неуважения взгляд и подошёл к тётушке Розе, которая доставала из своей корзины ещё горячие пироги с грибами и ватрушки с домашним творогом. Наконец все четыре корзины опустели.

– Как я хочу есть! – глотая слюну, прошептал Жабер. – Сейчас я приготовлю своё фирменное блюдо и наконец-то поем по-человечески!

И он нежно прижал к плоской груди трёхлитровую банку, туго набитую кишащими, ещё живыми, пиявками и ещё какими-то жирными полосатыми личинками, а затем в два прыжка пересёк комнату и исчез за дверью.

– Что ж, не зря я всё-таки потратил на вас своё драгоценное время, – важно произнёс Горбун, осторожно откусывая кусочек мягкой румяной булочки. – Сама стряпала?

– Сама, милок, сама.

– Просите что угодно: деньги, драгоценности, одежду… Чего вы хотите взамен на это? Я сегодня добрый, на ваше счастье.

Тётушка Роза неожиданно залилась пунцовым румянцем и, опустив вниз свои голубые глаза, ответила:

– Нам много не надо. Разрешите только переночевать.

Горбун задумался.

– Переночевать? – хмыкнул он себе под нос.

– Мы очень устали и хотим немного поспать перед дальней дорогой…

– Ладно, – согласился старик, шамкая беззубым ртом. – Но чтоб завтра ноги здесь вашей не было! С утра приготовите нам завтрак и до свидания. Ступайте в самую дальнюю комнату, она находится в конце коридора. И чтоб не смели бродить по дворцу!

Гости были очень рады. Они долго благодарили Горбуна за его гостеприимство и снисходительность, а после отправились в свою комнату, оставив старика, Мару и истекающего слюной Свина наедине с ароматными домашними пирогами.

33

Пол под ногами был влажным и блестел от чистоты. Вероятно, его кто-то только что вымыл, да так добросовестно, что в него можно было смотреться, словно в зеркало.

Бодрым шагом Митя шёл впереди, и девочки едва за ним поспевали. Одиночка заплывал то далеко вперёд, проверяя путь, то немного отставал, боясь погони рассерженных друзей. Конечно, ему было очень стыдно перед профессором Крысолом за свой нехороший поступок, привидение даже решило обязательно попросить прощения у этого крысуна. Потом. А сейчас он больше всего на свете хотел помочь маленьким друзьям. Впереди мелькнул чей-то неясный силуэт. Это был высокий и худющий, как соломинка, крысун с такой же длинной шваброй в руках. Рядом с ним стояло большое железное ведро с водой, половая тряпка, старенький лохматый веник и маленький совок с кучкой мусора. При виде детей крысун широко заулыбался, обнажив большие желтоватые резцы, и ребята облегчённо вздохнули: он не будет им препятствовать.

– Куда это вы собрались на ночь глядя? – прошепелявил крысун, отложив в сторону все свои дела.

– Да так, прогуливаемся перед сном, – небрежно ответил Митя и незаметно сменил тему. – Как у Вас хорошо получается полы мыть! Всё кругом блестит и сияет от чистоты.

Похвала пришлась по душе крысуну, было видно, что свою работу он очень любит.

– Спасибо, мальчик, на добром и честном слове, – смущённо хихикнул тот. – Свою работу люблю, поэтому и не тороплюсь, выполняю её с душой, будто не пол это, а ваза драгоценная…

– Извините, а как Вас зовут? – спросила Женя, испытывая симпатию к их новому знакомому.

– Все здесь зовут меня Чистюлей.

Чистюля скромно улыбнулся и нежно обнял старенькую швабру. Ребята поблагодарили крысуна за приятную беседу, попрощались и двинулись вперёд по коридору. С каждым шагом свечей становилось всё меньше и меньше, появляющийся полумрак мягко, но настойчиво обхватывал друзей своими невидимыми прохладными ладонями, постепенно уводя в загадочное царство тьмы.

– Мы приближаемся к выходу, – предупредил Одиночка ребят, – там стоят два здоровых охранника с огромными топорами в руках.

– Крысуны? – спросил Митя.

– Да, здесь живут одни крысуны.

Внезапно на друзей нахлынуло непонятное волнение перед встречей с этой решающей всё дверью. Нет, их не пугали мускулистые охранники с оружием в руках, они не боялись гнева Фионы и Софьи Филипповны, страшно было совсем от другого. Друзей пугала неизвестность, поджидающая их за этой дверью.

– Может быть, всё-таки вернёмся назад? – несмело предложила Ляля, скромно потупив взор. – Подождём до утра… Мара может колдовать только ночью, а днём она не способна причинить нам никакого вреда. Если эта злодейка нас увидит…

– Не увидит, – перебил девочку Митя, – мы будем крайне осторожны. Да, мы могли бы подождать до утра, я только что сам об этом думал, но что если ведьма разберётся с волшебной палочкой Фионы? Что тогда? Так и будем сидеть в этом подземелье? Неужели вам так понравилась та мрачная комната?

Девочки молчали. Да, Митя говорил правду: за победу нужно бороться, не откладывая дела на завтра. Однако и в лапы злодеям им попасться не хотелось бы!

– Митя, послушай, – сказала Женя, – мы сейчас отправляемся в настоящее осиное гнездо. У нас нет никакого плана. Что мы будем делать, когда окажемся за этой дверью?

Голос Жени немного дрожал, она старалась изо всех сил не показывать своё волнение. Так же, как и Митя, ради возвращения домой, она была готова на всё. Но девочка считала, что всё-таки действовать нужно с умом, и хороший, продуманный план им бы не помешал.

– Дворец мы знаем хорошо, – немного подумав, ответил мальчик, – поэтому будем искать волшебный плащ. Если злодеи его у нас украли, значит он им для чего-то был нужен.

– Логично, – вздохнули девочки, грустно глядя на Митю.

– Ну а мы найдём этот плащ, – продолжил он спокойным голосом, – и испортим негодяям все их планы. Здорово, правда?

– Здорово, если они уже не воспользовались плащом Фионы, – сказала Женя, но перечить Мите не стала.

На словах всё выглядело легко и просто, а каково будет на самом деле?

Впереди показалась могучая дверь с тремя огромными металлическими засовами. Над этой дверью ярким красным пламенем полыхало несколько больших факелов, злостно бросая пёстрые блики на суровые лица охранников. Крысуны молча стояли рядом с выходом и казались грозными великанами, стерегущими несметные богатства. Их маленькие головки были надёжно спрятаны под круглыми рогатыми железными шлемами, а в мускулистых ручищах стража крепко и умело держала устрашающие на вид топоры, остро отточенные лезвия которых предупреждающе блестели и переливались в ярком свете горящих факелов. Никто не мог пройти мимо этих суровых глаз незамеченным.

Заметив впереди идущих детей и белое привидение, крысуны сердито нахмурились и со звоном перекрестили свои топоры, закрывая путь к двери. Друзья остановились.

– Пропустите нас, пожалуйста, – вежливо обратился к стражам Митя, заранее зная ответ.

– Без пропуска не положено! – коротко прогремели те в один голос.

Крысуны-охранники вовсе не были злыми или жестокими, просто они добросовестно выполняли свою работу. Повелитель Ах строго-настрого запретил впускать и выпускать незнакомых людей, а чтобы не возникало путаницы, профессор Крысол выдал всем крысунам специальные карточки-пропуска. Благодаря такой карточке, Фиона беспрепятственно прошла мимо этих громил и провела с собой друзей. Но сейчас ни у кого из них пропуска не было.

– Покажите пропуск! – громыхнули сердитые крысуны, не сводя с незнакомых им лиц маленьких глаз.

– Но у нас нет пропуска, – развёл руками Митя, – выпустите нас отсюда просто так. Это очень важно, поверьте!

Девочки решили присоединиться к другу и тоже принялись упрашивать несговорчивых великанов открыть потайную дверь. Но те твёрдо стояли на своём и даже не думали поддаваться. Словно роботы, стража повторяла одно и то же: без пропуска не положено. Девочки совсем духом упали. Понуро опустив головы, ребята тихо отошли в сторонку, туда, где было темно и охранники их почти не видели.

– И что мы теперь будем делать? – вздохнула Женя, в упор глядя на одноклассника. – Глупо уговаривать этих великанов, они нас всё равно не пропустят. Неужели нам придётся вернуться?

Митя задумчиво чесал затылок. Да, стража не желает их пропускать, но не может же такого быть, что он не найдёт другого выхода из положения. Только он открыл рот, чтобы сказать это своим друзьям, как неожиданно по тускло освещённому коридору, словно первый весенний гром, пронёсся странный оглушительный грохот.

– Ой, что это? – в страхе взвизгнули девочки и прижались друг к другу.

Одиночка поспешил всех успокоить:

– Это кто-то стучит в дверь.

– Это Мара до нас добралась! – ещё сильнее задрожали девочки. – Митя, скажи быстрее охране, чтобы они ни в коем случае не открывали дверь!

Митя растерянно хлопал глазами, не зная, что ему делать: то ли бежать, то ли стоять на месте. Опомнился он лишь в тот момент, когда немногословные великаны одним движением своих могучих рук отворили дверь. Друзья застыли от ужаса, ожидая увидеть на холодном каменном пороге пронзительные зелёные глаза Мары и её злорадную ухмылку.

– Ой, да это же лаборант Мышинский! – рассмеялась Женя и радостно захлопала в ладоши. – Фу, напугал!

Все дружно вздохнули с облегчением. А лаборант Мышинский звонко попискивал тоненьким голоском, с воодушевлением рассказывая хмурым охранникам какую-то историю. Но те с равнодушным видом смотрели мимо весёлого крысуна и, казалось, совсем его не слушали. Тонкий розовый хвост лаборанта извивался во все стороны, свидетельствуя об отличном настроении своего хозяина.

– Наконец-то повидал свою матушку! – радостно пищал крысун, поправляя тщательно накрахмаленный белый воротничок. – Всё у неё хорошо и на здоровье, слава Богу, не жалуется. Такими вкусными варениками меня накормила, вы бы знали! Жаль, что редко приходится её видеть, дел в последнее время навалилась целая куча. Слушайте, ребята, там наверху творится что-то очень странное: земля всё время дрожит, со стороны Туманного болото доносится какой-то страшный дикий вой… Бр-р! Жуть какая, страх до самых костей пронизывает. Никак нечистая сила там обитает. А вы слышали, что дворец нашего многоуважаемого повелителя захватили какие-то злодеи? Не слышали, наверное… Работа у вас такая, что ничего не знаете. Ну, не горюйте, я вам сейчас расскажу, что знаю. Всё равно уже все об этом знают, даже моя старая матушка. Белый дворец захватила страшная ведьма по имени Мара, она насылает на людей ужасные кошмары, от которых можно умереть. Но вы не беспокойтесь, ребята, скоро вернётся Ах и тогда живо разберётся с этой девицей и всеми её друзьями… Ой, что-то заболтался я тут с вами, у меня столько дел накопилось! Ни одной чистой пробирки нет…

Только лаборант Мышинский собрался сделать шаг вперёд, как вдруг почувствовал сильный толчок в спину. Не удержавшись, бедняга отлетел в сторону – прямо на сонных охранников.

– Стой! Куда? – заорали они, увидев, как шустрые ребята ветром промчались мимо них и быстро исчезли в узкой щели незапертой двери.

– Идиот! – накинулись великаны друг на друга.

– Нужно быть повнимательнее, – сказало им привидение.

Одиночка не спешил воспользоваться открытой дверью. Увидев это, разъярённые охранники громко заорали и захлопнули дверь перед самым его носом. Но привидение лишь весело рассмеялся и с лёгкостью прошло сквозь неё, помахав на прощание ничего не понимающему лаборанту Мышинскому белой ручкой.

34

Большая чёрная туча зла повисла над прекрасным дворцом. Она, словно гигантским магнитом, притягивала к себе всю страшную силу тьмы. Узнали злые демоны и завистливые чернокнижники о нагрянувшей беде и повылезали из своих убежищ, замерли, в предвкушении битвы, и терпеливо приготовились ждать исхода… Все чёрные маги и колдуны знали Горбуна, слышали о нём не раз, ненавидели его и одновременно восхищались, завидовали его смелости, решительности и безумию. Не каждый опытный чернокнижник решится на такой мужественный шаг! Да, на такое мог решиться только он, сумасшедший Горбун…

Огромная хрустальная люстра жалобно позвякивала и со скрипом покачивалась из одной стороны в другую. К странному танцу люстры присоединились серебряные ложки и вилки, лежащие на столе; они дружно и однотонно подпрыгивали под ритмы невесёлой музыки.

– Что происходит? – суетился испуганный странным явлением Свин. – Это землетрясение? И что это за вой?

Неуклюжей походкой он подошёл к широко распахнутому окну и вновь услышал ужасное завывание, похожее на песню бушующего ветра.

– Это Трясина Болотница свирепствует, – спокойно объяснила Мара, задумчиво кусая ярко-красные крючковатые ногти. – Она всех нас убьёт, растерзает, заживо похоронит…

– Цыц! Хватит каркать! – прикрикнул на Мару Горбун. – Я не собираюсь умирать от руки какого-то болотного чудища! Так, на чём мы остановились? Ага, вспомнил. Нам нужна Фиона, для того чтобы заштопать плащ.

Он встал и принялся ходить туда-сюда, разминая свои косточки, под звонкое дрожание люстры, вилок и ложек. Краем глаза он видел, с какой ненавистью за ним наблюдают Мара и Жабер, но решил пока не обращать на это внимания. Он здесь – сильнейший, у него есть сила и магия, а значит, эта сладкая парочка ему не страшна.

– Мы всё обыскали, здесь их нет, – квакнул Жабер, поглаживая плоской ладошкой свой туго набитый живот, – я сам лично обнюхал каждый уголок, заглянул в каждую щель. Нет, здесь их нет.

– Что ты хочешь этим сказать? – рявкнул Горбун, чувствуя, как сильна его неприязнь к этому скользкому гадёнышу.

Жабер раздражал его всем: и непонятного цвета взглядом, и противным вибрирующим голоском, и своей фальшивой услужливостью. «Когда всё закончится, я не оставлю от тебя и мокрого места, слизняк!» – со злостью подумал Горбун и так посмотрел на Жабера, что тот весь невольно съёжился и стал похожим на потерявшегося лягушонка.

– Я хочу сказать, – неуверенно произнёс Жабер, – что из моего расследования можно сделать три вывода: либо наших пленников съели крокомоты, либо они сумели убежать и сейчас прячутся где-нибудь в лесу или высоко в горах, либо они находятся здесь, во дворце, но в очень надёжном убежище, о котором никто не знает…

– Идиот! – со злостью сплюнул Горбун и топнул ногой.

Для глупого головастика это было слишком умное рассуждение, но старик ни за что на свете, ни за какие деньги и богатства не согласился бы удостоить этого уродца своей похвалой. Поэтому он со всей ехидностью, на какую был способен, посмеялся над словами обиженного Жабера и в конце добавил:

– Я знал, что ты дурак, но не думал, что до такой степени. Вы только послушайте! Он сделал три вывода! Ты б ещё десять придумал, пугало огородное. Я и без тебя это знал! Менее чем через сутки созреет фрукт, а мы тут тратим своё драгоценное время на твой детский лепет.

Горбун замолчал, удовлетворительно потирая вспотевшей ладонью свой шершавый подбородок. Краем глаза он смотрел на Мару, которая с равнодушным видом зевала в сторонке, и пытался прочесть её мысли. Восхищается ли она им, Горбуном? Заметила ли она, как изменилась его внешность, благодаря чистой одежде и холодным утренним умываниям родниковой водой? Чёрт! Неужели он это делает только ради того, чтобы понравиться этой чёрствой ведьме?

– Слушайте меня внимательно, – вдруг приказал старик и принялся расхаживать по комнате. – Фиона со своими друзьями может находиться в трёх местах: либо где-то здесь, во дворце, либо на Зелёной поляне, либо в Чёрном замке… то есть в школе. Думаю, что скорее всего они сейчас скрываются у феи на Зелёной поляне. Поэтому я немедленно отправляюсь туда. Ты, Мара, пойдёшь в эту проклятую школу… Как я зол на Аха за то, что он сделал с моим Чёрным замком!

– Говорят, он был ужасен, – сказала Мара.

– О-о, он был ужаснее, чем ты себе представляешь! – загорелись глаза у злодея. – Но именно в этом была его сила! Чёрный замок вдохновлял меня своим мрачным величием, своей суровостью и непредсказуемостью…

Свин громко вздохнул, ему тоже было что вспомнить, в Чёрном замке творились воистину грязные и великие дела. А ведь всё могло бы сложится совсем иначе…

– Если бы не те дети из другого мира, – задумчиво произнёс он, – я бы сейчас мог быть большим человеком. Они встают у нас на пути уже во второй раз.

Горбун нервно рассмеялся. Никто не знал, какую сильную и огромную ненависть таит его сердце к этим детям! Старик просто мечтал задушить их своими собственными руками, чтобы воочию убедиться в их смерти. Он прекрасно помнил то унижение в Чёрном замке, когда Митя, Женя и их друзья так легко посмеялись над ним, Горбуном, отобрав у него ларец с драгоценностями, замораживающий посох и книгу заклинаний. Это всё, что у него было, всё его богатство.

– Я нутром чую, что судьба сведёт нас вновь, – прошептал злодей, сощурив глаза. – В этот раз я не стану церемониться с этими любопытными детьми, возомнившими себя великими героями. Сверну им шеи, как цыплятам! Ладно, что-то я заговорился… Вы, Жабер и Свин, остаётесь здесь, во дворце. От вас толку мало, поэтому я не рискну послать вас в школу или на Зелёную поляну.

Свин и Жабер согласно кивнули в ответ, в душе радуясь, что им не придётся шлёпать в такую даль.

– Мара, мы отправляемся прямо сейчас! – закончил свои указания Горбун и показал корявой рукою на дверь.

Мара покорно встала, на одно мгновение в её глазах вспыхнул яркий огонёк недовольства, но тут же потух. Она запросто могла бы сейчас воспользоваться своими магическими способностями, но у Горбуна был перстень самой Трясины Болотницы, возможностей которого Мара до конца не знала. Поэтому ей приходилось беспрекословно подчиняться этому противному старикашке, который возомнил себя великим колдуном всех времён и народов, и молча выполнять все его приказы.

– А вы чтоб глаз не смыкали! – наказал Горбун Жаберу и Свину, перед тем как закрыть за собой дверь. – Каждые полчаса проверяйте дворец, осматривайте все щели и углы. К утру мы вернёмся.

– А если Ах вернётся? – дрогнул голос у Свина.

– Не вернётся.

– Но…

– Выполняйте мой приказ!

В комнате стало легче дышать и думать. Свин расслабился – Жабера он не боялся. Тот, вероятно, тоже почувствовал себя свободнее, потому как сразу растянулся на мягком диване и закрыл глаза.

– Ты что, спать вздумал? – толкнул его в костлявое плечо Свин.

– Я не сплю.

– Не забывай, нам нужно проверять дворец каждые полчаса. Мы с тобой на одном корабле, погибнет один – погибнет и второй.

– Давай проверять по очереди?

– Хорошо, ты идёшь первым.

– Почему я, а не ты? – возмутился Жабер, открывая глаза.

– Потому, – коротко отрезал Свин и важной походкой направился к столу, надеясь найти там случайно затерявшийся кусочек пирога или ватрушки.

Но на грязной скатерти кроме одиноко лежащих сухих крошек, ничего не было.

