Kitobni o'qish: «Повелители Чёрного леса», sahifa 5

– Зачем? – тихо спросил Гэл, по-прежнему не глядя на Стива. – Ведь у тебя и без меня много воинов?

– Воинов много, – согласился Стив и впервые за весь разговор улыбнулся, правда, улыбнулся одними только губами, глаза его остались прежними, настороженными и какими-то холодными, что ли… – Но ты – один! И ты нужен мне не как воин, вернее, не только, как воин…

И Стив принялся рассказывать Гэлу о своём намерении навсегда прекратить вражду и разобщённость племён. И первая реакция на это Гэла ничем не отличалась от недавней реакции Геры. Он тоже напомнил Стиву о том, что именно в набегах и в отражениях вражеских набегов формируются воины…

– Не будет врага – не станет и воинов! – сказал он напоследок. – Мужчины превратятся в простых земледельцев, разучившихся даже держать в руках оружие! Что в этом хорошего?

– Воины останутся воинами! – пообещал Стив, думая о чём-то своём. – А новых врагов мы всегда найдём, можешь не сомневаться!

Кого он имел в виду, говоря о новых врагах, этого Гэл так и не понял тогда. Но спрашивать почему-то не решился… в последнее время он, вообще, в разговорах со Стивом как-то разучился хоть о чём-либо спрашивать, он лишь молча слушал…

Впрочем, возможно, Стив говорил тогда о горных гномах…

И так же возможно, что он имел в виду вовсе даже не гномов…

Потом Стив сказал, что ему пора, и Гэл вышел на крыльцо его проводить. И понял, что не ошибся: шагах в двухстах от селения Стива ожидал ежели и не весь его отряд, то, по крайней мере, значительная его часть. Куда они сейчас направятся, эти закалённые в многочисленных сражениях воины-профессионалы, на кого обрушаться вскоре острые их мечи, этого Гэл, разумеется, не знал. Он вопросительно посмотрел на Стива, уже успевшего вскочить на лошадь, и Стив на удивление правильно истолковал этот его взгляд.

– Пусть тебя это не волнует, дружище! – сказал он почти весело. – Всего лишь небольшая демонстрация силы! Крови не будет, если только…

Не договорив, он замолчал.

– Ты хочешь сказать, что крови не будет, если они примут твои условия добровольно? – спросил Гэл.

– Они примут мои условия! – сказал Стив, и в голосе его прозвучала такая уверенность в себе и в своей правоте, что Гэлу стало как-то не по себе. – Они их обязательно примут! А ты… ты выздоравливай поскорее!

Стив тронул поводья и пустил лошадь в галоп, в это время Гэл его окликнул.

– Ты что-то хочешь сказать? – спросил Стив, вновь придержав лошадь и обернувшись. – Я слушаю!

– Скажи, Стив… – Гэл замолчал на мгновение, вздохнул как-то судорожно. – То, что ты делаешь сейчас – ты и в самом деле делаешь сам? Ты в этом вполне уверен?

Словно две молнии блеснули вдруг в голубых глазах Стива, круто развернув лошадь, он, неожиданно для Гэла, оказался совсем рядом с ним… взгляды их встретились…

– Ты знаешь? – хриплым шёпотом спросил Стив. – Или догадываешься?

Гэл ничего не ответил, он просто стоял и просто смотрел в глаза своего друга… бывшего своего друга…

– Ты ведь ничего не знаешь, правда?! – прошептал Стив тихо, чуть слышно. – Откуда тебе знать, что это такое и как это всё происходит!

– Тогда скажи, – ответно прошептал Гэл. – Скажи – и я буду знать! А, может, ты – это уже не ты?

– Я – это я! – голос Стива слегка подрагивал, рука нервно перебирала поводья, глаза его буквально впились в спокойное лицо однорукого воина. – И то, что я делаю, я делаю для блага всех людей долины! Неужели даже ты не можешь этого понять?!

– Не могу! – сказал Гэл, спокойно выдержав пронзительный этот взгляд. – Хотелось бы… но не могу! Потому что… помнишь, когда-то ты пытался убить меня, сам того не сознавая?

Он замолчал… и некоторое время они лишь молча смотрели в глаза друг другу.

