Kitobni o'qish: «Повелители Чёрного леса», sahifa 3
– Понятно, – сказал Гэл. – Ну и сколько же времени ты здесь прячешься?
– Сколько времени?
Девушка задумалась, что-то подсчитывая в уме.
– Неделю, наверное… Или две. Не помню точно. А что?
– Ничего.
Гэл встал, и девушка вновь насторожено положила руку на костяную рукоятку ножа.
– Я буду спать тут! – Гэл указал трезубцем левой руки на плоское углубление в скале. – Понятно?
– А я?
Девушка смотрела на однорукого воина с тревогой и, одновременно, во взгляде её было ещё что-то, странное какое-то выражение, надежда какая-то, что ли…
– Где мне спать?
– Да где пожелаешь!
Гэл неопределённо провёл рукой по воздуху.
– Можешь лечь здесь. Или вот здесь, ещё удобнее. Только советую для начала наломать побольше молодых веток горного кипариса. Его тут много вокруг, а спать на нём одно удовольствие.
Девушка разумному совету не вняла. Нахохлившись и как можно плотнее завернувшись в безобразное своё одеяние, она лишь молча продолжала сидеть у костра, исподтишка наблюдая за тем, как Гэл готовит себе удобную постель.
А постель и в самом деле получилась знатная. Гэл не пожалел ни времени, ни сил, натаскав столько кипарисовых веток, что хватило бы и для нескольких лежанок поскромнее. Сверху, на мягкие пахучие эти ветки, Гэл расстелил свой поношенный плащ. Проделав всё это, он искоса посмотрел в сторону девушки.
– Ну что, так и будешь всю ночь сидеть у костра?
Девушка ничего не ответила.
– Ну, как знаешь!
– А можно, я лягу рядом с тобой? – робким, просительным каким-то тоном, так не похожим на прежний её задиристый тон, спросила вдруг девушка. – Можно?
Гэл ничего не ответил. А девушка, встав, расстегнула пояс с кинжалом и бросила его себе под ноги. И почти сразу же там оказалось покрывало.
Больше на девушке ничего не было, и Гэл вновь ощутил, ежели и не страх, то, по крайней мере, определённое беспокойство. Он знал, что оборотни не носят одежды, но ведь покрывало, это не совсем ещё одежда. И что, если…
Глупости, попробовал успокоить себя Гэл. Она просто убежала сразу же после убийства, убежала, закутавшись в одно лишь покрывало, у неё просто не было времени подыскивать что-либо более подходящее. К тому же, она так хорошо помнит своё недавнее прошлое…
Тут Гэлу припомнилось вдруг то, что рассказывал ему Стив о своей встрече с девушкой-оборотнем в Чёрном лесу, о том, что девушка эта вовсе не пустая, ничего не помнящая оболочка, как многие полагают…
– Ты разрешишь мне лечь рядом с тобой?
Теперь голос девушки звучал жалобно и как-то совсем даже по-детски.
– Я позволю тебе делать со мной всё, что ты пожелаешь! Я и вправду буду очень послушной, обещаю!
Вместо ответа Гэл вновь подошёл к костру и оказался при этом совсем недалеко от девушки. Она невольно вздрогнула при его приближении, но Гэл, пройдя мимо, наклонился, поднял покрывало девушки и вновь воротился назад. Сорвав с кипарисовых веток свой плащ, он аккуратно уложил на его место покрывало, расправил его правой рукой.
– Иди сюда! – сказал он, не поворачиваясь даже в сторону девушки. – Быстрее!
Девушка послушно подошла.
– Ложись! – по-прежнему не глядя на девушку, сказал Гэл.
Девушка легла. Мельком взглянув в её сторону, Гэл увидел, что глаза у девушки крепко зажмурены, а нижняя губа закушена почти до крови.
– А теперь спи!
Гэл накинул на обнажённое тело девушки свой плащ и вновь вернулся к костру. Сел подле него, неторопливо подкинул в едва тлеющие уголья несколько свежих поленцев. С каким-то интересом даже принялся наблюдать за возрождающимся пламенем…
Некоторое время девушка лежала молча и совершенно неподвижно, потом она открыла глаза и, чуть скосив их в сторону, посмотрела на Гэла.
– Ты что, так и будешь сидеть там всю ночь?
