Kitobni o'qish: «Причудливый узор нити жизни»

Пролог

– Ты напрасно пришёл, – произнесла птица не оборачиваясь. Она сидела на нижней ветке дерева, едва не задевая хвостом землю.

– Мне необходимо пророчество, – ответил старик с чёрной бородой, приближаясь к птице. Он хромал на одну ногу, из-за чего был вынужден опираться на крючковатый посох.

– Я ведаю, зачем ты здесь, – промолвила птица, поворачивая человеческое лицо. Синее оперение оттеняло белизну кожи странной птицы и придавало ей бледность. – Ты не получишь ответов на свои вопросы.

Мужчина в ярости откинул посох и схватил птицу за горло.

– Говори, – потребовал он.

– Как же она тебе ответит, коли ты её за горло ухватил? – раздался звонкий голос откуда-то сверху. Старик поднял голову – над ним раскинул ветви древний дуб, там наверху у самой макушки дерева сидели ещё две птицы: чёрная, с сизыми перьями и печальным лицом, и ярко-алая, сияющая золотистыми всполохами и радостной улыбкой на устах.

– Что за ответы тебе нужны, Чернобог? – продолжила алая птица, подлетев ближе к мужчине. – Нечасто ты к нам наведываешься, неужто мир скоро падёт?

Птица, усмехаясь, легко опустилась на самую нижнюю ветку.

– Тебе дело какое Алконост? Я пришёл к Гамаюн. Вас не звал.

– Обижаешь, – забавно насупилась та. – Знаешь ведь, что неделимы мы.

Чернобог зло посмотрел на Алконост, повисла тишина. Лишь чёрная птица, не спешила спуститься. Сидя в ветвях, она прислушивалась к чему-то, одной ей ве́домому.

– Ах, спеть бы для тебя, – неожиданно произнесла она. – Да не слышу я печальной песни твоей…

Чернобог самодовольно хмыкнул, продолжая держать Гамаюн за горло.

– Не тебе для меня песни петь, Сирин. Ты – муравей в жизни божества.

Тут раздался звонкий смех Алконоста. Чернобог резко дёрнулся, и Гамаюн в его руках захрипела.

– Зря ты, Алконост, потешаться вздумала, – недобро прищурился мужчина. – Твоя песнь мне тоже не нужна.

– А у меня и нет ничего для тебя. Нет в твоей судьбе песни счастья, – Алконост взмахнула крылом перед своим лицом, словно отгоняя мошек.

– Моя судьба – не ваша забота! – Чернобог ещё сильнее сдавил горло Гамаюн. Раздался едва различимый хруст, птица обмякла в руках божества. Сирин испуганно ахнула и закрыла лицо крыльями.

– Зачем же за пророчеством пришёл, раз в связь нашу с судьбой своей не веруешь? – Алконост склонила голову набок, внимательно наблюдая за мужчиной.

– Не ваше дело! – воскликнул мужчина и откинул Гамаюн в сторону. Птица упала на землю, подняв небольшое облачко пыли.

– Много ли ответов получил? – послышался голос позади. Чернобог обернулся. Взору его предстали две женщины с виду похожие друг на друга как две капли воды: да одна вся осунувшаяся в залатанном рванье, а вторая румяная в расшитом золотом сарафане. Вокруг них вилось множество нитей, которые, каждая наматывала на своё веретно.

– Явились, – недовольно буркнул старик. – Вас спросить забыл. Идите отсюда.

– А может, и забыл, – молвила румяная, подмигнув. – Не у нас ли с сестрицей спрашивать про свою ниточку?

– Судьбами богов вы не ведаете. Я сам вершу свою судьбу, – Ответил старик злобно, на что сёстры лишь загадочно переглянулись.

– Ну, коли так, то больше не держим, – сказала вторая сиплым голосом. – Ступай. И так нам птиц распугал.

– Распугаешь их, как же, – Чернобог оглянулся на птиц, окруживших лежавшую на земле Гамаюн, и сплюнул под ноги. Подняв посох, старик направился к выходу из сада, но не успел сделать и десятка шагов, как Гамаюн пришла в себя и прохрипела:

– Тьма твоя падёт, – Чернобог напряжённо замер. – Как только явится на свет тот, в чьих жилах течёт сама жизнь.

Гамаюн закашлялась, старик же, напротив, расслабился.

– Значит, быть моей тьме лишь сильней, – довольно произнёс он и вышел за калитку сада, растворившись чёрным дымом.

– Ох, не к добру это, – запричитала Недоля, ухватив одновременно с Долей нить, возникшую в воздухе. Ниточка причудливо вилась, зацепившись за веретёна обеих сестёр.

– Полно тебе, сестрица, – отмахнулась Доля. – Уверена, чудесная выйдет ниточка.

Глава 1

Лес горел. Деревья кричали, молили о пощаде, корчились ветви, сжималась листва. Вековые ели роняли вниз иголки, понимая, что им не выжить. Лес звал на помощь. Звери бежали от огня, пытаясь спрятаться в густых зарослях кустарника и под ветвями могучих дубов, но находили лишь страх и дрожащие ветви. Птицы кружились, стремясь перекричать пожар, но их трели гасли в рёве пламени…

Злата проснулась и откинула мокрые волосы со лба. В мыслях всё ещё ревел пожар, и деревья ждали помощь, которая не придёт. Стоило только прикрыть глаза, как перед взором возникали ветви охваченные огнём, и звери в страхе ищущие убежище. Этот сон снился ей уже несколько лун. Каждый раз, пробуждаясь в холодном поту, она после не могла уснуть.

Она любила лес. Ей нравилось бродить среди пушистых еловых веток, когда мох пружинит под ногами, а лучи солнца пробираются сквозь хвойные иголочки, добавляя сказочности. Блестящая роса по утрам, летом сочные ягоды земляники на лесных опушках и крепкие белые грибы по осени. Но лес, что ей снился, был другим: мрачным, тёмным, охваченным ужасом и болью.

Боль... Кругом боль. Сердце сжималось от неё, когда приходило осознание, что она, Злата, простая деревенская девчонка, не может спасти не то что лес из сна, но даже людей рядом. На её деревню напал мор, люди стали гибнуть один за другим. Началось всё с прошлого жнивеня, когда один из сыновей соседки хилеть начал, а после и вовсе слёг с неизвестным недугом. У мальчишки начались корчи и горячка. Говаривали, что наслушался он быличек дедов и отправился сокровища искать, дескать, есть в лесу колодец полный богатств, а стережёт его старушонка. Вот и судачат, что в поисках он таки повстречал в лесу Калян Осерчал на него вредный дух и наградил хворью вместо богатств. Правда оно или нет народ так и не узнал – мальчишка быстро помер, а следом за ним люд хворать начал.

Как почуяли беду, собрались на совет да выбрали несколько баб, кто защитный круг будет для деревни творить. Выбранные женщины впряглись в плуг и опахали деревню. Остальные шли рядом: шумели ухватами, печными заслонками да свистели кнутами. Ох, и повеселилась тогда детвора, стуча боталами. Только обряд отпугивания хворей не помог. Люди обратились к богам, принося жертвы и моля о помощи, но те молчали. Тогда уж решили к нечисти обратиться: каждый отнес в лес по ярушнику и куску мяса для Ворися, но и дух-хозяин не смог отогнать хворь.

В соседней горнице раздался приглушённый кашель, а затем хриплое дыхание. Злата откинула тонкое одеяльце и вскочила с лавки. Несколько дней назад отец девушки схватил недуг. Вместе с матерью они старались облегчить его хворь, но его продолжало лихорадить. Жар то спадал, то вновь накатывал новой волной – совсем как огонь на лес во сне. Злата неслышно вбежала в соседнюю горницу, мать была бледна и стояла на коленях у лавки, где лежал отец Златы, смачивая в небольшом корыте тряпку, чтоб приложить на лоб больного. В комнате пахло травами.

– Маменька, отправляйтесь почивать, я посмотрю, – вполголоса молвила Злата, касаясь плеча родительницы. Женщина подняла уставшее, осунувшееся лицо, взглянула на дочь и вновь опустила голову.

– Спасибо, милая, – еле слышно отозвалась она, целуя дочь в руку, которую та продолжала держать на плече. – Посмотри, но поспать мне не получится. Ты же знаешь, староста просил зайти к нему, если на третий день твоему отцу лучше не станет. Нужно сообщить как можно раньше, возможно, получится избежать беды, и он поправится.

Злата покорно кивнула и опустилась рядом с матерью. За окном прокричали петухи. Женщина тяжело вздохнула и поднялась, опираясь на подставленное дочерью плечо. От усталости её шатало. Оправив подол мятого сарафана, она медленно направилась к дверям, сопровождаемая грустным взглядом дочери.

Тем временем в свои права вступила весна. Снег почти растаял под старательно гревшим землю солнцем, на реках уж и не осталось льда, а дни становились всё теплее. Приближались дни пахоты. Злата понимала, что если отец не поправится, то вряд ли они смогут пережить следующую зиму. В семье их было всего трое, и вся тяжёлая работа ложилась на плечи отца. Конечно, они с матерью помогали по мере сил, но весной, во время пахоты, толку от них было не много, а если не сделать посадки, есть будет нечего.

Злата сидела, призадумавшись, и вздрогнула, когда проснувшийся отец закашлял.

– Тятя, вот, возьмите воды, – схватила она ковш с колодезной водой, стоявший рядом. Мужчина с благодарностью посмотрел на дочь и, приподнявшись, взял в дрожащую руку ковш. Злата аккуратно его придерживала, помогая не облиться.

– Матушка отдыхает? – хрипло спросил отец, отдавая ковш обратно дочери.

– Она пошла к старосте, говорят, он надеется спасти деревню, сделав большое подношение богам, но мы уже столько их сделали… – грустно проговорила Злата. – Папенька, скажите, вам лучше?

– Думаю, да, – ответил мужчина, вновь откинулся на подушку и прикрыл глаза.

«Лукавит», – с печалью подумала Злата и принялась с усердием окунать тряпицу в отвар из трав.

– Я думаю, что стоит тебе, дочь, уйти из деревни, – хрипло начал отец. – Вернёшься, как беда стороной обойдёт.

Тряпка из рук Златы с плеском упала обратно в отвар.

– Как же так? – пробормотал она. – На кого же я вас оставлю? Куда же я пойду?

Продолжила она уже чуть тише, опуская взгляд и вновь отжимая тряпку:

– Тятя, давайте я вам приложу прохладное…

Отец устало поглядел на дочь, после чего прикрыл глаза и позволил положить на лоб прохладную ткань.

– Мы-то справимся, за нас не переживай. Главное, чтоб ты здорова была. Потому и пойдёшь к тётке.

– Но тятя! Как же так? Вы вдвоём без меня не управитесь.

– Нашла время с отцом спорить… – прохрипел мужчина и закашлялся.

Отворилась дверь, и в избу зашла мать Златы. Она опиралась на какую-то палку и была бледна.

– Маменька, с вами всё ладно? – бросилась к ней Злата подхватывая.

– Да, милая, всё хорошо, присесть только надо бы, – еле слышно промолвила женщина. Отец тяжело вздохнул, наблюдая из-под прикрытых век за женой и дочерью. – Сейчас посижу, и всё пройдёт.

Злата помогла матери присесть на соседнюю лавку и озабоченно потрогала её лоб.

– Матушка, не огневица ли у вас?

– Нет-нет, не переживай, я просто устала, – прислонившись спиной к стене, она прикрыла глаза.

Злата смотрела на родителей и не понимала, как отец может отправлять её к тётке в такой момент. Было похоже, что и матушка начала хворать, а это значило, что, если она покинет дом, ходить за ними некому будет. Устало вздохнув, она негромко молвила:

– Я схожу за свежей водой к колодцу, постарайтесь отдохнуть, – и тихо вышла.

Чтобы дойти до колодца, нужно было пересечь половину деревни: ещё недавно здесь звенел детский смех и сновали люди, сейчас стояла тишина, нарушаемая лишь порывами ветра. Злата с грустью смотрела вокруг: где-то у дома покосился забор, где-то ставни закрыты уже навсегда… Мор подкосил жителей, и у многих домов больше не было хозяев. Деревню укрыло отчаяние. Ветер скрипел калитками, играл нежной, ещё мелкой листвой. Впереди, у колодца кто-то шумел вёдрами. Подойдя ближе, Злата увидела дочь старосты, которая о чём-то причитала. Девушка остановилась, невольно сравнивая себя с ней. В отличие от Златы дочь старосты была высокой, дородной, краснощёкой девицей с волевым характером и командным голосом, толщине и длине косы которой завидовала вся деревня. Маленькая тихая Злата просто терялась на её фоне.

– Здравствуй, Глаша, – Злата наконец опустила свои вёдра чуть поодаль. – Что-то не так?

– И тебе здравствуй, – ответила та, выпрямляясь и откидывая волосы с лица. – Всё у нас не так!

Глаша всплеснула она руками.

– Пора пахоты, а деревня как вымерла за зиму! Кругом хворь какая-то бродит, а тут ещё и бадья прохудилась колодезная, как сгрыз её кто!

Злата задумчиво оглядела ведро, которое Глаша подняла, показывая – на нём и правда были дыры со следами, похожими на клыки.

– Может, кто забыл бадью убрать, и ночью собаки погрызли, – высказала предположение Злата.

– Да не похоже на собак… – продолжая рассматривать бадью, ответила Глаша. – Ладно уж, что сейчас гадать. Скажу папеньке, что новая бадья к колодцу требуется, пусть он с этим разбирается.

И она как-то зло бросила тару для воды на землю. Злата с удивлением посмотрела на всегда сдержанную дочь старосты.

– Не смотри так. Знаешь же, что у меня свадьба должна была быть, – Злата кивнула. – Так отец её отменил, а меня высылает из деревни! Дескать, не время свадьбы играть, здоровье важнее. А Ладимир отца поддержал!

