Kitobni o'qish: «Асы «шнелльботов». Немецкие торпедные катера в бою»

Name: Асы «шнелльботов». Немецкие торпедные катера в бою
Author: Фридрих Кемнаде
ISBN: 978-5-00155-361-8

Shrift:

Погибшим в боях по обе стороны фронта посвящается

От автора

После окончания Второй мировой прошло уже 30 лет, и описывать пережитое в те годы по памяти было бы сомнительным предприятием. Только после того, как несколько лет назад британское Адмиралтейство вернуло нам журналы боевых действий моей флотилии и я смог заглянуть в них, я приступил к написанию этой книги. Сначала она предназначалась только для моих старых товарищей из 3-й флотилии торпедных катеров, которыми я командовал с момента создания соединения 15 мая 1940 года и до 7 июля 1943 года. На протяжении долгих лет они вместе со мной несли на своих плечах тяжесть боев с превосходящими силами противника. Зачастую им приходилось ночь за ночью сражаться с врагом и добиваться больших успехов, полностью доверяя своему руководству.

Своими заметками я хочу призвать к тому, чтобы наши погибшие и умершие от ран товарищи не были забыты. Сражаясь за народ и отечество, они пожертвовали самым ценным из того, что у них было, – своими жизнями.

Когда перечитываешь эти заметки, в памяти всплывают факты, которые, казалось, давно забыты. Сегодня едва ли кто-то из нас смог бы вспомнить, кто и когда назвал нас «Африканской флотилией». На самом деле такое имя дали нам пехотинцы, солдаты Африканского корпуса, которые, как и мы, носили коричнево-зеленую нарукавную повязку с надписью «Африка».

Во время работы над рукописью мне пришла в голову мысль о том, чтобы расширить масштаб проекта. Я решил рассмотреть операции флотилии, сражавшейся на довольно спорном театре военных действий, и стоявшие перед ней задачи на фоне масштабной картины мировой войны, а также проанализировать общую стратегию и ее эффективность. Размышляя над тем, как лучше структурировать книгу, я решил придерживаться журнала боевых действий и излагать события в хронологическом порядке. Это позволило мне охватить взглядом успехи и неудачи, верные и ошибочные решения, возможности и их границы, вопросы организации и руководства операциями, а также человеческие взаимоотношения и воинские достижения командиров, офицеров и нижних чинов. Я намеревался критически оценить достижения и потери на трех театрах военных действий: в Ла-Манше, на востоке Балтики и в Средиземном море – и извлечь соответствующие уроки. При этом возникает естественная необходимость вновь и вновь подводить промежуточные итоги, чтобы дать оценку полученному опыту.

Во время войны мы не знали и не могли знать точку зрения противоположной стороны – как нас оценивали наши противники, насколько серьезный ущерб от наших действий они были вынуждены нести и какие решения они принимали для борьбы с торпедными катерами. Многие успехи флотилии, к примеру, эффект от минных постановок перед стратегически важной морской и воздушной базой Мальта, имевшей решающее значение для исхода войны в Северной Африке, известны нам из труда капитана С.У. Роскилла «Война на море».

Цифры и цитаты взяты главным образом из журналов боевых действий и труда Роскилла. Дополнительные сведения получены из других книг о войне. Я вынужден признать, что данные о наших успешных атаках не всегда совпадают с данными британских или советских источников.

Я выражаю надежду на то, что моя книга внесет определенный вклад в оценку значения, возможностей и боевой ценности торпедных катеров в прибрежной зоне, а также в дискуссию по вопросам организации военно-морских сил.

Фридрих Кемнаде

Вступительное слово

Плавание на торпедном катере всегда было тайной страстью молодого, влюбленного в море человека. И, если ей суждено было сбыться, молодому морскому офицеру или матросу, казалось, больше нечего было желать в этом мире.

Так думали я и мои товарищи, которые в середине тридцатых годов были направлены на один из шести торпедных катеров 1-й полуфлотилии, базировавшейся в Киле. Других торпедных катеров в 1936 году в немецком военно-морском флоте просто не было, поскольку Версальский договор запрещал их проектирование и постройку. Лишь Лондонский морской договор с Великобританией, подписанный в 1935 году, освободил наш флот от оков Версальского диктата.

В момент начала Второй мировой войны, 3 сентября 1939-го, в наличии имелись две флотилии торпедных катеров. В каждой было шесть катеров первой линии и два резервных – не слишком внушительная мощь, если речь идет о войне против великой морской державы, такой, как Британия.

Задача торпедных катеров заключалась в том, чтобы в рамках обороны побережья проводить ночные торпедные атаки. Благодаря внушительной крейсерской скорости (26–28 узлов) и наличию корабля сопровождения, имевшего на борту торпеды, горючее, боеприпасы и продовольствие, обе флотилии обладали исключительно высокой мобильностью. К примеру, они могли в течение одной ночи внезапно перебазироваться из Киля в Пиллау и уже на следующую ночь находились в полной боевой готовности для действий на большом удалении от родной гавани. В Северном море катера могли действовать из Вильгельмсхафена, Гельголанда или Боркума вплоть до северной оконечности Ла-Манша – конечно, в том случае, если погода позволяла выйти в море. Разумеется, маленькие катера водоизмещением всего лишь 82 тонны могли использоваться только в том случае, если сила ветра не превышала 4–5 баллов, а волнение на море – 3–4 баллов.

Сила катера, оснащенного двумя торпедными аппаратами и имевшего на борту четыре торпеды, заключалась в разрушительной мощи его вооружения, способного вывести из боя или даже потопить крупный корабль. Его слабость заключалась в малой защищенности, катер мог быть потоплен одним-единственным попаданием 10,5-см снаряда.

Оба эти фактора ограничивали время применения катеров ночными часами. Был необходим покров ночной темноты, чтобы незаметно подойти на дистанцию 500–800 метров для пуска торпеды. Атаки производились против неизменно превосходящего противника – единственным исключением были одиночные незащищенные транспорты, однако они являлись большой редкостью.

Артиллерийское вооружение состояло из 2-см автоматической пушки MG C/30 и установленного на корме на треноге 9-мм пулемета. Для охоты за подводными лодками каждый катер имел на борту 6 глубинных бомб. Кроме того, можно было взять на борт 6 больших или 8 малых морских мин.

Максимальная скорость катеров составляла 34 узла, радиус действий при крейсерской скорости 26 узлов – 320 миль. Связь осуществлялась в диапазоне УКВ с помощью радиостанций мощностью 40/70 ватт. Два установленных на корме аппарата обеспечивали постановку дымовой завесы, с помощью которой катера в светлые ночи могли скрыться от взгляда противника, способного применить против них превосходящую артиллерию.

Сердцем катера была двигательная установка. Она состояла из трех 16-цилиндровых моторов фирмы «Даймлер-Бенц», расположенных в двух отдельных моторных отсеках. Общая мощность этих дизельных двигателей составляла 3600 л.с., передаваемых на три винта. Бременская верфь «Люрссен», имевшая наибольший опыт в постройке торпедных катеров, разработала специальное устройство, получившее название «Эффекта Люрссен». Оно состояло из двух рулей, расположенных позади винтов, которые создавали под кормой дополнительное давление воды, что позволяло увеличить максимальную скорость еще на 1–2 узла.

В состав экипажа каждого катера входили один офицер, 5 унтер-офицеров и 12 матросов. В военное время к этому числу добавлялись еще один унтер-офицер и 2 матроса. Это было очень немного, поэтому даже младшие по должности члены экипажа несли большую ответственность и должны были самостоятельно принимать решения и проявлять инициативу. Разумеется, необходимо упомянуть личный состав штабов, базы и экипаж корабля сопровождения, поскольку именно эти люди должны были создавать предпосылки для успешного применения боевых катеров.

В ходе войны было построено 215 торпедных катеров, в том числе 145 – на бременской верфи «Люрссен». От действий противника было потеряно 96 катеров.

В середине мая 1940 года я находился на крейсере «Эмден», который стоял в Осло, куда корабль прибыл 9–10 апреля с десантной группой в составе 600 солдат сухопутных войск и морской артиллерии после сражения в Осло-фьорде. Именно тогда я получил телеграфный приказ о немедленном назначении меня командующим 3-й флотилией торпедных катеров. Это было прекрасное известие, особенно после того, как мои просьбы перевести меня в подводный флот в сентябре и ноябре 1939 года были отклонены.

Хотя мое желание плавать на подводной лодке не исполнилось, я был рад новому назначению. В виду моего молодого возраста и невысокого чина, я и не надеялся получить под командование флотилию торпедных катеров. В 1936–1937 годах я командовал катерами «S-11» и «S-15» и поэтому не нуждался в предварительной подготовке. Я знал, что такое торпедный катер, какое у него вооружение, какой должна быть тактика и как следует ими командовать.

Трехмоторный Ju-52 доставил меня из Осло-Форнебю в Берлин-Штаакен, и вечером 22 мая я прибыл в Киль. Что ожидало меня здесь? Как выглядит 3-я флотилия? Сколько в ней катеров и обученных экипажей? И самое главное: когда она сможет отправиться в Ла-Манш, где уже действуют 1-я и 2-я флотилии, сумевшие добиться успехов при атаках на конвои британского экспедиционного корпуса, следовавшие из Кале и Дюнкерка в Дувр и устье Темзы?

Глава 1. Создание и подготовка флотилии. 15 мая – 7 сентября 1940 г.

23 мая 1940 года я вступил в командование 3-й флотилией торпедных катеров, которая была создана восемью днями ранее, 15 мая. До прибытия нового командира исполняющим обязанности являлся обер-лейтенант цур зее Вернер Тёнигес.

Мой адъютант лейтенант цур зее Штольценбург, ожидавший меня на «жилом катере» из состава резервного соединения 1-й и 2-й флотилий, доложил мне обстановку. Тёнигес в настоящее время являлся командиром «S-10», лейтенант цур зее Аксель фон Гернет – командиром «S-12». Оба в связи с вводом в строй нового корабля сопровождения «Адольф Людериц» находились со своими катерами в Ростоке. «S-11» под командованием лейтенанта цур зее Пауля Поппа и «S-13» – пока без командира – ремонтировались на Кильской верфи. Эти старые катера, а также их неполные экипажи входили в состав резервного соединения 1-й и 2-й флотилий. Теперь оно перешло в подчинение 3-й флотилии.

Множество унтер-офицеров и матросов, назначенных в 3-ю флотилию, уже прибыли, часть из них проходит обучение работе с моторами на фирме «Даймлер-Бенц». Первым новым катером, предназначенным для 3-й флотилии, должен стать «S-54», который предполагается ввести в строй в начале августа.

На следующий день, 24 мая, я делал доклад своему начальнику, командующему торпедными катерами капитану цур зее Гансу Марксу. От него я узнал, что к 1 августа мне необходимо подготовить по 2 экипажа для 1-й и 2-й флотилий и 4 экипажа для 3-й флотилии. Для обучения следует использовать катера «S-10», «S-11» и «S-12». В качестве корабля сопровождения и учебной цели флотилии с 27 мая будет подчинен «Циндао», до этого использовавшийся кадетским училищем.

Теперь я знал, что мне предстоит сделать. Однако подготовить при помощи трех старых катеров с изношенными машинами 8 экипажей за два месяца казалось мне невыполнимой задачей. А отправлять на фронт недостаточно обученных командиров и экипажи было бы преступлением. Это было бы оправданным только в том случае, если бы речь шла о «последней операции» – вторжении в Англию, за которым последовало бы окончание войны. Возможно, высшее руководство искренне верило именно в такую перспективу. Но на практике все оказалось совершенно иначе.

На третий день после вступления в должность я на первом смотре флотилии рассказал о предстоящих задачах в области боевой подготовки и подготовил вместе с офицерами штаба нашу переброску в Данцигскую бухту. Учебные торпеды и артиллерийские боеприпасы, а также все необходимые инструкции мы взяли с собой.

27 мая к флотилии присоединился «Циндао». В течение 24 часов его переоборудовали в корабль сопровождения торпедных катеров. Выход в море, назначенный на следующий день, пришлось отложить из-за проблем с подъемником торпед. Пока идет ремонт, командующий торпедными катерами запрашивает меня, можно ли немедленно направить катера «S-10», «S-11» и «S-12» для временного использования в Ла-Манше. Относительно «S-11» и «S-12» я отвечаю согласием, при условии, что Тёнигес возьмет на себя командование «S-12», которым он уже руководил с 1937 по 1939 год, а я возьму на себя второй катер.

Уже в 17.30 следует звонок из штаба Западной группы в Вильгелмсхафене с указанием как можно скорее отправить оба катера в Роттердам. Такая спешка не доведет до добра!

Оба катера в ускоренном порядке подготавливаются к операциям. Экипажи составлены из наиболее опытных специалистов флотилии. Уже в 03.30 31 мая – день памяти Ютландского сражения – оба катера отправляются из Киля через Канал императора Вильгельма на запад. В 14.00 в Северном море мы сбросили глубинные бомбы на вражескую подводную лодку, за этим последовали две безуспешные воздушные атаки британцев. В 23.30 мы уже находились перед Роттердамом, однако смогли войти в гавань только в 05.30 после прекращения обстрела. В 07.30 катера причалили. К сожалению, из-за проблем с двигателями оба судна не были готовы к немедленному использованию, на ремонт требовалось не меньше 24 часов. Наши надежды и ожидания опустились до нулевой отметки.

После этих неутешительных известий я отправился на доклад к своему непосредственному начальнику, командиру миноносных сил капитану цур зее Хансу Бютову, который вместе со своим небольшим штабом размещался на реквизированном пассажирском судне «Батавия III». Здесь я повстречал двух своих старших товарищей, командиров 2-й и 1-й флотилий корветтен-капитана Рудольфа Петерсена и капитан-лейтенанта Хайнца Бирнбахера.

На совещании оба командира флотилий представили свои предложения по поводу действий ближайшей ночью. Правда, их соединения были невелики – в каждой флотилии насчитывалось лишь по 2–3 боеготовых катера. После того как начальник штаба корветтен-капитан Герберт Шульц высказал свое мнение, командир принял решение относительно действий обеих флотилий.

У нас же с наступлением темноты «S-12» на двух машинах ушел назад в Вильгельмсхафен, чтобы заменить на верфи третий мотор. Техники «S-11» заменили несколько поршней и устранили прочие поломки двигательной установки своими силами, что заняло два дня и две ночи. После испытаний «S-11» принял участие в ночной операции.

Катер был придан в качестве третьего номера двум торпедным катерам 1-й флотилии. В 20.00 3 июня мы вышли из Роттердама для удара по английским конвоям между Дюнкерком и Даунсом. Дул слабый западный ветер, море было спокойным, небо облачным. Мы двигались на юго-юго-восток со скоростью 26 узлов. Крышки торпедных аппаратов открыты, орудие приведено в боевую готовность. В 22.10 нас атаковала летающая лодка «Локхид», однако пулеметный огонь вынудил ее отвернуть. Стемнело.

В 23.41 мы слышим грохот тяжелой артиллерии из района Дюнкерка. Город горел, с воды это выглядело потрясающе. В полночь мы минуем полосу тумана у побережья Фландрии и видим временные огни на 270 градусов. Движемся вперед и видим силуэт, который оказывается маленьким сторожевым кораблем. Сразу же появляются еще два сторожевика, которые, очевидно, имеют задачу своевременно поднять тревогу при приближении германских катеров. Поэтому мы аккуратно и вежливо обходим их стороной, оставшись незамеченными, и продолжаем движение на юг. Сторожевик – цель, не стоящая торпеды. Мы напряженно всматриваемся в темноту.

В 01.00 над нами курсом на север пролетает самолет. Нам не повстречалось ни одного транспорта, ни одного эсминца. Ночь коротка, и командир 1-й флотилии в 01.32 приказывает по радио повернуть назад. Все три катера поворачивают на обратный курс, чтобы покинуть южный район операций до рассвета. С наступлением дня опасность, исходящая от вражеских эсминцев и авиации, станет слишком большой.

В 02.48 движущийся впереди флагманский катер видит силуэт. По радио передается кодовое слово «София Тони», и наше соединение сбавляет ход. Силуэт кажется мне сторожевым кораблем, и в 02.50 флагманский катер выходит в атаку. К сожалению, обе торпеды проходят мимо.

В 02.53 сторожевик передает морзянкой свои позывные, чтобы определить, друг перед ним или враг. Из осторожности он старается обойти нас спереди справа. Мы ставим дымовую завесу, из чего экипаж сторожевика должен заключить, что имеет перед собой противника. Семь минут спустя, в 03.00, мы по примеру флагмана замедляемся. По радио я передаю командиру флотилии, что цель, на мой взгляд, не стоит торпеды. Тот возражает: «Вражеский пароход, вероятно транспорт, предоставляю вам атаковать!»

Это был великодушный жест. У Бирнбахера, в конце концов, уже был опыт действий в данном районе. Без промедления я приказываю командиру катера лейтенанту цур зее Попу атаковать вражеское судно. В журнале боевых действий я зафиксировал ход этого боя:

«03.10. Движемся курсом на запад, противник виден спереди справа, движется также на запад, скорость 6–8 узлов, нос направо, позиция 150.

03.15. Противник поворачивает на левый борт, так что мы оказываемся прямо в его кильватере. Из-за начавшегося рассвета мы не можем терять время, поэтому атакуем сзади со скоростью 28 узлов. Непосредственно перед выстрелом я однозначно определяю, что передо мной сторожевик. Тем не менее я решаю продолжить атаку, тем более что катер командира флотилии уже выпустил две торпеды. Противник поворачивает на левый борт в позицию 140.

03.20. Выстрел одной торпедой, точка прицеливания – нос вражеского корабля, позиция 140, нос влево, расстояние 200 метров. Торпеда скользнула по поверхности и прошла в полутора метрах позади кормы продолжавшего поворачивать сторожевика.