– Что, уже проголодался? – весело квакнул Жабер. – А я вот впервые за последние дни поел по-человечески. Зря ты, Свин, отказался от моего фирменного рагу. Замечательная штука!

– Я ещё жить хочу, – отозвался тучный учёный, бросив в рот найденный под столом огрызок какого-то оранжевого фрукта, и громко зачавкал

. – Обижаешь. Знаешь сколько в этом блюде витаминов и минеральных веществ? Это же подлинный рецепт долголетия! Я всю жизнь питаюсь свежими и натуральными продуктами, как учила меня моя матушка, и поэтому так прекрасно выгляжу. Ни грамма лишнего веса! Взгляни, какой здоровый цвет у моего лица!

Свин лениво повернул большую голову и хмыкнул:

– Это и есть здоровый цвет лица? Мне почему-то не очень хочется иметь такую экзотическую окраску.

– А потрогай какая гладкая и мягкая на ощупь моя кожа! – продолжал нахваливать Жабер, но уже не своё фирменное рагу, а себя. – Она никогда не шелушится. Ко мне никакая зараза не липнет!

Брезгливого учёного слегка передёрнуло, и он почти бегом направился к выходу, не в силах больше слышать это противное кваканье.

– Ты куда? – подскочил Жабер.

– Пройдусь по дворцу, – буркнул тот в ответ, – предчувствие у меня какое-то нехорошее.

Жабер вновь развалился на мягком диване, вытянув во всю длину свои тощие ноги, и предался мечтаниям о долгожданной свадьбе с прекрасной Марой. Перед его сонными глазами то и дело возникала обворожительная улыбка самой красивой женщины на земле, и он не заметил, как налились тяжёлым свинцом его веки. Уже через четверть часа Жабер не мог ни думать, ни шевелиться, ни даже мечтать…

– Вот что значит быть сытым и влюблённым, – пробормотал он заплетающимся языком и с головой провалился в глубокий сон.

А тем временем Горбун и Мара покинули Белый дворец и отправились на поиски лесной феи. Путь их пролегал недалеко от Туманного болота и при каждом диком вопле разъярённой и обманутой Трясины Болотницы Мару бросало в дрожь, она вздрагивала и ускоряла свой шаг. Земля под ногами мелко дрожала, но Горбун не обращал на это никакого внимания и, как показалось Маре, вёл себя довольно уверенно и спокойно.

– Пусть побесится, – ухмыльнулся злодей, заметив в глазах Мары дикий ужас, – она ничего нам не сделает. Мы найдём Фиону, заставим её починить волшебный плащ и завтра в полночь сорвём заветный фрукт. Всё легко и просто! Даже Ах нам не причинит никакого вреда, когда вернётся, потому что его любимица Фиона будет у нас в руках. Почему ты молчишь, Мара? Я помню, ты очень любила со мной поболтать. Неужели ты просто испугалась эту болотную ящерицу? Согласен, выглядит она ужасно, в несколько раз ужаснее, чем выглядишь сейчас ты. Но без фрукта она до нас не доберётся, не бойся. Я ненавижу и презираю слабаков, безвольные трусы меня раздражают. Жизнь закалила мою волю, я ничего и никого не боюсь, даже смерти. Однажды мне уже пришлось посмотреть ей в глаза. Я вышел победителем из этой схватки! Я тебя уважаю, Мара, такой силой обладает не каждый мужчина, не говоря уже о женщине.

Мара молчала. Мысленно она была согласна со стариком. «Я не только сильная, – подумала она, – но ещё и гордая. Никогда и никому не позволю над собой командовать, а тем более какому-то калеке, которому почему-то всё время везёт. Трясина Болотница выбрала его себе в помощники, его, а не меня. И почему старика тогда не съели крокомоты? Почему я не позволила ему утопиться в болоте? Дура! Сейчас всё было бы совсем по-другому – волшебный плащ остался бы цел и мне не пришлось бы пресмыкаться перед Горбуном! Но настанет тот час, когда удача будет на моей стороне». От таких мыслей Маре стало ещё обиднее. Она натянула большой капюшон на уродливый крючковатый нос и вновь ускорила шаг, хотя это ей давалось с величайшим трудом – кривые ноги нещадно гудели, а больная спина ныла всё сильней.

– Старость – не радость, милочка, – усмехнулся злодей, заметив, как старается Мара от него оторваться.

Но ведьма снова мужественно промолчала.

35

Колючие ветки какого-то пышно разросшегося кустарника ловко и настойчиво цеплялись за ноги, руки и волосы своими длинными шпагообразными иглами.

Приходилось низко склонять голову, осторожно приподнимать руками кусачие, неугомонные веточки, ползти на карачках и даже перепрыгивать, а всё для того, чтобы побыстрее выбраться из цепких объятий дикого кустарника и не повредить себя и его.

– Настоящие джунгли, – сказала Женя, выпутывая из своих непослушных огненных вихрей колючую веточку с двумя десятками иголок. – Интересно, как называется это растение? Ляля, ты не знаешь?

А Ляля в это время попала в настоящий капкан – крепкие, как леска, побеги плотно обмотали её правую ногу и никак не желали отпускать на свободу свою жертву.

– Столько раз встречалась в лесу с этим колючим хищником! – наконец-то высвободила свою ногу Ляля. – Это – ползучий цепкохват.

– Девчонки, вы не застряли? – донёсся до подружек взволнованный голос Мити.

Он и Одиночка зашли далеко вперёд, не заметив, как отстали Женя и Ляля.

– Немножечко! – весело отозвались девочки и с новыми силами двинулись вперёд, не прерывая своих разговоров.

– Здорово повелитель Ах придумал, правда, Женя? Никто ни за что в жизни не догадается, что в густых зарослях этого кустарника скрывается потайная дверь в секретную лабораторию. Когда мы шли с Фионой, было гораздо легче.

– Да уж, – отозвалась Женя, – перед Фионой это сердитое растение расступалось, словно ручное! Оно покорно склоняло свои колючие щупальца, и мы легко через них переступали. А сейчас оно словно взбесилось, никак не желает выпускать нас из своего зелёного плена. И когда закончатся эти дебри? У меня уже все руки и ноги расцарапаны до крови, а в моих волосах можно вить настоящее гнездо.

Ляля весело рассмеялась, такие слова её сильно позабавили, хотя собственная голова была совсем не лучше: тоненькие рыжие косички девочки давно расплелись и превратились в кучерявый ворох соломы, из которого смешно торчали длинные шипы растения. Но вот идти стало легче, сердитых веток становилось всё меньше и меньше. Кустарник наконец-то сдался, и друзья выбрались на свободу.

Неожиданно перед ними предстал Белый дворец во всей своей красе. Свет горел почти во всех окнах, однако только в одном из них мелькали чьи-то тёмные тени.

– Вот они, злодеи! – показал пальцем Митя. – Опять замышляют что-то гадкое.

– Посидите здесь, а я слетаю на разведку, – сказал Одиночка. – Посмотрю, где сейчас Мара. В окне мелькают всего два силуэта. Один, вероятно, принадлежит Свину… посмотрите, какой он огромный!

– А другой силуэт – это Жабер, – тихо произнёс Митя. – Он такой тощий и плоский, как доска.

Тени в окне остановились друг напротив друга и стали отчаянно размахивать руками. Злодеи явно что-то обсуждали. Казалось, они никак не могли найти обоюдного решения и потому сердились.

– Обещайте мне, что будете тише воды, ниже травы! – потребовал Одиночка, с подозрением косясь на детей.

Те дружно пообещали, и доброе привидение отправилось на разведку. Когда оно нырнуло в ночной полумрак, ребята спрятались в густом кустарнике и принялись ждать новостей. Ночь была приятно прохладной, дул лёгкий ветерок.

– С чего начнём? – нарушила тишину Женя, разглядывая на высоком небе мерцающие звёздочки. – Где будем искать волшебный плащ?

– Сперва нужно во дворец попасть, – ответил Митя. – А потом обойдём все комнаты, первой посетим нашу.

– Зачем? – удивилась Ляля. – В этой комнате плащ спрятать негде, там нет ничего, кроме двух кроватей, маленького столика и тумбочки. Думаю, Мара не настолько глупа, чтобы прятать его там.

– Я тоже так считаю, – сказал Митя, вытаскивая из своих взлохмаченных волос длинную колючку, – плащ мы там вряд ли найдём, мне нужно совершенно другое.

– И что же? – Женя была очень озадачена. – У тебя есть какой-то план, Митя?

– Я хочу забрать свой рюкзак. В нём лежит уйма полезных вещей, которые обязательно нам пригодятся.

– И чем же может быть нам полезна, например, твоя удочка? – поинтересовалась Женя.

– Даже обыкновенная удочка может нам помочь, если хорошенько подумать головой.

И Митя демонстративно постучал кулаком по своей светлой голове, показывая этим, что с ним не пропадёшь. Девочки смотрели на него с нескрываемым восхищением.

– Почему-то здесь и сейчас я тебе верю, – вдруг призналась Женя. Митя был удивлён.

– А почему только здесь? В обычной жизни я, значит, врун?

Девочка уже пожалела о том, что сказала эти слова. Ей совсем не хотелось ссориться с одноклассником, который, словно нахохоренный воробей перед дракой, терпеливо ждал её ответа. Пришлось объясняться.

– В этом мире я чувствую себя беспомощной, одинокой… Конечно, здесь у меня много хороших друзей, которых я очень люблю. Вот ты, Ляля, – моя самая лучшая подруга! Но Митя мне дорог по-другому, я выросла вместе с ним на одной улице, училась в одной школе. И вот вместе с ним попала в беду. Я совсем не хотела тебя обидеть, Митя! Рядом с тобой мне не страшно…

– А мне рядом с вами не страшно! – весело воскликнула Ляля и крепко обняла своих друзей. – Не надо ссориться. Неужели там, в своём мире, вы всё время ругаетесь?

– Бывает, – вздохнул Митя.

– А из-за чего? – удивлённо протянула Ляля, с трудом веря в услышанное. – Я думала, что у вас царит абсолютный мир, все люди живут счастливо и беззаботно. Ведь там нет колдунов!

– Это далеко не так, Ляля, – грустно улыбнулась Женя, – и в нашем мире хватает злодеев.

– Так из-за чего вы ссоритесь? – не унималась девочка.

– Из-за чего угодно! – воскликнул Митя, вспоминая все недавние их ссоры. – Однажды мы с Женей поругались из-за домашнего задания, никак не могли найти правильного решения.

– А потом была ссора из-за моей пятёрки по сочинению, – вспомнила Женя. – Представляешь, Ляля, Митя заявил, что в моём сочинении не было ни слова правды! Он не верит, что в деревне у бабушки я каталась верхом на лошади.

– Конечно, не верю, – кивнул головой Митя, – ты же всегда была трусихой и до ужаса боялась больших животных. На качели боишься сесть! А тут – живая лошадь.

Женя была очень возмущена. Она метнула в своего одноклассника злобный взгляд, полный обиды и негодования. Как он смеет считать её трусихой!

– Между прочим, профессор Куцап Пацукович сказал, что я очень храбрая.

Митя лишь улыбнулся, ничего не сказав.

– Ну хватит вам! – воскликнула Ляля, начиная сердиться. – Это же такие пустяки! Вы должны радоваться жизни, дружить, учиться и доверять друг другу. Эх, если бы я жила там, где вы… Это должно быть такой рай, где нет злых колдунов, ужасных монстров, чудовищ и ведьм… Слышите, вдалеке кто-то воет? Не к добру.

– И земля как-то странно дрожит, – заметила Женя, прислушиваясь. – Смотрите, Одиночка возвращается!

Забыв обо всех своих разногласиях, ребята подняли глаза и увидели, как к ним приближается белое пятно. В полумраке летней ночи оно было особенно ярко и выразительно. Это, действительно, был Одиночка.

– Ну что?! – набросились на него дети, не дав привидению даже приземлиться. – Рассказывай быстрее! Ты что-нибудь узнал?

Их летающий друг утвердительно кивнул головой и сказал:

– Мары во дворце нет.

– А где же она?

– Не знаю, ребята, её нигде нет. Жабер спит крепким сном, Свин прогуливается по дворцу, навострив уши. Но это ещё не всё. В вашей комнате поселились гости.

Митя и девочки удивлённо переглянулись.

– Какие ещё гости? Прибыло подкрепление нечистой силы?

И Одиночка рассказал ребятам о том, что видел своими собственными глазами.

– Этих людей я никогда прежде не встречал, – закончил он и показал рукой на две тени в окне. – Это они.

Услышав такую неожиданную новость, Митя расстроился. Как же он теперь попадёт в эту комнату и заберёт свой рюкзак? А если эти люди уже успели проверить его вещи? Девочки молча наблюдали за колышущимися силуэтами странных гостей. Кто же они, эти пришельцы – враги или друзья? И что у них на уме?

Через минуту заговорщики двинулись во дворец. Они осторожно ступали по ровной коричневой дорожке, боясь издать любой, даже самый малейший шум. Путь их пролегал через Голубой сад, мимо большой ямы, той самой ямы с ужасными людоедами-крокомотами, с которыми совсем недавно им довелось соседствовать.

Судя по голодному ворчанию, доносившемуся из глубокой черноты, о животных во дворце никто не думал с тех самых пор, как Фиона угостила голодных крокомотов их любимыми лакомствами. Огромные крючковатые когти отчаянно рвали сырые земляные стены, а длинные чешуйчатые хвосты яростно били вонючую жидкую грязь. Недавно прошёл небольшой дождь и немного смочил сухую кожу животных, облегчив этим их страдания.

– Они вновь озверели, – шепнула Ляля, прислушиваясь к страшным звукам, доносившимся из ямы. – Знаете, а мне их очень жаль. Несчастные крокомоты не виноваты в том, что их держат в неволе… Может быть, мы чем-нибудь поможем этим беднягам, пока Одиночка проверяет путь?

– Мне тоже их жаль, – отозвался Митя, оглядываясь по сторонам. – Если бы меня не кормили, я бы тоже озверел. Но чем мы можем им помочь?

Ребята осторожно приблизились к яме. Крокомоты заволновались, уловив своими широкими ноздрями в спокойном ночном воздухе посторонний запах. На минуту они притихли, не понимая, кто здесь – добыча или просто прохожие.

– У нас нет ни крошки хлеба, – вздохнула Женя, – я бы и сама не отказалась от угощения. А ты, Ляля?

В ответ девочка хитро улыбнулась и сверкнула в полутьме озорными зелёными глазами. Она так улыбалась только тогда, когда собиралась немного поколдовать. Конечно, Ляля не была великой и опытной колдуньей, как её покойная мать, но кое-что всё-таки умела.

– Попробую, вдруг получится, – тихо усмехнулась она и неожиданно нахмурила свои выразительные тоненькие брови. – Мне нужно сосредоточиться, а иначе я могу перепутать заклинания и натворить кучу глупостей.

Услышав это, Митя и Женя на всякий случай быстро отошли в сторонку и стали наблюдать.

– Как ты думаешь, у неё получится? – спросила Женя у своего друга, наблюдая за девочкой.

– Думаю, что да. Если Ляля сумела открыть тот сундучище, то накормить этих зубастиков для неё – проще простого. Ты лучше смотри и ничего не спрашивай.

И вновь глаза у Ляли превратились в два ярко сияющих зелёных уголька, неожиданно подул сильный северный ветер, крокомоты снова притихли и прижались друг другу, как напуганные котята. Ляля подняла к звёздному небу указательные пальцы и стала тихо читать какое-то странное заклинание. Из-за сильного ветра нельзя было разобрать ни слова, и на секунду ребятам стало страшно. Но колдовство длилось недолго, уже через несколько мгновений всё закончилось, ветер стих и Ляля вновь стала прежней – обыкновенной весёлой девочкой с добрыми озорными глазами и улыбкой до ушей.

– Всё? – удивилась Женя и подошла к подружке. – А где же еда?

Вместно ответа она услышала довольное чавканье на дне ямы и ей всё стало ясно.

– А что у них за угощенье? – поинтересовался Митя. – Темнотища, хоть глаз выколи!

– Я думала обо всём, что хотела бы съесть сама – о спелых фруктах, всевозможных сладостях, свежих булочках и шоколаде. Ничего, мы ещё успеем отведать всё это!

– Понятно, почему они так громко и жадно чавкают, – рассмеялись ребята.

А через минуту у ямы появился осторожный Одиночка и сказал друзьям, что путь во дворец свободен.

36

Ночь достигла своей самой глубины. Незаметно появился сердитый ветер, он громко и грубо трепал нежную густую листву сонных деревьев, пугающе завывал в ещё тёплых дымоходах и даже пытался сорвать с ночного неба все ярко горящие там звёзды. Конечно, ему это не удалось, но одна из них всё-таки не сумела удержаться и испуганно задрожала, замерцала и медленно скатилась в глубокое зеркальное озеро. Несколько коротких секунд её длинный, похожий на хвост кометы след ещё мелькал на далёком горизонте, но вскоре тихо потух и больше уже ничто не напоминало об этой маленькой трагедии.

Горбун торопился, проклиная погоду. Изо всех сил бежал он вперёд, ловко перепрыгивая через высокую полевую траву, редкие овраги и широкие бурлящие ручьи. На Большом перекрёстке он и Мара пошли каждый своею дорогой, один – по хорошо вытоптанной тропе к бывшему Чёрному замку, другой – по непроходимым дебрям в сторону Зелёной поляны. Горбун шёл быстрым уверенным шагом и ничто не могло сейчас его остановить. Он был убеждён в том, что Фиона скрывается именно там, в маленьком зелёном королевстве.

Высокие деревья и кучерявые кусты неожиданно расступились и, задумавшийся о своей цели, старик внезапно оказался на ровной сухой тропинке, щедро усыпанной крупной пожелтевшей листвой. Повсюду в свежем ночном воздухе витал нежный, едва уловимый цветочный аромат. Он назойливо щекотал злодею ноздри и разъедал, словно соль, глаза. Раздосадованный Горбун громко чихнул. Затем ещё раз и ещё три подряд.

– Чёртовы цветы! – прошипел сквозь слёзы старик изо всех сил пнул правой ногой пышный куст благоухающей сиреневой королевской лилии.

Нежные лепестки лёгким пушистым ворохом полетели в сторону, словно первый снег, а вместе с ними и маленькие сонные эльфы, которые сладко спали в мягких цветочных бутонах. Малютки испуганно махали хрупкими прозрачными крылышками и в недоумении оглядывались по сторонам, крутили тоненькими шейками и что-то возмущённо пищали.

– Где ваша хозяйка? – злобно гаркнул Горбун.

Издав дикий вопль, он загрёб своими беспощадными руками следующий куст пышно цветущего растения и безжалостно вырвал его с корнем.

– Где она? Где Фиона, маленькие паразиты? – бушевал старик, заходясь пеной и заливая глаза дикой яростью.

Поднялся переполох.

– Чужой! Чужой! – шептали вокруг невидимые голоса, полные тревоги и страха.

Из высоких густых кустов повыскакивали коротышки-гномы с маленькими фонариками в пухлых розовых ручонках. Они, словно круглые разноцветные мячики, запрыгали, замелькали вокруг бушующего горбача, пытаясь его остановить. Но Горбун безжалостно вырывал один куст за другим, топтал беззащитные бутоны и нежные стебли своими толстыми грубыми подошвами и снова вырывал несчастные растения.

– Чужой! Чужой! – разносились испуганные голоса по всему лесу.

– Уничтожу! – плевался старик. – Вот вам, цветочки! Вот вам, лепесточки! Брысь, козявки, я сейчас и до вас доберусь!