Злата тяжело вздохнула.

– И что же теперь? – грустно спросила она.

– В город поеду.

– Одна? – ахнула Злата.

– Почему же одна? С младшими: со своим братом и сестрёнкой Ладимира.

– А остальные как же?

– У Ладимира почти вся семья умерла этой зимой… бабка осталась, да сестра. Бабка вот хворать начала на днях, потому сестру Ладимира к нам переселили. Ну, а мои… Отец – староста, ему проблемы деревни надобно решать, а матушку и старших братьев мы похоронили ещё до масленицы… – теперь пришла очередь Глаши тяжело вздыхать.

Злата неуверенно топталась на месте, глядя на старшую подругу.

– Отец тоже хочет меня выслать… – тихо сказала она, смотря в землю. – Но я не собираюсь уходить. Они без меня точно не справятся.

Глаша удивлённо посмотрела на девушку.

– Глупая ты. Если есть куда уехать, лучше уехать. Мы хоть и под богами ходим, но и договориться с судьбой всегда можно. Если останешься, от твоего рода совсем никого может не остаться, а вернуться всегда успеется.

Злата задумалась над её словами.

– Старшие всегда говорят, что на всё воля богов. Видимо, осерчали они за что-то на нашу деревню, если уедем – не навлечём ли ещё большей беды?

Глаша хмыкнула и снова загремела вёдрами.

– Давай-ка моё ведёрко прицепим, а то без воды останемся, – вместо ответа на Златин вопрос сказала она, и ловко насадила ведро на крюк. Закрутился ворот, заскрипела цепь, постепенно разматываясь, послышался плеск, и Глаша начала поднимать воду. Подхватив полное ведро, девушка выругалась.

– Что такое? – испугалась Злата, глядя на Глашу.

– На воду посмотри, – ответила та, отходя от ведра с водой. Злата заглянула в него и отпрянула в ужасе – вода была полностью красная. Глаша выругалась, выливая в сторону грязную воду из ведра и сказала: – Как крови ведро набрала. Надо на родник идти, ты со мной?

Злата согласно кивнула, с опаской поглядывая на колодец.

– Может, мы метлу из рябины туда опустим? – робко поинтересовалась Злата, указывая кивком на колодец.

– А у тебя что, с собой веник рябиновый? – насмешливо уточнила Глаша. Злата помотала головой в ответ. – Ну, вот и всё. Я на родник, а ты смотри сама.

Девушки отправились в путь, молча обдумывая каждая своё.

– Как думаешь, колодец прокляли? – Злата не выдержала молчанья первая.

– Не знаю, – ответила задумчиво Глаша. – Главное, чтоб родник был чист.

– А может, наш колодец уже давно такой, просто мы не замечали? Вода испортилась, потому люди и болеют.

– Может, и так, – ответила девушка, раздвигая еловые ветки над родником. – Здесь всё хорошо.

И правда – из-под земли бежала кристально чистая вода, сверкающая на солнце.

Набрав воды, девушки молча разошлись. Злата размышляла о красной воде в колодце и о сказанных Глашей словах. Уезжать и оставлять родителей не хотелось, а понимание того, что возможно, это единственный верный выход, внушало тревогу. Аккуратно зайдя в избу, Злата чуть не расплескала воду от увиденного: матушка активно хлопотала у печи, а отец сидел за столом и пил чай. Не веря своим глазам, она кинулась к родителям с радостным возгласом.

– Я знала, знала, что все наладится, и мне не нужно никуда уезжать! – воскликнула она, садясь за стол. Ответом ей стал хмурый взгляд отца. – Батюшка, ладно ли вы себя чувствуете?

– Ладно, – ответил он, но голос ещё немного хрипел. – Но уехать тебе все равно надобно. То, что нас с матерью твоей хворь обошла, ещё ничего не значит. Завтра на рассвете отправляешься к тетке, тут недалеко, два дня ходу.

– Тогда все вместе отправимся! – не сдавалась Злата.

– Доченька, – подала голос мать Златы ставя кадку в которой замешала тесто, на стол. – Батюшка твой ещё не совсем от болезни оправился, ему ещё полежать следовало бы. Да и я после нескольких бессонных ночей подустала, мы останемся, выждем немного, а не позже чем через одну луну встретимся у тётки.

– Тогда и я подожду, все вам легче будет, – упиралась девушка.

– Пойми же, ты у нас одна, и мы очень тебя любим. Считай, вымолили у богов себе такую прелестную дочурку, не можем мы тебя опасности подвергать. Вот и Глашку, тоже к тетке отправляют. Вам часть дороги по пути, отправляйся с ними завтра поутру, и нам покойно будет и тебе не скучно, – продолжила мать, ловко разделяя тесто на кусочки. – Я сейчас пирожков тебе в дорогу напеку, а ты иди собирайся.

Злата нехотя встала, спорить с родителями было бесполезно. Если уж матушка вспомнила про её рождение, то точно не переубедить. Они и правда очень долго мечтали о ребенке, а когда уже совсем отчаялись, появилась долгожданная девочка. Потому старательно берегли они свой «подарок» богов. Одно казалось странным: когда Злата уходила за водой, матушка еле держалась на ногах, а у отца не спадал жар, как же так вышло, что за пару часов все изменилось? Задумавшись, девушка послушно направилась в комнату собирать вещи, и совершенно не обратила внимания на то, как за её спиной родители переглянулись. После мать грузно опустилась на лавку, а отец облокотился на стену и прикрыл глаза.

Сноски:

Жнивень - август.

Корчи - судороги.

Горячка - лихорадка.

Дух Калян - дух обитающий в колодце, из коми-пермяцкого фольклора, способный представать в образе молодой девушки или старухи в синем сарафане. Упоминается в сказах Бажова как Синюшка.

Ботало - погремушка или колокол издающий глухой звук, изготавливаемый кустарным способом из железа, меди или дерева, который привязывали на шею домашнему скоту (коровам, козам, лошадям).

Ярушник - каравай.

Вӧрись, также вӧрса, вӧр-морт, «лесной человек» – лесной хозяин у коми-пермяков.

Огневица - жар, лихорадка.

Ворот - простейшее грузоподъёмное устройство с ручным приводом. Состоит из барабана, вращаемого рукояткой, и каната (цепи), надеваемого на барабан. Свободный конец каната снабжён крюком или ёмкостью.

Кадка - ёмкость цилиндрической формы, сделанная из деревянных дощечек, стянутых металлическими или деревянными обручами.

Глава 2

Весь день странное чувство нереальности не покидало Злату. Казалось бы, родители здоровы, и все они, пусть в разные дни, но отправятся из деревни, чтоб переждать беду. Отец выглядел бледным, но всегда, когда Злата на него смотрела, старался что-то делать и улыбался ей. Мать хлопотала на кухне, что-то шкворчало, падало – в доме снова появилась жизнь, но чувство какой-то тоски не покидало.

– Ох, с печью что-то, – матушка достала пирожки и потрогала их пальцем. – Совсем не печёт. Прохудилось что ли где-то?

– Вкусно, – Злата ухватила один пирожок.

– Ну, хорошо, – устало сказала матушка.

Оставшийся день прошел в сборах и подготовке к её завтрашнему отъезду. Злата сложила в котомку несколько теплых вещей, пару рубах да сменный сарафан, а поверх положила деревянный гребень, который очень давно вырезал отец. «Вот и всё», – думала она, осматривая комнатку. Немного подумав, Злата подошла к сундуку и вытащила оттуда старую тряпичную куколку, которую положила к вещам. Уезжать не хотелось. Сердце сжималось от тоски, но девушка всеми силами старалась не плакать. Чтобы как-то отвлечься, Злата села расчесывать волосы, вполголоса напевая старую колыбельную, которую в детстве ей всегда пела матушка. Тихонько заскрипели половицы – в комнату заглянула мать.

– Какая же ты у нас красавица выросла! – сказала она, глядя на дочь. Злата оглянулась и внимательно на неё посмотрела. Весь день она не могла избавиться от ощущения, что родители что-то скрывают. Матушка протянула Злате расшитую ленту. – Я тут подумала, тебе нужнее будет. Когда мне было как тебе, я вышила эту ленту, загадав хорошего мужа и счастливый быт – мое желание сбылось. Пусть и у тебя сбудется.

Злата аккуратно приняла ленту из рук матери.

– Благодарю, матушка, я буду беречь её! Только вот не пойму, почему ты решила дать мне её сейчас? Ведь раньше говорила, что перед свадьбой подаришь.

– Когда мы с тобой в следующий раз увидимся – одним богам ведомо, – промолвила женщина и отвернулась, смахивая слезу. – Хочу, чтоб у тебя хоть какая-то памятка была… пока не встретимся вновь.

Слезы подкатили к горлу девушки, в носу защипало. К Злате пришло осознание разлуки, пусть и всего на одну луну. Не выдержав, девушка разрыдалась и кинулась обнимать мать.

Так их и застал отец, вошедший сказать дочери напутственное слово.

– Вы чего тут… – начал было он, но Злата громко всхлипывая, лишь притянула его за руку в общие объятия.

Так они и стояли, обнявшись и плача, а погода, словно поддерживая их печаль, тоже разразилась дождем.

Огонь пожирал деревья. Пламя ревело. Злата металась в кровати, и ей казалось, что она тоже горит в этом лесном пожаре. Сквозь треск деревьев до неё донесся тихий зов. Казалось, кто-то упорно выкрикивает её имя, но вокруг был лишь огонь.

– Злата, доченька, – трясла её за плечо матушка. – Пора вставать.

Злата испуганно открыла глаза, вся подушка была сырой, словно она рыдала всю ночь.

– Все хорошо? У тебя лоб мокрый, – сказала мать, убирая со лба дочери прилипшую прядку.

– Да-да, – поспешно закивала девушка. – Кошмар приснился, – Злата потерла грудную клетку, в ней поселилось ощущение тяжести, словно ночью кто-то давил на грудь.

– Ну, хорошо, собирайся, – матушка с подозрением осмотрела дочь. – Ладимир заходил, у них почти все готово к отъезду, они ждут тебя.

Злата встала и, умывшись холодной водой, заплела в волосы ленту, подаренную матушкой. Подхватив котомку, она в последний раз оглядела комнату и направилась в кухню, где её ждали родители. Матушка собрала припасов в путь, а отец отдал свой охотничий нож и огниво.

– Идём, – сказал отец и первым направился к выходу.

– Обожди, – остановила его мать. – А присесть на дорожку?

Он обернулся, посмотрел на жену, и, вернувшись, сел обратно на лавку. Злата присела рядом. Родители выглядели какими-то уставшими, словно не спали всю ночь. У обоих под глазами залегли тени, а взгляд был потухшим.

– Может, я всё же останусь? – робко спросила Злата, теребя кончик ленты. – Или все вместе пойдем. Пожалуйста! – жалобно закончила она.

Отец хмуро посмотрел на неё, а мать ласково ответила:

– Не стоит. Мы бы очень хотели отправиться с тобой, но отцу надо бы ещё отлежаться после хвори, да и мне не мешало бы отдохнуть. Потому сегодня ты пойдешь одна. Не печалься, мы скоро встретимся, и пусть боги хранят тебя, пока мы не рядом.

Родители были внешне так спокойны, словно отправляли её к колодцу за водой, а не в другую деревню, находящуюся в нескольких вёрстах отсюда. Злате же хотелось кричать и рыдать, представляя длительную разлуку. Слёзы покатились по щекам. Отец, не выдержав, встал с лавки и направился к выходу из избы.

– Идёмте. Староста не будет ждать, пока ты закончишь слёзы лить. Пора. Дочь, не забудь в печь перед дальней дорогой поглядеть, чтоб берегла тебя, – и, не оборачиваясь, вышел. Мать печально посмотрела на дочь и тихо вышла вслед за мужем. Злата осталась одна. Всхлипнув ещё пару раз, она оглядела привычный ей с детства дом, и, утерев слёзы ладонью, тоже встала.

«Ну, что ж, родители правы. Мы скоро увидимся, а пока я жду их у тетки, смогу всё подготовить к их прибытию. В конце концов одна луна – это не так много», – и с этими мыслями девушка вышла из дома, так и не выполнив наказ отца. Родители стояли у калитки, обнявшись, и ждали дочь. Увидев их, Злата на секунду засомневалась в только что принятом ею решении, но в конце улицы послышался стук копыт и шорох колес. Обернувшись, девушка увидела груженую телегу, на которой восседала Глаша и её младшие. Телегой управлял Ладимир, который должен был отвезти невесту в город, а затем вернуться обратно в деревню со знахарем.

Тяжело вздохнув, девушка поспешила к родителям, пока телега ещё не достигла их дома.

– Утро доброе, – приветствовал их Ладимир. – Мы решили, что быстрее будет забрать Злату сразу отсюда, чем ждать на дворе у старосты. А то как-то морошно сегодня, как бы дождь не пошел.

– Доброе, – кивнул отец Златы. – Мудрое решение.

Злата аккуратно положила котомку на край телеги и кинулась обнимать родителей на прощанье.

– Ну, будет, – притворно ворчал отец, обнимая дочь. – Смотри, слезы не лей просто так.

– Скоро свидимся, – прошептала мать, прижимая Злату к себе. – Помни, что мы с отцом тебя очень любим.

Злата лишь молча кивала, глотая непрошенные слёзы. Закаркал ворон. Ладимир, не выдержав второго слёзного прощания, соскочил с облучка, чтоб помочь девушке забраться в телегу. Ещё раз крепко обняв родителей на прощанье, Злата было развернулась, но тут отец ухватил её за запястье.

– Чуть не забыл! Держи, – и протянул тугой мешочек. – На какое-то время хватит. Всё, вперёд.

