Kitobni o'qish: «Тайна Катынского расстрела: доказательства, разгадка»
БЛАГОДАРНОСТИ И ПОСВЯЩЕНИЕ
Мне хотелось бы выразить свою благодарность преданным сотрудникам Гарри С. Спрэга Библиотеки Университета Монклер.
Я особенно признателен Кевину Прендергасту, Артуру Хадсону и Шивон Маккарти, библиотекарям межбиблиотечного абонемента, за их бесценную работу. Без их напряжённой работы мне не удалось бы получить множество труднодоступных книг и статей на многих языках, благодаря которым стали возможны мои исследования.
Мой издатель, дизайнер обложек, критик и друг Майк Бесслер из «Эритрос Пресс энд Медиа» подбадривал меня, вдохновлял и помогал всякий раз, когда я в этом нуждался, часто в поздние ночные часы. Я не мог бы и мечтать о лучшем издателе.
Профессор Сюзана М. Сотильо, доктор философии, моя камарада и компаньера, неизмеримо помогла мне своим терпением и нежной поддержкой больше, чем способны выразить любые мои слова.
Мой коллега и друг Владимир Львович Бобров из Москвы, Россия, не пожалел своего времени и помог в написании этой книги. Отдаю должное вкладу, который он внёс в эту книгу, как и во все мои и наши совместные исследования в области истории сталинского периода.
Моя глубочайшая благодарность каждому из вас.
Посвящаю свою книгу своему другу Биллу Саксу.
Билл с большой тщательностью вычитал эту и несколько других моих книг и внёс предложения, которые неизмеримо улучшили мою работу. Никто другой не смог меня больше приободрить, поддержать и помочь.
Спасибо тебе, Билл!
ПРЕДИСЛОВИЕ
Многие читатели, возможно, с удивлением спросят: «Зачем понадобилась ещё одна книга о Катынском расстреле?». И кроме того: зачем называть произошедшее «тайной»? Ведь тайна, как можно подумать, – если таковая прежде существовала – раскрыта давным-давно, в начале 1990-х годов, когда советское, а затем российское правительства признали вину и предъявили «неопровержимые факты» из «Закрытого пакета № 1», т.е. документальные доказательства виновности СССР в этом злодеянии.
Примерно так я раньше и думал. Прочитав в «Нью-Йорк таймс», что президент СССР Горбачёв признал вину сталинского правительства за Катынь, я не нашёл повода для сомнений. Сообщение в той же газете пару лет спустя, что президент России Ельцин передал документы с «неопровержимыми доказательствами» президенту Польши Леху Валенсе, подтверждало моё уже сложившееся мнение.
Мне было всё равно. Катынский расстрел казался далёким и давним. Между тем, число массовых убийств, совершенных Германией и Японией, масштаб смертности в годы Второй мировой войне были настолько велики, что жертвы Катынского расстрела вряд ли добавляли к ним что-то существенное. Я не испытывал внутреннего расположения к судьбам польских военнопленных, которые, как утверждают, погибли в местах, которые в целом стали известны как «Катынский лес» или «Катынь». Почему нужно сочувствовать им, а не десяткам миллионов других жертв той войны? Просто невозможно искренно сочувствовать всем давно ушедшим из жизни.
Но с середины 1990-х годов вдруг начали появляться исследования, где утверждалось, что подобные представления ошибочны. Что «Катынь» – антисоветская, антироссийская и антикоммунистическая провокация. Я тогда не пришёл к какому-то мнению, но сегодня, оглядываясь назад, припоминаю своё безразличие к тому, удалось ли мне вынести какое-то устойчивое убеждение или нет.
Однако интрига была налицо. Теперь «Катынь» – термин, который в дальнейшем будет использован без кавычек как сокращённое обозначение «Катынского расстрела», – обрела ореол таинственности. А я люблю неразгаданные тайны! Особенно исторические.
В притягательности темы Катыни заключалось нечто большее, чем просто интерес к жгучей тайне. Со студенческих лет, когда мне довелось участвовать в движении против американской войны во Вьетнаме, я увлёкся марксизмом. Борьба вьетнамцев за независимость вызывала сочувствие. Становилось всё яснее, что антикоммунизм не выдумка – правительство Соединённых Штатов действительно исповедует антикоммунизм, – и что антикоммунизм служит прикрытием для империализма и банальной капиталистической эксплуатации. Франция, потом Япония, а затем Соединённые Штаты жаждали господствовать во Вьетнаме. В случае Франции и Соединённых Штатов антикоммунизм служил оправданием войны ради сохранения империи. Во Вьетнаме и во всём мире именно коммунисты стали главной силой, организовавшей противодействие империалистической войне со стороны Соединённых Штатов.
На многолюдной антивоенной демонстрации в Манхэттене в 1967 году пожилой человек – наблюдатель, а не участник – дружелюбно порекомендовал мне воздержаться от поддержки Национального фронта освобождения Южного Вьетнама (Вьетконга). «Почему? – поинтересовался я. Потому что Вьетконг возглавляет Коммунистическая партия Вьетнама во главе с Хо Ши Мином. Хо – ученик Иосифа Сталина. А Сталин, по его словам, уничтожил 40 миллионов человек.
Я не принял сказанное «просто на веру». Но сомнения у меня тоже не зародились. Я решил, что серьёзно займусь этим вопросом, как только появится время, когда встану на ноги в своей преподавательской деятельности, и моя докторская диссертация будет близка к завершению.
Беспокоится об обладании необходимым инструментарием для решения подобных проблем мне не приходилось. Я неплохо читал по-русски; и это был как раз один из тех языков, требуемых для получения в Принстонском университете учёной степени по сравнительному литературоведению (средневековый английский, немецкий и русский языки). Ещё мне было известно, что для полноценного исторического исследования необходимо сначала выявить, отыскать, получить, изучить первоисточники и затем, опираясь на них, построить логические выводы. Последнее я почерпнул от своего наставника и учителя Д.У.Робертсона-младшего. В начале 1960-х годов его настойчивость в проведении исследований, строго опирающихся на первоисточники, до основания потрясла степенно-чинную область литературоведения Средних веков. Робертсон – ученики называли его «Робби» – подвергался нападкам как враг науки и противник самогó Просвещения, ибо осмелился ставить под сомнение «полученные знания».
Публикации Робби коренным образом изменили само литературоведение. И, как он утверждал, ему это удалось благодаря твёрдости в отстаивании главенствующего значения первоисточников. Он объяснил нам, что это значит: необходимо всегда подвергать сомнению и фактически оспаривать господствующую в данной области ортодоксальность, сколь бы монолитной и несокрушимой она ни казалась – если того требуют доказательства, вытекающие из первоисточников.
Помимо всего, я приступил к изучению советской истории – чтобы сделать её понятной самому себе. Основные вопросы касались сталинского периода в истории Советского Союза, ибо они бросали тень сомнения на моё неприятие войны во Вьетнаме, неприятие американского империализма и общепринятой парадигмы «холодной войны» в понимании истории и политики. Зато я обладал инструментарием учёного и бесстрашием, приобретённым благодаря участию в антивоенном движении. Словом, я приступил к исследованию сталинского периода в истории СССР.
К 2006 году я прочитал о Катыни достаточно, чтобы осознать: сформировалась «критическая масса» исследований, которые ниспровергают то, что можно назвать «официальной» версией Катыни вместе со всеми её обвинениями в виновности советской стороны. Поэтому я создал Интернет-страницу, которую назвал «Катынский лес:
ктоэтосделал».1 На тот момент она оказалась единственным англоязычным ресурсом, способным дать представление о работах, оспаривающих «официальную» версию. Ни с одной из них я не соглашался: ни с «официальной», возлагающей вину на СССР, ни с «оппозиционной», призывающей считать, что расстрелы поляков учинены Германией, а на Советы возведена напраслина. Я оставался «над схваткой» и не поддерживал никакую из сторон.
Для себя я решил, что никогда и ничего не напишу о Катыни. И на протяжении почти всех 7 лет моя катынская Интернет-страничка заканчивалась словами:
Итак, вот моя последняя на данный момент мысль: НУ И ЧТО?
Я серьёзно. Не думаю, что сие что-то значит для очень многих людей, может, вообще ни для кого.
«Катынский расстрел» – не исторический вопрос, а ОРУЖИЕ, ДУБИНА. Ими пользуются чтобы воевать с теми, кто находится «по ту сторону», и всё.
Те, кто говорит «вина лежит на СССР», НИКОГДА не согласятся с тем, что виновен кто-то другой – независимо от доказательств.
Те, кто говорит и/или надеется, что «Советский Союз НЕВИНОВЕН», НИКОГДА не перестанут уважать и восхищаться СССР, ДАЖЕ ЕСЛИ их удастся убедить, что вина лежит на Советах. Не думаю, что может произойти и то, и другое!
Это то же самое, как убедить христианина, что Иисуса никогда не существовало. Иными словами, мы имеем дело не с историей, а с религией.
Удачи!
* * *
Ну, сие представляет интерес. Однако на данный момент хочу ограничить себя: (а) чтением материалов по теме; (б) напоминанием тем, кто «знает» (= уверенным, что знают, и не желают слышать иного), об их недобросовестности.
Можете представить, какую «славу» я рискую приобрести! Но заработать такого рода непопулярность – как раз то, чем я бы остался весьма доволен.
Надеюсь, сказанное было интересно и, быть может, полезно. Поверьте, есть ещё столько всего, о чём вам не захочется даже знать!
(«Катынский лес: кто это сделал», 3 апреля 2007 года.)
В 2006 и 2007 годах мои выводы резко в штыки встретил некто Сергей Романов и указал на некоторые ошибки, допущенные мной на Интернет-странице. Я исправил их и там же без обиняков поблагодарил его. Наш обмен мнениями на Интернет-форуме он поместил на своём сайте.2
Но г-н Романов тоже допустил серьёзную методологическую ошибку. В то время я недостаточно хорошо изучил материалы по Катыни и осмыслил их не так глубоко, чтобы понять, что к чему. Поэтому я поблагодарил его, отказавшись следовать его требованию: признать безусловную вину СССР.