Я отдал приказы «Полный вперед» и «Руль круто на левый борт», катер отвернул и поставил дымовую завесу. Уйдя от торпеды, сторожевик повернул на позицию 90 и открыл огонь из орудия и нескольких пулеметов с расстояния 100–200 метров.

Мы ответили огнем из нашего автоматического орудия и наблюдали несколько попаданий. Наш катер не получил ни одного попадания, потерь тоже не было, хотя дистанция до противника с его превосходящей артиллерией была очень мала».

Это был первый бой флотилии, экипаж прошел крещение огнем.

Ночью с 6 на 7 июля командующий торпедными катерами направил все имеющиеся в Роттердаме катера против предполагаемого конвоя, находящегося у юго-восточного побережья Англии, перед устьем Темзы. 1-я и 2-я флотилии идут к Даунсу, а я на «S-11» и вновь введенном в строй «S-13» должен действовать в районе плавучего маяка «Северный Гудвин». Когда в 20.30 мы выходим в открытое море, нас уже поджидает британский самолет-разведчик. Три наших истребителя появляются в воздухе только в 21.15. К 23.29 мы выходим к юго-восточной оконечности британского минного поля, ложимся на западный курс и идем к британскому берегу. В журнале боевых действий операция описана следующим образом:

«23.35. Свет прожектора спереди справа на английском берегу. Над катерами 2 самолета с прожекторами. Останавливаемся.

23.49. Красные осветительные снаряды за кормой.

7.6.40. 00.05. Легкий западный ветер, волнения нет, отдельные облака. Ночь светлая, видимость хорошая. Лучи прожекторов с английского берега в направлении катеров. Мы находимся в 12 милях от берега.

00.06. Из-за слишком хорошей освещенности в районе операций мы остановились, ждем темноты.

00.10. Силуэт по правому борту, идентифицирован как сторожевик.

00.18. Изменение курса на 350 градусов, движемся к плавучему маяку «Северный Гудвин». Очень сильное свечение воды.

00.30. Прожектора по левому борту за кормой. Обшаривающие поверхность воды лучи между Рамсгейтом и Норт-Фоурлендом.

00.53. Осветительные снаряды впереди.

01.04. С левого борта приближается самолет на высоте около 50 метров. Очевидно, его поиск направляют прожектора. Мы заглушили моторы, и пилот не заметил нас. Мы тем временем находимся восточнее плавучего маяка примерно в 6 милях от Маргейта.

01.17. 4 прожектора сзади по левому борту.

01.28. Спереди показались 2 английских сторожевика. Останавливаемся. По правому борту еще две тени. Направляемся в их сторону, также идентифицируем как сторожевики. Они поворачивают на север, чтобы присоединиться к двум другим. Наверняка они нас слышали. На высокой скорости обходим сторожевики, чтобы выйти к северному маршруту конвоев. Больше ничего не наблюдаем.

01.44. Небо начало светлеть, и мы отправляемся в обратный путь.

04.43. Воздушная тревога. Самолет подходит спереди с правого борта, обстрелян из пушки с расстояния 1000 метров, поворачивает назад.

04.45. Воздушная тревога. Обмен сигналами с нашим гидросамолетом (вероятно, Не-115).

05.04. Воздушная тревога. Самолет, который мы отогнали двадцатью минутами ранее, атакует спереди с левого борта и в 05.14 сбрасывает бомбы. Разрывы в кильватере «S-13» примерно в 300 метрах за кормой.

06.52. Прибытие в Амстердам».

Выход к Даунсу и Темзе был согласован как командирами флотилий, так и командующим миноносными силами. Однако не помешало бы получить разведывательные данные от Люфтваффе, чтобы в первой же операции не возвращаться с пустыми руками и не тревожить английскую береговую оборону. Мы добились лишь того, что условия для проведения дальнейших операций в этом районе серьезно осложнились, а противник мог значительно сократить свое каботажное судоходство в ночное время.

С другой стороны, операция осуществлялась по приказу Западной группы. Данных разведки не было. Помимо британских сторожевиков, мы не видели ничего. Исключительно короткая ночь с 6 на 7 июня не позволяла долго находиться рядом с вражеским берегом. Море предательски светилось, буквально подсвечивая и двигавшиеся на большой скорости катера, и оставляемые ими кильватерные следы.

Эта операция дала нам определенный опыт как в плане собственных действий, так и поведения противника. Это оказалось весьма полезным для обучения новых экипажей – даже если мы так и не встретили врага, достойного того, чтобы тратить на него торпеду.

В ночь с 8 на 9 июня я провел еще одну операцию. Под моим командованием находились катера «S-11» и подчиненный мне «S-21» из состава 1-й флотилии, капитаном которого являлся обер-лейтенант цур зее Гётц фон Мирбах. Нашей целью был «Северный Гудвин» и устье Темзы. В это же время 1-я флотилия должна была атаковать конвойный маршрут севернее. Операция прошла так же, как и предыдущая, с той только разницей, что мы впервые встретились со своими вражескими «братьями-близнецами» – британскими торпедными катерами. Противник пытался сохранить контакт с нами, двигаясь параллельным курсом на дистанции 500–1000 метров, что вынудило нас терять время на поиски обходных путей. Некоторое время спустя нам удалось оторваться от них. Таким образом, присутствие немецких торпедных катеров у британского берега не укрылось от англичан, в противном случае они не направили бы свои катера для защиты побережья.

После этой операции я вечером 9 июня вместе с обоими своими катерами отправился в обратный путь из Роттердама в Киль, чтобы лично руководить формированием флотилии и подготовкой экипажей. В родную гавань мы прибываем вечером следующего дня.

Во время моего 12-дневного отсутствия шло активное обучение будущих экипажей всему необходимому – сигнальной службе, морзянке, навигации, торпедному и артиллерийскому делу, постановке минных заграждений и обслуживанию моторов. Не забывали и о спорте.

Офицеры, предназначенные для командования катерами, тем временем ознакомились с инструкциями по тактике своих кораблей. Была создана система материального снабжения. Освободившись от этих забот и произведя мелкий ремонт наших трех катеров и корабля «Циндао», капитаном которого стал капитан-лейтенант Герман Юст, мы 19 июня вышли из Киля, направившись в Данцигскую бухту. Здесь царили мир и тишина, так что мы могли проводить подготовку, не опасаясь налетов с воздуха.

Командующий торпедными катерами дал мне устное распоряжение подготовить к началу августа 6 командиров и экипажей и в начале сентября быть готовым к действиям в Ла-Манше силами 5 катеров – «S-1», «S-10», «S-11», «S-12», «S-13». С 20 июня начинается первый этап обучения, рассчитанный на 20 дней, – его должны пройти три экипажа на трех имеющихся в распоряжении флотилии катерах.

Все начинается с обучения каждого члена экипажа, который должен досконально овладеть своими обязанностями, чтобы выполнять их днем и ночью, на марше, в бою и даже на поврежденном судне. Затем следует отработка действий звена катеров – самой маленькой тактической единицы, в которой есть ведущий и ведомый. Финальный этап подготовки – отработка действий флотилии под руководством ее командира.

После подробного изучения и обсуждения тактических предписаний мы проводим учебные игры, на которых отрабатываются передача и исполнение приказов. Затем я провожу учения по разведке и атакам, постоянно повышая требования к экипажам. Последняя и важнейшая часть подготовки – учебные торпедные стрельбы по кораблю «Циндао» и артиллерийские стрельбы по мишени, которую тащит за собой буксир. В ходе обучения к экипажам катеров, а также корабля обеспечения предъявляются самые высокие требования.

План обучения предусматривает 5 одиночных выходов в море, 3 выхода в составе звена, 6 выходов в составе флотилии, 6 учебных атак, 7 выходов на разведку и нанесение удара, 2 раза артиллерийские стрельбы и 9 торпедных стрельб (30 выстрелов). Подготовка проводится как в светлое, так и в темное время суток. Всего в течение дня катера должны в среднем находиться в море 15 часов – при этом заправка и погрузка торпед в гавани не учитываются.

Главное – подготовить экипажи к действиям на фронте. Поэтому необходимо по возможности сделать так, чтобы любая ситуация, с которой экипаж может столкнуться на практике, была хотя бы один раз отработана в ходе обучения. Только таким образом можно создать сплоченную команду. К концу обучения каждый должен быть способен действовать самостоятельно и под свою ответственность, что с учетом юного возраста и отсутствия боевого опыта у командиров и частично унтер-офицеров было особенно важно.

Хорошо обученные командиры Бюхтинг и Попп, а также часть их экипажей переданы в 1-ю флотилию. Вагнер остается у нас, чтобы принять под свое командование первый новый катер флотилии, «S-54», который строится на верфи «Люрссен». 11 июля три торпедных катера получили новые экипажи, уже прошедшие предварительную подготовку на суше. Командовали ими Гайгер, Ховальд и Эрдманн.

В конце мая в строй был введен новый корабль сопровождения «Адольф Людериц». Закончив испытания, он под командованием капитан-лейтенанта Мёбеса вошел в состав флотилии, сменив более маленький и медленный «Циндао». Уже на следующий день он вышел в море, взяв на борт штаб, экипажи и все необходимое для второго этапа обучения. Программа такая же, как и в первом цикле.

Завершив свои последние ночные торпедные стрельбы, флотилия в 07.00 5 августа начинает движение в Киль, куда прибывает 12 часов спустя, чтобы уже на следующий день корабли могли попасть на верфь. Необходимо подготовить катера к первым боям – в начале сентября мы уже должны действовать в Ла-Манше.

9 июля в строй вводится первый новый торпедный катер с высоким баком и встроенными в бак носовыми торпедными аппаратами – «S-54». Лейтенант цур зее Вагнер и его экипаж, уже давно командированные на верфь «Люрссен» для изучения новой конструкции, поднимают на нем свой флаг. Во время профилактического ремонта остальных катеров, который в основном заключается в переборке двигателей, экипажи помогают работникам верфи, что становится для первых прекрасной технической подготовкой, которая очень поможет им впоследствии при поиске и устранении поломок в боевой обстановке, где моторы придется чинить подручными средствами. Часть экипажей удается отправить в отпуск, что очень хорошо сказывается на их настроении ввиду предстоящих операций в Ла-Манше.

Структура флотилии выглядит 1 сентября следующим образом:

Командир флотилии – капитан-лейтенант Кемнаде.

Адъютант – лейтенант цур зее Штольценбург.

Судно сопровождения «Адольф Людериц» – капитан-лейтенант Мёбес.

Флагманский катер «S-13» – лейтенант цур зее Хорст Вебер.

«S-11» – лейтенант цур зее Эберхард Гайгер.

«S-1» – лейтенант цур зее Альберт Мюллер – старший командир.

«S-10» – лейтенант цур зее Гюнтер Эрдманн.

«S-12» – лейтенант цур зее Генрих Хааг – еще на верфи.

«S-54» – лейтенант цур зее Герберт Вагнер – в настоящее время в составе 1-й флотилии.

Глава 2. На Западном фронте – Английский канал. 9 сентября 1940 – 26 мая 1941 г.

После испытаний и оснащения катеров и судна сопровождения всем необходимым флотилия в составе катеров «S-1», «S-10», «S-11» и «S-13» в полдень 9 сентября покинула родной Киль и вошла в Канал императора Вильгельма. Уже в 18.00 мы вышли из шлюза в Брюнсбюттеле и остановились у плавучего маяка «Эльба I» в ожидании корабля «Людериц». В 22.25 катера сформировали пояс противолодочного охранения вокруг корабля сопровождения, и флотилия отправилась на запад со скоростью 21 узел. Высокая скорость корабля сопровождения – лучшая защита от подводных лодок в ночное время. На следующее утро мы пересекаем Северное море и видим южнее острова Тексель у голландского побережья вражеский самолет-разведчик.

В 11.00 мы проходим мимо Роттердама, двигаясь в гавань Влиссинген, которая находится в устье Шельды. Погода ухудшается. На банке перед устьем Шельды волнение 5–6 баллов, что очень серьезно затрудняет управление катерами. В итоге «S-1» и «S-13» слегка касаются друг друга во время маневра, причем первый из них получает при этом повреждение форштевня. В 14.30 флотилия причаливает в Влиссингене к привокзальному пирсу – единственному месту, где могут швартоваться относительно крупные суда. Катера швартуются к борту корабля сопровождения, поскольку все остальные причалы забиты многочисленными баржами, загруженными боеприпасами. Они подготовлены для форсирования Ла-Манша на случай вторжения в Англию. Это – настоящая пороховая бочка в тесной гавани! Вдобавок ко всему маленький буксир, управляемый солдатами сухопутных войск, врезается в корму «S-10». В итоге из четырех катеров в состоянии боевой готовности остаются только два.

Сразу после прибытия я отправляюсь на машине в Роттердам к командующему миноносными силами, чтобы попросить перевести нас ночью в более защищенную гавань, поскольку в маленьком порту Влиссингена угроза с воздуха слишком велика и флотилия может быстро погибнуть.

Однако, прибыв в Роттердам, я узнаю, что командующий только что переместил свой командный пункт в Булонь в Северной Франции. В итоге мне не удается ни сообщить руководству о своем прибытии, ни изложить свою просьбу. Я возвращаюсь во Влиссинген. По дороге машина несколько раз ломается, и, хотя водитель старается чинить ее как можно быстрее, на месте я оказываюсь только в 21.00.

Старший капитан флотилии лейтенант цур зее Мюллер сообщил мне, что от командующего пришла радиограмма с приказом быть готовым к немедленным действиям. Не успел я начать совещание, как мы услышали шум самолетов.

Мы бегом добрались до своих катеров и приказали отчаливать. 2-см зенитки с берега бьют трассирующими очередями в освещенное луной ночное небо. В 22.04 первые бомбы падают на загруженные боеприпасами баржи, как раз тогда, когда капитан флагманского катера дает команду «Малый назад». Мы получаем несколько попаданий. «S-11» и «S-13» в считаные минуты покидают гавань и идут вниз по Шельде. В это время Влиссинген подвергается новым атакам. Мы очень беспокоимся за наш «Людериц», освещенный яркой луной. Переживет ли он эту атаку?

Приказ для вышедших из гавани катеров гласит: «При благоприятной погоде 11 сентября с 24.00 до 03.00 организовать засаду в середине квадрата 7695». Отсюда мы должны действовать против конвойного маршрута англичан у юго-восточного побережья в районе Гарвича и Лоустофта. Но в состоянии ли мы выполнить приказ?

На флагманском катере старший помощник и командир флотилии тяжело ранены осколками взорвавшейся прямо рядом с кораблем бомбы. Другие осколки пробили корпус катера и повредили правую машину. Отправлять единственный оставшийся боеспособным «S-11» навстречу врагу в одиночестве и без командира флотилии мог бы только человек, лишенный разума и чувства ответственности. В итоге я принял решение остановить оба катера в устье Шельды, чтобы переждать бомбежку. В 23.00 катера возвращаются в гавань и причаливают к «Людерицу», который, благодарение господу, еще на плаву. В 23.44 командующему миноносными силами и в Западную группу отправляется моя радиограмма следующего содержания:

«Многократные бомбовые удары до 22.15 по «Адольфу Людерицу» и катерам. На «S-13» отказ машины правого борта. Выполнение боевой задачи прервано. Командир и 7 членов экипажа ранены. Предлагаю немедленно перевести флотилию в Роттердам, поскольку во Влиссингене только один бассейн гавани».

Кроме того, я предложил подчинить корабли флотилии на время моего выздоровления командиру 2-й флотилии. Оба предложения на следующее утро были одобрены командующим. Катера и корабль сопровождения в 13.30 покинули Влиссинген и в 18.35 прибыли в Роттердам.

Раненые – 5 человек с «Людерица», старший помощник Эйхлер и я сам – были на санитарных машинах отправлены в лазарет в Берген-оп-Зоом. Приходится констатировать, что начало наших действий оказалось не очень удачным. И все же нам повезло, что никто не погиб и ни одно судно не получило серьезных повреждений.

К 16 сентября «S-1», «S-10», «S-11» и «S-13» переместились в Остенде, где уже находился «S-54». Новый катер уже добился первого успеха – в 23.47 4 сентября, еще находясь в подчинении 1-й флотилии, он потопил британский эсминец. Все катера были подчинены командиру 2-й флотилии до 18 сентября, когда командование временно взял на себя капитан-лейтенант Ханс Труммер. Я хорошо знал его по службе в 1-й полуфлотилии в 1936–1937 годах.

Когда погода улучшилась, флотилия в ночь с 21 на 22 сентября провела свою первую крупную операцию с участием 5 катеров. В 20.15 катера покинули Остенде. Вскоре после полуночи флотилия встретила конвой в составе 3 транспортов и 2 эсминцев охранения. К несчастью, катера оказались освещены ярким лунным светом и были мгновенно обнаружены эсминцами, которые не позволили им выйти в атаку. Предпринятая позднее попытка атаки была также сорвана эсминцами. Оторвавшись от противника и двигаясь на север, экипажи катеров заметили силуэт, оказавшийся транспортом водоизмещением около 3000 тонн. В 01.40 он был потоплен торпедой. «S-54» выпустил торпеду по сторожевику, но, к сожалению, не попал. В последовавшей перестрелке удалось добиться нескольких попаданий снарядов в сторожевой корабль, не понеся никаких потерь.

Двигаясь дальше на север, флотилия в 03.20 встретила 3–4 эсминца, которые развернулись, взяли катера в клещи и прогнали их на восток. В 08.00 катера, записав на свой счет небольшой успех, вернулись в Остенде.

После следующей операции в ночь с 22 на 23 сентября флотилия переместилась в Роттердам, где находится и корабль сопровождения. Из-за плохой погоды три катера потеряли контакт с флагманской парой и повернули назад. В первой половине дня 24 сентября командующий миноносными силами посетил флотилию.

