Kitobni o'qish: «Тенденции развития агломераций. Зарубежный опыт»

Введение

Изучение зарубежного опыта планирования, проектирования и развития градообразований регионального уровня приобретает актуальность в связи с тем, что в период с 2004 по 2009 гг. в Российской Федерации поочередно декларируется создание ряда агломераций. При этом к началу проектирования понятие «агломерация» не получило теоретической, прикладной и регламентно-нормативной разработки в отечественной науке и не включено в Градостроительный кодекс. До указанных событий, в 1996 г., выходит монография «Самарско-Тольяттинская агломерация: современное состояние и пути устойчивого развития», подытожившая исследование под руководством Г.Р. Хасаева, В.Я. Любовного, О.С. Пчелинцева, где доказана устойчивость и способность территориального производственного комплекса городской агломерации к адаптации к новым экономическим условиям в силу его диверсифицированности и возможности перераспределения функций и различных ресурсов между элементами. Одна из идей регулирования агломераций в настоящее время, по мнению Е.Н. Перцика, заключается в том, чтобы предотвратить «спекание» населенных мест, сохраняя незастроенные пространства. По мнению Е.А. Ахмедовой, И.Н. Яковлева, наоборот, одним из проявлений агломерационных связей является обстройка магистралей и появление новых коттеджных участков вдоль региональных дорог. Однако, например, в попытке создания Красноярской агломерации, было заявлено: «…феномен Красноярской агломерации состоит в том, что мы не ставим во главу угла перестройку территорий, изменение административного статуса. Главная цель этого масштабного проекта – помочь развитию естественного агломерационного процесса…»¹ без каких-либо разъяснений, что есть агломерационный процесс. Затем последовал традиционный конкурс на разработку проектной документации и определение генерального проектировщика в лице единственной проектной организации – института «Гипрогор». Администрация института, в свою очередь, заявила о намерениях ввести в проектирование ряд зарубежных проектных компаний: AREP Ville, Perkins Eastman Int., Ove Arup при поддержке администрации края. В целом «планирование» агломерации следовало традиционной для последнего десятилетия организации проектной практики и нормативным документам градостроительного проектирования, введенным к концу ХХ в. в СССР. Местные административные органы и проектные организации были ориентированы на рассмотрение «новой субурбии»: несколько бессистемного привязывания поселков или микрорайонов разной типологии (от высотных до дачных) в пригородной зоне Красноярска².

Отечественные градостроительные проекты регионального и федерального уровня – Генеральная схема расселения на территории России и групповые системы населенных мест (ГСНМ) – были разработаны к началу 90-х гг. прошлого столетия как централизованно-плановые альтернативы малоуправляемым агломерациям зарубежных стран и не предполагали широкого «естественного» развития градостроительных процессов вне запланированных.

На титулах проектных документов в зарубежных странах для региональных групп населенных мест, как правило, не используется термин «агломерация» – они именуются по ядру, т.е. самому крупному градостроительному объекту региона, например: «Стратегия развития Регионального округа Большой Ванкувер», «Стокгольм как центр региона Малар», «Статистический округ метрополии Атланты», др. Редко регион – объект проектирования – определяется по главному экономико-географическому объекту, например: «Стратегия развития Темзы» или «Эмшер-парк». В зарубежных странах термин «агломерация» носит, скорее, историко-культурологическое значение и трактуется по-разному. Тем не менее, складывается довольно ясный «собирательный образ» градообразования регионального уровня (округа/ метрополии/агломерации /статистического округа), в основу которого положен ряд концепций, общепризнанных в разных странах. Причем крупный город, рассматриваемый в отечественных исследованиях и проектных документах как ядро агломерации, в зарубежной практике все чаще трактуется как город-метрополия, неотделимый и равноправный структурный фрагмент агломерации, и в отличие от ее малых элементов – полицентричный.

Глава 1
Методы формального и неформального планирования региональных объектов градостроительства

1.1. Неформальный метод

Система концепций региональных объектов градостроительства формировалась во многом благодаря «неформальному планированию». Поскольку движущей силой развития агломерации считается местное население, представители малого и среднего бизнеса, их диалог, рынок, «цементирующие» социально-коммерческие, профессиональные, частно-государственные отношения складываются наиболее прочно на территории элементарных жилых планировочных единиц (микрорайонов ̸ нейборхудов ̸ коммьюнити ̸ др.). Планировочные структурные жилые единицы рассматриваются как «ядра урбороста» агломерации, оттягивающие на себя активную коммерческую и строительную деятельность. В их пределах развиваются многофункциональные коммерческие и производственные ареалы, системы предприятий обслуживания.

Принцип формулирования задач градостроительства «по потребности» населения «снизу вверх» складывался в североамериканских странах с середины XIX в. Инструмент социальной составляющей «Сообщества сообществ» – «неформальное планирование» – занимает начальную ступень проектного процесса (формулирование задания на проектирование «по потребности» населения «снизу-вверх») и конечную (принятие проектного решения к воплощению). Традиционно начальная стадия – формулирование проектной задачи – осуществляется на собраниях совета микрорайонов (нейборхудов, коммьюнити) со свободным доступом всех желающих жителей микрорайона при постоянном консультировании и координировании действий специалиста отдела по вопросам градостроительства администрации города. На основе этого же принципа организации планировочно-проектного дела и с развитием широкого «ландшафтного мышления» в процесс регионального планирования вовлекаются все более и более широкие круги жителей сельскохозяйственных ареалов, малых населенных пунктов, графств, муниципалитетов и округов.

