Kitobni o'qish: «Сказки на кушетке. Кай, Аленушка, Мертвая царевна, Кощей Бессмертный и другие персонажи глазами психотерапевтов»

Name: Сказки на кушетке. Кай, Аленушка, Мертвая царевна, Кощей Бессмертный и другие персонажи глазами психотерапевтов
ISBN: 978-5-04-208352-5

Геннадий Малейчук, Наталья Олифирович

Shrift:

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Вступление

Не отмахивайся от бабушкиных сказок, ведь только в них сберегается знание, забытое теми, кто считал себя мудрым.
Джон Р. Р. Толкин

Помните бессмертное высказывание Л. Н. Толстого? О том, что «все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему»? Нам захотелось поспорить с классиком – ведь это слишком широкое обобщение. Мы решили выявить повторяющиеся сценарии на примере знакомых с детства сказочных историй, а заодно поставить «диагнозы» типичным несчастливым семьям, умножающим до боли распространенные детские страдания.

Ведь почти у каждого в окружении найдется вечно уставшая «Золушка», постоянно попадающий в неприятности «братец Иванушка» или отец-деспот, которого за глаза иначе как Кощеем и не называют…

Мы приглашаем вас нырнуть с нами в эту книгу, как в волшебную нору Алисы. Здесь вас ждет удивительное превращение старых сказок в психологический нарратив. Гарантируем, что будет интересно, но предупреждаем – из этого книжного путешествия вы не вернетесь прежним. Ведь искушенный читатель знает, что из волшебного шкафа или Зазеркалья возвращается совсем не тот герой, который открывал дверь в другое измерение. Он так много повидал и испытал, он столько пережил, что стал мудрее и взрослее.

Сказки – это не только развлечение. Еще дедушка Юнг говорил, что «символ всегда заключает в себе больше, чем его очевидное и сразу приходящее на ум значение». При близком и даже скрупулезном рассмотрении старых сказок, в пробелах и прорехах знакомых сюжетов вы можете неожиданно увидеть «театр теней», в котором разыгрываются такие привычные вам постановки и представления. И есть риск, что уже к середине книги вы с болью осознаете, что «мама мне так добра желает» – это про мать, которая крадет жизнь дочери из ревности, а «папа знает, как лучше» – это про отца-тирана. А если у кого-то родного и близкого «просто такой сложный характер», то вам совсем не обязательно из-за этого страдать всю оставшуюся жизнь…

Предупреждаем, что некоторые главы, возможно, вам будет с каждой страницей читать все тяжелее, как Русалочка с каждым шагом испытывала «сильную боль, как будто тысячи кинжалов впиваются… в ступни». Поверьте нашему шестидесятилетнему на двоих опыту работы с людьми: самые неприятные, «скучные», «болезненные» главы – они же и самые терапевтические. Вы самостоятельно осознаете суть своих психологических проблем, а благодаря резюме в конце каждой главы поймете, как именно подойти к их решению и с каким запросом пойти на личную или групповую терапию.

Первые три издания этой книги были рассчитаны на студентов психологических факультетов и начинающих психотерапевтов. Однако со временем запрос со стороны широкой читательской аудитории подтолкнул нас на доработку этой книги: мы сделали ее понятной и для непрофессионалов, но при этом оставили многочисленные отсылки к классическим психологическим трудам.

Что в итоге получилось? А вы представьте, что на золотом крыльце из детской считалочки уселись Фрейд и Юнг, Винникотт и Мак-Вильямс с Джонсоном, к ним Выготский заглянул на огонек. Вы примостились рядышком и слушаете их рассуждения о сказках, о том, как события из детства влияют на наши отношения, предпочтения и выборы, как человеку наконец-то по-настоящему повзрослеть и найти самого себя в бесконечных отражениях кривых зеркал – установках, навязанных родителями, бабушками и дедушками, воспитателями и педагогами.

За годы психологической практики и научной деятельности мы написали больше 600 статей, провели немало серьезных исследований, но нас заворожила именно глубина и универсальность детских сказок. Оказалось, что в простых и таких знакомых сюжетах прячутся золотые ключики к решению практически всех основных психологических проблем.

В сказках, словно в волшебном зеркальце, отразились типичные деструктивные семейные сценарии: мы повстречаем в этой книге родителей-захватчиков и родителей-нарциссов, эксплуатирующих своих детей, разберемся с проявлениями созависимости, осознаем всю опасность нарциссических травм, обнаружим корни проблем дисфункциональных семей, увидим, как из-за безразличия взрослых ребенок теряет связь с реальностью.

А самое главное – мы наконец-то обратим внимание на годами заброшенного собственного внутреннего ребенка и сможем «расколдовать» нечувствительного взрослого. А значит, какой бы неожиданный поворот сюжета ни готовила нам судьба, мы сможем обнаружить и организовать свой собственный хэппи-энд.

Сказочные истории – Между вымыслом и реальностью

Сказка ложь, да в ней намек…
Александр Пушкин

Психотерапия today

Сегодня психология и психотерапия все больше проникают в нашу жизнь. Профессия психолога очень популярна и существует как в виде «чистой» специальности, так и в виде совмещения с педагогикой, социальной работой, медициной, музыкой, иностранным языком, рекламой и др. В каждом глянцевом журнале есть рубрика с комментариями психолога или психологическими тестами.

Специальные психологические термины используют и в повседневной жизни: каждый второй знает, кто такой социопат (Шерлок Холмс в исполнении Бенедикта Камбербэтча), психопат (Ганнибал Лектер в разных воплощениях), носитель синдрома Аспергера (Лисбет Саландер из фильма «Девушка с татуировкой дракона»). Авторы и сценаристы наделяют персонажей психологизмом. Каждой проблеме – воспитанию детей, отношениям на работе и дома – посвящаются передачи, подкасты, лекции, книги и пр. Фактически мы живем в эпоху, когда обладание психологическими знаниями – это своеобразный признак социальной нормальности.

Но несмотря на такое бурное развитие психологии, люди не стали счастливее. Наоборот, согласно данным ВОЗ, в мире ежегодно растет число людей с депрессиями, нервно-психическими расстройствами, увеличивается количество суицидов. Причин у этого явления много. Например, важная и нужная психологическая информация зачастую не доходит до человека, потому что излагается сложно и непонятно.

Обычный человек, не вооруженный психологическими знаниями, просто не видит связи между своим поведением и отношениями в семье, проблемами детей, сложностями на работе. И даже профессиональный психолог часто не в силах ему помочь, так как не умеет доносить психологическую информацию просто и ясно.

Почему? Потому что этому на психфаке не учат. Учат речи, красивой с научной точки зрения: сложной, с огромным количеством специальной терминологии, с философскими рассуждениями, логическими умозаключениями… Студент, изучая психологию, становится профессионалом и продолжает действовать так, как его научили. Он научно, непонятно и запутанно рассуждает о простых и жизненно важных вещах, оперирует общими понятиями, дает невнятные – и поэтому бесполезные – объяснения и советы.

Именно поэтому у нас родилась идея показать будущим психологам, а в последствии и обычным читателям суть психологических феноменов на жизненных примерах. Материалом для нас стали популярные сказки, мифы, мультфильмы – то, что доступно для восприятия и понимания любому из нас.

В нашей книге мы делаем акцент на шаблонах поведения, которые возникают в ранних детско-родительских отношениях и в последствии появляются во взрослой жизни. Эти паттерны прослеживаются в супружеских, дружеских, партнерских, деловых связях и в том, как человек обращается с самим собой.

И так приходят к психологам «Аленушки», что снова и снова спасают «Иванушек», «Русалочки», которые молчат как партизаны, но верят, что их и без слов поймут, «Золушки», которым проще вкладывать силы и ресурсы в других, часто неблагодарных, чем в себя. Мы надеемся, что наша книга позволит сделать эти повторяющиеся способы поведения «прозрачными», понять, почему люди так себя ведут, откуда «растут ноги» у такого поведения и что мешает человеку измениться.

Структура сказки и ее герой

У разных народов мира можно встретить мифы, легенды, волшебные, героические сказки со сходными идеями, персонажами, способами преодоления трудностей. Но зачем такое количество историй, транслирующих один сюжет?

Нам кажется, это связано с закономерностью этапов в жизни человека. Взрослея, мы переходим на новые ступени жизни, обретаем новый статус, новую идентичность. Как из девочки стать женщиной? Что нужно, чтобы превратиться в настоящего мужчину? Как правильно: искать своего «суженого» – того единственного, кто предназначен тебе судьбой, или можно жить счастливо с разными партнерами? Каждый из нас в какой-то момент жизни искал ответы на эти вопросы.

Именно поэтому существуют бесконечные вариации тем: «взросление», «любовь», «тяжелая судьба», «сиротство», «насилие», «поиск себя», «старение», «воспитание детей», «переживание утраты».

Фольклорист и филолог Владимир Пропп исследовал структуру и композицию разных сказок. Он выделил 31 неизменную сказочную функцию и создал метасхему волшебной сказки. Также Пропп обнаружил набор поступков главного героя (функций), важных для развития сказочного сюжета. Фольклорист описал последовательность этих действий и набор ролей, распределенных среди семи персонажей: героя, антагониста (вредителя), дарителя, чудесного помощника, царевны или ее отца, отправителя, ложного героя. Не все функции обязательно присутствуют в конкретной сказке, но, согласно Проппу, их число ограниченно, а порядок появления в сказке неизменен.

Исследуя волшебные сказки вслед за Проппом, советский филолог Елеазар Мелетинский объединил функции героев в более крупные структурообразующие единицы. Это позволило определить жанровые типы самих волшебных сказок, таких, например, как героические сказки змееборческого типа, архаические сказки типа «дети у людоеда», сказки о свадебных испытаниях и др.

По мнению российских психологов, в сказке есть пять задач, обеспечивающих достижение сказочной цели.

1. Побуждение к действию. Эта задача наиболее актуальна в начале сюжета, когда герой:

а) наносит вред самому себе и/или окружающим из-за нарушения закона, запрета – «Незнайка на Луне».

б) получает удар от судьбы или терпит ущерб в силу сложившихся обстоятельств – «Карлик Нос».

2. Выбор. Эта задача связана с переходом героя из привычной жизни в неизвестные и порой смертельно опасные условия. В новых обстоятельствах он должен обрести или проявить качества, необходимые для разрешения проблемы. При этом герой стоит перед неизбежным выбором: куда идти (направление), для чего идти (смысл). Например, девочка Оля из сказки «Королевство кривых зеркал» отправляется в новый для себя мир, полный странных существ. Она встречает министра Абажа (жабу), короля Топседа (деспота) и др.

3. Накопление ресурсов. В ходе развития сюжета главный герой добывает волшебные средства и встречает чудесных помощников, преодолевает препятствия и/или проявляет «правильное поведение», тем самым наращивая духовный потенциал. Девочка Элли, шагая по дороге из желтого кирпича, встречает Дровосека, Льва, Страшилу. А пес Тотошка приносит героине волшебные туфельки.

4. Самосовершенствование. Накопление ресурсов имеет смысл лишь в случае их успешного использования, которое осуществляется в ходе испытаний героя сказки. Например, Буратино в конце истории открывает золотым ключиком (ресурс) дверь в театр.

5. Преображение. Главный момент преображения героя – это борьба и победа над сильнейшим врагом. Эта трансформация приводит к изменению проблемной ситуации и завершается воцарением героя как формы признания окружающими победы. Чиполлино побеждает синьора Помидора и принца Лимона, и все фрукты и овощи чествуют его.

Многие современные дети и взрослые, играя в компьютерные игры и наблюдая за развитием героев, используют другую систему координат для анализа характеров. Она довольно содержательная и позволяет описать каждого героя. В ней есть две дихотомические оси: «добро – зло» и «законопослушность – хаотичность».

Благодаря этой модели можно не только описывать персонажей, но и предсказывать их поведение, и молодежь, увлеченная ролевыми играми, опирается именно на эти схемы.

Как видите, сказку и ее героев можно анализировать, опираясь на разные модели. Главным фокусом нашего внимания оказываются по большей части психологические переживания героев, их мотивы, чувства, желания, особенности личности и другие аспекты психики.

Сказочная история как кейс

Все сказки изначально адресованы детям и нацелены на сознательное или подсознательное:

• обучение правилам поведения в обществе;

• развитие умение ставить жизненные цели и добиваться их;

• понимание неизбежности появления различных трудностей и проблем;

• развитие навыков поиска наилучшего выхода из сложившейся ситуации;

• формирование способности заводить друзей, строить близкие отношения и др.

Сказки в образно-символической форме показывают реальность в виде конкретных аллегорий (иносказаний), взаимодействий и отношений. Благодаря знанию о том, что в волшебной истории почти всегда есть счастливый конец, дети учатся верить в хорошее. Именно сказки в детских книжках или мультиках – первые художественные произведения, с которыми каждый из нас встречается в детстве. Однако они также понятны и интересны взрослым. Это позволяет использовать их в качестве примеров либо объяснений тех или иных психологических явлений.

Но мы хотели не просто проанализировать сказки, а посмотреть на них через призму психотерапии. Если взглянуть на героя произведения как на клиента, то можно за историей увидеть психотерапевтические задачи. Иными словами, понять, как можно помочь «Аленушкам», «Золушкам», «Иванушкам» и другим.

Истории, которые есть в книге, выбраны неслучайно.

Во-первых, мы хотели показать на конкретных примерах, как окружение, влияя на человека, приводит к появлению и поддержанию негибкого, неадаптивного поведения.

Во-вторых, нам было важно продемонстрировать разные аспекты психологии и психотерапии с помощью описания тех или иных действий, реакций, выборов и переживаний персонажей.

В-третьих, мы старались способствовать развитию эмпатии будущих психологов, а также родителей, супругов, партнеров через сопереживание героям сказок.

В-четвертых, мы хотели научить замечать психологические феномены и синдромы в сказочных историях и интерпретировать поведение персонажей с точки зрения психологии.

Функции сказочных историй

Использование сказок позволяет в полной мере включить все их функции: диагностическую, терапевтическую, прогностическую, катарсическую, творческую и развивающую.

Диагностическую функцию мы используем в нескольких случаях.

Во-первых, сама история позволяет «примерить» на главного героя различные «диагнозы», устроить «сказочный консилиум», обсудить наиболее эффективные стратегии помощи персонажам.

Во-вторых, психологи и те, кто хочет помочь своим близким, учатся использовать ресурсы сказочных историй в работе с реальными людьми. Ведь у каждого человека есть своя любимая сказка и персонаж. Благодаря психоаналитику Хансу Дикманну в психологии появился популярный термин «любимая детская сказка». Именно он писал, что различные чудовища и ведьмы – это наши страхи, проблемы и неудачи, а феи и животные-помощники – наши внутренние ресурсы.

Например, если девушка выбирает в качестве любимого сказочного героя Золушку, то, вероятно, она выполняет много рутинной бессмысленной домашней работы, ожидая за это вознаграждения – сказочного бала и принца. Но, возможно, эта история отражает сложности ее отношений с матерью, которую женщина воспринимает как жестокую «мачеху».

Так, психолог учится не принимать историю буквально, а, скорее, каждый раз пытается понять: что скрывается за выбором клиентом того или иного персонажа? Чем он симпатичен для клиента? Как жизнь сказочного героя похожа на жизнь клиента? Чем заканчивается сказка и устраивает ли клиента такой финал? И т. д.

В-третьих, в отличие от реальной терапии, диагностика случаев сказочных героев – это безопасный процесс и для психолога, и для воображаемого клиента.

В-четвертых, предлагаемый «диагноз» говорит об авторе интерпретации (например, психологе) не меньше, а, возможно, и больше, чем о самом персонаже. То есть мы сами становимся авторами и создателями именно такого видения сказочной истории.

Терапевтическая функция сказки состоит в том, что сама история всегда содержит и проблему, и способ ее разрешения. Так, осознание «своей» сказки, «своих» жизненных сценариев и персонажей – первый шаг к изменению. Примеряя на себя поведение героя и его способ разрешения ситуации, вы можете получить позитивный опыт работы с проблемой.