Когда все цветы были изуродованы, вспотевший Горбун остановился, но не для того, чтобы успокоиться и выслушать мирных жителей Зелёной поляны, а совсем с другой целью. Дико захохотав, он резко схватил своей ужасной скользкой рукой одного из малюток-гномов за белый воротничок, поднёс его к полным злобы и ненависти глазам и заорал во весь голос:

– Фиона! Если ты сейчас не появишься, я раздавлю этого гнома, как жалкого земляного червя!

Несчастный гномик в длинном розовом колпаке, услышав это, закрыл своё загорелое личико маленькими пухлыми ручонками и горько заплакал. Остальные его собратья в недоумении хлопали испуганными глазами, не зная верить им в услышанное или нет.

– Слышишь, Фиона? – снова заговорил злодей, искажая губы в дикой, нечеловеческой ухмылке. – Не будь дурой, я не причиню тебе никакого вреда. Считаю до трёх. Раз! Два…

– Стойте! Не убивайте Счастливчика! – раздался вдруг чей-то взволнованный голос из тьмы.

Горбун замер и огляделся по сторонам. Затем снова рассмеялся:

– Счастливчика? Какое интересное имя для смертника. Маленькая букашка, тебя следовало назвать Неудачником или как-нибудь ещё в этом роде, потому что сейчас ты отправишься прямиком на тот свет…

– Не делайте этого! – снова прозвучал голос из тьмы.

– Кто говорит? – воскликнул старик. – Покажись! Я хочу видеть с кем разговариваю!

– Хорошо, – спокойно донеслось в ответ.

Злодей напрягся, ему очень не понравилось это удивительное спокойствие, внезапная неуверенность ледяной волной хлынула на его тело, заставив бояться невидимого собеседника. Раздался звонкий щелчок чьих-то ловких пальцев и в ту же секунду появился свет. Миллионы крошечных светлячков осветили своим нежным бледно-голубым светом всю Зелёную поляну. И тут ноги у Горбуна внезапно подкосились от страха, его лицо вытянулось и стало белым, как мука. Он стоял в окружении множества разъярённых хищных животных. Дикие саблезубые тигры, огромные львы, лохматые медведи, скалящиеся полосатые гиены, большие серые волки и прочие дикие хищники смотрели на поражённого злодея немигающим взглядом, готовые в любую минуту броситься и разорвать его тело в клочья.

– Покажись, несчастный трус! – воскликнул Горбун, покрепче сжав в своей руке белый воротничок плачущего гнома. – Я ничего не боюсь!

– Вот он я, – услышал он знакомый голос.

Злодей опустил глаза вниз и увидел перед собой невысокого бородатого старичка в старенькой соломенной шляпе и лёгкой зелёной рубахе.

– Лесовик? – удивился он. – Признаюсь честно, я ожидал увидеть смельчака покрупнее!

Бородатый старичок усмехнулся и сказал:

– Да, я – лесовик. А Вы, позвольте спросить, кто такой? И почему устроили на нашей Зелёной поляне такое безобразие?

– Меня зовут Горбун, – торжественно представился злодей и с удовольствием заметил, как громко ахнула толпа гномов, эльфов и феечек, услышав это имя, и задрожала, словно морская гладь в ветренную погоду.

Но лесовик ничем не высказал своего удивления. Он почесал бороду и спокойно произнёс:

– Слыхали мы про Вас, слыхали. Однако, Вы – нехороший человек…

– А это к делу не относится, коротышка! – рявкнул Горбун и так тряхнул маленького гнома, что тот потерял сознание.

– Что ж Вам надобно от нас? Зачем издеваетесь над Счастливчиком? Отпустите его, прошу, ведь малыш ни в чём не виноват.

Звери зарычали ещё громче, в нетерпении наблюдая за горбатым злодеем. Разозлённое стадо круторогих быков-гигантов в слепой ярости било острыми копытами землю, пускало пар из широких ноздрей, угрожая вот-вот броситься на Горбуна и безжалостно растоптать его, сровнять с землёй.

– Я хочу видеть Фиону, – сказал горбатый старик.

– Её нет здесь.

– Не советую Вам вешать мне лапшу на уши. Я знаю, что лесная фея прячется где-то здесь. Больше ей некуда пойти!

– Фиона не из тех людей, кто будет прятаться, когда в это время чья-то жизнь висит на волоске, – спокойно ответил Лесовик. – Феи здесь нет, и никто не знает, где она.

В эту секунду Горбун вдруг почувствовал, что старичок говорит правду. Фионы здесь не было.

– Что ж, очень жаль, – сказал он, размышляя о дальнейших действиях.

А в это время маленький лесной гном в розовом колпаке пришёл в себя. Он внимательно рассматривал своего обидчика. Лесовик снова попросил отпустить малыша, но получил жёсткий и грубый отказ. И тогда разъярённые животные, издав в ночном воздухе дикий и оглушающий слух рёв, огромным стадом, со всех лап и копыт, бросились на чужака. Им нужна была всего одна минута для того, чтобы освободить маленького гнома и превратить злого старика в лепёшку. Но хитрый Горбун их опередил. Дрожащими пальцами он повернул в сторону магический перстень и этим спас свою жизнь, за секунду до смерти.

Стояла оглушительная тишина. Казалось, что вымерла не только Зелёная поляна, но и весь мир, и только он один, Горбун, остался жив. Взволнованный старик пробирался сквозь горячие тела онемевших на время животных, с ужасом отводя в сторону дикие глаза от широко разинутых пастей и острых клыков. В запасе было всего несколько минут, чтобы покинуть Зелёную поляну. В руке злодея беспомощно болтался застывший, будто игрушечный, малютка-гномик.

– А ты мне ещё пригодишься, – пробормотал себе под нос Горбун, торопливо пробираясь сквозь колючие кусты.

37

В опустевшем дворце висела мёртвая, оглушающая тишина. Это было как-то непривычно и пугающе. В прекрасном Белом дворце всегда было так шумно и весело, здесь постоянно кто-то ссорился, кто-то рассказывал смешные истории, громко хохотал, скрежетали засовы и звучали добрые песни. Больше всех шумели говорливые поварихи. Они ни на минуту не умолкали, всё время что-то возбуждённо обсуждали, громко спорили, сетовали на погоду или от души смеялись над любыми шутками. Повелитель всегда был в восторге от стряпни своих подданных и никогда не забывал их похвалить за вкусный завтрак, обед или ужин.

Сейчас же на кухне было непривычно тихо и пусто. Повсюду лежала грязная посуда, мусор, крошки… Беспорядок свидетельствовал о том, что на кухне не хватает хозяйственных рук трёх пампушек-поварих. Не выдержав унизительного обращения новых хозяев, они, не раздумывая, бросили свою любимую работу и тихо покинули дворец. Следом ушли и все остальные обитатели.

– Какой беспорядок! – ахнула Ляля, переступая через небрежно разбросанные вещи.

– За каких-то два дня эти самозванцы перевернули весь дворец вверх дном, – возмутился Митя.

Одиночка плавно плыл впереди, проверяя путь, ведь где-то рядом бродил Свин.

– Интересно, куда пропала Мара? – в который раз спросила Женя, заранее зная, что никто не даст ей точного ответа. – А не может быть такого, что она одумалась и убежала?

– Сомневаюсь, – шёпотом отозвался Митя. – Я думаю, что Мара отправилась за подкреплением.

– За каким ещё подкреплением? – удивились девочки.

Мальчик пожал плечами:

– Может, на этом странном болоте у неё живёт целая армия таких же отчаянных ведьм. Не хотелось бы мне оказаться у них в плену, – а потом он широко улыбнулся и добавил: – Да не слушайте вы меня! Всё будет хорошо, я уверен в этом. И вы тоже верьте в успех, тогда беда обойдёт нас стороной.

Девочки вздохнули. Им очень хотелось в это верить, но страшные мысли так и лезли им в головы.

– А тогда куда же подевалась Мара? – вступил в разговор Одиночка.

Митя махнул рукой.

– Да мало ли куда! Вышла погулять или маму свою навестить, – придумал он на ходу, боясь пугать Женю и Лялю.

В этот момент Митя считал себя героем из книги, бесстрашным и сильным, на долю которого выпали вполне заслуженные испытания. Настоящая проверка для настоящего мужчины! И мальчик твёрдо считал своим долгом защищать до последнего жизнь двух беззащитных дам, а также успокаивать и всячески поддерживать. Но такой ответ дамам показался малоубедительным, потому как Ляля тут же возмутилась:

– Навестить маму?! Да у этой змеи нет сердца, кроме себя, она никого не любит. Даю сто очков вперёд, Мара даже имени своей родной матери не помнит. Нет, не просто так исчезла негодяйка, здесь кроется какой-то ужасный замысел против нас.

– Тише! Тише! – внезапно воскликнул Одиночка и замахал руками, словно ветряная мельница, подавая сигнал тревоги. – Кто-то идёт нам навстречу!

Ребята вздрогнули и остановились, растерянно хлопая глазами и не зная, что им делать.

– Это Свин, – шепнул Митя. – Нужно немедленно спрятаться!

Он посмотрел по сторонам, в поисках надёжного укрытия от острого глаза учёного. Друзья стояли в самом центре огромного зала, среди множества белоснежных колонн, которые величественно упирались в зеркальный свод недосягаемого потолка. А Свин приближался, его торопливые шажки и шумное дыхание уже были отчётливо слышны совсем рядом. Учёный тяжело спускался со второго этажа по крутой лестнице с блестящими мраморными ступеньками. Вероятно, он услышал какой-то шум, потому как по огромному залу неожиданно угрожающе пронеслось его испуганно-вопросительное хрюканье:

– Кто здесь?

Подгоняемые страхом, ребята, как по команде, спрятались за широкими колоннами, прижав свои спины к прохладным округлостям. Звонкий цокот каблуков Свина неумолимо приближался.

– Кто здесь? – повторил злодей. – Господин Горбун, это Вы вернулись с Зелёной поляны? Мара?

Услышав имя горбатого старика, которого все уже три года считали мертвецом, друзья ужаснулись. Ведь взрослые так и не успели рассказать ребятам, что отразило Зеркало: Горбун жив-живёхонек…

А тем временем учёный подошёл к одной из колонн, за которой пряталась Ляля. Он подозрительно вращал своими маленькими, заплывшими жиром глазками и почему-то шумно принюхивался, как собака, словно пытался учуять посторонний запах.

– Сердце мне подсказывает, что я здесь не один, – тихо проговорил Свин, хитро прищурив правый глаз. – Неужели к нам пожаловали гости? Я буду очень удивлён, если сейчас увижу наших любознательных деточек.

Ляля вся дрожала от ужаса. Она всем своим худеньким телом прижалась к холодной колонне, мечтая в эту минуту слиться с ней в одно целое. И когда злодей поднял одну ногу, чтобы сделать решающий шаг в её сторону, девочка закрыла от страха глаза и приготовилась к самому худшему… Но худшего не произошло. Свин почему-то остановился и устремил свой масляный взгляд в противоположную сторону. Что же так привлекло его внимание?

– Так это ты тут шумишь? – безразлично хрюкнул учёный и вдруг замахал пухлыми руками. – А ну-ка, кыш отсюда! Кыш! Здесь тебе не болото! Ох, сейчас я устрою этому глупому уродцу Жаберу настоящую взбучку! Развёл здесь болото, кругом кишат всякие улитки, пиявки и змеи. Ну, держись, зелёный слизняк!

Громко ругаясь и тяжело дыша, как паровоз, Свин засеменил коротенькими ножками на второй этаж, где преспокойно отдыхал ни о чём не подозревающий Жабер.

– Как же я ненавижу этого тупого головастика! – приговаривал красный от злости Свин, с трудом преодолевая одну ступеньку за другой. – И что Мара в нём нашла? Чем он меня лучше? От этого Жабера только одни неприятности и неудобства! Во дворце воняет, как на помойке, кругом ползают разные скользкие гады. Меня просто тошнит от его вонючего рагу. И вообще, меня тошнит от одного его имени…

Когда шаги стихли и опасность миновала, ребята вышли из своих укрытий, следом появился Одиночка.

– Фу-у, пронесло, – облегчённо выдохнул он, – я чуть не умер, переживая за тебя, Ляля. И зачем я выпустил вас из той комнаты?

Ляля вся побелела от страха, она прижалась к Жене и молча слушала разволновавшегося друга. Только теперь она поняла, что рисковала не только своей жизнью, но и жизнями своих друзей. А если бы Свин её заметил! От одной только мысли девочку бросало в дрожь.

– Да уж, не повезло Жаберу, – сказал Митя, – сейчас Свин устроит ему настоящую трёпку. Вы заметили, что Свин не очень-то любит его? Ляля, давай, приходи в себя, всё обошлось! Нам нельзя здесь оставаться, сюда в любой момент может вернуться Свин или, хуже того, Мара.

– Сначала нужно поблагодарить мою спасительницу, – улыбнулась Ляля, постепенно успокаиваясь. – Меня выручила обыкновенная змея, я её видела… но где же она? Ведь только что она была здесь!

Действительно, змеи нигде не было. Ребята осмотрелись по сторонам, но так ничего и не увидели.

– Наверное, она испугалась Свина и уползла прочь, – вздохнул Одиночка.

– Я никого не испугалась, – вдруг прозвучал строгий женский голос, такой знакомый и близкий, – а тем более этого предателя Свина.

– Ой, кто это? – ахнули девочки, испуганно оглядываясь по сторонам.

– Не узнали? – вновь раздался строгий голос, и в ту же секунду из-за белоснежной колонны вышла сердитая… Софья Филипповна. От неожиданности и радости ребята на мгновение онемели. Они смотрели на высокую учительницу, на её недовольное лицо и не верили своим глазам.

– Софья Филипповна! – наконец воскликнула Женя. – Это Вы? Но Вы же… забыли заклинание!

Хмурая женщина быстрым шагом подошла к друзьям и грозно посмотрела на них поверх аккуратных очков. Её тонкие губы были плотно сжаты, а это не предвещало ничего хорошего. Ребята рассеянно улыбались, чувствуя себя виноватыми, а Одиночка скромно стоял в сторонке. Ему-то попадёт больше всех!

– Как вам не стыдно! – тихо, но с укором произнесла Софья Филипповна. – Конечно, я всё вспомнила. А вы поступили очень нехорошо, глупо, как… как маленькие дети! Впрочем, что я говорю, вы и так – дети. Сейчас же возвращайтесь назад в лабораторию. Живо!

Услышав это, Митя, Женя и Ляля молча переглянулись. Ослушаться учительницу они не могли, но они также не могли вернуться назад. Мальчик сделал шаг вперёд и неуверенным голосом произнёс:

– Поймите нас, дорогая Софья Филипповна, мы не могли просто так сидеть в той тёмной комнате. Шансы на спасение медленно уплывали…

– Ничего не хочу слышать! – замотала головой та и крепко схватила девочек за руки. – Немедленно возвращайтесь назад. Там вас всех и выслушают, а особенно тебя, Одиночка.

Привидение виновато опустило глаза.

– Подождите, Софья Филипповна! – взмолилась Женя. – Мы должны найти волшебный плащ! Не держите нас, прошу Вас, мы…

– Плащ?! Вы не найдёте его, глупенькие непоседы! – топнула ногой учительница. – Даже волшебное зеркало не может его отыскать. Давайте не будем терять даром времени и прямо сейчас вернёмся в подземную лабораторию, пока Мара и Горбун нас не обнаружили, – лицо Софьи Филипповны посветлело и разгладилось, злость и обида понемногу рассеялись, и учительница вновь превратилась в спокойную, уравновешенную и невозмутимую женщину.

Она отпустила девочек и решила поговорить по-хорошему, без лишнего шума и спора. Взглянув на детей и привидение, Софья Филипповна увидела, как побелели их лица, немой ужас застыл в их блестящих глазах.

– Так значит, Свин не спятил, – ахнула Женя, – значит, Горбун жив…

– Да, – мертвенным голосом подтвердила женщина, – и более того, сейчас он силён, как никогда. Он не погиб, как мы считали всё это время, и вновь взялся за старое.

– Но его нет во дворце! – воскликнул Одиночка.

– Как – нет? – удивилась Софья Филипповна. – Два часа назад мы собственными глазами видели этого злодея в окружении его сообщников – Мары, Жабера и Свина.

– Ни Мары, ни Горбуна во дворце нет, я сам лично проверял. А в комнате Мити и Жени сейчас находятся какие-то подозрительные личности – женщина и молодой человек.

Учительница пожала плечами и пробормотала:

– Хм, странно… Видимо, это прислуга, – а потом вдруг спохватилась: – Ну что же мы тут болтаем, надо идти! Фиона ждёт нас за дверью…

И учительница резко повернулась к выходу, а ребята понуро опустили головы и нехотя поплелись за ней. Но тут произошло что-то страшное, что заставило всех остановиться и задрожать от ужаса. По огромному залу оглушительным эхом прокатился ледяной хохот воскресшего из мертвецов:

– Попалась! Сама в руки, золотая рыбка, приплыла! Теперь-то ты никуда от меня не денешься, дорогая феюшка! Ха-ха-ха! Это был его голос – злого и беспощадного Горбуна.

38

В комнату, в которой мирно спал Жабер, словно ураган, влетел Свин. Наконец-то ему предоставился случай высказать своему противнику всё, что лежит у него на душе! Свин сердито и неспеша подкрался к дивану, как чёрная грозовая туча, и на мгновение замер, решая каким образом ему выплеснуть свой накопившийся гнев. Затем он схватил ничего не подозревающего Жабера за его костлявую, противно холодную ногу и как следует тряхнул её. Но тот не проснулся, а только что-то невнятно пробормотал сквозь крепкий сон. Тогда Свин, ещё больше злясь и пыша недовольством, взял со стола огромный глиняный кувшин с холодной родниковой водой и, ни капельки не раздумывая, выплеснул всю жидкость прямо в зелёное лицо спящего. И снова неудачная попытка! Жабер вдруг заулыбался, радостно закричал, как ребёнок, дёргая руками и ногами:

– Я плыву! Мамочка, видишь, я умею плавать! Какая тёплая водичка! Мамочка, дай я тебя расцелую! – и он потянулся к обезумевшему от минутного удивления и злобы учёному своими скользкими зелёными губами, громко квакая и весело смеясь.

– Проклятый уродец! – процедил сквозь сжатые зубы Свин и со всего размаху так треснул Жаберу по голове, что тот кубарем скатился с мокрого дивана. – Просыпайся, пока я тебя не облил кислотой!

– Что происходит? – придя в себя на полу, спросил Жабер. – Почему я весь мокрый и у меня болит голова?

Он ещё немного покряхтел и встал, его тощее тело сильно шатало из стороны в сторону. Еле передвигая ноги, Жабер доплёлся до своего удобного диванчика и со стоном присел.

– Знаешь, Свин, я такой красивый сон видел! Будто я со своей мамочкой купаюсь в болоте…

– Мне абсолютно не интересен твой глупый сон. Не будь я воспитанным и интеллигентным человеком, разорвал бы тебя сейчас в клочья и пинком под зад отправил бы на это самое болото. Но я не могу себе этого позволить, поэтому вежливо попрошу тебя, Жабер, сходить прогуляться по дворцу. Моё дежурство давно закончилось.

Жабер удивлённо хлопал выпученными глазами.

– Что это с тобой? – сказал он и снова потрогал свою бородавчатую лысину, на которой уже ярко сияла огромная круглая шишка. – Ого! Что со мной произошло? У меня на голове шишка!