Поэтому особенно актуальной становится «образовательная» плоскость работы с гражданами города – ядра агломерации и других населенных пунктов. Она включает популяризацию общенаучных и мировоззренческих основ современного градостроительства в большей степени через социальную и волонтерскую профессиональную работу как подготовку к диалогу с административными органами и проектировщиками. В этой связи особенную значимость приобретают четко сформулированные прикладные концепции, кратко и исчерпывающе раскрывающие преимущества той или иной идеальной модели. В последние двадцать лет постепенно на примерах разных агломераций сформированы приемлемые для гражданского общества понятия, формирующие градостроительный «язык» общения с профессиональными кругами и контроля за их деятельностью. Неформальный метод ориентирован на активное участие всех заинтересованных слоев населения (организаций, обществ, фирм и т.д.) региона в направленном «коллективном» создании динамически развивающегося регионального, статистического округа/ агломерации и обладает рядом преимуществ и недостатков. И те, и другие могут быть использованы в формулировании задач планирования и проектирования развития региона, как показывает, например, опыт создания «Стратегического плана развития Большого Ванкувера».

Неформальное планирование «завоевывает» все новые страны, в том числе постсоветские пространства. Например, в процессе реконструкции городов и регионов восточной Германии делается акцент на активные сообщества граждан, формируемые в микрорайонах. «Проектирование и реконструкция микрорайонов требуют от проектировщиков смены профессиональной позиции – знание местных условий, взгляд на окружение глазами обитателей, учет их точки зрения на городскую действительность. В немецкой проектной практике разработаны методы вовлечения населения в решение градостроительных задач»³. В результате «смешанного функционирования» местной экономики владельцы компаний и жители становятся коммерческими партнерами, которые заинтересованы в развитии общей территории. Возникают новые формы делового партнерства между представителями бизнеса, развивающими компаниями, жильцами, архитекторами и другими участниками строительного процесса. В немецкой практике планирования на постсоциалистическом пространстве закрепляет свои позиции принцип «общественно-частного партнерства», что влечет за собой изменение представлений об управлении микрорайоном. Партнерство в развитии и управлении микрорайоном состоит из нескольких разного рода процедур: обмена информацией в процессе разработки проекта между проектировщиками и всеми заинтересованными в проекте гражданами и организациями; участия местных политиков и делегатов от ассоциации собственников, на которых возложена ответственность за проектирование и выполнение плана. Формы организации общественного участия простые (круглый стол, «стендовый» метод, метод «изображений»), что помогает непрофессионалам активно участвовать в дискуссиях и выдвигать свои аргументы, принимать участие в голосовании за те или иные предложения [35].

Под общественным участием понимается гражданская активность населения в форме действий, связанных с представлением и защитой своих интересов и интересов соответствующих социальных групп на разных уровнях принятия решений. Так, в микрорайонах Горбитц и Пролис в Дрездене и Матцан и Хеллерсдорф в Берлине были созданы общественные организации местного самоуправления, которые осуществляют организацию всех процессов сотрудничества. Демократизацию общественно-частного партнерства обеспечивает политика информационно открытого микрорайона: информатизация и популяризация динамики градостроительных, социальных и экономических процессов, для того чтобы оперативно реагировать на мнения граждан, их пожелания, и в результате – осуществлять безболезненную процедуру согласования проектных решений (рис. 1). Началом такого согласования является публикация стратегических планов развития на сайте микрорайона, общественные обсуждения, выставки проектных предложений на общественных площадках, которые могут служить отправной точкой публичных дискуссий.

Рис. 1. Информационные системы микрорайона (из научного архива А. Потаповой)

В связи со сказанным, программа по реновации микрорайонов 1970–1980-х гг. строительства в Восточной Германии опирается на двустороннее информирование и непрерывное планирование: специалисты информируют горожан о целях разрабатываемых планов градостроительного развития, а горожане информируют специалистов об условиях жизни в микрорайонах и о своих запросах, после чего специалисты разрабатывают базовые варианты проекта. Жители оценивают их и выдвигают альтернативные предложения. Например, в результате последовательных согласований был сформирован «дежурный план» реновации микрорайонов Горбитц и Пролис, рассчитанный на реализацию до 2025 г., в котором прописаны механизм, периодизация выполнения, финансы, полномочия структур. «Микрорайон меняет свое первоначальное определение, перестает быть спальным районом с первичными потребностями вблизи мест приложения труда. С развитием смешанного функционирования местной экономики, интеграции трудовой деятельности в жилую среду, пространственной локализацией «сообщества-соседства», а также повышением демократизации проектного процесса жилая единица становится элементом гибкого развития города, способным реагировать на меняющиеся потребности общества, при этом оставаясь наиболее оптимальной и рациональной моделью комфортного проживания человека»⁴ (рис. 2, 3).