Прогностическая функция состоит в возможности предугадывать определенные феномены. Всем понятно, что агрессивная мачеха будет пытаться всячески извести Белоснежку. Тогда у человека, знающего «прогноз», появляется совершенно понятный план действий – обеспечить себе безопасность, выстроить границы и т. д. А еще в сказке есть ключ к разгадке, позволяющий психологу выбрать стратегию работы с клиентом.

Катарсическая функция сказки дает возможность человеку «прожить» важные для него моменты его жизни заново. Заново отреагировать, пересмотреть свой опыт.

Благодаря творческой функции сказки мы можем стать соавторами произведения, прочитать историю по-своему, включиться в креативный процесс создания новых смыслов, идей, фреймов. Можем «пересочинить» концовку, придумать новые сюжетные линии.

Развивающая функция сказки позволяет опираться на внутренние ресурсы клиента и развивать те из них, которые по каким-то причинам не задействуются сейчас. Волшебные помощники, зарытые сокровища, новые модели поведения дают возможность человеку получить толчок к развитию себя, своих умений и навыков, способов взаимодействия с окружением и т. п.

Уровни функционирования героя

Так как истории многогранны и содержат огромное количество различных смысловых категорий, для удобства анализа мы использовали представления о нескольких уровнях функционирования героя. При анализе сказок мы учитывали то, что любая история может рассматриваться на трех уровнях:

• внутриличностном;

• межличностном;

• архетипическом.

Внутриличностный уровень показыват «внутренний театр» человека, то есть то, что у него происходит в душе. Какие шаблоны поведения он использует и зачем.

Акцент на межличностном уровне позволяет проанализировать отношения главного героя с другими персонажами, увидеть, как они влияют на человека.

Архетипический уровень основан на идее прообразов, универсальных символов и мотивов.

Когда мы начинали писать книгу, мы хотели понятно объяснить важные идеи психотерапии через сказки. Они, по сути, являются фантазиями – сновидениями – ассоциациями огромного количества людей.

Анализ фантазий и сновидений, как считал Зигмунд Фрейд, – это «королевская дорога в бессознательное». Анализ сказок – это возможность выявить шаблоны детско-родительских отношений, которые присущи всем людям. Анализируя сказки, мы удивлялись, как в образной форме точно схвачены последствия психологических нарушений и травм в важных для человека отношениях.

Каждый из нас должен пройти в своей жизни определенные этапы развития: сепарироваться от родителей, найти себя, встретить подходящего партнера, создать семью, отпустить детей, передать жизненный опыт, обрести мудрость… Каждый из этих этапов сопровождается разными кризисами, которые в зашифрованном виде вы найдете в сказках.

Конечно, любой анализ сказки – это лишь одна из многочисленных версий, одна из попыток понять многогранный и сложный мир, имя которому – Человек. И в этой книге мы предлагаем собственный взгляд на психологический портрет различных героев, который не претендует на абсолютную истину.

«Русалочка»
Сказка про безразличный мир и жертвующего ребенка, или История про жизнь для другого

Жертва – это отказ от чего-то желанного ради чего-то нежеланного. Она никогда не бывает нужна.
Ричард Бах

Раннее развитие Я

Существует категория людей, которым крайне тяжело даются любые социальные контакты. Они склонны к депрессии, апатии и могут переживать острое чувство одиночества, даже находясь в кругу людей.

Казалось бы, нет никаких предпосылок для таких эмоциональных проблем, но человек все равно страдает. В чем дело? Проблема может крыться в глубоком детстве. А именно в ранних детско-родительских отношениях, в которых ребенок не получил любви.

И необязательно малыш рос в условиях насилия или абьюза. Он мог иметь полноценную семью – мать и отца. Но правда в том, что не только жестокое обращение, но и дефицит внимания и заботы может стать причиной развития психических отклонений.

Сказка «Русалочка» как раз ярко иллюстрирует идею о том, что недостаток любви, возникающий в ранних отношениях со значимыми близкими, человек пытается восполнить в течение всей последующей жизни.

Напомним содержание сказки. Главная героиня, Русалочка, младшая из шести дочерей морского царя, рано потеряла мать. Повзрослев, она влюбилась в человека – принца. С помощью ведьмы героиня превращает свой хвост в ноги и пытается стать обычной девушкой. Ей приходится принести жертву – она отдает ведьме свой голос. Из-за немоты Русалочка не в силах сообщить принцу о своих чувствах. В итоге она умирает в день свадьбы любимого.

В этой главе мы попытались проанализировать психологические особенности личности, условно относящейся к типу «Русалочка», и описать специфику терапевтической работы с ними. Также мы сосредоточились на проблеме, связанной с жизнью ребенка в условиях дефицита любви и эмпатии.

Кратко обозначим ориентиры для анализа.

Обычно заботу о младенце берет на себя мать. Отношения с ней очень важны для последующего понимания ребенком себя, своих чувств и желаний. Разбирая истории жизни клиентов, мы зачастую сталкиваемся либо с пренебрежением, либо с неспособностью родителей удовлетворить нужды малыша. Речь идет не о биологических потребностях, которые гораздо проще «закрыть», а о потребностях, связанных с контактом, близостью, установлением взаимоотношений. Маленькие дети в большей степени сфокусированы не сколько на получении молока, сколько на восприятии заботы о самом себе и чувстве теплоты и близости.

Самые серьезные случаи личностных нарушений как раз возникают из-за проблем взаимоотношений с матерью в раннем детстве. В нормальной аутической фазе¹, которая продолжается с момента рождения примерно до месячного возраста, новорожденный живет инстинктами. Задача матери – быть «внешним исполнительным Я ребенка», помогать ему оставаться сытым, сухим, чистым и довольным.

Когда у ребенка появляется понимание, что удовлетворение его потребностей зависит от отдельного объекта (мамы), то это говорит о его переходе из аутической в симбиотическую фазу. Нормальная симбиотическая фаза предполагает состояние слияния ребенка с матерью. То есть малыш еще не осознает, где он, а где его родитель, где Я, а где не-Я. Эта фаза продолжается примерно от полутора до 5–6 месяцев. Это этап жизни ребенка, когда он только начинает обнаруживать, что он – отдельное от матери существо.

На этой фазе у него проявляется способность формировать эмоциональную привязанность к родителю, которая является основой для всех его дальнейших взаимоотношений. Если ребенок нормально прошел симбиотическую фазу, если слияние с мамой было прочным, то на последующей фазе сепарации-индивидуации, в будущем, он сможет отделиться от матери. Хорошее слияние и последующее отделение – условие нормального развития личности.

Сепарация (отделение), по Маргарет Малер, – это процесс, в ходе которого младенец постепенно формирует представления о себе как о существе, отличающемся от матери. Индивидуация же означает попытки ребенка построить свою уникальную идентичность, понять себя. В этот период развития очень важно, чтобы мама была открыта и могла установить эмоциональный контакт с ребенком. Именно теплое, нежное, поддерживающее отношение матери выступает условием развития Я ребенка.

Проблемы, возникающие на этом этапе развития, приводят к формированию пограничной организации личности. Главная проблема таких людей в том, что они не чувствуют себя целостными, не могут четко описать свое состояние, чувства.

Также трудности, возникающие на ранних этапах развития, иногда провоцируют различные психопатологии в зрелом возрасте. Например, человек может занять позицию зависимого или созависимого, страдать от депрессии, психосоматических заболеваний.

Поэтому на ранних фазах развития чрезвычайно важно, с кем и как взаимодействовал ребенок, как эти люди были «съедены» – помещены внутрь психики малыша в виде образов и представлений. Нарушения взаимоотношений на этих этапах развития приводят к так называемому базисному дефекту. Метафорически этот дефект можно сравнить с участком земли, на котором в дальнейшем строится дом. Даже если здание нашей личности на более поздних этапах развития строится из хорошего и прочного материала, то, что было раньше и глубже – болотистая почва под строением, подземная река, зыбучий песок, – регулярно приводит к его оседанию и разрушению.

Ранние утраты

Анализ сказки «Русалочка» мы начнем с изучения семьи главной героини. С первых страниц автор сообщает читателям, что мать девушки умерла. Семья неполная, но при этом достаточно большая. Вместе проживают представители трех поколений: шесть дочерей, отец и его мать – бабушка героини.

Отец девочек, морской царь, давным-давно овдовел. Несмотря на свой статус, он больше не женился, и хозяйством у него заправляла старуха-мать. Термин «старуха» подсказывает нам, что она не может выполнять некоторые женские функции, в первую очередь – материнские.

Бабушка – с одной стороны, женщина умная, но, с другой, «очень гордая своим родом: она носила на хвосте целую дюжину устриц, тогда как вельможи имели право носить всего-навсего шесть. Вообще же она была особа, достойная всяческих похвал, прежде всего потому, что очень любила своих маленьких внучек». Но несмотря на всю свою любовь, бабушка не замечает очевидного: ее младшая внучка Русалочка растет странным ребенком. Девочка ведет себя тихо, часто находится в раздумьях и совсем не похожа на своих сестер.

Анализируя объектные взаимоотношения Русалочки, можно предположить, что ее мать умерла вскоре после появления девочки на свет. По-видимому, мы имеем дело с оральным характером. Человеку с таким типом личности характерны пассивность, доверчивость, зависимость.

Исходя из истории развития Русалочки, можно допустить, что она успешно прошла аутическую и симбиотическую фазы развития и смогла удовлетворить потребность в безопасности и первичной привязанности. Очевидно, у нее сложилось убеждение, что «мир не опасен, я имею право на существование». Что касается орального характера, то он формируется при условии, что ребенка родители хотели, желали, но были не в силах закрыть его потребность в эмоциональной привязанности. В случае Русалочки это произошло по причине смерти матери.

Девочке не хватило эмпатии, тепла, любви, заботы со стороны близкого человека. И этот дефицит привел к формированию определенного склада характера. Русалочка должна была очень рано демонстрировать взрослое, независимое поведение, достойное морской принцессы. А вот близкие отношения, искренняя поддержка во дворце не водились.

Как следует из текста Андерсена, Русалочка плохо идет на контакт. Героиня предпочитает слушать истории бабушки и сестер, проводить время в мечтах и фантазиях: «больше всего любила Русалочка слушать рассказы о людях, живущих наверху, на земле. Старухе пришлось рассказать ей все, что она знала о кораблях и городах, о людях и о животных».

Терапия таких клиентов, как Русалочка, начинается с установления доброжелательной, безопасной атмосферы. Принимающее поведение психолога, а также формальные договоренности о границах создают условия для надежного взаимодействия.

Для успешной терапии «Русалочек» важно регулярное использование эмпатии. Оно помогает прочувствовать эмоциональное состояние клиента. Психолог должен распознать ту боль, которая скрывается за словами клиента, и понять все стороны его внутреннего мира.

Инициация как кризис

Русалочка живет в постоянном ожидании чуда. Рассказы о жизни наверху пробудили ее воображение. Даже ни разу не видев мира людей, Русалочка верит, что она полюбит его. Но пока девушке не исполнится 15 лет, она не может выплывать на поверхность. Это запрещено.

Сестры-погодки Русалочки одна за другой поднимаются наверх и рассказывают о чудесах, которые они видели. Русалочке остается только ждать, когда же наступит тот самый день и она получит право покидать дворец. Взросление символизирует наступление нового этапа жизни, а подъем наверх является процедурой инициации².

Любая инициация проходит на двух уровнях – внешнем и внутреннем. Внешний уровень проявляется в виде различных последовательных обрядовых действий. Например, окунание младенца в святую воду (крещение), прыжки на быках (практикуется в эфиопском племени хамар), военная присяга и пр.

В этой сказке инициация дает возможность подниматься на поверхность моря. «Когда вам исполнится пятнадцать лет, – говорила бабушка, – вам тоже разрешат всплывать на поверхность моря, сидеть при свете месяца на скалах и смотреть на плывущие мимо огромные корабли, на леса и города!» Подъем наверх – это рост, развитие, взросление, скачок на качественно новый уровень восприятия мира. На шкале «девочка – девушка – женщина – старуха» этот переход определяет границу между детством и подростковым/юношеским возрастом.

Внутренний уровень инициации сопровождается обретением нового статуса и новой идентичности, что меняет самооценку, самоотношение, самоощущение. В таком значении инициация – это нормативный психологический кризис.

Кризис предполагает нарушение равновесия. У человека возникают иные потребности, меняется мотивация. Кризис – это состояние стресса, требующее трансформировать свои преставления о мире, себе, окружающих за короткий срок. И зачастую внутренняя ревизия запускает процесс изменений в структуре личности. Они могут быть как позитивными (человек открывает новый источник сил), так и негативными (человек впадает в зависимость, страдает от депрессии).

При таком подходе кризисы – это чрезвычайно важные моменты жизненного пути. Кризисы в какой-то степени – «шансы жизни», точки роста, в которых происходит изменение Я человека. Кризисы – это возможности для выбора новой формы Я, новой самоидентичности.

Кризисы знаменуют переход из одной стабильной фазы в другую, разрушение старого, отжившего и освобождение пространства для чего-то иного. Например, незакрытые потребности Русалочки в заботе и любви вновь выходят на передний план, а характер переживания кризиса позволит либо научиться осознавать и удовлетворять их, либо усугубить уже имеющиеся проблемы.

Во время прохождения Русалочкой кризиса инициации происходит сценка, которая ярко иллюстрирует ее личность.

Наконец и ей исполнилось пятнадцать лет.

– Ну вот, вырастили и тебя! – сказала бабушка, вдовствующая королева. – Поди сюда, надо и тебя принарядить, как других сестер!

И она надела Русалочке на голову венок из белых лилий – каждый лепесток был половинкой жемчужины, – потом, для обозначения высокого сана принцессы, приказала восьми устрицам прицепиться к ее хвосту.

– Ой, как больно! – воскликнула Русалочка.

– Ради красоты и потерпеть не грех! – сказала старуха.

Ах, с каким удовольствием скинула бы с себя Русалочка все эти уборы и тяжелый венок – красные цветы из ее садика шли ей куда больше, – но она не посмела!

– Прощайте! – сказала она и легко и плавно, точно пузырек воздуха, поднялась на поверхность.

Депрессия и агрессия

Возможно, вы заметили, что Русалочка испытывает боль, но не пытается ее облегчить. И на протяжении всей истории она никогда не борется, не настаивает на своем, не требует того, что ей нужно. Это происходит потому, что Русалочка лишена контакта с собой и со своими желаниями. Ко всему прочему, окружающие не способны понять девушку, поддержать ее.

Возможно, если бы бабушке не нужно было воспитывать еще пятерых внучек и заниматься государственными делами, она заметила бы эмоциональные страдания Русалочки. Но старуха занята формальными, социальными сторонами жизни внучки. Она не видит ни ее потребностей, ни ее психологической боли. Русалочка тоже усвоила такое отношение к себе: она не знает своих желаний и не умеет их выражать и удовлетворять, не способна строить глубокие доверительные отношения с другими, просить о помощи и заботе.

К тому же девушка не осознает своей зависти и злости к уже повзрослевшим сестрам – она молча ждет своего пятнадцатилетия. Это происходит потому, что люди с оральным типом характера лишены контакта со своей агрессией и враждебностью. Русалочка не смеет противоречить бабушке, не заявляет о том, чего хочет… Ее типичное состояние – это постоянная печаль.

Британский психоаналитик Мелани Кляйн в своих работах предложила модель, которая описывает корни депрессивных тревог в ранних отношениях ребенка с матерью. Ребенок, находясь в контакте с матерью, со временем начинает воспринимать ее как «хорошую мать»: как человека, который может сдержать его страх и его разрушительность. Ведь мать заботится о нем и любит его. Но в тоже время часть злости ребенка проецируется на мать, которая в эти моменты воспринимается как «плохая».

Позднее ребенок присваивает «хорошую», сильную мать, учится справляться со своей агрессией, сдерживать свою деструктивность и меньше проецирует на родителя свою враждебность. Но при этом его хорошие и плохие чувства переживаются так, будто они направлены к разным людям: он любит хорошую, заботливую мать и ненавидит плохую, покидающую, наказывающую его женщину.