Он сам подсадил дочь, помогая ей забраться в телегу. Злата растерянно держала в руках калиту и смотрела на родителей. Ладимир вскочил обратно на облучок и сразу пустил коней в шаг. Злата понимала, что стоит убрать кошель в котомку, но не могла себя заставить ничего сделать, лишь смотрела, как родители машут ей на прощанье, и мать утирает слезы платком. Дорога вильнула, и родители Златы пропали из виду. Ладимир пустил коней рысью. Дети дремали, прижавшись к Глаше, а та была как-то необычно тиха и смотрела куда-то вдаль.

Ехать вместе им предстояло недолго, уже в полдень их пути разойдутся.

– Вот и всё, – грустно сказала Глаша, как только они выехали из деревни.

– Не нагнетай, невестушка, – бодро сказал Ладимир, не оборачиваясь. – Посидишь немного в городе, всё веселее, чем тут быть.

– А ты лучше б молчал! – недовольно отвечала девушка. – Почему я всё ещё «невестушка», а? Окаянный! Почему не жена, я тебя спрашиваю?

– Не начинай, прошу, – скривился Ладимир. – Сказано ж отцом твоим, что по осени свадьбу сыграем, не время сейчас.

– Так он до этого говорил, что по весне будет. Так и останусь старой девой! Именно этого он и хочет! – Глаша недовольно поджала губы.

Злата молча наблюдала за их перепалкой. Выехав из деревни, они словно ожили. Она и сама чувствовала, что с души словно камень сняли. Вокруг была весна, щебетали птицы, свежий ветерок гулял по просторам. Кони незаметно вновь перешли на шаг и двигались аккуратно, дорога была вязкой после вчерашнего дождя.

Под шуточные переругивания влюбленных и мерное качание телеги Злата задремала.

Мир словно погас. Она стояла на небольшой полянке, а впереди бушевало пламя.

– Злата… – раздался тихий зов. Девушка обернулась и увидела величественное древо, раскинувшее свою крону, кажется, до самых небес.

– Злата, – вновь зашелестело оно листвой, словно ветер играл в кроне. – Ты должна быть здесь. Иди сюда, Злата…

Листья осыпались с дерева с каждым новым словом. Рёв пламени становился всё сильнее и жёг девушке спину, ветер ударил в лицо упавшей листвой…

– Брр! Стой! – раздался громкий крик Ладимира. – Ай! Чтоб тебя, – и телегу накренило. – Приехали, – недовольно сказал парень, спрыгивая вниз.

Злата открыла глаза. Выглянувшее солнце пригревало спину. Глаша и Ладимир помогали спуститься детям на землю. Выдохнув и утерев пот со лба, девушка поспешила последовать их примеру.

– И как его теперь доставать? – почесал затылок Ладимир оглядывая застрявшее в грязи колесо.

– Ты пока думаешь, – проговорила Глаша, стаскивая одну из сумок. – Мы привал сделаем, а то обедать пора.

Девушка, не дожидаясь ответа, начала хлопотать доставая из сумки съестное. Злата посмотрела на небо, солнце стояло высоко.

– Кажись, за полдень уже, – проговорила она. – А, вроде, недолго спала…

– Ох ты ж! – воскликнул Ладимир, хлопая себя по лбу. – Я ж поворот проехал, на котором тебя должен был высадить! А всё ты! Тараторка!

Он укоризненно махнул рукой в сторону Глаши.

– Вот те на! – подбоченилась Глаша, сурово глядя на жениха. – Сам виноват, а на меня спихнуть решил. Нет уж, дорогой, не выйдет.

– Тихо вам, – примирительно сказала Злата. – Не думаю, что мы далеко уехали. Ты скажи, куда – я сама дойду, а там уже дорогу знаю.

Ладимир шуточно погрозил кулаком невесте, но та лишь хмыкнула.

– Да прямо иди в обратную сторону, там единственный поворот будет. Тут правда пару вёрст теперь идти, – смущённо добавил он.

– Не беда. Помоги лучше вещи мои достать, а то телегу накренило, сама не дотянусь, – Злата ободряюще улыбнулась парню.

– Ты поешь вначале, а потом шагай, – сурово сказала Глаша, уже успевшая всё подготовить к обеду.

Злата отрицательно помотала головой.

– Не хочется пока. Да и маменька пирогов напекла, на ходу перехвачу. Всё же теперь дорога увеличилась. Отец говорил, что если с вами на телеге часть пути проеду, то к вечеру должна добраться до тётки. Так что главное теперь до темноты успеть, – и, подхватив свою котомку из рук Ладимира, Злата собралась в путь.

– Ничего не забыла? – насмешливо уточнила Глаша.

Злата чуть сбилась с шага, а потом, развернувшись поглядела на ребят. Дети выспавшиеся в пути, вовсю уплетали выданные им пироги, а Ладимир и Глаша стояли рядом глядя на Злату.

– Забыла, – подтвердила девушка и, вернувшись, крепко обняла дочь старосты. – Надеюсь, скоро свидимся.

– Ты всё ещё приглашена на свадьбу, – шутливо ответила Глаша. – Хорошей дороги.

– И вам, – эхом отозвалась девушка и, больше не оборачиваясь, пошла в обратную сторону.

«Заблудилась! – в отчаянии думала Злата, блуждая между деревьев. – И дёрнул же нечистый с дороги в лес свернуть».

Неумолимо смеркалось. Давно стало ясно, что к вечеру до тётки ей не добраться.

Попрощавшись с ребятами, она дошла до нужного поворота без приключений. Торопливо, но без лишней тревожности преодолела несколько верст. Шла, как рассказывал отец, пока не случилась развилка. Одна дорога уходила прямо в лес, вторая же заворачивала куда-то за него, и словно уходила в совершенно другую сторону. Сейчас, стоя посреди леса, Злата понимала, что верно было бы пойти именно той дорогой, что огибала деревья. Ведь и версты не прошла прямо, как широкая дорога начала сужаться, и длилось это до тех пор, пока она не превратилась в узкую тропинку. Теперь же и от тропинки не осталось следа. Кругом возвышались ели, под ногами были рыхлая влажная земля, упавшие деревья, сломанные ветки и прошлогодняя листва.

«Точно Леший водит. Я же была тут уже, – девушка начинала паниковать. – Что же делать?». Немного поразмыслив, Злата сняла обутки, поменяв левую и правую местами, направилась вперёд. Ритуал, о котором ей твердили в детстве, не сработал. Девушка вернулась на ту же опушку среди елей, где-то позади раздалось громкое «ку-ку».

– Всегда знала, что бабки брешут, – бурчала Злата, стаскивая сарафан и надевая его задом наперёд. – Ну, уж если и это не поможет, то точно никакой веры старикам больше!

Ещё круг – Злата давно запомнила эту гроздь шишек, свисающих с ветки. Да, она снова вернулась туда, откуда начала свой путь.

– И ведь ни одной осинки или рябинки не растёт рядом… Хотя, ежели переодевания не помогли, то с чего осине помочь? – продолжала ворчать Злата.

– Ау! – не ожидая ответа крикнула девушка в сгущавшуюся темноту, и эхо подхватило её зов.

– Ау! – послышался далёкий ответ. Злата замерла. Вот уже несколько часов она блуждала и окрикивала людей, но ответа не было. В сердце затеплился огонёчек надежды.

«А вдруг разбойники?» – мелькнула испуганная мысль.

– Ау! Ау! – раздалось снова, уже четче.

– Ау! – робко ответила девушка. А потом вполголоса робко добавила: – Молю, пусть это будет добрый человек.

– Где ты? Ау! – прокричал всё тот же мужской голос уже совсем рядом. И Злата заметила средь стволов приближающийся силуэт. Он шёл, оглядываясь по сторонам, и периодически замирал, прислушиваясь. Злата попятилась, так и не определившись, рада она встречному или нет. Ветка под её ногой громко хрустнула, и человек обернулся на звук.

– Вот ты где! – радостно воскликнул он, подходя ближе. – Я уж не чаял никого встретить здесь, весь день блуждаю. Хорошо, что ты попалась.

Мужчина снял котомку с плеч. Злата молча наблюдала за ним. Встречный оказался совсем молодым, чуть старше её самой.

– Меня Иван зовут, а тебя как звать?

– Злата, – робко сказала девушка.

– А ты чего так поздно в лесу гуляешь? Ведунья что ль? – спросил парень, переминаясь с ноги на ногу.

Злата вздохнула в ответ:

– Заблудилась.

– А-а, не местная значит, – протянул парень. – Жаль. Я-то думал, дорогу укажешь.

– А сам-то ты куда путь держишь? – Злата тоже сняла свою котомку.

– В город, – кратко ответил Иван, оглядываясь вокруг. – Так, Злата, давай костёр разведем, а то есть охота. Да и холодает уже. Всё равно по такой темноте никуда не уйдем, разве что в болото какое.

Девушка растерянно кивнула.

– Ты сядь пока, – и он махнул на лежащее рядом бревно. – Я с костром один быстрей управлюсь.

И парень ловко засновал меж деревьев, выискивая среди веток те, что посуше. Часа не прошло, как костёр весело разгорелся.

Сноски:

Морошно - пасмурно.

Облучка - толстая деревянная скрепка, идущая по краям телеги на которой сидит возница.

Калита - кошелёк.

Обутки - обувь из кожи.

Брехать – говорить неправду, распространять выдумки или хвастаться.

Глава 3

Окончив ужин, ребята смотрели на костёр. Запах дыма причудливо сплетался с ароматами леса. Иван подкинул несколько веток, и огонь, лизнув их, выстрелил снопом искр, заставив Злату отодвинуться от костра.

– Как же так вышло, что ты одна-одинёшенька в лесу оказалась? – спросил Иван, глядя на девушку сквозь пламя.

– Сказала же, к тётке в Весёлки иду. Родители отослали.

– Почему с тобой не пошли? – продолжал он спрашивать, недоверчиво глядя на девушку.

– Мор в деревне. Отец недавно хворал, но пошёл на поправку. Сказали, следом пойдут, как он полностью оправится.

– Мор? – переспросил парень. – Давно?

– С прошлого жнивеня. Поначалу младшие хворать начали, а там и остальные…

– А скот? – Иван словно напрягся.

– Нет, скот не хворал так, как люди, но много его в жертву богам принесли, – девушка поёжилась и с грустью продолжила: – В деревне осталось не больше десятка жителей.

Иван о чём-то думал, глядя в огонь, и какое-то время ребята молчали, слушая треск поленьев. Поворошив костёр, парень начал свой рассказ.

– У нас подобное случилось, но началось с прошлой весны, – он немного помолчал, словно обдумывал каждое слово. – Вначале скотина дохнуть начала от непонятной заразы, а потом и народ. В деревне несколько колодцев, и везде воду как отправили. Где красная, где рыжая… Долго думали, что да как. Волхв наш утверждал, что порчу наслали.

Иван снова замолчал, подкидывая хворост в огонь.

– В соседнем селе, из которого невеста моя, дела ещё хуже были. Хворь выкосила почти всю деревню за зиму. Как только всё началось, родители её тревогу забили и в город собираться начали, да мы о свадьбе по весне договорились, это их сдерживало, – Иван снова замолчал. А потом с какой-то грустью добавил: – Я думал, это сдерживало.

– С ними что-то случилось? – взволнованно спросила Злата.

– Нет. Уехали они. Я о сватах договариваться пришёл, а в селе пусто. Нашёл деда одного, он и рассказал, что ещё до Масленицы семья Марьи вещи собрала и покинула село. Видимо, сразу после моего ухода, – с горечью произнёс Иван. – Потому я и решил в город отправиться. Не мил мне свет без Марьи.

– Как печально, – вздохнула Злата. – А в каком селе Марья жила?

– Да тут недалеко, в Весёлках как раз, – махнул парень куда-то в темноту леса. Злата ахнула.

– А сам я из села Ай буду.

– Вот как… А ты в Весёлках дом с красной крышей не видал? Большой такой, с белыми резными окнами и ветровой стрелкой-петушком?

– Видал, – зевнул парень. – Соседский с Марьей дом. Там баба жила одна, муж у неё прошлым летом помер, а саму её мор скосил по осени, я тогда свататься первый раз приходил. Так и стоит с тех пор дом пустым.

Злата схватила лицо руками:

– Как же так? Мы не знали!

– О чём? – удивился Иван.

– О смерти дядьки с тёткой.

– Так это что, родственники, к которым ты идёшь? – догадался Иван.

– Ох, теперь, видно, уже не иду, – Злата схватилась за голову руками, – Что же делать? – жалобно спросила она.

Ответом ей была тишина.

– Знаю. Нужно идти обратно к дому, – нерешительно сказала девушка. – Заберу родителей, и отправимся вместе в город.

– Не стоит так делать, – не согласился с ней Иван. – Если отец твой только от хвори отошёл, до города может и не дойти. Путь-то неблизкий. Пусть оклемается.

Явно не согласная с ним Злата хотела что-то сказать, но он не дал, продолжив:

– Лучше сделать так: пойдёшь со мной до города, найдёшь там дом какой, а потом за родителями вернёшься.

Злата задумалась, ей показалось, что слова Ивана вполне здравы, подвергать родителей опасности не хотелось.

– А за луну успеем туда и обратно? – всё ещё нерешительно спросила она, глядя на Ивана.

– Успеем конечно, – уверенно ответил парень. – Завтра с утра на дорогу выйдем, а там до города дня три ходу, а то и меньше.

– А где ж я в городе дом найду? – девушку терзали сомнения. Она не могла представить, как в незнакомом месте можно найти где жить.

– Да их там полно, – успокоил её Иван. – Я с Марьей встречусь, у неё узнаю всё, глядишь, у кого не дом – так угол будет свободный.

– А если Марья не захочет помогать? – Злата всё ещё сомневалась. Она не знала Марью, да и с Иваном только свела знакомство.

– Как это? – удивился парень и гордо продолжил. – Она у меня знаешь какая? Самая добрая и красивая!