Рис. 2. Обсуждение «проектного задания» в нейбохуде Сиэтла (США) (научный архив К.Д. Кэмпбелла)

Рис. 3. Последовательность согласования градостроительного проектного решения (опыт США) (научный архив К.Д. Кэмпбелла)

В североамериканских странах правомерность, реальность, качество проектного решения и «доведенность» его глубины до понимания граждан проверяется более чем прагматичной сущностью человека – готовностью оплатить строительство запроектированного объекта через возрастание суммы налогов. На конечной стадии планирования граждане города голосованием принимают изменения списка дополнительных собственных налогов на воплощение того или иного крупномасштабного проекта или содержания той или иной административно-управленческой единицы градообразования.

Столь сложная система градостроительного планирования приводит к известной гибкости, допущению многовариантности сценариев развития субъектов агломераций и в то же время может значительно тормозить, а зачастую и делает невозможным, строительство или реконструкцию тех или иных, казалось бы, очевидно значимых объектов.

Неформально-профессиональным методом участия в проектно-поисковой работе, безусловно, можно считать конкурсную деятельность, а также коллективную пилотно-эскизную работу. Последняя организуется в форме сессий, проводимых дважды в год поочередно в странах Северной Америки и Европы в рамках деятельности научно-практической Ассоциации городов, пригодных для жизни.

Для осознания долговременных целей проектирования и особенностей администрирования сложнейшим процессом развития регионов оказались важными результаты конкурса, проведенного международным Союзом производителей горюче-смазочных материалов (International Gas Union), на план перспективного развития градостроительных систем на 100 лет. Проект Канады под девизом citiesPLUS, объектом которого снова стал Региональный округ Большой Ванкувер, был отмечен первой премией. Период развития региона в 100 лет потребовал понимания глобальных процессов, обычно недооцениваемых в генеральном градостроительном проектировании на 20–25 лет, таких как изменение климата, рост численности населения и изменения этнико-национального и демографического состава, истощение природных ресурсов, геологической стабильности, уровней развития технологий. Названные процессы невозможно запланировать с достаточной степенью реальности. Масштабность временного периода привела к не менее широкому взгляду на градообразование как на пользователя: «…Вместо того, чтобы быть потребителями природных ресурсов и загрязнителями окружающей среды, могут ли города включиться в реставрацию природных систем через свое функционирование?»⁵. Британский эксперт урбанизации Герберт Гирардет доказал, что у человечества нет другого выхода, как изменить метод отношения градосистем к биосфере: «…не может быть устойчивого мира без устойчивых городов». Следует рассматривать каждый регион земли как удаленный район, который поставляет необходимые ресурсы Большому Миру, при этом исчерпывая собственные без компенсации. Так, каждый город имеет свой «экологический отпечаток», например, таковой для Лондона простирается до сельскохозяйственных земель Индии или лесных ресурсов Бразильской Амазонки⁶. Гирардет подчеркивает, что город имеет свой «физический» метаболизм, многократно превышающий суммарный жителей, живущих в его границах. Учитывая огромное влияние на окружающую среду, города действительно следует признавать супер-организмами в биосфере. Опять же «экологический отпечаток» в 100 лет весьма сложно поддается прогнозированию.

Главным вкладом в региональное проектирование, привнесенным по результатам конкурсной работы, стало понимание необходимости организации адаптивного управления с тем, чтобы своевременно и по возможности адекватно реагировать на способность градообразования к самоорганизации, а значит и к проявлению тех свойств среды города, которые невозможно запланировать.

Адаптивное управление есть предупреждающий (превентивный, профилактический) подход, провоцирующий экспериментирование, создание системы обратной связи для слежения за состоянием и оценки происходящего, поддерживающий интегрированные (цельные) градостроительные формы (градообразования) и инфраструктуры, процессы обеспечения и обслуживания с целью изучения происходящего в направлении заданных целей с уточнением и постоянным совершенствованием ответа на новую информацию.

1.2. Формальный принцип

С позиций североамериканского опыта организации градостроительного дела проектные задачи «по потребности», являющиеся неким предварительным аналогом отечественному документу «Техническое задание», требуют серьезного переложения на профессиональный язык проектировщиков и согласования взглядов разных сторон на проблему. Развитие агломерации Большого Ванкувера в этой связи уникальное явление, поскольку в данном случае в «Техническом задании» на создание жизнеспособного региона реорганизации подвергся и административно-исполнительный аппарат регионального округа (рис. 4‒10).

В процессе выявления или обсуждения, собственно, какие аспекты должен включать документ «Создание нашего будущего», были идентифицированы около двухсот позиций, требовавшие детального рассмотрения. На их основе сформулированы 54 наиболее актуальные задачи, сгруппированные по пяти основным направлениям:

• поддержание здоровой окружающей среды;

• сохранение природных ресурсов;

• содействие в формировании положительной динамики населенности региона;

• поддержание экономического здоровья в регионе;

• управление регионом.

После определения задач развития региона происходит весьма примечательное событие, которое изначально предусматривалось в административных актах Большого Ванкувера. Под воздействием предварительного процесса неформального планирования региональная администрация округа Большой Ванкувер была реорганизована в профессиональную команду, направленную на решение указанных проблем – разработку серии региональных планов. Количество и штатный состав департаментов администрации округа был приведен в соответствие с основными пятью направлениям развития региона.

