Kitobni o'qish: «Проблемная идентичность. Взгляд психотерапевта»

Методы психотерапии

© Малейчук Г., 2024

© Издательская группа «Альма Матер», оригинал-макет, оформление, 2024

© Издательство «Альма Матер», 2024

От автора

Так случилось, что тема идентичности со мной уже достаточно давно. Идентичность, на мой взгляд, – один из самых интересных и самых трудноуловимых, загадочных психологических феноменов. Первоначально я пытался понять это любопытное и многогранное явление как ученый: написал по данному вопросу две монографии, защитил сначала кандидатскую, а потом и докторскую диссертацию… И, кажется, при работе с теорией мне удалось в достаточной степени разобраться в этом вопросе.

Впоследствии, уже как практикующий психотерапевт, слушая клиентские истории и пытаясь лучше понять человека, обратившегося ко мне за помощью, я постоянно встречался с проявлениями этого неосязаемого явления. Идентичность незримо присутствовала за фасадом личности клиента, звучала в истории его жизни. Мои научные познания просили осмысления моего же терапевтического опыта, опыт нуждался в стройной системе и требовал теоретического анализа. Так возникла идея написания данной книги, объединившей научные изыскания и практический опыт.

Мне хотелось написать книгу, понятную не только специалистам, но и людям, не связанным с научной психологией; написать ее простым, человеческим языком. Моя мечта осуществилась – книга перед вами.

Хотя справедливости ради нужно сказать, что первая, теоретическая, часть все же получилась несколько сложной и наукообразной. Пока не удалось до конца перевести ее на «человеческий» язык: научная теория, как известно, требует адекватных ей лексики и синтаксиса. Зато вторая, бóльшая, часть книги получилась такой, как я и планировал. Я обратился к анализу художественных текстов и содержанию реальных жизненных историй; феномен идентичности гораздо отчетливее и очевиднее проявил себя на примерах, в которых фигурируют литературные персонажи и реальные клиенты. Так что тем, кто не любит читать теорию, можно смело пропускать первую, даже пусть небольшую, теоретическую главу и сразу приступать ко второй – практической. Если в первой части я больше представлен как ученый-теоретик, то во второй – как практик, психотерапевт.

Герои моих историй очень разные: это и персонажи художественных произведений (князь Андрей Болконский из романа Л. Н. Толстого «Война и мир», душечка (героиня одноименного рассказа А. П. Чехова), доктор Брейер (герой романа И. Ялома «Когда Ницше плакал») и др.), и действующие лица анимационных фильмов («Шрек», «Храбрая сердцем», «Я краснею»). Нашлось место и сказочным персонажам (Мальчик-с-пальчик, Настенька и Марфушенька, гадкий утенок, царица из «Сказки о мертвой царевне и о семи богатырях»), и реальным прототипам из жизненных историй, любезно предоставленных моими клиентами для такого формата с соблюдением всех правил конфиденциальности.

Некоторые примеры я взял из написанной совместно с Натальей Олифирович книги «Сказочные истории глазами психотерапевта», хорошо встреченной читателями и выдержавшей уже несколько переизданий. Герои этих историй (Маленький принц, Шрек, Кай) были по-новому осмыслены и проанализированы в моей книге через призму их идентичности. Так что в каком-то смысле Наталья – соавтор этой книги.

* * *

Хотелось бы поблагодарить тех людей, кто так или иначе присутствовал на пути осмысления мною данной темы и как смог по-своему соучаствовал этой моей истории.

С благодарностью и любовью обращаюсь к своему первому учителю психологии – Абрамовой Галине Сергеевне, руководителю моей первой научной работы, великому ученому и человеку, поверившему в меня в начале моего научного пути, открывшему для меня картину психологической реальности и научившему магии психологического мышления.

С признательностью и почтением обращаюсь к Пергаменщику Леониду Абрамовичу, Фурманову Игорю Александровичу и Янчуку Владимиру Александровичу, прекрасным ученым и хорошим людям, сопровождавшим и поддерживающим меня в моей дальнейшей научной деятельности.

Мои самые искренние слова благодарности моим коллегам, учителям, ко-терапевтам на моем психотерапевтическом пути – Погодину Игорю и Олифирович Наталье (Наталья к тому же является соавтором ряда моих книг по психотерапии).

Хочу высказать слова признательности и любви моим коллегам и друзьям, тем, кто в настоящее время активно присутствует рядом со мной в моем профессиональном психотерапевтическом пространстве, – Дробышевскому Борису, Мерсияновой Анжелике и Осиповой Ольге.

С огромной благодарностью за важную поддержку на моем научном пути Малейчук Елене Владимировне. С нежностью и любовью к моим детям: Майе, Саше и Маргарите, – я воспитываю и обучаю их, а они учат и воспитывают меня!

И, конечно же, отдельные слова любви, признательности, и благодарности моей жене Татьяне, первому читателю и редактору моих текстов, за любовь, поддержку и вовлеченность.

Введение
Психотерапия как процесс смены идентичности, или Не бойтесь сбрасывать старую кожу

Что такое идентичность?

«Кто Я?», «Какой Я?» Когда человек задается такими вопросами, это свидетельствует о том, что он задумывается над образом самого себя, или над своей идентичностью. В психологии существует ряд синонимичных понятий, обозначающих данный феномен: идентичность, самость, Я-концепция, образ Я, самосознание, картина Я, персона и др. В самом общем определении идентичность понимается как совокупность представлений человека о самом себе, о своем Я.

Зачем нужна идентичность?

У человека, как известно, мало инстинктов. И для того чтобы жить в этом мире, ему необходим приобретенный личный опыт. Идентичность, или образ Я, – это также результат опыта познания мира, мира своего Я. Человек живет и действует в мире согласно представлению о себе, своему образу себя. Его идентичность развертывается вовне и проявляется в высказываниях, мыслях, поступках, намерениях, желаниях – в общем, в любых его Я-проявлениях.

Кроме того, идентичность дает возможность переживать человеку непрерывность своего Я. Благодаря существованию идентичности у человека появляется своеобразная память о том, кто он, какой он.

Идентичность – это некий автопортрет, который человек рисует и корректирует на протяжении всей своей жизни. Если представить человека без идентичности, то это был бы индивид, который каждое утро как бы рождался заново и не мог бы себя узнавать, глядя в зеркало. И каждый день ему приходилось бы заново создавать образ себя, заново рисовать портрет своего Я, свою личность.

Как проявляется идентичность?

Идентичность существует и проявляется двояко: для себя и для Другого.

Для себя идентичность проявляется прежде всего в знании того, кто Я такой и какой Я. Это все то, что человек знает о себе, как он к себе относится, как себя оценивает. Это его внутренняя картина Я.

Для других идентичность – это тот образ Я, какой человек демонстрирует окружающим, проявляет вовне. Идентичность для других – это то, что человек хочет показать и рассказать о себе другим, то, каким он хочет, чтобы другие видели его.

Обычно идентичность для человека не является предметом постоянного осознавания. Она как бы растворяется в его жизнедеятельности. Он начинает задумываться об идентичности в те моменты, когда сталкивается с какими-либо проблемами. Такой период называется в психологии кризисом идентичности.

Идентичность не дается человеку раз и навсегда. В норме это подвижный, структурно-динамический феномен, постоянно находящийся в уточнении, построении и перестроении. Человек регулярно встречается с миром и другими людьми, отзеркаливающими, отражающими его, поставляющими ему новую информацию о его поведении, действиях, поступках: «Ты – такой-то». Полученная информация служит источником для осознавания, корректировки, уточнения человеком образа своего Я. В том же случае, когда функция коррекции Я-образа «сломалась», случается кризис.

Как формируется идентичность?

Важнейшим условием формирования идентичности является наличие другого человека, не-Я. Лишь в контакте с Другим Я возможно отражение и осознание собственного. Другой есть условие возникновения, существования и изменения для Я-идентичности.

Вместе с тем другой человек является и источником всех возможных проблем, связанных с идентичностью. Исследуя их, мы, как правило, выходим на самых близких людей – маму, папу, бабушку, дедушку…

Роль людей близкого окружения в построении идентичности двояка: они могут как выстраивать ее, так и разрушать. Когда мама запихивает очередную ложку каши в рот сопротивляющегося ребенка, она одновременно и нарушает его границы, и способствует их построению. Людей, оказавших влияние на формирование Я-идентичности, в психотерапии называют значимыми Другими. Участвуя в построении идентичности, или образа Я, значимые Другие не всегда оказываются внимательными и чувствительными к ребенку. В итоге нередко они навязывают ему свой образ его Я, тот, который нравится, желателен им. Этот образ часто оказывается далеким от подлинного Я ребенка, и через него бывает непросто прорваться к себе подлинному. Следовательно, от способности значимых Других быть чувствительными, любящими, отражающими зависит качество формирования идентичности.

Какова роль психотерапии для идентичности?

Психотерапия, являясь проектом по осознаванию и изменению Я, неизбежно затрагивает и вопросы идентичности. Человек приходит на психотерапию тогда, когда его образ своего Я, или его Я-идентичность, не соответствует той реальности, в которой они живет. Это происходит в силу того, что реальность все время изменяется, а человек иногда не успевает следовать за ней, подстраиваться под нее, адаптироваться. И тогда он начинает ощущать эту неконгруэнтность¹ как наличие психологической проблемы.

Позволю себе для иллюстрации сказанного предложить следующую метафору идентичности как кожи. Представьте себе, что кожа (идентичность) не растет вслед за ростом всего организма, как это происходит у змей. Кожа одновременно позволяет сохранять форму и сдерживает процесс роста. Со временем человек вырастает из старой кожи – и ее нужно менять. Если этого не делать, то кожа огрубеет, станет панцирем, препятствующим необходимому развитию.

Так и старая идентичность, как панцирь, удерживает человека от изменений. Человек, упорно цепляющийся за старую идентичность, становится жестким, окаменевшим, теряет способность к гибкости. Он не в состоянии быть адекватным меняющемуся миру.

Вспоминается когда-то прочитанное высказывание Ф. Перлза о том, что люди с годами становятся похожи на поросшие мхом утесы, которые омывает река жизни.

Теоретический анализ феномена «идентичность»

В поисках критериев психологического здоровья

В настоящее время в области практической работы с клиентами нет ни общепринятой модели здоровья – болезни, ни разделяемого всеми определения психологического здоровья. Многообразие дефиниций поддерживается существованием многочисленных направлений в современной психологии и психотерапии, каждое из которых по-своему задает границы этих понятий, трактует их содержание и критерии.

Наиболее общепризнанным является определение, предлагаемое Всемирной организацией здоровья (ВОЗ), в котором говорится, что здоровье не есть лишь отсутствие болезни, а это состояние полного физического, психического и социального благополучия личности, совершенство организма, жизненная надежность и гармония всех его функций. Такое истолкование, несмотря на всю его неопределенность и описательность, тем не менее содержит ряд важных моментов.