– Ты мне как брат! – произнёс Стив негромко. – Даже больше, чем брат!

И, вздыбив лошадь, он помчался в сторону своих головорезов, радостно приветствующих предводителя громкими и восторженными возгласами.

– Он сколотил вокруг себя шайку грязных бандитов, и теперь покоряет с ними одно племя за другим!

Вздрогнув, Гэл с некоторым недоумением даже уставился в сердитое лицо Геры. Занятый тягостными своими воспоминаниями, он почти позабыл о самом существовании девушки.

– Ну, чего смотришь?! Я что, не права?!

– А чуть тише можно? – осведомился Гэл. – Я же не глухой, верно?

– Вы все тут глухие! – уже тише, но всё так же сердито бросила девушка. – И слепые! Ты слышал, как он теперь велит себя называть? Повелителем! Не предводителем даже, а повелителем!

– Это не он… это жрецы его так называют, – сказал Гэл, неторопливо подбрасывая в огонь поленья. – Жрецы, а не он сам…

– Трусы! – с презрением бросила Гера. – Все нынешние мужчины – жалкие трусы! Все, кроме мужчин нашего племени!

– Бывшего нашего племени, – осторожно поправил её Гэл. – Да, мужчины племени Совы – изрядные смельчаки! В тот день в селении Гремучий лог они показали себя истинными воинами!

– Не смей!

Вскочив на ноги, Гера вдруг выхватила из ножен кинжал, дрожащей рукой поднесла его остриё к самому лицу Гэла.

– Не смей смеяться над тем днём, понял?!

– Да я и не смеюсь! – устало проговорил Гэл и вздохнул. – Над чем тут смеяться! Слушай, да убери ты от меня этот свой ножичек!

Гэл сделал вдруг одно почти неуловимое движение рукой – и кинжал девушки полетел куда-то в темноту. Слышно было, как он зазвенел там, упав на камни, и Гере ничего другого не оставалось, как только проводить своё единственное оружие недоумевающим взглядом. Потом, всё так же недоумевающее, она посмотрела на свою пустую руку.

– Как ты это сделал?

– Молча!

Вздохнув, Гера опустилась на землю рядом с Гэлом, робко прижалась к его плечу.

– Извини!

– За что, малышка? – Гэл ободряюще улыбнулся девушке, и она тоже улыбнулась ему в ответ. – Это ты меня извини, я, действительно, что-то лишнее брякнул…

– Кто-то идёт! – прошептала Гера прямо на ухо Гэлу. – Это, наверное, тот самый гном?

Это и в самом деле был Аверзагар. Войдя в расщелину, он не подошёл к костру, как в прошлый раз, а просто остановился у входа.

– Наш ждать тебя, воин, – произнёс гном торжественно и с некоторым даже уважением. – Мы просить тебя посещение свой костёр.

Что ж, этикет был полностью соблюден и Гэлу дали ясно понять, что он всё же не пленник, а гость, причём, почётный…

– Для меня это большая честь! – не менее торжественно, чем Аверзагар ответил ему Гэл, вставая. – Я с удовольствием последую за тобой!

– А я? – встревожено промолвила Гера, увидев, что её спутник встал. – Я что, тут одна останусь?

– Придётся! – тихо шепнул её Гэл. – Да ты не беспокойся, я буду неподалеку. В случае чего – окликнешь…

– Ладно! – сказала Гера, улыбаясь и подсовывая к себе поближе арбалет. – Я в случае чего так заору, что ты мигом примчишься! И эти гномы тоже!

В это время Аверзагар повернулся и молча пошёл прочь. Улыбнувшись напоследок девушке, Гэл поспешил за ним следом.

Костёр гномов был не просто большим – он был огромным. И все гномы, а их было тут около двадцати, сидели подле костра, воспользовавшись вместо сидений крупными камнями-валунами, коих вокруг валялось превеликое даже множество. Два незанятых камня, по всей видимости, предназначались для Гэла и Аверзагара, которому предстояла в будущей беседе ответственная роль толмача.