– Я подумаю, – нерешительно ответила Злата. Ей было страшно идти в неизвестность, но ещё страшнее было за родителей, которые остались в деревне.

– Да что тут думать? – настаивал Иван. – Не тащить же стариков. Я так же сделал. С Марьей встречусь, а там и родителей перевезу.

Злата задумчиво смотрела на парня. Он казался добродушным, не злым, и, видно, очень любил свою Марью, раз был готов оставить всё и всех ради невесты.

– Давай-ка спать, – предложила девушка. – Мы оба устали, а утро вечера мудренее.

Иван согласно кивнул, и ребята принялись готовится ко сну. Лес спал, где-то ухал филин. Иван натаскал еловых веток, чтобы не спать на голой земле. Соорудив две лежанки, ребята легли спать. Злате не спалось, она слышала, как Иван возится, устраиваясь поудобнее. Небо темнело далеко вверху, неожиданно что-то замерцало.

– Ваня, смотри!

– Чего? – услышала она сонный голос парня.

– Посмотри на небо. Оно горит разноцветными огнями! – восторженно произнесла девушка.

– И правда… – услышала она бормотание Ивана. – Не к добру эту, горе будет.

– Это ведь так красиво! – Злата завороженно смотрела на цветные всполохи, то появляющиеся, то исчезающие в небе. – Может, к счастью?

– К горю, беде. Точно тебе говорю, – серьезно ответил Иван, и ребята замолчали.

Ночью Злата проснулась в холодном поту. Ей снова снился тот сон: лес, пожираемый огнём, и Древо, которое призывало её, называя по имени.

– Злата, – шуршало оно опадающей листвой. – Иди на восток, ты нужна здесь.

– Я не хочу, не хочу, – шептала она, пытаясь заснуть. – Не надо, не снись больше, – но стоило прикрыть глаза, как вновь замелькали падающие деревья, замерцало зарево пожара и заревели спасающиеся звери.

Заснуть снова не удалось. Злата ворочалась на еловых лапах, а небо серело, предвещая скорый рассвет. Смирившись с тем, что сон ушёл, она лежала, глядя на светлеющее небо, размышляя о том, как быть дальше. Пахло елью и влажной землёй. Птицы несмело начинали петь свои песни, и ветер разносил их трели по округе. Приняв решение, девушка встала и, умывшись холодной водой, занялась костром.

Иван проснулся, когда огонь уже вовсю трещал, отгоняя прохладу утра.

– Я решила идти с тобой, – сказала Злата вместо утреннего приветствия.

– Это хорошо, – радостно ответил парень, потягиваясь. – Вдвоём путь быстрее да веселее будет.

И, зевнув, добавил:

– Да и негоже девице одной по лесам ходить.

Злата лишь хмыкнула в ответ.

Позавтракав, ребята отправились в путь. Дорога им предстояла неблизкая. Иван рассказывал о своём: о Марье, о планах на жизнь в городе. Злата его почти не слушала, часто кивала невпопад и порой отставала. Она начала сомневаться в принятом решении и уже была готова отказаться от похода в город, как только они выйдут на дорогу. Только вот дороги всё не было. Они блуждали уже пару часов, а кругом был лишь весенний лес и ни намёка на тропинку.

– Вань, а мы точно туда идём? – жалобно спросила Злата, когда они в очередной раз вышли к поляне, где ночевали.

– Я думал, ты дорогу знаешь, – ответил парень с досадой. – Ты же с нужной нам дороги вышла.

– Но я же сказала, что не помню пути! – возмутилась девушка. – Если бы я знала, как идти, ещё бы вчера на дорогу вернулась.

– Да-а-а, – протянул Иван задумчиво и присел на ствол упавшего дерева. – Этак мы неделями тут бродить можем.

– А как ты собрался в город идти, если из леса не знаешь как выйти? – с подозрением спросила его девушка. – Ты же сказал, что знаешь дорогу.

– Знаю, но то по дороге. В лес заходить я не планировал, – с досадой ответил он. – Дождь пошёл, вот я и решил, что под деревьями суше будет. Кто ж знал, что лес тут дремучий такой…

И он пнул шишку, лежавшую на земле. Словно в отместку, новая шишка упала ему прямо на макушку.

– О, а может, нас Леший не выпускает? – спросил он, потирая ушибленное место. И оглядывась по сторонам шёпотом добавил: – Или хуже того, Ворса!

– Тогда надо одежду наизнанку надеть, – ответила девушка. – Родители говорили, что тогда Леший отпустит. Правда, я уже пробовала, и мне не помогло.

– И мне не помогло, потому и встретились мы, – ответил Иван, вставая. – Давай лучше подумай ещё раз, как ты сюда с дороги вышла. Как-то ведь ты сюда попала.

– Ваня, тропинка исчезла среди кустов, мы уже обошли всё вокруг, а её так и не нашли, – раздражённо ответила Злата. – Может, стоит просто пойти прямо? Куда-то да выйдем.

– Но как-то же ты сюда пришла, – не сдавался Иван.

Злата тяжело вздохнула.

– Ты упёртый как баран!

– Сама такая! – недовольно воскликнул он.

Перепалку ребят нарушил звук сломанной ветки где-то совсем рядом. Они замерли, прислушиваясь. Кто-то большой шёл, ломая кусты. Было слышно шуршание и тяжёлое дыхание. Напряжённое ожидание разрушило карканье ворона, и из кустов показалась морда медведя. Он медленно продвигался вперед, обнюхивая воздух.

– Ваня, что нам делать? – прошептала Злата, не отрывая взгляд от животного.

– Сейчас медленно отходим назад, – тихо ответил Иван, стараясь не показывать страха. – А потом бежим как можно скорее.

Ребята попятились, не спуская глаз с медведя, но не успели сделать и пары шагов, как тот их заметил и издал громкий рык. Забыв про осторожность, ребята бросились бежать, не оглядываясь. Ветки хлестали по лицам, ноги путались в корнях, а зверь уже нагонял.

В очередной раз петляя меж деревьев, девушка не заметила толстый корень, торчащий из земли, и, споткнувшись, распласталась на земле. Иван, бежавший чуть поодаль, даже не обернулся на вскрик. Злата увидела лишь его удаляющуюся спину. Медведь снова зарычал. Злата вся сжалась и закрыла глаза. Ей казалось, что вот сейчас он кинется и растерзает её, но ничего не происходило. Медведь продолжал рычать. Приоткрыв глаза, Злата увидела, что на поляну вышел волк. Он был крупный и скалил пасть, глядя на медведя. Девушка боялась шелохнуться и даже дышать старалась через раз. «Ну всё, теперь точно не доживу до завтра», – мелькнула мысль в её голове.

Волк, учуяв добычу, по-видимому, решил забрать её себе, потому начал ходить вокруг медведя. Тот прижался спиной к ближайшему дереву и глухо рычал. Быстрый прыжок волка, резкий удар медвежьей лапой, и схватка окончена. Волк, скуля, отлетел. Злата испуганно зажмурилась. Раздался крик ворона, а затем странный звук оборвавшейся тетивы, и наступила тишина. Время ощущалось вязким, как мёд. Осторожно приоткрыв один глаз, девушка увидела, как над поверженным волком склонилась тёмная фигура. Но стоило ей полностью раскрыть глаза, как фигура исчезла. Поляна была пуста, даже медведь куда-то подевался.

Злата перевела дух и, поднявшись, ещё раз осмотрела место сражения.

«Надо бы найти Ивана, – подумала девушка. – Интересно, куда он мог убежать? А вдруг дорогу нашёл?».

– Ау! – неуверенно выкрикнула Злата и прислушалась.

Вдруг на тушу волка запрыгнула рысь, обнюхав его, она фыркнула, после чего подняла морду и уставилась на Злату круглыми глазами. Девушка замерла, ожидая дальнейших действий рыси, но та не двигалась. Не отрывая взгляда от большой кошки, Злата вспоминала, как однажды в детстве ей рассказывали о том, что рысь отпугивает от человека беду. Тогда же и говорили, дабы этой самой беды избежать, нужно следовать за рысью. Злату терзали сомнения, она боялась пошевелится, ведь несмотря на легенды, рысь оставалась опасным хищником. Так они смотрели друг на друга, пока кошка не мотнула головой, словно стряхивая паутину.

Издав звук, похожий на мяуканье, рысь не спеша направилась в сторону зарослей малинника. Ловко проскочив колючие ветки, она скрылась за ними. Раздался хруст. Злата аккуратно попятилась назад, стремясь покинуть страшную поляну. Хруст повторился, и рысь выглянула из кустов, недовольно уставившись на Злату. Снова как-то странно мяукнув, большая кошка махнула головой и скрылась в кустах. Злате казалось, что она зовёт её за собой. Глубоко вздохнув, девушка решилась и двинулась за рысью. Малинник оказался густой и довольно растянутый. Наконец продравшись сквозь кусты, она увидела ожидающую рысь. Та стояла чуть впереди у огромных елей. Заметив Злату, она удовлетворённо кивнула и скрылась среди веток. Девушка послушно шла следом. Рысь двигалась быстро и уверенно, огибая деревья. Злата старалась не отставать, хотя сердце бешено колотилось от страха и усталости. Примерно через четверть часа показался просвет, и впереди замелькали берёзы. Выбравшись из елей, девушка оказалась на широкой тропинке. Рысь же пропала из виду.

Она присела на траву, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями. «Теперь мне точно не найти Ивана, – с какой-то грустью подумала девушка. – Зато нашлась какая-то тропинка. Всё же люди были правы – рысь и правда отводит беду».

– Ау! – крикнула она, надеясь, что парень услышит. – Иван, ты где?

Ответа не было, и Злата почувствовала, как страх снова начинает охватывать её. Она оглядывалась по сторонам в надежде увидеть парня. Вдруг впереди мелькнула человеческая фигура. Злата радостно вскочила и бросилась за ней.

– Ваня! – радостно закричала она, но, приблизившись, увидела идущую по тропинке девушку. У незнакомки были две рыжих, даже каких-то пятнистых, косы, а зелёный сарафан сливался с молодой листвой леса. Подол сарафана был влажным и местами испачкан землёй. При каждом шаге из-под подола мелькали босые грязные пятки. Злата пригляделась к отделяющейся девице: «Если б не косы, решила бы что русалка, а полыни-то у меня с собой и нет», – подумала девушка. Испугавшись, что вот-вот вновь окажется одна, Злата решила окликнуть незнакомку.

– Постой! Куда ведёт эта тропинка?

Девушка обернулась и, дружелюбно улыбнувшись, ответила:

– Знамо дело, в деревню.

– В деревню? А в какую?

– Так ли оно важно? – отвечала девушка. – Главное ж оно из лесу к людям выйти, а там уж недолго разобраться, – и, отвернувшись от Златы, она пошла дальше.

– Разве ты не из этой деревни? – удивилась Злата.

– Из неё, – ответила девушка, продолжая свой путь и не глядя на Злату.

– Тогда почему не скажешь, что за деревня?

Рыжая молча остановилась.

– А ты сама откуда будешь здесь, в лесу? – ответила она вопросом на вопрос.

– Мы с другом идём в город, потому что в наших деревнях начался мор. Может, ты его видела?

– Друга? – рыжая снова обернулась, и Злата увидела, как та усмехается. – Это ты про того парня, который бросил тебя на растерзание медведю?

– Он меня не бросил, – возмутилась Злата. – Просто не увидел, как я упала.

– Да-да… – кивнула рыжая. – Только вот всё он видел, да помочь не захотел, чтоб свою шкуру спасти.

– Ты лжёшь.

– Уверена? Давно с ним дружбу водите?

Злата опустила голову. Рыжая девица была права. Откуда ей знать, какой Иван друг, возможно, он и правда увидел её падение и просто не захотел помочь.

– А тебе-то откуда знать? – возмутилась Злата – Ты с ним и не знакома даже. Да и не было тебя на поляне.

В ответ девица рассмеялась.

– Тут ты права, не знакома, – отсмеявшись, ответила она. – Только вот медведя я спугнула, а он просто убежал.

Её лицо стало серьёзным.

– Я эти леса хорошо знаю, и медведь – это далеко не самое опасное, что может здесь встретиться. Потому мой тебе совет: ступай по тропинке до деревни, там найдёшь то, что искала, – и девушка, резко развернувшись, быстрым шагом пошла вперёд.

– Постой! – вновь закричала Злата, но рыжая только ускорила шаг.

Злата бросилась вдогонку, но незнакомка двигалась с удивительной скоростью. Прошло совсем немного времени, прежде чем она просто исчезла из виду.

Злата вновь осталась одна.

«Какая она чудная, – подумала Злата. – Она сказала, что если я пойду по тропинке, то выйду к деревне и к дороге, которую искала, но как мне добраться до города без Ивана? А может, он тоже к этой деревне вышел? А что, если нет никакой деревни, и это Ворса насылает видения? Может, и девицы не было?».

Мысли Златы путались, страх нарастал.

«Пойду за ней! – решила девушка. – Раз она местная, то поможет мне Ваню найти, чтобы она там не говорила».

И девушка отправилась в ту сторону, где среди ветвей скрылась рыжая незнакомка.

Сноски:

Ворса - лесной чёрт. Мифологический персонаж народов коми.

Глава 4

День начинал клониться к закату, а Злата все блуждала. Она давно потеряла не только девицу, за которой пошла, но и тропинку, на которую вывела рысь. Девушку окутывал страх. Уставшая, в разодранном сарафане, растрепанная она села на пень и расплакалась. Так Злата просидела довольно долго. Лицо опухло от слез, жутко хотелось пить. Запаса воды почти не осталось, а найти ручей в темноте укрывшей лес было почти нереально. Лес полнился шорохами и звуками.

«Нужно зажечь огонь, пока не появился какой-нибудь хищник», – подумала девушка и принялась доставать огниво.