Приказ на следующую ночь гласил: «В 24.00 три катера под командованием капитана «S-1» патрулируют в квадрате 8415, два катера под командованием капитана «S-10» патрулируют в квадрате 7698. Возвращение в 03.00». Однако задействовать «S-1» не удалось из-за неполадок двигателя. Первой парой в итоге командовал капитан «S-54». К сожалению, молодые и еще неопытные капитаны в этой операции были лишены поддержки замещавшего меня командира флотилии, который из-за болезни вынужден был остаться на берегу.

Катера вышли из гавани в 19.00. Небо было затянуто облаками, сила ветра достигала 3–4 баллов. В указанном квадрате катера наткнулись на вражеские корабли. Увы, все торпеды, выпущенные по крейсеру и эсминцу, прошли мимо. Это был прекрасный шанс – но нужно понимать, что для успешного потопления крейсера, располагающего охранением, необходимо гораздо больше и опыта, и удачи.

Период плохой погоды продлился до 10 октября. Для следующих операций командующий миноносными силами подчинил нашей флотилии, укомплектованной главным образом устаревшей техникой, большие катера «S-18» и «S-24» из состава 1-й флотилии, а также «S-33» из второй. Кроме того, в Роттердам прибывает катер «S-57», введенный в строй 1 октября, под командованием лейтенанта цур зее Эрдманна. Однако на банке перед устьем Мааса он зацепил дно и в итоге повредил себе винты и руль.

В итоге вечером 11 октября флотилия вышла в море под командованием капитан-лейтенанта Нильса Бетге. В ее составе, помимо старых кораблей, находились четыре новых катера, которыми командовали опытные капитаны, обучавшиеся еще в мирное время. В гавани остался только «S-12». К сожалению, несмотря на хорошую погоду, достойных целей обнаружено не было.

15 октября, после 33 дней отсутствия, я вернулся из лазарета и взял на себя командование флотилией. Это было счастливое чувство – снова быть вместе со своими экипажами, которые я лично подготовил и способности которых знал. Уже на следующий вечер я вышел в море с катерами «S-54», «S-12» и «S-57». Дул восточно-северо-восточный ветер силой 3–4 балла, волнение на море было соответствующим. Данных разведки не было. Нам было предписано организовать засаду на различных позициях вдоль конвойных маршрутов противника. Когда флотилия в 22.15 практически пересекла британское минное поле, волнение усилилось до 4–5 баллов, и операцию с тяжелым сердцем пришлось прервать.

Вечером 22 октября я выхожу в море с теми же катерами. В 22.02 мы вышли к наиболее удаленному от побережья так называемому внешнему маршруту конвоев. Подробности операции, которую можно назвать типичной для этого района, прекрасно видны из журнала боевых действий:

«22.02 – Остановка на позиции.

23.15 – Двигаемся по внешнему конвойному маршруту с минимальным шумом.

00.30 – Отошли от маршрута на 1 милю к западу, чтобы при яркой луне находиться на темной стороне горизонта.

01.00 – Плотный туман, видимость 100 метров, снова подошли к конвойному маршруту, двигаемся к квадрату …

01.15 – Северо-западным курсом вышли к квадрату …, все еще туман, видимость 30 метров. Остановка, поскольку катера потеряли контакт. Флагманский катер на короткое время включает моторы на полную мощность, чтобы остальные услышали и подошли к нему.

02.10 – Катера соединяются. Восточный курс, движемся от прибрежного конвойного маршрута к промежуточному, внутреннему. Здесь видимость лучше, чем у берега.

02.48 – Видимость улучшилась. Мы снова идем на запад к прибрежному маршруту. Здесь встаем в засаду, конвойный маршрут хорошо освещен луной.

04.35 – На 90 градусов сторожевик, бесшумно обходим его.

04.50 – Ложимся на обратный курс, движемся домой.

05.21 – Обходим сторожевик на внешнем конвойном маршруте. В тумане «S-12» и «S-57» снова теряют контакт.

05.51 – Движемся к дому.

07.00 – Катера собираются в квадрате … у английского плавучего маяка.

10.00 – Прибытие в Роттердам».

Операция, проводившаяся в условиях густого тумана, предъявляла большие требования к молодым капитанам. 17-часовые действия при плохой погоде вызывали предельное истощение всех членов экипажей.

После двух дней отдыха флотилия с 17.00 26 октября находилась в полной готовности к немедленному выходу в море. Еще в 15.10 была получена радиограмма о том, что в квадрате 7952 находится конвой из 52 кораблей, который в 13.00 двигался на северо-восток. Флотилии было приказано выйти к 21.00 в квадрат 8412 и организовать там засаду. К сожалению, погода не позволила нам выйти в море.

На следующий день, 27 октября, мы вышли в море – «S-54», «S-12», «S-13», «S-57» и «S-18» из 1-й флотилии. Первые три катера покинули гавань в 16.00, остальные в 17.00. В 17.42 поступила радиограмма, которая изменила первоначальный план операции: сообщалось о замеченном в 16.10 в квадрате 7926 конвое в составе 16 транспортов, шедшем курсом на северо-восток.

Мы не нашли этот конвой ни на внешнем, ни на внутреннем маршруте, не было даже ни одной тени. В 00.05 на внутреннем маршруте было обнаружено несколько тральщиков под охраной сторожевика, двигавшихся на северо-восток. Их тралы, по всей видимости, были в воде. Мы остановились и стали ждать. Однако до 03.00 не было замечено больше ни одного корабля. Мы двинулись на юг, навстречу предполагаемому конвою, которому тральщики, вполне возможно, расчищали путь. Однако до 04.50 мы не обнаружили ровным счетом ничего и легли на обратный курс. Это была очередная операция, проведенная на основании разведданных о конвое, который мы так и не смогли найти. Такая ситуация устраивала нас все меньше. После этой операции я пришел к выводу, что пути, на которых мы устраивали засады, больше не используются противником. Исключение составлял прибрежный маршрут, проходивший прямо вдоль берега, куда я и решил перенести наши действия.

На ночь с 29 на 30 октября были снова запланированы действия на внутреннем и внешнем маршрутах. Однако погода была неблагоприятной – со стороны Ирландии дул ветер силой 5–6 баллов. Уже в 17.06 мне пришлось сообщить по радио, что погода допускает использование только больших катеров, которым я отдал приказ находиться в получасовой готовности.

Разведка доложила о конвое из 72 транспортов, 10 из которых были водоизмещением более 10 тысяч тонн. В 16.35 голова конвоя находилась в квадрате 7695, хвост – в квадрате 7296. В авангарде курсом на север двигались 7 эсминцев. Из-за того, что при передаче радиограммы возникла задержка, мы вышли из гавани только в 21.00. В операции участвовали три катера – «S-54», «S-57» и «S-18» из 1-й флотилии. Густой туман в устье Мааса вынудил нас временно бросить якорь. Видимость составляет менее 5 метров. Когда немного прояснилось, мы в 02.28 ушли от берегов Голландии. На скорости 30 узлов мы попытались перехватить хотя бы хвост этого огромного конвоя в районе южнее квадрата 8178. Приятная неожиданность – погода в проливе куда лучше, чем мы ожидали. С 06.00 мы действуем на конвойном маршруте, но не встречаем ни одного корабля. В 06.50 на рассвете мы начинаем путь домой и прибываем в 11.00. «S-57» уже на пути в район цели вынужден был вернуться из-за поломки двигателя.

Не успели мы пришвартоваться и доложить об итогах операции, как в 11.35 пришел приказ быть готовыми к действиям в ночь с 30 на 31 октября. Катера «S-12» и «S-13» выходят в море в 16.30 и к 21.00 должны занять позиции на маршрутах конвоев. Возвращаться домой предстоит в 05.00 – в итоге у нас есть 8 часов. И вновь на флагманском катере «S-13» выходит из строя левый двигатель! К сожалению, в западной части пролива ветер усилился до 5–6 баллов. Для маленьких катеров это слишком много. Со скоростью 21 узел мы в 20.08 ложимся на обратный курс и прибываем в 02.30. Из-за плохой погоды следующей ночью все торпедные катера остаются в порту.

Двигатели «S-54» отработали по 250 часов, и теперь им предстоит пройти малый капитальный ремонт, который продлится 14 дней. Он будет осуществляться силами экипажа с помощью передвижной мастерской 1-й флотилии в Роттердаме. У «S-57» поломка двигателя левого борта. Запасной цилиндр снят с «S-54» и установлен на «S-57». В итоге в эти дни ни один катер не в состоянии вести боевые действия.

Плачевное положение с боеготовностью в первую очередь старых катеров, и их плохие мореходные качества становятся невыносимыми. К примеру, иногда во время выдвижения в район боевых действий двигатели раскалялись докрасна, так что кочегар вынужден был охлаждать их водой из пожарного шланга. В итоге было принято решение отправить все старые катера на Балтику для подготовки экипажей 3-й и создаваемой 4-й флотилий. То, что эти корабли вообще еще могли участвовать в операциях, я считаю выдающимся достижением технического персонала под командованием главного инженера флотилии обер-лейтенанта Депнера.

Первые семь недель операций многому научили и капитанов, и экипажи катеров. Специалисты корабля сопровождения – подвижной базы нашей флотилии – прекрасно справлялись со своими задачами по поддержанию боеспособности торпедных катеров днем и ночью. Но всем хотелось не только получать опыт, но и добиваться успехов и топить вражеские корабли.

К этому моменту всем стало ясно, что «Морской лев» уже не выпрыгнет на британский берег. Намерение успешной десантной операцией вынудить Англию к миру было, по всей видимости, иллюзорным. Судя по всему, Гитлер никогда всерьез не планировал такую операцию – слишком катастрофическими оказались бы последствия весьма вероятного провала. Здесь, у ворот Британии, англичане бросили бы в бой все корабли, от линкора до катера, и всю свою авиацию. А у нас, немцев, флота, по сути, не было – еще в начале войны наши военно-морские силы составляли едва ли пятую часть от британских!

Таким образом, нам предстояло готовиться к долгим и упорным боям у побережья противника. В это время у 1-й и 2-й флотилий было по 2–4 боеспособных катера, которые могли одновременно выйти в море. 2-я флотилия понесла тяжелые потери как техники, так и личного состава – в первую очередь от мин. А 3-я флотилия еще только создавалась и располагала лишь двумя новыми катерами.

Такими силами можно было разве что несколько побеспокоить британское судоходство, невзирая на всю волю к победе экипажей катеров. Горсткой кораблей мы могли осуществлять, по сути, лишь точечную разведку. Получив от авиации сообщение о том, что, к примеру, в 17.00 70 кораблей противника двигались таким-то курсом в таком-то квадрате и с такой-то скоростью, а также соответствующий приказ командующего миноносными силами, мы были способны просматривать только небольшой район, ограниченный радиусом видимости в бинокли. Темной ночью этот радиус не превышал 3–4 км, в лунные ночи он увеличивался до 7–8 км на лунной стороне.

Еще одним отягчающим обстоятельством был тот факт, что наш выход в море из Роттердама становился известен противнику благодаря имевшимся в Голландии помощникам. Английские сторожевики, курсировавшие вдоль восточного конвойного пути, освещенного плавучими маяками, при восточных ветрах прекрасно слышали шум наших моторов и своевременно сообщали о нашем присутствии кораблям конвоя, которые немедленно отклонялись к западу. В это время эсминцы охранения атаковали катера и сгоняли их с позиций.

В такой ситуации было необходимо ускоренным темпом выстраивать флотилии торпедных катеров, которые были бы способны нанести существенный ущерб вражескому судоходству. Пока этого не произошло, наши слабые силы могли лишь пытаться «удерживать позиции», создавая постоянную угрозу противнику. Время от времени удавалось добиться единичных успехов, в основном благодаря героическим усилиям одних и тех же экипажей.

Из этого описания очевидно, что немецкий военно-морской флот оказался совершенно не готов к начавшейся войне у вражеского побережья. Королевский военно-морской флот, напротив, с начала войны ввел в строй большое число катеров. В ноябре 1940 года англичане создали должность контр-адмирала прибрежных сил, которому подчинялись 93 торпедных и артиллерийских катера. Еще 33 катера находились в стадии постройки.

Если в октябре из-за осенних штормов удалось осуществить лишь 6 операций, то в ноябре, когда начались зимние шторма, возможности вести активные действия почти исчезли. Была проведена лишь одна операция, еще одна была прервана из-за погодных условий. В то же время вражеские транспорты и эсминцы охранения продолжали курсировать вдоль берегов Англии.

15 ноября с 16.00 2-я и 3-я флотилии находились в режиме немедленной готовности, однако из-за штормового предупреждения его пришлось отменить. 13 ноября в Роттердам прибыл катер «S-38» из состава 1-й флотилии, который временно придан нам. Им командует весьма опытный капитан – обер-лейтенант цур зее Ганс Детлефсен.

Лишь 19 ноября погода позволяет провести операцию, волнение достигает 3 баллов, ветер юго-юго-западный. В 17.30 я выхожу в море, под моим командованием катера «S-38», «S-54» и «S-57». Изначальный приказ предписывает нам выйти к 22.00 в квадраты 8841 и 7663 и оставаться в засаде до 04.00. В 15.58 он корректируется по радио – теперь прибыть в район назначения 2-я и 3-я флотилии должны уже в 21.30.

Светит луна, флотилия находится на позиции. Условия видимости постоянно меняются, в первую очередь из-за облаков на западе. Луна находится на юго-востоке. В 23.00 мы выходим в квадрат 7663. Скорость 9 узлов, на катерах включен лишь один двигатель. Здесь ничего нет, и мы отходим в квадрат 8441. Здесь тоже пусто, и в 02.30 мы ложимся на северо-западный курс и возвращаемся в квадрат 7663.

Внезапно в 02.56 я вижу на западе три эсминца, которые быстро приближаются к нам. Расстояние до командирского катера составляет не более 1000 метров, эсминцы прекрасно видят нас, освещенных луной. В такой ситуации может быть только один приказ: «Эсминцы по правому борту, резкий поворот влево, полный вперед, поставить завесу, курс 180 градусов».

О торпедной атаке в такой ситуации не приходится и думать – мы уже давно находимся на прицеле вражеских артиллеристов, которые только ждут приказа, чтобы открыть огонь. Катерам удалось повернуть, ветер благоприятствовал постановке дымовой завесы, которая должна была полностью закрыть наши корабли и позволить нам оторваться от вражеских эсминцев.

Когда катера приступили к повороту, эсминцы открыли огонь из своих носовых орудий и автоматических зениток. Их прожектора уперлись в нашу дымовую завесу, прорвавшись через которую они смогли бы вновь обстреливать нас в лунном свете.

Находящийся слева от флагманского катера «S-57» теряется в дымовой завесе. «S-38» тоже исчезает из виду. На мой запрос в 03.05 по радио в адрес «S-57» ответа нет. Второй катер отвечает, что все в порядке. В этот момент катера вновь оказываются под огнем противника.

Внезапно я обнаруживаю, что находящийся слева катер – это не «S-57», как я сначала предположил, а «S-38». На очередной запрос он отвечает, что все в порядке. Значит, оба катера успешно справились со сложной задачей оторваться от преследователя.

Мы мчимся юго-восточным курсом, отрываясь от преследователей. Последний осветительный снаряд эсминцев ложится позади нас. Он уже не в состоянии нас осветить. В 03.12 эсминцы исчезают из виду.

Поскольку с неба светит полная луна и возможности атаковать эсминцы торпедами нет, я приказываю возвращаться в гавань на скорости 28 узлов. По радио я запрашиваю, какой катер находится севернее флагманского. Это оказывается «S-57», и я приказываю ему подойти ближе. Предполагая, что «S-38» тоже возвращается, я несколько раз вызываю его по радио, увы, безуспешно. Похоже, катер вне радиуса действия или аппаратура на нем вышла из строя, что не представляет собой ничего экстраординарного после столкновения с противником. В таких ситуациях капитан катера самостоятельно принимает решение, действовать ли дальше или ложиться на обратный курс. На всякий случай в 03.36 я направил в адрес «S-38» еще одну радиограмму.

Когда после долгого ожидания ответа не последовало, мы предположили, что на катере повреждена либо радиостанция, либо антенны. Радиограмма «Доложите местонахождение», отправленная в 05.39, также осталась без ответа. Мы успокаивали себя надеждой, что большой и быстрый катер добрался до устья Мааса раньше нас. Однако, когда «S-54» и «S-57» прибывают в Роттердам, «S-38» там не обнаруживается. Капитан «S-57» доложил мне, что при виде противника «S-38» повернул не на левый, а на правый борт. Эсминцы заметили и обстреляли катер между полосами дымовой завесы. Я отправил командующему миноносными силами радиограмму о том, что «S-38» все еще не вернулся из нашего сражения с эсминцами, и попросил направить самолет-разведчик по нашему маршруту. Вероятность попадания снаряда не исключена, проходит час за часом. Что могло случиться с катером? Возможно, он предпринял безнадежную попытку атаковать эсминцы под прикрытием и при этом погиб?

В 15.00 от начальника оперативного отдела штаба командующего миноносными силами пришла телеграмма о том, что «S-38» не был обнаружен воздушной разведкой. В дальнейшем я узнал, что британская радиостанция, находящаяся в Дэвентри, в программе «Немецкая служба новостей» в 14.30 сообщила, что в ходе боя английских легких сил флота с немецкими катерами один из последних потоплен, часть экипажа спасена.

Мы раздумываем о том, в какой момент «S-38» мог быть потоплен эсминцем. Мы проанализировали каждую фазу боя на основании имевшихся в нашем распоряжении приказов, донесений, радиограмм и записей в судовых журналах. В итоге мы предполагаем, что Детлефсен, уже получивший Железный крест 1-й степени за свои успехи в ходе боев в Ла-Манше, по всей видимости, решил под прикрытием дымовой завесы атаковать один из эсминцев, что в лунную ночь привело к его гибели. Был ли катер затоплен, мы не знали. Можно было лишь предположить, что артиллерийские попадания или таранный удар причинили ему большие повреждения.