1. В нем дается попытка содержательного определения здоровья, а не определение от обратного, как это чаще всего бывает: «Здоровье – есть отсутствие болезней».

2. Здоровье рассматривается как системный, целостный, комплексный феномен, включающий в себя несколько уровней: физический, психический, социальный.

3. Предлагается позитивный подход к определению здоровья.

Здесь же предлагаются следующие критерии психического здоровья:

• осознание и чувство непрерывности, постоянства и идентичности своего физического и психического Я;

• чувство постоянства и идентичности переживаний в однотипных ситуациях;

• критичность к себе и своей психической продукции (деятельности) и ее результатам;

• соответствие (адекватность) психических реакций силе и частоте средовых воздействий, социальным обстоятельствам и ситуациям;

• способность к саморегуляции, самоуправлению поведением в соответствии с социальными нормами, правилами, законами;

• способность планировать собственную жизнедеятельность и реализовывать планы;

• способность изменять способ поведения в зависимости от смены жизненных ситуаций и обстоятельств².

Важно, что среди перечисленных выше критериев содержатся как объективные, так и субъективные, относящиеся к самовосприятию, а первые два критерия непосредственно касаются предмета нашего анализа – идентичности.

При рассмотрении понятия психического здоровья и его критериев необходимо придерживаться целостного подхода. В рамках оного предпринимается попытка изучить личность в целом, в отличие от структурного подхода, где она раскладывается на составляющие ее элементы: психические состояния, процессы, механизмы, которые и являются предметом детального изучения.

При оценке психического здоровья необходим комплексный подход, рассматривающий данный феномен в единстве объективных и субъективных проявлений. Тогда психическое здоровье не может быть определено только лишь посредством объективных критериев через понятия «баланс», «компенсация», «стабильность», «адаптация» и обозначено как структура. Целостный подход предполагает выделение таких критериев, которые характеризуют здоровье в большей степени как процесс, нежели состояние, где в фокус внимания попадают такие понятия, как самореализация, самоактуализация, аутентичность, идентичность, полноценное человеческое функционирование.

Психическое здоровье, определяемое таким образом, означает не отсутствие симптомов заболевания, конфликтов, проблем и т. д., а предполагает зрелость, активность механизмов личностной саморегуляции, обеспечивающих полноценное функционирование. Нарушения психического здоровья не всегда связаны с психическими заболеваниями, во время которых нарушается адаптивная функция, но развитие личности при этом не прекращается. Здесь как никогда становятся уместны слова российского психолога Б. Братуся, утверждающего, что можно быть психически здоровым, но при этом личностно больным.

Следовательно, в рамках холистического подхода к личности необходимо расширять понятие психического здоровья в сторону его субъективной, процессуальной составляющей, что означает обращение к понятию психологическое, или личностное, здоровье³.

В России разработка данного понятия осуществляется в трудах И. В. Дубровиной, Б. С. Братуся, В. И. Слободчикова, А. В. Шувалова, Е. Р. Калитеевской, В. И. Ильичевой, О. В. Хухлаевой и др. В работах названных авторов идея нового подхода к пониманию психического здоровья разрабатывается в русле гуманистической традиции и находит воплощение в попытке обоснования термина «психологическое здоровье» (И. В. Дубровина) и «личностное здоровье» (Б. С. Братусь). Вышеназванные авторы, во‑первых, говорят о целостном подходе к изучению человека, во‑вторых, не ограничиваются представлениями о человеке лишь как о психическом измерении, а настаивают на необходимости выделения личностного, духовного как особого измерения. Так, например, И. В. Дубровина говорит о психологическом здоровье как о понятии, характеризующем личность в целом и отражающем высшие проявления человеческого духа⁴. Б. С. Братусь предлагает поуровневый подход в определении личности, выделяя при этом психофизиологический, индивидуально-психологический и личностно-смысловой и считая, что можно говорить о критериях здоровья – нездоровья на каждом из выделенных им уровней⁵.

Наиболее полно понятие психологического здоровья разрабатывается, как уже отмечалось выше, в рамках гуманистического подхода. Здесь оно трактуется в терминах самоактуализации, самотворчества, смысла жизни и выступает условием гармоничного развития личности, достижения человеком совершенства. Представители гуманистического направления, описывая психологически здорового человека, выделяют следующие критерии:

• тождественность самому себе, своей природе, переживание своего Я (нахождение человеком верного представления самого себя; движение к полному знанию себя и своего внутреннего опыта; осознавание, насколько его внешний опыт соответствует его внутренней природе) (А. Маслоу, К. Роджерс, Дж. Бьюдженталь);

• творчество (творчество как показатель психологической зрелости) (А. Маслоу, К. Роджерс);

• свобода и ответственность (человек свободен выбирать и несет ответственность за последствия выбора) (Э. Фромм, К. Роджерс);

• важность Другого (эмпатическое понимание и принятие другого человека) (К. Роджерс);

• духовность и свобода (по природе своей есть существо духовное и поэтому свободное) (В. Франкл);

• самотворчество (возможность реально стать хозяином своей жизни, развиваться, изменяться) (Дж. Бьюдженталь).

Вышесказанное дает нам основания для выдвижения следующих предположений.

Понятия «психическое здоровье» и «психологическое здоровье» необходимо рассматривать не как синонимы, а как автономные, для каждого из которых свойственно свое содержание, критерии, условия и механизмы формирования.

Существующее в современной медицинской психологии понятие «психическое здоровье» необходимо расширять за счет содержания понятия «психологическое здоровье».

Идентичность как интегративный критерий психологического здоровья личности

Психологическое здоровье является динамическим, процессуальным явлением, и к его оценке необходимо подходить с учетом именно таких его особенностей. Рассмотрение здоровья как процесса предполагает обращение при его описании и исследовании к таким феноменам, которые бы обладали схожими характеристиками, а именно процессуальностью, динамичностью, целостностью. На мой взгляд, одним из них мог бы выступать в качестве интегративного критерия психологического здоровья феномен идентичности как динамическое образование сознания.

Российские психологи В. П. Зинченко и Е. Б. Моргунов, рассуждая о единицах психологического анализа, предлагают следующие требования к ним:

• единица должна быть не диффузным или синкретическим образованием, а структурным образованием – связной психологической структурой;

• единица должна содержать в противоположном виде свойства целого;

• единицы, сохраняющие структурные свойства целого, должны быть способны к развитию, в том числе к саморазвитию;

• единица должна быть живой частью целого;

• единица анализа должна позволять исследовать отношение изучаемой психологической функции (или процесса) ко всей полноте жизни сознания в целом и к его важнейшим функциям⁶.

Идентичность отвечает всем вышеперечисленным требованиям как целостное, динамичное, развивающееся, структурное, сложноорганизованное, многоуровневое, процессуальное образование.

Ряд авторов (Э. Эриксон, О. Кернберг, Р. Бернс, Р. Лейнг, Дж. Бьюдженталь и др.) тоже придают особое значение становлению и формированию здоровой идентичности как основы, стержня развивающейся во всем своем многообразии личности человека и считают идентичность интегративным критерием психологического (личностного) здоровья.

Так, для Э. Эриксона зрелая идентичность – как твердо усвоенный и личностно принимаемый образ себя – выступает важнейшей характеристикой целостности личности на высших уровнях развития. Главное ядерное образование личности – идентичность, это основное условие психического здоровья и характеристика достаточно зрелой личности⁷.

Для Г. Амона Я-идентичность представляет ядерное психологическое образование, обеспечивающее целостность личности и теснейшим образом связанное с центральными психическими функциями. Согласно Г. Амону, здоровье есть не отсутствие болезни, а защищенность и свобода собственной идентичности, ее конструктивно агрессивная и креативная реализация в группе⁸.

Идентичность, как уже говорилось, относится к тем понятиям, которые рассматривают психическую реальность как целостное, динамическое образование. Под идентичностью, или самотождественностью, я понимаю процесс переживания человеком своего Я, как ему принадлежащего, то есть переживание тождественности самому себе, своему Я. Идентичность, являясь единицей переживания человеком своего Я, как себе принадлежащего, выступает в качестве одного из проявлений содержания психической реальности, дает возможность выделить собственное Я, его нетождественность Другому.

Такое понимание опирается на идеи рассмотрения данного феномена в русле экзистенциально-гуманистической концепции (А. Маслоу, Р. Мэй, Дж. Бьюдженталь и др.). Так, например, Дж. Бьюдженталь говорит о внутренней, подлинной процессуальной идентичности, противопоставляя ее внешней идентичности, сформированной в социуме и обладающей ригидностью. Такого рода внутренняя идентичность формируется в результате личностного и духовного роста, внутреннего осознания, внутреннего слушания⁹.

По Дж. Бьюдженталю, залогом психического здоровья, личностного благополучия и развития внутреннего потенциала служит внутреннее осознание – переживание своего Я, умение ответить на вопрос «Кто Я?». Личность является продуктом деятельности Я: это не то, кто Я есть, но то, чем Я был и что Я сделал. Только так человек в реальности может стать тем, кто он есть в возможности, познавая себя, открывая для себя собственный потенциал¹⁰.

А. Маслоу, один из основателей гуманистической психологии, рассматривал психологическое здоровье в рамках самоактуализирующейся личности. По А. Маслоу, самоактуализирующиеся люди – это прежде всего люди психологически здоровые. Так, во всех работах он писал главным образом о двух составляющих личностного, или психологического, здоровья. Это, во‑первых, стремление людей быть «всем, чем они могут», развивать весь свой потенциал через самоактуализацию. Необходимое условие самоактуализации, по его мнению, – нахождение человеком верного представления о самом себе. Для этого нужно прислушаться к голосу сердца, поскольку большинство из нас чаще прислушивается не к самим себе, а к голосу близких – папы, мамы, к голосу государственных лиц, власти, традиций и т. д. Но одного верного представления о себе недостаточно. Человек должен реализовать то, что заложено в нем природой, а перестройка общества должна вестись путем создания для людей возможностей к их самоактуализации. И вторая составляющая личностного здоровья – это стремление к гуманистическим ценностям и творчеству, которое выступает как черта, потенциально присутствующая во всех людях от рождения, это универсальная функция человека, ведущая ко всем формам самовыражения, способствующая тем самым саморазвитию и самоактуализации¹¹.

К. Роджерс выдвинул похожую теорию. Показателем личностного здоровья человека, согласно роджерианскому подходу, является его стремление к самоактуализации, выражающееся в движении человека к его Я, к целостности на основе познания своего внутреннего мира, своей сущности – истинного Я в творчестве. Но это лишь первая составляющая психологического здоровья. Второй выступает умение устанавливать гармоничные отношения с другими людьми, что невозможно без эмпатического понимания и принятия другого человека, взаимодействия с ним, иначе произойдет замыкание на себе¹².