Вновь принимаемые документы были дифференцированы на функциональные программы и планы развития региона. Функциональные планы разрабатывались в областях удаления жидких и твердых отходов, обеспечения водой, управления состоянием воздушного бассейна, а также для реконструкции большинства парков и целей здравоохранения. Планы развития региона были сфокусированы на транспортных и управленческих системах. В 1996 г. планы развития региона были преобразованы в единый Стратегический план региона, пригодного для жизни.

Рис. 4. План региона Большой Ванкувер (сайт администрации Большого Ванкувера www.gvrd.com)

Рис. 5. Стратегический план развития региона, пригодного для жизни (сайт администрации Большого Ванкувера www.gvrd.com)

Рис. 6. Транзитные системы региона Большой Ванкувер (сайт администрации Большого Ванкувера www.gvrd.com)

Рис. 7. Системы дорог и скоростных магистралей региона Большой Ванкувер (сайт администрации Большого Ванкувера www.gvrd.com)

Рис. 8. Регламенты зонирования и система ядер «урбороста» агломерации (сайт администрации Большого Ванкувера www.gvrd.com)

Рис. 9. Система рекреационных зеленых путей региона Большой Ванкувер (сайт администрации Большого Ванкувера www.gvrd.com)

Рис. 10. Система парков и внешних рекреаций региона. Определены направления «сжатия» неэффективно используемой территории региона (сайт администрации Большого Ванкувера www.gvrd.com)

Стратегический план сфокусирован на зонировании использования территории в районных городах-центрах, общественных центрах наивысшей плотности, включая центр Ванкувера, «сильных коммьюнити», зеленых зонах и на политике управления транспортными системами. «Тело» – «ткань» города, как ни странно, на данном этапе не входит в стратегию развития, видимо потому, что ядра «урбороста» должны были оттянуть на себя все виды экономический активности региона, включая градостроительную.

Другая очень важная составляющая – социальная справедливость и экономическое развитие (именно в такой последовательности) ‒ только позже станут «центральными» в Инициативе устойчивого региона (Sustainable Region Initiative). Стратегический план стал основой для деятельности Управления транспорта Ванкувера (TransLink) по созданию единых транспортных сетей и для развития муниципалитетов. Его целью стало «помочь развитию региона путем поддержания и защиты окружающей среды и в то же время дать метод управления градостроительной активностью, чтобы создать высокое качество жизни сообществ»⁷. Следует заметить, что в данном документе рассматривались все возможные виды сообществ: от планировочных и социальных до биологических. Для этих целей Стратегический план был сосредоточен:

• на защите зеленых зон и отчуждении пассивно используемых, преимущественно сельскохозяйственных земель в региональные парки и рекреации;

• на создании «совершенных сообществ»⁸ (полностью удовлетворяющих потребности личностного развития, а не просто достаточных). Значение элементарной жилой планировочной единицы меняется: если в микрорайонах – нейборхудах говорилось о самодостаточности, то здесь речь идет уже об исчерпывающей удовлетворенности – полноценности (complete); меняется понимание официально принятой планировочной единицы соседствующих⁹ на сообщество¹⁰.

• на достижении компактного метрополии-региона;

• на расширении сети транспортных систем и количества составляющих их компонентов.

Предполагается, что названные четыре взаимозависимые стратегии усиливают друг друга. Со стимулированием плотности жилой застройки, с широкой палитрой разнообразных рабочих мест в пределах «исчерпывающе удовлетворяющего» микрорайона (нейборхуда, коммьюнити) и концентрированных зонах активного экономического развития стратегические планы способствует ослаблению давления на зеленые зоны парков и сельскохозяйственные земли и притягивают людей, бизнес и товары (производимую продукцию) в области с развитыми инфраструктурой и транспортной системой.

Чтобы оценить действенность внедрения плана для процесса мониторинга были выбраны 29 индикаторов. Они были преобразованы в 8 укрупненных показателей по четырем группам.

1. Защита зеленых зон:

• площадь зеленой зоны;

• площадь сельскохозяйственных и охраняемых земель.

2. «Усовершенствованные» микрорайоны:

• количество и пропорция общего и нового жилья в муниципалитетах Ванкувера и региональных городах-центрах;

• пропорциональное отношение площади офисов в муниципалитетах Ванкувера и региональных городах-центрах.

3. Достижение компактного метрополии-региона:

• распределение роста населения по ареалам концентрации градостроительного развития и в регионе Ванкувер.

4. Расширение транспортных систем в:

• количество транспортных средств на семью;

• количество общих и транзитных поездок, в том числе и на человека;

• рост транзитной мощности на человека и в целом.

Процесс создания агломерации Большого Ванкувера разрабатывался согласно следующей серии программных документов (табл. 1).

Опыт планирования, проектирования и воплощения Стратегии регионального округа Большой Ванкувер стал в некотором смысле образцом создания современной агломерации в конце ХХ – начале ХХI вв.