В вопросе о Катыни я держался поодаль от каждой из сторон. Как выяснилось, такая позиция была правильной. Но тогда до конца я это ещё не понимал.
В 2010 году мне стало известно о заявлении депутата Госдумы Виктора Илюхина, что он располагает доказательствами фальсификации документов, представленных Ельциным Валенсе и известных как «Закрытый пакет № 1». О чём кратко написано далее в Главе 1.
В январе 2013 года стало известно о раскопках совместной польско-украинской археологической группы в местах массовых расстрелов во Владимире-Волынском на Украине. В Интернете мне удалось отыскать отчёт польского археолога и изучить его. Было невозможно не признать важность сделанных там открытий для любого объективного понимания вопроса о Катыни. Нарушив своё обещание никогда ничего не писать о Катыни (кроме собственной Интернет-страницы), я приступил к интенсивному изучению материалов.
Оказалось, что есть журнал, готовый опубликовать мою статью, и в августе 2013 года она вышла из печати. Стало ясно: если не предать её широкой огласке, само открытие и его значение для нашего понимания Катыни, в сущности, канут в неизвестность. Поэтому я распечатал несколько сотен копий своей статьи и на протяжении полутора лет рассылал её по всему миру. Через 18 месяцев ссылка на неё появилась и на моей Интернет-странице.
Называлась статья так: ««Официальная» версия Катынского расстрела опровергнута? Находки на месте германских массовых казней на Украине».3
При подготовке статьи к публикации мой очень внимательный редактор поинтересовался: «Почему знак вопроса?» Как только статья вышла из печати, несколько человек задали тот же самый вопрос. Подобающего ответа у меня не было. По правде говоря, я и сам не знал его – кроме того, что «так полагается». Сразу после публикации я сосредоточился на рассылке копий, проведении другого исследования и написании ещё одной книги. Когда её опубликовали, я продолжил свои научно-исторические работы и сел за написание ещё двух книг. Время было крайне напряжённым.
Но вопросительный знак не давал мне покоя! Зачем я поставил его? Наконец, мне стало ясно: до конца я всё ещё не убеждён, что «официальная» версия Катыни действительно опровергнута. Сколь бы много мне ни удалось узнать о Катыни – а узнать мне посчастливилось больше, чем основной массе специалистов по советской истории, – самому себе пришлось сознаться, что знаний мне всё-таки не хватает.
Столкнувшись с тайной, детектив берётся её разгадать. Если речь идёт о преступлении – а Катынь справедливо расценивают как массовое преступление, – всё равно, кто виновен. Детектив подходит к раскрытию преступления объективно, ради самого раскрытия, то есть чтобы удовлетворить собственный интерес. В «Алом кольце» Шерлок Холмс и д-р Ватсон тоже обменялись мнениями на сей счёт:
– Это искусство ради искусства. Ватсон, вы, полагаю, когда занимались врачебной практикой обнаруживали, что изучаете случаи, не думая о гонораре?
– Для своего образования, Холмс.
– Образование никогда не прерывается, Ватсон. Образование – это последовательность уроков, и самый серьёзный поджидает вас под конец. Случай самый поучительный. Он не принесёт ни денег, ни признания, и только хочется разложить всё по полочкам.
Слова Холмса – то есть Конан Дойля – точно выражают мои глубочайшие побудительные мотивы для проведения исследований и написания книги. Что «не принесёт ни денег, ни признания». Напротив, можно с уверенностью сказать: нападать и клеветать на меня будут те, кто в ужасе посмотрит правде в лицо и обнаружит нечто отличное от того, что им хотелось бы увидеть. Желательно, однако, «разложить всё по полочкам» – и разгадать тайну.
Но чтобы приступить к её разгадыванию, необходимо разобраться, какие доказательства относятся к делу. А в случае с Катынью образовалась гора материалов, которые часто принимают за доказательства. Холмс и здесь приходит на помощь:
Это один из тех случаев, когда искусство логически мыслить требуется, скорее, для просеивания деталей, нежели для получения новых доказательств.
Трагедия так необычна, столь всеобъемлюща и связана с судьбами множества людей настолько, что приходится испытывать неудобства от обилия предположений, догадок и гипотез («Серебряный»).
Мария Конникова разъясняет:
Иными словами, поначалу бывает слишком много информации, слишком много деталей чтобы, отделяя критически важное от второстепенного, можно было всё связать в какое-то понятное целое. Когда вместе нагромождается такое обилие фактов, задача осложняется ещё больше. У вас накапливается огромное число ваших собственных наблюдений и данных, но также ещё большее количество потенциально неверной информации от людей, которые, возможно, не наблюдали так вдумчиво, как вы сами.4
Именно с такой ситуацией мы сталкиваемся в случае с Катынью.
Холмс приходит к выводу:
Трудность в том, как отделить фактическую подоснову – абсолютный неоспоримый факт – от рассуждений теоретиков и репортёров. Затем, утвердившись на такой прочной основе, наша задача – понять, какие следуют выводы и каковы узловые моменты, вокруг которых разворачивается вся тайна.
Выходит, здесь представлено хорошее, ёмкое описание метода, пригодного и для исторических изысканий. В случае с Катынью «слишком много информации, слишком много деталей».
Ещё большая проблема состоит в том, что очень немногие из изучающих Катынь лишены предвзятости. Для самих себя они определили, что «официальная» версия верна, что СССР повинен в расстрелах польских военнопленных, и никаких сомнений в том быть не может. Больше того, порочной им кажется сама постановка вопроса. Но отношение к проблеме Катыни как к тайне, подразумевает, что решение ещё не определено окончательно и на все времена, и, таким образом, было бы нечестно исключать возможность непричастности к ней советских властей. Такой подход препятствовал объективному изучению Катыни.
Поэтому я взялся разгадывать тайну Катыни скорее для самоутверждения, чем по какой-то иной причине – «для своего образования, Холмс». Смогу ли я в деле употребить свои принципы? Способен ли я объективно подойти к столь важной теме?
Буду ли я с особой подозрительностью смотреть на все факты, которые подтверждают мои предвзятые идеи, и в то же время – не жалеть места для истолкования доказательств, которые им противоречат? В моём случае, смогу ли я раскрыть правду, даже если состоять она будет в том, что Советы – те самые коммунисты, которым я симпатизировал ещё со времён войны во Вьетнаме, – окажутся виновными?
Во время дебатов в октябре 2012 года я признался, что в течение многих лет исследовал предполагаемые «преступления Сталина» и до сих пор не нашёл ни одного. В то время я был неопределившимся, всё ещё колеблющимся в своём отношении к Катыни. Но если того потребуют доказательства, смогу ли я прийти к выводу, что Сталин и советское руководство повинны в уничтожении польских военнопленных, как гласит «официальная» версия?
Да, смогу. Меня гораздо больше интересует сама тайна, нежели её разгадка. Кроме того, лучше добиться объективности от самого себя, чем струсить, после чего либо принять более сильную сторону (и своим нечестным поступком снискать одобрение), либо убеждать непопулярную сторону отказаться от предвзятости и предрассудков, осознавая, по крайней мере, внутренне, что правде страшно взглянуть в глаза.
Я согласен с историком Джеффри Робертсом:
За последние 15 лет или около того огромное количество новых материалов о Сталине … из российских архивов оказалось в [нашем] распоряжении. Должен внести ясность: как историк я твёрдо намерен говорить правду о прошлом, какими неудобными или неприятными были бы выводы. …Не думаю, что существует дилемма: просто говорите правду так, как вы её видите.5
* * *
Вывод, вытекающий из моего исследования, сводится к тому, что в массовых убийствах, известных как Катынский расстрел, повинна Германия, а не Советский Союз. К такому же заключению пришли и некоторые российские исследователи, а среди них Сергей Стрыгин, Владислав Швед, Валентин Сахаров, Елена Прудникова и Иван Чигирин.
Однако я не стал следовать методу, каким пользовались все они. Вместо него я избрал путь, который избрал бы опытный детектив-ищейка. Сыщик, которому безразлично, кто виновен, и чья единственная цель – установить истину и поведать о ней окружающим, – а там будь, что будет!
Человеку малознакомому с историей изучения Каты-ни может показаться, что здесь, как отмечала Конникова, «слишком много информации, слишком много деталей чтобы, отделяя критически важное от второстепенного, всё можно было связать в какое-то понятное целое». Попробуйте представить библиотеку, наполненную книгами и статьями только на катынскую тему!
Но к тому времени на изучение Катыни у меня ушли годы. Было известно: в этом деле лишь несколько документов образует круг первоисточников, обладающих доказательной силой. Когда я начал методично сортировать, классифицировать и изучать доказательства, выяснилось, что весьма малое их количество подтверждает либо «официальную» версию с обвинениями в преступлении советских властей, либо противоположную ей – возлагающую вину на нацистскую Германию. При ещё более тщательном рассмотрении мне вдруг стало понятно: подлинных доказательств ещё меньше – фактически, каких-то их крупиц – причём именно таких доказательств, которые невозможно сфальсифицировать, сфабриковать чтобы отдать предпочтение той или иной версии.
Следовательно, в будущем исследовании мне предстоит сосредоточиться на тех немногих частичках того, что обозначено мною как «неопровержимые свидетельства» – т.е. таких доказательствах, которые невозможно оспорить или развенчать (их интерпретация дело другое). А вам, уважаемый читатель, предстоит решать: столь уж ясны и однозначны выделенные мной крупинки свидетельств и насколько грамотно и точно их истолкование, каким кажется оно мне.
Моя книга для тех, кто изучает историю и кто хочет знать правду, даже если она приведёт к «крушению иллюзий» – заставит побороть собственные заблуждения, свои предвзятые идеи – и позволит думать иначе. Завершив исследование и написав книгу, мне тоже пришлось изменить своё мнение. В вопросе о Катыни я перестал быть неопределившимся.