Выбор в качестве критерия психологического здоровья идентичности как переживания своего Я неслучаен, так как переживание, согласно Л. С. Выготскому, как внутреннее отношение к действительности является динамической единицей сознания, в которой основные свойства сознания даны как таковые. Всякое переживание, по Л. С. Выготскому, есть всегда переживание чего-нибудь. Переживание есть основная единица для изучения личности и среды, так как переживание и есть единица личности и среды¹³.

Схожей точки зрения придерживается В. П. Зинченко, утверждая, что не только всякое душевное переживание есть переживание Я, но и во всяком переживании Я заключено целиком¹⁴.

Переживание характеризуется следующими признаками:

1) через переживание мы можем представить единство личностных и средовых моментов;

2) переживание – это внутреннее отношение человека к тому или иному моменту действительности;

3) переживание интенционально: всякое переживание есть всегда переживание чего-нибудь, нет переживания, которое не было бы переживанием чего-нибудь;

4) переживание индивидуально, так как оно показывает, чем в данный момент является для личности;

5) переживание есть динамическая единица сознания, действительная единица сознания, т. е. полная, из которой складывается сознание¹⁵.

Для анализа переживания необходимо перейти к другой методологической парадигме, согласиться, что есть иной взгляд на человека в единстве средовых и личностных моментов. Речь идет о гуманистическом направлении в психологии¹⁶.

Основные положения гуманистической психологии:

1) человек должен изучаться целостно;

2) каждый человек уникален, поэтому анализ отдельных случаев не менее оправдан, чем статистические обобщения;

3) человек открыт миру;

4) переживания человеком мира и себя в мире является главной психологической индивидуальной реальностью;

5) человеческая жизнь должна рассматриваться как единый процесс становления и бытия;

6) человек наделен способностью к непрерывному развитию и самореализации;

7) человек обладает определенной степенью свободы от внешней детерминации благодаря смыслам и ценностям, которыми он руководствуется в своем выборе;

8) человек рассматривается как активное, интенциональное, творческое существо¹⁷.

Понятие идентичности, воспринимаемое как процесс переживания человеком своего Я, является «конкретизацией переживания» Л. С. Выготского как направленного на Я. Идентичность рассматривается как процесс и результат переживания внутренней действительности, своего Я.

Идентичность представляет собой непрерывный изменяющийся поток переживаний личностью своей тождественности. Это динамическое, целостное, внутреннее образование, которое в норме находится в процессе постоянного уточнения, построения образа своего Я, вписанного в контекст внешней среды – мира и других людей, и представляет собой комплексное, системное, процессуальное единство. Функцией данного системного процесса является уточнение, коррекция и самопостроение образа своего Я, других людей и мира в целом.

Результатом же этого процесса выступает определенная для данного момента Я-концепция и концепция Другого, которые являются структурными компоненты системы идентичности. Вышеперечисленные структурные компоненты феномена «идентичность», зафиксированного в конкретный момент процесса, и находятся в тесной зависимости и взаимовлиянии. Каждый отдельно взятый компонент системы одновременно несет в себе все основные качества системы, но не может представлять всю систему, которая в совокупности всех структурных компонентов, как известно, представляет собой новое качество. С другой стороны, согласно теории систем, изменение в любом из компонентов системы автоматически ведет к перестройке всей системы.

Следовательно, идентичность как динамическое свойство личности можно рассматривать как структуру и как функцию, как процесс и как результат. Структурно-динамический анализ идентичности предполагает наличие структурных компонентов и сложноинтегрированных связей между ними. Структурность и целостность, динамичность и стабильность – таковы диалектические свойства идентичности. Только наличие одновременно этих противоречивых свойств дает возможность говорить о существовании подлинной идентичности.

Структурный анализ идентичности

Первые представления об идентичности как структуре можно обнаружить у Э. Эриксона, определявшего содержание идентичности как конфигурацию, которая постепенно объединяет конституциональные задатки, базовые потребности, способности, значимые идентификации, эффективные защиты, успешные сублимации и постоянные роли¹⁸.

Чаще всего современные исследователи в структуре идентичности выделяют следующие компоненты:

• Я-концепция – это система представлений личности о своем Я и отношений к нему;

• концепция Другого – система представлений личности о не-Я, Другом и отношений к нему.

Такую картину структуры идентичности предлагает современный классик психоанализа О. Кернберг. Он использует термин «репрезентация». В его концепции речь идет о трех структурных элементах Эго:

• Я-репрезентация, или образ Я, Я-концепция;

• объект-репрезентация, концепция Другого;

• особое аффективное эго-состояние, отражающее особенности отношений «Я – Другой».

Самопрезентация, или Я-репрезентация (по Кернбергу), понятие, обозначающее различные способы, с помощью которых индивид символизирует переживаемый им (сознательно либо бессознательно) образ себя и связанные с этим эмоции.

Объект-репрезентация объединяет способы, с помощью которых индивид символизирует переживаемый им образ значимого Другого.

Эго-состояние – понятие, отражающее функциональные отношения между Я и объектом и связанные с ними эмоции. Композиция этих аффективных эго-состояний определяет центральное чувство идентичности¹⁹.

В целом же понятие «репрезентация» сближается с другим близким ему понятием – психическим образом, представлением о себе или об объекте, которое может окрашиваться со стороны бессознательного аффективными импульсами.

Остановлюсь более подробно на структурных компонентах идентичности: Я-концепции и концепции Другого.

Я-концепция – это функциональное единство, формирующееся под воздействием внешних влияний и являющееся обобщенным представлением о себе, своих желаниях, возможностях. Наиболее полную разработку Я-концепция получила в работах Р. Бернса²⁰, В. В. Столина²¹, И. И. Чесноковой²². У вышеперечисленных авторов Я-концепция включает в себя три структурных компонента: познавательный (самопознание), эмоциональный (самоотношение) и действенно-волевой, регулятивный (саморегуляция).

Самопознание выступает как сложный процесс осознания себя во времени, включающий в себя самовосприятие, самонаблюдение, самоанализ, и представляет собой переживание знания личностью о своем внутреннем мире, своей психической реальности. Самопознание как процесс проявляется в модальностях: могу, хочу, чувствую, думаю. В перечисленных модальностях происходит актуализация человеком своих возможностей, мыслей, чувств, желаний – для себя и для других. Степень выделения, дифференциации их содержания зависит от глубины самопознания: возможна как высокая степень выделения, дифференциации и осознания своих чувств, желаний, возможностей, так и слабая – вплоть до полной диффузии.

Самоотношение личности проявляется в эмоциональной оценке своего Я (самооценка), выступает как своеобразный итог самопознания. Переживание и оценка модальностей своей психической реальности могут быть как положительными, так и отрицательными, что может проявиться в полярных парах отношений к ним: «переживание ценности, значимости своих мыслей, чувств, желаний, возможностей – отрицание ценности, значимости»; «доверие к ним, принятие – недоверие, непринятие».

Саморегуляция личности проявляется в способности (в том числе потенциальной) воздействовать на свои мысли, чувства, желания, возможности.

Таким образом, Я-концепция имеет разную степень, выражающуюся во всех трех ее составляющих.

Выделю ее критерии:

• степень осознанности модальностей своей психической реальности, степень ее структурирования;

• степень адекватности отношений и оценки их;

• степень самоконтроля.

Я-концепция может быть обнаружена при исследовании устойчивых ориентаций человека к действиям в отношении себя. Я-концепция в феномене идентичности может быть обнаружена во всех трех ее составляющих: самопознании, самоотношении и саморегуляции. Уровень развития идентичности будет определяться уровнем развития этих составляющих.

Второй составляющей идентичности является концепция Другого, которая, как и Я-концепция, входит в структуру Я и является обобщенным представлением о Другом, о свойствах человека вообще.

Наличие в сознании субстанции Другой определяет сам факт существования такой субстанции, как Я, ее сущностные характеристики. Другой выступает необходимым условием достижения Я собственной идентичности посредством осуществления функций структурирования Я и его децентрации. В психологической практике идея обобщенного Другого как важного компонента идентичности давно уже стала аксиомой и активно используется в работе с клиентами.

В психологическом контексте термин «Другой» используется для обозначения и как синоним понятий «не-Я», «другой человек», «значимый Другой», «значимый объект». Во внутриличностной сфере функция Другого заключается в координации интегративных процессов в Я: подтверждение свойств Я, установление границ идентичности, оценка и корректировка ее образов, осуществляемые посредством обратной связи. В межличностной сфере функция Другого проявляет себя как установка по отношению к другому человеку, в частности, к людям в целом, представленная в индивидуальном сознании в виде образа Другого.

Для обозначения категории Другой в психологическом контексте уместно использовать понятие «концепция другого человека», предложенное Г. С. Абрамовой, которая определяет ее как обобщенное и отрефлексированное представление о другом человеке, выделяет в качестве структурного компонента психической реальности наряду с Я-концепцией²³.

Основу содержания концепции другого человека составляют его образы, разнообразные и неоднозначные. Подобно Я-концепции, определяемой как совокупность всех представлений человека о самом себе, концепция другого человека интегрирует многообразие образов Другого в целостную его модель, которая в индивидуальном сознании обнаруживается как установка по отношению к Другому.

Образ другого человека как структурный и содержательный компонент его концепции, подобно образу Я в Я-концепции, обладает следующими свойствами:

1) обобщенностью – способностью видеть человека в многообразии его свойств и проявлений, а не в виде частных, ситуативно-обусловленных характеристик;

2) амодальностью – значимостью другого человека для Я;

3) диалектичностью – внутренней противоречивостью образа другого человека, его противопоставленностью образу Я;

4) динамичностью – изменчивость образа другого человека со временем как результат рефлексии субъективного опыта взаимодействия субъекта с Другим (как Я и как не-Я).

Концепция Другого формируется благодаря взаимодействию с другими, значимыми людьми посредством механизмов идентификации, интроекции, интернализации и определяет характер взаимодействия с реальными другими людьми.

Концепция Другого, как и Я-концепция, включает три составляющие: когнитивную, эмоциональную и регулятивную.

Когнитивная составляющая заключает в себе совокупность знаний о Другом, что предполагает разную степень его актуализации, обобщенности, целостности. Другой воспринимается либо ситуативно, в контексте непосредственной ситуации взаимодействия, либо обобщенно. Степень обобщения Другого может иметь разную выраженность (Другой как конкретный человек, Другой как эталон, идеал). Знания о Другом будут характеризоваться также разной степенью когнитивной сложности.

Эмоциональная составляющая включает в себя переживание эмоционального отношения к Другому. Эмоциональное отношение к нему может также иметь разную степень выраженности (отсутствие интереса/привязанность) и по качеству (положительное/отрицательное). Может быть как признание ценности Другого, так и отрицание его ценности.