Гэл, приостановившись и отвесив гномам (всем разом) незначительный поклон, счёл, что вежливости с его стороны было проявлено уже больше чем достаточно, спокойно и непринуждённо опустился на один из оставшихся двух камней, более удобный. Аверзагар тут же присел на самый краешек соседнего валуна, и некоторое время возле огромного этого костра царила полнейшая тишина, если не считать почти непрерывного потрескивания сгорающих толстых поленьев.

Гэл ещё тогда, во время недавней вооружённой стычке на лугу, с удивлением отметил про себя довольно непривычный внешний вид этих гномов. Вместо любимых своих ярких нарядов и высоких шляп с колокольчиками, они, все поголовно, были облачены в какую-то странную пятнистую одежду коричнево-зелёного цвета. Скорее всего, одеты гномы так были в целях маскировки, а значит, они были разведчиками или кем-то ещё в этом роде…

Одинаково одетые, с почти неотличимыми для человеческого глаза тёмными угрюмыми лицами и ярко-рыжими шевелюрами и бородами, гномы и расположились таким демократическим образом, что угадать, кто в этой ватаге самый главный, было делом далеко не простым. Тем не менее, проницательный взгляд Гэла едва ли не сразу выделил из всех гномов, сидящих у костра, одного, по каким-то мельчайшим и едва уловимым признакам определив в нём предводителя. И, кажется, не ошибся, ибо именно этот гном заговорил первым на своём странном гортанном языке, совершенно незнакомом Гэлу.

– Вопрос звучит в том, не причинить мы тебе и твой женщин какой умышленный либо неумышленный обид, сами того не желать, – тотчас же перевёл Аверзагар, сидящий слева от Гэла, но ни разу не взглянувший даже на бывшего своего спутника в блужданиях по Чёрному лесу.

Гэл заверил гномов, что никаких обид, умышленных либо неумышленных, ему, а равно и его женщине, причинено не было.

– Переведи ещё и то, что мы очень благодарны вам за ужин, – спохватившись, добавил Гэл.

Аверзагар на какое-то короткое мгновение вскинул голову, дремучие, глубоко посаженные глаза его буквально впились в невозмутимое лицо однорукого воина. Впрочем, это продолжалось совсем недолго, и вот уже Аверзагар долго и монотонно принялся что-то бормотать на своём непонятном языке. Потом он замолчал, и Гэл заметил вдруг, что гномы, все до единого, смотрят на него. А тот, которого опытный глаз Гэла сразу же определил, как предводителя, вновь что-то коротко сказал, обращаясь к Аверзагару.

– Наш спрашивать, почему твой не благодарить гном за то, что мы спасти вас там, на лугу? – сказал, а вернее, перевёл Аверзагар и одновременно с этим сделал какой-то почти незаметный, но явно отрицательный жест правой рукой. Во всяком случае, Гэл именно так растолковал этот жест…

Хотя, возможно, он ошибался…

– У воинов нашего племени не принято благодарить за спасение, – сказал Гэл, старательно подбирая и взвешивая каждое слово. – Но у нас принято помнить добро и всегда стараться воздать добром за добро. Как и злом за зло, – добавил он, чуть помолчав.

Пока Аверзагар всё это добросовестно переводил, Гэл украдкой обвёл взглядом угрюмые физиономии гномов, тщетно пытаясь прочесть на невозмутимых этих физиономиях хоть что-либо. Правда, когда Аверзагар, наконец, замолчал, гномы принялись оживлённо переговариваться между собой, но так как говорили они на своём языке, Гэл так и не понял, что же его ожидает. Потом все гномы разом, как по команде, замолчали.

– Мы хотим знать, что твой делать здесь? – спросил вдруг Аверзагар, наконец-то поворачиваясь к Гелу. – Твой вести разведка для Стив?

«Вот оно! – подумалось Гэлу. – Начинается?»

– Нет! – сказал он вслух. – Я не вёл никакой разведки.

– Твой говорить правда? – ничего пока не переводя, спросил Аверзагар и в голосе его явственно чувствовалось недоверие. – Тогда что твой делать тут?

– Я скрывался, – немного помолчав, произнёс Гэл. – Дело в том, что меня… – он замялся, вновь замолчал на мгновение, – меня пытались убить. И это были люди Стива…

– Стив приказать твой убить?