Легко предугадать: те, кто построил свою профессиональную карьеру на «официальной» версии Катынского расстрела, конечно же, отвергнут выводы моего исследования. Они отвергнут их не потому, что представленный в книге метод или анализ доказательств ошибочны, а по заранее известным причинам – они предвзяты, категорически пристрастны в пользу мнения, что виновна именно советская сторона. Никакое число доказательств не заставит их передумать. Ясно, что моя книга написана не для них.
В Соединённых Штатах присяжный – ещё до того как его привлекут к работе в судебной коллегии – получает инструкции, что решение о виновности или невиновности должно выносится строго исходя из имеющихся доказательств, а не на основе какой-то предвзятой идеи, информации, полученной вне зала суда, или собственных предубеждений. Историкам должно действовать таким же образом. К сожалению, очень немногие из изучавших Катынь, могут честно признаться, что придерживались такого важного принципа.
Но моя книга может не понравиться и тем из исследователей, которые убеждены, что СССР не причастен к расстрелам в Катыни, но думают, что доказать советскую невиновность можно средствами, которые, как мне кажется, не приведут к желаемому результату – к примеру, с помощью доказательств фальсификации «Закрытого пакета № 1» на основе внутреннего анализа документа. Полемика противников подлинности «Закрытого пакета №1» и их оппонентов длится многие годы. Полагаю, что такие диспуты бесплодны, и собираюсь высказать ряд соображений на сей счёт далее.
К разгадке катынской тайны необходимо подойти иначе. Уверен: нужно использовать метод, избранный мною. Что, возможно, покажется высокомерным по отношению к тем историкам и писателям, которые годами придерживались совершенно иного – и, на мой взгляд, ошибочного – подхода к проблеме Катыни.
Работая над книгой, я не ждал похвалы ни с чьей стороны. Зато заранее мог предвидеть ещё более резкие нападки со стороны приверженцев «официальной» точки зрения. В конце концов, им не нужна правда. Им безразличны даже сами польские военнопленные, убитые в Катыни! В противном случае они были бы рады узнать, кто настоящие преступники, подлинные массовые убийцы.
Их интересует другое: разнюхать, как можно использовать теорию советской вины за Катынь для оправдания своих собственных политических, исторических и культурных проектов. Несмотря на сотни миллионов долларов, мемориалы, конференции, книги, статьи, учебные материалы и всевозможную идеологическую обработку ни польское, ни российское правительства, ни преданные им фаланги исследователей, учёных и политиков не заботят жертвы Катыни. Всё, что их действительно волнует, – это собственные политические устремления.
Можно было заявить, что мне, дескать, небезразличны судьбы погибших в Катыни, и в подтверждение своих слов продемонстрировать это единственным доступным мне законным способом: разгадав тайну и установив виновную сторону. Но таких заявлений я делать не собираюсь. Тайна Катыни заинтриговала меня, и на протяжении многих лет не поддавалась разгадке. Личный интерес, а не забота о жертвах как таковых, – вот что побудило меня к исследовательской работе и написанию книги.
Конечно, определить после многих лет виновную сторону и «закрыть дело» равнозначно тому, чтобы отдать дань уважения жертвам убийства. Однако со временем друзья и родственники тех, кто погиб в Катыни, уйдут со сцены, как и все мы. Останется само историческое событие. Теперь мы знаем, что произошло, а чего не было, кто виновен, а кто нет. Это останется потомкам. Именно последующим поколениям – а не политическим целям дня вчерашнего или даже сегодняшнего – послужит раскрытие правды о Катыни.
ВСТУПЛЕНИЕ
«Официальная» версия: «вина советских властей»
В статье Википедии о Катынском расстреле представлена одна-единственная – «официальная» версия событий.6 Притом сама Интернет-страница носит аксиоматически непреложный антикоммунистический и антисталинский характер. Не может быть речи даже о попытке объективности или беспристрастности, ибо нет здесь и серьёзного обсуждения научной полемики вокруг вопроса о Катыни. Статья полезна только как краткое и точное изложение «официальной» версии.
В апреле 1943 года власти нацистской Германии заявили об обнаружении останков тысяч польских офицеров, расстрелянных советским правительством в 1940 году. Как сообщалось, тела найдены недалеко от Катынского леса под Смоленском (на Западе России), и потому всё дело получило название «Катынский расстрел», включая истинные и мнимые казни польских военнопленных в других частях СССР.
Нацистская пропагандистская машина Йозефа Геббельса организовала вокруг своего заявления масштабную кампанию. После победы Советского Союза под Сталинградом в феврале 1943 года всем стало очевидно: Германия обречена на поражение, если только что-то не приведёт к расколу союзников. Очевидная цель нацистов – вбить между ними клин.
Советское правительство во главе с Иосифом Сталиным решительно отвергло обвинения Германии. Но когда на стороне нацистских пропагандистов выступило польское правительство в изгнании – и без того оголтело антикоммунистическое и антирусское, – тогда советское правительство порвало с ним дипломатические отношения и в итоге создало польские просоветские органы власти и польскую армию.
В сентябре 1943 года Красная Армия изгнала нацистских оккупантов из района Катыни. Советская Комиссия Бурденко на основе проделанных ею в 1944 году расследований опубликовала отчёт, и возложила вину за массовые казни на Германию.
В годы «холодной войны» капиталистические страны Запада выступили в поддержку нацистской версии, – той самой, которую продвигало антикоммунистическое правительство Польши в изгнании. Советский Союз и его союзники продолжали обвинять в массовых расстрелах Германию. В 1990 и 1991 годах Михаил Горбачев, генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза, а после 1988 года президент СССР, заявил, что вину за казни поляков на самом деле несёт Советский Союз сталинского времени. Согласно этой «официальной» версии, польские заключённые содержались в трёх лагерях – Козельском, Старобельском и Осташковском, затем их этапировали в Смоленск, Харьков и Калинин (ныне Тверь), после чего расстреляли и похоронили в Катыни, Пятихатках и Медном, соответственно.
В 1990, 1991 и 1992 годах были разысканы и допрошены трое престарелых ветеранов НКВД. В своих показаниях они поделились сведениями о том, что – по их собственным уверениям – им удалось узнать о расстрелах поляков в апреле и мае 1940 года. Ни одна из описанных ими казней не происходила в Катынском лесу – там, где нацисты проводили эксгумации.
Рис. 1.1. Стрелки от обозначенных звёздочками лагерей военнопленных (Осташков, Старобельск, Козельск) направлены в населённые пункты, указанные в документах НКВД какместа этапирования заключённых в окрестности городов Калинин (Тверь), Харьков, Смоленск (Медное, Пятихатки, Ка-тынь). На карте не обозначен город Новгород-Волынский,который расположен чуть восточнее города Ровно (Równe);Новгород-Волынский отстоит примерно на 1200 км от Калинина (Твери) и с. Медного.
В 1992 году российское правительство во главе с Борисом Ельциным передало польскому руководству документы, якобы подписанные Сталиным и другими членами Политбюро, которые в случае подлинности не оставляли бы ни грана сомнений в виновности советской стороны. Сами документы, как уверяют, хранились в «Закрытом пакете № 1», где под словом «закрытый» понимается наивысший уровень секретности. Такого рода источники названы мной «слишком убедительными документами», ибо таковые традиционно считаются «бесспорным подтверждением» советской вины. Между тем, никакое доказательство нельзя считать ни однозначным, ни окончательным; все они – и документальные, и материальные – могут быть интерпретированы самым различным образом.
Словом, к 1992 году советское, а затем российское правительства в официальном порядке возложили ответственность за расстрел от 14 800 до 22 000 польских военнопленных в апреле-мае 1940 года на руководство СССР сталинского времени.
Советская версия: «вина нацистской Германии»
13 апреля 1943 года германские власти выступили с обвинениями СССР в убийстве польских военнопленных в Катыни. В ответ советское правительство 16 апреля 1943 года опубликовало сообщение Совинформбюро с контробвинениями против Германии. Объяснялась в нём и судьба поляков:
Немецко-фашистские донесения на эту тему не оставляют сомнений в трагической судьбе бывших польских военнопленных, которые в 1941 году занимались строительными работами в районах к западу от Смоленска и которые вместе со многими советскими людьми, жителями Смоленской области, попали в руки немецко-фашистских палачей летом 1941 года, после вывода советских войск из Смоленской области.7
В сентябре 1943 года Красная Армия освободила Смоленск. 2 ноября 1943 года была создана «Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников», членом которой стал видный нейрохирург Николай Нилович Бурденко. С 12 января 1944 года Бурденко возглавил «Специальную комиссию по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу (близ Смоленска) военнопленных польских офицеров».
Группа экспертов, известная как «Комиссия Бурденко», с 5 октября 1943-го по 10 января 1944 годов провела расследование массовых убийств в Катыни. В её докладе, опубликованном 26 января 1944 года в «Правде», сообщалось:
Специальной Комиссией установлено, что до захвата немецкими оккупантами Смоленска в западных районах области на строительстве и ремонте шоссейных дорог работали польские военнопленные офицеры и солдаты. Размещались эти военнопленные поляки в трёх лагерях особого назначения, именовавшихся: лагери № 1-ОН, № 2-ОН и № 3-ОН, на расстоянии от 25 до 45 км. на запад от Смоленска.
Показаниями свидетелей и документальными материалами установлено, что после начала военных действий, в силу сложившейся обстановки, лагери не могли быть своевременно эвакуированы, и все военнопленные поляки, а также часть охраны и сотрудников лагерей попали в плен к немцам.
В докладе Комиссии Бурденко вина безоговорочно возлагалась на Германию:
[Весной 1943 года] немцы решили пойти на провокацию, использовав для этой цели злодеяния, совершенные ими в Катынском лесу, и приписав их органам Советской власти. Этим они рассчитывали поссорить русских с поляками и замести следы своего преступления.8
Две версии в сравнении
И «официальная», и советская версии сходятся в том, что в трёх лагерях для военнопленных содержалось более 10 тыс. польских военнопленных: в Козельске (город в составе тогдашней Западной области с центром в Смоленске), в Старобельске (город в Ворошиловоградской (Луганской) области тогдашней Украинской ССР) и в Осташкове (город в Калининской (ныне Тверской) области). В апреле-мае 1940 года польских военнопленных из всех трёх лагерей вывезли в распоряжение Смоленского, Харьковского и Калининского Управлений НКВД, соответственно.