Регуляторная составляющая концепции Другого определяет характер взаимодействия в отношениях «Я – Другой». Нужно подчеркнуть, что характер и качество концепции Другого как обобщенного представления о другом человеке будет оказывать непосредственное влияние на характер взаимодействия с реальными Другими. Наиболее яркое подтверждение этой мысли мы можем обнаружить в клинике. Скажем, представление параноидной личности о Других как опасных, злобных, ненадежных будет определять как ее убеждения: «Будь начеку, не доверяй», так и стратегии взаимодействия с реальными Другими – настороженность, поиск скрытых мотивов, контратака. Представление о Других как заботящихся, компетентных, поддерживающих у зависимой личности будет определять ее убеждения о значимости и нужности реальных других для выживания и счастья и стратегию на установление зависимых отношений. Эти красноречивые примеры, на наш взгляд, можно продолжить.

Анализ реальных текстов испытуемых тоже позволяет констатировать наличие в них как реальных других, так и обобщенных. Вот несколько примеров.

• «Мне кажется, что женщина всегда должна оставаться женщиной» (представление о женщине вообще).

• «Стремишься принимать его таким, каков он есть, потому что изменить что-нибудь довольно сложно в человеке» (Другой обобщенный и Другой реальный).

• «Есть люди, которые стараются оградить себя от ответственности. Я встречала людей, которые любят свободу, которым не нужен никто…» (Другой обобщенный и Другой реальный).

Таким образом, концепция Другого, как и Я-концепция, может быть в разной степени дифференцирована, структурирована и целостна. С содержательной точки зрения ее можно оценить на основании ряда показателей:

1) когнитивная сложность – число и разнообразие приписываемых другому человеку качеств (М. Розенберг);

2) дифференцированность – выражает связь качества и его оценки (например, хороший или плохой, свой или чужой); это система эталонов, определяющая отношение индивида к другим людям (Г. Виткин);

3) цельность или последовательность – степень внутренней согласованности, непротиворечивости качеств в образе другого человека (М. Розенберг);

4) динамичность, изменчивость образа другого человека в течение времени в результате рефлексии субъективного опыта взаимодействия субъекта с Другим (Г. Абрамова).

Как уже указывалось выше, Я и Другой являются структурными компонентами идентичности, имеют социальную природу, следовательно, они имеют универсальные для обоих свойства.

Таким образом, как Я-концепция, так и концепция Другого могут в разной степени быть дифференцированы и обладать разной степенью целостности, осознанности и динамичности. Недифференцированная Я-концепция на когнитивном уровне будет проявляться в том, что знания человека о себе будут фрагментарны, отрывочны, противоречивы. Отношение к себе тоже будет нестабильное, неустойчивое, противоречивое, зависимое от мнений окружающих людей. Недифференцированная концепция Другого будет означать, что представления о Другом будут отрывочными, оценка же других будет строиться по полярному типу «хороший – плохой», «свой – чужой» и т. д. Показатели Я-концепции и концепции Другого можно представить в виде их континуума.

Континуум Я-концепции

• дифференцированность – диффузность;

• целостность – расщепленность;

• статичность – ситуативность.

Континуум концепции Другого

• постоянство в восприятии Другого – объект восприятия расщеплен;

• хорошее различение Другого – размытые границы Другого;

• гибкая регуляция близости и дистанции – реакции прилипания, отдаления или амбивалентности.

Показатели качества идентичности

Рассмотрим более содержательно показатели качества идентичности.

Идентичность, как утверждалось выше, выступает в качестве основного критерия психологического здоровья. По отношению к показателю критерий является обобщенным и находится на более высоком уровне. Показатели – это то, по чему можно судить о состоянии, развитии, ходе чего-либо, используются как значения степени или изменения. Они фиксируют определенное состояние или уровень развития исследуемой реальности по выделенному критерию.

Поскольку идентичность как критерий психологического здоровья является родственным феноменом сознания, то они будут иметь схожие показатели. В психиатрии известны формальные признаки сознания, предложенные К. Ясперсом:

• чувство деятельности – осознание себя в качестве активного существа;

• осознание собственного единства: в каждый данный момент я сознаю, что я един;

• осознание собственной идентичности: я остаюсь тем, кем был всегда;

• осознание того, что Я отлично от остального мира, от всего, что не является Я.

Согласно К. Ясперсу, в рамках этих четырех признаков сознание Я выказывает различные уровни развития: от простейшего, убогого бытия до полнокровной жизни, богатой самыми разнообразными осознанными переживаниями²⁴.

В психологии М. Розенберг выделил следующие параметры развития самосознания личности:

• степень когнитивной сложности и дифференцированности образа Я, измеряемая числом и характером связи осознаваемых личностных качеств: чем больше своих качеств человек вычленяет и относит к своему Я, чем сложнее и обобщеннее эти качества, тем выше уровень самосознания;

• степень субъективной значимости образа Я для личности;

• степень внутренней цельности, последовательности образа Я;

• степень устойчивости, стабильности образа Я во времени;

• степень самопринятия, положительное или отрицательное отношение к себе²⁵.

В характеристике идентичности, которую предлагает Е. Т. Соколова как устойчиво переживаемую тождественность Я во времени и пространстве, содержится ряд ее показателей, а именно: целостность, дифференцированность, динамичность и устойчивость²⁶.

Теоретический анализ показателей идентичности демонстрирует наличие в этом субъективном образовании ряда внешне противоречивых, противоположных качеств, но на самом деле диалектически, парадоксально связанных.

Постоянство (стабильность) и изменчивость (динамичность)

Понятие идентичности характеризуется двойственностью, которая, как отмечает П. Рикер, применительно к вопросу о тождестве себя для человека оборачивается антиномией²⁷.

С одной стороны, это то, что достигает в своем развитии кульминации и обретает некоторую целостность и законченность в пубертатный период, с другой – мы можем видеть идентичность как постоянно меняющуюся до самого конца жизни, никогда не остающуюся неизменной. Как совмещаются в идентичности эти на первый взгляд противоречивые качества?

Стабильность проявляется, во‑первых, в ощущении себя, своего бытия как личности неизменным, независимо от изменения ситуации, роли, самовосприятия; во‑вторых, в переживании своего прошлого, настоящего и будущего как единого целого; в‑третьих, в ощущении связи между собственной непрерывностью и признанием этой непрерывности другими людьми. Исходя из этого, идентичность рассматривается как некая структура, состоящая из определенных элементов, переживаемая субъективно как чувство тождественности и непрерывности собственной личности при восприятии других людей, признающими это тождество и непрерывность.

Динамичность переживается как потенциальная изменчивость себя, своего Я, открытость новому опыту, условие развития. Процесс развития идентичности Э. Эриксон понимает одновременно как интеграцию и дифференциацию различных взаимосвязанных элементов (идентификаций). Для каждого человека эти элементы образуют уникальный гештальт. Всякий раз, когда возникают какие-либо изменения – биологические или социальные, – необходима интегрирующая работа эго и переструктурирование элементов идентичности, так как разрушение структуры ведет к потере идентичности и связанным с этим негативным состояниям, вплоть до депрессии и самоубийства.

Развитие идентичности идет от неосознаваемой идентичности к осознаваемой. Осознаваемая идентичность предполагает наличие способности к рефлексии. Дж. Марсиа в своих последних публикациях также отмечает, что идентичность развивается на протяжении всей жизни человека. Он вводит различение двух путей достижения идентичности: 1) постепенное осознание некоторых данных о себе (имя, гражданство, наличие способностей и т. п.); этот путь ведет к формированию присвоенной, или преждевременной, идентичности; 2) самостоятельное принятие человеком решений относительно того, каким ему быть; этот путь ведет к формированию конструируемой, или достигнутой, идентичности²⁸.

Идентичность выполняет эссенциальную и интегративную функцию в психике, являясь стержнем, вокруг которого объединяется личность. Но идентичность – это не только конфигурация. Можно также определить идентичность как важную психическую функцию, являющуюся необходимым условием существования личности. Как психическая функция идентичность характеризуется своим динамическим постоянством.

Таким образом, идентичность как функция – динамичная, постоянно изменяющаяся субъективная реальность переживания своего Я; как структура – относительно стабильные во времени формообразования Я-концепции и концепции Другого.

В клинической психологии параметру стабильности идентичности уделяется особое внимание. Отсутствие стабильности (излишняя изменчивость) приводит к существованию феноменологии диффузной, хамелеонообразной, фальшивой, ситуативной идентичности (О. Кернберг, С. Ахтар, Е. Т. Соколова). С другой стороны, излишняя стабильность приводит к статичности, ригидности – качеству идентичности, свойственной для клиентов невротического уровня. Следовательно, оптимальным здесь будет баланс динамичности/статичности.

Дифференцированность/диффузность

Еще одним показателем качества идентичности является степень ее дифференцированности. Согласно общему закону развития, сформулированному В. С. Соловьёвым, идентичность, как и каждое изменяющееся и совершенствующееся образование, проходит в своем развитии три обязательных момента: первичная, малоопределенная и слитная целостность; дифференциация, расчленение первичной целостности; внутренняя свободная связность, органическое свободное единство всех элементов внутри целого.

Самая общая логика развития систем предполагает движение от слитного, недифференцированного, нерасчлененного единства к дифференциации и образованию четко очерченных границ подсистем как необходимого условия их последующего взаимодействия и интеграции в единое целое.

Стоит заметить, что столь общие принципы могут относиться к организации любой системы – и «внутренней», такой как идентичность, и «внешней», например, к системе семейных отношений.

В историческом процессе синкретизм нерасчлененности сменяется отношениями противопоставления себя сначала миру, потом другим людям, затем установления различной степени согласованности или оппозиции, взаимности или разобщенности²⁹.

К. Ясперс в своей всемирно известной монографии «Общая психопатология», размышляя о дифференциации, пишет, что она, во‑первых, означает приумножение качественных форм опыта. Во-вторых, означает расчленение обобщенного, туманного психического опыта на некоторое число отчетливо определенных переживаний, что сообщает опыту в целом богатство и глубину. Из отдельных феноменов низкого уровня в результате такой дифференциации рождаются феномены более высокого; смутная инстинктивная жизнь обогащается новым содержанием. Рост дифференциации приводит к большей ясности и осознанности. Неопределенные ощущения и чувства уступают место отчетливым мыслям³⁰.

Е. Т. Соколова пишет о том, что диффузная идентичность рассматривается как «ядерное образование внутри пограничной личностной организации», которая обнаруживается по преимуществу при пограничных и нарциссических расстройствах личности как отсутствие связного и стабильного чувства собственной индивидуальной определенности³¹.