Командующий миноносными силами написал 16 декабря в своем примечании к докладу о бое:

«Меры, принятые командиром флотилии и капитаном, были правильными и не могут быть оспорены. Благодаря повороту «S-38» на правый борт, то есть в сторону эсминцев, катер вынужден был сближаться с противником до завершения разворота. Я предполагаю, что капитан катера умышленно выбрал поворот на правый борт, чтобы осложнить противнику прицеливание по всем кораблям сразу и при благоприятной возможности атаковать. Тот факт, что в 03.08 «S-38» сообщил, что все в порядке, не оставляет сомнений в том, что капитану удавался его замысел. Я считаю, что ситуация, когда катера флотилии в случае преследования расходятся в разные стороны, в целом адекватна, поскольку так противнику сложнее преследовать их или оттеснять от конвоя. Однако становится очевидно, что дальше нужно действовать не поодиночке, а парами.

От ситуации зависит, имеются ли шансы на успешную атаку. Капитан «S-38» имел в своем распоряжении очень быстрый корабль. По всей видимости, он решил атаковать, надеясь на собственное превосходство в скорости. Рискованная операция, которая окончилась неудачей, поскольку ночь была слишком светлой и противник имел преимущество на своей стороне.

Об обстоятельствах гибели можно лишь строить предположения. Возможно, в катер попали или протаранили его. Тот факт, что из 23 членов экипажа 18 были спасены, позволяет надеяться, что у экипажа было достаточно времени для того, чтобы уничтожить катер и все имеющиеся на его борту секретные вещи».

Зимой 1943/44 года в рамках программы обмена пленными в Германию вернулся врач 3-й флотилии Брандт, который оказался первым возвратившимся из экипажа несчастного катера. Вскоре мы встретились в Берлине в Главном командовании военно-морского флота. Я был командирован туда из-за перелома коленного сустава, который временно сделал меня не способным к строевой службе. Я получил его на Сицилии во время учебной тревоги.

От Брандта я узнал подробности о гибели «S-38». Его капитан сделал попытку, укрывшись за дымовой завесой, в упор атаковать эсминцы торпедой. Однако еще до того, как катер сумел занять позицию для атаки, его корму протаранил прорвавшийся сквозь завесу эсминец. После этого вражеский корабль обстрелял «S-38», тяжело поврежденный и лишившийся хода, из своих зенитных автоматов с минимальной дистанции. Катер пытался отвечать с минимальной дистанции; в ходе этого ближнего боя капитан и весь экипаж получили более или менее тяжелые ранения. Уже погрузившись кормой глубоко в воду, катер прекратил огонь. Экипаж эсминца, освещая гибнущее судно прожектором с расстояния 200 метров, начал спасать экипаж из холодной ноябрьской воды. Из 23 человек выжили 18.

Это был действительно печальный конец отважной, но весьма рискованной атаки, которая была произведена в то время, пока два других эсминца оттесняли катера «S-54» и «S-57» на британские минные поля.

После этой кровопролитной ночи зимние шторма прервали все операции торпедных катеров до конца месяца. Попытку выйти в море, сделанную 28 ноября, пришлось прервать уже через час после ее начала. Зато 26 ноября в Роттердам прибыл под командованием лейтенанта цур зее Эберхарда Гайгера «S-58», введенный в строй 8 ноября. Теперь в составе флотилии насчитывается три новых катера. Вместе с ним прибыл «S-25» из 1-й флотилии, которому из-за плохих погодных условий пришлось двигаться по каналам. Его командир, обер-лейтенант цур зее Вупперманн, является опытным офицером, который получил подготовку еще до войны.

В декабре погода более милостива к нам. Удается провести пять операций. 1 и 2 декабря боевая работа «S-57», «S-58» и «S-25», включая подготовку к выходу в море, продолжается без перерыва 30 часов. Замечен лишь один сторожевик. Это уже слишком для экипажей.

8 и 9 декабря мы ждем высоких гостей. Командующий Западной группой генерал-адмирал Заальвехтер пригласил командующих и капитанов кораблей не только нашей флотилии, но и 5-й и 6-й флотилий миноносцев на торжественный ужин. Мероприятие состоялось в столовой нашего корабля сопровождения. Здесь мы смогли рассказать ему обо всех наших сложностях и проблемах. На следующее утро адмирал выступил перед экипажами, рассказав о ситуации в целом, перспективах и – в первую очередь – задачах, которые нам необходимо решить в Ла-Манше. В годы Первой мировой войны он командовал подводной лодкой, действовавшей в этом районе, и уже тогда ему приходилось иметь дело с минами и сетевыми заграждениями противника.

Два дня спустя командующие всех трех флотилий торпедных катеров прибыли к командующему миноносными силами в Булонь и обсудили вопросы, связанные с развитием организационной структуры наших подразделений. Говорили не в последнюю очередь о проблемах подготовки личного состава.

13 декабря в 16.00 флотилия в составе катеров «S-59», «S-58», «S-24», «S-57», «S-25» и «S-54» вышла в уже хорошо известный нам район операций, заняв попарно позиции в 21.30. Для прибывшего накануне «S-59» под временным командованием лейтенанта цур зее Генриха Хаага это первая операция. В связи с этим я лично присутствовал на корабле. Для этой операции мне подчинены два катера из 1-й флотилии – «S-24» под командованием обер-лейтенанта цур зее Георга Кристиансена и «S-25» под командованием обер-лейтенанта цур зее Зигфрида Вуппермана. Они находятся в должности с 1937 и 1938 года соответственно. Шесть современных катеров – это уже кое-что!

5 часов длится наш поход в район операций. В 20.18мы получаем от командующего миноносными силами радиограмму о том, что вражеские эсминцы обнаружены в 7 морских милях к западу от точки «Сигма» на конвойном маршруте. Мы понимаем, что в эту светлую и безоблачную лунную ночь, когда видимость составляет до 10 километров, вероятность встречи с противником очень велика. Условия в такие ночи практически такие же, как и при свете дня. Торпедным катерам не хватает покрова ночной темноты для того, чтобы незаметно выйти на дистанцию торпедной атаки. Вражеские эсминцы водоизмещением 2000 тонн, быстрые и хорошо вооруженные, имеют на своей стороне все преимущества. В дополнение ко всему дует юго-юго-восточный ветер силой 4–5 баллов, а волнение на море едва позволяет использовать торпеды.

В 22.33 мы видим прямо по курсу 4–5 силуэтов, которые на высокой скорости движутся нам навстречу. Это эсминцы, которые идут с темной западной стороны, они уже давно заметили наши катера, освещенные лунным светом. Поставив дымовую завесу, мы поворачиваем на восток и отрываемся от эсминцев. В этот момент у флагманского катера «S-59» выходит из строя средний двигатель. С трудом я спускаюсь в спасательную лодку и перехожу на «S-58», отправив неисправное судно в Роттердам, чтобы оно не стало легкой добычей противника.

Оставшиеся катера вновь направляются на запад, к конвойным маршрутам. В квадратах 8177 и 8411 мы видим свет прожекторов. Очевидно, это эсминцы. В 23.30 мы видим немецкий торпедный катер, уходящий на максимальной скорости на восток, за ним второй, преследуемый целый флотилией эсминцев! «S-58» выходит с севера в торпедную атаку на противника, однако эсминцы вовремя замечают нас, и мы превращаемся из охотников в добычу.

Поставив дымовую завесу, мы отходим на восток. По радио я приказываю катерам прервать операцию и идти домой – слишком светлая ночь лишает нас каких-либо шансов на успех. «S-24» в 00.25 отправляет радиограмму: «Меня преследуют 4 эсминца в квадрате 8412». В 09.32 командующий миноносными силами требует от этого катера доложить свое местоположение. После потери «S-38» опасения кажутся вполне обоснованными. Однако, к счастью, обошлось без потерь, поскольку мы видели эсминцы с большой дистанции и уходили от них прежде, чем попадали в поле эффективной стрельбы их орудий. Из-за сильного тумана катера не могут войти в гавань. Мы встаем на якорь севернее устья Мааса. Только в 15.30, когда в достаточной степени прояснилось, мы можем вернуться домой.

15 декабря всем флотилиям торпедных катеров приказано с 16.00 находиться в боевой готовности. Я выхожу в море с катерами «S-58», «S-54», «S-25» и «S-57». В 18.56 поступает радиограмма с информацией о том, что в 14.00 в квадрате 7317 были замечены 17 транспортов, двигавшихся северным курсом.

Погода уже в момент нашего выхода в море заставляет нас вспомнить о границах наших возможностей. Сила ветра 5 баллов, волнение 3–4 балла, небо затянуто тучами. Выйдя на указанную позицию на конвойном маршруте, с флагманского катера мы замечаем в 21.58 несколько силуэтов, которые движутся в кильватерном строю западнее нас курсом на юг. Я передаю остальным катерам приказ на УКВ: «Вижу конвой, атакуем».

Уже в 22.01 и 22.02 катера «S-58» и «S-25» дают по одному двухторпедному залпу с расстояния 1500–2000 метров по вражескому эсминцу. Однако торпеды проходят спереди и сзади от противника. В этот момент эсминец, замыкающий конвой, поворачивает в нашу сторону и открывает огонь. По всей видимости, враг заметил след торпед на поверхности воды. Эсминец дает три коротких сигнала, и конвой поворачивает на запад.

Мы уходим от противника, и в 22.12 я передаю остальным катерам место и время обнаружения конвоя. Оторвавшись от противника, мы пытаемся в условиях качки зарядить торпедные аппараты. Вторая пара наших катеров, а также остальные флотилии получили нашу радиограмму.

Тем временем мы пытаемся полным ходом двигаться на юг, чтобы догнать и снова атаковать конвой. Однако в 22.42 погода ухудшается настолько, что мы вынуждены прервать операцию. Помимо всего прочего, усилившийся ветер разгоняет тучи, и показывается луна. Выйти в атаку с востока, оставшись незамеченными, становится невозможно. От 1-й флотилии, оснащенной более крупными катерами, в 22.50 приходит радиограмма о том, что она уже в 21.20 легла на обратный курс из-за погодных условий. Час спустя находящаяся южнее 2-я флотилия также вынуждена прервать операцию.

Вернувшись в порт, я записал в журнале боевых действий:

«Нанести серьезный ущерб конвойному сообщению противника у юго-восточного побережья Англии невозможно из-за слишком малого числа боеготовых катеров. Условия для достижения поставленной цели имеются лишь в малом количестве. Атаки торпедных катеров в большинстве своем не увенчались успехом, хотя можно с уверенностью утверждать, что конвои ходили и в те ночи, когда катера находились у вражеских берегов.

Если посмотреть на процент боеготовых катеров за последний год, можно констатировать, что ограниченный срок службы двигателей серьезно снижал этот показатель. Этот недостаток необходимо компенсировать другими имеющимися у нас средствами.

Чтобы повысить эффективность торпедных катеров, необходимо исключить частые ситуации, когда катера расходятся с противником на небольших расстояниях, не замечая его. Добиться этого можно, установив на катерах радар. Уже в 1937 году стало ясно, что этот прибор, использовавшийся для уточнения координат цели при торпедных стрельбах, может служить не только для целеуказания. Он прекрасно приспособлен для ведения тактической разведки. Насколько мне известно, такой радар существенно модернизирован и уже устанавливается на эсминцах, где его применение дает хорошие результаты. Я считаю особенно важной и настоятельно необходимой установку таких приборов на торпедных катерах, для начала на флагманских катерах флотилий.

Прибор должен отвечать следующим условиям: дальность 6–10 морских миль, угловая погрешность 2 градуса, погрешность дальности 500 метров. Такое устройство весило бы 140–150 кг, в качестве компенсации можно было бы убрать с катера одну из глубинных бомб (132 кг), что не снизило бы существенным образом боеспособность корабля. Запрос на установку радара прилагается».

Увы, этот запрос до конца войны остался в числе благих пожеланий.

21 декабря в строй был введен катер «S-60», командиром которого назначили переведенного из 1-й флотилии обер-лейтенанта цур зее Вупперманна. На следующий день обер-лейтенант фон Мюллер принял катер «S-59» в Роттердаме. 23 декабря флотилия в составе флагманских катеров «S-59», «S-58», «S-57», «S-54» в 15.30 отправилась в поход, намереваясь к 20.00 выйти на указанные ей позиции. Из-за вероятного снега и обледенения резервные торпеды были сданы на корабль сопровождения. Уже в 17.40 мы получаем первое донесение о конвое, состоящем из семи транспортов и эсминца сопровождения. Он идет северным курсом.

О дальнейшем ходе операции я писал в журнале боевых действий:

«Английское побережье перед Лоустофтом, ветер северо-восточный, сила 5, волнение 3, очень темная ночь, облачно, видимость 2000–2500 метров.

19.40 – флагманское звено «S-59» и «S-58» движется со скоростью 9 узлов от западного края английской зоны охранения, чтобы занять позиции на пути идущего с юга конвоя. Мы незамеченными обходим два сторожевых корабля, и в 21.46 флагманский катер видит огненный столб на юге и слышит взрыв. Из перехваченных УКВ-сообщений пары «S-28» и «S-29» я делаю вывод, что один из этих катеров выполнил успешную атаку. В направлении взрыва видно движение. Мы поворачиваем туда и видим в 22.00 несколько силуэтов, нос вправо, положение 80–100. Конвой идет курсом 270–290 градусов.

22.05 – Мимо нас проходит торпедный катер 1-й флотилии типа «S-26». После того как мы продолжаем двигаться западным курсом, в 22.06 снова показываются силуэты вражеских кораблей. Мы ложимся на курс 340 градусов, чтобы выйти на лучшие позиции для стрельбы.

22.12 – Поворачиваем на юго-восток и останавливаемся, чтобы лучше рассмотреть противника. Приказ на УКВ катеру «S-58»: «Конвой впереди, атакуйте». В 22.16 конвой поворачивает на правый борт на север, когда катера уже находятся на удачной позиции для атаки. Мы движемся на юго-запад, чтобы атаковать конвой слева. Наше звено находится западнее конвоя, на темной стороне. «S-58» пропал из вида.

22.25 – Флагманский катер закладывает вираж и атакует идущий позади эсминца танкер водоизмещением 10 тысяч тонн и следующий третьим транспорт водоизмещением 6 тысяч тонн. По каждому из них выпущена торпеда. Конвой виден очень хорошо, он состоит из 6–8 транспортов, самые крупные идут в кильватерном строю за эсминцем. Восточнее конвоя находится несколько сторожевиков, других сил охранения не видно.

После атаки флагманский катер поворачивает на юг со скоростью 15 узлов, чтобы разойтись с маленьким пароходом из состава конвоя. В 22.41 наблюдаются два очень мощных взрыва. Вскоре после этого мы видим «S-58», который на полной скорости движется справа наперерез нам. Мы останавливаемся, и катер проскакивает перед нашим носом, передавая по радио, что его преследует эсминец.

Эсминец тут же появляется из дымовой завесы, поставленной «S-58», и открывает огонь зенитными снарядами с дистанции 100 метров. Мы на полной скорости, закрываясь дымом, идем на юг. Потеряв нас из виду, эсминец отстреливает 5–6 осветительных снарядов, которые повисают над водой и освещают большой участок морской глади.

22.47 – Флагманский катер пытается юго-восточным курсом выйти к британским минным заграждениям.

22.48 – Эсминец снова показывается и открывает огонь из 40-мм автоматов. Мы снова ложимся на южный курс и ставим дымовую завесу. Еще один эсминец спереди по правому борту на расстоянии 200 метров, он открывает огонь по прекрасно освещенному торпедному катеру.

22.49 – Прервана связь на УКВ с другими катерами.

22.50 – 3-й эсминец справа на дистанции 150 метров. Резким поворотом на левый борт удается избежать тарана. Катер обстрелян в упор 1-м и 3-м эсминцами.

22.53 – Дымовая завеса укрывает нас от противника, ложимся на юго-восточный курс. Однако из-за осветительных снарядов мы по-прежнему как на арене. 3-й эсминец прекращает огонь только в 22.54, когда катер поворачивает на северо-восточный курс.

22.55 – Из переговоров пары «S-57» и «S-54», а также «S-58» я делаю вывод, что последний оторвался от эсминцев. Конвой, оставленный эсминцами и полностью дезорганизованный попаданием двух моих торпед, мог бы стать хорошей мишенью, если бы я приказал оснастить «S-58» в порядке эксперимента двумя резервными торпедами, несмотря на морозную погоду.

22.56 – 4-й эсминец по левому борту спереди на расстоянии 300 метров, мы обходим его, резко повернув направо.

22.57 – Осветительные снаряды спереди по правому борту, повернули налево на северный курс. Обстрел 120-мм и 40-мм снарядами с кормы. Поставлена дымовая завеса, поворачиваем на восток.

22.58 – Спереди справа эсминец, приготовившийся к тарану. Поворачиваем на юг, закрываясь дымом. Осветительные снаряды погасли.

23.00 – Поворачиваем на юго-восток, поскольку эсминец с «красным петухом» открывает огонь, двигаясь справа нам наперерез («красным петухом» называют яркие искры, вылетающие из дымовой трубы).

23.01 – Видим еще один эсминец по правому борту. Поворачиваем влево, а затем снова возвращаемся на старый курс, поскольку эсминец не открывает огня. Ставим дымовую завесу, в небе вновь повисают осветительные снаряды.

23.08 – Поворачиваем на юг и ставим завесу, увидев эсминец.

23.15 – Даем радиограмму: «Нас преследуют 5 эсминцев».