Когда наступает «момент истины», ребенок начинает понимать, что «плохая» и «хорошая» мать – это разные стороны одного и того же человека. В этот момент ребенок сталкивается с переживанием, что мать, от которой он зависит и которую он любит, – это та самая мать, которую он ненавидит и атакует. Понимание этих фактов влечет за собой душевную боль и мучительные переживания. Ребенок начинает бояться, что его агрессивность и жадность «испортят» маму, истощат ее силы. Именно эту тревогу о безопасности и благополучии любимого человека Мелани Кляйн назвала депрессивной тревогой.

Как раз на этой стадии малыш особенно нуждается в контакте с матерью. Ему важно убедиться, что, несмотря на все проявления его враждебности, мама по-прежнему любит его, заботится о нем, что с ней все в порядке. Только так ребенок может научиться отличать внутреннюю реальность, где мать выступает как слабая и истощенная, от внешней реальности, где с ней все благополучно.

Депрессивные переживания ведут к появлению таких чувств, как вина, грусть, скорбь. Если эти чувства переносимы для ребенка, он начинает использовать их для изменений. Например, старается быть заботливым, доставлять матери меньше хлопот, радовать ее своим поведением, контролировать проявления злости. Но при этом злость никуда не исчезает – она просто сдерживается.

Когда ребенок взрослеет, у него появляются возможности для исправления причиненного матери вреда – как реального, так и существующего в фантазиях. Репарация³ может быть разной: помощь маме по дому, хорошая успеваемость в школе, примерное поведение. Желание произвести репарацию стимулирует развитие навыков, умений, интересов.

Таким образом, одна из задач, решаемых путем развития, – это поиск ответа на вопрос «Может ли выжить любовь, атакуемая ненавистью?». Сомнения в своих хороших качествах ведут к разочарованию в себе и в возможности защитить любимый объект (маму, значимого взрослого). Для того чтобы избежать болезненных переживаний вины, дети и взрослые продолжают использовать такие защитные механизмы, как отщепление («Я не чувствую злости»), проекция («Это они злятся и хотят разрушения»), отрицание («Я не такой») и др.

Что происходит, когда вышеописанные процессы прерываются, не дойдя до своего логического завершения? Мы видим это на примере Русалочки. Даже когда родитель на время покидает ребенка, последний злится и чувствует дискомфорт. В случае смерти матери на фазе сепарации-индивидуации привычный мир ребенка рушится. Мать не возвращается, а заместители не могут компенсировать ее утрату.

Но брошенный, разочарованный младенец все равно пытается адаптироваться к ситуации. Постоянные страдания, отчаяние и протест ничего не меняют и ведут к сильной психологической боли. Поэтому ребенок ищет компромисс, который позволяет ему выжить и справиться с болью, – начинает подавлять свое Я.

Смерть матери, вероятно, спровоцировала у Русалочки фантазии о своей разрушительности, «плохости», деструктивности и опасности. Поэтому на протяжении всей истории девушка ни разу не проявляет агрессии к другим. Разрозненные стороны «хорошей» и «плохой» матери не позволяют Русалочке провести интеграцию собственного Я. Таким образом, у девушки формируется особый способ отношения к себе и к миру.

Как и у других оральных личностей, у Русалочки в поведении, взглядах и видимых чувствах будет проявляться полярность. Она может «прилипать» к другим людям, бояться одиночества и в тоже время оставаться не в состоянии выразить свои потребности и попросить о помощи.

Использование местоимения «мы», предложений с долженствованиями («мне нужно», «я должна» и т. п.) ярко иллюстрирует отсутствие у «Русалочек» ясных представлений о себе. Лишь акцентируя внимание клиента на его собственных чувствах и желаниях, терапевт помогает начать процесс его «отделения» от других.

Репарация и защитные механизмы

В начале истории Русалочка дистанцирована от окружения. Она скорее наблюдает за жизнью, чем живет. Ее садик украшен статуей прекрасного мраморного мальчика, который, похоже, стал замещающим объектом: тем, кого героиня может любить без угрозы его утраты. Взрослея, Русалочка не меняется. Лишь инициация дает надежду на то, что девушка, пережив кризис, разрешит ранние проблемы и обретет себя.

Долгожданное событие – возможность всплыть на поверхность моря – принесло Русалочке огромное количество впечатлений. Шум, музыка, яркие краски и молодой красавец-принц, который просто околдовал нашу героиню, видевшую до этого лишь один мужской объект – своего отца. День подходит к концу, темнеет, но Русалочка «не может оторвать глаз от корабля и от красавца-принца». Она взволнована, возбуждена, опьянена свободой и новыми возможностями.

В это время погода начинает меняться, и через некоторое время над морем разражается буря! «Корабль стонал и скрипел, толстые доски трещали, волны перекатывались через палубу; грот-мачта переломилась, как тростинка, корабль опрокинулся набок, и вода хлынула в трюм». Получается, первые впечатления, которые получает Русалочка после инициации, связаны с тем, что все прекрасное, все то, что ты только начинаешь любить, оказывается разрушенным безжалостной стихией! У Русалочки уже был такой опыт – ее мама умерла.

Именно поэтому такой необычной с точки зрения общепринятых норм и правил является «встреча» Русалочки с принцем. Обычно герой-мужчина спасает девушку и совершает ряд подвигов (убивает Дракона, Кощея Бессмертного, Змея Горыныча), и в женском бессознательном формируется образ мужчины-спасателя. Но в нашем случае все наоборот. Подвиг совершает именно Русалочка.

Русалочка отыскала глазами принца и, когда корабль разбился на части, увидела, что он погрузился в воду. Сначала Русалочка очень обрадовалась тому, что он попадет теперь к ним на дно, но потом вспомнила, что люди не могут жить в воде и что он может приплыть во дворец ее отца только мертвым. Нет, нет, он не должен умереть! И она поплыла между бревнами и досками, совсем забывая, что они в любую минуту могут ее раздавить. Приходилось то нырять в самую глубину, то взлетать кверху вместе с волнами, но вот, наконец, она настигла принца, который уже почти выбился из сил и не мог больше плыть по бурному морю; руки и ноги отказались ему служить, а прелестные глаза закрылись; он умер бы, не явись ему на помощь Русалочка. Она приподняла над водой его голову и предоставила волнам нести их обоих куда угодно.

Итак, рискуя жизнью, героиня бросается спасать принца. Начинается процесс репарации. Но по понятным причинам в качестве материнского объекта теперь выступает принц.

Смещение и проецирование чувств, переживаний, желаний с одного человека (объекта) на другого – классическая «ошибка» нашего бессознательного. Утратив мать, Русалочка остается тем ребенком, который ищет заботу, тепло, любовь. Из-за действия защитных механизмов этим объектом оказывается принц. Поэтому Русалочка буквально с первого взгляда влюбляется и в мужчину, и в его мир. Девушка не сомневается и не раздумывает, она бросается спасать незнакомого человека. И это неудивительно.

Травматически прерванный контакт с матерью привел к тому, что Русалочка во многом осталась ребенком. Она не осознает своих желаний, не понимает, что такое личные границы, и не может их выстроить. Инициация не помогла разрешить ранние задачи развития, а лишь опять обострила старые травмы. Русалочка так и не интегрировала свои импульсы, связанные с любовью и агрессией.

С другой стороны, прежде она никогда не имела отношений с мужчинами, а о мире людей слышала только из рассказов бабушки. А дефицит информации способствует тому, что человек у себя в голове начинает строить воздушные замки, придумывать идеальную жизнь, семью, отношения. Этот процесс очень похож на одну строчку из популярной песни: «Я тебя слепила из того, что было, а потом что было, то и полюбила».

В жизненном опыте Русалочки есть лишь бабушкины рассказы о том, что находится на поверхности океана, да скульптура мраморного мальчика. Одна за другой всплывают на поверхность старшие сестры и восторженно рассказывают о чудесах надводного мира. Неудивительно, что у Русалочки сложились очень высокие ожидания и в отношении земли, и в отношении живущих там людей. Она, как и пушкинская Татьяна (тоже, кстати, жившая в условиях «эмоционально бедной среды» – в деревенской глуши), была готова к встрече со своим принцем – тем, кто вернет ей утраченный рай, кто будет ее любить так, как ее любила мама.

К утру непогода стихла; от корабля не осталось и щепки; солнце опять засияло над водой, и его яркие лучи как будто вернули щекам принца их живую окраску, но глаза его все еще не открывались.

Русалочка откинула со лба принца волосы и поцеловала его в высокий красивый лоб; ей показалось, что принц похож на мраморного мальчика, что стоит у нее в саду; она поцеловала его еще раз и пожелала, чтобы он остался жив.

Похоже, любовь Русалочки к матери, проецируемая на мраморного мальчика, теперь переместилась на принца. Девушка наконец обрела того, кого она может любить и кто может отвечать ей взаимностью. В ее внутреннем вакууме наконец появился кто-то живой, настоящий – первый попавшийся объект.

Я и системы социальной поддержки

Несмотря на совершенный подвиг, Русалочка остается «неизвестным героем». Принц приходит в себя после того, как девушка уплыла. У героини не развиты навыки самопрезентации, получения вознаграждения за сделанную работу. Люди с таким складом характера, как у Русалочки, часто удовлетворяют чужие потребности, а свои не замечают.

Затем Русалочка увидела, что принц ожил и улыбнулся всем, кто был возле него. А ей он не улыбнулся, он даже не знал, что она спасла ему жизнь! Грустно стало Русалочке, и, когда принца увели в большое белое здание, она печально нырнула в воду и уплыла домой.

И прежде она была тихой и задумчивой, теперь же стала еще тише, еще задумчивее. Сестры спрашивали ее, что она видела в первый раз на поверхности моря, но она ничего им не рассказала.

Русалочка остается один на один со своими фантазиями и переживаниями. Несмотря на наличие отца, сестер и бабушки, у нее нет близкой подруги, с которой можно поделиться мыслями и мечтами. Похоже, что отношения в семье достаточно формальны. Никого не волновало то, что девушка, до этого условно «сидевшая взаперти», пропала на всю ночь, а потом никому ничего не рассказала. Безразличие окружающих привело к тому, что сама девушка начала относиться к себе так же – с пренебрежением и игнорированием важных чувств и желаний.

Естественно, что депрессивное состояние Русалочки не проходит – оно только усугубляется.

Часто и вечером, и утром приплывала она к тому месту, где оставила принца, видела, как созревали в садах плоды, как их потом собирали, видела, как стаял снег на высоких горах, но принца так больше и не видела и возвращалась домой с каждым разом все печальнее.

Единственной отрадой было для нее сидеть в своем садике, обвивая руками красивую мраморную статую, похожую на принца, но за цветами она больше не ухаживала; они росли, как хотели, по тропинкам и на дорожках, переплелись своими стеблями и листьями с ветвями дерева, и в садике стало совсем темно.

Темнота в садике – метафора того, что происходит в душе Русалочки. У нее не хватает внутренних сил, она все глубже погружается в печаль и депрессию. Но на время ей удается разрешить свой глубокий внутренний кризис – она обращается за помощью к семье.

Семья – это источник как самых сильных травм, так и бесконечных ресурсов. Доверив свою историю одной из сестер, Русалочка получает опыт поддержки от значимых людей. Именно сестры помогают героине узнать, где находится дворец принца и как найти к нему дорогу.

Дефицитарное Я и Невозможное

Сестры героини – это один из аспектов Я Русалочки. Более адаптированный к реальности, гибкий, способный на разные реакции, на выбор иных способов разрешения проблемы в тех ситуациях, когда старые не работают. Но Русалочка лишь ненадолго входит в контакт с этими аспектами своего Я. Это видно из текста: вместо общения с сестрами и с представителями подводного мира Русалочка постоянно приплывает к берегу и смотрит на гуляющего или катающегося на лодке принца. Она все глубже погружается в фантазии.

Не раз слышала она, как говорили о принце рыбаки, ловившие по ночам рыбу; они рассказывали о нем много хорошего, и Русалочка радовалась, что спасла ему жизнь, когда его, полумертвого, носила по волнам; она вспоминала, как его голова покоилась на ее груди и как нежно целовала она его тогда. А он-то ничего не знал о ней, она ему и присниться не могла!

Русалочка все сильнее влюбляется в созданный ею образ, и теперь ей сложнее вернуться в свой реальный мир.

Все больше и больше начинала Русалочка любить людей, все сильнее и сильнее тянуло ее к ним; их земной мир казался ей куда больше, чем ее подводный; они могли ведь переплывать на своих кораблях море, взбираться на высокие горы к самым облакам, а их земля с лесами и полями тянулась далеко-далеко, ее и глазом не охватить!

Ее тянет к невозможному, к тому миру, который она наблюдает как зритель и в котором ей нет места. Русалочка пытается понять этот мир, но ее сестры сами не владеют информацией, и ей вновь и вновь приходится расспрашивать бабушку:

– Если люди не тонут, – спрашивала Русалочка, – то они живут вечно, не умирают, как мы?

– Ну что ты! – отвечала старуха. – Они тоже умирают, их век даже короче нашего.

Мы живем триста лет, но, когда нам приходит конец, нас не хоронят среди близких, у нас нет даже могил, мы просто превращаемся в морскую пену. Нам не дано бессмертной души, и мы никогда не воскресаем; мы как тростник: вырвешь его с корнем, и он не зазеленеет вновь! У людей, напротив, есть бессмертная душа, которая живет вечно даже и после того, как тело превращается в прах; она улетает на небо, прямо к мерцающим звездам! Как мы можем подняться со дна морского и увидать землю, где живут люди, так и они могут подняться после смерти в неведомые блаженные страны, которых нам не видать никогда!

– А почему у нас нет бессмертной души? – грустно спросила Русалочка. – Я бы отдала все свои сотни лет за один день человеческой жизни, чтобы потом тоже подняться на небо.

Здесь мы опять видим жертвенность Русалочки. Она готова отдать всю себя за то, чтобы хоть немного побыть тем, кем не является. В терапевтических условиях это происходит с клиентами, которые не имеют представлений о своем Я, не знают и не ценят себя и поэтому идеализируют окружающих. В этой ситуации психологу нужно вернуть человека к его переживаниям и чувствам по поводу своей идентичности.

Зачастую клиенты не понимают, чего хочет от них терапевт. Они переспрашивают, рассказывают о других людях или незначительных событиях, теряются… Предложение клиенту рассказать что-нибудь о себе, вопросы «Что вы чувствуете, рассказывая мне о том, кто вы и какой вы человек?», «Чего вы хотите?» и т. п. – начало кропотливой работы по восстановлению Я клиента от тех ранних травм, которые нанесли такой сильный ущерб его психике. Но бабушка Русалочки не психотерапевт. Она не пытается понять желания внучки, а обесценивает их.

– Вздор! Нечего и думать об этом! – сказала старуха. – Нам тут живется куда лучше, чем людям на земле!

Бабушка не замечает границ между своим Я и Я Русалочки. Старуха достаточно хорошо чувствует себя в подводном мире, не видит и не осознает страданий девушки. Бабушка подчиняется существующим правилам и законам, она горда собой и большое значение придает социальному статусу и его атрибутам. Воспитание таким человеком не способствует самопониманию ребенка, а обычно ведет к формированию симбиотической личности. Последняя не видит разницу между Я и не-Я.

Однако Русалочка находится в кризисе и пробует продвинуться с той точки, на которой она находилась раньше. Она начинает конфронтировать с бабушкой.

– Значит, и я умру, стану морской пеной, не буду больше слышать музыки волн, не увижу чудесных цветов и красного солнца! Неужели я никак не могу обрести бессмертную душу?