Свин презрительно хмыкнул:

– Это твоя мамочка треснула тебя по башке.

Вдруг за дверью послышался громкий топот чьих-то быстрых ног. Через секунду дверь отворилась и перед Свином и Жабером предстали взволнованные Горбун и Мара.

– Во! – воскликнул радостный Горбун и затащил в комнату заплаканную Фиону.

Руки у бедной девушки были крепко связаны, а волосы беспорядочно растрёпаны по хрупким плечам. Она гордо смотрела на ликующих злодеев и старалась скрыть свои слёзы. Радости Горбуна не было предела. Ещё никогда его дела не шли так ровно да гладко.

– Птичка попалась в наши сети, – сказал он. – Представляете, стояла прямо у главного входа во дворец! Наверное, ждала своих друзей или готовилась сделать нам какую-нибудь пакость. Что ж, половина дела сделана! Кстати, пока меня не было, во дворце ничего не случилось? Вы кого-нибудь видели?

– Нет, господин Горбун, – быстро доложил обстановку Свин, снова став шёлковым и послушным рабом, – я сам лично несколько раз обошёл весь дворец вдоль и поперёк. Всё тихо и спокойно. Вы вовремя поймали Фиону.

Утомлённая дорогой Мара присела рядом с Жабером, вид у неё был усталым и измученным. Дальний путь отнял у её старческого тела много сил. А, как выяснилось, все её усилия оказались напрасными – в школе никого, кроме мелких животных, не было. Глубокие морщины на её лице стали ещё глубже и выразительнее, всегда яркие, живые глаза теперь были какого-то неопределённого цвета с бледно-салатовым оттенком. Мара устало взглянула на Жабера и сразу же заметила на его большой голове здоровую шишку.

– Откуда это у тебя? – удивилась она.

– Сам не знаю, – пожал плечами тот, ощупывая своё новое приобретение со всех сторон.– Такой сон видел хороший, светлый – мамочка и болото, а проснулся – нате, шишка на голове. Ничего не понимаю!

– Сон, говоришь? – глаза у Горбуна сверкнули недобрым огоньком. – Так ты, значит, вместо того, чтобы смотреть в оба глаза, спокойненько спал на этом диване?

Старик нахмурился и испытующе сверлил несчастного хищным, вороньим взглядом. Жабер беспомощно вжался в мягкую спинку дивана и рассеянно хлопал глазами, жалея о своих словах.

– Я совсем чуток вздремнул, – стал он оправдываться. – Мы со Свином договорились, что будем дежурить по очереди… ведь правда, Свин?

Но Свин вовсе не собирался выручать Жабера и спокойно сказал, что ни о чём с ним не договаривался. Горбун был очень недоволен таким поведением своих сообщников, но наказывать никого не стал, потому как был в отличном расположении духа. Он нашёл Фиону!

Громко вздохнув, старик оставил Жабера в покое и обратился к Фионе, которая уже успела очнуться от коварных чар Мары:

– Ну, здравствуй, моя дорогая Фиона! Давно не виделись. Я знал, что ты жива, не мог поверить, что такую умную девушку могли разорвать злые крокомоты.

– Я тоже не верила в твою смерть, проклятый Горбун. Знала, что ты жив!

Фиона с ненавистью смотрела на ухмыляющегося старика и мечтала о его кончине.

– Молодец, это мне льстит. Так значит, ты считаешь меня неуязвимым?

– Нет, ты не бессмертен, – ответила фея, – настанет время, когда тебе придётся дорого заплатить за всё то зло, что ты нам причинил. Твоя смерть будет ужасной, долгой и мучительной!

– Я сильнее смерти! – воскликнул Горбун, некрасиво скорчив сухие губы. – Меня не смогли убить крокомоты!

– Да, повелитель видел кровавый след, который тянулся до самого Туманного болота. Он тоже знал, что ты жив, подлый злодей!

Старик рассмеялся. Видеть гнев Фионы доставляло ему удовольствие.

– Скажи, Фиона, ты была удивлена, увидев меня у главного входа во дворец?

– Нет.

– Почему?

– Мы уже сутки наблюдаем за вами, шайка разбойников. Волшебное зеркало нам помогает.

– Но волшебного зеркала больше нет! – закричала Мара.

– Да-да, нет, – следом залепетал испуганный Свин. – Я собственными руками его разбил на тысячи осколков. Она всё врёт!

Но Фиона рассмеялась на такие слова, злодеи замешкались и замолчали.

– Предатель, ты разбил всего лишь оболочку, не более того.

– Как это? – пробормотал Свин, краснея от непонятного стыда.

– Ты разбил не волшебное зеркало, а его домик. Так тебе понятно? Неужели вы все думаете, что можете так просто уничтожить всевидящее око Ахант?

Свин стал ещё краснее, всё его лицо, от самой макушки до толстой шеи, горело пунцовым пламенем. Слово «предатель» не очень-то пришлось ему по душе. Не придумав достойного оправдания, учёный гордо промолчал, сделав умное выражение.

– Что вам нужно от меня? – спросила фея. – Вы хотите меня убить?

– Нет, что ты, милочка! – замахал руками Горбун.

Старик решил действовать хитро, он обращался с Фионой ласково и вежливо, боясь её отказа.

– Мы не станем убивать ни тебя, ни твоих друзей, если ты окажешь нам небольшую услугу… – и злодей рассказал девушке о повреждённом волшебном плаще.

Фиона задумалась. Без этого плаща дети не смогут вернуться к себе домой.

– Надеюсь, у тебя хватит ума согласиться? – зло бросила Мара, внимательно наблюдая за пленницей.

– Если ты нам поможешь, я кое-что тебе подарю, – странно усмехнулся Горбун и полез в свой карман.

Свин и Жабер удивлённо переглянулись. Что это с ним? Никогда старик не вёл себя так вежливо и культурно, никому и никогда он ничего не дарил.

Фиона насторожилась. В большом кармане злодея что-то барахталось и пищало, словно молило о помощи…

– Гномик! – ахнула она, увидев в руках Горбуна беспомощного малыша.

– Негодяй! Ты был на Зелёной поляне!

– Был, – кивнул довольный злодей. – Но я жду ответа. Ты поможешь или нет? Неужели ты хочешь, чтобы злой дядюшка Свин свернул этой крошке шею? Она такая хрупкая…

Услышав это, Свин подскочил и хотел было закричать, что он не убийца и не будет марать свои чистые руки кровью. Но Фиона его опередила:

– Хорошо, я зашью этот плащ. Но и у меня есть одно условие.

Старику такое заявление не очень-то понравилось, он недовольно изогнул свою редкую седую бровь, но всё-таки терпеливо выслушал лесную фея до конца.

– Я хочу, чтобы ты кое-что мне пообещал. Обещай, что отправишь Митю и Женю домой, не причинив им никакого вреда!

Горбун ожидал услышать такое заявление, поэтому на его вытянутом желтоватом лице не отразилось ни капельки удивления. Он задумчиво почесал затылок, а потом сказал:

– Что ж, Фиона, эти дети мне не нужны. Я согласен, я выполню твоё условие, обещаю. Вот мы и договорились! А теперь можешь приступать к работе.

Сказав это, довольный злодей ловко сбросил с острых, худых плеч свой потрёпанный чёрный плащ, под которым был одет синий, волшебный.

– Так вот где ты его прячешь! – воскликнула Фиона.

Горбун отдал маленького гнома Маре в руки и приказал Свину и Жаберу следовать за ним.

– Не вздумай бежать, Фиона, иначе я твоего гнома подам на обед крокомотам, – пригрозила Мара, грозно сверкнув глазами.

Крепко сжимая напуганного Счастливчика корявыми пальцами, она громко рассмеялась и оставила Фиону наедине со своими мыслями и работой.

39

Самым уютным местом во дворце, безусловно, была библиотека. Именно там Ах проводил большую часть своего времени за чтением любимых книг, за записями своего дневника или беседуя с простыми людьми, которые часто приходили к повелителю за советом или просьбой. Ах никогда не отказывал своему народу, помогал чем мог, с удовольствием общаясь. В библиотеке всегда царила какая-то необычная, успокаивающая атмосфера, она невольно заставляла человека расслабиться, погрузиться в светлое спокойствие и привести все мысли в порядок. Именно поэтому ребята, Софья Филипповна и Одиночка решили укрыться в этом тихом месте, старой доброй библиотеке Аха. До сих пор друзья никак не могли прийти в себя, став свидетелями их общего несчастья.

– Это я во всём виновата, – корила себя Софья Филипповна, едва сдерживая слёзы в покрасневших глазах, – оставила её там одну… Я должна была предугадать все варианты! Ну почему я не подумала о том, что злодеи могли покинуть дворец? Я всегда приношу только одни несчастья. Ах, лучше бы они схватили меня!

Софья Филипповна тихо всхлипнула и сняла очки, её руки мелко дрожали и не находили себе места.

– Пришла беда – отворяй ворота, – вздохнула Ляля.

– Софья Филипповна, Вы ни в чём не виноваты, – попыталась утешить убитую горем женщину Женя, ласково обняв её за дрожащие плечи. – В тот момент Вы думали о нас, если бы мы тихо сидели в подземной лаборатории, то ничего такого бы не случилось. Это мы виноваты, простите нас.

Женя замолчала, и в помещении повисла мёртвая тишина. Да, вновь настали чёрные времена для Ахант, вновь Горбун пытается разрушить мир этой прекрасной маленькой страны. Все мысли друзей были только о Фионе. Что же теперь с ней будет? Судьба бедняжки сейчас зависела только от самого Горбуна и немного от них.

– Нужно освободить Фиону, – твёрдо сказал Митя.

– Ты понимаешь, что говоришь?! – воскликнула учительница. – Нет, я не позволю, чтобы ещё и вы в плен попали. Забудь об этом, мой мальчик. Господи, как я запуталась в этой истории! А ведь её начало идёт прямо из Туманного болота.

Девочки переглянулись.

– Вы в этом уверены? – удивилась Ляля.

– Абсолютно, – кивнула головой женщина, понемногу успокаиваясь и обретая над собой контроль, – я прочла всю книгу от начала до конца. К сожалению, всех ответов там нет, но кое-что я всё-таки поняла. Наше Туманное болото кто-то проклял, поэтому его все так боятся. Вы слышали этот ужасный вой, который доносится с этого опасного места? Он полон ярости и ненависти, у меня внутри всё дрожит, когда я представляю, какое чудище там сидит. Из разговоров Горбуна и Мары я поняла, что это чудище зовут Трясина Болотница и они очень сильно её боятся.

Митя задумчиво почесал затылок. Ему ужасно хотелось разобраться во всей этой истории, но мальчик пока не знал, с чего начать. Где прячется ниточка от заколдованного клубка? Сгоряча он предложил своим друзьям пойти на Туманное болото, но, к счастью, никто из них эту безумную затею не одобрил.

– Нет, Митя, сама туда не пойду и тебя не пущу, – строго промолвила Софья Филипповна и на всякий случай пригрозила ему пальцем. – Никто не знает, что за монстр там обитает и каков его аппетит. Нет, это глупо – рисковать своей жизнью! И почему задерживается Ах? Это так на него непохоже, он обещал вернуться как можно быстрее.

– Значит, повелитель ещё ничего не знает, – сказала Ляля, – но он скоро приедет и сделает из Горбуна котлету. На этот раз этого вонючего старикашку нужно укокошить наверняка. Сжечь его труп и развеять по ветру! Или скормить голодным стервятникам.

Митя усмехнулся:

– Лично я сомневаюсь, что Горбун съедобен, его не станут есть даже стервятники. В этом старике столько яда, что можно отравить весь мир!

– Ребята! – возмутилась Софья Филипповна и укоризненно покачала головой.

Ей не нравились такие разговоры, хотя сама она бы с превеликим удовольствием наговорила кучу гадостей в адрес Горбуна и его сообщников.

– А что мы такого сказали? – пожала плечами Ляля. – Мы ещё мягко выразились, Софья Филипповна. Горбун заслуживает самого жестокого наказания. Он заслуживает самых продолжительных мучений, самой долгой смерти!

За окном начинало светать. Молчаливая ночь медленно уплывала за далёкий горизонт, уступая свой трон молодому утреннему рассвету. Где-то за краешком земли от песен горластых петухов пробуждалось красное солнце, его сочные румяные бока вот-вот должны были показаться над тёмными зубчиками пушистых елей. С приходом рассвета стих пронзительный, дикий вой на страшном Туманном болоте, земля перестала дрожать и, казалось, уже больше ничто не омрачает спокойную жизнь в прекрасной стране Аханты. Но это, к великому сожалению, было далеко не так. Никто из мирных жителей даже не подозревал о том, что этой ночью они все могут быть обречены на страшную смерть. И вовсе не от руки злодеев Горбуна или Мары! Нет, настоящая опасность таилась на дне таинственного Туманного болота – прожорливая, беспощадная и ужасная.

Свежее утро придало друзьям новых сил. Несмотря на пустой желудок (Софья Филипповна запретила Ляле колджовать), они были готовы немедленно отправиться на помощь лесной фее, а затем на поиски волшебного плаща. Подбадривало друзей и то, что сейчас Мара не могла причинить им никакого вреда, ведь её чёрные, колдовские чары действуют только ночью.

– Сегодня в полночь на Туманном болоте созреет какой-то фрукт, – сказала Софья Филипповна, – и злодеи хотят его заполучить любой ценой. К сожалению, об этом я больше ничего не знаю.

– Значит, ещё узнаем, – бодро ответил на это Митя, – время есть. А сейчас мы должны разделиться, будет глупо с нашей стороны ходить по дворцу всей толпой.

Девочкам это очень не понравилось, но Софья Филипповна и Одиночка были полностью согласны с мальчиком. Учительница предложила разделиться на две группы.

– Я пойду с девочками, а ты, Митя, с Одиночкой.

Но у Мити был другой вариант.

– Нет, – сказал он, – Вы идёте со мной, а Одиночка – с Женей и Лялей. Я ему доверяю, девчонки будут в безопасности рядом с Одиночкой.

Жене и Ляле пришёлся по душе Митин вариант, ведь с добрым привидением им будет гораздо свободнее.

– Софья Филипповна будет слишком нас оберегать, – тихо шепнула Ляля на ухо подруге.

Но учительница всё равно услышала, у неё был превосходный слух.

– Конечно, буду! – невозмутимо произнесла она. – А без меня вы опять натворите кучу глупостей. Нет, девочки, одних я вас никуда не пущу. Ах мне не простит, если с вами что-нибудь случится! Чем вам сможет помочь Одиночка? Ему бояться нечего, а вот вы такие беззащитные и глупенькие…

– Ну вот, – недовольно фыркнула Ляля, – мы глупые, мы ничего не знаем и не умеем. Хватит нас оберегать, Софья Филипповна! Я знаю этот дворец, как свои пять пальцев, мы будем осторожны и нас никто не увидит.

Софья Филипповна ещё немного поворчала, повздыхала, но, в конце концов, сдалась и согласилась, хоть это решение далось ей с великим трудом.

– Слушайте меня внимательно, – командным голосом произнёс Митя, встав со стула, – Женя, Ляля и Одиночка сейчас отправитесь на поиски волшебного плаща. Загляните в каждый угол, в каждую щель, не пропустите ни одной комнаты. А мы с Софьей Филипповной пойдём искать Фиону.

И уже спустя две минуты взволнованные и осторожные друзья покинули тихую, спокойную библиотеку. Девочки и Одиночка отправились проверять все комнаты, спальни и чуланы, а Митя и Софья Филипповна – на второй этаж, где находились злодеи. Там была и Фиона.

40

Этот дворец теперь совсем не был похож на тот, в котором правил справедливый и добрый повелитель Ах. С появлением Горбуна и Мары здесь всё изменилось, в стенах великолепного здания поселились чёрный мрак, ужас и пугающая мёртвая тишина. Эту тишину изредка нарушал сухой кашель Горбуна и тихое кваканье Жабера, которое гулким, раскатистым эхом разлеталось по пустым тёмным коридорам дворца.

– Знаешь, Женя, – шепнула Ляля, – дворец стал похож на Чёрный замок. Тебе так не кажется?

– И правда, – согласилась девочка, – он весь будто наполнился мраком и злобой. Даже стены стали какими-то другими, чужими… Если честно, мне даже не по себе.

Девочки неспеша шагали по полутёмному широкому коридору. Кое-где одиноко торчали догоравшие с ночи свечи из ярких золотых подсвечников, они из последних сил проливали слабый свет на чёрно-белый, похожий на шахматное поле пол. Наконец, стали появляться молчаливые дверные проёмы.

– Закрыто, – подёргала за серебряную ручку Женя.

– Может, выломаем? – предложила Ляля, хитро улыбаясь.

– Не вздумай, – пригрозил пальцем Одиночка и на всякий случай сделал строгое лицо. – Эх, перевоспитывать тебя надо, Ляля. Неужели не понимаешь, что здесь нельзя шуметь! Случись что, Софья Филипповна голову мне оторвёт.

– Как она оторвёт тебе голову? Ты же привидение! – рассмеялись девочки.

Одиночка озадаченно почесал свой затылок, рассеянно глядя на хохочущих подружек своими огромными синими, как море, глазами.

– Да, голову она мне оторвать не сможет, но до конца своих дней будет считать врагом. Тише вы, глупенькие! Стойте здесь и не шевелитесь, ясно? – сказав это, привидение плавно нырнуло за дверь, а через две секунды раздался звонкий щелчок и, к удивлению девочек, дверь вдруг гостеприимно распахнулась. – Вот и всё, заходите быстрее!

– Ай да Одиночка! – воскликнула Женя, закрывая за собой дверь.

В комнате было очень светло и свежо. Из широко распахнутого окна обильным потоком струились яркие золотые лучи большого утреннего солнца, а по голубым стенам резво прыгали круглые, как мячики, солнечные зайчики. Скорее всего, это была комната одной из служанок. Её узенькая кровать была аккуратно заправлена блестящим шёлковым покрывалом, в углу стояли лохматые веники и щётки, а на маленьком деревянном столике скромно белел клочок бумаги.

– Это письмо, – сказала Женя, разворачивая листочек, – слушайте, что здесь написано: «Больше так не могу. Кругом одни унижения и упрёки. Ухожу к родителям. Простите меня, мой повелитель! Пипа». Кто такая Пипа?

– Уборщица, – печально вздохнула Ляля, перечитав записку, – очень хорошая девушка, мы с ней были в хороших отношениях. Я даже научила её читать и писать. Жаль бедняжку. Представляю, как с ней обращался Горбун!

– А где живут родители Пипы? – поинтересовался Одиночка, заглядывая в шкаф.

– В деревне, где ж ещё. В Ахантах их всего три. Ну что же, похоже здесь плаща мы не найдём.

– Я тоже так считаю, – вздохнула Женя, – под кроватью ничего нет.

– В шкафу пусто, – развёл руками Одиночка, – только тряпки какие-то висят.

Ляля заглянула в шкаф и увидела там скромные платья Пипы. И в следующей комнате друзья ничего не нашли. И в третьей, и в пятой, и в десятой…

– Похоже, мы зря теряем время, – сказала Женя, сделав глоток воды из небольшого глиняного кувшина, стоявшего на столе. – Горбун держит плащ у себя, теперь я в этом абсолютно уверена.

Ляля и Одиночка только развели руками. Столько комнат обошли, и всё зря! Хмурая Ляля подошла к большому овальному зеркалу и стала заплетать в косички свои растрёпанные волосы. Как похудело и осунулось её лицо за последние дни! Оно стало не по-детски серьёзным, под глазами появились тёмные круги, а улыбка была какой-то натянутой и неестественной…

– Как дела, следопыты?