Таблица 1

Глава 2
Концепции агломерации регионального округа, составляющие понятие «Выживаемость»

2.1. «Выживаемость» и «пригодность для жизни»

Концепции «выживаемости», «пригодности для жизни» стали ключевыми в создании модели «города-метрополии (большого, регионального города), пригодного для жизни» (livable city). Формирование научно-практического движения и Ассоциации Городов, пригодных для жизни, начинается в Канаде в 1972 г. как реакция на наметившийся кризис градостроительной деятельности. Концепции формулируются в процессе проектировании Регионального округа Большой Ванкувер (Greater Vancouver Regional District (GVRD)). Региональный округ Большой Ванкувер был учрежден в 1967 г. и включает 21 муниципалитет. Администрация планирования региона была создана для управления развитием городов, координации систем водоснабжения, переработки твердых отходов, очистки сточных и дренажных вод, слежения за чистотой воздуха, состоянием региональных парков, строительством доступного жилья (посредством Корпорации Жилища Большого Ванкувера), устройства телефонной системы безопасности и регулирования вопросов труда. Позднее, в 1998 г., было создано Управления транспорта Ванкувера (TransLink) как дочерняя организация округа и центральное агентство для координации и проведения в жизнь планов по пассажирским и грузовым перевозкам в регионе.

В определении, что есть «пригодность для жизни» или «выживаемость», в первых версиях документов 1972 г. (livability, livable cities) уделялось огромное внимание неформальному планированию. После почти года непримиримых профессиональных дебатов было принято решение об организации широкомасштабных социологических исследований в различных кругах населения региона с привлечением представителей всех уровней бизнеса, государственных корпораций, общественных и профессиональных организаций, отдельных граждан с единственным вопросом: «что есть город, пригодный для жизни?». Процесс затянулся примерно на 30 лет. За это время обозначились две основных составляющих концепции «пригодности для жизни», которым следовало бы придать прикладную разработку, найти параметры, характеристики, привести последние в соответствие с проектными нормами и рекомендациями:

• какие ключевые факторы влияют на «выживаемость» города в конце ХХ в.;

• как соотносятся понятия «выживаемость» и «устойчивость».

Оказалось, что решение традиционных «столпов» генерального плана (функционально-правового зонирования, распределения плотности и этажности застройки, проектирования транспортных систем) недостаточно для достижения заявленных целей, и тем более для проектирования такой необычной категории, как «пригодность для жизни». Поэтому процесс принятия проектного документа – Стратегического плана развития Регионального округа Большой Ванкувер постепенно развернулся в последовательную разработку дополнительной серии документов.

Определение города, «пригодного для жизни», неоднозначно и носит скорее описательный характер, чем четкую формулу. Следуя результатам научный изысканий, оно опирается на понятие «качество жизни» и тесно связано с возможностью жителей полностью использовать преимущества инфраструктуры урбанизированной территории; с достаточным количеством требуемой пищи, чистого воздуха, доступного жилья, с широким рынком трудоустройства; с количеством и степенью досягаемости зеленых, рекреативных пространств и парков. Неравнозначный доступ жителей города к инфраструктуре и преимуществам инженерного благоустройства делает наиболее важными вопросы социального равенства. Жизнеспособность города также зависит от возможности граждан участвовать в принятии тех или иных планировочных решений. Поэтому «пригодность для жизни» определяется в данном случае как «качество жизни» следуя изученному опыту сограждан. В этом контексте «устойчивость» есть способность поддерживать «качество жизни», которое мы устанавливаем или к которому стремимся¹¹ [24]. В оперативных терминах это явление обычно рассматривается как улучшения в экономической, социальной, культурной, экологической сферах в настоящем времени и для грядущих поколений. Существо содержания понятия «устойчивость» для жителей города заключается в ключевых понятиях равенства, достоинства, доступности; в планировочном смысле – это создание «дружелюбных», не агрессивных мест, из которых состоит город. Причем в официальных программных и проектных сопроводительных текстах акцент ставится на создание именно благополучных социальных пространств, а не на уничтожение маргинальных территорий, как, например, в традиционных проектах реконструкции городов. Проектирование и строительство таковых планируется не директивными документами и мерами, а провокационно-стимулирующими: созданием благоприятных условий изменений материально-пространственной среды эволюционным путем, но с заданными характеристиками. Такая противоречивая задача на поздних этапах планирования в последних документах будет объясняться способностью градообразований к «гибкости саморазвития». П. Смитсон подчеркивает, что данный процесс есть установление отношений «между улицами и зданиями, между строениями, между деревьями, сезонами года, элементами декора и событиями, и даже людьми»¹². Д. Холвиг подчеркивает функционально-физическое содержание объекта: «город, пригодный для жизни, – это тот, где я могу вести здоровый образ жизни и у меня есть шанс легкой мобильности – пешеходной, велосипедной, на общественном транспорте и даже на машине, если и там, где нет других возможностей…»¹³. Любопытно и третье «архитектурное» мнение: «город, пригодный для жилья, – это связь между прошлым и будущим…, который сохраняет исторические знаки (особо ценные места, здания, планировку). В таком городе должно бороться против уничтожения природных ресурсов, следует сохранять и передавать их нетронутыми для будущих поколений человечества…; социальные и физические элементы (аспекты) должны «сотрудничать» совместно на благо и прогресс сообщества индивидуумов, где общественные пространства являются центрами социальной жизни и фокусами «целостного» (цельного, социально единого) общества. Такой город должен быть построен или реставрирован как продолжающаяся система – из центральных ареалов до наиболее удаленных поселений, где пешеходные и велосипедные пути связывают воедино все элементы «социального качества» и жизни сообщества»¹⁴.