23.23 – Поворачиваем на восток в сторону британских минных заграждений.

23.26 – Осветительный снаряд сзади по левому борту. Вырвавшись из кольца эсминцев, переводим двигатели в более щадящий режим работы.

23.30 – Прожектор на 310 градусов слева за кормой. Однако расстояние до эсминцев уже составляет 3–4 километра, и прожектора не достают до нас. Мы сбросили эсминцы с хвоста и проходим минные заграждения со скоростью 30 узлов. Ветер тем временем усиливается до 5–6 баллов, волнение до 4 баллов, и я приказываю флотилии отходить.

Предыдущие операции, в ходе которых мы часто сталкивались с вражескими эсминцами, показали, что англичане пытаются систематической охраной конвойных маршрутов крупными силами не позволить катерам действовать в районе перед Лоустофтом и Ярмутом, а также севернее маяка Смит-Кнолл. В ясные лунные ночи это, в общем, удавалось.

Атакованный этой ночью конвой имел в охранении всего один эсминец в голове колонны и несколько сторожевиков с восточной стороны. Остальные эсминцы, с которыми встретился «S-59», по всей видимости, следовали за конвоем на расстоянии 3–4 км. Вероятно, противник понял, что после выстрела катера обычно поворачивают в сторону, противоположную конвою, и что их удобнее всего перехватывать за кормой последнего. В нашем случае эсминец, находившийся в голове конвоя, загонял «S-58» и «S-59» на юг, так, чтобы катера попали в заранее подготовленную ловушку. Катерам, в особенности «S-59», лишь с огромным трудом удалось прорваться. Катерам повезло, что эсминцы мешали друг другу двигаться и стрелять, так что стоило нам закрыться от одного эсминца другим эсминцем, как огонь тут же прекращался из опасения попасть по своим. В этот момент противник выстреливал осветительные снаряды. Благодаря умелому маневрированию удалось оторваться от противника. Мы счастливо избежали осколков зенитных снарядов, попаданий в катер не обнаружено».

Наш противник многому научился, отражая атаки немецких катеров. Изучив наши тактические приемы и методы, британские эсминцы стали нашим опаснейшим противником. То, что мы вырвались из адского котла прошлой ночи без единой царапины, стало следствием прекрасной реакции всех членов экипажа. И это испытание выпало на долю командира, который накануне вступил в командование катером, и экипажа, который вышел в свой второй боевой поход!

Блестящий успех после трагической потери «S-38» в прошлом месяце! Его масштабы могли бы быть большими, если бы мы не были задержаны на подходе двумя сторожевыми кораблями и если бы вторая пара не встретилась с эсминцами сразу же. Все капитаны многому научились в ходе этой операции.

24 декабря в 05.30 мы прибываем в гавань. Экипажи отдыхают, чтобы в 17.00 вместе отпраздновать Рождество. Зимний фронт, похоже, решил войти в Ла-Манш, так что 1-я и 3-я флотилии должны передислоцироваться на юг. По Маасу уже плывут льдины.

1-я флотилия на второй день Рождества перемещается в Остенде, где базируется вместе со 2-й флотилией. Мы же перемещаемся в Булонь, где экипажи расквартированы в Вимре. По соседству располагаются командующий миноносными силами, его командный пункт и радиостанция.

Здесь, в проливе между Дувром и Кале, ситуация иная, в том числе по географическим причинам. На высоком обрывистом берегу находятся батареи артиллерии тяжелых и средних калибров, которые простреливают весь 40-километровый канал, в том числе Дувр на восточном побережье Англии. Я обсуждаю ситуацию с «комендантом Па-де-Кале», в частности вопросы координации артиллерийского огня и действий торпедных катеров.

В последний вечер старого года мы вместе с экипажами сидим за стаканом пунша. На том берегу пролива, по всей видимости, тоже прекратили боевые действия. Мысли возвращаются на родину, к нашим близким, друзьям и подругам, к нашим павшим и раненым товарищам.

Что принесет нам новый год? Как долго еще продлится война? Есть ли у нас надежды выиграть эту войну, если она не расширит свои рамки? Много острых вопросов, и никто не знает ответов. На войне солдату нужно выполнить свой долг и сделать все возможное во имя своего народа. Полные доверия к руководству, мы вступаем в третий военный год.

1 января 1941 года в Булонь прибывает «S-60» под командованием Вупперманна. Зимняя погода и сильный ветер в высокой степени ограничивают действия торпедных катеров в январе. Проводятся лишь две операции, еще четыре приходится прервать по причине плохой погоды. Нас перебрасывают в Остенде.

16 февраля мы проводим операцию силами четырех катеров – «S-59», «S-54», «S-60» и «S-57». Волнение достигает 3–4 баллов, летящие на палубу брызги покрывают ледяной коркой надстройки и вооружение. В особенности от этого страдает «S-60», экипаж которого совершает свой первый боевой поход. В 20.41 мы видим первый силуэт и медленно приближаемся к нему. В итоге выясняется, что это сторожевой корабль, который мы осторожно обходим, стараясь остаться незамеченными. Радист на флагманском катере вскоре сообщает, что не может использовать нашу волну, поскольку в непосредственной близости кто-то передает на ней сигналы. Из этого мы делаем вывод, что сторожевик заметил нас и теперь сообщает о нашем присутствии. Ветер тем временем крепчает, и даже на небольшой скорости нас заливает волнами. Палуба замерзла, густо летящие брызги делают бесполезными бинокли.

Звено «S-60» и «S-57» я в 19.07 направил на позицию на внешнем конвойном маршруте. В 21.37, когда луна показывается из-за облаков, они замечают эсминец. «S-60» попытался выпустить торпеду с дистанции 600 метров, но, к сожалению, спусковой механизм не сработал. Повторная попытка, уже с дистанции 300 метров, сорвалась по той же причине – торпеды так и не вышли из аппаратов. Большое счастье для эсминца, который не смог бы избежать попаданий. В 21.41 противник открыл огонь по обоим катерам, которые на полной скорости постарались избежать попаданий 12-см и 4-см снарядов.

«S-54», потерявший контакт с флагманским катером, видит 3 эсминца и 2 больших транспорта. Катер выходит в атаку, но внезапно лунный свет озаряет море, и противник начинает обстреливать «S-54» с километровой дистанции. Выпустив обе торпеды, катер ставит дымовую завесу и отворачивает.

Облака рассеиваются, луна сияет с ясного неба. Волнение усиливается, и я приказываю всем катерам ложиться на обратный курс. На «S-60» тем временем установили причину отказа торпедных аппаратов – спусковые механизмы обледенели. Больше такого допускать нельзя!

В следующей операции в ночь с 23 на 24 января принимают участие все катера. Выйдя в море в 17.00, флотилия четыре часа спустя получает радиограмму о движущемся с юга конвое. Погода благоприятствует нам, и мы рассчитываем на успех. Кроме того, мы узнаем, что из Гарвича вышли три британских торпедных катера, но два из них столкнулись друг с другом, и вся троица вернулась в порт. Приятно, что и на той стороне случаются неудачи. К сожалению, туман затрудняет видимость.

«S-57» из второго звена в 22.15 слышит слева сзади шум корабля. Через две минуты появляется тень, которую идентифицируют как эсминец класса «Джервис». Катер выходит в атаку и через минуту выстреливает торпеду с расстояния около 400 метров. В этот момент эсминец разворачивается на катер и тем самым избегает попадания. Начинается охота. «S-57», закрываясь дымом, уходит на высокой скорости. Осветительные снаряды эсминца в эту ночь бесполезны, поскольку туман слишком плотный.

Катера «S-60» и «S-54» также заметили эсминец в 22.17. Однако их атаку пришлось прервать, когда противник погнался за «S-57». Оба катера отходят, но в 22.29 «S-60» вновь пытается атаковать противника. Однако эсминец не позволяет выйти в атаку, уклоняясь от катера.

В конце концов «S-60» возвращается на свою позицию, чтобы встретиться там с катерами «S-54» и «S-57». В полночь «S-54» дает о себе знать по УКВ-связи, однако лишь 20 минут спустя с помощью сигнальной ракеты ему удается найти в густом тумане ведущего звена.

Находящееся западнее флагманское звено в 21.32 видит несколько выстрелов осветительными снарядами и вспышки как на севере, так и на юге. Из этого мы делаем вывод, что находящиеся южнее 2-я флотилия и севернее 2-е звено нашей флотилии вступили в бой с эсминцами. Мы продолжаем ждать конвоя, о котором сообщалось радиограммой в 21.00. Конвой не появляется, и постепенно я прихожу к выводу, что наши товарищи столкнулись с эсминцами, патрулирующими внешний конвойный маршрут. Наше звено идет на позицию в квадрат 7663, где глушит двигатели и выжидает в засаде, как того требует приказ. Этой ночью уши могут рассказать больше, чем глаза. Даже с расстояния в 200 метров мы порой теряем друг друга из виду.

В 01.05 мы занимаем позиции у бочки № 54. Когда и тут никого не обнаруживается, мы в 02.45 ложимся на обратный курс и в 06.00 бросаем якорь перед Остенде. Из-за тумана войти в гавань удается только в 10 часов утра.

И в этот раз ни нам, ни 2-й флотилии не удалось обнаружить конвой. Командир 2-го звена, капитан катера «S-60», записал в журнале боевых действий об этой операции: «Эсминец один раз подошел к лежащим в дрейфе катерам и несколько раз – к «S-60», машины которого были заглушены. Корабль двигался прямо на нас со скоростью 9–12 узлов. Это не может быть простым совпадением; предположительно вражеские эсминцы оборудованы радиолокаторами».

Я писал там же: «Появление эсминцев класса «Джервис» в последние 4 недели позволяет сделать вывод, что оборона от наших катеров станет более эффективной. Эти современные корабли, вооруженные орудиями калибром 40–120 мм в спаренных установках и оснащенные радаром, прекрасно приспособлены для борьбы с нами. Окончательно ситуация прояснится, когда накопится достаточный опыт боев с эсминцами. Однако уже ясно, что за прошедший квартал эффективность британской обороны против катеров значительно возросла, и это делает необходимой установку на катерах радаров. Нужно, чтобы экипаж катера первым видел эсминец».

4 февраля флотилия получила новое пополнение: обер-лейтенант цур зее Аксель фон Гернет получил под свое командование «S-61». Катера «S-55» и «S-56», изначально предназначенные для нас, переданы 2-й флотилии, которая понесла потери на минах и во время бомбежки Булони несколько месяцев назад. В связи с этим 3-й флотилии передается «S-31» под командованием обер-лейтенанта цур зее Ханса-Юргена Мейера. Таким образом, у нас насчитывается уже семь катеров новых типов.

5 февраля британская авиация наносит бомбовый удар по гавани Остенде. «S-58» получает четыре осколочных попадания, которые наносят незначительный ущерб и не влияют на боеспособность катера. Та же картина на «S-54». Благодаря хорошей зенитной артиллерии нам снова удается выйти сухими из воды.

Вечером 5 февраля все три флотилии торпедных катеров должны с 16.00 находиться в полной боевой готовности. В 17.15 я выхожу из Остенде с катерами «S-59», «S-54» и «S-58», чтобы оказаться на позиции после наступления темноты. Вскоре нас замечает британский самолет-разведчик, который начинает преследовать катера на высоте 30 метров, соблюдая дистанцию 3–5 километров. Полтора часа спустя он появляется снова и затем уходит на юго-запад. К этому моменту на флагманский катер поступило сообщение о том, что один конвой движется с севера и еще один – с юга. Прогноз погоды – усиливающийся до 6 баллов ветер с юго-востока, облачность. Однако на деле луна светит с ясного неба, видимость составляет 6–8 километров. В 19.30 на границе видимости появляется самолет, пролетающий восточным курсом на малой высоте. Мы ускоряемся, чтобы быстрее выйти на позиции.

В 20.47 мы видим на расстоянии 7 километров несколько силуэтов на северо-западе. Двигаясь по возможности бесшумно, мы вскоре различаем более 10 кораблей, идущих курсом на юг. Мы немедленно отправляем радиограмму, чтобы привлечь остальные флотилии.

Начав атаку, мы в 21.08 видим зарево на северо-западе, там, где должна действовать 1-я флотилия. Удалось ли нашим товарищам добиться успеха? В 21.10 мы выпускаем 5 торпед с довольно большой дистанции – подойти ближе не позволяет лунный свет. «S-54» выпускает две торпеды по эсминцу, обе проходят мимо. «S-59» дает залп по находящимся друг рядом с другом транспортам, однако в воде торпеды сталкиваются, в результате чего одна уходит на дно, а другая меняет направление. «S-58» выстреливает одну торпеду по транспорту, но из-за большой дистанции промахивается. В итоге мы расстреляли наши торпеды, нас преследуют эсминцы, и при этом результат нулевой! Ветер усиливается до 6 баллов, и мы ложимся на обратный курс. Не слишком удачная ночь!

В течение следующих 14 дней сохраняется плохая погода. 17 февраля ледоход на Маасе прекращается, так что флотилия может вернуться в Роттердам, где остался наш корабль сопровождения. Мы прощаемся с товарищами из 2-й флотилии, которые в течение долгих недель делили с нами квартиры и снабжение. Длительный контакт между экипажами двух флотилий был весьма полезен в плане обмена идеями и навыками с более опытными товарищами.

Я использую период плохой погоды, чтобы взять отпуск. Меня замещает старший командир, обер-лейтенант цур зее Вупперманн. 25 февраля появляется очередная возможность для проведения операции. К этому моменту уже введены в строй катера «S-61» и «S-31». В итоге флотилия в 16.30 выходит в море в составе «S-60», «S-61», «S-59», «S-31», «S-54» и «S-58». Во время движения через английские минные заграждения флагманский катер «S-60» буквально в метре расходится с вражеской миной.

Мы уже заняли позиции в засаде, когда в 22.00 увидели зарево на юге и услышали грохот взрыва. По всей видимости, там находится конвой, хотя разведка о нем и не докладывала. Нам нужно терпеливо поджидать его. В 22.52 приходит радиограмма от катера «S-30» из 2-й флотилии, который сообщает о конвое, движущемся на север.

От командующего миноносными силами приходит радиограмма о том, что «S-30» потопил эсминец «Эксмур». Мы все еще надеемся увидеть конвой, но, прождав до 04.15, вынуждены направиться домой. В 11.10 мы прибываем в Роттердам. По всей видимости, после потопления эсминца конвой круто изменил свой курс, чтобы не попасть в лапы находящимся севернее немецким катерам. У флотилии снова несколько дней отдыха. Мы используем их, чтобы привести в порядок корабли и вооружение. Морозный период закончился, и мы снова оснащаем катера резервными торпедами.

Следующая операция проводится в ночь с 4 на 5 марта. Она длится 16 часов и не приносит даже контакта с противником. Череда безрезультатных операций, в ходе которых мы встречаем только эсминцы и сторожевики и вынуждены спасаться от преследователей, продолжается.

7 марта в 15.18 поступает донесение о конвое из 46 кораблей, который движется на юг к устью Темзы. В 13.00 его авангард находился в квадрате 7317 и шел курсом 150 градусов. Все флотилии торпедных катеров выходят в море. 1-я в составе семи больших катеров, 3-я с шестью катерами и 2-я, в которой насчитывается 4 или 5 кораблей. Это все, чем мы располагаем в Ла-Манше. В 16.00 приходит новое разведдонесение о втором конвое. Курсы этих конвоев должны пересечься, причем именно в том районе, в котором нам указано занять позицию.

Мой заместитель, командир «S-60», намеревался выйти на позицию как можно раньше. Это удается ему без всяких помех. О дальнейшем развитии этой весьма успешной операции рассказывается в журнале боевых действий:

«Флотилия в составе «S-60», «S-31», «S-59», «S-61», «S-57», «S-54» в 20.30 у английского побережья. Ветер юго-восточный, 4–5 баллов, волнение 3 балла, очень хорошая видимость. Луна очень высоко на северо-западе, много облаков, на западе темный облачный массив, на востоке ясно. Еще сумерки. Получив донесение о конвоях (один с севера и один с юга), флотилия подошла на скорости 28 узлов. В 20.50 мы начинаем двигаться с минимальной шумностью. В 21.15 видим на суше много прожекторов, которые светят в сторону моря. В 21.17 с «S-60» замечают несколько силуэтов на 270 градусов. Это конвой, идущий на север, расстояние до него около 6 километров. В 21.28 осветительные снаряды на юге. Мы начинаем атаку, двигаясь фронтом, чтобы уменьшить дистанцию стрельбы. С расстояния 2500 метров видим большой транспорт, эсминец, большой танкер, прикрытый эсминцем, и еще один эсминец южнее. Остальные корабли идентифицированы как небольшие каботажные суда. Флотилия должна атаковать, прежде чем ее заметят, хотя мы не успели разделить цели. Практически одновременно в 21.35 все катера, кроме «S-31» и «S-54», дали двухторпедный залп. «S-60» стрелял по средних размеров эсминцу, который шел рядом с танкером. Это эсминец серии «V», двигавшийся со скоростью 12 узлов. Правая торпеда заскользила по поверхности, левая прошла за эсминцем. В 21.17 я услышал два взрыва с интервалом 20 секунд и увидел, что большой транспорт разваливается на части. «S-31» выпустил свои торпеды незадолго до этого взрыва. В 21.58 мощный взрыв и яркая вспышка на юго-западе – находившегося там эсминца серии «V» больше не существует. Одновременно два вражеских эсминца начинают яростный обстрел, осветительные снаряды повисают между нами и противником. Повернув налево, мы отходим на восток со скоростью 28 узлов. Противник через некоторое время прекращает огонь, катера переходят на малую скорость и перезаряжают торпедные аппараты. Через 3 минуты мы снова ложимся на западный курс. В 22.16 «S-31» докладывает о двух силуэтах прямо по курсу. Мы видим большой танкер, по всей видимости, без движения, и эсминец северо-западнее. Я приказываю приблизиться к танкеру, но в этот момент «S-31» дает залп, и я решаю дождаться его результатов. Две минуты спустя, в 22.24, танкер получает попадание в мидель. Мы видим, как его носовая часть погружается в воду. Эсминец немедленно начинает выстреливать осветительные снаряды и открывает огонь из своих орудий. Мы отходим на высокой скорости, ставя дымовую завесу. В 22.33 мы отрываемся от противника. Катера снова разворачиваются фронтом на запад. В 22.47 мы видим, что корма танкера еще на плаву, за ней эсминец. В 23.00 катера «S-60», «S-59» и «S-57» практически одновременно дают залп обеими торпедами с дистанции около 1800 метров. Эсминец открывает яростный огонь из своих 40-мм зенитных автоматов, при этом «S-61» получает не очень серьезное повреждение. 120-мм орудия эсминца открывают огонь по другим катерам. С 23.01 по 23.02 раздается несколько мощных взрывов, эсминец взлетает на воздух. В него попали как минимум 3 торпеды. В 23.03 я вновь поворачиваю к месту потопления, чтобы убедиться, что эсминец уничтожен, а затем отхожу, чтобы избежать встречи с другими кораблями противника. На запрос, у кого еще остались торпеды, «S-54» сообщает, что еще не произвел выстрел и имеет полный боекомплект. У «S61» остались две торпеды. Я приказываю «S-54» идти к месту потопления противника и искать выживших. В 02.00 мы собираемся в заранее назначенной точке. «S-54» сообщает, что не нашел ничего. Тем временем восточный ветер усилился до 7 баллов, волнение – почти 6. Флотилия ложится на обратный курс, скорость из-за больших волн не более 20 узлов».