– Нет, – сказал Гэл, стараясь не глядеть на неё. – Сейчас я встану и приготовлю себе спальное место вон у той стены. Так что, можешь не волноваться. Лучше постарайся уснуть, тебе это необходимо…
Девушка ничего не ответила, а через некоторое время, когда Гэл уже решил, было, что она крепко уснула, он вдруг услышал с той стороны приглушённое всхлипывание.
– Не надо плакать! – по-прежнему не поворачивая головы в сторону девушки, негромко проговорил Гэл. – Всё у тебя ещё будет хорошо, вот увидишь!
– Ты добрый! – сказала девушка, продолжая негромко и часто всхлипывать. – Я даже не думала, что такие бывают. Наверное, ты один такой, да?
– Наверное, – сказал Гэл. – А теперь давай, спи!
– Если бы ты знал, как я устала!
Голос девушки был сейчас каким-то тоскливым, надломленным… и ещё в нём звучала полная безнадёжность, что ли…
– Я ведь была тут совершенно одна… всё эти долгие дни и ночи я была тут совершенно одна! – шептала девушка, глядя на Гэла. – Особенно ночи… они такие длинные! И такие холодные! А я… я даже костёр остерегалась разжигать ночью, я так боялась выдать себя этим! Я всего боялась, понимаешь?
– Понимаю, – сказал Гэл. – Очень даже понимаю!
– Я и тебя испугалась поначалу, хотела убежать, но почему-то так и не смогла этого сделать. Не знаю почему, но я так и не смогла заставить себя убежать…
– Ты просто соскучилась по людям, – проговорил Гэл, по-прежнему не отводя глаз от костра. – Это нормально.
– Нет! – отчаянно затрясла головой девушка. – Это ненормально! Потому что я не смогу больше быть одна! Я не смогу больше остаться одной! Раньше могла, а теперь не смогу!
Она замолчала, словно в ожидании ответа, но Гэл так ничего ей и не ответил.
– Иди ко мне! – вновь прошептала девушка. – Ты мне нужен, понимаешь! И я тебе нужна, я же вижу, что нужна тебе!
– Ты боишься, что я уйду, пока ты будешь спать? – догадался Гэл. Повернувшись, наконец, в сторону девушки, он пристально посмотрел ей в лицо, чумазое, жалобное и, вместе с тем, такое привлекательное даже сейчас. – Не бойся, я никуда не уйду! Тем более… – он замолчал, улыбнулся и добавил: – Тем более что у тебя мой плащ. Как же я уйду без плаща?
– А утром? – всё так же жалобно проговорила девушка. – Утром ты ведь уйдёшь?
– Утром мы уйдём вместе, – сказал Гэл. – Обещаю тебе!
– Куда мы уйдём утром?
Этого Гэл и сам не знал, а потому ничего не ответил.
– Почему ты не захотел лечь со мной? – спросила вдруг девушка жалобно. – Я тебе не нравлюсь?
– Нравишься, – сказал Гэл, думая о чём-то своём. – А ты и в самом деле этого хочешь?
– Хочу! – Девушка помолчала немного и добавила: – Почему ты мне не веришь?
– Потому, что мне сорок, а тебе всего только семнадцать! – сказал Гэл. – Я, наверное, даже старше твоего отца, ведь так?
– Мне почти восемнадцать! – сказала девушка с какой-то странной интонацией в голосе. – А моему отцу было больше шестидесяти, к твоему сведению!
Гэл ничего не ответил.
– И ты мне нравишься! Правда, нравишься!
– Милая моя девочка! – Гэл встал, подошёл к девушке, некоторое время молча смотрел на неё, чувствуя, как подкатывает изнутри к горлу какой-то тугой солёный комок, как подозрительно защипало вдруг под веками. – Я не брошу тебя завтра! Обещаю!
– Поцелуй меня! – неожиданно попросила девушка и вдруг, не успел ещё Гэл и наклониться к ней, сама обхватила его за шею обеими руками и припала горячими своими губами к обветренным его губам.
Глава 2
Гэл
Гэл проснулся рано, над землёй стояла ещё тягучая предутренняя тьма. В последнее время привычка вставать очень рано прочно в нём укоренилась, а два раза даже спасла жизнь… так что ничего особенного не было в том, что и на этот раз он проснулся ни свет, ни заря…
Ничего особенного, кроме…
Чуть повернув голову влево, Гэл посмотрел на безмятежно спящую девушку и припомнил вдруг вчерашний вечер. И вчерашнюю ночь тоже. И даже застонал мысленно от злости и досады на себя самого.