«Пригодность для жизни» означает наш собственный опыт как реальных персон в городе, и эта монета имеет две стороны. Средства к жизни – одна из них. Экологическая устойчивость другая. Средства к жизни и их добыча предполагают достаточную близость рабочих мест к месту проживания или удобную транспортную связь с таковыми, сокращение расстояний, а значит сокращение зеленых пространств и необратимое изменение окружающей среды. Воссоздание комфортных и здоровых условий жизни требует огромных затрат, при этом доступное жилье делается недоступным или нездоровым. Требуется обе стороны медали развернуть на одну равную сторону.

По мнению В. Тиммер и Н.-К. Сеймур, метафора о городе как о живом организме может служить достаточно сильной концептуальной идеей для создания его, хотя бы виртуальной, модели (табл. 2).

Эта же модель-метафора объясняет, как градостроительное планирование эволюционирует, обогащаясь пониманием взаимосвязной и взаимозависимой природы города.

Таблица 2

По окончании проектирования региона Большой Ванкувер был создан Стратегический план региона, который совершенствуется и по настоящее время (The Livable Region Strategic Plan (LRSP)). Он был разработан как прямой результат процесса «Выбора нашего будущего» – вовлечения общественности в определение целей развития региона и приведший, в конце концов, к документу «Создание нашего будущего». Документ содержал задачи управления ростом градообразований и транспортных систем, защиты зеленых массивов и естественных ресурсов, создания улучшенных (совершенных) высокоплотных микрорайонов – «коммьюнити» в региональных городах-центрах, достижении плотного региона-метрополии и связи объектов региона транзитными и ограниченными автомобильными транспортными системами. Предположение состояло в том, что достичь определенного качества жизни возможно только при создании компактных градообразований, окруженных защищаемыми ареалами естественной природы и сельскохозяйственными землями. С одной стороны, идея децентрализации в региональном варианте и ограничения или, по крайней мере, торможения территориального роста поселений как будто не нова. Но технология ее «работы» предложена несколько иная и базируется она во многом на осмыслении незапланированных изменений, произошедших, как ни странно, именно в структуре элементарных жилых планировочных единиц (микрорайонов, нейборхудов, коммьюнити) построенных в середине ХХ в.

В этом же документе делается вывод о том, что на региональном уровне должен соблюдаться баланс между децентрализацией и поддержанием определенных функций в централизованных районах внутри города. К пригодности для жизни отнесены определенные функции, которые требуют не только рациональности и централизованности, а чрезмерности, как, например, энергосистемы, системы водоснабжения и некоторые другие, где важно обеспечить гибкость и скорость замены в случае непредвиденных аварийных ситуаций. Промышленные предприятия также рекомендуется концентрировать – собирать в кластеры.

Серьезное экономическое планирование в регионе вышло на важные позиции только в последнее десятилетие, когда стало очевидно, что места приложения труда, например, появляются не всегда там, где предполагалось изначально, и создание «ядер урбороста» требует политики серьезного экономического стимулирования градостроительной деятельности в целом.

Таким образом, в определение «пригодности для жизни» были включены понятия способности градостроительных систем к самоорганизации и необходимости целевого поддержания их в определенном состоянии как главные темы последних пяти лет. В результате признаны три главных качества градосистем, которые не являются взаимозаменяемыми: пригодность для жизни; гибкость самоорганизации и устойчивость развития.

2.2. Концепция «Десегрегированный город»

Определение «сегрегированный город» впервые введено в программе развития Стокгольма до 2030 г. Проблема цельности планировочной структуры, связности инфраструктур, тем не менее, присуща всем крупным и крупнейшим городам, особенно если рассматривать их в качестве центров регионов. Корни планировочной «сегрегации» города кроются в политико-национальной истории развития (например, отражены в проектной документации Статистический округ метрополии Атланты); воплощении новых градостроительных доктрин в историческом городе (например, в Стокгольме); конверсии, приводящей к крупномасштабной маргинализации городских территорий; в устаревании транспортных структур вследствие жесткого функционализма планирования.

Атланту относят к категории городов «без границ». Такие образования рассматриваются как Статистические округа метрополии, которые состоят из графств урбанизированного высокоплотного ядра, в том числе собственно Атланты, пригородов и кольца окраинных графств. В центральном ареале города сложился дисбаланс в развитии северных и южных нейборхудов (микрорайонов) и прилегающих к ним графств. На севере сосредотачиваются «чистые» высокотехнологичные производства, привлекающие, как правило, высококвалифицированное белое население и стимулирующие обратную гентрификацию. Данный процесс, по мнению профессиональных кругов АРА (American Planning Association – Ассоциация планировщиков Америки), есть естественный (не планируемый и не проектируемый в отличие от ревалоризации, реновации и т.п.) процесс реконструкции жилых маргинальных ареалов, находящихся вблизи центров городов или на территориях с повышающейся ценностью после строительства каких-либо значительных объектов, как, например, университета, делового центра и т.д. Причин для возникновения процесса на той или иной территории достаточно много, но главной все же считается рынок жилья. Безусловно позитивный процесс при этом имеет весьма негативные последствия.