Целостность/фрагментарность

Под целостностью идентичности О. Кернберг подразумевает интегрированность отдельных элементов идентичности Я и объект-репрезентаций. Хорошая интеграция Я и объект-репрезентаций, по Кернбергу, характерны для невротического уровня (самого высокого уровня функционирования в рамках психоанализа), и чем менее интегрировано Я, тем более вероятно наличие пограничного и психотического уровня психического функционирования³².

Э. Джекобсон считала критерием сформированной идентичности способность Я признавать всю целостность собственной психической организации (несмотря на ее возрастающую структурированность, дифференцированность и сложность).

Н. И. Непомнящая, изучая зависимость фрагментарности (диссоциации) либо целостности образа Я от особенностей осознания рефлексии себя, определила, что чем выше уровень рефлексии себя, то есть чем шире и богаче то содержание, с позиций которого человек осуществляет рефлексию себя, тем устойчивее его Я, тем сохраннее целостность личности. Таким образом, способность оставаться самим собой зависит от «выхода» за пределы себя (трансцендирования). Во всех описанных случаях диссоциации, по мнению Н. И. Непомнящей, страдает именно целостно-рефлексивное Я. То есть можно говорить о том, что целостно-рефлексивное Я представляет собой основание целостности личности. Целостно-рефлексивное Я есть переживание человеком своей универсальности и бесконечности, своего тождества с миром³³.

Она выделяет уровни рефлексии себя как показатели целостности/диссоциации:

• ситуативное Я (погруженность в конкретные ситуации, отсутствие рефлексии);

• частично-ценностно ориентированное Я (поднятие над случайной, любой ситуативностью, избирательность значимых конкретных ситуаций);

• ценностное Я (поднятие над конкретными частными ситуациями к наиболее значимому обобщенному содержанию);

• целостно-рефлексивное Я (выход за пределы ценностных Я).

Подводя итог, сформулируем некоторые ракурсы теоретического изучения показателей идентичности. Несмотря на известные различия трактовок, авторы едины в прочерчивании онтогенетической линии развития идентичности, которая проходит путь от фрагментарного, конкретного, парциального частичного образа Я до целостного и обобщенного; от эмоционально лабильных, «текучих», нагруженных аффектами и недифференцированных репрезентаций себя и Другого – к более дифференцированной, сложноорганизованной и когнитивно-аффективно сбалансированной структуре, способной организовывать и удерживать противоречивый и амбивалентный опыт; структуре, в ходе развития становящейся все более свободной от непосредственного влияния удовлетворения/фрустрации, аффективных противопоставлений хорошего и плохого.

Анализ показателей идентичности и ее структурных компонентов позволил выделить их схожие параметры, что неслучайно. Из теории систем известно, что элементы системы обладают теми же качествами, что и вся система в целом.

Идентичность как континуум

Идентичность, как и любое динамическое свойство личности, представляет собой континуум, на одном полюсе которого – полное тождество своему Я, на другом – отчуждение от Я. Следовательно, и идентичность можно представить в виде шкалы (шкалы идентичности), содержащей различные степени выраженности данного динамического образования. Полюс идентифицированного, или подлинного Я, можно выразить в виде следующих Я-переживаний: «Я знаю, кто я, и принимаю себя таким, какой я есть. Я – это я». Полюс неидентифицированного, или псевдо-Я, характеризуется диффузным образом своего Я, вплоть до невыделения Я как отдельной системы и зависимостью данного опыта от ситуации.

Психология занимается изучением и описанием переживаний личностью тождественности Я, включая негрубые нарушения этой тождественности. Психиатрия же дает нам описания грубых нарушений идентичности, вплоть до ее полной дезинтеграции в состоянии психоза, при котором полностью утрачивается чувство Я. В качестве конкретных форм нарушений идентичности в психиатрии выделяют следующие: деперсонализация, диссоциативные расстройства, расстройства множественной личности. Следовательно, зная критерии качества идентичности, можно определять уровень расстройства личности.

Континуум «психическое здоровье – психическое нездоровье» будет определяться качествами идентичности: от высокого уровня развития идентичности до низкого, вплоть до отчуждения от Я при психозах.

Формы нарушения идентичности

Идентичность, как отмечалось выше, можно охарактеризовать через ряд ее показателей: дифференцированность/диффузность, целостность/фрагментарность, стабильность/динамичность. Качество идентичности будет определяться характеристиками этих ее полярных свойств.

Идентичность не раз и навсегда установившаяся структура. Если в отдельной ситуации это так, то мы имеем дело с ее патологией. В норме идентичность – динамическое функциональное образование, постоянно изменяющееся. Динамичность предполагает возможность перемен, развития. С другой стороны (как ни парадоксально), еще одним условием здоровой идентичности является стабильность. Стабильность дает ощущение устойчивости Я во времени. И это одно из условий здоровой идентичности – баланс динамичности/статичности. Динамичность/статичность являются полярными модальностями идентичности.

Другим условием здоровой идентичности являются континуальные модальности: дифференцированность/диффузность, фрагментарность/целостность. Высокая степень дифференцированности предполагает осознавание и выделение многих сторон или качеств своего Я (мужчина, профессионал, умный, упорный и т. д.). Низкая степень дифференцированности – полюс диффузности. Недифференцированная Я-концепция на когнитивном уровне будет проявляться в том, что знания человека о себе будут фрагментарны, отрывочны, противоречивы. Целостность означает переживание внутреннего единства, несмотря на кажущуюся разнородность качеств Я. Фрагментарность предполагает существование в Я отдельных неинтегрированных его аспектов. Опосредованность предполагает наличие целеполагания, ситуативность же означает зависимость от обстоятельств и волевое поведение.

В норме мы можем предположить баланс динамичности/статичности, а также высокий уровень дифференцированности и целостности.

Концепция Другого будет иметь те же модальности. В норме образ Другого также предполагает качества дифференцированности и целостности при балансе динамичности и статичности. Недифференцированная концепция Другого означает, что представления о Другом будут отрывочными, оценка же других будет строиться по полярному типу «хороший – плохой», «свой – чужой» и т. д.

Человек со здоровой идентичностью находится в динамическом контакте с собой и с другими, способен творчески приспосабливаться к меняющейся ситуации.

Патологии идентичности возникают в случае нарушения баланса модальностей динамичности/статичности либо низкой степени дифференцированности, то есть диффузности, и низкой степени целостности, то есть фрагментарности. Образ Я становится либо чрезмерно изменчивым, либо статичным, диффузным, либо фрагментарным.

Представим возможные варианты нарушенной идентичности.

1. Диффузная идентичность. Диффузия (согласно толковому словарю русского языка С. Ожегова) – взаимное проникновение частиц одного вещества в другое при их соприкосновении. Образ Я, как и образ Другого, при таком варианте нарушения идентичности неструктурированный, размытый. Человек плохо представляет и осознает, кто он такой, какой он. Клиенты с диффузной идентичностью затрудняются говорить о качествах своего Я и других людей, дают им очень неопределенные характеристики. И в реальных отношениях границы между Я и Другим размыты. Чем менее дифференцировано Я, тем большее значение в построении идентичности играют Другие. Они приобретают важность, ценность и нужность для Я, так как через Других Я способно удерживать собственные границы.

Е.Т Соколова пишет о том, что у людей с диффузной идентичностью отношение с Другим служит целям регрессивного падения в неразличимую слитность между Я и не-Я, часто достигаемую путем мучительных, окрашенных деструктивными импульсами отношений типа «преследователь – жертва»³⁴.

Другой становится условием его существования. Такой человек впадает в слияние, созависимые отношения. Среда полностью определяет человека. В патологических случаях мы имеем дело с отсутствием Я вовсе.

Клиенты с диффузной идентичностью характеризуются чрезмерной ситуативностью, в силу этого нестабильностью образа Я и образа Другого. Их идентичность определяется ситуацией, людьми, с которыми они встречаются. Образ Я и Другого, по мнению Е.Т Соколовой, оказываются либо неразличимо слиты, либо грубо противопоставлены, но в обоих случаях им не хватает внутренней цельности, отсюда их нестабильность, легкость распадения и сменяемость друг друга³⁵.

Схожие характеристики мы находим и у О. Кернберга, который утверждает, что клинически диффузная идентичность представлена плохой интеграцией между концепцией Я и концепцией Другого. Постоянное чувство пустоты, противоречия в восприятии самого себя, непоследовательность поведения, которую невозможно интегрировать эмоционально осмысленным образом, и бледное, плоское, скудное восприятие других – все это проявления диффузной идентичности³⁶.

Степень дифференцированности определяет, в какой мере человек зависим от «поля», в частности, от оценок значимых Других. Ф. Э. Саммерс, описывая таких пациентов как пограничных, имеющих хрупкую самость, отмечает их тенденцию к слиянию в эмоциональной сфере при сохраненном чувстве реальности в других ситуациях. По его мнению, у такого рода пациентов поддержание эмоционального контакта с Другим вызывает желание сделать объект частью своей самости, а личные отношения сводятся к требованию постоянной доступности объекта, угрожающей их хрупкой самости и вызывающей страх уничтожения³⁷.

В клинике примерами диффузной идентичности выступают истерические, неустойчивые, пограничные личности. У лиц с диффузной идентичностью, как правило, заблокирована агрессия, преобладающей эмоцией является обида. Описывая людей с диффузной идентичностью, Дж. Марсия определяет их как не имеющих прочных целей, ценностей и убеждений и не пытающихся активно сформировать их. Такие люди или никогда не находились в состоянии кризиса идентичности, или оказывались неспособными решить возникшие проблемы. При отсутствии ясного чувства идентичности они переживают ряд негативных состояний, включая пессимизм, апатию, тоску, ненаправленную злобу, отчуждение, тревогу, чувства беспомощности и безнадежности³⁸.

В то же время Э. Эриксон, понимая под диффузией идентичности расщепление, дезинтеграцию частных образов себя, а также потерю центра, рассеивание Я, не сводит указанную феноменологию исключительно к сфере психопатологии. Диффузия идентичности возникает в периоды нормальных кризисов Я, переживаемых многими в процессе развития и преодолеваемых в связи с непрерывным становлением идентичности.

В отличие от этой точки зрения современные психоаналитически ориентированные исследователи полагают, что диффузия идентичности составляет ядро серьезного расстройства личности, носит устойчивый характер. Это позволяет некоторым авторам говорить о специфической фиксации аномалии развития, когда диффузия является непреодолимой. Другими словами, при расстройствах личности диффузия самоидентичности характеризует глубинный дефект структурной организации личности, вследствие чего установление целостных и стабильных во времени репрезентаций Я и объекта оказывается недостижимым, а сложившаяся и функционирующая их конфигурация не служит гарантом того, что за этим не последует их новое смешение.