– Можешь, – сказала бабушка, – если кто-нибудь из людей полюбит тебя так, что ты станешь ему дороже отца и матери, если отдастся он тебе всем своим сердцем и всеми помыслами и велит священнику соединить ваши руки в знак вечной верности друг другу; тогда частица его души сообщится тебе и когда-нибудь ты вкусишь вечного блаженства. Он даст тебе душу и сохранит при себе свою. Но этому не бывать никогда! Ведь то, что у нас считается красивым, твой рыбий хвост, например, люди находят безобразным; они ничего не смыслят в красоте; по их мнению, чтобы быть красивым, надо непременно иметь две неуклюжие подпорки – ноги, как они их называют.

Русалочка глубоко вздохнула и печально посмотрела на свой рыбий хвост.

Итак, у Русалочки нет души.

«Возвращение души» возможно только благодаря исцелению. В формате терапевтических отношений психолог выполняет для клиента материнскую функцию. Он становится для него «хорошей матерью» – безусловно принимающей, чувствительной, эмпатичной – именно такой, какой ему не хватало на ранних этапах развития. Но при этом специалист сохраняет терапевтическую позицию: «Он даст тебе душу и сохранит при себе свою». Это очень точная метафора терапевтических отношений.

В реальных же отношениях «…этому не бывать никогда!». Из-за неудовлетворенной потребности, например, в привязанности человек в течение всей жизни может искать идеальные отношения в надежде «закрыть» ситуацию. Но сделать это действительно нереально, так как сложно представить, что партнер будет готов стать для человека такой «матерью». В реальности мы можем периодически становиться для своих партнеров и родителями, и детьми, и братьями, и сестрами – и это абсолютно нормально. Однако современные «гуру» часто пугают своих адептов тем, что даже такое ограниченное во времени родительство для своего партнера – когда ему плохо, тяжело, больно – разрушает отношения.

Но Русалочка все же пытается это сделать. Она меняет свою русалочью идентичность на человеческую. Но мир людей для нее – это мир невозможного. Существуют вещи, которые мы не можем изменить и которые нам необходимо принять. Это наш пол и наш возраст. Принимая эти факты, мы соглашаемся с реальностью и существующими в ней границами между полами и поколениями.

Для Русалочки к миру невозможного относится еще и строение тела. Ниже талии у нее хвост, а не две ноги, как у обычного человека. Она прекрасна в своем мире, но ей этого мало. Бабушка говорит ей прямо: «То, чем ты обладаешь, в мире людей считается некрасивым», но Русалочка не слышит. Чарующий и манящий мир людей овладел ее сердцем. Она не может думать ни о чем другом – только о невозможном, о том, что имеет непреодолимую границу. Ее наличие она не хочет замечать и признавать.

Клиенты, недовольные собой, уверенные, что только внешние изменения сделают их счастливыми, не могут принять реальность или чаще всего видят ее в искаженном свете. Все больше и больше людей меняют свое тело и платят за это высокую цену – боль, осложнения от операций, утрату здоровья. Так сильна их вера в то, что изменение строения тела изменит их жизнь, судьбу и позволит наконец обрести счастье.

Психолог не должен игнорировать мысли клиента о внешних изменениях. Еще он не должен говорить банальностей типа «посмотри на себя, ты же красивая», «зачем тебе делать пластическую операцию», «для чего ты изнуряшь себя тяжелой диетой». Необходимо кропотливо исследовать, каких внутренних изменений жаждет клиент и какой, по его представлениям, станет его жизнь после того, как его внешность трансформируется. Такое исследование открывает истинные потребности и желания клиента – в любви, заботе, внимании, признании. Когда настоящие потребности выявлены, можно начать другие способы их удовлетворения.

Мать и ведьма

Вечером во дворце, где живет Русалочка, проходит бал. На время героиня отвлекается от своих переживаний, но позже снова пускается в печаль.

Посреди залы вода струилась широким потоком, и в нем танцевали водяные и русалки под свое чудное пение. Таких звучных, нежных голосов не бывает у людей. Русалочка пела лучше всех, и все хлопали ей в ладоши. На минуту ей сделалось весело при мысли о том, что ни у кого и нигде, ни в море, ни на земле нет такого чудесного голоса, как у нее; но потом она опять начала думать о надводном мире, о прекрасном принце, и ей стало грустно, что у нее нет бессмертной души.

У Русалочки есть признанная красота, прекрасный голос, самый чудесный в мире, но ее это не радует. Она мечтает о невозможном – о том, чего у нее нет, и при этом не способна ценить то, чем обладает. Русалочку нельзя назвать самодостаточной, как любую оральную личность. Она всегда испытывает душевный голод. Ее отношение к миру может измениться, только если она залатает все внутренние «дыры» – найдет того, кто будет ее любить, кто поделится частичкой своей души. Душа есть у земного человека, то есть живущего в другой стихии и обладающего твердой почвой под ногами. Пока этого не произойдет, Русалочка не сможет получать удовольствие от жизни.

Она незаметно ускользнула из дворца, и, пока там пели и веселились, печально сидела в своем садике. Вдруг сверху до нее донеслись звуки валторн, и она подумала: «Вот он опять катается на лодке! Как я люблю его! Больше, чем отца и мать! Я принадлежу ему всем сердцем, всеми своими помыслами, ему я бы охотно вручила счастье всей моей жизни! На все бы я пошла – только бы быть с ним и обрести бессмертную душу! Пока сестры танцуют в отцовском дворце, поплыву-ка я к морской ведьме; я всегда боялась ее, но, может быть, она что-нибудь посоветует или как-нибудь поможет мне!»

Итак, находясь в отчаянии, неспособная рационально размышлять Русалочка принимает импульсивное решение – обратиться за помощью к ведьме. Все ее мечты и замыслы крутятся вокруг обретения души, своего Я. И сделать это она хочет путем вручения себя и своей жизни принцу. Русалочка не мыслит критически – она действует как одержимая. Вся ее жизненная энергия, ее помыслы, фантазии, планы направлены на другого человека, который, как ей кажется, решит все ее проблемы. Мужчина стал для нее воплощением ее незакрытой потребности в близких отношениях. Бессознательно девушка полагает, что контакт с принцем поможет ей «дорасти», «дозреть».

Часть истории, посвященная пути Русалочки к жилищу ведьмы, пронизана страхом. В задушенной полипами русалке, которую она встречает по дороге, угадывается намек на невозможность для нашей героини вырваться из своего привычного мира, перейти границу. С одной стороны, у Русалочки есть сильное желание измениться, а с другой – не менее сильный страх умереть.

Лучший способ пережить этот страх – не убегать от него, а осознать, что за ним скрывается. Все агрессивные и аутоагрессивные действия, которые происходят на протяжении истории, можно объяснить попытками Русалочки найти себя и страхом, что она умрет, так и не обретя свое Я. Но не осознающая своих желаний, опасений и тревог Русалочка пытается защититься. В попытке найти себя она использует следующие защитные механизмы:

• идентификация – приписывание другим людям собственных характеристик, заимствование идентичности у других или слияние собственной и чужой идентичности (попытки стать девушкой путем отказа от своей «русалочьей» личности);

• перенос – процесс, при котором чувства переносятся с одного объекта на другой, который становится заменителем первоначального объекта (мать – мраморный мальчик – принц);

• инверсия – обращение чувств, мыслей, желаний в их противоположность (боль при ходьбе превращается в смех и радость от общения с принцем);

• обращение против себя – перенаправление негативного аффекта, относящегося к внешнему объекту, на себя (агрессия к принцу трансформируется в аутоагрессию).

Все это – защиты орального характера. Мечтая слиться с принцем, Русалочка рискует своей жизнью, испытывает боль и ужас, но продолжает упорно идти к своей цели. Другой человек имеет для Русалочки гораздо большую ценность, чем она сама. У героини есть иллюзия, что только через другого она сможет найти путь к себе.

Остановившаяся в своем развитии, Русалочка не способна «перескочить» через ступеньку и пытается вернуться к симбиотической фазе. Похоже, только после ее прохождения возможно перейти к этапу сепарации-индивидуации. Именно поэтому все попытки найти себя обречены на неудачу – этап близости и взаимопонимания не завершился. По сути, героиня бросается в омут с головой. Но она об этом не знает – и поэтому верит в помощь ведьмы.

Морская ведьма, эквивалент Бабы-яги в славянских сказках, – один из самых ярких женских образов в истории Андерсена. Она обладает большой властью и силой. Отталкивающая внешность, полипы, дом из человеческих костей – все это атрибуты границы между царством живых и царством мертвых. Ведьма принадлежит обоим мирам – именно поэтому Русалочка надеется, что она поможет ей попасть в мир людей. Обычно ведьма испытывает героев, помогая лишь тем, кто вынес трудности. Испытанием стало уже само путешествие к ее дому, опасное и угрожающее жизни.

Интересно, что в славянских сказках в обрядах инициации и посвящения (на лопату – и в печь) Баба-яга выступает для подростков еще и как проводник в мир взрослых. Русалочка же обращается к ведьме за пропуском в мир невозможного. Однако это большой риск. Может быть, задушенная полипами русалка – это предупреждение о том, что не стоит пытаться перейти границу?

Образ ведьмы олицетворяет материнскую бессознательную стихию, иногда – злую, «плохую» мать. Интерес вызывает то, что ведьма, по сути, является единственной «матерью» Русалочки. Остальные родительские объекты или не способны заботиться о ней, как бабушка, или просто отсутствуют в ее жизни, как отец. Из двух возможностей – не иметь никакой матери или иметь плохую – Русалочка выбирает вторую. Это происходит потому, что, несмотря на все негативные стороны, ведьма готова помочь Русалочке.

– Знаю, знаю, зачем ты пришла! – сказала Русалочке морская ведьма. – Глупости ты затеваешь, ну да я все-таки помогу тебе – тебе же на беду, моя красавица! Ты хочешь отделаться от своего хвоста и получить вместо него две подпорки, чтобы ходить, как люди; хочешь, чтобы молодой принц полюбил тебя, а ты получила бы бессмертную душу!

Ведьма выступает в этой истории в качестве материнского объекта, она знает и понимает, чего хочет ребенок, но не объясняет ему, почему это желание не нужно удовлетворять. Ведьма – это садистическая мать. Но она, в отличие от девушки, может мыслить критически и оценивать последствия. Тем не менее женщина готова поддержать ее в таком саморазрушающем поведении. Ведьма воплощает агрессивные импульсы, которые нужны для построения границ, утверждения своего Я. Но если ведьма не уравновешена «хорошей матерью», то одержимый внутренней ведьмой человек будет крайне разрушительным – для других или для себя.

Когда у ребенка еще не сформирована зрелая способность совершать выбор, он нуждается в такой матери, которая может объяснять ему, как правильно поступать. При этом она не будет поддерживать его разрушительных и саморазрушительных намерений, а поможет контейнировать страх и ярость. Чем старше ребенок, тем сложнее удерживать его путем объяснений и уговоров от различных неадекватных с точки зрения социума действий. В норме у ребенка со временем складываются внутренние «удерживающие» структуры: вина, стыд, совесть. Он начинает понимать, где его границы, а где границы других.

Русалочка, которая была лишена контакта с теплой матерью, не имеет возможности посмотреть на ситуацию с взрослой позиции. Девушка способна взаимодействовать лишь с внутренней ведьмой. Это злая, отнимающая, разрушающая и поглощающая мать. Но у Русалочки нет другой, и поэтому все, что делает реальная ведьма, принимается ею как должное.

– Ну ладно, ты пришла в самое время! – продолжала ведьма. – <..> Я изготовлю тебе питье, ты возьмешь его, поплывешь с ним к берегу еще до восхода солнца, сядешь там и выпьешь все до капли; тогда твой хвост раздвоится и превратится в пару стройных, как сказали бы люди, ножек. Но тебе будет так больно, как будто тебя пронзят острым мечом. Зато все, кто тебя увидит, скажут, что такой прелестной девушки они еще не встречали! Ты сохранишь свою плавную, скользящую походку – ни одна танцовщица не сравнится с тобой; но помни, что ты будешь ступать как по лезвию ножа и изранишь свои ножки в кровь. Вытерпишь все это? Тогда я помогу тебе.

– Да! – сказала Русалочка дрожащим голосом и подумала о принце и о бессмертной душе.

Русалочка соглашается с тем, что, став человеком, никогда больше не увидит свой дом и родных, а если принц не полюбит ее всем сердцем, то она не получит и бессмертной души. И даже последнее предупреждение ведьмы: «С первой же зарей после его женитьбы на другой твое сердце разорвется на части, и ты станешь пеной морской!» не останавливает девушку. Героиня относится к себе с крайним пренебрежением и равнодушием.

Мать определяет образ мира ребенка. Отсутствие души у Русалочки символизирует еще и ее собственное не-присутствие, слабость, хрупкость в этом мире. В терминах психотерапии отсутствие души можно определить как несформированную идентичность. Иными словами, человек не знает, кто он, чего хочет, к чему стремится, какие у него способности, ресурсы, ограничения и слабости.

Ребенок – это открытая система, постоянно вступающая во взаимодействия с внешним миром. Путем этих взаимодействий ребенок создает собственный внутренний мир, представление о самом себе и о Других. В дальнейшем процессе индивидуации ребенок строит собственную идентичность. Он начинает воспринимать себя как отличного от Других. Если в развитии происходит «сбой», у ребенка сохраняется иллюзия слияния с архаическим образом матери своего раннего детства. Идентичность не формируется, что переживается ребенком как чувство внутренней опустошенности.

Функция матери в этом процессе – выступать и в роли щита против разрушительных для ребенка стимулов, факторов, и в качестве посредника, расшифровывающего сообщения ребенка и дающего на них адекватные ответы. Когда ребенок испуган, обижен, расстроен, болен или рассержен, он ничего не может сделать с этими состояниями. Мать выступает в роли объекта, который может принести малышу спокойствие и облегчить страдания.

Если у ребенка нет возможности создавать образ успокаивающей и опекающей его матери и внутренне объединяться с этой фигурой, то отсутствие ментальной защиты сохраняется и во взрослой жизни. Такой человек остается, по сути, ребенком, у него нет чувства стабильности, уверенности, он принимает импульсивные решения и доверяет тем, кому не следует доверять, либо минимизирует контакты с окружением.

Образ матери в таких случаях может быть расщепленным.

С одной стороны, существует идеализированный и недостижимый образ всемогущей матери, которая может помочь в любой ситуации и удовлетворить любое его желание. Ребенок пытается найти эту «идеальную мать», проецируя желаемые качества на объекты привязанности уже во взрослой жизни. Для Русалочки таким объектом становится принц.

С другой стороны, у ребенка имеется также образ отвергающей, наказывающей, плохой матери, в нашей истории – это образ ведьмы. Если он преобладает, по мере взросления ребенок начинает идентифицироваться с этими аспектами и относиться к себе точно так же, как «плохая» внутренняя мать.

Стратегическая задача терапии с таким клиентом – помочь ему осознать свою агрессивную, живую, активную часть и научить использовать ее для удовлетворения собственных желаний и потребностей. Но работа по признанию и принятию своей «плохой» части (внутренней ведьмы) требует терпения и времени.

Внутренняя ведьма, аутоагрессия и алекситимия

Когда ведьма заявляет Русалочке, что та должна заплатить ей за помощь, у читателя может возникнуть сопереживание героине и желание остановить, удержать ее от безрассудного поступка. Ведь ведьма точно знает, чего она хочет, и прекрасно обращается со своими желаниями. Она сообщает девушке, что платой за зелье будет немота – свой прекрасный голос героиня навсегда отдаст ведьме. Эта ситуация показывает, какая маленькая и беззащитная Русалочка и как легко ее обмануть.

И Русалочка не замечает подвоха, не думает о том, КАК она будет говорить с принцем, если станет немой. Она соглашается и жертвует тем, чем она реально обладает, тем, что может стать мостиком между ней и любимым. Для нее это способ справиться одиночеством, и самое главное – с непереносимой печалью.

Похоже, душевная боль Русалочки так велика, что физическая не идет с ней в сравнение. Выпив напиток ведьмы, она теряет сознание, а очнувшись, обнаруживает, что с ней произошло обещанное превращение: вместо хвоста у нее две ноги. Но получив невозможное, Русалочка не перестает страдать, только к психологической боли добавляется физическая.