Недоверие в голосе Аверзагара не исчезло, наоборот, оно значительно усилилось.

– Я не уверен, что приказание исходило от самого Стива, – сказал Гэл. – Возможно, всё это было сделано втайне от него, и приказ исходил от…

Не договорив, он в третий раз замолчал.

– От Варкраб? – закончил за него Аверзагар, и Гэл понял, что гномам известно многое.

Ежели не всё…

– Я не знаю точно, могу только догадываться… – Гэл пожал плечами. – Эти двое напали на меня ночью и, защищаясь, мне пришлось убить их обоих.

– Но у Варкраб иметься достаточно веский основание, чтобы покончить с тобой? – это был, вроде, как и вопрос, и, одновременно с этим, неоспоримое даже утверждение. – Варкраб мог бояться за свой положений подле Стив после твой полный выздоровление?

– Мог, – кивнул головой Гэл и вдруг, спохватившись, недоуменно уставился на Аверзагара. – Почему ты вдруг перестал переводить?

Тёмные обветренные губы гнома перекосила вдруг неопределённая какая-то ухмылка.

– В этом нет необходимость, – буркнул он, тоже глядя в упор на собеседника. – Все здесь сидящий гном хорошо понимать твой язык.

– Тогда почему же ты всё переводил в начале нашей беседы?

Аверзагар ничего на это не ответил. То есть, он ничего не ответил именно Гэлу, но зато, повернувшись к своим соотечественникам, принялся что-то долго и монотонно им объяснять. Потом ему что-то возразил один из сидящих у костра гномов, следом за ним и другой гном влез в оживлённый этот разговор… и вот на какое-то время все гномы, совершенно, казалось, позабыв о присутствии тут Гэла, завязали яростную перепалку между собой. Вслушиваясь в гортанные звуки непонятной их речи, Гэл молча гадал, правду ему сказал Аверзагар или всё же по какой-то непонятной Гэлу причине солгал и человеческую речь кроме его самого тут никто больше не понимает.

Особой разницы для самого Гэла это, впрочем, не имело.

– Ты иметь представление, что хотеть Стив? – спросил Аверзагар Гэла, когда страсти немного улеглись и все остальные гномы вновь замолчали. – Какой его конечный цель?

«Власть! – промелькнуло вдруг в голове у Гэла мгновенная мысль. – Его конечная цель – власть! Огромная, никем и ничем неограниченная власть!»

Впрочем, вслух он этого так и не произнёс, ограничившись тем лишь, что неопределённо пожал плечами.

– Он хотеть объединить все ваш племена, – продолжал между тем Аверзагар. – Это мы понимать. Но с какой цель он это делать?

– Ну… – Гэл вторично пожал плечами, – наверное, он хочет, чтобы перестала литься невинная кровь, чтобы меньше было горя и слёз…

Это прозвучало не особенно убедительно, да и как оно могло звучать убедительно, если Гэл и сам сомневался в том, что именно такие намерения преследовал Стив в последовательных своих мероприятиях. Хотя…

– Скажи, – обратился он к Аверзагару. – Те люди, с которыми мы сражались там, на лугу… кто они? Откуда они взялись тут?

Аверзагар ответил не сразу. Он не переводил гномом вопрос Гэла, но сразу же несколько гномов принялись что-то оживлённо втолковывать Аверзагару, бросая при этом в сторону Гэла откровенно неприязненные взгляды. Потом они разом, как по команде замолчали.

– Эти люди придти с той стороны гор, – произнёс Аверзагар. – Мы уже сталкиваться с их отряд, уничтожать их. Не они основной опасность есть.

– А кто же тогда? – спросил Гэл, сомневаясь, впрочем, что ему ответят.

Но ему всё же ответили.

– Эти люди жить глубоко в горы с той сторона, – чуть помедлив, сказал Аверзагар. – Мы знать об этом, давно знать. Они нам тогда не мешать, мы их никогда не трогать. Но теперь всё измениться совершенно…

– Почему? – Гэл с любопытством уставился в бесстрастное лицо Аверзагара, потом его вдруг осенила. – Их кто-то теснит с той стороны, да? Кто-то, более сильный, нежели они сами?

Аверзагар ничего не ответил, но Гэл понял, что не ошибся.