Не надо было всего этого делать! Не надо было, вообще, даже близко к ней подходить! А, тем более, давать пустых обещаний, вот чего ещё не надо было делать вчера!
Но слово, не воробей, как говорится…
И что же ему теперь делать с ней?
Гэл вздохнул и, приподнявшись на локте, ещё раз, на этот раз куда более внимательно окинул взглядом девушку.
Повернувшись к нему спиной и засунув под голову кулачок, девушка спала так, как обычно спят дети, уютно свернувшись калачиком. Грязные, свалявшиеся и, тем не менее, пышные даже сейчас волосы девушки в красивом беспорядке рассыпались по обнажённой спине. Их цвет был довольно необычным, светло-золотистым, с медным даже отливом… и Гэл невольно представил вдруг, как выглядели бы эти волосы, будучи хорошо вымытыми и ухоженными…
Зря, ох как зря он это себе представил!
Откинувшись на спину и глядя остановившимся взглядом в уже почти прозрачное утреннее небо над головой, Гэл угрюмо и сосредоточенно размышлял над тем, что же ему теперь делать.
Может, пока она ещё не проснулась, встать и просто уйти, пожертвовав ради этого даже поношенным своим плащом?
Это мысль пришла и ушла, ибо Гэл уже понимал, знал наверняка, что просто уйти и бросить тут девушку он уже не сможет. Одновременно с этим, он понимал, что, оставив её при себе, делает тем самым большую, непоправимую даже ошибку. И что, взваливая на плечи этот дополнительный груз ответственности, он связывает себя, буквально, по рукам и ногам.
Он хорошо понимал всё это, но…
Он понимал и другое.
Проснувшись и не увидев его рядом, девушка может просто не вынести нового своего одиночества, не вынести ещё одного предательства, тем более, предательства со стороны близкого человека.
Близкого ли?
Вообще-то, Гэл не питал на сей счёт абсолютно никаких иллюзий. Девушка потянулась к нему потому лишь, что смертельно устала быть одной, потянулась, подсознательно, с потрясающей женской интуицией понимая, что только таким образом сможет удержать Гэла подле себя. Удержать хотя бы на некоторое время…
Что ж, интуиция не подвела, и девушка, в конце концов, оказалась права. Интересно, ушёл бы он, если бы ночью между ними ничего не было? Может быть, и ушёл.
Но, как бы там ни было, Гэл уже принял решение, а, приняв – тотчас же отбросил в сторону всякие сомнения и колебания. Итак, дальше они двинуться вдвоём, это уже решено…
Вопрос только в том, куда им сейчас податься?
Гэл осторожно пошевелился, затем сел. И тотчас же ощутил, как тоненькие, но на удивление крепкие пальчики отчаянно вцепились в правое его запястье.
– Ты что, уходишь?!
Гэл повернул голову. Девушка смотрела ему прямо в глаза своими испуганными и широко распахнутыми глазами, и глаза эти оказались совсем не зелёными, как он почему-то решил вчера, а небесно-голубыми, скорее даже бездонно-голубыми…
– Ты хочешь уйти, да?
– С чего ты взяла? – Гэл улыбнулся и ободряюще подмигнул девушке. – Я просто встаю вот и всё. Я всегда поднимаюсь рано, это у меня привычка. А ты можешь ещё полежать, пока я разведу костёр и всё такое прочее. Но сперва я хочу умыться, тут водопад неподалеку…
– Ты умываешься в водопаде? – девушка недоверчиво улыбнулась и, отпустив руку Гэла, вновь закрыла глаза. – Ладно, иди, умывайся! Только не бросай меня потом, договорились?
– Договорились, – сказал Гэл, заботливо укрывая девушку плащом. – А теперь спи!
Неподалёку от расщелины и в самом деле был водопад, совсем небольшой, с холодной, ледяной даже водой. Но к холоду Гэлу было не привыкать, к тому же он всегда гораздо лучше чувствовал себя чисто вымытым.