По «официальной» версии, там же или где-то поблизости заключённых подвергли казни и предали земле в Козьих горах (близ Катыни под Смоленском), Пятихатках (под Харьковом) и Медном (под Калинином).
По советской версии, заключённых вывезли из трёх спецучреждений НКВД и разместили в лагерях 1-ОН, 2- ОН и 3-ОН под Смоленском, а остальных отправили на Западную Украину. Всех их привлекали к дорожным работам. И все они в июне 1941 года попали в плен к германским оккупантам и их пособникам – украинским националистам, а затем уничтожены.
Обе версии сходятся в том, что очень немногие польские пленные переброшены были в другие лагеря и, таким образом, избежали расстрела.
Ключевые аспекты
Сохранились и стали достоянием гласности советские списки польских военнопленных, вывезенных из трёх лагерей в распоряжение Управлений НКВД трёх городов. Подлинность списков никем не оспаривается.9
Обвиняющая СССР «официальная» версия исходит из предположения, что польские военнопленные казнены НКВД в трёх указанных выше городах и погребены в трёх местах захоронения. Сами перевозки заключённых шаблонно именуются «эшелонами смерти».
Книга «Катынь: преступление без наказания» Анны Ценцялы, Натальи Лебедевой и Войцеха Матерского (Yale University Press, 2007) – издание определённо академического характера – отстаивает «официальную» версию Катыни. И вот как там говорится о перевозках польских военнопленных (добавлено подчёркивание):
Последний эшелон смерти покинул Козельск....
Последний эшелон смерти выехал из Осташкова в Калинин (Тверь) 19 мая…
…списки тех, кого следует выслать из лагерей для расстрела (док. 62)…
…и отчёт о числе тех, кто отправлен на смерть (док. 65).
Здесь все формулировки, касающиеся казней, принадлежат Ценцяле, как основному автору книги. Точно таким же образом при рассмотрении документов, где казни, расстрелы, убийства, смерть и т.д. не упоминаются вовсе, Ценцяла неизменно вставляет фразы, долженствующие напомнить читателям, что, в соответствии с её трактовкой событий, заключённых перевозили туда, где их ждала расправа. Вот ещё несколько примеров (вновь добавлено подчёркивание):
Их перевезли в тюрьмы НКВД… чтобы там расстрелять. (154)
…То же самое, что и порядок в эшелонах смерти. (156)
Первые списки жертв для отправки на смерть… (157)
Выдача списков для отправки заключённых на смерть… (159)
В директиве Берии от 4 апреля 1940 года указывается цель – истребление не только офицеров и полиции… (160)
Первый из многих рапортов начальника УНКВД Калининской области Дмитрия Токарева об “исполнении”, то есть убийстве... (162)
Указание Сопруненко Королёву от 6 апреля 1940 года, фактически, представляло собой список смертников… (163)
Отправка военнопленных на смерть… (175)
Рапорт от 11 апреля 1940 года из Козельска показывает, что за 9 дней убито 1643 офицера (175)
…Настроения заключённых, когда их насильно отправляли на смерть. (176-177)
Большинство отправленных в Юхновский лагерь заключённых… были исключены из списков смертников по разным причинам… (183)
К 3 мая Управление по делам военнопленных совместно с 1-м особым отделом НКВД и при личном содействии Меркулова обработало дела 14 908 заключённых и разослало списки – смертные приговоры – на 13 682 человека (187)
…Вполне вероятно, что они просто подписали или проштамповали “бланки Кобулова” (док. 51) с уже вписанным туда смертным приговором (187)
В рапорте приводится число списков, полученных в лагере, и число заключённых, ежедневно отправляемых из Козельского лагеря на смерть, начиная с 3 апреля по 11 мая…(190)
В рапорте Сопруненко указано число лиц, подлежащих расстрелу в соответствии с полученными списками… (193)
Одна из последних казней военнопленных из Осташковского лагеря состоялась 22 мая 1940 года. (200)
…В тот день осташковских заключённых продолжали расстреливать… (200)
Важно подчеркнуть: ни в одном из документов о переброске заключённых по этапу нет ни единого слова о казнях.
За очень редким исключением, все тела в Катыни (в Козьих горах), опознанные или предположительно опознанные и германскими, и советскими экспертами, были идентифицированы по документам, якобы найденным на трупах. Ни в Медном, ни в Пятихатках таких трупов как в Катыни не обнаружено.
«Официальная» версия исходит из предположения, что все эксгумированные в Катыни тела принадлежат военнопленным, прибывшим в окрестности Смоленска из Козельского лагеря. Если вдруг окажется, что какие-то из найденных в Катыни тел принадлежат тем, кого – в соответствии со списками на этапирование – перевезли в Калинин или Харьков, тогда «официальную» версию следует признать несостоятельной или опровергнутой. Точно так же: тела военнопленных из любого из трёх лагерей, обнаруженные в «несвойственных» им местах, будут указывать на несостоятельность «официальной» версии.
ГЛАВА 1. ДОКАЗАТЕЛЬСТВА, КОТОРЫЕ НЕВОЗМОЖНО ОСПОРИТЬ
Число публикаций о Катынском расстреле поистине огромно. Книги на эту тему, несомненно, заполнили бы полки небольшой библиотеки. Издаётся, по меньшей мере, один журнал – «Zeszyty Katyńskie» («Катынские записки»), полностью посвящённый Катыни. Написаны тысячи статей в исторических журналах, газетах и других периодических изданиях. В 4-томном польском сборнике «Katyń. Dokumenty Zbrodni» («Катынь. Документы преступления») более 2000 страниц.
Как только я взялся изучать Катынь, довольно скоро выяснилось: сведения из первичных источников составляют очень небольшую часть всех материалов, но только они способны прояснить, кто именно повинен в уничтожении польских военнопленных. Огромное число документов, – опубликованных, к примеру, в 4-томнике «Катынь. Документы преступления» и в нескольких других сборниках, сколь бы полезными они не оказались для других целей, – лишь оттесняют на второй план действительно значимые первоисточники – те, что в деле об убийстве поляков обладают доказательной силой. Все остальные затрагивают малозначимые вопросы. Они носят отвлекающий характер и важны только для тех, кто думает, что знает виновных, и хотел бы просто «свернуть тему».
Таким образом, доказательств не так много. И больше того: из всего их множества какая-то часть, возможно, сфабрикована в пользу одной из версий – либо «официальной», согласно которой вина лежит на СССР, либо той, что обвиняет нацистскую Германию. Что-то просто должно быть сфальсифицировано.
И Германия, и Советский Союз подготовили отчёты с результатами эксгумаций, вскрытий, с заключениями экспертов и показаниями свидетелей. Из германского доклада явствует, что поляков уничтожили советские власти, тогда как появившееся чуть позже заключение советской стороны указывает на несомненную виновность Германии. Очевидно, что обе версии не могут быть истинными одновременно. Как, впрочем, и одновременно ложными – ведь кроме Германии и СССР никакой третьей стороны, причастной к расстрелам, просто нет.
В 1992 году российское правительство представило документы, которые, как утверждалось, хранились в сверхсекретном советском архиве и доказывали вину СССР в смерти поляков. Документы «Закрытого пакета № 1», названные мной «слишком убедительными», выглядели как подлинные. В течение нескольких лет казалось, что вопрос о том, кто убил польских военнопленных, решён раз и навсегда.
В 1995 году российский инженер-металлург Юрий Мухин опубликовал книгу «Катынский детектив». Там он утверждал, что документы из «Закрытого пакета № 1» сфабрикованы. Книга Мухина нашла сторонников, главным образом, в России и положила начало новому движению. В 2003 году Мухин существенно дополнил первое издание своей книги и под названием «Антироссийская подлость» опубликовал увесистый том объёмом свыше 750 страниц.
В октябре 2010 года появились веские основания считать, что «слишком убедительные» документы» – подделки. С момента публикации в 1995 году книги Мухина такой позиции придерживались многие русские коммунисты и люди лево-патриотических убеждений. Однако материалы, которые в октябре 2010 года представил депутат Госдумы Виктор Илюхин, оказались очень вескими доказательствами фабрикации документов из «Закрытого пакета № 1».10 Наиболее полный отчёт о тех драматических событиях помещён на Интернет-странице покойного Сергея Стрыгина11. На шведской странице “Katynmassacern” и на странице “Mythcracker” есть англоязычное резюме.12 В обзоре моих сообщений на форуме H-Russia в 2010 году представлен краткий обзор найденных артефактов вскоре после их обнаружения.13
После обнародования Илюхиным разоблачительных улик ни один честный исследователь уже не имеет права считать подлинниками содержимое «Закрытого пакета № 1». Тот факт, что документы представлены тогдашним Генеральным секретарём ЦК КПСС Горбачёвым, и затем получили одобрение в антикоммунистических кругах – не доказательство, а логическая ошибка, известная как «апелляция к авторитету».14
Сторонники «официальной» версии разместили в Интернете сайт для пропаганды своей точки зрения и критики взглядов оппонентов.15 Чуть позднее группа энтузиастов, убеждённых в виновности Германии и невиновности СССР, создала альтернативный Интернет-сайт.16 Исследователи, группирующиеся вокруг последнего, считают, что «слишком убедительные» документы из «Закрытого пакета № 1» – подделка.
Подытожим:
* Несмотря на огромные объёмы документации, фактически, лишь очень небольшая её часть представляет собой сведения из первичных источников.
* Доказательства противоречивы. Одни из них указывают на вину советских властей, другие подтверждают вину Германии.
* Некоторые из доказательств, безусловно, не подлинны – подделаны, сфабрикованы.
Группы документов
Все доказательства, способные привести к установлению виновной стороны, содержатся в следующих четырёх группах документов:
A. Германский «Официальный материал о массовом убийстве в Катыни»17 1943 года и связанные с ним документы.
Б. Сообщение Специальной Комиссии Бурденко18, опубликованное в январе 1944 года, и связанные с ним документы.