Глава 4
Глен. Битва

Утро выдалось ясным и солнечным, и не единого даже облачка не было видно на голубом утреннем небосводе. Наверное, все небожители сегодня возжелали встать пораньше, дабы взглянуть сверху на предстоящую битву.

Вопрос лишь в том, кому они пожелают отдать победу: разноплемённому воинству отступника Стива или войску его противников, тоже не менее разношерстному…

А что, если и там, наверху, тоже нет единства?

Эта, почти еретическая мысль невольно пришла в голову Глена, когда их отряд занимал предназначенное ему место на левом крыле войска. Впрочем, войском объединённые силы противников Стива назвать можно было с большой, разве что, натяжкой. Их было всего-то около двух с половиной тысяч, причём, лишь тысячу с лишним воинов смогло выставить племя Совы.

Вздохнув, Глен повернул голову вправо. Там, на правом фланге их боевых порядков виднелись хорошо приметные даже отсюда остроконечные волчьи шапки. Сыновья Волка, извечные и заклятые враги племени Совы, стояли теперь бок о бок со своими недавними недругами и готовились к атаке на общего врага…

Кто бы мог вообразить себе такое всего лишь несколько месяцев назад!

Лишь два племени не покорились ещё Стиву, и по горькой иронии судьбы это были племя Совы и племя Волка… они то и составляли основной костяк объединённых воинских сил. Плюс несколько сот беглецов из других племён, так и не принявших новых порядков и нашедших себе временный приют либо на территории племени Совы, либо среди сыновей волчьего племени.

Ибо новые эти порядки несли хаос и разрушение в устоявшийся, и, казалось бы, извечно нерушимый жизненный уклад всех без исключения племён!

Ибо новые эти порядки отбирали у воинов всё самое святое, ничего не давая взамен!

Высокое Небо, за что так наказываешь ты верных своих сыновей?!

И неужто оно не пошлёт им сегодня победу?! Им, а не трусливому разноплемённому сброду этого отщепенца, этого исчадия тьмы и зла? Всю сегодняшнюю ночь жрецы приносили жертвы и усердно творили молитвы во славу Высоких Небожителей.

Впрочем, с теми же самыми молитвами, скорее всего, обращались этой же ночью к Высокому Небу и куда более многочисленные жрецы, всецело подчинённые Стиву и его подлому сброду…

Вторично вздохнув, Глен перевёл взгляд на выжженные солнцем и ветром пологие холмы, расположенные не более как шагах в пятистах от переднего края их войска. Там тоже вовсю шло приготовление к предстоящей битве: скакали взад-вперёд отдельные всадники и целые их группы, предводители отрядов выстраивали своих воинов в атакующие шеренги. Вражеских воинов пока было совсем немного, но Глен увиденным обольщаться не стал. Скорее всего, большая и лучшая часть воинства Стива находится сейчас там, за холмами.

А, может, обходит уже с тыла их немногочисленные отряды, чтобы ударить внезапно и в решающий момент…

В это время заревели боевые трубы и, как бы вторя им, пронзительно запели горны, и Глен понял, что битва вот-вот начнётся.

– Воины! – раздалась отдалённый возглас общего предводителя объединённого войска. – Мечи к бою!

Предводители отдельных отрядов, повернувшись к воинам, вторично прокричали приказ, и все воины как один выхватили мечи из ножен. Блеснули, словно единая молния, в утренних лучах солнца тысячи стальных лезвий… и тотчас же подобная грозная молния полыхнула на холмах впереди.

И оба войска сначала медленно, а потом всё стремительнее и стремительнее двинулись навстречу друг другу, двинулись, чтобы убивать…

Или умирать…

Лошадь Глена, могучий вороной жеребец, довольно быстро вынес молодого воина в самые первые ряды всадников, но Глен не жалел об этом. Наоборот, он мечтал поскорее добраться до врага, изо всей силы врезаться во вражеские шеренги, сминая и кроша этих подлых и бесчестных наёмников, этих изменников вековых традиций, этих…

Этих убийц и насильников…

Вражеской, а может и собственной кровью смыть позор, который тяжким камнем лежал на душе молодого воина с того самого чёрного дня, когда, крепко скрученный, он мог лишь с бессильной болью и яростью наблюдать, как Лику, его нежную трепетную Лику терзали совсем неподалёку два пьяных похотливых головореза…

И привёл их Стив, бывший некогда Глену другом и почти побратимом!