Суть происходящего заключается в том, что достаточно состоятельные успешные граждане города, имеющие, как правило, высокое образование, покупают дома в бедных районах (кварталах) и реконструируют их. Постепенно в некогда маргинальные ареалы семья за семьей переселяются граждане среднего достатка. С повышением количества состоятельных семей происходит развитие малого бизнеса, сферы услуг. Изменяется инфраструктура, возрастает качество инженерного обслуживания (в том числе реконструируются сети и дороги). Соответственно повышаются все виды платежей за коммунальные услуги, аренду. Магазины, рестораны с более высококачественным содержанием становятся дороже и т.д. Никакие институты власти или бизнеса напрямую не вынуждают «аборигенных» жителей с низким уровнем доходов покидать свои гнезда. Тем не менее уровень жизни в данном районе значительно возрастает для них, даже если бедные жители и не собираются проводить реконструкцию жилища. К этому приводит повышение уровня коммунальных платежей и расходов на питание из-за вымывания дешевого рынка продуктов. Постепенно граждане с более низким уровнем доходов вынуждены переселяться из указанного района в более дешевый, как правило, находящийся на окраине города. Здесь формируются новые ареалы бедноты. Учитывая, что в США процент успешных семей в среде белых людей значительно выше, чем в среде афро-американцев, коренного, латиноамериканского населения или испано-говорящих граждан, дополнительно происходит национально-этническое расслоение общества, что часто приводит к дестабилизации социального здоровья нации. Следующая проблема заключается в том, что доступное жилье, которое граждане могут самостоятельно купить или построить, в том числе и с помощью кредитов, становится все менее доступным. Одним из показателей гентрификации в этой связи является процентное отношение жилья в собственности и в аренде. Чем выше процент арендуемого жилья, тем больше вероятность гентрификации.

Усугубляющая проблема гентрификации заключается в том, что в бедные ареалы заселяется часть молодых семей с высоким уровнем образования и профессионального потенциала, находящихся в начале карьеры. Это своего рода «пятая колонна» гентрификации. Уровень доходов в таких семьях растет достаточно быстро, они, как правило, начинают новый виток реконструкции маргинальных территорий. В Чикаго, например, так же, как и в других американских городах, этот процесс идет повсеместно и непланово. Он отличается от других городов только лишь (на сегодня) большим количеством коммьюнити, в которых происходит данное явление. Поскольку сущность гентрификации в эволюционности, то город может влиять на владельцев недвижимости, затеявших реконструкцию, только утвержденными правилами застройки или планом будущего использования земель, если такие планы администрация города сможет утвердить. Муниципальное в этом процессе не ясно почему не рассматривается. Происходит констатация его утраты¹⁵.

Отрицательные стороны в развитии севера Атланты – высокие цены на недвижимость, недостаточное количество доступного жилья, уплотнение застройки, дорожной сети, производств и, как следствие, сокращение зеленых ареалов, нарушение экологического баланса территории. На юге сосредотачиваются «грязные» производства, неквалифицированные кадры, недостаточен уровень развития инфраструктур, образовательной системы. Опять же нарушен экологический баланс, но уже за счет санитарного состояния территорий и производств. Таким образом, сложилась экономическая поляризация города. Срединная зона между севером и югом признана «мертвой», поскольку наблюдается тенденция «перепрыгивания» некоторых отраслей бизнеса в наиболее «дешевую» южную зону, пропуская срединную. Также наблюдается отставание темпов развития прилегающих к Атланте графств по сравнению с окраинными графствами Статистического округа (рис. 11).

Рис. 11. Статистический округ Атланты. «Серые» графства земельного развития (сайт администрации Атланты www.atlantaga.gov)

Из названных проблем следуют задачи: стимулирование центров градостроительного развития на юге и в срединной зоне; стимулирование уплотнения жилья вокруг многофункциональных промышленно-коммерческих ядер; устройство системы зеленых коридоров, распространяемой на регион, оптимизация и уплотнение дорожной сети. В генеральном плане развития Атланты определены преференциальные географические направления, ставится задача развития центров урбороста в графствах согласно популярной в США концепции «пригодности для жизни» (рис. 12). В каждом из них помимо экономических задач развития отыскиваются исторические, культурологические, эстетические аспекты для формирования особого архитектурного облика.

Рис. 12. План центрального ядра Атланты (сайт администрации Атланты www.atlantaga.gov)

Генеральный план Статистического округа 2004‒2019 гг. разрабатывался с 2000 по 2004 гг. в режиме так называемого «ежегодного генплана». Каждый январь принимались заявки от корпораций, граждан и общественных групп, в весеннее время специалисты отделов планирования (жилья, транспорта, экономики и т.д.) готовили предложения для внесения в план развития метрополии. Летний период отводился для открытого обсуждения плана заинтересованными сторонами. Осенью проходила обработка информации и к концу года подготавливались статьи для внесения в Генеральный план развития Атланты на 2004‒2019 гг. Предыдущий генеральный план (от 1999 г.) рассматривал только Атланту в административных границах и был сосредоточен на внутренних проблемах. Вновь принятый генплан 2004‒2019 гг. рассматривает региональные процессы. Объект проектирования был определен как Атланта региональная. Он включает 4 ближайших графства (Cobb, Dekalb, Clayton, Douhglas), несмотря на федеральное определение Статистического округа в 10 графств. Объект выбран по результатам исследования, проведенного в Брукингс Центре политических исследований в области градостроительства и метрополий (рис. 12, 13).