Ступив под хлёсткие ледяные эти струи, Гэл едва не заорал от буквально обжёгшего всё тело холода. Потом ощущение холода, хоть и не исчезло совсем, но в значительной степени притупилось, и Гэл принялся мыться более основательно, используя для этой цели почти новенькое лыковое мочало и чудом сохранившийся ещё у него кусок мыла, вернее, небольшой уже обмылок.
Мыло, как и многое другое, доставляли людям горные гномы. Секрет его изготовления гномы держали в тайне, сами же люди делать его, увы, не умели, потому мыло стоило довольно дорого и не все имели возможность пользоваться такой роскошью. И, намыливая в очередной раз мочало, Гэл с грустью подумал о том, что теперь, когда регулярная торговля между людьми и гномами почти прекратилась, стоимость мыла должна будет резко подскочить.
Впрочем, это касалось не одного только мыла…
Наполоскавшись, наконец, вдоволь (и основательно окоченев при этом), Гэл выскользнул из-под хлещущих струй и, схватив кусок грубой домотканой материи, служащей ему вместо полотенца, принялся с каким-то даже ожесточением растирать этим полотенцем почти онемевшую кожу, постепенно возобновляя в ней нормальное кровообращение. И тут только обнаружил, что девушка, завёрнутая с ног до головы в уродливое своё одеяние, стоит совсем неподалёку и внимательно за ним наблюдает. Увидев, что Гэл тоже смотрит в её сторону, девушка вдруг лучезарно улыбнулась и подняла руку, как бы в знак приветствия.
– Отвернись! – несколько смущённо буркнул Гэл, прикрывшись, насколько это было возможно, импровизированным своим полотенцем. – Что, ночью не насмотрелась?
– На тебе столько шрамов! – как ни в чём, ни бывало, проговорила девушка и подошла поближе. – Откуда они у тебя?
– От хорошей жизни! – буркнул Гэл, торопливо принявшись одеваться. – Хочешь, я скажу, о чём ты сейчас подумала?
– Хочу! – с явным интересом проговорила девушка. – Скажи!
– Ты, глядя на меня, сейчас подумала: ну и урода же я себе отыскала!
– Ничего подобного! – щёки девушки внезапно порозовели. – Шрамы украшают мужчин! И вообще, урод – это мужчина, не имеющий ни одного боевого шрама! Это, вообще, не мужчина, если хочешь знать! Я бы к такому и близко не подошла!
Выпалив единым духом гневную эту тираду, она тут же направилась в сторону бешено грохочущего водопада, протянула к нему руку и тотчас же вновь её отдёрнула.
– Что, холодно? – спросил Гэл.
– Ничего подобного!
Девушка решительно сбросила с плеч покрывала и шагнула прямо под падающий водяной поток. И тотчас же пронзительно взвизгнула, то ли испуганно, то ли восторженно.
– Ну, как? – спросил Гэл, с интересом за ней наблюдая.
– Здорово! – стуча зубами, проговорила девушка. – У тебя, кажется, мочало было?
– И мыло тоже!
Завернув мыло в мочало, Гэл бросил его девушке. Потом подумал немного и переложил чуть подальше, туда, куда не долетали брызги, сброшенное девушкой покрывало. Положив сверху полотенце, Гэл отвернулся и с арбалетом наготове принялся внимательно осматриваться по сторонам. Конечно, горные склоны – это совсем не то, что страшные дебри Чёрного леса, но осторожность и тут не помешает. Тем более, сейчас…
Гэл простоял так всё то время, пока девушка мылась (а мылась она на удивление долго, наверное, и сам он столько бы не выдержал в ледяной этой воде), и всё то время, пока она мылась, Гэл охранял её с арбалетом наготове. Потом плеск и восторженные вопли позади его прекратилось, и Гэл понял, что девушка, наконец-таки, закончила утреннее своё умывание.
– Ну что, всё уже? – проговорил он нетерпеливо. – Можно на тебя смотреть?
– А разве я запрещала тебе это делать? – искренне удивилась девушка, не переставая стучать при этом зубами. – Вот уж не припомню!
Гэл повернулся в её сторону и увидел, что она и не думала ещё одеваться. Впрочем, частично девушка всё же была одета, она повязала на бёдра мокрое полотенце и стояла так, держа в руках серое своё покрывало и буквально трясясь всем телом от холода.
– Такое грязное! – стуча зубами, с трудом проговорила девушка. – И такое колючее! И как я в нём всё это время ходила, не представляю!