Ведьма сказала правду: каждый шаг причинял Русалочке такую боль, будто она ступала по острым ножам и иголкам; но она терпеливо переносила боль и шла об руку с принцем легкая, как пузырек воздуха; принц и все окружающие только дивились ее чудной, скользящей походке.

Анализируя сказку, необходимо остановиться на том, что же символизирует хвост. С одной стороны, это – атрибут водной стихии. Именно из-за хвоста Русалочка похожа не только на обычную девушку, но еще и на рыбу.

С другой – в переводе на язык метафор рыбой называют холодную, сексуально замороженную женщину. И это очень точно подмечено: Русалочка – не женщина, она – ребенок. Ее сексуальность не проснулась, и поэтому она остается целомудренной на протяжении всей сказки. Внешнее изменение – превращение хвоста в пару ног – не привело к изменениям внутренним.

Мы уже говорили о том, что в поисках своего духовного Я люди пытаются изменять Я телесному. Рост популярности пластической хирургии, появление передач и сериалов, пропагандирующих изменения внешности, – это отражение желания справиться с внутренней пустотой путем изменения облика. Но эта трансформация обычно не приносит желаемого результата.

Так, Русалочка обрела то, к чему так стремилась: она находится рядом с принцем. Но теперь она немая и не может разговаривать. Немота – это отражение «пустот» в ее идентичности. Еще немота отражает невозможность Русалочки говорить о своих чувствах. Именно в этот момент особенно ярко обнаруживается ее алекситимия.

Под алекситимией обычно подразумевается неспособность понимать и объяснять другим свои переживания и состояния, а также сложность отделения себя от симбиотического партнера (объекта привязанности). Русалочка демонстрирует алекситимию на протяжении всей второй части истории. Каждый шаг причиняет ей боль, но она терпеливо сносит ее, ни разу не пытаясь пожаловаться или хотя бы показать, что она ощущает.

Неспособность Русалочки говорить о своих чувствах (немота) привела к тому, что она так и не сообщила принцу ни о своей любви, ни о том, что именно она – его спасительница. Русалочка лишь смотрит на принца своими прекрасными глазами, но ничего не говорит. Принц же относится к ней как к ребенку, которым она и является. Ребенком, который готов пожертвовать собой, игнорировать свою боль, лишь бы только находиться рядом с дорогим для него человеком.

На пути к Я

Однако принц и Русалочка по определению не могут быть вместе. Они – представители разных стихий. Вода и земля – метафора разных уровней организации личности. Вода нестабильна, текуча, она позволяет растворять и растворяться… Земля – устойчива, на нее можно опираться, на ней можно что-то вырастить… Известно, что пары образуют люди со схожим уровнем организации личности.

Русалочка, представитель водной стихии, не может одномоментно стать другой – устойчивой, уверенной земной женщиной. Внешне Русалочка выглядит как зрелая девушка, однако ведет себя она совершенно не так. Это подчеркивается характером любви к ней принца: «Он любил ее только как милое, доброе дитя, сделать ее своей женой и королевой ему и в голову не приходило».

Инициация в норме позволяет девочке-ребенку перейти в другой социальный слой – группу девушек-невест. Нормативная задача Русалочки на этом этапе – это поиск подходящего партнера, а вершина, знаменующая новый виток развития, – свадьба и переход в категорию женщин. Но Русалочка не прошла испытание и не стала невестой.

Принц проводит много времени вместе с Русалочкой, тепло к ней относится, но не рассматривает ее в качестве сексуального объекта, целуя ее по-родительски в лоб. Принц – зрелый мужчина, он собирается встретиться с другой девушкой, но он еще не уверен, что сможет ее полюбить, и дает Русалочке ложные надежды. А она, для которой свадьба принца с другой означает смерть, лишь тяжело вздыхает и думает: «Я же нахожусь возле него, вижу его каждый день, могу ухаживать за ним, любить его, отдать за него жизнь!» Не пройдя инициацию, она остается ребенком, потому что дети еще не понимают, что такое смерть, и не знают о ее необратимости.

Когда принц встречается с дочерью короля из соседнего королевства, он совершает ошибку – принимает за своего спасителя именно ее, а не Русалочку. И это неслучайно: он находит себе подходящую пару и по возрасту, и происхождению. Это земная девушка, дочь короля из соседнего государства. Русалочка – тоже принцесса и дочь короля, но они с принцем не ровня: ведь ему нужна взрослая, зрелая девушка.

То, что невеста принца воспитывалась в монастыре, говорит о духовности, необходимой для близости в паре. Русалочка лишена души – она лишь пытается создать подходящую внешнюю оболочку.

Встретив подходящую девушку, принц сообщает Русалочке, что он очень счастлив: «То, о чем я не смел и мечтать, сбылось! Ты порадуешься моему счастью, ты ведь так любишь меня!» И вновь Русалочка реагирует как алекситимик: «Русалочка поцеловала ему руку, и ей показалось, что сердце ее вот-вот разорвется от боли: его свадьба ведь убьет ее, превратит в морскую пену!» Испытывая сильную боль внутри, внешне она демонстрирует радость и принятие. Ребенок, который прячет и подавляет свои чувства, готов умереть, потому что для него важнее всего то, что объект его любви находится рядом.

Подавленная агрессия превращается аутоагрессию и разрушает Русалочку изнутри. Но, даже зная, что на рассвете она умрет, девушка думает не о себе, а о том, что «лишь один вечер осталось ей пробыть с тем, ради кого она оставила родных и отцовский дом, отдала свой чудный голос и ежедневно терпела невыносимые мучения, о которых он и не догадывался. Лишь эту ночь оставалось ей дышать одним воздухом с ним, видеть синее море и звездное небо, а там наступит для нее вечная ночь, без мыслей, без сновидений».

В этот момент помочь Русалочке пытаются ее сестры. Они остригли и отдали ведьме свои волосы, символ женской красоты и привлекательности, в обмен на нож – оружие, которое может спасти Русалочку, если она убьет принца.

– Прежде чем взойдет солнце, ты должна вонзить его в сердце принца, и когда теплая кровь его брызнет тебе на ноги, они опять срастутся в рыбий хвост и ты снова станешь русалкой, спустишься к нам в море и проживешь свои триста лет, прежде чем превратишься в соленую морскую пену. Но спеши! Или он, или ты – один из вас должен умереть до восхода солнца!

Этот текст снова доказывает, что идентичность героини – размыта. Сестер можно рассматривать как отщепленные агрессивные стороны Я Русалочки. Они готовы разрушить объект своей любви, если это – условие выживания. Мы опять сталкиваемся с тем этапом в развитии ребенка, когда он понимает, что его деструктивные импульсы направлены на того самого человека, который является самым значимым и важным в его жизни. В норме мы можем злиться на того, кого любим, и здоровая двойственность позволяет нам видеть окружающих не плоскими, а объемными – «хорошими», «плохими», «добрыми», «агрессивными» и пр.

Именно так происходит в норме, если ребенок прошел все фазы развития. Но Русалочка эти этапы не прошла. И поэтому мы вновь видим, что ее ранние травмы и нарушения глубоки и болезненны.

Некоторое время она находится в колебаниях, но в итоге понимает, что не готова за свое спасение заплатить жизнью любимого человека. Для нее это равно или даже хуже смерти. Цена слишком высока – поэтому Русалочка бросает последний взгляд на принца и ныряет в воду, где через мгновение превращается в морскую пену.

Таким в очередной раз болезненным способом совершается отделение-отдаление Русалочки от объекта привязанности. В реальности мы часто встречаем людей, которые фигурально и буквально умирают, утратив симбиотического партнера. Когда границ нет, когда неясно, где Я, а где Другой, люди живут иллюзиями и надеждами. Разрушение иллюзий всегда болезненно, а иногда смертельно. Им действительно легче умереть, чем пережить утрату объекта любви, потому что, как сиамские близнецы, они «живут другим человеком», «дышат» им, и смерть или уход партнера означает смерть части их Я.

Но мы имеем дело со сказочной историей, в которой есть продолжение.

Русалочка замечает, что она отделяется от морской пены и поднимается вверх. Перейдя в другое состояние, она теряет телесность, но опять обретает голос. Кажется, мы сталкиваемся с очередным кризисом в жизни Русалочки. Благодаря ему она обретает новые качества, способности, новый взгляд на мир и новое Я. Однако это Я гораздо ближе к реальности. Ему судьба дает еще один шанс прожить травматические эпизоды развития.

– К кому я иду? – спросила Русалочка, поднимаясь в воздухе, и ее голос звучал такою дивною музыкой, какой не в силах передать земные звуки.

– К дочерям воздуха! – ответили ей воздушные создания. – У русалки нет бессмертной души, и обрести ее она может, только если ее полюбит человек. Ее вечное существование зависит от чужой воли. У дочерей воздуха тоже нет бессмертной души, но они могут заслужить ее добрыми делами… Пройдет триста лет, во время которых мы будем посильно творить добро, и мы получим в награду бессмертную душу и сможем изведать вечное блаженство, доступное людям. Ты, водная русалочка, всем сердцем стремилась к тому же, что и мы, ты любила и страдала, подымись же вместе с нами в заоблачный мир. Теперь ты сама можешь добрыми делами заслужить себе бессмертную душу и обрести ее через триста лет!

И Русалочка протянула свои прозрачные руки к солнцу и в первый раз почувствовала у себя на глазах слезы.

Слезы на глазах – это обретение чувствительности, восстановление контакта со своим детским, одиноким и страдающим Я. Оплакивание того, на что уже нет надежды – любви матери, любви принца, возможности быть человеком, – позволяет обрести согласие между запретным и невозможным благодаря процессу восстановления – репарации.

Русалочка перестает быть одинокой: она встречает таких же, как и она сама, созданий. Они понимают ее, они объясняют ей то, что с ней происходило, они принимают ее (буквально – в свои ряды), они зовут ее вместе с собой подняться и творить добро.

Это символизирует переход на новую ступень развития. Отказ Русалочки разрушить принца как объект любви дал возможность переработать произошедшее и придать смысл страданиям. Если после смерти матери девушка осталась в депрессии, расщеплении и одиночестве, то здесь у нее появилась возможность восстановиться и заслужить при помощи добрых дел бессмертную душу – обрести подлинное Я.

Клиенты типа Русалочки часто показывают созависимые, нарциссические и мазохистические модели поведения. Они могут пребывать в депрессии, стремятся жить чужой жизнью. В терапии прогресс у клиентов-«Русалочек» наступает тогда, когда они наконец могут оплакать все свои травмы; когда к ним постепенно возвращается чувствительность; когда агрессия перестает разрушать их изнутри, а начинает использоваться для созидания и построения значимых отношений.

Только в контакте с терапевтом «Русалочки» могут пережить симбиотическую стадию за счет внимания, эмпатии, поддержки и заботы специалиста. Проживание этой стадии позволяет таким клиентам перейти к фазе сепарации-индивидуации и запустить свое собственное, отдельное от других Я-развитие.

Несмотря на грусть, которую вызывает сказка, у нее жизнеутверждающее завершение. «На корабле за это время все опять пришло в движение, и Русалочка увидала, как принц с женой ищут ее». Она видит, что ее ищут, значит, она важна, небезразлична принцу. Русалочка не нанесла объекту любви никакого ущерба, он жив и здоров.

Смерть Русалочки носит символический характер. Чтобы обрести новое качество, чтобы стать другой, ей необходимо отказаться от привычных способов построения контакта: подавления агрессии, игнорирования себя и саморазрушения в широком смысле этого слова.

Только после этого Русалочка может наконец повзрослеть: сепарироваться от принца, принять себя и начать собственную жизнь. Эта сказка дает надежду на то, что даже очень глубокие травмы можно разрешить в психотерапии путем глубинной проработки всех переживаний, травм, фантазий и желаний клиента.

Резюме «Жертвующий ребенок»

Как появляется феномен. Формирование личности типа «Жертвующий ребенок» происходит в ситуации ранней утраты материнского (заботящегося, принимающего) объекта при отсутствии других заботящихся и поддерживающих людей. Ребенок не проходит стадии сепарации-индивидуализации, у него не на кого внутренне опереться.

Как проявляется феномен. Личность не способна осознавать и выражать собственные потребности и чувства (алекситимия), не умеет просить о помощи и сближаться. Удовлетворяет потребности других людей в ущерб себе вплоть до отказа от себя и собственной жизни. Жертвующий ребенок не может оценить свои действия и их последствия. Готовность к самопожертвованию и саморазрушению ради счастья других людей. Покорность, сверхтерпимость, доходящая до уровня мазохизма.

Как перестать быть «Жертвующим ребенком» и/или как помочь «Жертвующему ребенку»

1. Проработать глубинную травму.

2. Оплакать утраты и ранние потери.

3. Исследовать и интерпретировать реакции на сепарацию (даже короткое отделение от терапевта). Это даст понимание того, какой высокой чувствительностью к любым реакциям отдаления обладает клиент и как он несчастлив в одиночестве.

4. Устранить страх быть брошенным и покинутым.

5. Проработать чувство вины и неполноценности.

6. Сформировать способность чувствовать, опираться на реальные факты, не «влипать» в зависимость от других.

7. Осознать агрессивные импульсы, поддержать переход от аутоагрессии к внешнему ее выражению.

8. Конфронтировать с идей, что «выражение гнева приведет к тому, что меня все бросят».

9. Поддерживать здоровую заботу о себе, о своем физическом и психологическом благополучии.

10. Научиться лучшему пониманию своих чувств и желаний, а также способности их отстаивать.

11. Отказаться от идеализации и принять себя и других как людей, имеющих определенные изъяны и несовершенства.

12. Вернуться в реальность, поддержать взрослую позицию (кто ты, сколько тебе лет и др.).

«Сестрица Аленушка и братец Иванушка»
Сказка про зависимого мужчину и созависимую женщину, или история про жизнь в слиянии

Вы узнаете о том, что вы зависимый человек, тогда, когда, умирая, обнаружите, что перед вами промелькнет не ваша собственная, а чья-то чужая жизнь.
Берри Уайнхолд, Дженей Уайнхолд

Предварительные замечания

Понятие «созависимость» возникло относительно недавно – в конце ХХ столетия. Изначально его применяли для изучения последствий поведения алкоголиков, наркоманов, игроков и других зависимых для их ближайшего семейного окружения. Но впоследствии термин вышел за пределы профессионального и научного круга.

Это понятие не найти в международных классификаторах психических расстройств. Там при описании созависимой личности используются термины «зависимое расстройство личности» и «расстройство личности в виде зависимости».

Под созависимой личностью мы будем понимать человека, который патологически привязан к Другому: супругу, ребенку, родителю. Яркие маркеры созависимого человека – включенность в жизнь Другого, полная поглощенность его проблемами и делами, попытка установить контроль. Еще для созависимых людей характерны:

• низкая самооценка;

• потребность в постоянном одобрении и поддержке со стороны других;

• размытость личных границ;

• чувство вины или ответственности за чужие проблемы;

• эмоциональные качели;

• ощущение своего бессилия что-либо изменить в нездоровых отношениях и др.

Прежде всего созависимость ассоциируется с утратой свободы, потерей себя, разрушающими отношениями. Это понятие прочно вошло в нашу реальность и активно используется при описании нездоровых отношений между зависимым и созависимым человеком или между двумя созависимыми людьми.

В этой главе мы сосредоточимся на описании феномена созависимого человека. Опираться будем на текст известной русской сказки «Сестрица Аленушка и братец Иванушка».

В сказке Аленушка предстает как заботливая сестра, которая опекает брата после смерти родителей. Из-за собственного непослушания брат превращается в козленка, но Аленушка продолжает терпеливо заботиться о нем даже после создания собственной семьи. Злая ведьма пытается погубить Аленушку и разрушить ее семейную жизнь. Она топит Аленушку, занимает ее место около мужа и хочет уничтожить Иванушку. Однако Аленушку удается спасти, Иванушка превращается из козленка обратно в мальчика, а злую ведьму наказывают.