В. «Закрытый пакет № 1», о существовании которого стало известно в 1992 году.
Г. Отчёт поисковой археологической экспедиции о раскопках на месте массовых казней во Владимире-Волынском на Украине (ноябрь 2011 года) и связанные с ним документы 2010-2013 годов.
Подавляющее большинство работ о Катыни исходят из предположения правдивости германского отчёта и подлинности «Закрытого пакета № 1», подразумевая тем самым, что СССР – виновная сторона в катынском деле. Такова «официальная» точка зрения. Кроме неё никакая другая не допустима в академических кругах, в научно-популярных изданиях и средствах массовой информации. По той же версии, сообщение Комиссии Бурденко сфабриковано, и потому всерьёз никогда не рассматривается. «Официальная» версия довлеет настолько, а оспаривающая её интерпретация носит такой обособленный характер, что даже хорошо информированные исследователи зачастую не знают о существовании альтернативного объяснения событий в Катыни или же считают, что все сомневающиеся в «официальной» версии просто умышленно игнорируют доказательства.
Некоторые российские исследователи придерживается другой точки зрения, полагая, что сообщение Комиссии Бурденко соответствует истине, а сфабрикованы, наоборот, «Закрытый пакет № 1» и нацистский «Официальный материал». Однако такая позиция осталась в России почти без внимания. И фактически замалчивается за её пределами.
Находки во Владимире-Волынском либо не замечаются вовсе, либо – за исключением очень немногих российских исследователей – отвергаются.
Потребность в объективности
Есть только один способ доискаться правды в любом расследовании – проводить его объективно. При поисках истины недопустимо подмешивать собственные предпочтения или предвзятые идеи. Следовательно, необходимо с самого начала взять себе за правило относиться к Катыни как к неразгаданной тайне. Надлежит отбросить собственные предвзятые идеи, предпочтения и предрассудки. Более того, нужно распознать в себе эти предвзятые идеи и предубеждения, а затем предпринять особые усилия чтобы не допустить их влияния на наше исследование. Надо выработать метод, позволяющий с особым скептицизмом смотреть на факты, которые подтверждают наши собственные предубеждения и предвзятые идеи. К любым свидетельствам, которые им противоречат, дóлжно относиться с особым вниманием. Если мы этого не сделаем и поступим наоборот – особое внимание будем уделять доказательствам, которые говорят в пользу истинности наших предвзятых идей, и, скорее, станем отвергать любые факты, идущие вразрез с собственными предубеждениями – мы неизбежно станем жертвами предрасположенности к обоснованию своей точки зрения19. В таком случае у нас не останется никаких шансов отыскать истину, ибо даже если мы наткнёмся на неё, всё равно не сможем её распознать. Этим грешат практически все исследования по Каты-ни, включая пухлые тома научных работ на всех языках мира. Их авторы и не пытаются быть объективными. Наоборот, они дают неверное толкование одним доказательствам и начисто пренебрегают другими – лишь бы утвердить собственные предвзятые представления, что вина лежит на советской стороне.
Метод
В каждой из групп документов от А до Г немало интересного. Чтобы осветить их наиважнейшие аспекты, потребуется ещё одна объёмистая работа. Но тогда на второй план отошёл бы самый важный вопрос: кто виноват? Только и исключительно ему посвящена эта книга. Поэтому история катынского вопроса за рамками книги. Перед нами более узкая, но гораздо более важная цель: раскрыть тайну Катыни и определить на основе имеющихся доказательств, кто виноват – Германия или Советский Союз. Каким должен быть нужный объективный метод, способный приблизить нас и, надеюсь, найти ключ к разгадке катынской тайны – определить, кто именно повинен в уничтожении поляков? Насколько можно судить, таким вопросом до сих пор никто не задавался. Наша первая задача: решить, есть ли среди всех материалов, вошедших в группы документов от А до Г, такие сведения из первичных источников, которые невозможно сфабриковать, подделать или подтасовать. Доказательства, которые нельзя сфальсифицировать, имеют очевидную и уникальную ценность. Раз уж мы решили докопаться до истины и найти виновную сторону, тогда только такие доказательства и должны нас интересовать. Остальная масса сведений по Катыни будет служить чем-то вроде шахты, из которой можно извлечь какое-то ограниченное число исторических свидетельств, правдивость которых невозможно поставить под сомнение, и которые представляют собой поистине веские доказательства. Если сосредоточиться только на них и не отвлекаться на многое множество публикаций о Катыни, тогда нам удастся раскрыть катынскую тайну и определить, кто повинен в смерти польских военнопленных.
Чтобы определить, есть ли такие свидетельства, надлежит тщательно изучить все документы из групп от А до Г. Для изучения результатов предыдущих исследователей потребуется ещё и проштудировать объёмистые научные труды по Катыни.
Свидетельства из первичных источников, которые невозможно подделать, действительно существуют. Они бывают двух разновидностей:
* Свидетельства, попавшие в источник в силу необходимости; авторы никогда не пошли бы на их фабрикацию, поскольку по смыслу или содержанию они противоречит их собственным предвзятым представлениям. Вкрапление таких свидетельств в источник происходит потому, что авторы просто не могли поступить иначе.
* Свидетельства, попавшие в источник ещё до того, как поместивший его смог осознать их значимость для своей собственной позиции по катынскому вопросу. Известен, по крайней мере, один случай, когда авторы одно из свидетельств посчитали маловажным, а потому не стали его использовать.
Исторические свидетельства
Далее следует список свидетельств, которые почти наверняка не могут быть сфальсифицированы20 и которые, следовательно, дают нам ключ раскрытию загадки Каты-ни. Перечислим их, сообразуясь с четырьмя группами документов от А до Г.
A. Германский «Официальный материал о массовом убийстве в Катыни» 1943 года и связанные с ним документы.
* Стреляные гильзы, найденные в Катыни, германского происхождения.
Нацисты не могли сфальсифицировать или выдумать эту деталь. В своём дневнике Йозеф Геббельс выразил тревогу по поводу данного факта. Нацисты приложили немало усилий, чтобы доказать возможность использования в СССР пуль германского происхождения. Такие аргументы мы подробно рассмотрим далее.
* Жетон из Осташковского лагеря военнопленных, обнаруженный в Катыни.
Вопрос о жетоне подробно рассматривается в «Официальном материале». Там дано такое объяснение: жетон попал к бывшему польскому военнослужащему от других заключённых, прежде содержавшихся в Осташковском лагере. Но о том, что такие заключённые действительно существовали, в «Официальном материале» нет ни слова. Как увидим, приверженцы «официальной» версии не смогли объяснить факт обнаружения жетона и снять это несоответствие.
* Польские военнопленные, чьи тела найдены в катынских могилах, как считается, находились в заключении в Козельском лагере. Но многие из тех, чьи останки, по заявлениям нацистов, были эксгумированы в Катыни, в действительности содержались в Старобельском или Осташковском лагерях. Их имена так и остались в «Официальном материале». Возможно, завершить и откорректировать отчёт не удалось из-за спешки. Или потому, что другие, в том числе польские наблюдатели видели их тела; или факту обнаружения в Катыни трупов военнопленных из Старобельска и Осташкова не придали должного значения; или просто никто не знал, что тела принадлежат заключённым из Осташкова и Старобельска; или по какой-то комбинации причин.
Главное здесь вот в чём: нацисты не могли «подделать» – т.е. выдумать – имена военнопленных из Старобельска и Осташкова. Их присутствие в Каты-ни, как признают сегодня обе стороны, свидетельствуют против «официальной» версии.
Б. Сообщение Специальной Комиссии Бурденко, опубликованное в январе 1944 года, и связанные с ним документы.
Вслед за германскими нацистами, советские эксперты тоже эксгумировали тела убитых поляков и обыскали трупы в поисках улик. В опубликованном сообщении приводятся сведения о документах, найденных на шести трупах. Список материалов Комиссии Бурденко в бывшем советском архиве содержит подробную информацию обо всех находках, а не только тех, сведения о которых отражены в окончательном тексте.
Один документ, найденный среди тел, принадлежит заключённому, перемещённому из Осташковского лагеря в Калинин. Из-за того, что первая часть фамилии оказалась неразборчивой, советские следователи не смогли идентифицировать его личность и потому не поняли, что это осташковский заключённый. Им не пришло в голову, что появление таких останков в Катыни заставляет сомневаться в истинности германского отчёта и подтверждает советскую трактовку событий. Следователи Комиссии Бурденко никак не воспользовались своей находкой. Поэтому и фальсифицировать её не было смысла.
В. «Закрытый пакет № 1», о существовании которого стало известно в 1992 году.
Один из документов «Закрытого пакета № 1» имеет отчётливые признаки фабрикации, и тем не менее не изъят оттуда. Какое вразумительное объяснение можно дать тому этому факту, за исключением того, что перед нами плоды более масштабной работы по изготовлению фальшивок. (О предъявленных Виктором Илюхиным доказательствах фальсификации всего «Закрытого пакета № 1» см. выше).
Г. Отчёт поисковой археологической экспедиции о раскопках на месте массовых казней во Владимире-Волынском на Украине (ноябрь 2011 года) и связанные с ним документы 2010-2013 годов.
* В массовых захоронениях на Западной Украине археологи обнаружили жетоны двух польских военнопленных. Оба содержались в Осташковском лагере. По «официальной» версии, их отправили по этапу в г. Калинин (ныне Тверь), где казнили и захоронили в с. Медное. Их имена можно найти на мемориальных табличках на польской части сельского кладбища.
Никто и в том числе участники польско-украинской археологической группы, обнаружившие жетоны среди останков многих других жертв массовых казней, не сомневается, что останки этих двух военнопленных находятся среди тел убитых и захороненных во Владимире-Волынском. (Анализов ДНК польско-украинская группа не проводила.)
* 96-98% гильз, найденных на месте массовых казней во Владимире-Волынском, германского производства и датированы 1941 годом.
* Метод казни во Владимире-Волынском, как показано польским археологом, характерен для «айнзацкоманд» обергруппенфюрера СС Фридриха Еккельна, цинично обозначенный им как «сардинная укладка».