«Сегрегированность» Стокгольма проявилась в том, что микрорайоны оказались не только отрезанными от «внутреннего» исторического города, но и друг от друга, хотя при этом все время работает хорошая транспортная связь между элементарными планировочными единицами. И эта разобщенность, по мнению планировщиков, изначально была заложена в функционализме планирования: раздельные ареалы только для работы, только для проживания и только для торговли. Такой подход неуместен в XXI веке. Встала задача пересмотреть стратегию развития города и постараться найти какие-то «нити» для связывания воедино разобщенных частей. В качестве средств рассматриваются следующие принципы: развитие многофункциональности территории, пересмотр способа использования земель, диалог со всеми заинтересованными сторонами, многоплановое поддержание устойчивости среды обитания, урбанизация. «Сегрегированность» в Стокгольме появилась, как ни странно, еще и как последствие воплощения двух ярких идей градостроительства первой половины ХХ в. – децентрализованного и органичного развития плана градообразования. И та, и другая концепции, налагаясь на контрастный североевропейский ландшафт, изрезанный водными пространствами, как будто способствовали идее микрорайонирования и формированию своего собственного архитектурного облика каждой из элементарных планировочных единиц, составляющих структуру города.

Рис. 13. Вид «пустующего» центрального ареала. Фотоархив В.И. Кукиной

Стокгольм относится к небольшому числу европейских городов с практически непрерывной историей градостроительства, постепенно и плавно переживших все этапы развития и не имевших, в данном случае, гипертрофированных масштабов. Этот город смело можно назвать лабораторией, в которой опробовались все теоретические концепции ХХ века, включая последнюю, – устойчивого развития.

В 1952 г. создан исключительно амбициозный генеральный план города (по мнению Мэтса Пемера, главного архитектора Стокгольма в 2002 г.). Основной стратегической задачей последнего стало проектирование и строительство здоровых комфортных микрорайонов за пределами темного, непригодного для жизни «внутреннего» города.

Добиваясь сочетания преимуществ американской (neighborhoodunit – «единицы соседствующих») и английской версии микрорайона (community – «сообщество», precinct – «закрытое сообщество») в Стокгольме было достигнуто уникальное сочленение последних как по форме плана, так и по социальному содержанию.

Идея десегрегированного коммьюнити с высокими целями социальной оптимизации берет свое начало с Хэмстедта – широко известного пригорода-сада в Великобритании. Здесь ставилась задача поднять благосостояние живущих и изменить преставление о нем как о маргинальной территории, а значит, и преодолеть синдром «окраинности». Хэмпстэд должен был стать местом, «где бедные учатся, как стать богатыми, а богатые, смеем надеяться, позволят бедным помочь самим себе»¹⁶.

Эта же задача стала впоследствии одной из краеугольных позиций Чикагской школы социологии, но более точное планировочное воплощение нашла скорее в странах Северной Европы во второй половине ХХ в. Уже классическим считается Веллингбю в Стокгольме по проекту Свена Маркелиуса, кластеры которого запроектированы из расчета на доброе соседствование людей с разным доходом и ориентацией на модели жилища от коттеджа в «сельском» ландшафте до многосемейных домов повышенной этажности в урбосреде. В планировке «пригорода-района»¹⁷ прослеживается два уровня: следование рисунку ландшафта – группирование разнородных по архитектуре сооружений вокруг особенных природных композиций и создание перетекающего пространства внутренних дворов, соединяемых через арки только пешеходными путями. Поэтому элементы, социально и композиционно различные, оказались «прочно» связаны единым ландшафтным решением. Композиции внутренних садиков строились по так называемому принципу «Стокгольмской ландшафтной школы» – «легкое корректирование того, что нам дала природа». Трепетным последователем идеи и архитектором большинства ландшафтных композиций является Вальтер Бауэр. Решение планировки Веллингбю родственно идеям, пропагандировавшимся в проектах, относимых к течению «эко-планирования» в США в 60-е годы ХХ века. Главным просчетом планировщиков оказалось предположение о том, что Веллингбю окажется привлекательным для инициативного развития промышленного производства и бизнеса. Однако без государственного стимулирования автономная градообразующая база не сложилась. Поэтому запроектированный как самостоятельный малый город он все же представляет собой сегодня удаленный жилой район, зависящий от метрополии. Наблюдается процесс активной миграции граждан города. «Сельская полоса» Веллингбю, коттеджи которой запроектировал Гуннар Асплунд, стала исключительно привлекательной для поселения архитекторов, выходящих на пенсию. Это ли не признание как средовых качеств микрорайона, так и экономического просчета, ведущего к вымыванию трудоспособного населения одновременно?