Формирование созависимости

При анализе сказки мы столкнулись с трудностью: какие отношения можно считать «условно нормальными», а какие – патологически созависимыми, нездоровыми? Ведь человек развивается последовательно, через взаимодействие с миром, окружением. И почему на одних этапах жизни наше поведение в какой-либо ситуации – это норма, а позже при похожих условиях это же поведение считается неадекватным? Давайте разбираться.

После взаимодействия с кем-либо у нас формируется опыт, который позже становится частью нашей личности. Опыт дает нам уверенность, способность планировать и выстраивать свою жизнь. Быть с другими и быть собой – это две стороны одной медали, потому что быть собой в отсутствие других людей невозможно. Но в созависимых отношениях баланс «давать – брать» нарушен. Обычно у созависимого человека возникает чувство, что он дает гораздо больше, чем получает: «Я столько вложила в эти отношения!». Отсюда у него возникает чувство опустошенности, истощенности, неудовлетворенности.

В психоанализе идея «быть собой и быть с другими» была описана австрийским психоаналитиком Отто Ранком. Он утверждал, что существуют два вида страха. Первый – страх перед жизнью. Его яркая характеристика – потребность в зависимости от Другого. Она проявляется в полном отказе от себя, от своей идентичности. Такой человек – это лишь тень того, кого он любит. Второй вид страха Ранк назвал страхом смерти. Он связан с полным поглощением Другим, утратой независимости. Психоаналитик считал, что первый вид страха более типичен для женщин, а второй – для мужчин.

Высшие потребности⁴ человека и способы их удовлетворения обычно связаны с ранними отношениями ребенка с мамой. В ходе развития и взаимодействия с окружением ребенок меняется сам и меняет способы удовлетворения разных потребностей. Проще говоря, его взрослое поведение не является «голографическим отражением» детского опыта.

Понятно, что на этапе младенчества созависимость, или, точнее, слияние матери и ребенка, – это необходимое условие выживания последнего. Без помощи матери младенец не может ухаживать за собой, потреблять пищу и т. д. Маленький ребенок не существует сам по себе, он всегда находится рядом со взрослым – матерью или другим человеком. Например, британский педиатр Дональд Винникотт выдвигал идею, что в процессе развития ребенок проходит путь от состояния абсолютной зависимости к состоянию зависимости относительной. Чтобы ребенок смог пройти этот путь, рядом с ним должна быть «достаточно хорошая мать». То есть не идеальная или гиперопекающая, а та, которая сможет поддерживать нормальный уровень жизни ребенка, заботиться о нем и откликаться на просьбы.

Если у малыша развитие протекало нормально, он получал заботу и поддержку, то в будущем он сможет строить жизнь самостоятельно. Но если ребенок не прошел стадию психологической автономии, не смог стать самостоятельным, то, вероятнее всего, во взрослой жизни он впадет в созависимость. У него не сформированы четкие личные границы, он не знает, какой он человек, какие у него желания и мечты. У него нет Я, отдельного от родителей.

Ощущение своего Я позволяет заявлять о себе, полагаться на свою внутреннюю силу, брать ответственность за свое поведение, а не ожидать, что кто-то будет управлять тобой. Это своеобразное второе рождение – психологическое, рождение собственного Я. Такие люди способны вступать в близкие отношения, не теряя при этом себя.

Венгерский врач-психиатр Маргарет Малер считала, что для успешного развития психологической автономии ребенка необходимо, чтобы психологической автономией обладали оба его родителя.

Из сказки известно, что родители Аленушки и Иванушки умерли, оставив сына на попечение старшей дочери. Аленушка находится в том возрасте, когда можно выйти замуж: предположительно ей около 16 лет. Иванушка – ребенок, который не слушает сестру, не способен долго удерживать в памяти запреты и долженствования. То есть у него не сформировано супер-эго⁵. Вероятнее всего, Иванушке от 3 до 5 лет.

Смерть родителей – это утрата не просто привычного окружения, это потеря первых объектов любви и привязанности. Подобные переживания могут привнести хаос в жизнь как ребенка, так и взрослого. Однако если разрушительное поведение продолжается длительное время, можно выдвинуть два предположения. Первое – что смерть родителя отозвалась сильной травмой, с которой человек не смог справиться. Второе – что он был таким уже до утраты.

Именно второе предположение легло в основу нашего анализа поведения Аленушки. На наш взгляд, ее жертвенность, безропотное подчинение, неспособность бороться за себя, отсутствие собственных желаний и жизнь лишь в качестве функции позволяет описать ее как созависимую личность. Неудовлетворенные в детстве потребности в близости и любви привели Аленушку к готовности быть сколь угодно долго в деструктивных отношениях, пока жива иллюзия, что она не одинока. Такой способ справляться со страхом самостоятельной жизни ведет к утрате себя. Но эту потерю девушке легче вынести, чем одиночество.

Феноменология созависимого поведения

Созависимость – феномен, напоминающий зависимость, ее зеркальное отражение. Основными психологическими характеристиками любой зависимости и созависимости является триада:

• навязчивые, непрекращающиеся мысли об объекте созависимости: маме, супруге, сыне («Как она там без меня?», «Как он уехал, никак не могу успокоиться. Переживаю»);

• использование такого незрелого механизма психологической защиты, как отрицание («У меня все в порядке», «Помощь мне не нужна»);

• утрата контроля над своей жизнью.

Аленушка – типичный представитель созависимых личностей. Она не просто привязана к Иванушке – она буквально прикована к нему. Еще в начале сказки бросается в глаза ее терпеливость. Они с братом идут по широкому полю. Иванушка просит пить, а Аленушка спокойно объясняет, что нужно подождать, чтобы дойти до колодца. Но Иванушка крайне нетерпелив и импульсивен, что вполне естественно как для детей, так и для взрослых зависимых. Он предлагает Аленушке компромиссные варианты: хлебнуть воды из следов, оставленных различными домашними животными.

– Сестрица Аленушка, хлебну я из копытца!

– Не пей, братец, теленочком станешь!

Братец послушался, пошли дальше. Солнце высоко, колодец далеко, жар донимает, пот выступает. Стоит лошадиное копытце полно водицы.

– Сестрица Аленушка, напьюсь я из копытца!

– Не пей, братец, жеребеночком станешь!

Вздохнул Иванушка, опять пошли дальше. Идут, идут, солнце высоко, колодец далеко, жар донимает, пот выступает. Стоит козье копытце полно водицы.

Иванушка говорит:

– Сестрица Аленушка, мочи нет: напьюсь я из копытца!

– Не пей, братец, козленочком станешь!

Не послушался Иванушка и напился из козьего копытца. Напился и стал козленочком…

Зовет Аленушка братца, а вместо Иванушки бежит за ней беленький козленочек.

Залилась Аленушка слезами, села на стожок – плачет, а козленочек возле нее скачет.

Посмотрите, Аленушка не выражает агрессию, не злится на Иванушку. Она заливается слезами, в то время как тот продолжает скакать рядом с сестрой.

Созависимый человек не живет своей жизнью. Он спаян, слит с жизнью другого, и все его проблемы переживает как свои собственные. В таких условиях собственное Я не развивается. Аленушка, практически взрослый человек, при столкновении со сложной ситуацией погружается в печаль. Она теряет способность действовать, не пытается найти выход. Героиня полностью дезорганизована и растеряна. Она утратила контроль над своей жизнью.

Очевидно, что все мы в моменты неожиданных изменений в жизни испытываем замешательство и растерянность. Человек может быть травмирован или дезорганизован более или менее длительный период времени. Однако целостная личность в силах через некоторое время мобилизоваться и адаптироваться к изменениям. Созависимый человек утратил эту способность. Он, по сути, не может ничего изменить сам, потому что Другой определяет ход его жизни.

Феноменология зависимого поведения

Известный российский психолог Борис Братусь выдвинул идею, что получение удовольствия без усилия – путь к алкогольной психике. Иванушка – яркое подтверждение этой идеи. Мальчик не умеет терпеть, не способен долго выдерживать напряжение. Такое поведение нормально для маленького ребенка, но недопустимо для взрослого. Однако именно так ведут себя взрослые зависимые – алкоголики, наркоманы, игроки, когда сестра, жена, мать или другой созависимый уговаривают их не пить (не играть, не нюхать, не колоться). На пути «Иванушек» всегда встречается то или иное копытце, испив воды из которого, они теряют человеческий облик.

Неумение удерживаться от действий, снижающих тревогу, объясняется следующим: созависимые и зависимые люди не в силах выдерживать напряжение. Эта способность у человека возникает довольно рано и связана она с удовлетворением потребностей. Так, маленький ребенок часто испытывает голод, жажду, потребность в общении и др. Он сигналит о своих нуждах и желаниях окружающему миру. Если ребенок получает немедленное удовлетворение своей потребности, то не получает опыта выдерживания напряжения. Если же он совсем не получает удовлетворения, то испытывает фрустрацию. Оптимальный вариант – это отсроченное удовлетворение. Например, мама говорит сыну: «Мы пойдем с тобой в парк после того, как я закончу варить суп». Таким образом, ребенок учится терпению и получает удовольствие в качестве вознаграждения за «работу» – за то, что смог выдержать напряжение.

Тревожная мать старается быть «идеальной» и пытается немедленно удовлетворить все потребности ребенка. Такой ребенок не имеет опыта отсроченного получения, желаемого и поэтому организует свою жизнь вокруг легкодоступных удовольствий. Именно поэтому частыми клиентами психолога являются родители «золотой молодежи», которая, по их описанию, имеет все, кроме интересов и целей в жизни.

Увы, «счастливое детство» не гарант формирования такого качества личности, как целеполагание – способность планировать будущее, ставить цели и добиваться их. Отсюда наркомания, алкоголизм, бесцельная трата времени, поиск удовольствий для сиюминутного ощущения себя живым. Зависимые клиенты обычно плохо поддаются психотерапии, потому что спектр их проблем определен базисным дефектом их психики. Отсутствие самоконтроля, крошечная сфера интересов, «приклеенность» к объекту зависимости/созависимости – серьезный вызов для психотерапевта.

Зависимые люди не способны просить о помощи у окружения. Обычно за консультацией обращаются их родственники или кто-то приводит их на терапию буквально за руку. Психотерапевту предстоит работать с «маленьким ребенком», не осознающим своих желаний, потребностей, своей отдельности от окружения. Иллюстрацией феномена и зависимой, и созависимой личности является тот момент, когда ведьма утопила Аленушку. Иванушка пытается вернуть сестру.

Утром и вечером ходит по бережку около воды и зовет:

– Аленушка, сестрица моя!

Выплынь, выплынь на бережок…

Обратите внимание: Иванушка не пытается рассказать о своей проблеме людям, мужу Аленушки, попросить у них помощи или найти самостоятельно способ спасения сестры. Все, на что он способен, – ходить по берегу и продолжать жалобно взывать в никуда. Ведь рассказать о проблеме и попросить о помощи означает признать свою недееспособность, свои страхи и проблемы, стать очень уязвимым.

Именно поэтому сложность исцеления зависимой личности заключается в том, что его партнер – созависимый – не дает ему возможности вырасти. Он поддерживает его в детском, инфантильном, безответственном состоянии, выступая в качестве своеобразного «психологического костыля». Любые попытки партнера заявить о своих границах воспринимаются созависимым как отвержение.

Символическая интерпретация козла

Задумывались ли вы, почему Иванушка превращается именно в козленка? Не в теленка, не в жеребенка…

Образ козла имеет различные значения. В христианстве это символ грешника, а также дьявола. В Средневековье последний изображался в виде козла или человека с козлиной бородой, рогами и копытами.

При описании мужчины слово «козел» обычно подразумевает своенравность, упрямство, глупость. Именно эти черты показывает Иванушка, когда Аленушка уговаривает его не пить из копытца. Однако брат не слышит разумных доводов сестры. Он превращается в козленка, олицетворяющего активность, непоседливость, детское упрямство.

Интересна и другая символика козла. В иудейско-христианской мифологии козел одновременно священен (символ мужского начала в природе) и проклят. Он приводит в движение пагубные природные стихии, от действия которых древнееврейский народ освобождается, изгоняя в пустыню козла отпущения. Иудейский козел был символом искупления: первосвященник возлагал свои руки на голову животного, исповедовал над ним грехи всего народа и изгонял в пустыню.

Именно эта символика ярко проявляется в созависимых отношениях в паре. Согласитесь, на «козла» легко свалить все грехи, сделать «козлом отпущения» – ведь он заслуживает наказания и изгнания. Затем ему даруется прощение, и отношения продолжаются. Однако эффект «прощения» не вечен – при любом удобном случае человеку припоминают «козлиное» поведение. «Козла отпущения» в такой паре, по сути, и не прощают, и не отпускают. Он остается в семье, нагруженный своими вечными и тяжкими прегрешениями без надежды на искупление и прощение. Например, мужчина и не женится на девушке, и не отпускает ее от себя, убеждая в том, что «еще не время», «не готов», «нужно заработать денег» и т. д.

Отношения в паре, где есть созависимый человек, поддерживает чувство вины. Созависимый человек постоянно дает понять своему партнеру, что, как бы он себя ни вел, он все равно остается «козлом»: «Ты все постоянно портишь!», «Если бы ты себя так не вела, все было бы хорошо». Чувство вины является квазиклеем для второго партнера. Оно же не дает ему шанса на исцеление, загоняя в патологический круг: «хорошее поведение – вина – стыд – cрыв – превращение в козла». «Козел» всегда будет «козлом».

Созависимость в браке

Пары складываются неслучайно. Согласно теории выбора брачного партнера, мы создаем пары с теми, кто может удовлетворить наши потребности. Именно поэтому так часто образуются комплементарные союзы – один спасает, а другой нуждается в спасении; один несчастный, а другой его утешает; один просит помощь, а другой хочет помогать… Именно по такому принципу Аленушка выходит замуж.

Героиня проявляет свою жертвенность – соглашается стать женой первого встречного, чтобы спасти Иванушку. При этом она морально разбита, так как не может справиться с переживаниями по поводу превращения брата в козленка.

В ту пору ехал мимо купец:

– О чем, красная девица, плачешь?

Рассказала ему Аленушка про свою беду. Купец ей и говорит:

– Поди за меня замуж. Я тебя наряжу в злато-серебро, и козленочек будет жить с нами.

Аленушка подумала, подумала и пошла за купца замуж.

Обратите внимание, что купец тоже проявляет черты созависимого человека. Встретив незнакомую девушку, находящуюся в сложной ситуации, он сразу, не раздумывая, предлагает ей помощь. В норме пара должна прожить какой-то период, для того чтобы партнеры лучше узнали друг друга и приняли решение о продолжении отношений или о их разрыве. Однако созависимые очень быстро и без раздумий выбирают «подходящего» партнера: «Я будто знала его всю жизнь», «Наша встреча – это судьба!», «Мне ее послал Бог». На самом деле это выбор без выбора, поэтому купец сразу готов заботиться и об Аленушке, и о ее братце.

Интересна картина: Аленушка говорит купцу, что это животное – на самом деле не козел, а ее маленький брат. В реальной жизни человек усомнится в адекватности сообщения, попытается проверить собеседника на «нормальность». Но купец, так же как и Аленушка, находится в другой, «сказочной» реальности, где человек может превратиться в животное и животное может превратиться в человека.

Искажение действительности, отрицание сложностей и проблем – яркие характеристики мышления созависимых людей и типичные защитные механизмы, поддерживающие их картину мира. Когда всем окружающим уже понятно, что у алкоголика (наркомана, патологического ревнивца, игрока) сильно нарушена личность и он разрушает жизнь созависимого партнера, последний остается единственным, кто все еще верит в счастливый конец: «Я потерплю, и будет как раньше», «Я верю, что наша любовь нас спасет», «Я буду стараться лучше». Он говорит, что еще не все испробовал, что недостаточно старался, что есть еще способы и средства помочь партнеру «стать человеком». Поэтому работа с зависимым должна начинаться с терапии его ближайшего окружения – созависимого партнера.