* Независимое исследование другого учёного подтвердило: после нападения на СССР в июне 1941 года германские войска при содействии украинских националистов в той же местности расстреляли многих советских граждан, в том числе евреев.
* Вслед за публикацией отчёта польского археолога о находках во Владимире-Волынском польские и украинские историки признали: факт обнаружения двух жетонов ставит под сомнение «официальную» версию Катыни под сомнение – то есть снимает вину с советской стороны.
Отчёт о находках во Владимире-Волынском был в скором времени изъят. Раскопки прекратились, а вина за массовые убийства бездоказательно возложена на НКВД.
Вывод: вина за расстрел поляков лежит на Германии
Безусловно достоверные свидетельства, подделка которых невозможна, подтверждают: вина за массовые убийства польских военнопленных, известные как Катынский расстрел, должна быть возложена не на Советский Союз, а на Германию. Неопровержимые доказательства или прямо указывают на ответственность нацистов, или противоречат «официальной» версии – единственной, где говорится о виновности советской стороны. Ни одно из свидетельств не допускает возможность советской вины, не подтверждает «официальную» версию и не опровергает виновность гитлеровских оккупантов.
Следовательно, массовые убийства польских военнопленных – дело рук германских нацистов. Доказательства просто не допускают какой-то иной разгадки тайны Катыни.
Легко предвидеть: такой вывод будет отвергнут независимо от предъявленных доказательств. Ибо он прямо противоречит «официальной» версии, принятой польским и российским правительствами и одобренной авторами всех научно-исторических работ, вышедших после 1992 года (за исключением ряда публикаций группы российских исследователей, которые по большей части остались без внимания), а также множеством других влиятельных органов, включая Конгресс Соединённых Штатов и Международный суд в Гааге.
Читатель вправе полюбопытствовать: «Разве единодушие столь многих авторитетов не имеет значения?» Конечно, имеет! Всеобщее молчаливое признание советской вины стало причиной того, что тема Катыни превратилась в некую «закрытую книгу». «Официальная» версия стала преобладать и в кругу экспертов, и в общественном мнении. Инакомыслие не допускается. Другие мнения и их авторы подвергаются остракизму, высмеиваются или, наоборот, замалчиваются – их не цитируют и не упоминают в других работах.
Но единодушие не имеет отношения к исследуемой нами исторической загадке. Наш вопрос: что есть истина? И его нельзя решить с помощью обращения к властям, сколь уважаемыми или многочисленными они бы ни были. Он решается исключительно на основе сведений из первичных источников.
Доказательства не терпят двусмысленности. Ни одно из доказательств, подделать которые невозможно, не подтверждает гипотезу о расстреле поляков советскими властями. Наоборот, все они подтверждают противоположное.
Далее в книге будет исследована каждая из групп документов от А до Д. В заключение мы рассмотрим вопрос о том, почему подход, используемый в настоящей книге, до сих пор не применялся к Катыни.
ГЛАВА 2. ГЕРМАНСКИЙ «ОФИЦИАЛЬНЫЙ МАТЕРИАЛ О МАССОВОМ УБИЙСТВЕ В КАТЫНИ»
Германский «Официальный материал о массовом убийстве в Катыни» – документ весьма противоречивый. Несколько свидетелей из числа местных жителей, чьи показания включены в него, впоследствии от своих слов отступились. Результаты германского расследования отвергли, по меньшей мере, три члена международной научной комиссии, – той, что по просьбе Германии исследовала тела и подписала протокол с обвинениями СССР. Выводы комиссии отказались поддерживать две разные группы польских научных экспертов.
Каждый из затронутых вопросов легко разрешить, если исходить из предположения, что германский доклад сфальсифицирован. Но причины могут оказаться иными. Эксперты и свидетели из числа местных жителей отрешились от прежних показаний, опасаясь советских репрессий. Или их первоначальные заявления появились в результате угроз со стороны германских нацистов. А противоречия вызваны поспешностью и небрежностью, поскольку немцы стремились побыстрее опубликовать свой доклад.
В массовых захоронениях найдены различные документы – дневники, календари, блокноты, конверты, письма, газеты, свидетельства о прививках и некоторые другие письменные свидетельства. Если верить «Официальному материалу», никакие из них не датированы позднее апреля 1940 года. Как германская, так и польская группы экспертов пришли к ложному умозаключению, что казнь заключённых, таким образом, состоялась примерно в это время. Конечно, нацисты ни при каких обстоятельствах не стали бы сообщать полякам или показывать им документы, с датами позднее апреля или, на крайний случай, позже начала мая 1940 года. Весь процесс эксгумаций проходил под контролем германских нацистов, а не польских наблюдателей.
Но германо-польский вывод нельзя не признать ложным в любом случае. Самая поздняя из дат – лишь terminus post quem21, т.е. свидетельство того, что жертва лишена жизни после указанного времени, возможно, много позже него. Хотя бы некоторым из германо-польских экспертов следовало бы знать сей элементарный факт. Таким образом, жульничество изначально присутствовало при составлении доклада.
Однако грубая тенденциозность, атмосфера лжи и спешка, в которой готовился «Официальный материал» – сами по себе не указывают на виновную сторону в деле о смерти поляков. Доклад не доказывает вину советских властей; следовательно, не доказывает и вину Германии. То, что многие его утверждения неправдивы, означает: доверять ему нельзя. В следующей главе будут показаны некоторые из наиболее важных противоречий и лживых утверждений доклада.
Впрочем, наша цель не в том, чтобы раскрыть все пороки «Официального материала». Нас интересует иное – «разгадка тайны», поиск ответа на вопрос: кто же всё-таки убил поляков? Показав ошибочность и нечестность германского доклада, этого сделать нельзя.
Можно предположить: Германия не прибегла бы к фальсификации, если советские власти были бы непричастны к расстрелу польских военнопленных, и всё нацистам потребовалось сделать – просто сказать правду. Но рассуждения такого сорта бездоказательны.
Свидетельства из германского «Официального материала», которые невозможно подделать
1. Найденные в Катыни стреляные гильзы – германского производства.
Вопрос о гильзах поднимается в «Официальном материале» несколько раз:
Рядом с захоронениями обнаружено несколько пистолетных гильз с клеймом “Geco DD 7.65”. Отдельные образцы гильз найдены также в могилах среди трупов. (S.35)
При извлечении трупов из могилы 2 был обнаружен оригинальный патрон – пистолетный патрон с клеймом на основании гильзы “Geco 7,65 D”. (S.73)
На гильзах проставлено то же клеймо “Geco 7,65 D”, которое соответствует тому, что обнаружено на неиспользованном патроне. (S.74)
Аналогичными находками вне могил стали ещё четыре гильзы “Geco”, которые были оставлены на южном краю могилы 1 возле коленного сгиба к нетронутой земле и немного правее челюстной кости. (S.74)
Использованные в Катыни пистолетные патроны калибра 7,65 мм “Geco” аналогичны патронам, которые в течение многих лет производились на заводе боеприпасов “Густав Геншов и Ко” в Дурлахе близ Карлсруэ (Баден). (S.75)
Из этого следует, в связи с предыдущими замечаниями по поводу клейма “Geco 7,65 D”, что пистолетные патроны, использовавшиеся для расстрелов в Катынском лесу, были изготовлены в 1930 или 1931 годах. (S.79)
В ходе того же расследования гильза от пули (“Geco 7,65 мм”) была обнаружена на дне могилы рядом с трупом самого нижнего слоя. (S.87)
Нацисты утверждали: в Катыни обнаружены гильзы только германского производства “Geco”. Других там не нашлось. Просто выдумать этот факт невозможно. Если среди трупов вдруг отыскались бы советские гильзы, нацисты, несомненно, сообщили бы о них. Поэтому можно не сомневаться: в Катыни найдены только германские гильзы, хотя и не обязательно только те, что поименованы в «Официальном материале».
По утверждениям нацистов, такие патроны в 1920-1930-х годах Германия экспортировала в СССР. Чего советская сторона не отрицала. В отсутствие других обоснованных сомнений германские гильзы свидетельствуют о виновности гитлеровских оккупантов.
Ни советские, ни просоветские исследователи не обратили внимания на два любопытных факта, связанных сообщениями о гильзах.
Во-первых, по заявлениям нацистов, на всех гильзах стояли клейма – “Geco 7.65 D” или “Geco 7.65 DD”. Независимо от того, кто стрелял, крайне странно, что расстрельная команда в составе, как минимум, полудюжины стрелков, пустив в расход несколько тысяч человек в течение почти 6 недель, использовала только патроны девятилетней давности и только с такой маркировкой гильз.
На месте нацистских массовых казней во Владимире-Волынском найдены три типа германских гильз. Причём из всех найденных два наиболее распространённых типа имеют клейма, датированные 1941 годом. Число жертв во Владимире-Волынском – примерно 1/10 от расстрелянных в Катыни.
Во-вторых, на фотографиях гильз, помещённых в «Официальном материале», нет изображения хотя бы одного клейма. Но лишь наличие клейма позволяет произвести идентификацию. Германский же доклад приводит фото гильз только с видом сбоку – бесполезного для их распознавания.
Рис. 2.1. Фото гильз с видом сбоку в «Официальном материале» на с.307 (внизу).
Работая в Катыни, германские эксперты, конечно, понимали, в чём дело. Когда они послали несколько гильз в фирму «Густав Геншов», производившую патроны ”Geco”, в ответ пришла записка с указанием различных типов клейм, позволяющих идентифицировать продукцию, изготовленную в разные годы.22
Рис 2.2. Рисунок фирмы «Густав Геншов»
Фотоизображения клейм на гильзах – свидетельство, способное надёжно подтвердить факт их обнаружения в катынских захоронениях. Составители доклада могли прислать фото вообще каких угодно гильз и объявить, что те найдены в Катыни. Но они так не поступили. Взамен помещены снимки гильз с видом сбоку. Ничего не стоило сфотографировать клейма на гильзах, но как раз такие снимки в докладе отсутствуют.