– У тебя есть выбор? – осведомился с некоторой иронией Гэл. – В одежде, я имею в виду. Есть выбор?
– Нет! – трясясь всем телом, но, так и не натягивая на себя покрывало, проговорила девушка упавшим голосом. Потом она умоляюще взглянула на Гэла и добавила нерешительно: – Я думала, может… может, у тебя что найдётся…
– Правильно думала!
– Правильно?! – девушка от радости даже дрожать позабыла. – У тебя есть что-нибудь для меня?
– Поищем!
Гэл подобрал мочало и мыло, сунул их в одну из поясных сумок. Потом, перехватив поудобнее арбалет, он быстро зашагал в сторону расщелины.
– Идём, пока совсем в ледышку не превратилась!
Девушка почти бегом устремилась за ним.
Порывшись в походном своём мешке, Гэл, наконец, извлёк из неё длинную и широкую мужскую рубаху. Не глядя, сунул её в дрожащие руки девушки.
– На, одевай!
Девушка, всё ещё стуча зубами, торопливо натянула на себя рубаху и та оказалась ей почти до колен. Потом девушка затянула на талии пояс с кинжалом… Гэл, впрочем, не смотрел на неё, он возился с костром, осторожно раздувая ещё не успевшие остыть за ночь вчерашние уголья.
– Здорово! – оглядывая себя со всех сторон, проговорила восхищённо девушка. – Спасибо!
– Носи на здоровье!
Огонь, наконец-то, взметнулся вверх из-под наложенных несколькими слоями поленцев, принялся торопливо и жадно их обгладывать.
– Иди, грейся!
Подойдя к костру вплотную, девушка опустилась на корточки и доверчиво протянула в сторону огня мокрые розовые ладошки. Так она и сидела некоторое время, осторожно поворачиваясь к костру то одной, то другой стороной, а Гэл всё это время украдкой за ней наблюдал.
Купание, пусть даже и в ледяных струях водопада (а, может, именно благодаря этому), самым чудесным образом преобразило девушку. Гэл даже стал почти сомневаться, что перед ним та самая замарашка, испуганная и озлобленная на весь белый свет, которую он вчера довольно опрометчиво пригласил к своему костру. Впрочем, жалеть об этом было уже поздновато… а, возможно, девушка и сама пришла бы вчера, ведь не зря она так долго за ним наблюдала.
Густые, пышные волосы девушки, постепенно просыхая, и в самом деле оказались чудесного, медно-золотистого цвета… а грубая рубаха эта, вместо того, чтобы обезобразить её, наоборот, придала юной красоте девушки ещё больше красоты и обаяния. А, может, дело тут вовсе и не в рубахе…
«Красавице и лохмотья к лицу» – вспомнилась вдруг Гэлу старая поговорка. И ещё острее, нежели прежде ощутил вдруг пропасть, разделяющую его и юную прекрасную эту незнакомку. Хорошо ещё, что вчера она выглядела совсем по-другому, иначе вряд ли осмелился бы он навязывать ей скромное своё общество…
Впрочем, он-то как раз ничего ей и не навязывал…
– О чём ты думаешь? – поинтересовалась вдруг девушка, искоса и с некоторой даже долей лукавства разглядывая хмурое, озабоченное лицо Гэла.
– Что?
Вздрогнув, Гэл поднял голову от огня, взгляд его неожиданно упал на босые, исцарапанные в кровь ноги девушки.
– Я думаю, что вопрос с одеждой для тебя мы частично решили, – сказал он. – А вот насчёт обуви…
Девушка тоже посмотрела на свои израненные о камни ступни, потом вздохнула и перевела взгляд на бесформенное серое покрывало, валяющееся неподалёку.
– А что, если оторвать от него кусок и замотать ноги. Вернее, два куска. А сверху ещё ремешками какими скрепить, чтобы не спадали?
Гэл тоже взглянул на покрывало.
– Отличная идея! – одобрил он. – Впрочем, мы её ещё немного усовершенствуем…
– Как это?
Не отвечая, Гэл принялся за дело. Небольшим острым ножиком он заготовил множество узких полосок коры горной ивы, растущей вокруг в огромном количестве. Потом принялся за плетение. Имея всего одну руку (плюс трезубец, но в плетении это слабая подмога), он, тем не менее, довольно быстро изготовил пару, так называемых, плетёнок, обуви, почти неизвестной в племени Совы, но пользующейся довольно высоким спросом среди некоторых других племён. Девушка, разумеется, как могла ему помогала, вернее, пыталась помогать… жаль только, что толку от этой её помощи оказалось, увы, немного.