Искра не высекалась. Промучившись какое-то время, девушка вновь разрыдалась.

– Вот же нынче девицы пошли, – раздался скрипучий старческий голос во тьме. – Слезы льет, всё никак на покой не сляжет, – Злата испуганно замерла.

– Чего глазами хлопаешь? Ишь какая, в лес зашла – не поклонилась, старика не уважила, а теперь такой вой подняла, что мне всех птиц распугала.

Злата вглядывалась во тьму, пытаясь разглядеть кто с ней разговаривает, но видела только темные очертания, что напоминали сухую корягу.

– Да ты никак немая, а ли от страха язык проглотила? – продолжил скрипеть голос.

«Сбрендила! – мелькнула мысль в голове девушки. – Мало во сне со мной дерево говорит, так и на яву началось».

Заплясали тени, словно кто-то подходил с огнем в руках. Коряга отшатнулась, а Злата оглянулась и увидела приближающуюся рыжую девицу с факелом в руках.

– Вот так диво! – воскликнула она. – Чой-то ты, старый, удумал? Почему не выпустил её? – спросила рыжая сурово у коряги, прятавшейся в тени.

– Вот не надо на меня напраслину наводить! – обиженно ответила коряга и, чихнув, осыпалась листьями. Миг, и на месте коряги стоит скрюченный старичок с длинной бородой. – Сама покумекай, для чего мне эта ревущая девица сдалась? Я ж наоборот помочь хотел.

Рыжая девушка с сомнением посмотрела на старичка, а затем на притихшую Злату.

– А ты чего молчишь? Сказать нечего? – Злата вся сжалась под взором рыжей девицы.

– Так это, немая она, – ответил старик. Девица лишь хмыкнула, махнув факелом в его сторону. Старик пробормотал: – Ты бы это… Огоньком бы не махала, бороду мне спалишь невзначай.

– Кто вы? – тихонько прошептала Злата. осматривая незнакомцев. Рыжую девицу она уже видела днем, а вот старика встречала впервые.

– Вот те на! – радостно воскликнул старичок, смеясь. – Заговорила! Чудеса! Леший я, а вот эту с рыжей косицей Марысей звать.

– Сгинь с глаз моих, – шикнула рыжая на старика, разжигая костер.

– А чой-то ты мне в моем лесу указы раздаешь? А ли забыла, кто тебе самой помогает? – насмешливо спросил он.

Злата наблюдала за их дружеской перепалкой так и не встав с пня. Леший махнул рукой, и земля вздыбилась образовав холмик, покрытый мхом. Потрогав его рукой старик довольно хмыкнул и, усевшись на него, стал наблюдать за девицами.

– Сама-то назовешься? – вопросил он.

– Злата я, – опять тихонько промолвила девушка.

– Что ж ты шепчешь-то? Стар я, глух на оба уха. Рыдала-то громко, а говоришь – как ветер в листве шуршит.

Злата смутилась, но повторила свое имя громче. Леший лишь усмехнулся.

Марыся почти закончила с костром.

– Родника тут нигде рядом нет? – спросила рыжая, вставая в полный рост.

– А то сама не знаешь, – веселился старик.

– Я-то знаю, но они далеко все. Может укажешь на какой поближе?

– Я что, Водяной тебе? Я – Леший, за лесом слежу, не за водицей.

– Тропинку до ближайшего родника проложи, – хмыкнула рыжая.

Леший притворно вздохнул, а затем что-то зашептал, заскрипел и, о, диво! Тёмные деревья расступились, а светлячки сгустились вокруг неведомо откуда взявшейся тропинки. Злата с удивлением наблюдала за происходящим. Марыся, довольная результатом, кивнула Лешему:

– Так-то лучше. Пойдем, Злата, наберём воды. А ты, – указала она на Лешего. – За костром последи.

Старик ухмыльнулся, но промолчал.

Злата встала и, следуя за рыжей, пошла по тропинке, освещенной светлячками.

– Не бойся, – сказала Марыся, заметив как Злата оглядывается. – На тропинке, которую создал Леший лично для тебя ни один дикий зверь не нападет.

Девушка неуверенно кивнула, но помня утренний бег от медведя старалась идти поближе к Марысе уверенно шагавшей вперёд.

Тропинка привела их к небольшому роднику и набрав воды девушки направились обратно к костру. По пути кто-то зашуршал в кустах, и на тропинку выпрыгнул заяц. Злата испуганно сделала шаг назад, а Марыся ловко подхватила косого за уши.

– Вот и ужин, – весело сообщила она.

Леший ждал их, смотря на огонь он хрустел веточкой зажатой в зубах, и то и дело посматривал на тропинку.

– Ну как, удачно ли сходили? – спросил он, словно переживал о чём-то.

– Да, – ответила Марыся. – Спасибо. Сейчас ужин сделаем, да отдохнуть надо бы.

И довольная она показала зайца старику. Злата тихонько подошла к костру и присела рядом с ним. Ей было немного не по себе. Ни разу в жизни она раньше не встречала Лешего, а истории, которые про него слышала, были страшными. На деле старик казался добродушным, шутливо ворчал и пытался помочь. Смущало, что ей с детства твердили, будто Леший, как и Домовой, обычным людям не кажутся, а если показались – то к беде это. Да и рыжая девица словно не была человеком. Пару раз Злата видела, как зрачки Марыси сужаются и становятся вертикальными, как у кошки.

Пока Злата размышляла, Марыся разделала зайца и принялась его готовить. Вскоре запах жареного мяса наполнил воздух, и девушка осознала, как сильно она проголодалась.

– Расскажи-ка, Злата, – начал вдруг Леший. – Как ты в лес этот попала? За ягодами да грибами рано пока, травы тоже цвет ещё не набрали…

Злата вздохнула и, немного подумав, рассказала обо всём: о том, что случилось в её деревне, как она отправилась к тётке, как заблудилась, как они с Иваном встретили медведя.

– Ну, а потом я встретила Марысю и решила пойти за ней. И снова заплутала, – закончила Злата, а Марыся хмыкнула.

– А чего же ты по тропинке не пошла? – удивился Леший.

– Хотела Ивану помочь.

– А это я уже слышала, – прервала её рыжая, убирая мясо с огня. – Давайте есть, силы нам ещё пригодятся.

Ели молча, каждый думал о своём. Насытившись, Злата почувствовала, как сильно устала за день. Глаза слипались.

– Теперича и отдыхать пора, – сказал Леший, заметив, как Злата начала зевать. Что-то шепнул, заскрипел, и рядом с костром поднялась лежанка из мха. Злата неуверенно потрогала её, рука сразу утонула в зелёной перине. Старик ободряюще кивнул и повернулся к Марысе.

– Мне не надо, – быстро ответила та. – Сам знаешь.

Леший пожал плечами и уселся поудобнее на своей кочке. Стоило Злате лечь, как она сразу уснула.

Марыся принюхалась.

– Гарью пахнет, – сказала она и вновь повела носом. – Странно это.

– Да чего ж странного? – спросил Леший, разламывая веточку, что держал в руках. – Ты ж костёр жжёшь.

– Нет, костёр по-другому пахнет. Тут именно гарь, – рыжая задумчиво посмотрела на Злату. Та беспокойно ворочались во сне и что-то неразборчиво шептала. – Не пойму, что с этой девицей не так.

– Да всё с ней так, – хмыкнул старик. – Молодая просто, оттого глупая да наивная.

– Нет, ты посмотри! – воскликнула Марыся, указывая на Злату. По лицу спящей девушки бегали непонятные чёрные блики, словно она сама в саже испачкалась. Каждый новый блик вызывал тихий стон, и девушка отчаянно металась на лежанке. Марыся подошла ближе и принюхалась.

– Ох ты ж! Гарью пахнет, говорю ж! Не было запаха этого.

Леший недоверчиво посмотрел на рыжую и подошёл к Злате. Несколько секунд старик вглядывался ей в лицо, а потом молвил:

– Ни разу такого не встречал, но запах и правда есть, пахнет сгоревшим деревом… Точно от костра! – и, весело хмыкнув, вернулся на свою мшистую кочку.

– Может на ней, как и на мне, проклятье? – не сдавалась Марыся. – Скажи, ты поэтому её не выпустил?

– Вот не надо, – проскрипел Леший. – Уже ж сказал, что не я это.

– А кто тогда? – нахмурились Марыся.

– Лес, – пожал плечами старик.

– Лес повинуется твоей воле, – не сдавалась рыжая.

– А с чего ты взяла, что только моей? Что ж я единственный лешак в мире по твоему мнению?

– Не единственный, но…

– Без «но», над лесом окромя меня ещё много кто властен. Брат старший, боги, а кроме того, над любым лесом Древо жизни блюдёт: болеет древо, болеют леса.

– Боги, как и Древо, не вмешиваются в жизни людей, значит то Ворса. С ним ей надобно договариваться, – Леший с сомнением глянул на Марысю.

– Знаешь, прежде чем на брата наговаривать, ты её на тропинку завтра вновь выведи. Если тропинка не исчезнет, а будет петлять, да расходиться, то Ворса это. А вот ежели тропа исчезнет, значит точно лес. А уж почему – то сказать не могу. Сейчас же давай спать, – и не дав Марысе задать новый вопрос, Леший рассыпался сухой листвой.

– Вот же ж, пень старый, – пробормотала рыжая недовольно.

– Я всё слышу, – проскрипело ветвями высокое дерево.

Марыся покачала головой и обернувшись рысью улеглась чуть поодаль от костра.

Наутро, когда солнце только начало подниматься над горизонтом, Марыся разбудила Злату. Удивительно, но этой ночью ей почти не снились кошмары, словно лесной мох оберегал от них. Впервые за многие месяцы она чувствовала себя отдохнувшей.

– Возиться мне с тобой некогда, потому отведу тебя на тропинку, а дальше, будь добра, самостоятельно дойти до деревни, – немного ворчливо сказала Марыся.

Злата радостно кивнула. Ей хотелось петь, плясать, но ещё больше хотелось вернуться домой, к родителям. Вспомнив о них, она снова загрустила.

– Ну, чего ты пригорюнилась? – заметив, спросила рыжая. – Выйдешь в деревню, а там люди подскажут, как тебе до дому добраться, раз с тёткой беда приключилась.

Злата неуверенно кивнула. В груди зрело странное чувство, тянущее её куда-то вдаль.

– А где Леший? – спросила Злата, чтоб как-то заглушить странные ощущения внутри.

– Да кто ж его знает, бродит где-то. На то он и Леший, – пожала плечами Марыся, разогревая на костре оставшееся с вечера мясо.

Наскоро позавтракав, девушки отправились в путь, очень быстро достигнув нужной тропинки.

– Иди прямо, – дала указания рыжая. – Да, смотри, не сворачивай никуда, с тропинки не сходи. И совсем скоро выйдешь прямо к деревне, что к этому лесу примыкает.

Злата кивнула, чувствуя лёгкое волнение.

Марыся, не прощаясь, скрылась в кустах, а Злата пошла вперёд, стараясь не оглядываться. Спустя четверть часа тропинка начала петлять и теряться в траве – ещё немного и совсем исчезнет. Деревья вокруг становились всё гуще, и вскоре Злата поняла, что снова заблудилась. Она остановилась, пытаясь понять, куда идти дальше, но всё вокруг казалось одинаковым. Тропинка полностью исчезла.

Оглядываясь в её поисках Злата увидела, как кто-то пронёсся совсем недалеко. Мелькнул хвост, и девушка увидела рысь. Слегка наклонив вбок голову она смотрела на Злату слишком осмысленным для животного взглядом. Лапы рыси утопали во мху, что позволило большой кошке подойти неслышно. Потянув воздух рысь смешно чихнула, сделала шаг назад и резко прыгнула. Испугавшись Злата закрыла лицо руками, ожидая нападения, но ничего не произошло.

– Какая ты забавная, – хихикнул кто-то, и Злата поняла, что голос ей знаком.

Убрав руки от лица Злата увидела Марысю в испачканном по низу сарафане. Девушка хитро глядела и широко улыбалась.

– А где...

– Кто? – всё так же хитро глядя, подмигнула рыжая.

Оглядевшись ещё раз, чтоб убедится, что рыси больше нет, наконец Злата осознала:

– Арысь-дева... – ахнула Злата.

Ответом был заливистый смех. Девица смеялась, обнажая передние зубы.

– Пойдём, – отсмеявшись сказала она. – Надо понять, почему лес тебя не выпускает, если, конечно, ты женой Лешему стать не хочешь, – подмигнула Марыся.

Злата испуганно замотала головой.

«Могла бы и сразу догадаться, что она оборотень, – корила себя девушка. – Ведь не просто так у неё зрачки сужались. Да и люди обычные с Лешими дружбы не водят».

Марыся тем временем подхватила Злату за руку и повела куда-то вглубь леса.

Сноски:

Напраслина - клевета.

Кумекать - думать, соображать.

Арысь-дева, она же Арысь-поле - женщина-оборотень из русской-народной сказки (сборник Афанасьева, сказка. 266). Сказочно быстрое, как ветер, существо, в которое обратилась молодая женщина, заколдованная злой ведьмой.

Глава 5

Девушки шли недолго, совсем скоро они вышли на солнечную полянку, посреди которой стоял большой дуб. Марыся подошла к дереву и постучала по стволу.

– Занят я, – ответило дерево и осыпало рыжую сухими веточками.

– Мы подождём, – ответила та и села на поваленное бревно. Злата присела рядом. Марыся сказала: – Давай пока подумаем, почему лес тебя не выпускает. Может, ты ругалась с кем-то или завидовал тебе кто? Не прокляли ли часом тебя?

Злата задумалась.

– Нет, не было такого, – уверенно ответила она.

Марыся недоверчиво на неё посмотрела.

– Хорошо, может, что снилось чудное?