Всадники неслись вперёд, вражеские воины тоже мчались им навстречу… руки их были так же сильны, движения уверены, мечи их так же жаждали вражеской крови. И вот уже передние шеренги противников сошлись с превеликим лязгом и грохотом. И свалились под копыта коней первые сражённые в этой битве, и первая кровь обильно обагрила скудную растительность суровых сих мест.

Могло показаться странным и даже необъяснимым, но, ни та, ни другая сторона не воспользовалась арбалетами, хотя массовое их применение могло нанести противнику значительный урон. Причём, не было между противоборствующими сторонами никакого договора, и каждый из противников волен был применять всё то оружие, кое посчитал бы наиболее рациональным и наиболее губительным для врага. Именно таким грозным оружием и были арбалеты, создаваемые горными гномами и имеющиеся на вооружении всех без исключения племён…

И всё же арбалеты в сегодняшней битве применены не были.

Глен сразу же оказался в самой гуще сражения. Отражая и нанося удары, молодой воин всё озирался вокруг, ища глазами Стива, но так и не находил его. Неужто подлый предатель родного племени дошёл до такой степени низости, что отказался вести в бой разношерстное своё воинство, переложив эту рискованную обязанность на преданных военачальников? Похоже, что так оно и было…

– Стив! – закричал Глен, вкладывая весь гнев и всю накопившуюся ярость в очередной удар, разрубивший вражеского воина почти до пояса. – Где ты, трус?!

Впрочем, в сплошном металлическом лязге, раздававшимся со всех сторон, его голос вряд ли услышали даже ближайшие из воинов. А сам Глен обнаружил вдруг, что, увлёкшись рубкой, он вырвался далеко вперёд и теперь оказался совершенно один.

Или почти один, ибо неподалёку от него отчаянно рубился сразу с тремя противниками молодой воин в остроконечной волчьей шапке.

Это был извечный враг племени Совы, сын Волка… и в то же время в сегодняшней кровавой битве это был единственный союзник, и Глен, ни мгновения даже не задумываясь, поворотил коня, бросаясь ему на помощь. И как раз вовремя…

Воин в волчьей шапке успел сразить одного из нападавших, но два оставшихся противника сильно его теснили и успели даже нанести союзнику Глена несколько ран, к счастью, незначительных и неопасных для жизни. Подоспевший Глен в мгновение ока сразил ближайшего из врагов… и тут же другой вражеский воин свалился с коня, насмерть поражённый мечом воина волчьего племени. Сам же сын Волка, отирая рукавом кровь, обильно сочившуюся из-под лохматой шапки, исподлобья и с каким-то недоверием даже взглянул на Глена, взглянул и тут же вновь отвернулся.

Впрочем, Глену было уже не до него. Прямо на молодого воина, отведя меч для смертельного удара, мчался новый противник. Все преимущества были на его стороне, ибо Глен даже не успевал полностью развернуть лошадь для отражения стремительной этой атаки. Невольно пришлось самому извернуться в седле и в такой вот неудобном положении попытаться отразить вражеский меч. И Глен с замиранием сердца понял вдруг, что и этого не успевает, что ещё мгновение – и острая полоска чужого меча врубится в его голову и старый, тронутый ржавчиной отцовский шлем не послужит ей более надёжной защитой…

Но ничего этого не произошло. Сверкнула вдруг сбоку полоска другого меча… и вот уже мимо Глена проскакала просто лошадь без всадника. А сын Волка, опуская окровавленный меч, вновь исподлобья взглянул на Глена.

– Теперь мы квиты! – проговорил он с характерным акцентом. – И ты мне ничего не должен!

– Как и ты мне! – сказал Глен и, чуть приподнявшись на стременах, внимательно огляделся по сторонам.