Командующий миноносными силами в своем докладе от 20 апреля написал об этой операции:

«В целом следует сказать, что указанное развертывание в виде шахматной доски в районе Ярмута и Лавстофта в эту ночь оправдало себя самым лучшим образом. Оно привело к ошеломляющему успеху – потоплению 2 эсминцев и 9 транспортов. На командном пункте командующего миноносными силами в течение всего дня имелась ясная картина состава и положения конвоев. Еще один пункт, который необходимо подчеркнуть особо, – упорство экипажей торпедных катеров в условиях быстро ухудшающейся погоды. Обстановка, в которой флотилии осуществляли свои атаки, была такова, что катера превысили свои теоретические возможности. Обер-лейтенант цур зее Вупперман, замещавший командира флотилии и одновременно командовавший своим катером, смог организовать скоординированную атаку всех шести катеров, действия которых выше всякой критики. Троекратная, весьма умело организованная атака флотилии привела к потоплению 2 эсминцев и 3 транспортов».

Успех этой операции, в которой участвовали уже получившие боевой опыт капитаны и экипажи, вновь придал личному составу сил и поднял боевой дух после длительного и безуспешного зимнего периода. Что касается обороны противника в целом, то примечательно, что англичане после потопления «S-38» в ночь с 19 на 20 ноября стали использовать свои самые современные и боеспособные эсминцы класса «Джервис» для борьбы с торпедными катерами. Эти эсминцы на самом деле предназначены для охранения авианосцев, линкоров и крейсеров в океанских плаваниях. Но в последней из описанных операций для охранения противник использовал лишь небольшие эсминцы серии «V». Группы эсминцев, предназначенные для борьбы с торпедными катерами, в эту ночь не появились или пришли слишком поздно. Именно благодаря этому обстоятельству флотилия смогла так близко подойти к конвою.

В ходе этой операции из состава 2-й флотилии лишь одно звено вышло в указанный район. Оно было быстро обнаружено эсминцами и отброшено прочь, так и не сумев приблизиться к конвою. Очевидно, именно здесь и находились современные эсминцы, предназначенные для охранения конвоя.

1-я флотилия, напротив, добилась больших успехов. «S-27» потопил танкер водоизмещением 6000 тонн и транспорт в 3000 тонн. «S-101» отправил на дно лесовоз, капитан которого был спасен командой катера. «S-102» потопил транспорт водоизмещением 6000 тонн, «S-29» – такое же судно, а «S-28» – транспорт «Кордафф» водоизмещением 2345 тонн, с которого удалось спасти двух человек.

Прекрасный результат – 10 катеров потопили 9 торговых кораблей общим водоизмещением более 30 тысяч тонн и 2 эсминца!

14 марта я вернулся из отпуска и взял на себя командование флотилией. Во второй половине дня мы в составе 6 катеров выходим из Роттердама. Из-за поломки двигателя «S-54» вынужден повернуть обратно. В 19.00 нас обходят катера 1-й флотилии. Они крупнее и быстрее за счет 20-цилиндровых дизельных двигателей. В 20.30 нас замечают два вражеских самолета-разведчика. Теперь британские эсминцы осведомлены о нашем приближении. В 22.10 мы видим с расстояния 8 километров несколько силуэтов. Это эсминцы, и мы поворачивает на север, чтобы обогнуть их незамеченными и выйти на конвойный маршрут. В 22.45 появляются два эсминца, по всей видимости, те же самые. Они идут с юга, и мы отходим на северо-запад, к английскому берегу. У нас есть донесение разведки о конвое из 15 кораблей, который движется неизвестным курсом.

Внезапно мы видим на 150 градусов вспышки выстрелов. Очевидно, эсминцы охотятся на наши торпедные катера на внешнем конвойном маршруте. Второе звено в составе «S-60» и «S-57» подтверждает мои предположения. Мы видим три силуэта – это сторожевые корабли. Вскоре к нам на полной скорости приближаются два эсминца. Они открывают огонь по катерам, находящимся на светлой стороне горизонта. «S-61», который находится на довольно благоприятной позиции для стрельбы, выпускает две торпеды, но обе они проходят мимо.

Вторая группа эсминцев, подходящая с юго-запада, также открывает огонь. Противник стреляет зенитными и противокорабельными снарядами. Мы уходим зигзагами, расстояние между катерами составляет около километра. Снаряды ложатся вокруг нас, эсминцы ведут огонь в очень быстром темпе. Спустя полчаса нам удается оторваться от противника. В этот момент мы видим в лунном свете самолет, приближающийся к нам на бреющем полете. Бомба взрывается в 20 метрах позади «S-61», а 7 минут спустя целью такой же атаки становится «S-59». Взрыв происходит прямо за кормой катера. Благодаря хорошей видимости мы своевременно различаем вражеские самолеты и уклоняемся от атак, немедленно останавливая двигатели. В итоге вражеские летчики теряют цель и не сбрасывают бомбы. Что ж, нам повезло, а они сэкономили боеприпасы. В эту ясную лунную ночь шансов на успешную торпедную атаку нет, и я приказываю всем катерам лечь на обратный путь.

Гонки с эсминцами, которые не приносят никаких результатов, кроме износа двигателей, побуждают командующего миноносными силами больше не определять время возвращения катеров, а предоставить это командирам флотилий. Невозможно произвести успешную атаку, если отсутствует одна из главных предпосылок – возможность подойти к противнику незамеченными.

18 марта флотилия в составе 5 катеров выходит в море в 15.30, чтобы к 23.00 занять позицию в засаде на конвойном маршруте северо-восточнее Кромера. Мы впервые отправляемся на север в надежде найти там лучшие возможности для охоты. Флагманское звено приближается к берегу на расстоянии 3 морских мили. Мы видим разрывы бомб наших самолетов в гавани Гулль. Ночь темная. Находящееся севернее звено в составе «S-60» и «S-57» видит два эсминца, которые быстро уходят, не заметив катеров. Мы движемся сначала на северо-запад, потом на юго-восток, но ничего не видим. Катера ложатся на обратный курс и в 10.00 прибывают в Роттердам.

Во второй половине дня 20 марта те же пять катеров выходят в море, чтобы к полуночи занять свои позиции. Уже в 18.27 мы становимся свидетелями воздушного боя между Не-111 и «Бристоль Бленхейм». Спустя две минуты англичанин сбрасывает две бомбы, которые падают в 200 метрах от «S-61» и «S-59». Еще через две минуты взрываются следующие две бомбы, не причиняя ни малейшего вреда. По всей видимости, прицелы на британских самолетах очень плохи. В 19.32 «S-59» вынужден повернуть назад – первый отсек заполняется водой. Вероятной причиной является потеря герметичности корпуса после бомбежки в ходе предпоследней операции.

В 20.53 флагманский катер наталкивается на что-то под водой, корабль сотрясает удар. Мы круто поворачиваем вправо и предупреждаем три следующих за нами катера, что у нас в кильватере мина. «S-61» и «S-60» сообщают, что пережили такое же столкновение. Сразу же вслед за этим в 50 метрах позади идущего последним «S-57» происходит мощный взрыв, в небо взлетает столб воды. Катер докладывает, что его средний двигатель и электрическая установка отказали. Какое счастье, что мина взорвалась позади катера, а не при касании! «S-60» тоже сообщает об отказе электрической установки. Тем временем флагманский катер «S-31» видит спереди по правому борту еще одну плавучую мину. Починить двигатель на «S-57» не удается, катер отправлен назад. В связи с опасностью, исходящей от мин, ему придается «S-60».

Я продолжаю операцию двумя катерами – «S-31» и «S-61». Мы оказываемся на позиции в 23.00. Видимость тем временем сокращается до 300–400 метров. Внезапно примерно в 400 метрах по правому борту на небе загораются осветительные снаряды, на юге видны вспышки выстрелов и слышен грохот. Прежде чем мы замечаем что-либо, в нашу сторону уже тянутся трассы из 40-мм зенитных автоматов. Потом противник открывает огонь из крупного калибра. Мы на полной скорости поворачиваем на северо-восток и выходим из зоны разрывов, пока не наступает тишина. Оторвавшись от эсминцев, мы глушим машины, чтобы перевести дух после этого внезапного налета. Сперва мы выясняем, что ни в кого не попали и катера не получили никаких повреждений. Размышляя о том, каким образом противник сумел нас обнаружить, мы приходим к выводу, что он использовал радар. Причин для такого предположения две – во-первых, разглядеть катера иным образом было невозможно, во-вторых, огонь с самого начала был нацелен весьма точно.

Катер «S-61» пропал из поля зрения. Я на короткое время приказываю запустить все моторы, чтобы наши товарищи могли нас услышать. В 00.45 звено аккуратно направляется на юг, на внутренний конвойный маршрут. Здесь мы внезапно обнаруживаем безоблачное звездное небо, но никаких кораблей. Мы поворачиваем на северо-запад, на внешний конвойный маршрут, куда выходим к 5 часам утра. Тем временем ветер усилился до 6–7, волнение до 4–5 баллов. Мы движемся на восток и, не увидев ни одного силуэта, в 6 часов утра ложимся на обратный курс. После более чем 18-часовой операции звено прибывает в Роттердам.

Лишь 24 марта погода позволяет нам выйти в море. «S-31», «S-57» и «S-61» покидают в 16.15 Роттердам, чтобы направиться в тот же район, что и в прошлый раз. В 19.00 поступает сообщение о конвое из более чем 30 кораблей с 4 эсминцами сопровождения. Рассчитав курс конвоя, я понял, что мы можем встретить противника в определенном месте на конвойном маршруте в 23.00. Через некоторое время командующий миноносными силами передает нам по радио соответствующий приказ. Штаб поработал неплохо!

Ветер и волнение усиливаются, видимость умеренная. Выйдя к первой бочке на конвойном маршруте, мы выясняем, что течение и ветер заставили нас отклониться практически на 6 морских миль севернее. Но в 22.45 мы выходим в нужный район. Видимость ухудшилась до 100–200 метров, мы теряем контакт с «S-57». Два оставшихся катера, которые едва различают друг друга с расстояния в 100 метров, ожидают приближения конвоя. В 23.25 западнее нас на расстоянии 100–200 метров медленно проходят курсом на юг два широких силуэта. Эсминцы так близко, что мы практически чувствуем их; они же нас не видят. Жаль, что выстрелить в упор мы не можем; эсминцы проходят мимо, а мы сохраняем свои торпеды для транспортов, которые являются для нас главным приоритетом. Транспортируемые по морю грузы и военные материалы – наша основная цель.

Эсминцы быстро исчезают из виду. О дальнейшем ходе операции я писал в «Журнале боевых действий»:

«Я приказал обоим катерам лечь на северный курс и заглушить все двигатели. Это было продиктовано моим опытом, показывавшим, что эсминцы могут обнаружить нас с помощью радара и зайти с востока, отрезав нам благоприятный путь к отступлению. Я приказал усиленно наблюдать за восточным направлением. Внезапно по правому борту появляются три тени, идущие прямо на нас с явным намерением нас протаранить. Оба катера срываются с места в тот самый момент, когда эсминцы разрезают волны за нашей кормой. «S-31» уходит на север, «S-61» на запад. Кажется, только в этот момент противник нас увидел. Эсминцы открывают огонь осветительными и зенитными снарядами, концентрируясь главным образом на находящемся прямо перед ними «S-61». Несколько минут спустя флагманский катер отрывается от преследователей. Мы видим вражеские эсминцы благодаря их собственным осветительным снарядам и разворачиваемся, чтобы атаковать британцев, занятых стрельбой по нашим товарищам. Две минуты спустя осветительные снаряды гаснут, и мы теряем противника из виду. Видимость не позволяет продолжить атаку, и мы со скоростью 9 узлов движемся к плавучему маяку, чтобы встретиться там с «S-61». На запрос по радио наши товарищи отвечают, что у них все в порядке. Мы собираемся после встречи вернуться на маршрут и дожидаться конвоя. Противник, которого мы встретили, – это просто охранение маршрута.

Полчаса спустя после того, как мы подошли к маяку и заглушили двигатель, по правому борту в 100 метрах от нас появляется медленно движущийся эсминец. Из-за малой дистанции мы не можем атаковать и осторожно запускаем один двигатель. Десять секунд спустя, когда работают все двигатели, эсминец видит нас и начинает яростный обстрел из всех орудий; но благодаря нашей высокой скорости все снаряды ложатся у нас за кормой. Я убежден в том, что эсминец не сразу увидел катер, поскольку ему потребовалось время, чтобы открыть огонь. Когда эсминец поворачивает на север, мы уходим на восток, закрываясь дымами. Завеса ставится удачно и укрывает нас от осветительных снарядов эсминца.

По всей видимости, на вражеских эсминцах используется радар, который не различает объекты на дистанции меньше 500 метров, в противном случае британцы в обоих случаях сразу же начали бы стрельбу. Однако наличие такого прибора создает для торпедных катеров новую ситуацию. Находиться в засаде – больше не залог внезапной атаки. Особенно в темные ночи с видимостью менее 500 метров радар абсолютно необходим для катеров – не только для того, чтобы уклоняться от неожиданного появления эсминцев, но главным образом для обнаружения конвоев».

Моя заявка на срочную установку самого простого радара уже в середине декабря прошлого года была направлена по инстанциям и, поддержанная всеми моими начальниками, оказалась в Верховном командовании военно-морских сил.

Это была последняя операция в первом квартале нового года – в последние мартовские дни царили туман и плохая погода. Коротко оглядываясь на эти три месяца, можно прийти к заключению, что мы страдали как от неблагоприятных погодных условий, так и от слишком ясных лунных ночей. В итоге мы провели не только относительно мало операций, но и получили не так много возможностей добиться успеха.

Всего было проведено 12 операций, в каждой из которых принимали участие в среднем 4 катера. В 8 случаях имелись разведданные от командующего миноносными силами. 8 операций пришлось прервать из-за плохой погоды. Были атакованы два конвоя – один пятью, другой 16 торпедами. Лишь одна из этих атак – в ночь с 7 на 8 марта – оказалась успешной. Были потоплены два эсминца серии «V», транспорт водоизмещением 4–5 тысяч тонн и танкер водоизмещением 8 тысяч тонн. В ходе 7 операций были бои с вражескими эсминцами. В целом выпущено 27 торпед – 16 по эсминцам, 1 по сторожевику, 10 по транспортам.

Три наши флотилии были расставлены командующим миноносными силами в шахматном порядке на известных и обозначенных плавучими маяками-бочками конвойных маршрутах. Там им следовало ожидать в засаде с заглушенными двигателями, пока не приходила радиограмма с одного из катеров о замеченном конвое. Только в этом случае катера должны были покинуть свои позиции и атаковать конвой.

Чтобы эффективнее использовать торпедные катера, необходимо минирование британских конвойных маршрутов, в первую очередь на узких фарватерах в районе банок. Мины способны нанести противнику большие потери, учитывая имеющиеся у восточного побережья Англии условия для судоходства. Единственный минус – если загружать катера минами, то придется отказаться от резервных торпед; однако по сравнению с возможным эффектом он кажется незначительным. Решающее же значение имеет установка радара – но она затянется на годы!

В апреле господствует типичная для этого месяца погода. Только две операции удается провести, еще две приходится прервать из-за густого тумана. 7 апреля флотилию посещает командующий флотом адмирал Лютьенс, только что вернувшийся из Атлантики в Брест с кораблями «Шарнхорст» и «Гнейзенау». Во время обеда в Шевенингене он рассказывает об операциях линейных кораблей против конвоев, курсирующих между США и Великобританией. Адмирал полон надежд на следующую операцию. Однако 27 мая в 400 морских милях западнее Бреста линкор «Бисмарк» с Лютьенсом на борту становится жертвой британцев.

1 апреля в Роттердам прибыли переданные нам из 2-й флотилии катера «S-34» и «S-35». Их капитанами стали прошедшие обучение лейтенанты цур зее Эрвин Людерс и Хорст Вебер. Пока эти катера находились на верфи, я без ведома начальства приказал установить на них эхолоты для более успешной навигации в сложных условиях. Это должно было помочь нам во время операций по установке мин. Позднее на основании полученного опыта все катера были оснащены подобными приборами.