– Чтоб прям чудное… Нет, ничего такого, – ответила Злата.

– Кошмары? – не сдавалась Марыся.

Злата снова задумалась, вспоминая свои сны: горящий лес и огромное дерево, зовущее её на помощь.

– Я не знаю, можно ли это назвать чудным сном или это больше кошмар, – после некоторого молчания сказала она. – Мне часто снится лес. И не просто лес – а лес, охваченный пламенем.

Злата поёжилась от своих же слов. Девушки задумались каждая о своём. Лес шумел, сквозь молодую листву пробивались солнечные лучи, пели птицы, и свежий ветерок легко обдувал им лица.

Вдруг Марыся замерла, сильнее выпрямила спину и словно вся вытянулась, прислушиваясь.

– Зовут, – кратко сказала она, вставая. Злата моргнуть не успела, как девица обратилась рысью и исчезла в кустах.

– Кто зовёт? – удивлённо крикнула Злата ей вслед, но Арысь-поле была уже далеко.

– Нянька зовёт, – ответил ей Леший, появившийся словно из ниоткуда. – Пора дитё кормить.

Злата обернулась на скрипучий голос старика. Вечером в свете костра Злате не удалось его хорошенько рассмотреть, сейчас же в дневном свете он казался ещё более скрюченным, словно сам когда-то был кряжистым деревом. В длинной бороде запутались веточки и сухая листва, кустистые брови почти полностью скрывали небольшие глаза орехового цвета. Сегодня он был в холщовом шабуре, запахнутом наоборот – левой полой наверх.

– Дитё? – удивилась девушка. – У Марыси есть ребёнок?

Леший усмехнулся в бороду.

– И муж, и дитё есть, и дом полная чаша… был, – закончил старик с грустью.

– Как же так, дядя Леший? Почему же рысью она тогда бегает?

– Так рысью-то она не по своей воле стала. Отец её вдовцом стал, но ещё не стар был, потому женился второй раз. Новая-то жёна уж шибко невзлюбила Марыську-то. Ведьма-баба, лихоманка, – Злата слушала затаив дыхание. Леший же, видя интерес, не торопился, вёл рассказ гладко да медленно. – Отец, почуяв неладное, замуж дочь выдал за самого сына воеводы. За что жёнка его, мачеха Марыськина, ещё сильней на падчерицу осерчала. У ней самой дочь, да никто на неё не смотрит, а Марыся красавица – сама видала.

Леший закончил говорить с какой-то отеческой гордостью.

– И что же случилось?

– Ну, так, оженились они, значится, а мачехе покоя нет. Стала она кумекать, как от Марыси избавится, да дочь свою пристроить. И придумала же, – с досадой хлопнул старик по колену. – Как родила Марыся, позвала мачеха её в отцовский дом в баню. Дескать, помочь новоявленной матери, но стоило Марысе скинуть сарафан, как накинула дочь мачехи ей на закорки шкуру рысью. Вдвоём они начали её костерить, бить, проклинали как могли. Так и обернулась она рысью. Те сразу давай прогонять Марысю со двора, вот и убежала она в лес. А дочка мачехи Марысин сарафан надела и вышла к людям. Уж не знаю, заговор какой был, да никто обмана не понял.

– А как же тогда нянька узнала?

– Дочке мачехи ребёнок не нужен, а где ж видано, чтоб мать от своего дитя отказывалась? Так и узналось: Марыся каждую ночь бегала в терем, чтоб ребятёнка накормить. Только вот обернуться в деревне она не может, потому утаскивала дитя в лес. Заметила то нянька, а как пошла за рысью, увидала, что та в Марысю оборачивается. Вот с тех пор нянька сама и ходит в лес каждый день, чтоб не забили случаем девицу нашу на дворе.

– Почему же не расскажет никому? Муж-то должен был подмену заметить!

– Молодая ты ещё, наивная. Не сталкивалась с проклятиями завистливых баб. То хорошо, конечно. Одурманен муж Марыси. А как снять проклятье – одной ведьме известно.

Каркнул ворон, Злата вздрогнула.

– Ох, не к добру, – молвил Леший, глядя на большую чёрную птицу, устроившуюся на ветке.

Ворон каркнул ещё раз, раздался далёкий вскрик, затем женский визг и детский плач. Злата вскочила и побежала куда-то вперёд, не разбирая дороги. Леший лишь покачал головой, глядя ей вслед.

Ветки хлестали по лицу, а Злата всё бежала. Ей хотелось помочь рыжей девице, у которой оказалась такая непростая судьба. Почему-то Злата была уверена, что кричала именно Марыся. С каждым новым шагом девушке казалось, что воздух вокруг сгущается, словно она попала в кисель. Звуки становились всё тише и тише, пока полностью не погасли в этой странной жиже, в которую превратился лесной воздух. Раздался крик ворона, звук рвущейся тетивы, и звуки резко вернулись. От неожиданности Злата споткнулась и упала, расцарапав щеку об торчавший из земли корень. Девушка села на землю, в голове гудело, взгляд стал мутным. В нескольких метрах от неё лежал какой-то тюк, а над ним склонилась чёрная фигура. Вот она выпрямилась, и что-то блеснуло в её руках. Стоило Злате моргнуть, как фигура пропала.

Непонятный тюк так и остался лежать на земле. Проморгавшись девушка встала и сделала несколько неуверенных шагов в его сторону. Не успела она пройти и десятка шагов, как кусты зашевелились и из них выпрыгнула рысь. Покосившись на Злату, она повернула морду, и, увидев тюк, замерла. В один прыжок рысь достигла его, и, ткнувшись пару раз носом, завыла. Злата, наблюдавшая за этим, бросилась вперёд.

Тюком оказался мужчина лет двадцати пяти. Русые кудри, перехваченные очельем, широко раскрытые глаза и рот, распахнутый в беззвучном крике. За спиной мужчины был лук, да и сам он был одет по-охотничьи. Рысь тормошила его лапами, словно пыталась привести в чувство, но тут не надо был быть знахарем, чтоб понять – мужчина мёртв.

Злата наклонилась и аккуратно закрыла ему веки. Присев рядом, она с грустью смотрела на мечущуюся рысь. Большая кошка подбежала к Злате и, уткнувшись мордой в колени, протяжно завыла. Так они и сидели, пока их не нашёл Леший.

Старик пришёл тихо, как и положено лесному сторожиле. Осмотрев тело мужчины, он снял с него небольшой амулет, после чего взмахнул рукой, и земля разошлась, проглатывая охотника. Не прошло и минуты, как на месте мужчины образовалась мшистая кочка. Рысь всё это время продолжала тереться мордой о Златин сарафан. Девушка же аккуратно гладила кошку, боясь сказать хотя бы слово.

– Ну, полно убиваться, – сказал Леший, обращаясь к рыси. – Слезами горю не поможешь.

И он, подойдя, похлопал Арысь-поле по спине. Та вздрогнула, и через мгновение на коленях Златы лежала уже не рысь, а рыжая рыдающая девица.

Вернувшись на поляну, Злата развела костёр, а Леший собрал одних ему ведомых трав, из которых сделал успокаивающий отвар. Всё это время Марыся продолжала оплакивать мужа, но уже совершенно беззвучно, лишь периодически громко всхлипывая.

Выпив травяной отвар, Арысь-поле как-то съёжилась и сказала:

– Нянька разведала, как проклятье снять, – всхлипнула она. – Всего-то надо было мужу моему шкуру спалить, а теперь что? Как теперь нам с сыном жить? – Марыся закрыла лицо руками.

– Давай я вместо мужа твоего шкуру подожгу, – предложила Злата, приобнимая Марысю за дрожащие плечи.

– Если бы оно так работало, то Марыся б так не убивалась, – мудро заметил Леший.

– Может, сына вашего в лес забрать? – снова предложила Злата.

– Чтоб его дикие звери задрали? – горько вздохнула Арысь-поле. – Да и сама подумай, какого это, когда твоя мать – рысь? Я ж дольше пары часов в облике человеческом быть не могу. А за гранью леса так и того счастья не имею.

Злата пригорюнилась. Все её проблемы показались ей незначительными, ведь у неё были любимые мать и отец.

«Интересно, как они там? – подумала она с грустью. – Скучают, наверное, как и я по ним. Отцу, наверняка, уже лучше стало, а значит скоро они в дорогу собираться будут…»

У Златы промелькнула робкая мысль: «А может, в деревне всё уже прошло? Вдруг не придётся никуда уезжать, я вернусь, и станет как было, – эти мысли согрели сердце, хотя червячок сомнения грыз изнутри. – Хотя, с чего бы это за ночь одну всё прошло? За целую зиму не прошло ведь…».

Какое-то время все молчали. Леший, что-то шептал, скрипел, а иногда даже кашлял.

– Чего-то ты часто кашлять стал, – заметила Марыся. Отвар начал действовать, и она перестала рыдать, только смотрела на огонь пустым взглядом. – Захворал что ли?

– Какая ж у Лешего хворь может быть? – удивился старик. – Чудится тебе. Пустяшно это.

Марыся недоверчиво покосилась на Лешего, но спорить не стала, видать, сил на это не было.

Злата же бродила вокруг и собирала молодую крапиву для похлёбки.

– Злата, а ты сама что дальше делать будешь? – неожиданно спросила Марыся, глядя на огонь. Злата замерла на несколько секунд, бросила быстрый взгляд на рыжую, а затем честно ответила:

– Я не знаю. Я хочу домой, но дома мор. Хочу увести оттуда родителей, но мне некуда их вести. Идти в город одна я боюсь. Значит, остаётся только один вариант…

– Идти к Древу.

– Идти в деревню к родителям, – одновременно сказали Леший и Злата.

– Нет, к Древу я не пойду, – сказала девушка, недоумённо посмотрев на старика и возвращаясь к костру.

– Так а как же ты тогда из лесу выйти собралась? – прищурившись, спросил он.

Злата задумалась, об этом она как-то не подумала. Ведь и правда, все предыдущие попытки выйти из леса закончились неудачно.

– Подумай, Злата, что привело тебя в наш лес? – продолжил старик, внимательно глядя на девушку.

– Лес мой чернобыльником зарастает, – вдруг продолжил он задумчиво. – Много ли его в деревне твоей было?

Пытаясь вспомнить такую незначительную деталь на фоне мора в деревне, девушка занялась похлёбкой. Когда та была почти готова, Злата наконец выудила из памяти, как шла по снегу за хворостом, а кругом стояли голые, чёрные на фоне снега, стебли чернобыльника. Тогда ей ещё подумалось, что всё это похоже на кладбище, где упокоились тёмные духи – до того мёртвой была тишина.

– Да, был чернобыльник, но не знаю, много ли или обычно, – наконец ответила она на вопрос Лешего.

– Был, значит… – сказал старик и закашлялся. – Значит, мор в твоей деревне не просто так, не советую туда сейчас возвращаться.

– Как же так? Ведь всегда он растёт, сорняк, чтоб его, – сказала Злата, снимая похлёбку с огня. – Не в лесу же мне теперь жить!

– А ты знаешь, что за трава это? – вдруг подала голос Марыся.

– Знаю, конечно. От русалок поможет и целительное снадобье из него сделать можно.

– Можно, – эхом отозвалась Арысь-поле. – Только вот трава эта вырастает по воле Чернобога, когда тот слуг своих да пороки разные в мир людей отправляет.

– И не правда это, – заупрямилась Злата. – Мы столько подношений богам сделали, столько молили их о помощи! Ни один не помог! Я уж и не верю, что есть они. А ежели и есть, то до людей дела им нет.

Одновременно с последними словами Златы каркнул ворон, затем сверкнула молния, и грянул раскатистый гром. Марыся вздрогнула и, обернувшись рысью, прижалась к дубу.

– Вот только грозы не хватало! – возмутилась Злата и пнула лежащую рядом котомку.

– Не гневи богов, девочка, – сказал Леший, глядя на тучи. – Как бы слова твои не аукнулись тебе в скором времени.

Злата посмотрела на старика с вызовом.

– Я просто хочу домой к батюшке и матушке, но даже из лесу выйти не могу. Зачем тогда боги так издеваются надо мной? Чем я их прогневила? – со слезами закончила она.

Леший тяжело вздохнул:

– Вот же ж, послали боги вас двоих мне, чуть что сразу в слёзы. Невозможные девицы. Давайте ужинать да отдыхать будем, – и подвинул к Злате отвар, проворчав: – Ты тоже выпей, а то развели мне тут сырость.

Молча расправившись с похлёбкой все разошлись по разным местам. Гром, прогремевший несколько раз, лишь попугал и на том закончился. Гроза так и не началась.

Злата лежала и смотрела на звёзды, глаза слипались, а в мыслях всё звучали слова Лешего: «Не гневи богов, девочка».

«Чем же я и моя деревня могли их разгневать?» – думала Злата, проваливаясь в сон.

Сначала было темно. Злата стояла среди темноты испуганно оглядываясь, но ничего не видя. Затем появились запахи: воздух пах гарью. Злате захотелось чихнуть, словно она вдохнула сажи, но запах был такой едкий, что девушка закашлялась. Темнота спадала, открывая взору чёрные стволы, совсем как чернобыльник по зиме. Лес больше не горел.

Оглядываясь в поисках живой души, зелёного росточка, хоть чего-то живого девушка металась по выжженному лесу и ничего не находила. «А как же древо?» – мелькнула вдруг испуганная мысль. Но древа не было. На том месте, где было оно в прошлых снах, стояла чёрная обугленная коряга. Стоило Злате её задеть, как она осыпалась кучкой тёплой золы. Не выдержав этого зрелища, девушка разрыдалась.