Основная битва откатилась куда-то в сторону, там, в густых клубах пыли бешеным намётом проносились лошади, взлетали и вновь опускались на чьи-то головы блестящие полоски мечей… но определить, какая же из сторон одерживает сейчас верх, было совершенно невозможно…

– Смотри! – закричал вдруг юноша из волчьего племени, обращаясь к Глену. – Там, справа!

Глен обернулся и увидел вдруг, как из-за пологих холмов выплеснулась на равнину густая конная лава, как она, раздавшись чуть в стороны, помчалась сюда, к ним. И впереди всех, на белоснежном скакуне мчался Стив… и меч над его головой напоминал сплошное сверкающее зарево.

– Стив! – с ненавистью и одновременно с каким-то даже восторгом выкрикнул Глен, пришпоривая коня. Он помчался навстречу Стиву, вернее, чуть наперерез ему, он мчался, горя жаждой мести, и воин волчьего племени мчался следом – но они были лишь вдвоём против сплошной конной лавины, а значит, жить им оставалось всего лишь считанные мгновения. Но не об этом сожалел сейчас Глен – единственное сожаление его было о том, что он, возможно, так и не успеет достичь вражеского предводителя, сразиться с ним один на один в честном бою…

– Стив! – что есть силы закричал Глен. – Повернись в мою сторону, трус! Я вызываю тебя!

Но Стив, скорее всего, даже не расслышал отчаянного этого крика-вопля. Он проскакал мимо в каких-то двадцати шагах от Глена, а вслед за этим сразу несколько воинов оказались вдруг совсем рядом с юношей, и сразу несколько мечей взметнулось над его головой.

Понимая, что это ему вряд ли удастся, Глен, тем не менее, попытался хоть как-то отразить их, и частично ему это удалось, тем более, что воин из волчьего племени был уже совсем рядом. Но один из ударов всё же достиг цели…

Удар был нанесён с такой силой, что старый отцовский шлем (а впрочем, какой же он отцовский, его ещё безусым юнцом привёз как боевой трофей из первого своего набега дед Глена) не выдержал и раскололся надвое. Впрочем, главную задачу шлем всё же выполнил, чуть изменив траекторию падения меча. Из-за этого меч ударил юношу не остриём, а скользяще, почти плашмя…

Из обширной раны на виске обильно хлынула кровь, но Глен в горячке боя даже не заметил этого. Охваченный неистовым порывом и желанием всё же пробиться к ненавистному врагу, он рубил, отражал удары, снова рубил… и всё это время чуть впереди его маячила волчья шапка его единственного союзника в неравном этом бою…

А потом вражеский водоворот их окончательно разделил, и Глен остался в полном одиночестве среди превеликого множества врагов. И не оставалось больше сил, и рука не в силах была больше держать меч, не то, чтобы взмахнуть им. А из множества ран на голове и теле сочилась кровь… и, наконец, страшный удар палицей в затылок выбил Глена из седла и он упал на землю, под лошадиные копыта.

И тут же потерял сознание…

Очнулся Глен от боли. Тупой, ноющей боли во всём теле, и оттого ещё, что кто-то лил воду ему на голову и плечи. Вода была тёплой, с чуть гниловатым привкусом, но всё равно мягкое прикосновение водяных струй к пылающему болью лицу и телу было невыразимо приятно. Потом вода перестала литься, и чья-то невидимая рука осторожно похлопала Глена по щеке.

– Как ты? – произнёс прямо над ухом юноши чей-то голос. – Очнулся?

Открыв глаза, Глен некоторое время видел перед собой только смутный размытый силуэт. Потом зрение постепенно восстановилось, и размытый силуэт оказался юношей, незнакомым и в то же время кого-то явно напоминающим.

– Очнулся? – повторил юношу и, улыбнувшись, добавил: – Значит, жить будешь!

И только теперь Глен его узнал. Это был всё тот же молодой воин из племени Волка, вместе с которым они бросились в последнюю свою безнадёжную атаку, просто Глен не сразу узнал его без характерной лохматой шапки.

И надо же такому случиться: оба оказались живы…

– Где мы? – прошептал Глен запёкшимися губами, тщетно пытаясь повернуть голову и осмотреться.

– В плену!

Улыбка моментально исчезла с лица юноши, губы плотно сжались.