Авторы «Официального материала» хотели, чтобы читатели просто «поверили» им. Тогда зачем вообще утруждать себя фотографированием бокового вида патронов и гильз? Как представляется, объяснить это можно только стремлением ввести читателей в заблуждение.
И всё же нацисты оказались правы! С тех пор антикоммунисты опираются на германский доклад как на единственное доказательство вины советских властей. А у антикоммунистов никакого стремления к объективности не наблюдается. Поэтому они не задаются вопросом, почему нацисты не фотографировали клейма. Мы ещё увидим, что в «Официальном материале» есть множество других противоречий, которые по сей день остаются незамеченными.
Все работы о Катыни принимают за истину утверждение нацистов, что в Катыни найдены только недатированные гильзы “Geco”. Что означает: они принимают «Официальный материал» за чистую монету – верят в его правдивость. Перед нами ошибка, несовместимая с поиском истины и сопоставимая лишь с такой же «верой» в истинность советского доклада Комиссии Бурденко.
Но сам Йозеф Геббельс, гитлеровский министр пропаганды, отчётливо понимал, какие проблемы может повлечь за собой обнаружение германских гильз для нацистской кампании вокруг Катыни:
К несчастью, в могилах Катыни были найдены германские боеприпасы. Вопрос, как они туда попали, требует выяснения. Речь идёт либо о боеприпасах, проданных нами в период наших дружеских соглашений с Советской Россией, либо о подбрасывании этих боеприпасов в могилы самими советскими властями. В любом случае крайне важно, чтобы этот казус держался в строгой тайне. Если о нём станет известно врагу, всё катынское дело придётся бросить.23
Геббельс прав. Использование в Катыни германских боеприпасов и только их одних – явное и неоспоримое доказательство вины нацистов. Виновность советской стороны этот факт не доказывает.
2. Найденный в Катыни жетон из Осташковского лагеря,
Другой поляк из могилы №8 – Владислав Чернушевич, родился 21.10.1898 в г.Слоним, [ул.] Замкора 75, в гражданской жизни помощник писаря в канцелярии уездного старосты Слонимского повята…
Кроме бумажника с монограммой «WC», 190 злотых в банкнотах и кисета из льняной ткани найден овальный жетон из листового металла со следующей информацией:
T.K. УНКВД K.[алининской] O.[бласти].
9 4 2 4г.Осташков.24
Обнаруженный жетон внёс в германский доклад какую-то путаницу. Его авторы пришли к выводу, что советские органы зачем-то перевезли Чернушевича из Осташковского лагеря в Козельск и там расстреляли.
Но в «Официальном материале» среди более, чем 4 тыс. катынских имён нет никого с фамилией Чернушевич, Чарнушевич, Чернышевич и т.д.
* Чарнушевич Владислава Юльянович – в соответствии со этапным списком № 54/3 доставлен из Козельского лагеря 5 мая 1940 года (Tucholski, p. 716 #44).25
* Чернышевич Владислав Леонардович – указан в списке Старобельского лагеря (Tucholski, p. 980 #3668).
В книге «Убиты в Катыни» – последней по времени попытке обоснования «официальной версии» – предпринята попытка разрешить противоречие: там сообщается, что поначалу Чарнушевич содержался в Осташковском лагере, а за тем в квадратных скобках указано, что в ноябре 1939 года его перевезли в Козельск.26 Скобки указывают на то, что доказательств у авторов нет. Причём они полагают, что русское написание фамилии «Чарнушевич» соответствует польскому «Чернушевич»:
Чарнушевич Владислав (сын Юлиана и Антонины)… Czernuszewicz Wladislaw…
В списке Тухольского (Tucholski, p.90 col.2) Чернышевич указан среди военнопленных Козельска:
Чернышевич Владислав. Родился 21.10.1898. Подхорунжий. Работник староства в Слониме.
Что ещё больше запутывает дело, поскольку заключённый с точно таким же написанием имени и фамилии находился не в Козельске и не в Осташкове, а в Старобельске.
Таков вкратце случай с польским военнопленным, который поименован в «Официальном материале», но отсутствует в опубликованном там же эксгумационном списке и при идентификации которого Тухольский и Гурьянов (автор-составитель книги «Убиты в Катыни») оказались в затруднительном положении. Каждый честный и объективный исследователь обязан просто признать выявившееся несоответствие. Но жульническую науку характеризует иное: вместо поисков правды – слепое следование «официальной» версии, стремление выставить её в «безупречном» непротиворечивом виде.
В действительности никакое историческое или уголовное расследование не может быть «безупречным», не содержать противоречий и необъяснимых деталей. Честные следователи понимают это. Наоборот, фальсификаторы стремятся вылизать свои подделки так, чтобы те казались «совершенными».
Такова одна из неувязок в «официальной» версии. Жетон из Осташкова в Катыни говорит о том, что польских военнопленных из Осташкова в Калинин перевозили не для казни, а для чего-то другого. Ибо если их собирались казнить, почему бы не расстрелять их в Калинине, где, по «официальной» версии, уничтожены осташковские военнопленные?
Вместо того, чтобы признать узкое место в «официальной версии», авторы-составители книги «Убиты в Катыни» замалчивает проблему, не разрешая её. Вообще, приходится очень внимательно следить, чтобы заметить ловкость рук такого сорта. Но само противоречие, кажется, очень неудобно; оно не разрешено, потому что его невозможно разрешить и, таким образом, избавиться от смущающего присутствия осташковского жетона.
Почему нацисты вообще упомянули о нём? Возможно, они убрали бы упоминание о жетоне, если б располагали большим временем для подготовки тщательно отредактированной версии «Официального материала».
3. Многие из тел, эксгумированных нацистами и указанных ими как жертвы Катыни, находились в других лагерях.
Благодаря тщательному изучению первоисточников удалось установить: среди тел польских военнопленных, эксгумированных нацистами в Катыни, обнаружены те, кого, как оказалось, вывезли из Осташковского лагеря в Калинин, а из Старобельского лагеря – в Харьков.
Важность обнаружения в Катыни тел таких заключённых блестяще растолковал твёрдый сторонник «официальной» версии Алексей Памятных:
“Посторонние” в Катыни очень важны для сторонников сталинской версии об ответственности немцев за катынское преступление. Их наличие означало бы, что в Катыни погребены узники не только Козельского лагеря, но и узники других лагерей, а значит, закрадываются сомнения в результатах немецкого следствия 1943 года и советско-российского следствия 1990-2004 годов – согласно этим результатам, в Катыни расстреляны и погребены узники Козельска, а узники Старобельска и Осташкова, по результатам советского-российского расследования, погребены в Харькове и Медном, соответственно. Вот что пишут поборники сталинской версии Владислав Швед и Сергей Стрыгин в своей главной статье по Катыни:
“Но в катынских могилах были также обнаружены трупы поляков, содержавшихся в Старобельском и Осташковском лагерях. Эти поляки могли попасть из Харькова и Калинина в Смоленскую область только в одном случае – если их в 1940 году перевезли в лагеря особого назначения под Смоленск. Расстрелять их в этом случае могли только немцы”.
Памятных повторяет ту же мысль далее в той же статье:
Случай ШКУТЫ (или, в соответствии с моей гипотезой, ШКУТЫ-СЕКУЛЫ) представляется очень важным для сторонников сталинской версии об ответственности немцев за катынское преступление. А именно, если бы это был Шкута, и Шкута именно из Старобельска, это бы означало, что в Катыни погребены узники не только Козельска, но и “посторонние”, а значит, закрадываются сомнения в результатах немецкого следствия 1943 года и советско-российского следствия 1990-2004 годов – согласно этим результатам, в Катыни расстреляны погребены узники Козельска, а узники Старобельска (по результатам советского следствия) расстреляны и погребены в Харькове.27
“Посторонние”
Мы начнём с рассмотрения попытки Памятных разрешить вопрос о личности одного из военнопленных в списке «Официального материала». За номером 2398 там значится:
2398 Шкута Станислав, лейтенант. Свидетельство о прививке, удостоверение офицера запаса.
Но ни в одном из советских списков на этапирование из Козельска (Смоленск – Катынь) заключённого с таким именем нет. Единственный польский военнопленный с такой фамилией обнаруживается среди узников Старобельска (Харьков – Пятихатки).
#3729 – 3729. ШКУТА Станислав Францевич, [г.р.] 1913. (Tucholski, p.981)
«Официальная» версия Катыни исходит из предположения, что казни проводились в Калинине и Харькове, а трупы затем хоронили за пределами этих городов – в Медном и Пятихатках, соответственно. Но в случае идентификации старобельских (или осташковских) военнопленных в Катыни, такое предположение следует считать безосновательным, а истинность «официальной» версии – сомнительной.
Соответственно, Памятных попробовал показать, что под фамилией Шкута на самом деле фигурирует кто-то другой – Секула, имя которого записано нацистами с ошибкой. По предположению Памятных, советские органы твёрдую, перечёркнутую польскую букву “ ł “ перепутали с “ t “, а написанную латиницей “ e ” – с “ z “, и поэтому написали «Шкута» (Szkuta) вместо Секулы (Sekuła). Памятных обнаружил даже черновик германского списка, который якобы подтверждает его гипотезу:
В козельском списке Тухольского указан Секула Станислав:
* Секула Станислав.
Род. 02.01.1903, с.[ын] Степана и Антонины
Подпоручик запаса, 72-й пп.
Заведующий общеобразовательной школой в Свержице, Радомский пов.[ят]
инструктор Лиги противовоздушной и противохимической обороны.
(Tucholski, p. 210 col. 2)
Секула Станислав за № 4 фигурирует в советском этапном списке № 040/3 от 20 апреля 1940 года:
4. СЭКУЛА Станислав Степанович (Tucholski, p. 700).
В козельском списке Тухольского Шкута Станислав присутствует тоже:
Но здесь Тухольский идентифицирует его под № 01398 в списке «Официального материала». Но такого номера там просто нет! Вместо него – между №№ 1397 и 1399 стоит пропуск:
1397. В форме.
1399. Лейтенант.