– Ой! – испугалась Ляля и вздрогнула. – Кто это сказал?

Вместо её собственного отражения на девочку смотрели умные глаза волшебного зеркала.

– Зеркало! – обрадовалась девочка и позвала своих друзей.

– В данный момент у меня нет своего дома, – вздыхало оно, грустно улыбаясь, – и я могу жить в любом зеркале, даже в карманном.

Немного поговорив с ребятами, волшебное зеркало решило показать им Фиону. Бедная девушка сидела у распахнутого настежь окна и держала в руках волшебный плащ. Её лицо было полно грусти, а большие глаза – слёз.

– Боже мой! – ахнула Женя. – Волшебный плащ у Фионы в руках! Почему она не воспользуется им, чтобы убежать из плена?

Приглядевшись, ребята увидели, что плащ немного повреждён, и фея собирается его заштопать.

– Взгляните, – показала рукой Ляля, – окно открыто настежь, но Фиона даже не пытается убежать. А ведь у неё есть крылья!

– Значит, бедняжку так запугали, что она боится даже пошевелиться, – сказал на это Одиночка.

Но тем не менее, настроение друзей улучшилось, ведь Фиона жива и невредима. Поблагодарив волшебное зеркало, они двинулись на помощь бедной девушке. По дороге Женя долго думала о волшебном плаще, Фионе, Горбуне и, наконец, догадалась для чего злодеям нужен этот плащ.

– С его помощью они хотят попасть на Туманное болото и заполучить тот самый фрукт, о котором говорила Софья Филипповна. Фрукт созреет сегодня ровно в полночь. Жаль, что мы пока не знаем ничего об этом. Для чего он так нужен Горбуну?

– Ну уж во всяком случае не для того, чтобы просто отведать витаминчиков, – нахмурилась Ляля, осторожно ступая за Одиночкой. – Раз злодеи так рисковали, добывая волшебный плащ, то, значит, этот фрукт не совсем простой. Я думаю, что он обладает огромной силой, великой чёрной магией, с помощью которой Горбун надеется завоевать весь мир. Эх, жаль, что камень радужной энергии угас навсегда. Кто бы мог подумать, что его хозяин окажется таким хитрецом! Да-а, чего только не вытворяют современные колдуны…

На их счастье, путь оказался чистым и, кроме молчаливых, угрюмых стен да застывших лиц с больших картин, друзей никто не увидел.

41

Сонно потирая веки, Мара сидела рядом с Фионой и внимательно за ней наблюдала. Злодейка очень устала и хотела спать, но Горбун строго-настрого наказал ей ни на секунду не смыкать глаз. Сейчас, с приходом раннего рассвета, Мара вновь выглядела великолепно. Белое, словно у фарфоровой куклы, лицо было аккуратно обрамлено чёрными, как уголь, прядями густых ухоженных волос. Они искрились и переливались в утренних лучах солнца, струились живой рекой по точёным плечам и свободно скручивались на концах в игривые упругие барашки.

Одета Мара была роскошно, броско и вызывающе. Великолепно сшитое бархатное платье насыщенного яркого красного цвета прекрасно сочеталось с цветом её чёрных волос; кровавой волной оно плавно стекало вниз, закрывая собой стройные ноги до самых пят.

Холодные зелёные глаза Мары не мигая наблюдали за работой Фионы, за ловкими движениями её тонких пальцев, за плотно сжатыми розовыми губами и, казалось, пытались прочесть её мысли. Взглянув на злую ведьму, Фиона вдруг подумала, что если бы не эти глаза, полные льда, зависти и равнодушия к чужой беде, то Мару смело можно было назвать благородной дамой или даже королевой, настолько та была прекрасной внешне.

«Нет! Она – ведьма, настоящая злодейка с куском камня вместо сердца, – стремительной волной пронеслось в мыслях у феи. – Маре никогда не были близки такие чувства как любовь. Она не умеет любить по-настоящему и, боюсь, никогда этому не научится…»

Девушка почувствовала в своём теле лёгкую дрожь и поняла, что жалеть колдунью не получается – её душа была жестоко обманута и невольно затаила обиду.

Мара вдруг будто прочла мысли Фионы, вся встрепенулась, ожила, нахмурила тонкие брови и ледяным голосом произнесла:

– Ты меня ненавидишь. Фиона подняла глаза.

– Это вопрос или утверждение? – спросила она, сматывая в плотный клубок пепельно-серые нити-паутинки.

– Ну уж точно не вопрос, – нервно усмехнулась Мара и покрепче обхватила на минуту задремавшего гнома. – Я знаю, что ты меня презираешь в эту минуту.

– Ошибаешься, Ара… извини – Мара. Странно, но я не испытываю к тебе ненависти или презрения. В моём сердце пустота и непонимание. Так бывает всегда, когда тебя предают.

– Ты лжёшь! – прошипела взвинченная до предела ведьма, став похожей на ядовитую кобру. – Я знаю, что вы все, ты и твои друзья, считаете меня ужасной и бессердечной. Вы презираете меня за то, что по ночам я становлюсь уродливой старухой. Конечно, ты ведь у нас такая хорошая, добрая, сама невинность! Ха, я хотела бы посмотреть на тебя, если бы ты родилась на вонючем болоте, в нищете, голоде, одиночестве… Ни за что на свете туда не вернусь! Я на всё готова ради того, чтобы стать такой, как все – богатой, красивой, умной.

Фиона удивлённо захлопала глазами, лихорадочно думая, что ей ответить. Когда Мара замолчала и впилась в фею ждущим ответа взглядом, она заговорила:

– И ты пошла на это только ради того, чтобы стать, как все?! Неужели нельзя было найти другого способа? Если бы ты пришла ко мне на Зелёную поляну и попросила помощи…

– Попросила?! – взвыла Мара и швырнула в сторону бедного Счастливчика. – Нет, я не умею унижаться!

– Это вовсе не унижение, Мара. Ты мне так понравилась, я хотела стать тебе подругой…

– Молчи! – крикнула она, пряча в сторону мокрые глаза. – Скажи лучше, за что все тебя любят? Открой мне свою маленькую тайну. За что?

Свирепым взглядом Мара впилась в невозмутимое лицо лесной феи, которая спокойно продолжала сматывать тонкие нити в клубок. Рядом с Фионой в полутёмном углу усердно работали три мохнатых паучка. Своими ловкими длинными лапами они без остановки плели прекрасную вычурную паутину, от которой еле заметно тянулась тонкая ниточка прямо в руки девушки.

– А-а, молчишь, невинная овечка, – рассмеялась Мара и подошла к окну. – Строишь тут из себя олицетворение доброты. Ничего, я и без твоих секретов стану настоящей королевой. Настанут времена, когда на мою красоту и проницательный ум приедут смотреть люди из-за океана. Все мужчины падут к моим ногам, умоляя выйти за них замуж. О такой жизни я мечтала с самого детства!

– Этого никогда не будет.

– Почему?

– Ты выбрала не тот путь. Он приведёт тебя в тупик, Мара! Опомнись, пока не поздно, помоги избавиться от Горбуна и ты станешь известной на весь мир. Ты ведь красива и умна, но твоё сердце словно камень…

Мара снова громко рассмеялась и вернулась в своё кресло.

– От Горбуна я, действительно, хотела бы избавиться, но это невозможно. У него есть перстень, который… – внезапно Мара замолчала – кто-то громко и настойчиво постучал в дверь. – Войдите! – сказала она.

Дверь отворилась, и в помещение, к великому удивлению обеих девушек, вошёл молодой человек со светлыми вьющимися волосами. В его больших и мягких голубых глазах на мгновение вспыхнул огонёк радости, но тут же затух. Гость вежливо поздоровался с дамами. В этот момент сердца Мары и Фионы одинаково дрогнули.

– Извините, – сказал он ровным голосом, – тётушка Роза просила поинтересоваться, не будете ли вы против, если она сейчас приготовит для вас и ваших друзей вкусный завтрак. Смею заметить, она готовит просто превосходно.

– Я знаю, – вдруг широко и приветливо улыбнулась Мара, – мне очень понравились её пироги.

– Но я не видел вас вчера…

– Это неудивительно! – воскликнула она. – Я отдыхала в своей комнате, у меня ужасно болела голова.

«Как он красив! – с восхищением подумала Мара, глядя на молодого человека не отрывая глаз. – Его глаза похожи на два бездонных озера, его волосы блестят ярче золота, а губы, наверное, слаще мёда…» Неожиданно злодейке стало так хорошо, так легко и свободно, что на минуту она забыла о Фионе, Горбуне, о том, что она – ведьма.

– Конечно, конечно, – вскочила Мара, – мы не будем против. Пусть ваша тётушка Роза приготовит что-нибудь очень вкусное, и мы вместе позавтракаем… Можно поинтересоваться, как Вас зовут?

– Ветер.

– Что?

– Называйте меня так, это моё имя.

– Какое интересное у Вас имя, – восхищённо выдохнула Мара. – Вы, должно быть, романтик?

– В некотором роде.

– Замечательно! А Вы, случайно, не поэт?

– Немного.

Ветер смотрел в её полыхавшие ярким, сумасшедшим пламенем глаза, и от этого взгляда Мару бросало в дрожь. Девушке вдруг стало жарко, её всегда бледные щёки неожиданно зарумянились, загорелись, как в лихорадке.

– Я передам, тётя будет рада, – улыбнулся гость и удалился.

«Я знаю, что может её спасти, – вдруг обрадовалась Фиона, наблюдая за поведением Мары. – Её спасёт любовь!»

– Кто это? – спросила фея, никогда прежде не встречавшая этого человека.

– Это друг вашего Аха, – задумчиво ответила та.

– Друг Аха? – удивилась девушка.

Она знала всех друзей повелителя, но этого парня видела впервые.

– Не правда ли, он безумно красив? – сказала Мара, разглядывая своё прекрасное лицо в маленьком зеркале.

– Да, в нём что-то есть, – рассеянно пробормотала Фиона и добавила: – Нити готовы.

– Чудненько! – воскликнула ведьма, очнувшись от своих мыслей.

Она равнодушно взглянула на маленького гнома, который всё это время испуганно жался к стене, и устало закатила глаза:

– Как же ты мне надоел, коротышка! Что ж, Фиона, сиди здесь и не вздумай сбежать, а этого гнома я прихвачу с собой. Я схожу за Горбуном.

Сказав это, Мара быстро выскочила за дверь, шебурша длинным подолом своего великолепного платья и звонко стуча каблуками. А за окном уже вовсю раздавались громкие птичьи голоса и тихий, заманчивый шёпот густой листвы. Эти милые сердцу звуки так и манили за собой, звали, уговаривали окунуться в безопасную лесную свежесть и забыть обо всём и обо всех… Фиона подошла к окну и с наслаждением вдохнула чистый, бодрящий аромат цветочных лугов и бескрайних полей, с тоской посмотрела в сторону Зелёной поляны. Как они там, её ласковые лесные гномы, маленькие работяги-эльфы, старый добрый лесовик и прочие обитатели её родного уголка? Знают ли они о нагрянувшей беде или нет? Фиона подумала, что сейчас она могла спокойно выпорхнуть за окно, как свободная птица, и покинуть дворец.

– Нет, – сказала она сама себе, – я не могу. Я не могу рисковать жизнями ни в чём не повинных детей. Я не могу пожертвовать этим крохой гномом. Я не могу.

От резкого, пронзительного скрипа Фиона вздрогнула и обернулась – на пороге столпились все злодеи, в их довольных, взволнованных лицах таились ожидание и нетерпение.

– Гляди-ка, не убежала! – удивлённо квакнул Жабер, выпучив свои круглые глаза. – А я думал…

– Молчи, дурак, – резко перебил его Горбун, – тебя никто не просил думать. А ты, Мара, ещё получишь своё за то, что посмела оставить без присмотра Фиону. Тебе крупно повезло, пленница не решилась на побег.

Злодейка промолчала, она была чернее тучи.

– Приступай к работе, Фиона, – приказал старик и бросил фее волшебный плащ. – А мы сейчас пойдём завтракать, эта тётушка Роза чертовски вкусно готовит.

Голодный Свин шумно сглотнул нахлынувшую слюну, представив богато накрытый стол. За последние дни он сильно похудел и осунулся, его тройной подбородок покрылся тёмной жёсткой щетиной, а на круглой, шарообразной голове красовалась безобразная куча взлохмаченных, торчащих во все стороны грязных волос.

– Чую, пахнет жареным мясом! – радостно воскликнул он, ласково поглаживая своё большое обвисшее пузо, из которого постоянно доносилось глухое урчание. – Было бы глупо с нашей стороны упускать из рук такую искусную повариху. С ней мы не пропадём.

Мара искоса поглядывала на отвратительное колючее лицо Свина и недовольно морщила свой маленький аккуратный носик. Как же ей надоели эти противные физиономии!

– А кто будет охранять Фиону? – несмело спросил Жабер, с любопытством разглядывая перстень Горбуна.

– Вот ты и будешь! – рявкнул старик. – Ты и Свин! Проверяйте её и этого гнома каждые десять минут. И про обход замка не забывайте!

Он заметно нервничал перед предстоящей ночью и с самого утра закипал по любому поводу. Фиона послушно взяла плащ и внимательно осмотрела повреждение.

– Мне понадобится полчаса, – сказала она, не поднимая голубых глаз. – Надеюсь, вы не забыли о своём обещании?

– Я всё помню, милочка, – усмехнулся Горбун.

Когда фея тихо принялась пришивать оторванный рукав, злодеи покинули комнату.

42

Напротив гладких ступенек величественной мраморной лестницы грозно возвышалась огромная статуя – мужественный бородатый богатырь, держащий на руках хрупкую длинноволосую девушку. Увидев прекрасное творение искусства, Митя не смог оторвать восхищённых глаз от такой захватывающей красоты.

– Где-то я уже это видел, – прошептал он.

– Это повелитель Ах со своей сестрицей, – сказала Софья Филипповна. – Должно быть, три года назад Ах вам её показывал.

– Точно! – вспомнил мальчик. – Это было в день нашего отъезда, тогда на улицах был большой праздник в честь освобождения изгоев из подземного заточения. Мы проходили мимо этой статуи, и Ах сказал, что это его младшая сестра.

– Да-а, сто раз видела эту статую, а никак налюбоваться не могу. Только посмотри, как точно выразил художник каждую складку на одежде, каждую морщинку вокруг глаз. В молодости наш повелитель был не только настоящим красавцем, но ещё и богатырём. Уже давно отчаялся Ах найти свою сестрицу Ахашу, – вздохнула женщина, вспоминая эту грустную историю. – Никто не знает, где она, что с ней и жива ли… Ты, поди, не слыхал об этом? Будет время, я тебе когда-нибудь расскажу об этой милой девушке. Опасно нам тут стоять, Митюша, после полюбуемся.

– Обязательно, – кивнул головой мальчик, – у меня в сумке фотоаппарат лежит, хочу сфотографировать эту статую. Да и не только статую, а всех вас, наших с Женькой друзей, Зелёную поляну, дворец.

– Что ж, неплохое желание. Я рада, что вы хотите иметь у себя хоть какую-нибудь память о наших Ахантах.

Сказав это, учительница с любовью и материнской нежностью потрепала Митю за мягкие светлые пряди. У неё никогда не было детей, и в эту минуту Софья Филипповна вдруг горько об этом пожалела.

«Как бы мне хотелось иметь такого хорошего и красивого сына! – подумала она, незаметно смахивая с розовой щеки случайно проскользнувшую слезинку. – Правду ведь люди говорят, что дети – это цветы жизни».

Взглянув ещё раз на застывшие улыбки статуи, Митя схватил Софью Филипповну за тонкую руку и повёл за собой. Коридор был широким и довольно светлым, из больших окон лился яркий солнечный свет. Спрятаться было негде. По правую сторону коридора с мягкой бархатной дорожкой ярко-зелёного цвета располагались комнаты Аха. Именно здесь, на втором этаже, находился его кабинет, в котором ранее висело волшебное зеркало – верный и неподкупный друг повелителя. Также здесь были помещения, в которых хранилось множество важных бумаг и документов, самые ценные, дорогие сердцу вещи Аха и его любимые коллекции.

– Наша комната в конце коридора, – почти неслышно сказал Митя, – там должен лежать мой рюкзак. Мне обязательно нужно его забрать.

– Но ведь эта комната занята! Сейчас там живут какие-то люди, и мы совершенно ничего о них не знаем. Кто они – враги или друзья? Может быть, обойдёмся без твоего рюкзака?

– Можем и обойтись, – ответил мальчик, – но тогда нам будет гораздо сложнее. Решайтесь, Софья Филипповна, если Вы хотите освободить Фиону без потерь.

Услышав последние слова Мити, женщина остановилась. Её лицо вдруг побелело от ужаса, даже всегда яркие губы внезапно слились с белизной её впалых щёк.

– Потери? – ахнула учительница. – О каких потерях ты говоришь? Нет, моё сердце этого не вынесет…

– Тогда идём за рюкзаком, – пожал плечами Митя.

Вдруг в конце коридора раздались чьи-то незнакомые голоса. Это были те самые неизвестные гости. Дверь медленно распахнулась и из комнаты вышел высокий светловолосый парень.

– Прячься! – шепнула Софья Филипповна и, словно привидение, растворилась за лёгкими шторами.

Митя незамедлительно сделал то же самое.

– Не беспокойтесь, тётушка Роза, они согласятся и всё пойдёт по нашему плану, – быстро сказал незнакомый парень и направился в соседнюю комнату.

Митя и Софья Филипповна удивлённо переглянулись. Странные слова молодого человека привели их полное замешательство. Боясь быть замеченными, они решили пока не выходить из своего укрытия и оказались правы – через несколько минут голубоглазый гость вновь появился на зелёной дорожке. Его загорелое лицо озаряла довольная улыбка.

– Тётушка Роза, госпожа Мара не против отведать Вашей стряпни, – сказал он. – Мы немедленно отправляемся на кухню, я буду вам помогать. Может, немного подшутим над господами и подсыпем в вино какой-нибудь интересный порошок?

– Что ты! – раздался в ответ возмущённый голос женщины. – Не вздумай этого делать, мальчик мой.

Из комнаты неспеша выплыла круглощёкая тётушка Роза с весёлыми озорными глазами и смешным вздёрнутым носиком. На её кучерявой голове красовался маленький белый чепчик с ажурными кружевами, придавая женщине добрый вид.

– А Вы уже придумали чем порадуете новых хозяев? – поинтересовался племянник, вытаскивая из помещения огромную корзину со свежими продуктами.

– Конечно, – кивнула головой тётушка, – будь уверен, мой мальчик, этот завтрак они запомнят на всю жизнь!

– Так значит, всё-таки повеселимся?

– Тише, тише, Ветерок! – пригрозила указательным пальцем женщина. – Рано веселиться, надо дела делать.

Когда странная парочка приблизилась к прекрасной статуе, тётушка Роза вдруг помрачнела. Она что-то тихо шепнула своему племяннику и направилась к лестнице.

– Вы слышали, Софья Филипповна? – воскликнул Митя, выскакивая из своего укрытия. – Слышала, а вот последних слов этой тётушки, к сожалению, нет.

Не теряя ни минуты, друзья быстро преодолели остаток своего пути. В комнате было тихо и спокойно.

– Всё это очень странно, – задумчиво проговорила учительница, наблюдая за мальчиком.