Роковой треугольник

Феномен созависимых отношений описан в психотерапии как «треугольник власти» – Карпмана, или триада «жертва – спасатель – преследователь». Стивен Карпман, развивая идеи Эрика Берна, в 1968 г. показал, что все многообразие ролей, лежащее в основе «игр, в которые играют люди», может сводиться трем основным: спасателя, преследователя и жертвы. Треугольник, который объединяет эти роли, символизирует одновременно их связь и постоянную смену. То есть один человек одновременно может быть и преследователем, и спасателем. А еще этот треугольник можно рассматривать и в межличностном, и во внутриличностном плане. Коротко расскажем о каждой позиции.

Жертва – тот, чью жизнь портит тиран-преследователь (вездесущая свекровь, нечувствительный руководитель, придирчивая учительница ребенка). Жертва несчастлива, не достигает в жизни того, чего могла бы достигнуть при условии освобождения. Она вынуждена все время контролировать преследователя, однако ей это плохо удается. Обычно жертва подавляет свою агрессию, которая иногда может проявляться в виде вспышек ярости или аутоагрессии. Для поддержки нездоровых отношений жертве необходимы внешние ресурсы в виде помощи от спасателя.

Преследователь – это тот, кто преследует жертву, при этом зачастую считая, что последняя сама виновата и провоцирует его на «плохое» поведение. Он непредсказуем, не отвечает за свою жизнь и нуждается в жертвенном поведении другого человека для выживания. Только уход жертвы или устойчивое изменение ее поведения могут привести к изменению преследователя.

Спасатель – это важная часть треугольника, которая дает «бонусы» жертве в виде поддержки, участия, различных видов помощи. Например, подруга, которая выслушивает проблемы несчастливой жены, страдающей от мужа-алкоголика. Без спасателя этот треугольник бы распался, так как у жертвы не хватило бы собственных ресурсов для жизни с партнером. Спасатель также получает свою выгоду от участия в этом проекте в виде благодарности жертвы и ощущения собственного всемогущества от нахождения в позиции «сверху».

А теперь посмотрим на треугольник «Аленушка – Иванушка – купец». Купец – типичный спасатель. Он, как и Аленушка, является созависимым. Купец спасает Аленушку, которая, в свою очередь, спасает Иванушку – жертву злого волшебства (зависимого). Подобная созависимая пара в реальной жизни часто организует свое супружество таким образом, чтобы главной целью и оправданием их совместной жизни было спасательство.

В таких семьях ребенок зачастую становится «идентифицированным пациентом» – тем, кому нужна помощь, надзор. Такой ребенок дает возможность родителям длительное время осуществлять заботу и оказывать помощь тому, кто без них «пропадет» (то есть ему). Еще спасать можно родственников, соседей, знакомых или даже друг друга. В стабильной семейной ситуации, когда роль спасателя невостребована, такая пара сталкивается с пустотой и бессмысленностью своего существования. Спасательство дает созависимому человеку смысл в жизни, структурирует и поддерживает его идентичность, затыкает дыру в душе. В этом смысле зависимый – идеальная пара для созависимого человека.

Но мы помним, что ролями можно меняться. Так, купец спасает одинокую сироту Аленушку. Но купец одновременно сам является и жертвой злых сил – ему приходится принимать Иванушку в образе козла, – и жертвой обмана, когда вместо Аленушки его женой становится ведьма. Аленушка при таком раскладе может выступать как преследователем (вызывая чувство вины у купца за желание избавиться от такого родственника или сама желая зарезать козленка), так и спасателем (своим безграничным терпением и преданностью благодарить купца за его жертву). Иванушка также может как спасать пару, выступая смыслообразующим элементом семьи, так и разрушать ее.

Размытость и одновременно негибкость этих ролей приводит нас к пониманию важнейшей характеристики созависимой личности: утрате личных границ. Так, Аленушка выходит замуж за купца, обретает новую социальную роль – роль жены. Однако ее поведение не меняется: «Стали они жить-поживать, и козленочек с ними живет, ест-пьет с Аленушкой из одной чашки».

Такое поведение девушки неслучайно. На самом деле она не взрослеет, не принимает своего нового социального статуса. Более того – героиня привела в свою новую семью брата, который продолжает, как и раньше, есть-пить с сестрой из одной чашки. Это пример грубого нарушения семейных границ. Интересно, что в этой ситуации чувствует купец?

Можно предположить, что он злится на Иванушку. Однако нигде в сказке не говорится о какой-либо агрессии в адрес мальчика со стороны купца. В лучшем случае у супруга Аленушки можно обнаружить беспредметное раздражение, так как он сам, являясь созависимым, не способен быть чувствительным к своей агрессии. Или купец может использовать частое отсутствие дома как способ убежать от проблем: «Дорогая, я сегодня задержусь на работе». Это – яркая характеристика эмоциональной сферы созависимого человека. Можно назвать это избирательной алекситимией. Созависимый в роли спасателя и жертвы отвергает злость, раздражение, свою агрессивность – социально неодобряемые чувства, в то время как вполне осознает сострадание, сочувствие, жалость.

Еще одной характеристикой созависимой личности является постоянное переживание чувства вины. Вина – это остановленная агрессия, направленная на самого себя. От созависимых часто можно услышать, что именно их поведение привело к сложившейся ситуации: «Если бы я тогда не отпустила его…», «Я недостаточно сделал для решения проблемы» и т. д. Они также формируют чувство вины у зависимых, обвиняя, упрекая, контролируя, оценивая и одновременно не отпуская их от себя. Если агрессия способствует выстраиванию границ, то вина, наоборот, ведет к их размыванию.

Возникает закономерный вопрос: почему созависимые не могут проявить свою агрессию? На наш взгляд, сильная злость блокируется еще более сильным чувством – страхом. В описании переживаний созависимых находят отражение уже упоминаемые нами идеи Отто Ранка. Человек боится отделиться, стать одиноким, переживает, что его могут отвергнуть. Он не автономен, не может жить в ладу с собой один.

Для многих созависимых совершенно непереносима ситуация одиночества, которая ассоциируется ими с переживанием брошенности, ненужности, отвергнутости. Жить своей жизнью, нести ответственность за себя и свои собственные выборы для них гораздо сложнее, чем контролировать и опекать других.

Ведьма

Агрессия все равно должна найти выход – иногда в косвенной, а иногда и в прямой форме. Агрессия обязательно должна проявиться каким-то образом, но страх созависимой личности разрушить отношения часто ведет к выбору «непрямых» способов ее выражения. Вина и обида помогают распоряжаться своей злостью. Однако в сказке есть момент, когда агрессия выражается напрямую. Он связан с появлением в истории ведьмы.

Один раз купца не было дома. Откуда не возьмись, приходит ведьма: стала под Аленушкино окошко и ласково начала звать ее купаться на реку.

Привела ведьма Аленушку на реку. Кинулась на нее, привязала Аленушке на шею камень и бросила ее в воду.

Опять мы сталкиваемся с парадоксом. К Аленушке приходит незнакомая женщина, зовет ее купаться, и та, не раздумывая, соглашается. Почему? Ответ может быть только один: Аленушка на самом деле хорошо знает этого человека. Этот человек – она сама. Ведьма в сказке – метафора агрессивной субличности Аленушки. Подтверждение этой гипотезы мы найдем далее.

Ведьма «оборотилась Аленушкой, нарядилась в ее платье и пришла в ее хоромы. Никто ведьму не распознал. Купец вернулся – и тот не распознал».

Ведьма – это сама Аленушка, однако способная адекватно распоряжаться своей агрессией. Поэтому никто и не заметил «подмены» – с окружением ведьма ведет себя так же, как и раньше. Ее поведение изменилось в отношении только одного персонажа: любимого братца Иванушки.

Одному козленочку все было ведомо. Повесил он голову, не пьет, не ест. Утром и вечером ходит по бережку около воды и зовет:

– Аленушка, сестрица моя! Выплынь, выплынь на бережок…

Узнала об этом ведьма и стала просить мужа: зарежь да зарежь козленка.

Похоже, когда созависимый исчерпал все ресурсы терпения, он позволяет проявиться своей агрессии и переходит из позиции жертвы в позицию преследователя. Однако накопившаяся за долгое время злость настолько сильна, что атакует отношения с объектом зависимости. Доведенная до отчаяния Аленушка готова на «убийство» своего братца.

Эта часть сказки показывает аспекты реальности, связанные с готовностью созависимой личности к символическому убийству своего партнера, прежде всего – к разрыву отношений, к разводу, к расставанию. Купец выступает в роли социального окружения, которое не поддерживает идею «убийства» отношений.

Купцу жалко было козленочка, привык он к нему. А ведьма так пристает, так упрашивает – делать нечего, купец согласился:

– Ну, зарежь его…

Велела ведьма разложить костры высокие, греть котлы чугунные, точить ножи булатные.

В этой сказке в образе ведьмы подчеркивается только агрессивная ее часть. Однако ведьма одновременно является и мудрой женщиной, так как проявление агрессии и выстраивание границ – это единственная возможность избавления от зависимости и созависимости.

Когда система рушится, зависимый оказывается под угрозой – о нем некому беспокоиться. В этот момент жертва пытается вернуть спасателя, вызывая у того жалость.

Побежал козленочек на речку, стал на берегу и жалобнехонько закричал:

– Аленушка, сестрица моя!
Выплынь, выплынь на бережок.
Костры горят высокие,
Котлы кипят чугунные,
Ножи точат булатные,
Хотят меня зарезати!

В этой ситуации созависимый оказывается в сложной ситуации. С одной стороны, он уже не раз оказывался в ловушке с известным исходом. С другой – он просто не способен отказать в помощи тому, кто так сильно в нем нуждается. Сначала Аленушка пытается проявлять твердость и последовательность. Похоже, отношения с Иванушкой действительно истощили ее терпение. Она отвечает Иванушке с речного дна: «Тяжел камень на дно тянет, шелкова трава ноги спутала, желты пески на груди легли».

Эти слова – красивая метафора того бессилия, которое испытывает каждый спасатель. Аленушка неподвижна. Ее грудь, символизирующая эмоциональную сферу, сдавлена. Ноги – с одной стороны, опора, а с другой, средство передвижения – спутаны. Аленушка не свободна даже сейчас, несмотря на то, что пытается избавиться от невыносимых отношений.

Возникает вопрос: что останавливает ведьму? Что мешает выстроить границы и изменить жизнь? Что заставляет созависимого бесконечно «ходить по кругу»?

Страх предательства

Отвержение и страх остаться в одиночестве – сложные и маловыносимые переживания для созависимого человека. Строя отношения проективным способом, не имея ясных границ и ощущения себя как отдельной личности, смутно представляя свои желания и потребности, созависимый утрачивает энергию и желание перестраивать отношения в тот момент, когда сталкивается с необходимостью отказаться от Другого. Сам факт отречения созависимый воспринимает как предательство. Ему проще предать себя, забыть о своих планах и мечтах, подавить свои желания, чем реально выстроить границы с партнером.

Отсутствие личных границ – это невозможность отделить свои переживания от переживаний другого человека. Причинение боли партнеру приводит к ощущению этой боли как своей собственной. Неразделенность, отсутствие разницы между Я и не-Я удерживает созависимого от решительного шага. Поэтому без профессиональной помощи созависимый в очередной раз предаст себя, прощая партнера и продолжая жить как раньше. Кроме того, неспособность отказаться от Другого поддерживается идеей неспособности последнего «выжить» без созависимого. Значимые для созависимого социальные установки, сковывающие спасателей по рукам и ногам, – «нельзя бросать слабого», «без меня он пропадет», «я навсегда в ответе за своего партнера» – прочно «впаяны» в его образ Я.

Эти же установки поддерживают инвалидность жертв, которые продолжают жить рядом со спасателем. В итоге высокая «миссия спасателя» дает превосходство и моральное оправдание любых действий: «Она же просто хотела помочь! Желала лучшего». Также поведение спасателя одобряется и поддерживается окружением: «Ты не могла поступить иначе», «Семью надо сберечь» и т. д.

Разрешение кризиса в отношениях, описанное в сказке, типично для семьи с созависимостью. Как только социум узнает о том, что Аленушка собирается оставить Иванушку, он (социум) начинает «спасать» козленка, реанимируя прежнюю добрую, принимающую и всепрощающую Аленушку.

Собрали народ, пошли на реку, закинули сети шелковые и вытащили Аленушку на берег. Сняли камень с шеи, окунули ее в ключевую воду, одели ее в нарядное платье. Аленушка ожила и стала краше, чем была.

Действительно, без профессиональной помощи и поддержки созависимый быстро возвращается к привычным паттернам поведения. Общество, на словах поддерживая выход созависимой личности из разрушающих ее отношений, в реальности зачастую старается вернуть все как было. Это происходит потому, что изменение этих отношений приведет к необходимости изменения взаимодействия во всем социальном окружении партнеров.

Созависимая личность испытывает и внутренние сложности, связанные с отдалением от партнера, и внешние затруднения в виде давления со стороны: «Вы столько лет прожили вместе!». Созависимому невыносима встреча с агрессией – как со своей, так и со стороны Другого. В силу этого без внешней поддержки неизбежно возвращение к прежней ситуации.

Так, в сказке Аленушка превратилась в преследователя – ведьму – и стала преследовать Иванушку – жертву. Однако добрые спасатели извне быстро вернули систему к прежнему состоянию – вернули всепрощающую сестрицу Аленушку и избавились от субличности «ведьма». Огромное сожаление вызывает тот факт, что в сказке «ведьму привязали к лошадиному хвосту, и пустили в чистое поле». Факт убийства ведьмы – это метафора подавления агрессии. Аленушке так и не удалось вырваться из порочного круга созависимых отношений.

Ода конструктивной агрессии

В обычной жизни агрессия рассматривается как один из серьезнейших социальных пороков, деструктивное поведение, которое противоречит нормам и несет вред окружающим.

Однако отметим, что в этимологии слова «агрессия» существуют разночтения. В первом варианте выдвигается гипотеза о происхождении слова «агрессия» от лат. aggressio – нападение. Сторонники второго считают, что слово aggredi («агрессивный») образовано от adgradi, которое в буквальном смысле означает ad – «на», gradus – «шаг». Согласно этой версии, агрессия связана с движением в направлении какого-то объекта, своеобразным наступлением. Таким образом, в первоначальной версии быть агрессивным означало «двигаться в направлении цели без промедления, без страха и сомнения».

В современной психологии понятие «агрессивность» тоже имеет ряд значений. Различают агрессию как следствие фрустрации; инструментальную агрессию – способ достижения значимой цели; ситуативную агрессию; агрессивность как свойство личности, предрасположенность человека совершать акты физической или вербальной агрессии, направленной против других людей, и др.

Нужно научиться различать конструктивную и деструктивную агрессию. Например, австрийский психолог Альфрид Лэнгле выделяет в агрессии две составляющих. Первая – психодинамическая, защитная, охраняющая витальность⁶. Вторая – экзистенциальная. Эти составляющие агрессии ярко продемонстрированы на примере Аленушки. Пока она справляется с напряжением и проблемами, пока у нее хватает сил, она терпеливо заботится о брате. Но когда ее потребности хронически не удовлетворяются, она истощается, перестает быть «хорошей сестрой» и начинает использовать агрессию как способ восстановить свои границы. «Ситуативный возбудитель агрессии – чувство безысходности», – говорил Лэнгле.

Для созависимой личности свойственна в основном защитная агрессия, в то время как экзистенциальная составляющая заблокирована. Потребность быть собой, быть автором своей жизни, иметь защищенные отношения с другими часто становится непозволительной роскошью для созависимого. Конструктивная агрессия – единственная возможность для восстановления целостности собственного Я в контексте логики собственной жизни, а не только в качестве проживания жизни за другого. Именно поэтому, чтобы избавится от оков созависимости, очень важно научится конструктивно и здраво выражать агрессию.