Некоторые авторы (Е. Т. Соколова, О. Кернберг, С. Ахтар) в синдром диффузии Я включают такие характеристики, как противоречивость черт характера (их несовместимость, полярность, недостаточную связность и фрагментарность), дезинтеграцию Я-концепции во времени (ее нестабильность), недостаток аутентичности (фальшивость Я, хамелеонообразность), хроническое чувство пустоты и скуки, этнический и моральный релятивизм.

Е. Т. Соколова, описывая клиентов с диффузной идентичностью, указывает на мутность, спутанность, диффузность, невыразимость мощных душераздирающих чувств. Зависимость и спутанность, нераздельность и недифференцированность – вот ключевые метафоры, посредством которых удается схватить феноменологию состояния Я в зависимом отношении от своего окружения³⁹.

Художественным примером такого варианта идентичности является чеховская душечка, чудесным образом менявшаяся в зависимости от тех людей, с которыми она жила. Собственные мысли, чувства, желания – отсутствовали, и потому она мыслила чужими мыслями, чувствовала чужие чувства, желала чужие желания.

2. Ригидная идентичность. При таком варианте нарушения идентичности происходит нарушение баланса динамичности/статичности в сторону статичности. (Динамичный – пребывающий в действии, движении, развитии, статичный – такой, в котором нет движения, действия.)

Образ Я такого человека является чрезмерно статичным. Как правило, такие люди идентифицируют себя с какими-то социальными ролями, которые становятся гипертрофированными, замещают собой всё Я. Особенно важным для них становится следование неким правилам, принципам. Для таких людей характерно эмоциональное опустошение. В жизни таких людей можно описать как фанатиков. В клинике это параноидные и эпилептоидные личности.

Одним из видов ригидной идентичности является интроективная (преждевременная) идентичность. Люди с интроективной идентичностью преждевременно (неосознанно) сформировали свою идентичность, «наглотавшись» интроектов, но не ассимилировав их. При формировании такого варианта идентичности особенно велика роль значимых Других, выступающих авторитетами. Они решают за человека, как ему жить, с кем жить, кем быть, что надевать и т. д. Люди с интроективной идентичностью опутаны долженствованиями. Как правило, человеку необходимо много мужества, для того чтобы прорваться через толщу интроектов к собственному Я. В клинике примером интроективной идентичности являются невротические личности. Другой, его желания и потребности заменяют желания и потребности Я. Я в данном случае – это Другие, не-Я. Ведущими переживаниями для таких людей становятся вина, стыд, предательство в случае нарушения запретов.

Преждевременная идентичность, по Дж. Марсии, приписывается человеку, который никогда не переживал состояния кризиса идентичности, но тем не менее обладает определенным набором целей, ценностей и убеждений. Содержание и сила этих элементов идентичности могут быть такими же, как у достигших идентичности, различен лишь процесс их формирования. У людей с преждевременной идентичностью элементы формируются относительно рано, но не в результате самостоятельного поиска и выбора, а в основном вследствие идентификации с родителями или другими значимыми людьми. Принятые таким образом цели, ценности и убеждения могут быть сходными с родительскими или отражать ожидания родителей⁴⁰.

3. Фрагментарная идентичность. Фрагментарный – отрывочный, неполный, целостный – обладающий внутренним единством.

При таком варианте нарушения идентичности Я-концепция оказывается разорванной, неинтегрированной. В человеке существует набор идентификаций, находящихся вне системы, целостности. Схожими качествами будет обладать и концепция Другого.

Отдельные идентичности (субличности) живут своей жизнью. Ярким художественным примером такого варианта идентичности является «Двойник» Ф. М. Достоевского. Клиническим примером – расстройство множественной личности, диссоциированные расстройства.

Одним из условий формирования фрагментарной идентичности выступает психическая травма. В связи с этим таких клиентов в психотерапии называют травматиками. Травма способна привести к дисфункции идентичности, изменению ее качественных характеристик, всех ее структурных компонентов – Я-концепции; концепции Другого. Человек может столкнуться с травматогенной ситуацией на любом этапе своей жизни, однако особенно уязвимым он становится в переходные, кризисные периоды.

Травматическое событие представляет собой ситуацию, трансформирующую идентичность. Обычно это экстраординарное, выбивающееся из общего хода жизни событие, даже если оно при этом не несет угрозы существованию. Для психической травмы характерны ситуации унижения, насилия, стыда, обесценивания. Однако далеко не каждая такая ситуация может вызвать травму. Причина возникновения психической травмы кроется в неспособности человека переработать и ассимилировать случившееся. Чаще всего такая ситуация возникает в случае невозможности пережить вышеперечисленные чувства из-за отсутствия в момент травматизации необходимых внутренних ресурсов либо близких людей, способных оказывать поддержку, сопереживать, эмпатично сочувствовать.

Непережитая человеком травма становится источником нарушения всей жизнедеятельности. Действительно, особую роль в этиологии психической травмы играет блокирование естественного процесса переживания. Сложности возникают тогда, когда естественное течение процесса переживания по каким-либо причинам прерывается. В этом случае блокирование переживания приводит к разрушительным для self последствиям⁴¹.

Психическая травма, как и любая другая, может приводить к развитию посттравматического стрессового расстройства и появлению диссоциативных феноменов (абсорбции, рассеянности, деперсонализации, диссоциативных изменений идентичности и др.)⁴². В результате возникает посттравма – патологическое состояние, когда человек не способен осмысливать случившееся, избегает вспоминать и говорить о травме, отрицает гнев и ярость, страдает от диссоциации мыслительной и эмоциональной сфер и утрачивает способность эмоционально реагировать на различные события и воспоминания. Действие расщепления как защитного механизма приводит к тому, что в результате травмы человек может полностью утратить связь со своими чувствами и переживаниями, стать нечувствительным к собственному телу. Возможно нарушение его отношений с близкими людьми, изменения сферы интересов. Диагностически значимым в структуре личности клиента-травматика будет расщепление. В случае травматической патологии наблюдается расщепление между разными модальностями Я-концепции. Например, человек может заниматься мыслительной деятельностью, находиться во взаимодействии с другими людьми, но при этом эмоциональная модальность отщеплена – он ничего не чувствует относительно происходящего.

Уровни нарушения идентичности

Кроме вариантов нарушения идентичности можно выделить также ее уровни. Уровень нарушения идентичности будет определяться наличием в ней степени дифференцированности, целостности и сбалансированности Я-концепции и концепции Другого. В норме в структуре идентичности будет представлена как Я-концепция, так и концепция Другого. В случае невротического уровня организации личности в идентичности будет доминировать концепция Другого вплоть до полного отсутствия Я-концепции в тяжелых случаях. При пограничном уровне организации личности в структуре идентичности концепция Другого будет слабо представлена вплоть до полного ее отсутствия. При психотическом уровне организации личности как Я-концепция, так и концепция Другого будут на низком уровне развития, вплоть до полного отсутствия в состоянии психотического эпизода.

Поскольку идентичность является интегративным критерием психического здоровья, то можно предположить, что континуум здоровье/болезнь будет определяться континуумом идентичности: от высокого уровня развития идентичности до низкого, вплоть до отчуждения от Я.

Качественные содержательные особенности идентичности клиента можно определить уже в ситуации первичного интервью с ним, задав ему вопросы о нем самом и о других людях в его жизни. Полученные таким образом данные о представленности Я и Других в сознании клиента являются диагностически значимыми для определения уровней и вариантов идентичности.

Современное представление о болезни дает основание рассматривать ее как:

• причинно обусловленный процесс, детерминируемый взаимодействием внешнего и внутреннего;

• диалектическое единство структурно-функциональных изменений;

• системный и целостный процесс, охватывающий все уровни системы «человек»: биологический, социальный, психический, духовный.

Здоровье/болезнь в рамках одномерной модели могут быть представлены как полюсы континуальной шкалы.

Согласно теореме Контора, на одной прямой лежит бесконечное число точек. Такое представление о здоровье – болезни предполагает существование между этими полюсами ряда промежуточных состояний, что находит свое воплощение в выделении уровней психической патологии.

В современной отечественной психопатологии выделяют три уровня глубины расстройств: невротический, пограничный и психотический. Схожие уровни организации личности представлены и в зарубежной психологии, в частности, в психоанализе.

Для нас важно рассмотреть особенности идентичности на уровне нормы, невротическом и пограничном уровнях.

Континуум здоровье/болезнь будет определяться континуумом идентичности: от высокого уровня развития идентичности до низкого, вплоть до полного отчуждения от Я.

Уровень нормы психического здорового

Для здорового человека Я-концепция будет:

1) дифференцированной и целостной (первое диалектическое противоречие). («Я разный, я и такой, и такой, но все это я. Я принимаю себя всякого».) У Е. Евтушенко есть стихотворение, в котором, на наш взгляд, очень точно отражается феноменология зрелой идентичности здоровой личности: «Я разный – / я натруженный и праздный. / Я целе- / и нецелесообразный. / Я весь несовместимый, / неудобный, / застенчивый и наглый, / злой и добрый…»;

2) стабильной и гибкой (второе диалектическое противоречие). («Я такой, какой Я есть, Я знаю кто Я и какой Я, но Я могу меняться, избирательно перестраивать себя».)

Схожие представления будут наблюдаться и в отношении концепции Другого человека (обобщенного образа Другого).

Невротический уровень организации личности

Для невротически организованной личности будут свойственны неполные, диффузные представления о своем Я. В целом, будет наблюдаться тенденция к полюсным представлениям о качествах Я: «Я хороший, я плохой и т. д.». Принятие Я будет находиться в прямой зависимости от мнений других людей, значимых для Я. Самооценка в силу этого будет неустойчивой, ситуативной.

Многие аспекты о качествах Я будут неосознаны и не интегрированы в целостное представление о Я.

Представления о другом человеке будут характеризоваться схожими тенденциями. Образ Другого будет неустойчивым, ситуативным либо, наоборот, очень ригидным.

Пограничный уровень организации личности

Для личности с пограничной организацией также будет свойственна полюсная картина своего Я, как и у невротически организованной личности. Но в отличие от нее такая личность будет характеризоваться большей стабильностью, ригидностью, представления же о своем Я будут более отрывочные, фрагментарные.

Концепция Другого будет не сформирована. Концепция Я и концепция Другого не интегрированы, подвержены расщеплению по биполярному принципу – «хороший» – «плохой», «умный» – «глупый», «добрый» – «злой» и др.

Таким образом, уровень идентичности и содержание ее структурных компонентов – Я-концепции и концепции Другого – могут выступать как адекватные критерии уровня психической патологии и могут рассматриваться в качестве первичной диагностики в психотерапевтической практике.