Потом девушка, пользуясь указаниями Гэла, оторвала от бывшего своего одеяния два порядочных куска. Остальную часть покрывала она намеревалась, было, бросить в огонь, но Гэл, отняв у неё изуродованное покрывало, аккуратно сложил его и спрятал в мешок.
– Пригодится, – сказал он. – А теперь давай обуваться.
Девушка, опять-таки пользуясь указаниями и помощью Гэла, обвернула куски материи вокруг своих узких ступней, сверху насунула плетёнки и закрепила всё это узкими сыромятными ремешками. Некоторое время молча смотрела на новую свою обувь.
– Слушай, у тебя всё так ловко получается… – задумчиво проговорила она. – И всё одной рукой. Я бы и двумя так не смогла… – Девушка вдруг поняла, что выразилась несколько бестактно, потому замолчала и виновато посмотрела на Гэла. – Ой, прости, я не это имела в виду…
– Поживи с моё! – Гэл улыбнулся, как бы показывая, что ничуть даже не обиделся. – А теперь встань, пройдись немножко. Хочу посмотреть, как они держаться будут.
– Да нормально они будут держаться, нормально! Здорово просто!
Девушка вскочила, ловко притопнула сначала одной, а потом и другой ногой… ещё потом она подбежала к Гэлу и, обхватив за шею обеими руками, принялась жадно и лихорадочно осыпать поцелуями его давно небритые щёки.
– Спасибо тебе за всё! – лихорадочно бормотала она, одновременно плача и смеясь. – Ты даже не представляешь, что ты для меня теперь значишь! Даже не представляешь, что ты для меня сделал!
– Ну, всё, всё! – Гэл осторожно отстранил от себя девушку, усадил рядом. – Ты мне ничем не обязана, правда!
– Ты говоришь так потому, что по-прежнему мечтаешь от меня избавиться? – мгновенно ощетинилась девушка, она даже плакать перестала от возмущения и негодования. – Ты хочешь, чтобы я ушла, да?! Скажи честно, ты этого хочешь?!
– Да нет, с чего ты взяла? – Гэл почему-то смутился. – Я просто хотел сказать, что ты можешь выбирать сама. И уйти можешь тогда, когда захочешь, вот что я хотел сказать, больше ничего…
– Ничего ты не понимаешь! – чуть слышно прошептала девушка, и, взяв правую руку Гэла в обе свои, крепко прижалась к ней щекой. – Ты столько для меня сделал…
– Нашёл, привёл, накормил, обогрел… – начал перечислять Гэл. – Потом ещё умыл хорошенько…
– Одел, – напомнила девушка, не отпуская его ладони.
– И обул, к тому же! – сказал Гэл. – Пора уже и тебе хоть что-нибудь для меня сделать…
– Что? – напряжённо и как-то растерянно переспросила девушка, отпуская, наконец, руку Гэла. – Что сделать?
– Ну, хотя бы, назвать своё имя, – сказал Гэл. – Тем более, я уже вроде как твой мужчина, если, конечно, не ошибаюсь…
– Не ошибаешься! – девушка вновь заключила правую ладонь Гэла в узкие свои ладони. – Я – Гера. А тебя как зовут?
– Называй меня Гэл! – сказал Гэл. – Впрочем, это моё не первое имя…
– В самом деле? – Гера тряхнула головой, откидывая назад волосы, и вдруг звонко и весело рассмеялась.
– Ты чего? – спросил Гэл.
– Ничего! – Гера вновь тряхнула головой. – Волосы проклятые, лучше бы я их не мыла!
– Да ты что! – Гэл высвободил руку, бережно и нежно погладил девушку по голове. – Они у тебя такие красивые…
– Ну да! – Гера в третий раз тряхнула головой. – В глаза лезут!
– Держи! – порывшись в кармане, Гэл нашёл там узенький ремешок. – Обвяжи вокруг головы.
Гера так и сделала. Потом они позавтракали остатками вчерашней трапезы и Гэл начал собираться. Впрочем, собирать особо было нечего.