Казалось, что этот лес, как и её деревня, превратился в мертвое нечто. Но деревня ещё стояла, а леса больше не было. Слёзы катились по щекам, падали на золу. и тут из одной кучки появился зелёный росток. Он задрожал листьями, и Злата услышала слабый голос: «Иди на восток к горам, ты ещё можешь помочь». Подул ветер, и росток засыпало пеплом. Откуда-то издалека пробился тонкий золотой луч и прошёл прямо через грудь девушки, туда, где билось сердце.

Утром девушка проснулась с чётким знанием того, как выйти из леса.

Сноски:

Шабу́р – верхняя крестьянская одежда в виде лёгкого кафтана из домотканой материи.

Лихоманка – «плутовка, обманщица»; «лихоманить – причинять зло, наносить вред».

Закорка - верхняя часть спины.

Костерить - ругать.

Пустяшно - пустяково.

Чернобыльник - полынь обыкновенная, она же чернобыльник, чернобыль.

Глава 6

Злата сидела на бревне и ждала, когда появятся Леший и Марыся. Они ушли ещё до того, как она проснулась, ей же хотелось рассказать им о своём сне. Просто сидеть было скучно и Злата теребила ленту, что подарила ей на прощание матушка. В голове роились мысли. Впервые за долгое время она чувствовала какое-то странное спокойствие и решимость. Злата осматривалась вокруг, и ей казалось, что лес как-то померк.

«Интересно, куда ведёт золотой луч из сна? К Древу жизни? Или, может, он показывает, где мой ас пу? Может ли быть такое, что мой ас пу и есть Древо? И если Древо жизни связано с судьбами всех живых существ, может, потому в наших деревнях и начался мор, что с ним что-то неладное? – Злата сосредоточено наматывала конец ленты на палец и разматывала обратно. – А, может, прав Леший с Марысей, и чернобыльник не просто так разрастается».

Зашевелились кусты, и на полянку вышла рысь.

– Марыся! – радостно воскликнула Злата. От резкого звука рысь подпрыгнула и зарычала. – Или нет…

Неуверенно закончила девушка, глядя на животное с опаской. Поняв, кто издал громкий звук, рысь прекратила рычать, качнула головой и подпрыгнула. Миг – и перед Златой стоит рыжая девица. Марыся была бледна, под глазами залегли тени. За ночь она словно осунулась и похудела.

– Я пришла попрощаться, – сказала Арысь-поле. – Мне сейчас нужно быть ближе к сыну, чтоб ничего с ним не случилось. Я договорилась с нянюшкой, она принесёт ребёнка сегодня, и мы будем жить в заброшенной охотничьей избушке. А там, может, узнаем, как проклятье снять. Путь до избушки отсюда неблизкий, потому мне пора в путь.

Она быстро подошла к Злате и обняла её.

– А как же Леший? – растерялась Злата.

– Его можешь не ждать. Что-то случилось нынче с лесом, старик пытался помочь, да сам едва корней не лишился. Потому сейчас он молчаливый дуб и пока сил не наберется – ничего не скажет и не сделает, – Марыся говорила как-то отрешённо и с тоской смотрела вперёд. – Мне правда пора. Чуть не забыла, Леший оставил тебе подарок.

Марыся махнула рукой в сторону раскидистого куста.

– За этим кустом начинается тропинка. Стоит на неё ступить, и она приведет туда, куда тебе захочется. Главное – помни о том, куда и зачем ты идешь, иначе снова заблудишься. И тогда мы помочь уже не сможем. А теперь мне правда пора. Пусть боги хранят тебя, – и больше не тратя время на разговоры, она обернулась рысью и скрылась в кустах.

Злата осталась одна в полной растерянности, глядя вслед большой кошке.

«Что же случилось с лесом? – подумала она. – Не связано ли это с моим сном?».

Поразмыслив, девушка подошла к дубу и погладила кору дерева.

– Спасибо тебе, дядюшка Леший! За доброту и мудрость, – и, немного подумав, тихо добавила: – Я попытаюсь помочь, чем смогу.

Подняв котомку, Злата ещё раз с грустью посмотрела на старый дуб, и ей показалось, что на секунду перед её взором возник скрюченный старик, и, тепло улыбнувшись, он кивнул ей на прощанье. Кивнув в ответ уже дереву Злата подошла к кустам, на которые указала Марыся. За ними и правда начиналась еле заметная тропинка, петляющая между деревьев. Стоило Злате на неё ступить, как сразу вспомнился дом. Слёзы подкатили к горлу. В пришедшем воспоминании родители махали ей рукой, а она удалялась всё дальше и дальше.

«Нет, – мотнула головой девушка, прогоняя наваждение. – Родители скоро отправятся в путь и, обнаружив теткину смерть, наверняка вернутся обратно домой. Так будет безопасней им. А я пойду туда, куда зовут сны, чтоб помочь и своей деревне и Древу. Не думаю, что это займет много времени. За луну управлюсь, а там, может, и родителей догоню – как раз на перекрёстке между деревнями», – и с этими мыслями Злата пошла вперед.

Тропинка становилась все чётче, петляла всё меньше, и в тот момент, когда Злате показалось, что она вот-вот должна выйти из леса, раздался непонятный треск в соседних кустах. От неожиданности девушка ступила мимо тропинки и испуганно оглянулась – рядом никого не было. Ещё не сколько минут Злата стояла и прислушивалась к звука леса постоянно оглядываясь, но тот продолжал жить своей жизнью и на встречу девушке никто не вышел. Облегченно вздохнув Злата собралась было вернутся на тропинку, да только той не стало.

– Да что же это такое! – возмутилась девушка вслух.

Треск повторился, но теперь пугало не это, а то, что воздух вокруг словно сгущался. В последний раз, когда Злату посещало подобное чувство, умер муж Марыси, и это внушало страх. Злату накрывала паника, становилось тяжелее дышать. Казалось, что в весенний день ворвалась лютая стужа, и девушка обняла себя за плечи, пытаясь согреться. Громко каркнул ворон.

– Я гляжу, ты всё встречи со мной ищешь, – раздался негромкий пронизительный голос. Злата медленно обернулась, и взору её предстала статная черноволосая женщина. На первый взгляд – ничего примечательного, но от одного её вида хотелось поёжится.

– Нет, что вы, – робко ответила девушка. –Я же даже не знаю вас…

– Ах, не знаешь! – рассмеялась женщина, слегка запрокинув голову, и рясы на её венце зазвенели.

Злата тем временем украдкой рассматривала пугающую незнакомку. Темноокая, с угловатыми, резкими чертами лица и очень бледной кожей – ни намека на румянец, словно и не живая вовсе. Чёрные густые брови и темно-вишнёвые губы выделялись на бледном лице. Тёмный сарафан доставал до земли, по его краю бежала причудливая вязь рун, а рукава белоснежной рубахи были окантованы красным. Такую барыню Злата точно бы запомнила.

Женщина тем временем закончила смеяться и слегка повернула свой пояс так, что Злате стал виден серп, заткнутый за него.

– Точно ли не знаешь меня, дитя? – вкрадчиво вопросила она, ласково гладя ручку серпа.

– О, богиня! – ахнула Злата, падая на землю. – Прости, не признала!

– Встань, – скривилась Марена.

– Вы пришли за мной? – затряслась Злата, не решаясь встать с земли.

– Встань, говорю. Твой час ещё не пришёл, – и с этими словами Марена провела рукой в воздухе, словно чего-то касаясь. Раздался звук похожий на звук натянутой тетивы. Богиня хмыкнула: – Крепкая.

Одновременно со звуком внутри Златы словно произошел взрыв. Перехватило дыхание, а затем, словно от пожара, разлился жар. Щёки раскраснелись, ушла усталость, стало вновь тепло. Робко поднявшись и отряхнув сарафан от налипших еловых иголок, Злата пробормотала:

– Я думала, вы выглядите иначе…

– Иначе? – вновь рассмеялась Марена. – Хотела увидеть беззубую старуху?

– Нет, почему же… порой вас изображают маленькой девчушкой, – продолжала Злата робко. – Хотя, не стану лукавить, в образе старушки вас изображают чаще.

– Знаю я о том, – ухмыльнулась богиня. – Но, видишь ли, дитя, дело в том, что облик мой напрямую зависит от того, за кем я пришла.

– Но если вы пришли не за мной, то за кем? – огляделась Злата.

– За ним, конечно, – не оборачиваясь молвила Марена и, резко выхватив серп, резанула им по воздуху. Прозвучал уже знакомый Злате звук лопнувшей тетивы, и в кустах раздался вскрик, похожий на крик раненой птицы. Глухой удар оповестил присутствующих, что кто-то упал, и под его тяжестью были переломаны ветки кустарника.

Прикрыв рот, открывшийся в беззвучном крике, Злата замерла, испуганно глядя на куст. Сквозь ветви были видны рога.

– Это лось? – робко уточнила она.

– Шаман, – хмыкнула богиня. – Давай-ка посмотрим…

Повинуясь взмаху её руки, тело взлетело над кустами и тряпичной куклой упало к ногам. Взору Златы предстал человек замотанный в звериную шкуру, который лежал на земле в неестественной позе. Его голову украшал странный головной убор, который венчали лосиные рога, а на лицо была надета маска птицы, клюв которой доставал до подбородка, скрывая лицо. Руки измазаны землёй и исчерчены какими-то символами. Слегка наклонившись Марена задумчиво осмотрела лежащего шамана. Видимо, оставшись довольной результатом, богиня аккуратно присела рядом и протянула руку туда, где ещё пару минут назад билось сердце.

Испугавшись Злата зажмурила глаза. Ей почему-то подумалось, что сейчас Марена вытащит сердце шамана из груди и тогда случится что-то страшное: мир изменится и шаман превратиться в чудовище. Но время шло, а ничего не происходило. Богиня что-то бормотала, а лес затихал. Решившись, девушка приоткрыла один глаз и увидела, как Марена тянет прямо из сердца шамана полупрозрачную золотую нить. Напевая, она сворачивала её в клубок, а вокруг собиралась чернота. Боясь пошевелиться или издать хоть какой-то звук, Злата смотрела во все глаза. Песнь богини становилась всё громче, нить чётче, клубок больше. Зачарованная увиденным, Злата потеряла счет времени. Вдруг вслед за нитью из сердца потянулось облако. Оно увеличивалось в размерах до тех пор, пока не приобрело вид человека и не стало похоже на тело мужчины, лежащее на земле. Осмотревшись по сторонам прозрачный шаман поднял руки в ритуальном жесте. Богиня в ответ улыбнулась и подала ему руку.

– Вижу, ты готов идти до конца, – властно проговорила она. Её голос был тих, но прозвучал, словно гром в этих абсолютных тишине и темноте. Шаман припал на колено и опустил голову, так и не коснувшись протянутой руки богини.

Марена задумчиво осматривала светящийся в её руках клубок, затем перевела взгляд на двух шаманов: призрачного и реального.

– Встань, – велела она призраку.

Тот нерешительно поднялся. Покрутив клубок перед своим лицом ещё раз, словно пыталась найти одной ей известные огрехи, Марена воткнула его в прозрачную сущность туда, где должно быть сердце. Удивленный шаман посмотрел на богиню и вдруг задышал. Тело, лежащее на земле, начало терять чёткие очертания, а призрачный шаман становился осязаемым. Как только тело полностью растворилось в земле, раздался крик ворона – и тут же за спиной шамана распахнулись птичьи крылья. Чернота начала отступать, а вместе с дневным светом возвращались звуки леса.

– Как бы тебя назвать, – задумалась богиня, оглядывая шамана. – Как ты думаешь? – неожиданно обратилась она к Злате.

Девушка посмотрела на шамана: человек с рогами лося и крыльями ворона, кем он может быть?

– Человекоптицалось? – робко ответила девушка.

– Да, с выдумкой у тебя плохо, – промолвила Марена, посмотрев на девушку. – Но пусть будет так.

И, повернувшись обратно к шаману, богиня сказала:

– Добро пожаловать, Человеколось. Быть тебе посланником между мирами Яви, Нави и Прави, а вот станешь ли ты покровителем людей их и помощником – зависит лишь от тебя.

– Благодарствую, о, Богиня! – ответил новый посланник хриплым голосом, похожим на карканье ворона. – Я оправдаю доверие и буду служить тебе верой и правдой.

Марена кивнула и, развернувшись к Злате, добавила:

– Удачи, дитя, и помни – ворон всегда укажет путь, – после чего Марена рассыпалась вороньим пером, оставив девушку и нового посланника богов, среди леса одних.

– Ворон укажет путь, – повторила Злата слова богини и огляделась в поисках птицы, но кроме Человеколося рядом никого не было.

Бывший шаман, теперь же посланник богов, молча стоял и смотрел на девушку.

– Ты же не в обиде, что я придумала тебе такое имя? – аккуратно спросила девушка, пытаясь заглянуть под птичью маску.

Человеколось отрицательно качнул рогами.

– Тогда, может ты знаешь, как мне выйти из леса, чтоб отправится к горам? – с надеждой спросила она.

– Тебе не нужно выходить из леса, – хрипло ответил посланник.

– А как же мне тогда идти? Нужно же на дорогу выйти.

– Ты не верна своему сердцу. Ты сама не знаешь, чего хочешь. Доверься лесу, он лучше знает, где тебе сейчас надо быть, – и с этими словами Человеколось взмахнул крыльями и исчез в вышине.

– Спасибо, – кисло ответила девушка, глядя ему вслед. – Помог – так помог, ничего не скажешь.

Каркнул ворон. Перед Златой упало чёрное перо. Девушка наклонилась за ним, и стоило ей его коснуться, как прямо перед ней возникла широкая тропинка.

Сноски:

Ас пу - «Собственное дерево» – по поверьям коми-зырян у каждого человека такое есть. После первого удара топором оно кровоточит и говорит человеческим голосом. Обладает волшебными свойствами.

Человекоптицелось - Он же человеколось, образ из пермского звериного стиля. Покровитель людей в мифологии Коми.