Из сказки видно, что Аленушка как созависимая личность использует такую защиту как расщепление. Аленушка в расщеплении представляет собой двух разных людей. Одна часть Аленушки – добрая, любящая, принимающая сестра, хорошая жена и, что очень важно, – почти труп, лежащий на дне и способный только говорить о том, что он ничего не может сделать. Другая ее часть – живая, энергичная, активная ведьма, которая знает, чего она хочет и, соответственно, чего не хочет. Эти два человека в Аленушке – метафора двух стихий. Одна – Аленушка как вода (в которой она находится с камнем, песком на груди и спутанными травой ногами), готовая принять любую форму и не имеющая своего Я. Другая – Аленушка как огонь, в котором она готова переплавить свои созависимые отношения.

Сложность любого созависимого человека заключается в том, что невозможно быть и поддерживающим, и агрессивным одновременно. Переключения из хорошей сестры в злую ведьму и обратно – свидетельство разъединенной идентичности. Принятие своей «злой» части и поиск адекватного способа распоряжения агрессией – единственный путь к восстановлению себя.

Исцеление созависимой личности

Терапия созависимой личности – это терапия взросления. Истоки созависимости лежат в раннем детстве. Терапевту или помогающему лицу необходимо помнить, что он имеет дело с человеком, который по своему психологическому возрасту соответствует ребенку 2–3 лет. Следовательно, цели исцеления будут определяться задачами развития, характерными для этого возраста.

Терапию с людьми типа Аленушка можно рассматривать как проект по «выращиванию» клиента, который метафорически можно представить как отношения «мать – ребенок».

Основная цель работы с «Аленушками» – создание условий для «психологического рождения» и развития собственного Я. Это станет основой для его психологической автономии. Для этого необходимо решить ряд задач в психотерапии: восстановление границ, обретение чувствительности, прежде всего к агрессии, контакт со своими потребностями, желаниями, научение новым моделям свободного поведения.

Сложности в исцелении созависимых обычно начинаются уже с момента обращения к психотерапевту. Чаще всего созависимый человек приходит «жаловаться» на своего партнера, сестру, брата, мать и т. д. Задачей психотерапевта на этом этапе является переключение фокуса внимания с партнера на клиента. Необходимо объяснить созависимому, что в проблема конфликтов не только в козле отпущения, но и в том, кто обратился за помощью. И психотерапия будет осуществляться не с другим человеком, а именно с ним. На этом этапе работы возможно сопротивление клиента, связанное с непризнанием своего «авторства» в заявленных проблемах: «Это он на меня постоянно кричит!», «Это она не дает мне жизни!». Поэтому очень важно уделить много внимания психологическому просвещению клиента в области созависимых отношений.

Еще один феномен, с которым придется столкнуться психологу на начальном этапе терапии, – это роль спасателя, с которой соотносит себя клиент. В образе Я клиента содержится достаточно сильное представление о своей миссии помогающего, выручающего, поддерживающего человека. Из-за этого появляются фантазии о неспособности партнера, друга, брата, свата выжить без него: «Если я уйду, он погубит свою жизнь», «Если я отпущу ее одну, с ней обязательно что-нибудь случится», «Только я один знаю, как ему помочь».

Образ Я созависимого расщеплен на полярности спасатель и спасаемый. Каждая из сторон ассоциирована с определенными качествами и характеристиками. Спасатель – хороший, добрый, великодушный, сильный (почти всемогущий), честный и т. п. Спасаемый, естественно, плохой, злой, подлый, ненадежный, слабый и т. п. Полюс «спасатель» принимается созависимым, и он легко с ним идентифицируется. В то же время полюс «спасаемый» отвергается и проецируется на зависимого (плохого, козла отпущения).

В анализируемой сказке Аленушка соотносит себя со спасателем, а все отвергаемые части ее Я представлены в образе ведьмы. Задачей исцеления является объединение расщепленного образа Я в одну личность. Для этого необходимо вести работу по осознаванию своих отвергаемых частей и их принятию.

В работе с такого рода клиентами первым шагом на пути к исцелению является признание бессилия спасателя. Перестав спасать другого, созависимый перестает тем самым его «инвалидизировать» и поймет, что спасать нужно себя. Успешным завершением этого этапа становится создание рабочего альянса терапевта и клиента с готовностью последнего работать в психотерапии над восстановлением своего Я, своих отношений и своей жизни в целом.

Сложность, с которой столкнется психолог в такой работе, – сильное сопротивление клиента, причина которого – страх отвержения и одиночества. Человек боится, что другой не примет его из-за проявления агрессии и отстаивания личных границ.

Истоки страха находятся глубоко в детстве. Человека отвергают родители в тот момент, когда он пытается заявить о себе, о своих желаниях и потребностях. Неспособность родителей принимать ребенка в разносторонних проявлениях, не всегда ими одобряемых, их неумение выдерживать агрессию, неизбежно сопровождающую любые стремления развития автономности, приводят к пресечению этих попыток. Как итог – ребенок не может психологически «родиться». Обычно про таких детей говорят: «Не видно, не слышно». Эти дети не знают, кто они такие, не знают, чего хотят.

Созависимость клиента, как мы говорили, имеет истоки в раннем детстве и появляется в результате эмоциональных проблем его родителей, неспособных принимать в себе «плохие» стороны своего Я – мысли, чувства, желания. Они хотят быть образцом идеальности, «святыми» мамами и папами. В итоге эти принимаемые свойства проецируются на ребенка, и уже ребенок в будущем хочет быть идеальным, помогать и прощать.

Использование метафоры «родитель – ребенок» в психотерапии созависимых людей помогает определить стратегию работы с ними. Психотерапевту следует быть безоценочным и принимающим разнообразные проявления Я клиента. Для этого сам терапевт должен принимать и осознавать все свои стороны, уметь выдерживать проявление разных чувств, эмоций и состояний клиента, прежде всего – его агрессии. Проработка деструктивной агрессии дает возможность выйти из слияния с другим человеком и перестать ограничивать собственное Я.

Следующая цитата английского психиатра и псиоаналитика Джона Боулби, на наш взгляд, красноречиво и точно отражает стратегию работы с созависимым человеком: «Ничто не помогает ребенку в большей степени, чем способность выражать враждебные и ревностные чувства откровенно, прямо и спонтанно, и я полагаю, что нет более значимой задачи родителя, чем быть способным принять такие выражения дерзости ребенка, как „я ненавижу тебя, мамочка“ или „папочка, ты – скотина“. Выдерживая эти взрывы гнева, мы показываем нашим детям, что мы не боимся их ненависти и уверены, что она может контролироваться; кроме того, мы обеспечиваем ребенка атмосферой терпимости, в которой может расти его самоконтроль». Заменив слова «ребенок» и «родитель» на «клиент» и «терапевт», мы получаем модель терапевтических отношений в работе с созависимыми людьми.

На первых этапах созависимые люди относятся к процессу терапии очень позитивно. Они восхищены сеансами, готовы слушать психолога и следовать его рекомендациям. Эти реакции являются производным от «хорошей» части Я клиента. Они подогреты страхом отвержения и желанием заслужить любовь терапевта-родителя. Контрпереносные⁷ реакции терапевта будут чаще всего противоречивы – желание заботиться о клиенте, сочувствовать ему и поддерживать его, а также раздражение из-за ощущения фальши в реакциях клиента, пытающегося «быть хорошим».

Специалисту придется приложить много усилий в создании доверительных отношений, прежде чем он позволит себе больше свободы в выражении собственных чувств и переживаний. Появление на следующем этапе работы контрзависимых⁸ тенденций созависимого с агрессивными реакциями в сторону терапевта – негативизма, агрессии, обесценивания – необходимо всячески приветствовать. У клиента появляется реальная возможность получить в терапии опыт проявления своей «плохой» части, при этом сохраняя отношения и не получая отвержения. Такой новый опыт переживания принятия себя значимым Другим может стать основой принятия самого себя. Это послужит условием для построения здоровых отношений с ясными границами. Терапевту же необходимо запастись вместительным «контейнером» для «складирования» негативных чувств клиента.

Отдельная важная часть терапевтической работы должна быть посвящена обретению клиентом чувствительности к своему Я и его воссоединению. Для созависимых людей, как уже говорилось, свойственна избирательная алекситимия. Она заключается в неспособности осознавать и принимать свои чувства, желания, мысли. Именно поэтому у созависимого, по определению немецкого психиатра Гюнтера Аммона, существует «структурный нарциссический дефект», проявляющийся в существовании «дефекта границ Я» или «дыр Я».

Задачей терапии на этом этапе является осознавание и принятие отвергаемых сторон своей личности, что способствует «залатыванию дыр» в Я созависимого клиента. Открытие позитивного потенциала «негативных» чувств – бесценные инсайты клиента в этой работе, а их принятие – условие для обретения целостного Я.

Критерий успешной терапевтической работы – возникновение у созависимого клиента собственных желаний, открытие в себе новых чувств, переживание новых качеств своей личности, на которые он сможет опираться, а также способность оставаться в одиночестве.

Психотерапия созависимого клиента – долгосрочный проект. Существует мнение, что ее длительность исчисляется из расчета один месяц терапии за каждый прожитый год клиента. Почему эта терапия длится так долго? Ответ очевиден – это терапия не конкретной проблемы человека, а образов его Я, Других и Мира. Исцеление приводит к качественному изменению всех вышеназванных компонентов мировоззрения.

Прогноз

Сказка, несмотря на кажущееся благополучное завершение, на самом деле показывает нам неудачный исход развития событий. Исцеления от созависимости не произошло. Аленушка не получила поддержки своей агрессивной части, так как, к сожалению, рядом не было принимающего и понимающего человека. Ее муж, купец, не способен помочь жене, поскольку сам является созависимым.

Согласно сказке, после спасения Аленушки «козленочек от радости три раза перекинулся через голову и обернулся мальчиком Иванушкой». Но это – хорошая сторона сказки. В несказочной реальности это всего лишь завершение очередного цикла созависимых отношений, после чего ситуация опять вернется к начальной точке. Ведь Иванушка не повзрослел – он снова обернулся мальчиком. Мальчиком, который лишь очень недолго может выносить напряжение, принимать ответственность за свою жизнь, добиваться отсроченных целей…

Его психологический возраст не меняется, и, когда он в очередной раз превратится в козла, Аленушке опять понадобятся выдержка, терпение, а также навык подавления агрессии. Ведь Иванушка лишь очень короткий период способен быть хорошим мальчиком, и через некоторое время на его пути встретится очередное копытце. Аленушка же, хотя по факту уже взрослый человек, психологически представляет ребенка примерно одного возраста с Иванушкой. Очевидно, что воссоединение Я Аленушки в такой ситуации невозможно.

Если же рассматривать другой исход – Иванушка чудесным образом исцелится и уйдет от Аленушки, то они с мужем столкнутся с утратой смысла своего существования – им будет некого спасать. Они неизбежно встретятся с явной или скрытой депрессией, психосоматизацией⁹ и попытаются организовать свою жизнь привычным созависимым способом.

Отсутствие «козла отпущения» – зависимого Иванушки – неизбежно будет разрушать партнеров. Наиболее вероятным исходом в такой ситуации станет либо тяжелая хроническая болезнь одного из партнеров, либо алкоголизация или другая форма зависимости.

Поэтому важно не убить, а реанимировать внутреннюю ведьму, которая в сказке становится метафорой нашего многогранного внутреннего мира. Реальный человек, в отличие от идеального или святого, понимает, кто он есть, чего хочет добиться, с чем должен смириться, и делает выбор, опираясь на разные ресурсы своего Я. Ведь каждый из нас, Другие и Мир содержат разные качества и характеристики, которые бесполезно делить на «хорошие» и «плохие». Для здорового человека, согласно взглядам гештальт-терапии, больше всего подходит слово «соответствующий», то есть адекватный той или иной ситуации, контакту с партнером и в целом текущему моменту жизни.

Резюме «Созависимая женщина»

Как возникает состояние. Созависимость берет истоки из детства. Ребенок не получает должного внимания и поддержки от родителей, испытывает чувство брошенности, фрустрации, отчаяние из-за неудовлетворения своих потребностей. Часто такой ребенок нагружен долженствованиями, которые превышают возрастные и личностные возможности.

Как проявляется состояние. Проявление зависимого или созависимого поведения, спасательство, подавление собственных чувств и желаний, прежде всего – агрессивных. Отсутствие личных границ, неспособность к психологической автономии. Отсутствие четких представлений о своем Я. Жертвенность. Сильный страх одиночества, ведущий к готовности терпеть любые унижения. Гиперответственность за жизнь другого человека. Утрата контроля над своей жизнью.

Как перестать быть «Созависимой женщиной» и/или как помочь «Созависимомой женщине»

1. Проработать переживания психологической боли по причине отвергнутости или брошенности.

2. Помочь осознать чувство страха по поводу покинутости.

3. Помочь высвободить подавленные чувства, прежде всего – ярость, отчаяние и обиду, и научить их выражать.

4. Помочь личности осознать ее/его потребности.

5. Признать право на существование чувств и потребностей, отличных от чувств и потребностей других людей.

6. Развить способность сообщать о своих чувствах и потребностях.

7. Проработать семейную историю, связать страх брошенности и покинутости с определенными событиями в ней. Осознать сформировавшуюся подверженность психологической травматизации.

8. Помочь обнаружить цикл спасательства (спасатель – жертва – преследователь), чтобы прервать его через принятие личной ответственности за свои выборы.

9. Помочь развить настоящее чувство любви, прежде всего – к основному объекту привязанности, и научиться его выражать здоровым, а не созависимым способом.

10. Развить и укрепить способность и навыки заботы о себе.

11. Поддержать развитие собственного Я, основывающегося на истинных желаниях и потребностях, а не на попытках притворяться хорошим, чтобы любой ценой оставаться в отношениях.

12. Проанализировать и проработать основные защитные стратегии и процессы (отрицание, проекцию¹⁰, идентификацию¹¹, ретрофлексию¹² и др.), чтобы осознать их и научиться гибко использовать в отношениях с другими.

13. Усилить ощущение переживания собственного Я и разграничения между собой и другими.

14. Развить умение обращаться за помощью к другим людям.

15. Увеличить степень «укоренения» в реальности с целью более зрелого функционирования.

16. Поддержать навыки взаимодействия, основывающиеся на отношениях «взрослый-взрослый», и способность формировать зрелые любовные отношения.

17. Поддержать и развить навыки выражения здоровой агрессии, позволяющей заявлять о своих потребностях и выстраивать границы.

1.В этот период новорожденный способен воспринимать лишь немногое из того, что находится вне его организма; кажется, что он живет по большей части в мире внутренних стимулов и действует на чисто интуитивном уровне.

2.Обряд, знаменующий переход человека на новую ступень развития.

3.Возмещение убытков.

4.По-другому – метапотребности – высшие человеческие потребности, включая справедливость, красоту, порядок, честь и самоактуализацию.

5.Сверх-Я, также супер-эго, – один из трех компонентов психики человека, согласно теории психоанализа Фрейда. Сверх-Я отвечает за моральные и религиозные установки человека, нормы поведения и моральные запреты и формируется в процессе воспитания человека.

6.В широком смысле – способность оставаться живым.

7.Контрперенос (контртрансфер) – неосознанное перенесение на личность клиента эмоционального отношения психотерапевта к значимым для него людям.

8.Контрзависимость – акт гиперкомпенсации, возникающий в результате ощущения зависимости и подсознательного желания двигаться в противоположном направлении.

9.Психосоматический уровень реагирования (психосоматизация) – использование тела и телесных функций для решения невротического конфликта.

10.В психологии проекцией называется перенос своих нежелательных качеств на других людей. По сути, это защитный механизм психики, позволяющий индивиду не чувствовать вины и ответственности за собственные отрицательные черты, мысли, желания и поступки.

11.Идентификация – отождествление себя с кем-то или чем-то.

12.Ретрофлексия – один из защитных механизмов в гештальт-терапии. Вместо воздействия на окружающий мир и изменения обстоятельств, человек изменяет самого себя, совершает по отношению к себе действия, которые он хотел бы направить на другого.

Bepul matn qismi tugad.