– Куда мы теперь? – спросила Гера, внимательно за ним наблюдая. – И почему мы, вообще, должны уходить отсюда?
Гэл, ничего не отвечая, внимательно осматривался по сторонам, как бы проверяя, всё ли уложено, не забыто ли хоть что-нибудь. Вроде, ничего не забыл…
– Здесь такое чудесное место! – продолжала между тем Гера. – И водопад этот, и вообще…
Она покосилась на мягкое ложе из ветвей, где они вместе провели нынешнюю ночь. Гэл перехватил этот её взгляд, и девушка смущённо потупилась.
– Останемся? – тихо спросила она. – Ещё хоть на денёк, да?
– Нет! – произнёс Гэл, продевая руки в лямки сумки. – Это слишком опасно.
– Да в чём тут опасность то… – начала, было, Гера, но Гэл внезапно схватил её за руку.
– Тс-с! – прошептал он. – Помолчи!
Умолкнув на полуслове, Гера испуганно уставилась на встревоженное лицо Гэла. А Гэл, отпустив, наконец, её руку, принялся вдруг торопливо заряжать арбалет, вернее, перезаряжать его, вставляя вместо одной длинной стрелы несколько стрел потолще и покороче…
– Последние… – пробормотал он чуть слышно. – Плохо!
Он вновь прислушался к чему-то, чего Гера пока так и не могла расслышать, как ни старалась.
– Что там? – звенящим тревожным шёпотом проговорила она. – Это люди?
– Влипли мы с тобой, девочка! – неожиданно мягко сказал Гэл, поворачиваясь в сторону Геры. – Это я во всём виноват! Расслабился непозволительно! А надо было уходить чуть свет…
Теперь уже и Гера отчётливо услыхала, как где-то совсем неподалёку хрустнула ветка, потом до её слуха донеслись приглушённые каменной стеной и расстоянием, чьи-то неразборчивые голоса. Голоса постепенно приближались… люди (или гномы), пока невидимые отсюда, шли, кажется, ничего и никого не опасаясь и ни от кого особо не таясь. Возможно, они не знали ещё о присутствии тут, в расщелине, двух человек…
Впрочем, это было всего лишь вопросом времени…
– Смотри! – прошептала Гера Гэлу прямо на ухо. – Там, выше, какое-то отверстие! Может, там есть выход?
Гэл посмотрел в указанную сторону. В отвесной стене действительно что-то чернело. Что ж, возможно, Гера права и там и в самом деле имелся выход наружу. В противном случае, они сами запрут себя в ловушку.
Но выбора уже не было. Единственный выход из расщелины был перекрыт и вот-вот первые из чужаков окажутся здесь. Возможно, не обнаружив Гэла возле костра, они решат, что он уже ушёл и бросятся в погоню…
– Давай туда! – шепнул Гэл девушке, указывая арбалетом на чернеющее отверстие.
– А ты? – встревожено прошептала она.
– А я следом! Давай же, не тяни время!
Время и в самом деле оставалось в обрез. Не успели они ещё забежать в пещерку, которая, увы, так и не имела никакого продолжения, как топот ног и возбуждённые голоса послышались совсем близко и не менее десяти человек появились вдруг у самого входа в расщелину. Остановившись, они сразу же, как по команде, замолчали и принялись внимательно осматриваться вокруг.
Внимательно наблюдая за ними из-за высокого пологого камня, Гера едва не вскрикнула от неожиданности. Кажется, она подсознательно ожидала увидеть перед собой либо воинов-разведчиков одного из племён долины, либо, в крайнем случае, горных гномов. Между тем незнакомцы решительным образом не походили ни на тех, ни на других, хоть и являлись, скорее людьми, нежели гномами. Точнее, выглядели они какой-то странной помесью обоих этих рас…
Гномов они напоминали необычайной шириной плеч и грубыми чертами уродливого лица, хоть фигуры у них были, скорее, человеческими, только с более длинными, нежели у обычных людей, руками. Ноги же у незнакомцев, наоборот, были значительно короче, чем у людей долины, да и одеты эти люди были довольно необычно: в грубо выделанные звериные шкуры, мехом наружу. Ещё одной особенностью, отличавшей их, как от людей долины, так и от горных гномов, было то, что лица у всех были выкрашены в какой-то красновато-коричневый цвет с чёрными двойными полосами на лбу и щеках…
Все, без исключения, пришельцы были мужчинами, из оружия у них имелись лишь длинные копья с острыми наконечниками из рога, да ещё более короткие метательные дротики с кремнёвыми наконечниками. У некоторых воинов, правда, имелись ещё и деревянные увесистые дубины.