Глава 7

Злата шла долго, не зная сколько вёрст уже преодолела, да и со счету дней давно сбилась. Порой её путь пролегал через деревни, где она просилась на постой у местных жителей. Однако, надолго нигде не задерживалась, стремясь скорее закончить свой путь. И вроде всё шло гладко, даже кошмары перестали её мучить. Только какая-то сила тянула её против воли на восток к горам.

Как только закончили сниться кошмары, Злата попыталась отправиться назад. Однако каждый раз, когда она сворачивала с намеченного пути, происходило нечто странное: лес словно начинал смыкаться перед ней. Деревья росли так плотно, что не было видно даже просвета. Тропинки терялись в густой траве, кусты цепляли сарафан, девушка плутала среди деревьев и в итоге возвращалась туда, где решила свернуть.

В одну из попыток вернуться домой ей вновь приснился сон, да только в этот раз не было огня. Перед Златой простирались выжженные земли, по которым полз огромный золотой змей. Своим движением он поднял в воздух пыль и пепел, из которых соткалась высокая гора, в этой горе и скрылся змей, махнув хвостом. Казалось, Древо не так уж и ждёт её, задавая загадку за загадкой, да только разгадывать их самостоятельно Злата была не в силах. Она вспоминала предания стариков, которые рассказывали ей в детстве, но про исполинского золотого змея ничего и не было.

Так, продолжая путь, которым вела её будто бы сама судьба, Злата попала в дом к кузнецу. Родные его отнеслись к девушке дружелюбно, много расспрашивали про дорогу и про её дом. И в рассказе своём девушка вдруг упомянула про сон, в котором змей золотой явился, умолчала только, про сгоревший лес.

Дочка кузнеца – весёлая девчушка лет шести – подпрыгнула на лавке и прижалась к старушке, тихонько клювавшей носом под вечерние разговоры:

– Баба, так ты ж про Змия нам сказывала! – радостно сказала она. И, перейдя на загадочный шёпот, добавила: – Колдун он.

– Цыц, цыплёнок! – пригрозил ей кузнец с хитрым прищуром. – Сколько раз говорил, что во взрослые разговоры нельзя встревать?

Девчушка потупила глазки и, спрыгнув с лавки, спряталась за печку, где уже сидели два её младших брата.

– Что за колдун такой? – осторожно спросила Злата, ставя кружку на стол.

– Колдун али нет, – прошамкала старушка, подслеповато жмурясь. – Да только не человек точно. Существо это древнее, могущественное. В человеческом облике он выше деревьев, но чаще всего увидеть его можно в виде исполинского золотого змия. Хранит он богатства земли нашей, особо любо ему злато. Люди нарекли его Великим Полозом, но встретить его обычному человеку не к добру.

– Почему же не к добру? – Злата нервно вцепилась в косу.

– Не любит Великий Полоз людей. Когда-то давно выполз он из недр земли и решил опоясать весь мир. Полз долго, сверкал своей хрустальной чешуей на солнце. Чешуйки отбрасывали блики, и там где цветные блики касались земли, появлялись самоцветы. Огненное нутро гнало вперёд. Увидали его люди, восхитились было красоте и мощи, но всё крушил он на своём пути. И тогда люди взмолились богам, чтобы те остановили Великого Полоза. Услышали их боги и вышли с ним на бой. Отрезали ему хвост – он окаменел и превратился в Уральские горы, а змей обиду затаил. Вновь спрятался в землю, и с тех пор его никто не видел. Считается, что увидеть Полоза не к добру, но если пойти за ним – можно найти сокровище.

– Как же так? – удивилась девушка. – Сокровище ведь – это хорошо! Это добро, значит и увидеть Полоза к добру!

– Не всякое сокровище несёт в себе счастье и добрый умысел, – сказал кузнец. – Путь к сокровищу может быть таким, что потеряешь всё, и ни одно сокровище мира не сможет помочь тебе справиться с горем.

Злата задумалась. Прервала её думы девчушка, выглянувшая из-за печки.

– Тятя, а можно Злата нам тоже какой-нибудь сказ расскажет? – и они с братьями сделали такие умильные мордочки, что ни один взрослый бы не устоял. Кузнец вздохнул, повернулся к девушке и хотел что-то сказать, но Злата его перебила.

– Конечно расскажу! Правда я не знаю таких интересных сказов, как у вашей бабушки, но попробую, – и Злата начала свой рассказ о Человеколосе. Она не знала его человеческую жизнь, в её истории он стал просто мудрым, справедливым мужчиной, который был удостоен милости богов и получил бессмертие. Взрослые с интересом прислушивались к истории.

– А что он сделал? – восхищенно спросила девчушка.

Злата задумалась. Она встретила его всего один раз, успел ли он совершить какой-нибудь подвиг?

– Он покровитель людей, – вспомнила она слова Морены. – Помогает нам и охраняет. А ещё он посланник богов.

– А он может победить Великого Полоза? – спросил один из молчавших до этого мальчишек.

– Думаю, да, – ответила Злата. – Какого-нибудь змея или ящера точно сможет.

– Ух ты! – восхищению детей не было предела. Радостные, они бросились изображать, как Человеколось сражается с Полозом и ездит на нём верхом.

Взрослые смеялись, и этот домашний уют и семейная атмосфера заставили девушку печалиться. Сославшись на усталость, она отправилась спать.

Встала Злата засветло, но всё равно позже жены кузнеца – та уже вовсю возилась у печки. Провожали они гостью вдвоём с мужем, остальных будить не стали.

– Вот, возьми это, – кузнец протянул маленький свёрток. – Пусть он оберегает тебя в пути.

Злата приняла подарок, рассыпавшись в благодарностях, но пара лишь улыбалась. Не выдержав, Злата всё же пустила слезу. Жена кузнеца приобняла её за плечи.

– Полно тебе, будем рады если снова к нам зайдёшь, – мягко сказала она, кузнец подтвердил слова жены. Злата часто закивала, смахнув непрошенные слезинки. Девушка развернула свёрточек, и на её ладони оказалась подвеска из металла в виде Человеколося, стоящего на гигантском ящере.

– Детям так понравился твой рассказ, что они упросили подарить тебе твоего собственного хранителя, – добродушно сказал мужчина. – Надеемся, что он и правда отгонит от тебя беды.

Злата растроганно улыбнулась, прижав подвеску к груди.

Расставшись с этой прекрасной семьёй, Злата ещё сильнее заскучала по родителям. Впереди уже виднелись горы, и это немного разгоняло её печали. «Чем быстрее я доберусь до Древа, тем быстрее смогу отправиться домой к родителям», – думала она.

Скучая по родным, Злата завела привычку каждый вечер рассказывать своей старенькой тряпичной кукле о том, как прошёл её день. Она представляла, что ведёт беседу с родителями, и в её воображении они смеялись или печалились вместе с ней. Это помогало ей чувствовать себя менее одинокой и сохранять связь с домом.

Так, в один из вечеров Злата взяла в руки куколку и начала свой разговор:

– Я почти дошла до гор, но куда мне двигаться дальше? – куколка молчала. Злата грустно продолжила: – Я тоже ответа не ведаю. Возможно, нам на помощь придёт Человеколось?

Злата с надеждой спросила у куколки, показывая ей подвеску.

– Ведь помог он нам из леса выбраться однажды, – в ответ ей была тишина. Злата вздохнула. – Что бы сказали матушка с папенькой? Пошли бы они искать Великого Полоза или нашли бы другой путь?

Вдруг хрустнула ветка. Злата резко обернулась, выронив куколку из рук, и увидела рыжего вихрастого мальчишку, который застыл с поднятой ногой. На вид ему было лет четырнадцать-пятнадцать. Картина оказалась настолько забавной, что Злата не смогла сдержать смех.

– Малахольная что ль? – обижено сказал мальчишка, ставя ногу на землю и пытаясь подбочениться. Удалось ему это только с третей попытки, что вызвало у Златы новый приступ смеха.

– Прости, – сказала она.

Мальчишка нахмурился:

– Обычно люди пугаются, если к ним со спины подкрадываются, а ты хохочешь.

– А ты напугать меня хотел? – спросила девушка, поднимая куколку с земли и отряхивая от прилипшей земли.

– Нет. Мимо шёл, услышал, как кто-то речи ведёт странные – про лося какого-то, про Полоза. Вот и решил посмотреть.

– Меня зовут Злата, – улыбнулась девушка.

– Яромир. Можно просто Яр, – улыбнулся мальчишка в ответ и осторожно спросил: – А что ты про Великого Полоза говорила? Не любят в наших местах его имя называть, нехорошее оно. Ты бы поосторожней была, говорят, он девиц утаскивает.

Злата испуганно прижала куколку к себе.

– Ест?

– Не-е, в жёны берёт.

– И много украл? – с сомнением протянула девушка.

– Не знаю, я не видел, – пожал плечами мальчишка. – Так зачем он тебе?

– Говорят, он знает дорогу к сокровищу.

– Мало ли что говорят, – хмыкнул Яр. – Народу лишь дай волю языком чесать, и не такого наговорят.

– Значит, не ворует девиц?

– Этого не знаю.

– А ты сам-то что тут в такой поздний час делаешь?

– Ягоды собираю, – Злата с сомнением оглядела мальчишку: ни туеска, ни корзинки, даже никакой кружки в руках у него не было.

– Так рановато для ягод, только в цвет пошли, – ответила она, сощурившись.

– Так вот и смотрю сколько цвета, чтоб понимать, когда за ягодами идти пора, – ответил Яр, опираясь плечом на стоящую рядом березу. И вдруг перевел тему: – Тебе в лесу не страшно ночевать? А не ведунья ли ты часом?

– Нет, не ведунья. А ночевать в лесу уже привыкла, – ответила девушка. – Сейчас ночи не такие тёмные. Костёр разведу – уютней будет.

– А куколка зачем тебе? – с подозрением спросил мальчишка и почему-то принюхался.

– Как напоминание о доме.

– Хм… Места здесь опасные, – задумчиво протянул он, внимательно глядя на Злату. – Так и быть, зову в гости. У меня хоть не хоромы Полоза, но тоже жить можно.

Немного подумав, Злата решилась.

– А домашние не против будут?

– Нет, – парень переступил с ноги на ногу, – идем, а то темнеет уже.

Девушка кивнула и направилась следом за мальчишкой.

Яр жил рядом. Не прошло и четверти часа, как ребята подошли к неприметной землянке, скрытой среди деревьев. В окнах не горел свет, и на первый взгляд казалось, что дом давно заброшен. Яр уверенно открыл скрипучую дверь и пригласил Злату внутрь. Девушка осторожно переступила порог и огляделась.

Внутри было темно и прохладно.

– Сейчас печку затопим и хорошо будет, – сообщил Яр, зажигая свечу.

– А родители где же? – спросила Злата, пытаясь разглядеть обстановку в доме.

– Так один я живу, – пожал плечами мальчишка. – Уж несколько лет как.

Злата удивлённо посмотрела на него:

– Один? – Яр утвердительно кивнул, продолжая сновать по землянке в поиске каких-то вещей. – Как же так?

– А что такого? – вопросом на вопрос ответил мальчишка, сразу как-то нахохлившись. – Я уже достаточно взрослый, чтоб жить самостоятельно.

– И не грустно тебе? – спросила девушка, аккуратно присаживаясь на лавку.

– Бывает, – беспечно отозвался Яр. – Но мне нравится одному жить, а когда грустно становится – в поселение хожу.

– В поселение? Далеко оно?

– Да нет, здесь совсем рядом, верстах в трёх, – ответил Яр, затапливая печь. Сразу запахло дымом.

– Кажется, ты заслонку забыл открыть, – закашлялась Злата.

– А, да, сейчас, – бросился мальчишка к трубе. Девушка тем временем открыла дверь нараспашку, чтоб проветрить землянку.

– Хорошо, что сразу заметили, а то ведь так и угореть недолго, – сказала Злата, возвращаясь к лавке. Яромир сконфуженно кивнул.

Как только огонь разгорелся, ребята принялись готовить ужин, болтая обо всём. Злата рассказывала о своих приключениях, а Яр про здешние места.

– А что ты знаешь о Великом Полозе? – спросила Злата у Яра, когда они закончили с едой.

– Да то же, что и все, – уклончиво ответил он. – Больше того, что уже рассказал я не ведаю.

– Ты много о нём знаешь, – ответила девушка. – А я впервые услышала о нём совсем недавно.

– Мне бабка часто рассказывала истории разные. Да только все это сказки, никто Полоза вживую и не видал ни разу. Кстати, а зачем он тебе? Просто интересна его история или встречи с ним ищешь? – сощурился мальчишка, внимательно глядя на девушку.

– Знаешь, мне приснился сон, в котором большой золотой змей соткал гору из пыли и пепла, после чего скрылся в этой самой горе. Во сне мне показалось, что он зовёт меня за собой.

– Так, может, это не Полоз был, – хмыкнул Яр. – Мало ли в сновидениях змеев золотых ходит. Забудь про этот сон и иди дальше своей дорогой.

– Я бы хотела, – с грустью сказала Злата, подтягивая ногу к себе и обняв колено. – Но стоит мне сойти с дороги, указанной этим сном, как я начинаю блуждать в лесу и выйти из него не могу до тех пор, пока не вернусь на путь из сна. Мне кажется, что кто-то зовёт меня куда-то вдаль, а змей лишь проводник.

Яромир задумчиво посмотрел на девушку.

– Точно малахольная, – сделал он вывод. Злата лишь тихонько вздохнула. После недолгого молчания Яр снова спросил: – Ну, хочешь помогу тебе Полоза найти?

– Хочу. А ты знаешь как?

– Ты же девица, а он, говорят, их утаскивает, – пожал плечами мальчишка. – Вот и проверим.

Сноски:

Великий Полоз - персонаж «Уральских сказов» Павла Бажова, основанный на сказаниях и легендах народов Урала.