Различные записки, свидетельство о прививке 2869
У Тухольского нет объяснений, почему Шкута, как он утверждает, указан в «Официальном материале» под № 01398, тогда как такой номер там отсутствует.
Станислав Шкута – ещё одна «проблемная» личность, ибо присутствие в Катыни узника Старобельского лагеря несовместимо с ключевым утверждением «официальной» версии, что заключённые, вывезенные из Старобельска в Харьков, там же расстреляны и похоронены в Пятихатках.
Памятных, который писал свою статью в далёком 2011 году, не смог объяснить, почему в германском черновике списка значилось «Секула» (“Sekula”, без твёрдой, перечёркнутой буквы “ ł “), а в печатной версии написано «Шкута» (“Szkuta”). Возможно, нам это удастся сегодня.
В дальнейшем будет показано: нацисты завладели советскими списками на этапирование военнопленных из Козельска в Смоленск, т.е. в местность близ Катыни. Фамилию «Sekula» – по-русски «Сэкула» можно найти в одном из таких списков. Прочтение «Секулы» в германском черновике – скорее всего, результат сверки с советскими этапными списками на заключённых, вывозимых из Козельска. Факт захвата таких списков рассматривается в одной из следующих глав.
После корректуры написание фамилии в германском списке с «Секулы» изменилось на «Шкута». Редактору, возможно, показалось, что такая интерпретация фамилии точнее. Он и знать не знал, что единственный военнопленный-поляк Шкута из советских списков на этапирование – узник Старобельского лагеря. Нацисты захватили советские списки лиц, переправляемых по этапу из Козельска в Смоленск, но не могли знать, насколько те полны. А списков лиц, этапированных из Осташкова и Старобельска, у них не было вовсе.
«Шкута Станислав Мариан», из книги Тухольского, где ему присвоен несуществующий № 01398, – ещё одна неуклюжая попытка скрыть неудобное присутствие старобельского заключённого в Катыни – факт, который противоречит «официальной» версии. Но запись Тухольского с фамилией Шкуты – ошибочна. Советские власти не содержали «Шкуту» в Козельском лагере, а, следовательно, не могли этапировать его в Смоленск. «Шкуту» перевезли из Старобельска в Харьков. Но казнили не там. Взамен его отправили в Смоленск, где, в конце концов, расстреляли и похоронили.
«Официальная» версия Катыни гласит: военнопленных расстреливали, как только те прибывали в распоряжение УНКВД Смоленской, Калининской или Харьковской областей. Если следовать «официальной» версии, то старобельский заключённый, этапированный в Харьков – такой, как Шкута, – но убитый в Катыни, никак не мог быть расстрелян советскими «органами».
Другие «посторонние»
В своей статье Памятных выделяет два списка «посторонних» – лиц из эксгумационного списка в «Официальном материале», кого нельзя отождествить с теми, кто, в соответствии с советскими этапными списками, пребывал в Козельске. Один список «посторонних», составленный Ю.Н.Зорей, не опубликован. Второй список называется так:
Марек Тарчинский. Указатель к книге некрополя польского военного кладбища в Катыни, в: “Zbrodnia Katyńska po 60 latach. Polityka, nauka, moralność.” // Zeszyty Katyńskie 12 (2000). Pp. 191-198.
В статье приводятся фамилии 231 «посторонних» или неопознанных лиц из германского «Официального материала», которых нет в советских списках Козельска. Исключив тех, кого, по словам Памятных, он сам смог идентифицировать, я продолжил свой поиск по книге Тухольского. Таким образом удалось отыскать имена ещё 23 козельских военнопленных, кого Тарчинскому не удалось распознать в 2000 году. Но к настоящему исследованию они отношения не имеют
Мне также удалось идентифицировать ещё четырёх человек из германского «Официального материала», которые числятся в советских списках военнопленных Старобельска, и одного – из советских списков Осташкова.
В Старобельске:
* У Торчинского 116 – ЛАПИНСКИЙ Станислав (AM #741)
=ЛАПИНСКИЙ Станислав Томашевич (Tucholski p. 949, #2008)
Капитан.
Визитная карточка на имя Лапинского Станислава, учителя пения, фото.
* У Торчинского 120 – МАКОВСКИЙ Януш (WO – str. 3)
=МАКОВСКИЙ Ян Юзефович (Tucholski, p. 950,#2082)
Маковского нет в сборнике «Убиты в Катыни».
* У Торчинского 123 – МИХАЛЬСКИЙ Ян (AM #1536)
= МИХАЛЬСКИЙ Ян Янович, Старобельск (Tucholski, p. 951, #2114)
Михальского нет в сборнике «Убиты в Катыни»; на с.512 там написано «возможно» Михальский Ян.
*У Торчинского 218 – ВРУБЕЛЬ М. (AM #161)
ВРУБЕЛЬ Марьян Войцехович. Старобельск (Tucholski, p. 923, #483).
На с.242 сборника «Убиты в Катыни» о последнем говорится, что это «вероятно» Врубель Зыгмунт-Миколай, сын Эдварда и Анны. (Tucholski, p. 611, #38)
В советских этапных списках нет других лиц по фамилии Врубель. У Тухольского (p. 252 col.1) в записи о Козельске написано:
Врубель Сигизмунд
Подпоручик. Вероятно:
Врубель Сигизмунд Николай
Родился 19.11.1913. Подпоручик пех. резерва, батальон Корпуса охраны пограничья в г.Орань.
Однако в Козельске не было заключенного по имени Врубель.
В Осташкове:
*У Торчинского 211 – ВОЙНОВСКИЙ (AM #1948)
=ВОЙНОВСКИЙ Юзеф Францишек
Сборник «Убиты в Катыни» (с. 884, № 47) относит этого человека к идентифицированным лицам. Но в Козельске Войновского не было.
Осташковские и старобельские военнопленные в Катыни (по Гурьянову)
В 2015 году увидела свет книга с изложением самых современных взглядов на трагедию Катыни, и опирающаяся на «официальную» версию. Сей пухлый труд называется «Убиты в Катыни. Книга памяти польских военнопленных – узников Козельского лагеря НКВД, расстрелянных по решению Политбюро ВКП(б) 5 марта 1940 года» (Москва: Общество «Мемориал», издательство «Звенья», 2015).
Вступительная статья написана исследователем общества «Мемориал» Александром Гурьяновым. «Мемориал» – организация откровенно антикоммунистического толка, и, как нетрудно догадаться, поддерживает «официальную» – антисоветскую – версию событий в Катыни.
На с.882-884 Гурьянов приводит имена 41 узника из эксгумационного списка германского «Официального материала», которых, по его словам, ещё никто не опознал. После изучения их имён оказалось, что трое мне известны. Об одном из них – Войновском речь шла выше.
Вот второй из узников Осташкова, указанный нацистами среди жертв Катыни30:
6. Dudek (Дудек, имя не указано).
Военнослужащий.
V-209-0778 Dudek, имя не указано; AM-186-778 Dudek, имя не указано (в части тиража: Budek Karol);
PCK Dudek, имя не указано: APL3-22-0778, APL3-50-0778, APL3-77-0778, APL5-19-0778, MUZ2-26-0778, MUZ6-17-0778.31
[м.б., это Дудек Мечислав Яковлевич (список-предписание № 025/1 от 09.04.1940)?]
Выделенный текст означает: в какой-то части тиража германского отчёта вместо Дудека был указан Будек Ка-роль. На с.186 «Официального материала» читаем:
778. Будек Кароль. Униформа, свидетельство о прививке, записка со списком вышеперечисленного.
Здесь должен быть другой человек:
38. Лабудек Кароль Янович, 1895 г.р. 2568 (Tucholski p. 896, #38 – Ostashkov)
Это единственный военнопленный, часть фамилии которого содержит «будек». Причём имя его – Кароль. У Тухольского в книге перечислено девять Дудеков. Но среди них нет ни одного с именем Кароль.
И, наконец, третий осташковский военнопленный, найденный нацистами в Катыни («Убиты», стр. 882):
12. Jakowicz (Якович, имя не указано).
Военнослужащий, при останках найден членский билет Профсоюза работников умственного труда, выданный Главным правлением в г. Катовице.
V-61-02857; AM-242-2857; PCK перед фамилией вопросительный знак в скобках: GARF-105-02857, APL7-18-02857, APL7-152-02857, MUZ8-17-02857.
На с.242 «Официального материала» указан:
2857. Якович, ?, Униформа. Членский билет.
У Тухольского (p.121 col. 1):
Якович (?) …
Из Катовице. PCK (AM) № 02857.
Здесь должен быть:
64. ДЯКОВИЧ Микалай Гжегож, 1892 г.р.3224 (Tucholski, p. 766, #64 – Ostashkov)
Ещё больше «посторонних»
Комиссия Бурденко обнаружила тела ещё нескольких польских военнопленных из Осташкова и Старобельска. О многих из них говорится в отчёте специальной комиссии. Но один остался неназванным в опубликованном тексте доклада, и имя его зафиксировано только в описи материалов, извлечённых у трупов следователями Комиссии Бурденко. Его случай мы рассмотрим в следующей главе.
В массовом захоронении жертв нацистских расстрелов во Владимире-Волынском на Украине обнаружены тела, как минимум, двух и, вероятно, ещё больше польских военнопленных, которых поначалу содержали в Осташковском лагере, а затем этапировали в Калинин. Но по прибытии в Калинин их не расстреляли, как того требует «официальная» версия, а казнили в 1200 километрах от того места и, по крайней мере, 15 месяцев спустя. Этот факт не согласуется с «официальной» версией, а, значит, они убиты нацистами и их украинскими пособниками.
Ещё одно неопровержимое свидетельство
В Главе 8 будут рассмотрены данные на ещё одного осташковского «постороннего»; его останки в Катыни Польский Красный Крест идентифицировал как труп Кшесинского.
Выводы
К свидетельствам из германского «Официального материала», которые невозможно подделать относятся:
* стреляные гильзы германского производства;
* жетон из Осташкова;
* найденные в Катыни трупы узников Осташковского и Старобельского лагерей.
Все до единого они указывают на виновность германской, а не советской стороны.
Bepul matn qismi tugad.