– Мы проиграли битву, – сказал он мрачно. – Тут все, кто остался…

Застонав от боли, Глен всё же нашёл в себе силы чуть приподнять голову и осмотреться вокруг.

– Это все?! – прошептал он, вновь опускаясь на землю. – Все, кто выжил?

Вокруг них сидели или лежали люди, все безоружные, без кольчуг и шлемов, а многие даже босые. И всего-то их было несколько десятков человек, не больше…

Несколько десятков из двух с половиной тысяч!

– Погибло не так и много воинов, – всё так же мрачно буркнул юноша из волчьего племени. – Многие трусливо бежали ещё в разгар битвы, и их не преследовали. Говорят, сам Стив отдал такой приказ: не преследовать бегущих. И правильно – трусы для него не опасны…

– А остальные? – нетерпеливо перебил юношу Глен. – Те, кто не побежал…

– Остальные сами сдались, проклятые ублюдки!

Слова эти юноша почти выкрикнул, и столько боли и ненависти было в этом его возгласе, что Глен ничего не стал переспрашивать. Он лишь, вновь приподняв голову, внимательно осмотрел горстку понуро сидящих людей.

– Ты не понял, – уже значительно спокойнее произнёс юноша. – Я не имею в виду этих несчастных! Они, как и мы, попали в плен не по своей воле. Но были и такие, что сами перешли на сторону врага ещё в разгар боя! Вон, кстати, идёт один из них, видишь?

– Помоги мне сесть!

Сделав над собой усилие, Глен с помощью юноши сел. И сразу же увидел того, о ком шла речь. Медленно, тяжёлой размеренной походкой к ним приближался грузный пожилой воин в волчьей шапке. Широкое лицо его с давно зажившим шрамом на щеке излучало уверенность и даже некое торжество.

– Один из наших бывших предводителей! – понурив голову, прошептал юноша Глену. – Подлый предатель!

А воин со шрамом, подойдя совсем близко к пленникам, остановился и обвёл их равнодушным и, одновременно, оценивающим каким-то взглядом. Так покупатель смотрит на стадо коз или овец…

– Есть ли среди вас воины благородного племени Волка? – негромким хрипловатым голосом осведомился воин со шрамом. – Встаньте, ежели таковые имеются!

Около двух десятков пленных поднялось с земли, но сосед Глена, к немалому его удивлению, даже и не подумал последовать их примеру. Он лишь судорожно сжал кулаки и ещё ниже опустил окровавленную голову.

– Подойдите ко мне, славные сыны волчьего племени, – всё также негромко продолжил воин со шрамом, и когда пленные подошли, принялся обнимать по очереди каждого из них. – Я рад, что вы остались живы, храбрые воины!

– А мне стыдно за тебя, Глэр! – вдруг выкрикнул один из подошедших, высокий худой воин с ястребиным носом. – Ты опозорил наше благородное племя, ты и твоё трусливое отребье!

Тяжело ступая, тот, кого назвали Глэром, подошёл к пленному, выкрикнувшему обвинение, некоторое время молча на него смотрел.

– Я – Глээр! – наконец проговорил он с явственной угрозой в голосе. – Почему ты не назвал меня так, Кроус?

– Потому что ты больше не наш предводитель, Глэр! – яростно выкрикнул Кроус. – Ты предатель!

– Предатель?!

Глэр вдруг расхохотался во всё горло, и, глядя на него, рассмеялись некоторые из стражников, охранявших пленных. Из пленных же не засмеялся никто, и может быть, поэтому Глэр тоже умолк.

– Кого я предал, Кроус? – спросил он тихо. – Кого, скажи?

– Ты предал наших союзников, изменив им в самый разгар битвы и перейдя на сторону врага! – вновь выкрикнул Кроус. – Это позор для всякого воина, а тем более для предводителя!

– Наших союзников?!

Глэр грязно выругался и вновь рассмеялся хриплым лающим смехом.

– С каких это пор племя Совы стало нашими союзниками? – рявкнул он, враз обрывая смех. – Эти насильники, эти убийцы наших женщин и детей! Вспомни лучше, что случилось с твоей сестрой десять лет назад, Кроус, вспомни какой мучительной и позорной смертью погиб тогда твой отец! Или у тебя такая короткая память, воин?