Текст как средство исследования идентичности

Текст традиционно рассматривается в двух значениях – в узком и широком. В первом значении текст понимается как последовательность предложений, слов (в семантике – знаков), построенная согласно правилам данного языка, данной языковой системы и образующая сообщение⁴³. В таком значении текст является объектом изучения лингвистов. Лингвистический подход ориентирован на выявление внутритекстовых характеристик, описывающих способы внутренней организации структуры текста. Во втором значении, с психологической точки зрения, на текст можно посмотреть гораздо шире. Под текстом можно понимать любой способ проявления мысли или переживания, любой поступок человека, то есть все, что может быть выражено им, – от простого житейского события до гениального произведения искусства. Рассмотрим текст как психологический феномен.

Через текст мы можем понять и почувствовать другого человека, его мысли, определить его настроение, характер, воспитание и др. Сам текст – это некая «живая целостность», результат работы сознания. Он создается автором, а затем существует самостоятельно. Индивидуальность человека может быть исследована через содержание порождаемых им текстов.

Почему именно текст, а не более мелкие элементы речи представляет интерес для психологического исследования?

Во-первых, текст – целостная форма, включенная в реальную жизненную ситуацию. Следовательно, можно говорить о комплексном, системном исследовании через текст психической реальности.

Во-вторых, в тексте раскрывается возможность для воплощения замысла автора.

В-третьих, с помощью текстов человек может выразить переживания мира в себе и себя в мире. Информация, содержащаяся в тексте, несет в себе отпечаток психики человека.

В-четвертых, в тексте происходит объективация внутреннего мира человека. Субъективные переживания через текст становятся доступными анализу и осмыслению.

Вышесказанное дает основание для утверждения о том, что возможно дать характеристику тем или иным психическим свойствам человека на основе его текстовой продукции, осуществить анализ его субъективной психической реальности через текст.

В отечественной психологии и философии накоплен богатый опыт исследования текстов (М. М. Бахтин, А. Ф. Лосев, П. Флоренский, Т. Н. Ушакова и др.).

Текст как словесно выраженный продукт психической реальности человека имеет две формы: письменную и устную. Каждая из выделенных форм имеет свои специфические особенности.

Если для письменной речи присущи последовательность, логическое развитие мысли, полнота, связность, то устная, живая речь строится по другим принципам. Она допускает значительную грамматическую неполноту. Отдельные части грамматически развернутого высказывания могут опускаться и подменяться, либо подразумеваться ситуацией, либо включенными в речь жестами, мимикой, интонациями.

Имеются существенные отличия и с точки зрения структуры этих двух форм. Письменная речь – это речь без реального собеседника, ее мотив и замысел полностью определяются субъектом. Пишущий должен мысленно представить себе того, к кому он обращается, спрогнозировать свою реакцию на свое собщение. Письменная речь не имеет почти никаких внеязыковых дополнительных средств выражения, она не располагает средствами жестов, мимики, интонации, пауз. Поэтому вся информация должна опираться на полное использование развернутых граматических средств языка. Пишущий должен строить свое сообщение так, чтобы читающий мог проделать обратный путь от развернутой, внешней речи к внутреннему смыслу излагаемого текста.

Что касается устной речи, то здесь присутствует реальный собеседник. В этом плане она более ситуативна, так как есть возможность непосредственно отслеживать и реагировать на различные сообщения (вербальные и невербальные), посылаемые респондентом. К тому же для устной речи присущ весь арсенал невербальных средств общения.

Отличия устной речи от письменной

В целом можно сказать, что письменная речь в плане внутреннего усилия представляет собой более сложный вид активности, чем устная. В отличие от устной речи, где собеседник реален, контактен, наблюдаем, при использовании письменной речи он воображаем, идеален, дистанцирован. Для поддержания контакта его нужно постоянно удерживать в своем воображении, что требует определенных усилий со стороны сознания.

С точки зрения развития письменная речь содержит в себе гораздо больше возможностей, чем речь письменная. Наличие дистанцированного идеального Другого, необходимость удерживать идеальный воображаемый контакт создают ресурсы, точки роста для развития психической реальности. В данном случае мы имеем дело с феноменом Клапареда (закон осознания), который гласит, что осознание происходит при затруднении, автоматизированные процессы осознаются тогда, когда нарушается их привычное течение. Только там, где ничего не длится, где появляется свободный просвет, могут создаваться новые точки роста. Самосознание, переживание самого себя как Я не существует иначе как противопоставление Другому, не-Я. Именно этими функциями остановки, затруднения, нарушения автоматизмов сознания обладает идеальный объект.

Таким образом, письменная речь с ее идеальным Другим позволяет измениться автору текста, расширить область индивидуального сознания. Через удержание идеального Другого, в результате замещения внешнего диалога на внутренний, автор текста познает себя и строит свою идентичность, свое Я.

Характеризуя современную общественную ситуацию, можно сказать, что сейчас происходит упрощение внутренней жизни человека, замещение духовного, идеального земным и реальным. Уходит из нашей жизни эпистолярный жанр как одна из форм письменной речи, устная речь вытесняет письменную. И это неудивительно. Каждое время диктует свои формы, стиль, ритм общения. На смену прошлому веку романтизма пришел новый – рыночный век, век информационной революции. В связи с этим информация приобретает важное значение в современной жизни, повышаются требования к ней и средствам ее передачи, в первую очередь такие, как оперативность, скорость, лаконичность. Все это, как уже было сказано выше, упрощает, схематизирует внутренний мир человека, подлинные чувства, порождает эгоцентризм, в основе которого лежит нерасчлененность, недифферинцированность в сознании человека его Я и Другого переживания заменяются суррогатами.

Изучение содержания идентичности личности возможно через обращение к ее текстам, а точнее, к текстам о Я или Я-высказываниям. Текст – это знак, преломленный через Я, поэтому в нем содержится не только значение, но и смысл. Человек в его человеческой специфике всегда выражает себя (говорит), то есть создает текст. В самом грамматическом и стилистическом построении высказывания обнаруживаются основные и неотъемлемые качества, которые при любых условиях присущи человеческому существу. Текст всегда структурирован и отражает течение сознания.

Смысл переживания своего Я воплощается в конкретном тексте человека, его Я-высказывании. Оно как феномен субъективного сознания человека содержит в себе объективную информацию о Я высказывающемся. Согласно М. М. Бахтину, «любое высказывание – это процесс построения Я. Каждый текст как высказывание является чем-то индивидуальным, единственным и неповторимым. Именно Я-высказывание как неповторимое, индивидуальное целое является выражением сознания, субъективным отражением объективного мира»⁴⁴.

Кроме того, любое высказывание как текст о Я неслучайно, так как, согласно З. Фрейду, в области психического нет ничего недетерминированного, случайного.

Таким образом, текст как Я-высказывание является:

• индивидуальным;

• субъективным;

• выражает сознание;

• имеет значение и смысл;

• структурирован;

• неслучаен;

• отражает течение сознания.

Каковы же границы отдельно взятого Я-высказывания?

Я-высказывание включает в себя одно либо несколько предложений, объединенных общим смыслом, содержащих одну «смысловую позицию». Высказывание, согласно М. Бахтину, должно отвечать следующим требованиям:

• обращенностью к кому-либо, адресованностью;

• наличием границ;

• специфической завершенностью;

• наличием экспрессивных моментов⁴⁵.

Все вышесказанное свидетельствует о том, что в Я-высказывании человека находит проявление его идентичности как процесса переживания своего Я.

Проиллюстрирую это на примере, обратившись к реальным самоописаниям двух людей, обладающих идентичностью разного качества.

Я молодая женщина, имеющая свои особенности: достоинства и недостатки, чувства и желания, цели и мечты. Своим достоинством я считаю легкий характер, который позволяет мне общаться с людьми без конфликтов и ссор. Благодаря этому я имею много друзей, рядом со мной любимый человек, а это для меня является одной из главных жизненных ценностей. Есть у меня и недостатки, но об этом писать не хочется. В настоящее время мои чувства, желания, мечты и цели связаны в единое целое и направлены на создание любимой, крепкой семьи, на поиск любимой, востребованной работы. Я в своей жизни всегда надеюсь на лучшее, радуюсь тому, чего удалось достичь. В целом я счастливый человек. Очень люблю свою жизнь.

В данный момент времени я работаю учителем географии в СШ. Я недоволен своей работой. Мне бы хотелось заниматься более тихим (кабинетным) делом, так как работа с людьми, на мой взгляд, самая трудная. В будущем я мечтаю сменить род своей деятельности, но передо мной стоит большая проблема. Я не знаю конкретно, кем я хочу стать. Если в ближайшее время я не решу эту проблему, то еще долгое время буду работать в СШ.

Если первое самоописание характеризует человека с высоким уровнем устойчивой идентичности, то второе свидетельствует о ее кризисе.

Эмпирический анализ феномена «идентичность»

Типичные формы воплощения проблемной идентичности

Проследим, как проявляются особенности идентификации, выделенные в процессе теоретического анализа, на примере героев художественных произведений. Обращение к художественным текстам неслучайно. Сложно не согласиться с точкой зрения современного философа В. Хесле, который утверждает, что искусство имеет прямое отношение к истине и что поэтому оно может поспорить с наукой и философией, когда мы пытаемся понять не эмпирические факты, а сущность действительности⁴⁶.

Анализируя тексты литературных произведений, я буду опираться на клинико-феноменологический метод и в первую очередь на такие его особенности, как:

• целостный, системный анализ текста;

• анализ рассматриваемого явления с точки зрения исследователя;

• применение элементов эмпатии, вчувствования, интуитивного постижения текста.

Анализируя текст, я как психолог смотрю на него как на некое психологическое живое целое, которое проявляется, раскрывается посредством ряда психологических феноменов.

Проблема, или тема, – главный посыл текста. Такой темой может быть психологическая сепарация, идентичность, психическая травма, кризис и пр. Феномены – это проявления, маркеры темы.

Основная тема текстов, включенных в данную книгу, – идентичность. Эта тема раскрывается через ряд ее феноменов – самоотношение, самооценку, отношение к Другому, отношение к жизни, миру.

Идентичность живет в Я и проявляется в текстах, которые оно рождает. Если брать текст как психологический феномен, то идентичность можно обнаружить в Я-отношениях как отношениях к своей личности, отношениях к Другому, к жизни, к миру. Идентифицированное Я постоянно находится в диалоге и через него проявляется.

Выделенные ранее параметры идентичности: стабильность/динамичность, диффузность/дифференцированность, целостность/фрагментарность могут по-разному присутствовать в структуре идентичности, создавая различные ее конфигурации, или типы.

Патологии идентичности возникают в случае нарушения баланса модальностей динамичности/статичности либо в случае низкой степени дифференцированности, то есть диффузности, и низкой степени целостности, то есть фрагментарности. Образ Я становится в этом случае либо чрезмерно изменчивым, либо статичным, диффузным, либо фрагментарным. Представим возможные варианты (типы) нарушенной идентичности и вариант условной нормы.