Один из пришельцев, очевидно вожак их небольшого отряда, ибо на лбу и щеках его имелось не по две, а по три чёрные полоски, что-то выкрикнул на непонятном языке, напоминающим, скорее, собачий лай, нежели членораздельную человеческую речь. Но воины его хорошо поняли, подняв угрожающе копья, они принялись осматривать все закоулки, постепенно приближаясь при этом к пещерке, где, плотно прижавшись к стене, стояли неподвижно Гэл и Гера.
Пещерка их обманула, она оказалась западнёй, а не спасением, и Гэл хорошо понимал это. Впрочем, возможно, если он первым бросится на врагов и отвлечёт их, тем самым, от пещерки, Гера будет спасена. Главное, чтобы она не последовала за ним…
– Оставайся тут! – шепнул он девушке и, прежде, чем она успела хоть что-либо ему ответить, с воинственным криком выскочил наружу, подняв арбалет. Медленно пошёл навстречу опешившим воинам, которые, следуя очередному лающему выкрику вожака, сгрудились, все разом, выставив перед собой копья. Это было на руку Гэлу, именно поэтому он и обнаружил заранее своё присутствие, именно поэтому и шёл сейчас навстречу врагам. Тщательно прицелившись, он спустил курок…
Боевые арбалеты воинов долины изготовлялись в далёких таинственных мастерских горных гномов, и люди так и не научились в точности их копировать, несмотря на все свои старания. Арбалеты эти могли стрелять одиночными стрелами далеко и на удивление метко, и люди тоже умели изготовлять почти такого же качества арбалеты. Но было в арбалетах гномов ещё одно приспособление, которое люди точно скопировать никак не могли, хоть и пытались: приспособление это давало возможность выстрелить одновременно несколькими короткими тяжёлыми стрелами и поразить сразу несколько врагов, на более короткой, правда, дистанции. Всё это и проделал сейчас Гэл, выпустив в сгрудившихся врагов сразу семь коротких стрел.
И почти одновременно с этим общий вопль боли и ярости, казалось, потряс расщелину. Пятеро воинов упали замертво, шестой, получивший стрелу в живот, немногим от них отличался, корчась на земле от невыносимой боли. Все до одной стрелы нашли свои жертвы, но на долю одного из воинов пришлось сразу две стрелы.
Как бы там ни было, количество врагов враз уменьшилось более чем наполовину. Правда, и оставшегося их количества было более чем достаточно для одного противника, так как у Гэла совершенно не было времени заряжать вновь арбалет. К тому же, в запасе у него осталось лишь несколько длинных одиночных стрел…
Отбросив в сторону бесполезный теперь арбалет, Гэл выхватил из ножен меч и быстро, пока ещё оставшиеся в живых противники не полностью пришли в себя, бросился в их сторону. Один из воинов метнул в сторону Гэла дротик, да второпях промахнулся, второй, отчаянно что-то выкрикивая, бросился навстречу ему с копьём наперевес.
Хладнокровно выждав, Гэл быстрым, заученным движением ушёл от разящего удара копья и тут же сделал короткий ответный выпад мечом. Выпустив из рук копьё и схватившись обеими руками за разрубленное горло, вражеский воин тяжело рухнул прямо к ногам Гэла. А на его месте вдруг оказались сразу два воина, при этом в руках одного из них, вожака, имелась внушительного вида дубина. Второй воин был вооружён тяжёлым деревянным копьём, но нападать на Гэла в одиночку он так и не решился. Вместо этого, оба воина принялись теснить своего противника к плоской и почти отвесной каменной стене…
Их не совсем понятный манёвр Гэл смог по достоинству оценить лишь тогда, когда плечи его коснулись холодного этого камня, и отступать дальше оказалось совершенно некуда. Остановившись с мечом в руке, Гэл занял оборонительную позицию, но и оба воина тоже остановились, угрожая ему, одновременно, и справа, и слева. А третий воин уже приближался к ним, зажав в мощной волосатой руке дротик и изготовив его, таким образом, для последнего решающего броска.