Операции начались. В ночь с 16 на 17 апреля мы выходим в море – «S-35», «S-34», «S-61», «S-31», «S-60» и «S-58». Нам следует установить на вражеских маршрутах в районе Гейнсборо донные мины типа ТМВ-II. С 02.31 по 02.45 мы устанавливаем 32 мины, а затем выходим на внешний конвойный маршрут. В 03.41 от командующего 2-й флотилией поступает информация о конвое, идущем на юг, и я решаю атаковать. Возможно, нам удастся перехватить его до 5 часов утра.

Двигаясь на юг, мы в 04.40 видим за кормой трассирующие снаряды. «S-60» не отвечает на запросы, а «S-58» и «S-61» сообщают, что ведут бой с четырьмя британскими катерами и что они не видят «S-60». Я пытаюсь вызвать потерявшийся катер по радио и собрать флотилию, что в конечном счете удается. Когда в 5 часов утра начинает светать, мы ложимся на обратный курс, так и не увидев конвой. То ли он двигался быстрее, чем предполагалось, то ли, что вероятнее, изменил курс после атаки 2-й флотилии.

Флотилия прибывает в гавань в 10 часов утра. Оказывается, что «S-58» получил пять попаданий, в том числе 4 в носовую часть и одно в моторный отсек правого борта. Снаряд пробил борт и взорвался на приборной доске, при этом механик получил легкие ранения в лицо. При этом сам двигатель остался неповрежденным, пробоины мы быстро залатали.

Из-за погоды следующая операция по постановке мин была проведена лишь в ночь с 28 на 29 апреля силами 4 катеров. Они вышли в море в 17.45 и получили приказ после постановки мин действовать против большого конвоя, замеченного разведкой. Руководство этой операцией взял на себя старший капитан флотилии, поскольку я в этот момент находился в Булони на совещании у командующего миноносными силами. Последний сообщил, что в июне 1941 года начнется война против Советского Союза и все три флотилии должны будут действовать в Восточной Балтике и Финском заливе из-за отсутствия других подходящих сил. К этому моменту флотилии должны достичь своей номинальной численности. Необходимо срочно согласовать сроки профилактического ремонта и переборки двигателей. В Ла-Манше будет действовать 4-я флотилия торпедных катеров под командованием капитан-лейтенанта Нильса Бетге, которая в настоящий момент находится в стадии формирования.

Итак, мы вступаем в войну с еще одной великой державой, несмотря на то что наши силы и так перенапряжены. Но в тот момент мы полностью доверяем нашему руководству и не обращаем внимания на это обстоятельство. Своим экипажам я должен объяснить, что переброска на восток связана с желанием использовать период неблагоприятных для проведения операций коротких летних ночей для отдыха и тактической подготовки на Балтике.

Но вернемся к последней апрельской операции. К полуночи флотилия вышла на рубеж постановки мин. Выполнив здесь свою задачу, катера движутся на юг к конвойному маршруту. До 04.10 больше не поступает никакой информации, визуально не замечен ни один корабль, и флотилия ложится на обратный курс.

В 07.10 поступила радиограмма от «S-61», ведущего катера второго звена: «Веду бой с вражескими торпедными катерами». Час спустя звено сообщило, что продолжает путь к гавани; тем временем первое звено успело повернуть им на помощь.

Два коротких боя с катерами противника показали, что часть из них вооружена 20-мм орудиями, а часть – только пулеметами винтовочного калибра. В течение 20-минутного боя «S-61» выпустил с расстояния 600– 1000 метров 800 снарядов калибром 20 мм. Он добился попаданий по меньшей мере в одного из двух противников, поскольку тот задымил и отстал. «S-61» получил множество попаданий пулями винтовочного калибра, старший моторист легко ранен.

На основании полученного опыта было решено немедленно увеличить боезапас с 15 до 40 магазинов 2-см снарядов. Из 1600 снарядов половина должна была быть фосфорными. Вместо одного пулемета следовало установить два и заменить ленточное питание на барабанное из-за частых отказов в стрельбе. Кроме того, для ближнего боя необходим огнемет.

От командующего миноносными силами мы узнаем, что наши небольшие торпедные катера будут оснащены дополнительной 20-мм зениткой. С помощью двух автоматических орудий мы наверняка сможем держать вражеские катера на почтительном расстоянии, потому что драться с ними – это не наша задача. Если пригоршня наших катеров ввяжется в бои с москитными силами британцев, это станет большим успехом противника.

Весенние шторма продолжаются и в мае. 9 мая из 2-й флотилии передан «S-55», его капитаном становится мой адъютант обер-лейтенант цур зее Штольценбург. Катера «S-57», «S-61» и «S-31» 7 мая отправлены в Киль для профилактического ремонта. В итоге у нас остаются 5 катеров. «S-30», незадолго до этого полученный от 2-й флотилии, мы передаем в находящуюся в стадии развертывания 6-ю флотилию торпедных катеров. 2-я флотилия на данный момент состоит только из новых больших катеров.

15 мая командующий Западной группой адмирал Заальвехтер посещает флотилию. 18 мая мы пытаемся осуществить силами 5 катеров последнюю перед отправкой на восток операцию в Ла-Манше. В 21.30 мы выходим в море, имея на борту по 8 мин разных типов. Погода у побережья благоприятна, но по дороге ветер внезапно усиливается до 6 баллов. После того как несколько мин срывается со своих мест, я приказываю повернуть назад, и в 02.30 мы возвращаемся в гавань.

1-я и 2-я флотилии уже отправились на Балтику для «тактического обучения». Командующий миноносными силами покинул свой командный пункт в Северной Франции. Остался лишь небольшой штаб под командованием обер-лейтенанта цур зее Ребенсбурга. Он подчиняется командующему 4-й флотилией, несколько катеров которой уже прибыли в Роттердам. Эта флотилия должна удерживать позиции на западе, пока три остальные не вернутся с войны с Советским Союзом – это, скорее всего, произойдет осенью. 27 мая в 05.00 шесть катеров вместе с кораблем сопровождения «Адольф Людериц» отправляются из Роттердама в Киль. От Боркума до маяка «Эльба-1» нас прикрывала пара тяжелых истребителей Ме-110. В 21.00 мы находимся в Брунсбюттельском шлюзе и в течение ночи проходим Канал императора Вильгельма. 28 мая мы причаливаем в Киле.

Вечером мы проводим короткое собрание в память о погибшем сегодня в Атлантике линкоре «Бисмарк». В ходе совместной операции с тяжелым крейсером «Принц Ойген» он потопил крупнейший линейный корабль в мире – британский «Худ». Теперь он разделил судьбу своей жертвы.

Прошло 8 с половиной месяцев с тех пор, как мы с пятью старыми катерами вышли из Киля, чтобы действовать в Ла-Манше. Командиры и экипажи смогли приобрести за это время большой опыт, в первую очередь в боях с британскими эсминцами – главным врагом торпедных катеров. Это не учитывалось в ходе тактического обучения прошлым летом. К счастью, во всех боях с эсминцами счастье было на нашей стороне – если не считать бой 20 ноября, когда катер «S-38» протаранен вражеским эсминцем. В зимний период плохой погоды возможности катеров были сильно ограничены. Это стало большим разочарованием для экипажей.

С 11 сентября 1940 года по 26 мая 1941 года флотилия провела 33 операции, в том числе 2 минные постановки. Среднее число участвующих катеров составило 3,7. 19 операций были прерваны из-за погодных условий. Было атаковано 5 конвоев, в 9 случаях имелся контакт с военными кораблями противника, проведено 14 боев с эсминцами. Мы выпустили 44 торпеды, из них 14 по транспортам. Катера доложили о потоплении 3 эсминцев, 2 танкеров общим водоизмещением 18 тысяч тонн, 3 транспортов общим водоизмещением 13 500 тонн. В общей сложности мы отправили на дно 31 500 тонн. По данным британской «Хронологии морской войны», в это время были потоплены:

– пароход водоизмещением 1350 тонн катером «S-54» 4 сентября – сообщалось о потопленном эсминце;

– голландский транспорт «Маастрихт» водоизмещением 6552 тонн катером «S-59» 23 декабря – сообщалось о танкере водоизмещением 10 тысяч тонн и транспорте в 6 тысяч тонн;

– 2 транспорта общим водоизмещением 5825 тонн, в том числе «Булдерпул» водоизмещением 4805 тонн 7 марта – сообщалось о 2 эсминцах и 2 транспортах в 12 500 тонн.

Потопление остальных кораблей пока не удалось подтвердить британскими источниками.

Потери флотилии составили 9 раненых и многочисленные легкие повреждения катеров. Самой болезненной была, безусловно, утрата «S-38». Из 23 членов его экипажа пятеро погибли, а остальные получили более или менее серьезные ранения. Однако эти потери следует отнести скорее к 1-й флотилии.

Из 257 дней в течение 172 операции были невозможны из-за погодных условий. В 38 случаях хорошая погода не была использована, поскольку экипажам необходимо было отдохнуть после проведенной операции.

Такое соотношение усилий и результатов нельзя признать удовлетворительным. Но необходимо учитывать условия войны в прибрежной зоне. Противник был вынужден использовать для обороны корабли и самолеты, которые требовались ему в другом месте. Например, связанные боями с нашими катерами эсминцы не могли принимать участие в охране атлантических конвоев от немецких подводных лодок. Кроме того, уменьшалась опасность для наших собственных конвоев у голландского, бельгийского и французского побережья.

Тем не менее мы вовсе не собирались почивать на лаврах. Из 44 выпущенных торпед лишь 8–10 попали в цель. Торпедная стрельба – это искусство, которому необходимо учиться. Ночью видны не корабли, а тени и силуэты, скорость которых определить практически невозможно, а это одна из важнейших предпосылок успешного попадания. Чтобы успешно действовать в таких условиях, необходимы многолетний опыт и длительное обучение. А капитаны катеров прошли лишь краткую 20-дневную подготовку.

Учитывая эти факторы, а также малое число катеров, принимавших участие в операциях, полученный результат можно признать для начала успешным. Однако совершенно неудовлетворительным был тот факт, что в ходе 12 операций, несмотря на имевшиеся разведывательные донесения, мы встретили всего 5 конвоев. Вполне очевидно, что не замеченные нами конвои разминулись с нами всего на несколько миль. Необходимо было организовать воздушную разведку вплоть до наступления темноты и передавать сообщения напрямую с самолетов на катера. Кроме того, ключевым вопросом стала установка радаров на торпедных катерах.

Больших успехов добились техники, ремонтировавшие катера не только в гавани, но порой и в открытом море, и тем самым обеспечивавшие высокую степень боеготовности наших кораблей.

Большинство экипажей теперь демонстрировали высокий уровень подготовки, что давало надежды на лучшие результаты. То же самое касалось экипажа корабля «Адольф Людериц», который прекрасно справлялся со своими многочисленными задачами. Это давало нам хорошие шансы в предстоящей войне против СССР, на театре военных действий, где погодные условия несравнимо благоприятнее для торпедных катеров.

Глава 3. Действия на Балтике. 22 июня – 23 сентября 1941 г.

31 мая, в 25-ю годовщину Ютландского сражения, флотилия впервые достигла своей номинальной численности в 10 катеров. Все экипажи, помимо переданных из 2-й флотилии «S-34» и «S-35» и нового «S-55», имеют фронтовой опыт более полугода.

Состав флотилии на 1 июня 1941 года:

«S-55» – обер-лейтенант цур зее Штольценбург – флагманский катер

«S-54» – лейтенант цер зее Вагнер

«S-61» – обер-лейтенант цур зее фон Гернет

«S-34» – лейтенант цур зее Людерс

«S-58» – лейтенант цур зее Гайгер

«S-60» – обер-лейтенант цур зее Вупперманн – старший командир

«S-59» – обер-лейтенант цур зее Мюллер

«S-35» – лейтенант цур зее Вебер

«S-31» – лейтенант цур зее Хааг

«S-57» – лейтенант цур зее Эрдманн

«Адольф Людериц» – капитан-лейтенант Мёбес

За 8 дней в Киле все запасы на катерах и корабле сопровождения пополнены сверх необходимого комплекта военного времени. Кроме того, организован и отправлен в Пиллау ремонтный взвод на грузовиках, способный выполнять работы вплоть до малого капитального ремонта двигателя. Некоторые катера проходят последние испытания в Экенфьордской бухте.

Предпосылки для использования торпедных катеров в этом районе кажутся идеальными. Длинное Курляндское побережье тянется на север, здесь нет ни мелей, ни глубоких бухт, и поэтому оно хорошо просматривается.

Ирбенский пролив, бухта Тагга между островами Эзель и Даго и разделяющий эти острова Солозунд, а также южный выход из Моонзунда являются прекрасными районами для операций торпедных катеров, в том числе для минных постановок. Сильные течения бывают только в Моонзунде.

Радиус наших действий зависит не только от краткости северных ночей, но и от успеха операций наземных сил. Чем раньше будут заняты военная гавань Либавы, маленькая торговая гавань Виндавы и латвийская столица Рига со своим портом на Двине, тем быстрее мы сможем перебросить свои опорные пункты и расширить зону операций на север в направлении Финского залива.

Захват Риги и Виндавы даст возможность организовать снабжение сухопутных войск конвоями вдоль побережья Курляндии. Их безопасное прохождение через Ирбенский пролив в ночное время может быть обеспечено торпедными катерами, которые будут перехватывать советские эсминцы севернее Ирбенского пролива и южнее Моонзунда. Днем эту функцию могла бы взять на себя авиация.

Эти морские пространства, а также география прибрежных областей создают прекрасные условия для тесного сотрудничества между всеми тремя видами вооруженных сил. Имело бы смысл создать единый координирующий штаб для этого региона. К сожалению, в ходе планирования такая возможность не была учтена. Поэтому я намереваюсь тесно сотрудничать на месте с различными штабами, в первую очередь военно-воздушных сил. От эффективности дневной воздушной разведки будет зависеть успех ночных действий торпедных катеров. Погода на Балтике в летние месяцы великолепная, никаких навигационных сложностей не предвидится, особенно по сравнению с Ла-Маншем.

Опасность вражеских воздушных налетов еще с трудом поддается оценке – путь в район операций и обратно будет происходить при свете дня. На истребительное прикрытие мы вряд ли сможем рассчитывать. Большое значение будет иметь зенитное прикрытие в гаванях Либава, Виндава и Рига.

Таким образом, у нас есть много предпосылок для успешных интенсивных операций. Единственное, что работает против нас, – короткие и светлые ночи, напоминающие скорее долгие сумерки. Это заставит нас стрелять с больших дистанций, что уменьшит вероятность попадания торпед.

Сопоставлять силы имеет мало смысла, поскольку красный Балтийский флот намного превосходит наши военно-морские силы на театре военных действий. Он состоит из двух линкоров («Марат» и «Октябрьская революция»), двух тяжелых крейсеров, двух лидеров – эсминцев, 7 старых эсминцев, 12 новых эсминцев, 7 миноносцев, 65 подводных лодок, 6 минных заградителей, 32 тральщиков, 48 торпедных катеров и 656 самолетов.

С нашей стороны имеются: две флотилии торпедных катеров в Финском заливе, наша 3-я флотилия на востоке Балтики, 5 малых (250 тонн) подводных лодок, несколько флотилий тральщиков, вспомогательных сторожевых кораблей и минных заградителей. Ни один из наших кораблей не имеет достаточной мощи для того, чтобы померяться силами с советскими линкорами, крейсерами или даже эсминцами. Все корабли, кроме торпедных катеров и подлодок, могут быть использованы только для решения оборонительных задач, в первую очередь поиска мин. Уже в Первой мировой войне царский флот был известен своими великолепными минами, и мы подготовили достаточное число кораблей для борьбы с ними.

О боеспособности советского флота, его тактике, эффективности артиллерии и торпедного вооружения, а также военно-воздушных силах имеется лишь немного информации. Никто не знает, будут ли эти превосходящие силы действовать в полную мощь или придерживаться оборонительной стратегии.

В Директиве № 21 «Барбаросса» о военно-морском флоте говорится:

«Основные усилия флота и на время Восточной кампании должны быть направлены против Англии. В войне против Советской России флоту выпадает задача прикрывать собственное побережье и не дать противнику прорваться из Балтийского моря. Поскольку после взятия Ленинграда у русского Балтийского флота исчезнет последняя база и он окажется в безнадежном положении, больших операций на море следует избегать. После ликвидации русского флота необходимо будет организовать полноценное снабжение по морю северного фланга Восточного фронта».

План операций предусматривал установку многочисленных минных заграждений на западном выходе из Финского залива, а также на Балтике между Восточной Пруссией и шведским островом Эланд. 1-я и 2-я флотилии торпедных катеров должны действовать из Хельсинки в Финском заливе, а 3-я флотилия – в Восточной Балтике, в Рижском заливе и западнее островов Эзель и Даго. Подводные лодки должны быть развернуты западнее минных заграждений в Финском заливе, перед Ирбенским проливом и западнее упомянутых островов.

Рано утром 5 июня флотилия при ясном солнечном свете и северо-восточном ветре силой 2 балла отправилась в Засниц, куда прибыла в 18.00. На марше мы проводим учения по сопровождению кораблей. 9 июня я отправляюсь в Свинемюнде, чтобы получить указания от командующего крейсерами адмирала Шмундта, которому подчинен временный штаб командующего миноносными силами под руководством начальника штаба корветтен-капитана Макса-Шульца. Одновременно я получаю пакет, который должен вскрыть по кодовому сигналу. Тем не менее я знаю, что мне предстоит. В остальном царит обстановка секретности. Все ведут себя так, словно флотилии действительно выведены из Ла-Манша для отдыха и обучения!