Ранее было выделено четыре типа идентичности: диффузный, ригидный, фрагментарный и творческий. Для каждого из них характерны свои особенности проявления Я.

1. Диффузная идентичность. Образ Я и образ Другого при таком варианте нарушения идентичности неструктурированны, размыты, неотчетливы. Человек плохо представляет и осознает, кто он такой, какой он. Такой вариант идентичности определяется чрезмерной динамичностью и в силу этого нестабильностью упомянутых образов. Я такого человека лабильно, ситуативно, так как оно определяется ситуацией, людьми, с которым он встречается. Другой становится условием существования этого образа. Такой человек склонен впадать в слияние, созависимые отношения. Среда во многом определяет Я человека. В патологических случаях мы имеем дело с отсутствием идентичности.

2. Ригидная идентичность. При таком варианте нарушения идентичности происходит нарушение баланса динамичности/статичности в сторону статичности. Образ Я и образ Другого у такого человека является чрезмерно фиксированным. Как правило, такие люди идентифицируют себя с какими-то социальными ролями, которые становятся гипертрофированными, замещают собой все Я. Особенно важным для них становится следование неким правилам, принципам, интроектам. Восприятие Других также отличается одномерностью и категоричностью.

3. Фрагментарная идентичность. Образ Я человека с фрагментарной идентичностью – отрывочный, неполный, не обладающий внутренним единством. При таком варианте нарушения образ оказывается разорванным, расщепленным, неинтегрированным, нецелостным. В человеке существует набор идентификаций, не интегрированных в целостную систему. При этом, отдельные идентичности (субличности) живут своей жизнью.

4. Творческая идентичность. Для такого типа идентичности характерен баланс динамичности/статичности при высокой дифференцированности и целостности образа Я. Идентичность таких людей отличается сложной сбалансированной структурой, высокой степенью интеграции, диалогичностью и рефлексивностью.

Выделенные выше типы идентичности являются результатом жизни человека, всего его предыдущего опыта и представляют собой устойчивую форму существования его Я. Рассмотрим, как они проявляются в текстах.

Диффузная идентичность (на примере образа душечки из одноименного рассказа А. П. Чехова)

Художественным примером такого типа идентичности является душечка – героиня из одноименного рассказа А. П. Чехова. В небольшом по объему тексте автор рисует картину жизни своей героини. Проанализируем особенности идентичности данного литературного образа с точки зрения исследователя, использующего клинико-феноменологический метод.

Душечка представляет собой пример ситуативного, лабильного Я, полностью зависимого от Другого и обстоятельств. Для нее характерна внутренняя пустота, отсутствие психологической реальности. Если пытаться исследовать ее Я, то окажется, что анализировать фактически нечего, поскольку образа как идентифицированного целого – нет. Естественно, ни о каких процессах дифференциации, осознанности и интеграции Я не может быть и речи, ее идентичность полностью зависит от обстоятельств и является лишь их отражением. Ее переживание внешнего мира – это чье-то переживание, не принадлежащее ей. Это находит выражение в мыслях, чувствах, желаниях, которые ею не переживаются. Вот как это проявляется в тексте.

Она повторяла мысли ветеринара и теперь была обо всем такого же мнения, как он.

Пример отсутствия у героини своих мыслей, своего мнения.

У Оленьки не могло быть тайн.

И неудивительно, откуда взяться тайне, когда у нее нет психической реальности.

– Володичка, о чем же мне говорить?

Отсутствие своих мыслей; используемые героиней местоимения мне, я – на самом деле пустые слова.

А главное, что хуже всего, у нее уже не было никаких мнений. Она видела кругом себя предметы и понимала все, что происходило кругом, но ни о чем не могла составить мнения и не знала, о чем говорить.

Отсутствие своих мыслей как проявление отсутствия своего отношения к окружающему миру, то есть переживания.

Летом она сидит на крылечке, а на душе у нее по-прежнему и пусто, и нудно, и отдает полынью, а зимой сидит она у окна и глядит на снег.

Отсутствие психической реальности – нет мыслей, чувств, желаний, переживаний, то есть душевная пустота.

…и среди мыслей, и в сердце у нее была такая же пустота, как на дворе…

Полное подтверждение предыдущего описания.

И так день за днем, год за годом – и нет ни одной радости, и нет никакого мнения.

Отсутствие психической реальности порождает лабильность идентичности, которая проявляется как бессмысленность жизни.

Об отсутствии психической реальности говорит также то, что Душечка постоянно употребляет выражения: «мы с Васичкой», «мы с Ваничкой», «нам с Васичкой». Это примеры слияния с Другим. Во всем произведении нет ни одного примера проявления автономного, идентифицированного Я. Она говорит о себе, либо присоединяясь к кому-то («мы», «нам»), либо от третьего лица. «На кого ты покинул свою бедную Оленьку, бедную, несчастную». Из этого высказывания видно, что ее Я всегда принадлежит кому-то, а не себе.

Отсутствие психической реальности порождает целый ряд зависимостей: от конкретных стимулов, от ситуации в целом, от конкретного Другого и от жизни в целом. Я душечки – это Я, которое не идентифицировано с самим собой. Так как идентификация отсутствует, то возникающие отношения с Другим выражаются в патологической привязанности к нему, зависимости. Границы Я задаются извне, кем-то или чем-то. Границы личности переживаются, пока этот кто-то присутствует реально, воздействует непосредственно на органы чувств. Я заполняется непосредственными предметами окружающего мира: симулякрами, фантомами, и человек живет такой жизнью.

Так, душечка и ее жизнь в целом меняются в зависимости от обстоятельств. Будучи замужем за Кукиным, она жила его жизнью.

И что говорил о театре и об актерах Кукин, то повторяла и она. Публику она так же, как и он, презирала…

Выйдя замуж за Пустовалова, она полностью подстроилась под его жизнь.

Какие мысли были у мужа, такие и у нее. Если он думал, что в комнате жарко или что дела теперь стали тихие, то так думала и она. Муж ее не любил никаких развлечений и в праздники сидел дома, и она тоже.

То же самое повторилось и при ее жизни с ветеринаром.

Зависимость от Другого воплощается в виде патологической привязанности, которая в тексте называется любовью.

Она постоянно любила кого-нибудь и не могла без этого. Раньше она любила своего папашу… любила свою тетю… любила своего учителя французского языка.

Но вот умирают два ее мужа, уезжает ветеринар, и она опять остается со своей душевной пустотой.

При Кукине и Пустовалове и потом при ветеринаре Оленька могла объяснить все и сказала бы свое мнение о чем угодно, теперь же и среди мыслей, и в сердце у нее была такая же пустота, как на дворе.

Зависимость от Другого проявляется в полной неспособности не только иметь свои мысли, желания, чувства, но и в целом в обесценивании себя, в ощущении себя полностью неспособной к жизни.

Как же я буду жить без тебя, горькая я и несчастная.

И это происходит не в виде переживаний своей неполноценности, а принимается как должное.

И в это время она сравнивала себя с курами, которые тоже всю ночь не спят и испытывают беспокойство, когда в курятнике нет петуха.

Отсутствие идентифицированного Я проявляется тоже в зависимости от ситуации.

Он рассказывал ей что-нибудь или играл с нею в карты, и это ее развлекало.

Невозможность опереться на свое Я выражается также в сентиментальности, эмоциональной лабильности, которая характеризует ее образ как ситуативный.

Вдруг нахлынут воспоминания о прошлом, сладко сожмется сердце, и из глаз польются слезы, но это только на минуту.

Очень сильно изменяется душечка в зависимости от обстоятельств жизни. Эти изменения происходят у нее не только в психологическом, но и в физиологическом плане. Когда она осталась одна, то она фактически не сопротивлялась жизни.

Она похудела и подурнела… Глядела она безучастно на свой пустой двор, ни о чем не думала, ничего не хотела, а потом, когда наступила ночь, легла спать и видела во сне свой пустой двор. Ела и пила она точно поневоле.

Но вот жизненные обстоятельства меняются, и вместе с ними преображается и душечка.

Проводив Сашу в гимназию, она возвращается домой, тихо, такая довольная, покойная, любвеобильная, ее лицо, помолодевшее за последние полгода, улыбается, сияет.

Невыделенность модальностей психической реальности проявляется также в неспособности иметь свои мнения, желания, которые оказываются зависимыми от предписаний, в точном их исполнении. Вот как она исполняет ритуал вдовы.

Она ходила в черном платье с плерезами и уже отказалась навсегда от шляпки и перчаток, выходила из дому редко, только в церковь или на могилку мужа, и жила дома как монашенка. И только когда прошло шесть месяцев, она сняла плерезы и стала открывать на окнах ставни.

В целом зависимость Я от внешних обстоятельств, неспособность им противостоять проявляется в отсутствии целенаправленной активности по самоорганизации личности.

И теперь начиналась какая-то новая жизнь, неизвестная, о которой лучше не думать.

Отсутствие целенаправленной активности Я приводит к тому, что жизненные цели задаются Другим.

– Нам с Васичкой некогда по театрам ходить, – отвечала она степенно. – Мы люди труда, нам не до пустяков. В театрах этих что хорошего?

Когда же нет значимого Другого, жизнь теряет не только цель, но и смысл.

И так день за днем, год за годом – и ни одной радости, и нет никакого мнения. Что сказала Мавра-кухарка, то и хорошо.

Единственный выход из этого – в привязанности (зависимости) к Другому, в той зависимости от него, что создает иллюзию целостности и переживается героиней как любовь.

Ей бы такую любовь, которая захватила бы все ее существо, всю ее душу, разум, дала бы ей мысли, направление жизни, согрела бы ее стареющую кровь.

Все вышесказанное позволяет нам выделить психологические особенности идентичности данного типа с точки зрения исследователя.

• Невыделенность и неосознанность модальностей своей психической реальности, что проявляется как в отсутствии дифференциации, так и интеграции Я.

• Отсутствия внутренней структуры, что приводит к тому, что Я является лабильным, неструктурированным, зависимым от внешних обстоятельств и Другого.

• Невыделенность границ собственной личности. Отношения в границах «Я – Другой» характеризуются воздействием второго на первого.

• Границы, активность и переживания Я, а в конечном итоге и его смысл определяются Другим. Он становится смыслом для функционирования Я, заполняет пространство этой личности. Это приводит к отчуждению от модальностей своей психической реальности и в целом к отчуждению и отказу от Я. Человек живет так, что его переживания идентификации – это интроецированные переживания другой личности.

Идентичность душечки как переживание Я самого себя по сути является псевдоидентичностью, или О-идентичностью, так как для подлинной идентичности необходима диалогичность Я, дающая возможность выйти за пределы непосредственного состояния своей жизнедеятельности, как-то отнестись к ней.