Митя быстро отыскал под кроватью свой походный рюкзак, подарок папы, и сейчас проверял его содержимое. В быстрых руках мальчика то и дело появлялись разные причудливые штуки, многие из которых были непонятны женщине, и снова исчезали на бездонном дне. У каждой из них было своё место.

– Может быть, я ошибаюсь, – сказал Митя, – но мне кажется, что эта парочка что-то замышляет.

– Да, и Горбун им не друг, – присела на кровать женщина, – но и мы им не друзья. По крайней мере, пока.

– Как это?

– Думаю, что можно попробовать объединиться. Моё сердце мне говорит, что этим людям можно доверять… Митя, что это у тебя в руках? Какая интересная прямоугольная штучка! Мне кажется, что я это уже где-то видела.

– Конечно, видели, – улыбнулся мальчик, – это же фотоаппарат.

– Точно! В вашей школе мне приходилось страдать от этого чудо-аппарата.

– Страдать? Это почему? Он же абсолютно безвреден.

– Ну не знаю, – пожала плечами Софья Филипповна, – я никак привыкнуть не могла к яркой, ослепительной вспышке. В первый раз даже в обморок упала…

Митя засмеялся.

– Тебе смешно, – обиделась учительница, – а я до сих пор дрожу. Да, много в вашем мире странных вещей, вроде бы они необходимы человеку, а вроде бы и нет. Я прожила там несколько лет, а вот привыкнуть к ним так и не смогла. Даже телевизора у меня не было… А зачем ты достал фотоаппарат? Статую собрался фотографировать или меня попугать?

– Нет, не бойтесь, Софья Филипповна, – ответил Митя, загадочно улыбаясь, – сейчас фотоаппарат мне нужен совершенно для другого.

43

Всю дорогу Одиночка ворчал, пыхтел и дрожал, как осиновый лист. И что он только не делал, чтобы вернуть этих двух упрямых девчонок назад! И терпеливо уговаривал их всякими добрыми, вежливыми словечками, и ругал, угрожая непослушным подружкам своим тонким указательным пальцем, и отчаянно умолял, вставая перед ними на колени. Но Ляля и Женя были настроены крайне серьёзно и ни в какую не желали отступать назад от задуманного.

– Одиночка, мы же договорились с тобой идти на помощь Фионе, – говорили они. – А сейчас ты ведёшь себя, как настоящий трус.

– Я не трус! И очень хочу помочь фее, но… но Софья Филипповна…

– Да, Софья Филипповна будет тебя ругать, мы это знаем.

– Не то слово! Она меня просто растерзает, если что-нибудь случится.

– Не бойся, дурачок, ничего не случится. Этот дворец просто кишит злодеями, но если мы будем сидеть в углу, как мыши, то ничем не сможем помочь Фионе.

И привидению ничего не оставалось делать, как горько вздыхать и покорно идти вперёд на разведку.

– Глупенькие девочки, – тихо ворчал он себе под нос, – вы не знаете, что творите, и я не в силах вас остановить…

А бесстрашные подруги твёрдо ступали за ним следом и еле слышно посмеивались над своим пугливым приятелем. Конечно, они были страшно благодарны Одиночке за его заботу, беспокойство и преданность, но бросить в беде несчастную Фиону не могли.

– Смейтесь, смейтесь, непослушные девчонки, – приговаривал он, прислушиваясь к пугающей тишине вокруг, – но молите Бога, чтобы на нашем пути не оказалось Горбуна.

Одиночка остановился и подождал, пока Женя и Ляля его догонят.

– Прости нас, пожалуйста, – улыбнулась Женя, – давай больше не будем ссориться.

– Я с вами не ссорился, – серьёзно ответил Одиночка, – но вы ведёте себя неразумно. Злодеи могли вас услышать…

– Злодеи уже вас услышали! – прокатился эхом чей-то грубый, злой голос по гладким мраморным ступенькам.

Девочки испуганно завизжали и прижались к дрожащему от неожиданности привидению. Они в страхе подняли вверх глаза и на верхней ступеньке увидели огромную, необъятную фигуру недобро ухмыляющегося Свина. Злодей буравил их испуганные бледные лица своими маленькими колючими глазками и довольно потирал потные ладони. Его обросшая грубой щетиной физиономия стала почти неузнаваемой, сейчас Свин был мало похож на того вчерашнего аккуратного, интеллигентного чистюлю.

– Свин! – сорвалось у Жени с дрожащих губ.

Она с ненавистью, презрением и ужасом смотрела на предателя, пытаясь предугадать его действия. Свин медлил, он не кричал, не звал Горбуна, а только как-то странно ухмылялся.

– Ну вот мы и встретились, – язвительно проговорил он, облизывая широким, как лопата, языком пересохшие от волнения губы. – Только не вздумайте убегать от меня, это только вам навредит. Что вы так смотрите, как дикие волчата? Я не съем вас. Хочу спросить, как вам удалось избежать острых клыков крокомотов? Это ведь всё проделки Фионы, не так ли? А может быть, это ты постаралась, маленькая ведьма?

– Ты – жалкий трус и предатель! – закричала Ляля, сжав от злости и негодования кулаки. – Как ты мог отправить на верную гибель своего родного дядю?

Неожиданно Свин смутился.

– Старик сам виноват, – сухо буркнул он, нахмурившись. – Но ведь он всё равно жив, так что не будем об этом. А тебя, малявочка, в школе не учили, как нужно со взрослыми разговаривать?

Но Ляля уже не боялась Свина. Она смело смотрела ему в глаза, мечтая в этот момент наколдовать какую-нибудь пакость. Но учёный её опередил.

– Жабер, схватить их! – воскликнул он.

Из-за широких, необъятных боков Свина неожиданно выскочил худющий, как соломинка, длинноногий Жабер. Громко квакнув, он широко открыл свой большой зелёный рот, и оттуда стрелой вылетел тонкий, похожий на крепкую верёвку, розовый язык.

– Идиот! – схватился за голову Свин, увидев, что липкий язык направляется в сторону Одиночки. – Это ж привидение! Его никак не поймать! Отставить! Девчонок хватай! У-у, тупая твоя зелёная башка!

Пока Жабер сматывал свой длинный язык обратно в беззубый рот, девочки уже со всех ног мчались назад, спасаясь от злодеев.

– Бегите! – кричал им Одиночка. – Бегите в секретную лабораторию Аха! За меня не волнуйтесь!

Кипя от ярости и злости, Свин неуклюже спускал с высоких мраморных ступенек своё болтающееся пузо. Жабер прыгал следом, на ходу запихивая в рот остатки обслюнявленного языка дрожащими от волнения руками. Ему было досадно и стыдно за эту глупую ошибку.

– Я просто давно не охотился, – небрежно оправдывался он, – подзабыл чуток. Да и откуда ж я знал, что это было привидение?

– Баран! – пыхтел тучный Свин, обливаясь потом. – А кто это, по-твоему, был? Ну что ты болтаешься под ногами? Скачи, дурак, вперёд и схвати этих двух болтливых девчонок! Не дай им уйти, проклятье на твою голову!

– Чего ты постоянно на меня кричишь? – вдруг остановился Жабер, раздувая ноздри. – Я тебе не слуга, чтобы так со мной обращаться.

С этими словами он в два прыжка преодолел огромную лестницу и исчез за углом. Удивлённый Свин остановился и рукой вытер пот. Прошла минута прежде, чем он опомнился.

– Ах так! – топнул он ногой. – Придёт время, и я от тебя избавлюсь, несчастный головастик. Я всё тебе припомню! И откуда он только взялся, этот мерзкий лягушонок? Поэт чёртов, ненавижу, терпеть не могу, видеть не могу…

Несколько минут спускался Свин с крутой лестницы и на последней ступеньке совсем выбился из сил. Увидев стоящую сбоку скамейку, накрытую мягкой зелёной тканью, он решил присесть. Мысли об ускользнувших детях не давала ему покоя. Он невольно представил, как ведёт их по дворцу, как обрадовался бы Горбун, увидев своих маленьких врагов, и вдруг почувствовал себя настоящим героем. Глаза сами собой закрылись, мягко погружаясь в сладкие мечты. Да-а, возможно и Мара стала бы к нему по-другому относиться, зауважала бы и, может быть, наконец-то полюбила… Так прошло ещё несколько минут, и горе-учёный не заметил, как к нему подошли Горбун и Мара – они направлялись на кухню.

– Что я вижу? – воскликнул старик, пнув короткую ногу замечтавшегося Свина. – Я не разрешал спать в рабочее время!

Свин испуганно открыл глаза.

– Господин Горбун? – заёрзал он на скамейке. – Я… чуть…

Мара отвернулась. Было видно, как сильно ей всё это надоело. Злодейка уже не могла видеть ни противное лицо Свина, ни страшный беззубый оскал Горбуна, ни выпученные глазища глупого Жабера.

– Где Жабер? – еле сдерживая свой гнев, спросил Горбун.

– Он убежал…

– Куда?

– Он убежал догонять детей…

Старик на секунду замер, не веря своим ушам.

– Этих рыжих девчонок, Женю и Лялю, – продолжал лепетать Свин.

Теперь и Мара насторожилась.

– А ты чего здесь расселся, болван? – заорал Горбун. – Почему не помогаешь Жаберу? Куда они побежали?

– Туда, – показал тот дрожащей рукой.

– За мной! – скомандовал злодей. – На этот раз мы должны их поймать!

С этими словами он со всех ног бросился в сторону, куда показал Свин. Мара побежала за ним, оставив Свина наедине с собой.

– Чёрт! – стукнул он себя по голове. – Девчонок обнаружил я, а вся награда достанется этому лягушонку! Какое унижение! Теперь Мара будет презирать его ещё больше, чем прежде.

Ненависть к Жаберу внезапно усилилась в тысячу раз, и в голове Свина невольно зароились недобрые замыслы.

– Или я, или он, – решительно сказал сам себе учёный, вставая со скамьи.

Чёрные мысли сами собой завертелись перед потемневшими от ярости глазами горячим шумным роем. Во что бы то ни стало он должен убрать Жабера со своего пути! Сегодня же! Навсегда.

44

Осторожно отворив дверь, Митя убедился, что коридор был пуст. Он и не подозревал о том, что пять минут назад здесь быстрым шагом прошли Горбун и Мара.

– Ну что? – в нетерпении прошептала Софья Филипповна.

– Никого, – ответил Митя, – можно идти.

Стараясь не создавать ни малейшего шума, друзья покинули комнату. За плечами мальчика висел его походный рюкзак, а в правом кармане лежала маленькая фотовспышка. Быстро перебежав коридор, Софья Филипповна остановилась у двери, в которую заходил светловолосый парень. Она осторожно припала к гладкой поверхности и замерла. Внезапно глаза её округлились и странно засверкали.

– Митя, – тихо позвала она мальчика, – послушай!

Митя быстро прислонился к прохладному дереву и весь превратился в слух. Его радость была безгранична: из комнаты доносился дрожащий, как звон маленького серебряного колокольчика, голос Фионы:

– …каждый кустик мне был особенно дорог, каждый из них имел свой необыкновенный оттенок и неповторимый аромат. Всё свободное время, не жалея сил, я ухаживала за своими цветами, отдавала им всю нежность, заботу и любовь… А он взял и убил их, так просто и бесчеловечно, потратив на это всего несколько минут…

– С кем она разговаривает? – удивился Митя. Женщина пожала плечами и осторожно отворила дверь.

Фиона сидела на стуле с высокой прямой спинкой и держала в руках тонкую золотую иглу. По её розовым щекам обильным потоком струились прозрачные слёзы, а маленькие пухлые губы мелко и нервно дрожали. Увидев на пороге Софью Филипповну и Митю, лесная фея тихо вскрикнула, не поверив своим глазам, и вскочила со стула.

– Родные мои! – воскликнула она, вне себя от счастья. – Вы живы, как я рада! А… где же девочки?

– Тс-с, – приставила указательный палец к губам учительница и поплотнее затворила за собой дверь.

– Митенька, мой хороший, – щебетала Фиона, обнимая мальчика за плечи, – я так за вас переживала! Что с Лялей и Женей? Где они?

– С ними всё в порядке, – поспешил успокоить фею Митя, – они сейчас пытаются найти волшебный плащ. А ты как?

Девушка грустно улыбнулась и снова присела на стул.

– Бедняжки, – тихо проговорила она, – плащ – вот он, злодеи порвали его…

Только сейчас Митя и учительница заметили в руках у Фионы драгоценную пропажу. Они никак не могли поверить своим глазам.

– Ты его починишь? – спросил мальчик.

– Думаю, что да. Митя, всё будет в порядке, вы вернётесь домой! Старик пообещал мне, что не тронет ни тебя, ни Женю.

Услышав это, Софья Филипповна удивлённо изогнула свою тонкую светлую бровь. Немигающим взглядом она смотрела на фею, не находя нужных слов. Наконец, учительница взяла себя в руки и заговорила:

– И ты ему поверила? Боже мой, Фиона, неужели ты такая наивная? Горбун тебя дурачит, глупая.

Девушка пожала плечами, не отрываясь от работы. Золотая иголка быстро мелькала в воздухе, оставляя за собой ровные, плотные стежки.

– А что мне оставалось делать? Конечно, поверила. Хотя с каким трудом мне приходится держать себя в руках, чтобы не накричать на этого бездушного человека и не послать его к чёрту. Старик был на Зелёной поляне…

– Откуда ты знаешь? – спросил Митя.

– Мне рассказал гном, вот он, посмотрите, – показала Фиона рукой в угол, – его зовут Счастливчик. Он настолько напуган, что даже не пытается сбежать… – фея вздохнула и горестно добавила: – Проклятый злодей уничтожил все мои самые любимые цветы, оскорбил старого Лесовика.

– Какой ужас, – ахнула Софья Филипповна. – Почему его не разорвали лесные хищники?

– Они хотели это сделать, но у Горбуна есть магический перстень, который ему дала Трясина Болотница. С помощью этого перстня он сумел избежать смерти, заколдовав всю Зелёную поляну.

Маленький гном испуганно жался к стене, он всё ещё дрожал всем своим хрупким тельцем и никак не мог опомниться от пережитого.

– Плащ почти готов, – улыбнулась фея и нежно провела ладонью по мягкой ткани.

– Превосходно, – сказала Софья Филипповна, – сейчас мы им и воспользуемся.

– Но я дала слово Горбуну, – несмело произнесла девушка, – и он мне пообещал… Я опасалась за ваши жизни… Боялась, что Горбун вас схватит и убьёт… Поэтому мы со Счастливчиком даже не пытались убежать…

– К чёрту Горбуна! – махнула рукой женщина. – Никогда не верь ему, для него честное слово ничего не значит. Мы сейчас заберём девочек и затаимся в секретной лаборатории Аха. А там всё и решим…

Внезапно маленький гном задрожал ещё сильнее, он весь съёжился и тихо заплакал. Друзья забеспокоились.

– Что с ним? – спросил Митя.

– Должно быть, Горбун возвращается! – ахнула Фиона. – Прячьтесь! Прячьтесь быстрее!

– Но куда? – забегала Софья Филипповна по комнате.

– Сюда! – сказал мальчик и полез под кровать.

Когда Горбун зашёл в комнату, там снова висела привычная тишина. Не говоря ни слова, он подозрительно обвёл своим колючим глазом помещение и уставился на Фиону.

– Ещё не готов, – сказала она, пришивая рукав дрожащими пальцами.

– Здесь никого не было? – сухо поинтересовался старик.

Девушка едва сдержала своё волнение. Неужели он слышал их голоса? Горбун подошёл поближе и придирчиво осмотрел работу. Результатом он остался доволен.

– Молодец, – ухмыльнулся он, жадно глядя на драгоценный плащ, – ты даже представить себе не можешь, какую власть он мне принесёт! Сколько тебе понадобится времени?

– Ещё пять минут, – пожала плечами девушка, – или десять…

– Я подожду.

Старик присел на край кровати и замолчал. Изо всех сил пыталась Фиона работать как можно медленнее, но Горбун не спешил уходить.

– Давай, давай, зашивай побыстрее, – приговаривал он, – мне не терпится надеть его.

– Горбун, ты помнишь о своём обещании? – осторожно спросила фея, пристально глядя в глаза ненавистного злодея.

– Конечно, помню, – каркнул он своим противным глухим голосом. – Только что мы чуть не поймали девчонок…

– Что? – ахнула Фиона и отбросила в сторону всю работу.

– Спокойно, – ухмыльнулся старик, – я бы не причинил им никакого вреда. Но они сумели скрыться и сейчас прячутся где-то во дворце. Это Жабер их обнаружил, а я его недооценивал. Мне кажется, девчонки спрятались где-то на кухне…

– Почему ты так думаешь? – замерло сердце у феи.

– Потому что они бежали в ту сторону, но тётушка Роза сказала, что никого не видела… Ты зашивай, зашивай, не отвлекайся!

Как ни старалась Фиона оттянуть последний стежок, как ни медлила острая игла в её тонких пальчиках, конец всё-таки наступил. Плащ был готов. Радости Горбуна не было предела, он схватил его своими серыми, корявыми руками и, не раздумывая, накинул себе на плечи. В эту минуту в дверь кто-то постучал.

– Войдите! – прохрипел старик, вне себя от счастья.

В комнату вошла раскрасневшаяся Мара. Глаза её недовольно сверкали.

– Нашли девчонок? – рявкнул Горбун.

– Нет, – покачала она головой, – Свин и Жабер обыскивают кухню.

– Но тётушка Роза сказала, что никого там не видела.

– Она лжёт, – невозмутимо произнесла ведьма.

– Лжёт? – удивился старик.

– Почему ты так думаешь?

– Не знаю, сердце подсказывает.

– А разве оно у тебя есть? – прищурил правый глаз злодей.

Мара промолчала.

– Ладно, – махнул рукой Горбун, – для начала давай обыщем комнату этой тётушки и её племянника.

– Он ни в чём не виноват… – вдруг покраснела Мара и опустила свои прекрасные зелёные глаза. – Я хочу оставить его у себя…

Старик удивлённо впился в неё острым глазом.

– Ветер – поэт, и я хочу, что бы он написал в мою честь поэму, – наконец объяснила она.

– А-а, поэму! – потёр ладони Горбун. – Что ж, я не буду возражать. Но комнату всё же обыщем, а потом я проверю плащ.

С этими словами он покинул помещение, Мара незамедлительно отправилась за ним. Фиона сразу поняла, что старик неравнодушен к ведьме и из-за всех сил пытается это скрыть. Как только шаги злодеев стихли, Митя и Софья Филипповна вылезли из своих укрытий.

– Ой, все косточки затекли, – пожаловалась учительница, хватаясь за поясницу.

– Вы слышали? – воскликнул Митя. – Ляля с Женькой чуть не попались! Они на кухне, Софья Филипповна!

– Тихо, Митя, – строго сказала женщина, о чём-то задумавшись, – там ведь Свин и Жабер.

– Да что они нам сделают? – махнул мальчик рукой.

Ему не терпелось броситься на помощь девчонкам, расправиться с ненавистным предателем Свином. К счастью, Фиона тоже оказалась на его стороне.

– Пока Горбун с Марой обыскивают комнату гостей, мы можем проскочить незамеченными, – сказала она.

– Ну что же, рискнём, – вздохнула Софья Филипповна и перекрестилась.

Фея посадила гномика себе в карман, и друзья неслышно пересекли коридор. На их счастье, путь был свободен и чист. Уже издалека были слышны громкие возгласы из кухни – кто-то отчаянно кричал, словно его резали, а кто-то радостно смеялся.

– Что там происходит? – удивилась Софья Филипповна и замерла.– Чьи это голоса?

Фиона с Митей прислушались и поняли, что хохот принадлежит Свину.

– Неужели девочек поймали? – схватилась за сердце учительница и ураганом ворвалась в помещение.

То, что она там увидела, слегка сбило её с толку, да и её друзей тоже. Вместо девочек на полу лежал зелёный Жабер и как-то странно корчился всем своим телом, катался с боку на бок и отчаянно кричал. А рядом с ним скакал довольный Свин и громко хохотал, наслаждаясь этим зрелищем. В сторонке молча стояли тётушка Роза со своим племянником, на их лицах блуждали еле заметные улыбки.

– В чем дело? – спросила Софья Филипповна, не пытаясь отступать.

Увидев женщину, Свин нисколько не удивился.

– А-а, это Вы, Софья Филипповна! – весело воскликнул он и начал отплясывать какой-то странный танец. – Присоединяйтесь, дорогая моя, веселье в самом разгаре!

– Что с Вашим товарищем? – вступила в разговор Фиона и подошла поближе, поведение Свина казалось ей очень странным.

– Он мне… не… товарищ, гражданочка, – задыхаясь от бешеного танца, проговорил Свин. – А Вы, собственно говоря, кто… такие? Ваши лица… мне знакомы… но я… не могу вспомнить…

Друзья удивлённо переглянулись, ничего не понимая. Жабер продолжал корчиться в странной агонии.

– Отравил, гад! – закричал он из последних сил. – Умираю!

Софья Филипповна не заметила, как к ним подошли тётушка Роза и её племянник. Тётушка покачала головой и громко вздохнула, глядя на потерявшего рассудок учёного.

– Что с ними? – спросила учительница.

– Вот этот зелёный, что лежит на полу, – показала пухлой рукой женщина, – отравлен, а вот этот – сошёл с ума.

– Но… как это произошло? – удивилась Фиона. – Расскажите, пожалуйста.

– Хорошо, расскажу, – улыбнулась тётушка Роза. – Минут пятнадцать назад прискакал Жабер и начал здесь кого-то искать. А потом прибежал Свин, весь красный от ярости. Он отозвал меня в сторонку и спросил, нет ли у меня какого-нибудь сильнейшего яда от крыс.

– Крыс? – переспросил Митя. – Разве во дворце есть крысы?

– Конечно, нет, – просияла краснощёкая женщина, ласково сверкая добрыми глазами. – Но я всё-таки сказала, что у меня такой яд есть. Свин очень обрадовался, совал мне в руки золотые монеты, а потом быстренько развёл порошок в стакане воды и предложил Жаберу выпить. А тот, ни о чем не догадываясь, с радостью осушил.

Друзья были в ужасе.

– Он умрёт? – ахнула Фиона. – Нужно немедленно помочь бедняге! Он, конечно, злодей, но…

– Тебе его жаль? – прищурила правый глаз весёлая тётушка Роза.

– Да, – кивнула головой фея.

– Тогда успокойся, этот яд не смертелен. Хочу представиться, меня зовут тётушка Роза, а это мой племянник Ветер.

Молодой человек с золотистыми прядями широко улыбнулся и посмотрел Фионе в глаза.

– А мы уже знакомы, – сказал он.

Девушка слегка смутилась и опустила вниз свои густые ресницы, её гладкие щёки залил лёгкий розовый румянец. Тётушка Роза обдала помещение счастливым смехом.

– А ведь Вы не простая тётушка, – Софья Филипповна пристально всмотрелась в лучистое лицо женщины. – Ваши глаза мне знакомы, очень знакомы, но я не могу припомнить, где и когда я их видела…

– Да бросьте Вы! – захохотала тётушка Роза ещё громче. – Ну где Вы могли меня видеть?

– И я где-то видел Ваши глаза, – нахмурился Митя. – Или мне показалось…

Тётушка Роза хотела что-то сказать, но не успела – из чулана вдруг выскочили улыбающиеся Ляля и Женя. Со всех ног они бросились в объятия Фионы.

– Вот вы где прятались! – чуть не плача от радости, воскликнула девушка. – Как же мы беспокоились за вас!

– Спасибо нашему повелителю, – рассмеялись подружки, – это он нам помог спрятаться от Свина и Жабера.

Наступила пауза. Митя, Софья Филипповна и Фиона удивлённо переглянулись, не поверив в услышанное.

– Повелитель вернулся? – едва слышно проговорила учительница. – Где же он?

Женя и Ляля загадочно улыбались и как-то странно перемигивались с тётушкой Розой.

– Девочки, не мучьте меня! – занервничала Софья Филипповна, побледнев. – Где Ах?

– Да вот же он! – в один голос воскликнули девочки, показывая на тётушку Розу.

– Господи! – ахнула учительница, едва стоя на ногах. – Неужели вас тоже напоили каким-нибудь колдовским зельем?

Митя пристально смотрел на странную тётушку Розу. У неё были до боли знакомые ему глаза…

– Девочки не спятили и ничего не пили, – серьёзно сказала она. – Стойте и смотрите.

Женщина отошла в сторонку. Друзья зашептались, засуетились, но её племянник попросил абсолютной тишины, заверив, что ничего страшного не произойдёт. Подняв руки вверх и повернувшись ко всем спиной, тётушка Роза быстро зашептала какие-то странные слова. Неизвестно откуда поднялся сильный ветер, пышное платье женщины заколыхалось и стало проситься на свободу. Ветер усиливался, с полок полетела посуда и со звоном разбивалась на мелкие осколки. Неожиданно тонкое платье тётушки Розы сорвалось с тела и вылетело в открытое окно, а вместо тётушки уже стоял… повелитель Ах!

– Ах! – закричали дети. – Это ты?!

– Ну а кто же ещё? – заулыбался повелитель, опуская вниз руки. – Здравствуйте, друзья!

Всей толпой налетели они на доброго старика.

– Ах, ты не будешь нас ругать? – виновато спросили дети.

– Конечно, буду, – ответил Ах, теребя седую бороду, – но потом.

Неожиданно к друзьям подбежал насквозь мокрый от пота Свин, он скинул с себя грязный пиджак, сорочку и остался в одних штанах.

– Присоединяйтесь! – закричал он заплетающимся языком. – Давайте танцевать вместе!

– Он и вправду сошёл с ума, – удивилась Софья Филипповна. – Никогда его таким не видела.

Свин немного поплясал и снова убежал к лежащему без движений Жаберу, чтобы попрыгать через него.

– Небольшая разминка ему не повредит, – серьёзно проговорил повелитель, – в таком состоянии он не опасен.

– Так значит, это – Ваших рук дело? – поинтересовалась Фиона.

– Отчасти. Я лишь подарил ему желание двигаться, а с ума он сам сошёл. Зависть, ненависть и злость – вот чьих рук это дело!

Все были безумно счастливы возвращению повелителя. Вкратце друзья поведали Аху всё, что им стало известно о планах злодеев.

– Сегодня в полночь созреет этот самый фрукт, – вздохнула Софья Филипповна, завершая рассказ. – И Горбун хочет опередить ужасную Трясину Болотницу, которая так страшно завывает по ночам…

Внезапно по её спине пробежал едва заметный холодок. Сердце как-то странно затрепетало, защемило от неясной тревоги… Учительница резко обернулась, и этим спасла всех.

– Горбун! – закричала она не своим голосом.

На старике был надет волшебный плащ, его змеиная ухмылка привела детей в ужас.

– Какой приятный сюрприз! – проскрежетал злодей противным голосом. – Не шевелитесь, дураки! Мой перстень сейчас превратит всех вас в каменные глыбы!

– Не разыгрывай комедию, Горбун, – сказал повелитель, глядя на старика взглядом полным презрения. – Отдай мне свой перстень и откажись от своих безумных затей.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся тот, протягивая кривые пальцы к колдовскому перстню. – Ишь чего он захотел! Сейчас я поверну свой перстень в сторону. Раз! Два…

– Три! – закричал что есть силы Митя и нажал на круглую кнопочку.

Помещение озарила ослепительная вспышка. Софья Филипповна вскрикнула и едва не потеряла сознание.

– Что с моими глазами? – заорал вдруг Горбун. – Сейчас я вам покажу, где раки зимуют!

Он хотел повернуть перстень, но ослеплённые внезапной вспышкой руки-змеи предательски ошиблись, и бесценный подарок Трясины Болотницы неожиданно соскользнул с худого пальца и покатился прямо к ногам Мити.

– Мой перстень! – завизжал злодей.

Но было поздно.

– Молодец, Митя, – похвалил мальчика Ах и снова обратился к Горбуну: – Я даю тебе последний шанс, злодей.

– Не дождёшься! Нет, лучше умереть, чем сдаться в плен и опозориться! Я ещё вернусь, проклятые людишки!

Сказав такие слова, Горбун растворился в воздухе. Друзья растерянно оглядывались по сторонам.

– Он исчез! – испугалась Фиона.

– Не бойся, Фиона, – улыбнулся Митя, внимательно рассматривая перстень, – сейчас этот старикашка не опасен.

– А я? А как же я? – закричала вслед Мара, быстрым ураганом ворвавшаяся в шумное помещение. – Подлый Горбун, ты меня бросаешь на произвол судьбы!

Она остановилась и обвела присутствующих диким, полным ненависти и злобы взглядом. Злодейка не знала, что ей делать, поэтому замерла в ожидании. Её густые чёрные волосы небрежно рассыпались по плечам, один каблук был сломан. Когда её зелёный взгляд остановился на повелителе, тот покачал головой и произнёс:

– Слыхал я о тебе, Мара, слыхал.

– Жабер меня предал!

– Нет, слухи о твоих злых деяниях дошли до меня не один месяц назад… Хотя и твой друг с удовольствием мне поведал о вашей крепкой дружбе и грандиозных планах.

– Жалкий предатель! – зло сплюнула на пол ведьма. – Что же вы стоите? Хватайте меня, убейте! Бросьте в яму с крокомотами! Ну?..

Друзья не шевелились, только молча переглядывались друг с другом. Они полностью доверяли своему повелителю.

– Теперь тебе, Мара, выбирать – будешь ты наказана или нет, – спокойно сказал Ах.

– Как это? – растерялась злодейка.

То, что сказал повелитель, привело друзей в полный восторг. Только он мог придумать такой оригинальный выход!

– Я знаю, что ты очень хочешь оставаться такой же прекрасной, как сейчас, и по ночам. Ведь верно? Так вот, Мара, я избавляю тебя от этого ужасного перевоплощения! Теперь ты будешь красива и днём, и ночью. Но слушай меня внимательно. Если ты хоть раз применишь свои колдовские чары, то тут же навсегда превратишься в уродливую старуху и потеряешь всю силу. Это всё, что я хотел тебе сказать. А теперь иди прочь, Мара! Тебе предстоит нелёгкий выбор, ведь так? Ступай!

Злодейка беспомощно теребила край своего прекрасного платья, закусив губу. Мысли едва помещались в её голове. Когда повелитель ещё раз велел ей покинуть дворец, Мара развернулась и ушла.

Все вздохнули с облегчением и принялись восхищаться мудростью Аха. А потом друзья решили навести на кухне порядок и приготовить вкусный обед.

45

Сон был крепким, сладким и цветным. Никогда прежде дети не спали с таким удовольствием, утомлённые и обессиленные. Несколько часов пробыли ребята в прекрасном и чарующем царстве сна, а когда проснулись – не поверили.

– Мы же спали всего несколько минут, – удивился Митя, послушав Фиону. – Неужели сейчас уже вечер?

Но когда взглянули на часы, то поняли, что фея их не разыгрывает.

А потом их ждал вкусный праздничный ужин, который собственноручно приготовили Фиона и Софья Филипповна. Горячий ароматный пар красиво дымился над аппетитными блюдами. За столом собралось много народу. Из подземной лаборатории явились счастливые профессора Куцап Пацукович, Крысол и старик Свинявский. Последнему так понравилась секретная лаборатория, что он никак не хотел её покидать.

– Это – настоящий рай для истинных учёных! – восхищённо кричал он за столом, возбуждённо размахивая во все стороны вилкой. – Теперь это мой дом!

Сияющая Фиона сидела напротив златокудрого юноши, который, как выяснилось, являлся правителем далёкой страны Охании. Это был тот самый Отто – бывший ученик повелителя Аха. Парочка никого и ничего не замечала вокруг себя, они тихо перешёптывались друг с другом и загадочно улыбались. Их ясные голубые глаза светились счастьем и любовью.

Радостные ребята сидели рядом с Софьей Филипповной и повелителем и за обе щёки уплетали вкусные лакомства. А на другом конце праздничного стола сидели Жабер и Свин. Они всё время что-то обсуждали, громко хохотали и пели заводные песни, как маленькие дети.

– Племянник! – кричал через весь стол счастливый профессор Свинявский. – Съешь чего-нибудь, здесь столько всякой всячины! Посмотри, вот стоит твой любимый пирог с капустой!

– Не хочу, дядя, – капризно отвечал тот, – я теперь на диете. Пусть мой лучший друг Жабер чего-нибудь отведает. Посмотрите, какой он худенький! Я тоже хочу быть таким!

Жабер залился весёлым беззаботным смехом и во весь голос затянул песню, которую сам только что придумал:

– Ква-квак хочется мне прыгать, Веселиться и плясать!

Лучше друга, лучше Свина На всём свете не сыскать!

Он смешно выпучил свои большие круглые глаза и захлопал в ладоши.

– А здесь случайно нет пиявочек в сметане? Нет? Ну, тогда я, пожалуй, съем немного вот этого салата.

Ребята со смехом наблюдали за этой странной парочкой.

– Ах, а что ты будешь с ними делать? – поинтересовалась Женя у повелителя.

Старик задумчиво потеребил свою седую бороду и пожал плечами.

– Не знаю, ребята, там будет видно.

– Отдадим их в детский сад! – пошутила Софья Филипповна. – Или в сумасшедший дом.

Узнав, что во дворец вернулся повелитель Ах, все подданные тут же пришли обратно. Их с радостью усадили за стол и до отвала накормили сытным ужином. Среди них была и маленькая уборщица Пипа.

46

Когда часы пробили десять часов, Ах встал и, сославшись на срочные дела, удалился из зала. Ребята переглянулись и тихо последовали за ним.

– Вы куда собрались? – удивился повелитель, когда они вошли к нему в кабинет.

– Мы с вами, – сказала Женя, – скоро полночь.

– Я не могу вас взять на Туманное болото, – мягко возразил старик, доставая из ящика длинные сапоги и тёплую накидку. – Это очень опасно, хватит с вас приключений. Мне следовало всех вас отругать как следует, но я не буду этого делать. Я просто восхищён вашей смелостью и сообразительностью!

Но ребята всё равно расстроились.

– Вы ведь отправляетесь за фруктом? – напрямую задала вопрос Женя.

– Да, мои хорошие, именно за ним. Дело гораздо серьёзнее, чем мы предполагали. Жабер рассказал мне всё, что знает сам. Это ужасно! Вся наша жизнь находится под угрозой.

– Всё дело в этой Трясине Болотнице? – догадался Митя.

Повелитель натянул на ноги сапоги и принялся намазывать их какой-то густой жёлтой мазью. В ответ он кивнул головой и продолжил:

– Это чудовище наделено сверхразумом, оно одержимо мыслью завоевать весь мир. Одного болота теперь ей недостаточно, Болотница перелопала там всю живность. Я не должен допустить, чтобы волшебный фрукт достался ей.

И старик рассказал ребятам очень страшную историю о молодой Чаровнице и влюблённом Художнике.

Дети были в шоке. Они никак не могли поверить в то, что у бессердечного Горбуна была такая отчаянная мать с большим сердцем.

– Возможно, и сам Горбун был бы совсем иным, – печально усмехнулся Ах, – но болотный монстр забрал у него способность любить, доброту и сочувствие. Словом, всё то, чем наделён обычный человек.

– Но ведь старик был неравнодушен к Маре? – развел руками Митя.

– Любовь творит чудеса, дорогие мои. Возможно, именно это чувство способно спасти пропащую душу злодея… Но если я заполучу волшебный фрукт и посажу три косточки в землю, то проклятье спадёт. Так написано в книге, которую вы нашли в моей библиотеке. Что ж, надо проверить.

– Даже не верится, что Горбун может исправиться, – сказал Митя. – Но я не понимаю, как тебе удалось расколдовать Мару?

Повелитель рассмеялся:

– Я просто её напугал! После с ней разберусь…

– А с Горбуном? Ведь у него волшебный плащ Фионы…

Ах помрачнел. Действительно, злодей исчез вместе с волшебным плащом Фионы. Он достал из большого металлического сейфа посох. Ребята с волнением наблюдали за стариком, им очень хотелось отправиться на Туманное болото.

– А где же ваш друг Одиночка? – вдруг спросил повелитель.

Дети пожали плечами, никто не знал куда пропало привидение.

– Что же, мне пора, – улыбнулся Ах, закутывая могучие плечи в тёплую шерстяную накидку. – Кроме фрукта, мне ещё нужно найти этот таинственный знак.

– Какой знак? – удивились ребята.

– Как? Вы не знаете? Это Туманное болото – настоящая тайна, онополно загадок и вопросов. Софья Филипповна прочла в книге, что нужно отыскать магический знак в виде чёрной пиявки с красными глазами…

– А зачем он Вам? – вдруг заволновалась Женя.

Её большие глаза лихорадочно заблестели, а на веснушчатом лице заиграл яркий румянец. Ах удивлённо посмотрел на девочку, присел на край своего стула и сказал:

– Только с помощью этого знака мы можем раз и навсегда избавиться от проклятого болотного чудовища. Женя, что с тобой происходит? Ты что-то знаешь?

Девочка радостно захлопала в ладоши.

– Я знаю! Знаю! – воскликнула она. – Кукла!

– Какая кукла? – в один голос спросили Митя и Ляля.

– Ну, та самая, в комнате профессора Крысола! На правой ладони этой куклы я видела знак, о котором только что говорил Ах. Я видела страшную, жирную чёрную пиявку с красными глазищами!

– Дай-ка я тебя расцелую! – вдруг широко заулыбался старик. – Ты не только умная и смелая девочка, но ещё и очень внимательная.

– Ну ты, Женька, молодец, – с восхищением произнёс мальчик. – Такую проблему решила!

Уже через полчаса в руках у повелителя находилась та самая кукла с отталкивающим лицом. Действительно, на её правой ладони был магический знак. Никто из крысунов не мог сказать откуда взялась эта кукла и почему она лежала в сундуке.

– Мистика какая-то! – разводил руками старый профессор Куцап Пацукович. – Давненько я не заглядывал в свой сундук, потому как знал, что ничего там ценного нет.

Посмотреть на куклу прибежали Фиона, Отто и Софья Филипповна.

– Сожгите её побыстрее, – сказала учительница, ещё раз заглянув в старую книгу, – а пепел соберите в какой-нибудь сосуд.

Так и сделали. Когда всё было готово, Ах стал прощаться. Он резво запрыгнул на своего черногривого крылатого жеребца и стрелой взмыл в звёздное небо.

– Ни пуха Вам, ни пера! – помахала белым платочком взволнованная Софья Филипповна. – Будьте осторожны! Покончите с этой бедой раз и навсегда…

– Всё будет хорошо, – улыбнулся Отто, ласково обнимая счастливую Фиону.

Вдруг из дворца выбежали весело хохочущие друзья Жабер и Свин. Крепко держась за руки, они оббежали два круга вокруг Софьи Филипповны.

– Что вы хотите? – строго спросила женщина, всё ещё испытывая к ним неприязнь. – Вам давно уже пора спать.

– Тётя Софья, тётя Софья, мы хотим молока! – захрюкал тоненьким голоском Свин.

Ребята удивлённо переглянулись и рассмеялись.

– Наказание на мою голову! – воскликнула учительница. – Ну что мне с вами делать? Ладно уж, идите за мной. Митя, закроете ворота?

– Хорошо, – кивнул головой мальчик.

Когда Софья Филипповна ушла, ребята отошли в сторонку и зашептались.

– Сколько сейчас времени? – первым делом спросил Митя, поглядывая на влюблённую парочку – Фиону и Отто.

– Одинадцать часов ровно, – ответила Ляля, взглянув на свои маленькие часики.

У Жени ёкнуло сердце:

– Горбун тоже там будет! Мы должны попытаться вернуть волшебный плащ!

Сердце в её груди бешено колотилась, щёки горели. Ослушаться Аха – это ведь не шутка!

– Я боюсь болота, – прошептала Ляля, – а вдруг нас засосёт? Или ещё хуже…

– Не бойся, Трясина Болотница сейчас охраняет свой волшебный фрукт, – успокоил девочек Митя. – Она ждёт не дождётся, когда он, наконец, созреет. Если мы пойдём туда пешком, то до полуночи, конечно, не успеем…

– Крылатые лошади! – в один голос воскликнули девочки, радостно прыгая вокруг своего друга.

– Что это вы там так шумите? – с подозрением в голосе спросила Фиона. – Дети, вам пора спать.

– Вы идите, а мы сейчас придём, – как можно беззаботнее улыбнулась фее Ляля.

Девушка строго обвела взглядом ребят, но её мысли сейчас были совершенно о другом. Когда её звонкий смех исчез за толстыми, величественными стенами Белого дворца и утонул в пышной зелени прекрасного сада, друзья неслышно прошмыгнули за Большие ворота.

47

Этой ночью болотный туман был гуще и белее обычного. Словно ядовитая змея, он шипел и клубился над горячим Туманным болотом. Ветра не было, однако тонкие кусты и деревца колыхались из стороны в сторону, едва слышно перешёптываясь друг с другом, и сулили страшную ночь. Время шло, неумолимо приближалась полночь.

Сильные крылья длинноногого жеребца Аха бесшумно разрезали прохладный воздух поднебесья. Он мчался по звёздному пути, словно ветер, тихо ржал и стриг ушами, чувствуя приближение зла. Глаза парящего в тёмных небесах скакуна неистово горели, его мягкие круглые ноздри широко раздувались.

Несколько раз повелитель останавливал крылатого любимца и пристально всматривался вниз. Никогда раньше он не обращал внимания, как огромно Туманное болото. Густой и пышный, как взбитые сливки, туман поднимался всё выше и выше, медленно обволакивая своим белым телом трепещущую от страха растительность. Старик щурил глаза, пытаясь что-нибудь разглядеть.

– Ниже! – воскликнул он, и жеребец послушно повернул крылом.

Туманное болото бурлило, как крутой кипяток в кастрюле. Внезапно откуда-то издалека донёсся душераздирающий вой ужасного чудовища. Он был полон ненависти и ожидания.

Всадник немедля бросился в ту сторону…

48

Ровное поле было бескрайним и широким. Тихое довольное лошадиное ржание ребята услышали сразу.

– Вот они, видите? – показала рукой Ляля.

Несколько стройных скакунов разбрелись по сочной высокой траве.

– А вот там, справа, у того кривого дерева стоит жеребёнок.

Митя и Женя напрягли зрение и почти сразу разглядели маленького длинноногого жеребёнка. Он резво бегал вокруг толстого ствола, разминая свои крохотные крылышки.

– Какой хорошенький! – воскликнула Женя. – А которая из лошадей твоя?

– Вот эта, со взъерошенным чубом. Видишь?

Ляля тихо просвистела, и маленькая гнедая лошадь галопом бросилась к девочке.

– Ну, здравствуй, милая, – заулыбалась Ляля, протягивая любимице кусочек хлеба. – Соскучилась? На, угощайся.

Животное довольно мотнуло головой и осторожно взяло тёплый хлеб мягкими губами.

– Что ж, я вижу, ты не против немного полетать, – девочка погладила лошадь по длинной взъерошенной чёлке и обратилась к друзьям: – Она спокойная, вы не бойтесь её. Залезайте!

Взмахнув два раза сильными крыльями, гнедая медленно оторвалась от земли. Ребята замерли, чувствуя, как напряглись её мышцы. С каждой секундой скорость полёта увеличивалась, влажный ночной воздух засвистел в ушах.

– Как мы найдём Горбуна? – прокричала Женя.

– Не знаю, – пожал плечами Митя, – смотрите в оба. Что-нибудь да увидим!

И действительно, вскоре сквозь густой туман болота друзья заметили слабый свет. Лошадь испуганно забила крыльями и, не вправе ослушаться человека, направилась к странному источнику. Свет становился всё ярче и ярче, он, словно большой костёр, полыхал своими огненно-красными отблесками в ночной тиши. Даже густой, плотный туман не мог скрыть это сильное сияние.

– Что это? – удивилась Ляля, натянув поводья. – Пожар?

– Давайте спустимся пониже, – предложил Митя, пожав плечами. – Скорее всего, Ах находится именно там.

– Мне страшно, – прошептала Женя, – посмотрите, как бурлит и колышется болото. Оно будто живое!

– Волков бояться – в лес не ходить! – пришпорила Ляля гнедую.

Когда ребята спустились пониже, то увидели, что этот загадочный свет исходит от большого спелого фрукта, висящего на высокой ветке.

– Смотрите, фрукт! – радостно закричал Митя.

– А вы тут что делаете? – внезапно прогремел грозный голос повелителя.

Он был верхом на своём черном жеребце, который незаметно сливался с ночной тьмой. Ах не на шутку рассердился, увидев ребят.

– Ах! – только и смогли сказать друзья.

– На этот раз я вам сделаю выговор, непослушные дети! – воскликнул он. – Посмотрите, как здесь опасно – болото просто кипит!

– А где Трясина Болотница? – несмело спросил Митя. – Это и есть тот самый фрукт? Почему Вы его не заберёте?

Чёрный жеребец взмахнул крыльями сильнее, и повелитель оказался рядом с ребятами.

– Во-первых, фрукт должен сам упасть на землю, – прозвучал его всё ещё сердитый голос. – Во-вторых, взгляните-ка на корни того дерева, на котором висит фрукт.

Как по команде, друзья перевели свои взгляды в сторону. То, что они увидели, заставило всех вздрогнуть и покрыться потом. На тонких голых корнях лежало безобразное чудище, всё скользкое и мокрое. Его острые крючкообразные когти впились в землю, а сверкающие ядовитой желтизной глаза были устремлены на заветный фрукт.

– Что за уродство! – сморщились девочки.

– Не вздумайте приближаться! – пригрозил Ах. – Этот монстр плюётся ядом.

– А что ты собираешься делать? – поинтересовался Митя, заметив, что прекрасный фрукт наливается живительными соками просто на глазах.

Старик прищурил глаза. Он, не отрываясь, смотрел на ужасную Трясину Болотницу, которая жадно раскрывала свой большой рот и громко хватала воздух. Ни говоря ни слова, повелитель достал из сумки широкий глиняный сосуд с пеплом от сожжённой куклы. Затем он пришпорил длинногривого жеребца и решительно направился к хозяйке Туманного болота.

– Трясина Болотница! – закричал он во весь голос, стараясь пересилить глухой шум болотного бурления. – Взгляни сюда!

Оскалив острые жёлтые зубы, чудовище издало оглушительный рык и плюнуло в Аха густой тёмной жидкостью. Это был смертельный яд. Жеребец ловко уклонился в сторону, и липкий вонючий плевок угодил прямо в тонкий ствол молодого деревца. От смертельного яда оно в одно мгновение засохло и превратилось в чёрную пыль. Дикие глаза болотной гадины снова устремились к волшебному фрукту, из её страшной пасти жадно сочилась тягучая ядовитая смесь. Повелитель вновь попытался привлечь внимание Болотницы, но та оказалась очень хитрой и никак не желала смотреть на него.

– Покажи свои глаза, уродина! – надрывался он, паря вокруг чудовища. – Взгляни на меня, мерзкое создание!

Ядовитые плевки один за другим пролетали мимо Аха, едва не касаясь его тела. Ребята замерли, глядя на волшебный фрукт. Трясина Болотница жадно протянула к нему свои кривые лапы-перепонки. Что-то треснуло и фрукт стал падать. Когда он коснулся земли, произошло нечто невероятное – из ниоткуда вдруг появился растрёпанный Горбун с горящими от волнения глазами и ловко схватил его в корявые руки.

– Отдай! – прошипела Трясина, оскалив огромную ужасную пасть. – Отдай его мне, несчастный предатель!

– Фигушки! – зло огрызнулся старик. – Прощай, болотная пиявка!

– Неблагодарный человечишка, – пригрозило скользким пальцем болотное чудовище, – нужно было убить тебя ещё тогда, вместе с твоей глупой мамашей. Ты мог разделить со мной власть, мир… но нет, Горбун, ты этого не захотел. А ведь я удостоила тебя чести быть избранным! Что ж, оно и к лучшему, мне не нужны конкуренты. Прощайся с жизнью, самовлюблённый старикашка!

– Как бы не так, мерзкая ты гадина! – плюнул в Болотницу злодей. – У меня есть плащ… Прощай, пусть Ах тебя немного поджарит!

Злодей закутался в волшебный плащ и хотел было подумать о том месте, где Болотница его бы не достала… Но вдруг его остановил пронзительный женский крик, полный боли и мольбы:

– Горбун, подожди!

В сторонке, в плотных зарослях тонких болотных трав, стояла сгорбленная старуха. В её изумрудных глазах блестели слёзы отчаяния и страха. Злодей даже не заметил, как рядом с ним оказался Митя. Мальчик ловко спрыгнул с приземлившейся на болото лошади и в одно мгновение сорвал волшебный плащ с костлявых плеч Горбуна!

– Мара? – удивился Горбун, почувствовав, как странно заныло его сердце. – Ты…

Это были его последние слова. Отвратительная липкая волна яда окатила злодея с головы до ног, а затем крепкий язык чудовища переломил его тонкую, как соломина, шею и отправил прямо в пасть. Фрукт упал и покатился в сторону Мары.

– Моё! – закричала она и схватила заветный плод. – Это моё!

– Отдай! – заскрежетала зубами хозяйка болота.

Мара вскинула корявые руки вверх и поразила чудовище гипнотизирующим взглядом.

– Умри от страха! – шептали её сухие губы. – Умри от ужаса! Будь ты проклята, Трясина Болотница!

Но Трясина Болотница неумолимо приближалась – колдовские чары на неё не действовали.

Издав последний крик, Мара отправилась вслед за Горбуном, а фрукт вновь упал и покатился. Ребята онемели от ужаса, их руки дрожали, а волосы на голове зашевелились. Неужели это – всё?.. Сквозь полузакрытые от страха глаза они увидели перед собой огромные крылья чёрного скакуна, раздался отчаянный крик Аха, какое-то зловонное шипение, расплывчатое белое пятно, а затем Туманное болото проглотил глубокий и абсолютный мрак…

49

Солнце стояло высоко над землёй, на голубом небе не было ни единой тучки. Казалось, что даже жёлтое светило находилось в превосходном, праздничном настроении.

На большой просторной кухне шумно суетились три поварихи. Их сильные руки умело месили тесто, резали овощи, разделывали свежее мясо и едва успевали подбрасывать дрова в полыхающую печь. На их краснощёких лицах сияли широкие счастливые улыбки. Ароматный запах праздничного обеда стремительно разносился по Белому дворцу и сводил с ума его обитателей. Один лишь только Свин никак не реагировал на этот аромат. Сегодня он проснулся очень рано на рассвете, кошмарный сон едва не свёл его с ума окончательно. Бывший учёный неподвижно сидел на краю своей кровати и долго о чём-то размышлял. Память и рассудок постепенно возвращались в его пустую голову. Когда он вспомнил всё до единой мелочи, пришло время обедать. В дверь кто-то постучал.

– Кто там? – спросил Свин.

– Это я, Жабер! – послышался весёлый голос Жабера. – Друг Свин, нас зовут за стол! Все будут праздновать победу над Трясиной Болотницей.

Свин молчал. Он вспомнил, как сильно ненавидел этого лягушонка, как хотел его отравить. Вспомнил, как легко предал своего повелителя во второй раз, как чуть не погубил дядю, детей, Софью Филипповну и Фиону… Эти мысли острыми шипами впились в горло и не давали дышать. Дверь бесшумно отворилась, в щели показалась зелёная голова улыбающегося Жабера.

– Ну что ты сидишь? – квакнул он. – Сейчас без нас съедят всё самое вкусное! Тебе-то, может, и всё равно, а вот я так полюбил овощные салаты и фруктовые пироги, что уже жить без них не могу. Ну, ты что – уснул?

Свин вздрогнул и посмотрел на Жабера.

– Ты иди, – сказал он тихо, – а я скоро приду. Хорошо?

– Как знаешь, – пожал плечами тот и удалился.

В горьких раздумьях просидел Свин ещё несколько долгих минут. Решение его было твёрдым и окончательным. Нет, не сможет он теперь спокойно смотреть Аху и его друзьям в глаза, не сможет делать вид, что ничего не произошло. Свин встал, достал из-под кровати свой большой кожаный чемодан и стал собирать вещи…

Праздничный стол был ещё шире и богаче, чем накануне, и людей за ним было в несколько раз больше. На пиршество была приглашена вся Зелёная поляна – старый лесовик, Счастливчик и остальные гномы, эльфы и прочие жители этого волшебного места. Гости смеялись, веселились от всей души и с огромным удовольствием поглощали предложенные яства. Повелитель сидел во главе и с любовью обводил добрым взором всех присутствующих. Иногда на него находило непреодолимое беспокойство, перед глазами неожиданно возникало бледное лицо Горбуна. Злодей тянул к нему свои кривые дрожащие пальцы, широко раздувал ноздри и кричал: «Я ещё вернусь!» Повелитель вздрагивал и отгонял руками страшные, призрачные видения. Нет, Горбун не вернётся, на этот раз смерть его победила.

– Ах, о чём ты задумался?

Старик очнулся и увидел озорные лица ребят.

– Да так, о пустяках, – махнул он рукой и сделал маленький глоток белого вина. – Куда опять пропал Одиночка? Почему я его не вижу? Я ведь ещё не успел поблагодарить нашего смельчака за мужество, ведь он совершил настоящий подвиг.

– А он здесь, – улыбнулась Женя.

И из-за спины повелителя выплыл синеглазый Одиночка.

– Не нужно меня благодарить, – скромно сказало привидение, – я не сделал ничего такого… Просто подобрал с земли волшебный фрукт.

– Нет, не просто подобрал, – ответил на это Ах, – ты отвлёк ужасное чудовище, заставив его этим поднять глаза. Если бы не ты, то я, наверное, не сумел бы бросить пепел Болотнице в лицо. Не думал не гадал, что это безобразное чудище обладает таким разумом и колдовской силой! Молодец, Одиночка, не каждое привидение способно на такой шаг!

– Ради таких замечательных друзей я готов на всё, – гордо сказал Одиночка, присаживаясь рядом с ребятами. – Но, честно признаюсь, мне было ужасно страшно. Я всё ещё не могу поверить, что Горбун мёртв. А ведь он чуть не сбежал вместе с фруктом и с плащом!

Все, кто с гордостью, кто с восхищением, посмотрели на Митю и девочек.

– Если бы не вы, ребята, – продолжило привидение, – я ни за что на свете не решился бы на такой поступок.

– Всё-таки злодея погубила любовь, – задумчиво произнёс Ах. – Поверьте мне, мои дорогие, бывалому старику, любовь творит чудеса. Это чувство сильнее любого проклятия! Своими умом и красотой Мара очаровала Горбуна, растопила лёд в его холодном сердце.

– А теперь они вместе… – вздохнула Ляля. – Но я так и не поняла, что же забрала Трясина Болотница у Мары и Жабера?

Ах пожал плечами и подложил оба кулака под свой подбородок.

– Не знаю, Ляля. Сегодня на рассвете я посадил волшебные семечки в землю под своим окном. Когда они взойдут, Жабер обретёт потерянное. Я ещё не успел спросить, что забрала у них Трясина Болотница. Знаете, Жабер очень славный малый, у него по-детски чистая душа… Да, он чуть не натворил больших глупостей на пару с Марой, но ведь всё обошлось. Он мне нравится!

Ах хотел было ещё что-то сказать, но тут прибежал запыханный Жабер и на бегу закричал:

– Свин исчез! Свин исчез!

– Как это исчез? – удивилась Софья Филипповна. – Он же был в своей комнате…

– К нему вернулся рассудок, – сказал Жабер, чуть не плача, – он оставил записку.

В записке Свин прощался со всеми обитателями Белого дворца и слёзно умолял простить все его грехи.

– Вот те на! – развёл руками Ах. – Неужели Свин наконец раскаялся? И куда же он пойдёт?

Жабер пожал плечами и грустно ответил:

– Не знаю, он часто мне говорил, что мечтает повидать мир, стать путешественником.

– Интересная мечта, а главное – полезная, – одобрительно кивнул головой повелитель. – Что ж, от всего сердца мы ему желаем удачи!

А праздник тем временем продолжался, гости веселились, пели песни и пили лучшее вино за здоровье своего могущественного и непобедимого повелителя. Даже всегда серьёзное и строгое волшебное зеркало сегодня без умолку шутило и хохотало, обретя, наконец, свой дом – чистое отражающее стекло, обрамлённое в украшенную золотыми лозами прочную новую раму.

Счастливые Фиона и Отто тихо сидели в сторонке и никак не могли вдоволь наговориться.

– Да у вас же ещё вся жизнь впереди! – смеялся Ах.

– Одной жизни нам мало, – отвечали влюблённые.

Сегодня прекрасные Аханты покидали не только Женя и Митя. Фиона уезжала вместе с Отто в далёкую и чудесную страну Оханию, оставляя Лялю хозяйкой благоухающей Зелёной поляны.

– Мы будем скучать, – печально говорили они ребятам. – А может, ещё увидимся?

Друзья натянуто улыбнулись, втайне надеясь ещё раз побывать в гостях у своих лучших друзей. А вечером, когда все гости разойдутся по своим домам, Софья Филипповна (учительница вызвалась проводить ребят до самого дома), Женя и Митя закутаются в волшебный синий плащ и отправятся в свой родной городок. Ребята ни сколько не будут жалеть, что не попали в школьный поход со своим классом, ведь их путешествие оказалось намного интереснее, сказочнее и насыщеннее. Пересекая невидимую черту двух параллельных миров, Митя и Женя загадали желание. И не трудно догадаться, каким оно было: ещё раз побывать в прекрасной стране Аханты. Сбудется ли оно? Неизвестно…

– Прощайте, маленькие герои! – улыбался в густую бороду добрый повелитель Ах.

– До свидания, Митя и Женя! – махали им вслед счастливые Фиона и Отто.

– Спасибо вам за всё! – в один голос благодарили профессора Свинявский, Куцап Пацукович и Крысол.

– Ещё увидимся! – щурила правый глаз весёлая Ляля.

– Обязательно увидимся! – тихо добавил Одиночка и заиграл на своей маленькой жёлтой флейте.