10 июня в полдень мы движемся на восток и прибываем вскоре после полуночи в Пиллау. Мы успешно маскируем катера, чтобы их невозможно было идентифицировать ни с воздуха, ни со стороны моря. Из-за опасности воздушных налетов корабль сопровождения сгружает все резервные торпеды и глубинные бомбы, когда нам предоставляют склады в гавани Пиллау. 12 июня я осматриваю приготовленную для нас базу в Мемеле вне пределов гавани, где замаскированные катера швартуются к короткому деревянному пирсу. В эти дни экипажи проходят подготовку, чтобы ознакомить новичков с их обязанностями.

Внезапно командующий крейсерами приказывает вернуть корабль сопровождения в Свинемюнде, с чем я совершенно не согласен, поскольку в гавани Пиллау нет условий для всестороннего снабжения торпедных катеров. Именно по этой причине с самого начала было предусмотрено использование корабля сопровождения, который предназначен для выполнения именно таких задач. Против переброски в первые же дни после начала операций, к примеру в Данциг, я не возражаю, если нам предоставят соответствующий корабль поддержки типа «Мозель». Как раз в первые дни кампании катера должны, не теряя времени, находиться на пике своей боеспособности.

18 июня в 20.00 флотилия отправляется в Мемель, где в течение ночи находится в полной боевой готовности, прикрывая проводимую минными заградителями операцию «Вартбург». В 03.00 мы возвращаемся в Пиллау. Таким образом, экипажи всех катеров познакомились с нашим опорным пунктом. В телефонном разговоре я прошу командующего крейсерами разрешить нам с начала операций базироваться не на Пиллау, а на Мемель. Тем самым мы сможем использовать кратчайший путь в район операций вдоль Курляндского побережья. В конце концов, ночи в районе летнего солнцестояния и без того слишком коротки. В любом случае без корабля «Мозель» это невозможно. «Адольф Людериц» тем временем направился в Данциг, чтобы выгрузить там запасные части и прочее необходимое для катеров имущество и отбыть в Свинемюнде.

В 15.00 19 июня командующий крейсерами посылает радиограмму: «День Б 22 июня 03.00». В 16.00 флотилия узнает, что наступающей ночью она должна находиться в Пиллау в режиме полной боевой готовности – проводится операция «Вартбург-2». В ночь с 20 на 21 июня проводится «Вартбург-3». В 23.30 приходит донесение разведки:

«Ночью несколько пограничных катеров в районе Поланги в 9 милях от берега. Неоднократно наблюдаемые позиции подводных лодок: 2 перед Ирбенским проливом, 2 перед Солозундом, несколько на выходе из Финского залива. Немецкие рыболовные суда частично находятся севернее «Вартбурга».

Из этого можно сделать вывод, что противник ожидает действий с германской стороны. Мы надеемся, что в этом районе будут обнаружены крейсера и некоторые из многочисленных русских эсминцев.

Уже на следующий день, 21 июня, дело принимает серьезный оборот. Флотилия выходит из Пиллау двумя группами по 5 катеров – одна из них в 13.00, другая в 16.45. На борту каждого катера – 6 мин типа «Б». Задача второй группы под командованием Вупперманна – заминировать вход в Виндаву, я во главе первой группы минирую подходы к военной гавани Либавы.

Чтобы ввести противника в заблуждение, группы сначала движутся на запад к южной оконечности Эланда, чтобы затем, вне видимости с берегов Швеции, повернуть на север. Там мы должны занять позиции, чтобы с наступлением темноты на полной скорости подойти прямо к Либаве и Виндаве. Двигаясь северным курсом восточнее Эланда, мы в 20.44, 21.11 и 21.48 видим гидросамолет неизвестной принадлежности. Судя по поведению, это советские морские разведчики. Мы каждый раз меняем курс и временно останавливаемся.

В 23.15 мы ложимся на курс 112 градусов. Через 45 минут показывается маяк Либавы. Мы находимся примерно на 5,5 морской мили южнее, чем нужно. Исправив ошибку, я направляю звено из «S-61» и «S-54» в 00.31 заминировать фарватер между плавающим знаком и оконечностью мола. Звено из «S-55», «S-34» и «S-58» направляется к северному входу в гавань. Постановка мин продолжается с 00.53 до 01.10. На берегу, как в мирное время, горят огни, ночь опускается только на время с полуночи до 01.15, при этом темнота весьма относительная.

Стараясь не шуметь, мы ложимся на обратный курс. В этот момент все огни, за исключением навигационных, гаснут. Увидели ли наши силуэты на светлом западном горизонте или услышали благодаря западному ветру? В любом случае мы успешно выполнили свою задачу – поставить мины у самых дверей нового противника. Ни одна батарея не открыла огонь, ни один прожектор не осветил нас. Надеюсь, вторая группа у Виндавы тоже имела успех. На самом деле он оказался даже больше, но об этом мы узнаем позднее, когда вторая группа в 13.00 придет домой с почти пустыми топливными баками.

Мы ложимся на обратный курс. В 02.00 уже совсем светло, за кормой еще виднеется берег Курляндии. В 02.20 множество Ю-88 пролетают над нами на север. Планируют они атаковать Либаву или крупнейшую базу Балтийского флота, Кронштадт? В 03.00 начнется война. Какой ход она примет? Германия вновь, как и в Первой мировой, сражается на два фронта.

Мы прибываем в 07.30, вторая группа приходит в 13.00. У них на борту русские моряки, которые передаются коменданту гавани. Уже на подходе к цели «S-57» вынужден повернуть назад из-за повреждения подшипников. В дальнейшем группа постоянно натыкается на различные суда, которые она обходит, чтобы остаться незамеченными. В 17.40 два русских гидросамолета летят прямо на катера. Их обстреливают, и они отворачивают. После постановки мин перед Виндавой в 03.00 катера встречают советский лесовоз «Гаисма». Несколько трассирующих выстрелов сделаны, чтобы заставить корабль остановиться. Когда пароход, не реагируя на выстрелы, продолжает идти полным ходом, «S-59» выпускает торпеду, которая попадает в корму корабля. Однако лесовоз не тонет, и «S-60» выпускает еще одну торпеду. Из-за воздушной тревоги удается спасти только двух моряков. Пароход же, лишь слегка накренившись, продолжает держаться на воде благодаря своему плавучему грузу.

В 07.45 группа встречает еще один корабль, 500-тонный «Выка». Пароход захвачен катером «S-31» и затоплен после того, как экипаж спасается на двух шлюпках. Четверо русских берутся на борт. Группа, не замеченная русской авиацией, возвращается в Пиллау.

После короткого отдыха все катера, включая только что прибывший из 2-й флотилии «S-45» под командованием обер-лейтенанта цур зее Баббеля, готовятся к операции в Ирбенском проливе. «S-45», «S-59» и «S-31» принимают на борт по шесть мин – это последние имеющиеся мины, которые приспособлены для постановки с торпедных катеров. Остальные семь должны провести разведывательный рейд к Виндаве и по возможности захватить русские пароходы, отправив их с призовыми командами в Пиллау. Как выяснилось позднее, эти ожидания были преувеличенными.

В 8 утра 23 июня катера выходят из Пиллау в Мемель, чтобы пополнить запас топлива и подготовиться к операции. Я спланировал все так, чтобы группа постановки мин после выполнения своей задачи смогла присоединиться к созданной остальными катерами завесе, чтобы курляндское побережье на протяжении 30 морских миль было полностью прикрыто.

Группы выходят в море по отдельности с 16.00 до 18.00, двигаясь переменными курсами. «S-58» час спустя поворачивает назад из-за проблем с подшипниками. На флагманском катере «S-58» обнаружена вода в топливе, однако полчаса спустя он продолжает движение. В 20.00 мы слышим далеко на востоке взрывы и видим большие облака дыма. Судя по всему, это горит Либава. В 20.30 мы получаем радиограмму: «Армия с полудня действует против Либавы. Для поддержки необходимо атаковать морские силы противника у Либавы».

Получив этот приказ от командующего крейсерами, я вместе с четырьмя катерами прохожу севернее предполагаемого русского минного поля. В 22.30 мы ложимся на восточный курс, чтобы иметь возможность действовать как против Либавы, так и у побережья севернее порта. В 22.16 приходит радиограмма о том, что «охрана Ирбенского пролива осуществляется эсминцем, подводной лодкой и 2-й дивизией эскадренных миноносцев на позициях». Две другие группы нашей флотилии продолжают выполнять свою задачу.

В 23.16 командующий крейсерами сообщает, что «атака сухопутных войск на Либаву начнется только утром». С моря мы видим в городе несколько пожаров. Мы направляемся на север и приступаем к прочесыванию морских пространств. Не увидев здесь ничего до рассвета в 02.30, группа ложится на юго-западный курс. Проход в системе наших минных заграждений «Вартбург» мы миновали в 04.50 и приходим в Пиллау в 08.30. Группа постановки мин прибывает в 10.30, 2-я группа в 12.30.

Группа постановки мин под руководством капитана «S-45» заметила подводную лодку и сбросила без успеха глубинную бомбу в месте ее погружения. Вполне возможно, что это была наша собственная подложка. Группа из «S-60» и «S-35» под руководством капитана первого из этих катеров смогла, используя все имеющееся на борту вооружение, после упорного часового боя потопить советскую подлодку «С-3». На борт были приняты 20 моряков. В ходе боя были ранены 4 члена экипажа «S-35».

В своем отчете командир «S-60» писал:

«Балтийский берег, северо-восточный ветер 2 балла, море спокойное.

02.30 – Катера прочесывают акваторию, двигаясь с севера на юг на расстоянии 3 миль от русского берега. Они провели два коротких боя с русской подлодкой и миноносцем (промахи, отказ торпедного аппарата). В наличии имеется лишь одна торпеда на катер, короткая ночь вновь превратилась в день.

02.32 – Перед Бакофеном. Впереди по левому борту появляется силуэт, идентифицированный как подводная лодка. Катера поворачивают к ней на полной скорости. То, что это вражеская подлодка, мы понимаем по ее носовому орудию.

02.42 – Оба катера выпускают свои последние торпеды, расстояние 300–400 метров, скорость 20 узлов, положение 60–80, скорость противника 5 узлов. При приближении катеров противник запрашивает их морзянкой, ему дается аналогичный ответ. Обе торпеды проходят мимо.

02.44 – Оба катера открывают артиллерийский огонь. Видны многочисленные попадания. До 02.52 катера еще дважды атакуют дымящегося и уходящего зигзагом противника, но не могут принудить его к погружению. Противник отвечает огнем 37-мм кормового орудия и многочисленных пулеметов винтовочного калибра.

02.53 – Катера отходят, поскольку оба орудия временно вышли из строя. Противник пытается уйти на север.

03.06 – 20-мм орудие на «S-35» вновь исправно. Катера разворачиваются и возобновляют преследование.

03.11 – Катера открывают огонь по противнику и берут его в клещи, приближаясь к подводной лодке на полной скорости.

03.19 – Приказ по УКВ катеру «S-35»: «Так мы ее не потопим, атакуем ручными гранатами».

03.20 – Несмотря на ожесточенный огонь противника, катера приближаются к нему на 50 метров, бросают ручные гранаты и 3 глубинные бомбы. В это время некоторые члены экипажа подлодки уже покидают корабль, хотя корабль продолжает вести огонь и идет с высокой скоростью.

03.24 – «S-35» вылавливает первых матросов противника, в это время одна из ручных гранат «S-60» попадает прямо в надстройку подводной лодки. Она начинает гореть, погибает командир подлодки.

03.29 – «S-60» спускает шлюпку, чтобы немедленно захватить подводную лодку, если она потеряет ход.

03.35 – Подлодка прекратила огонь, но сохраняет полный ход, с легким креном и рулем, слегка заклиненным на правый борт.

03.39 – «S-60» сбрасывает глубинную бомбу в 2 метрах перед носом противника, и тяжело поврежденная лодка начинает тонуть. Выловлено около 20 выживших. Это русская подлодка «С-3» водоизмещением 850 тонн с экипажем 55 человек. Кроме того, по данным пленных, на борту находились члены экипажей еще трех лодок, взорванных в Либаве. 105-мм орудие противника не стреляло, поскольку мы первыми же выстрелами повредили механизм наведения. Все оружие, имевшееся на наших катерах, было использовано. Очень не хватало огнеметов на катерах. У нас четверо легко раненных».

Гросс-адмирал Редер написал следующее примечание к этому отчету: «Выдающееся достижение! Я хотел бы по возможности лично встретиться с командиром. Редер, 31.10».

На следующую ночь флотилия отдыхает. Экипажи «S-60» и «S-35» должны принять на борт полный боекомплект и отремонтировать полученные повреждения.

Во второй половине дня 25 июня я с пятью катерами направился в Мемель. Пополнив запасы топлива, мы в 18.15 выходим оттуда для действий в районе от Либавы до Виндавы. В период 20.20–23.34 от командующего крейсерами приходит несколько разведывательных сообщений:

«Возможно, около 22.00 3 подлодки, 1 катер из Виндавы на север».

«Русский танкер во второй половине дня получил в Либаве приказ быстро грузиться и идти в Ригу».

«Эсминец «Сметливый» в 19.30 в Ирбенском проливе».

Эти разведдонесения, очевидно, являются итогом работы нашей радиоразведки. К сожалению, мы не обнаруживаем ни один из этих кораблей. Два идущих на юг вражеских торпедных катера у Штайнорта мы не атакуем, чтобы не терять времени. В 02.30 мы видим 2 корабля на входе в порт Виндавы. Тем временем уже рассвело.

Мы движемся навстречу восходящему солнцу. Я приказываю произвести одновременную торпедную атаку. В 02.38 в два транспорта водоизмещением от 2 до 4 тысяч тонн с дистанции около 3 километров выпущены 5 торпед, затем «S-34» выпускает еще одну торпеду. Сначала кажется, что транспорты стоят на якоре. Через три минуты следует первый взрыв, за ним следуют еще три. Второй взрыв был вызван попаданием в левый транспорт, остальные три, по всей видимости, попаданиями в мол. Две торпеды прошли мимо.

Три вражеские батареи открывают огонь из 105– 150-мм орудий. Снаряды ложатся недолетом, мы ставим завесу и благодаря хорошему ветру через 20 секунд исчезаем из поля зрения противника. На обратном пути на «S-61» вышел из строя двигатель – снова дефект подшипников!

Уже 21 июня, когда подшипники вышли из строя на «S-57», инженер флотилии начал расследование. Моторное масло и фильтр проверяются на наличие металлической стружки. В конечном счете выясняется, что подшипники выходят из строя у двигателей с наработкой более 300 моточасов. Поэтому настоятельно необходим переход на двигатели с подшипниками скольжения.

В 17.30 приходит приказ на ночь: «Сегодня операция всех боеготовых катеров против слабо защищенного большого конвоя вдоль побережья. С 17.00 двухчасовая готовность».

Это означает, что необходимо немедленно начать прогрев двигателей. В 17.41 приходит дополнение: «Операция всех катеров. Конвой в 11.30 севернее Тахконы, вероятно войска в Либаву или Виндаву».

Поскольку Тахкона находится в Рижском заливе, конвой, по всей видимости, движется из Риги. В 18.50 приходит еще одна радиограмма с приказом, что только 2-я группа должна выйти в море, а флагманская группа начнет действовать только после того, как получит от своих товарищей радиограмму, что они видят конвой. Поэтому я остаюсь в Мемеле.

Вторая группа состоит из катеров «S-60», «S-35», «S-59», «S-39». Она вышла в море уже в 18.00, чтобы как можно раньше установить контакт с конвоем в районе Ирбенского пролива и флагманская группа могла своевременно занять позиции между Виндавой и Либавой.

От командующего крейсерами приходят еще две радиограммы: «Во второй половине дня в портах Виндавы и Либавы по 2 транспорта» (19.46), «6 войсковых транспортов перед Либавой, атака всеми катерами» (20.32). В 21.00 я выхожу в море с катерами «S-55», «S-34», «S-45», «S-54». В 23.45 вся флотилия должна находиться у Либавы.

В это время 2-я группа находится западнее Либавы и хорошо видит побережье – еще не начало смеркаться. Она докладывает, что в районе Либавы нет ни одного корабля, поэтому группа отправится дальше на север в Ирбенский пролив для действий против «большого конвоя».

Однако, поскольку существует вероятность того, что войсковые транспорты находятся в море дальше к западу от Либавы, моя группа занимает позицию перед входом в этот порт. Согласно полученной нами в 13.00 радиограмме, немецкие войска окружили Либаву с севера. Захват этого порта следует ожидать еще в течение дня.

До наступления дня не замечен ни один корабль, не поступило ни одной радиограммы. Морское пространство, разведанное обеими группами, свободно от противника. Флагманская группа ложится в 02.45 на обратный курс и в 05.15 прибывает в Мемель.

2-я группа прибывает в 13.00. Она не нашла конвой, но в 00.24 в квадрате 6456 западнее Ирбенского пролива натолкнулась на сторожевой корабль. Безрезультатно выпустив по нему 4 торпеды, она в 01.09 встретила идущее кильватерной колонной в западном направлении соединение эсминцев и миноносцев. Об этой весьма успешной атаке капитан «S-60» писал в своем докладе:

«Западный выход из Ирбенского пролива, юго-западный ветер 2 балла, волнения нет, светлый горизонт на севере, темный, частично размытый горизонт на юго-востоке.

00.24 – Силуэт спереди по левому борту. Скорость флотилии 15 узлов. Она движется на север, чтобы найти вражеский конвой.

00.25 – Силуэт идентифицирован как сторожевик, напоминающий миноносец.

00.37 – «S-31» получает приказ стрелять. Противник передает сигнал морзянкой и поворачивает, поэтому обе торпеды проходят мимо.

00.38 – Противник набирает скорость и пытается уйти на восток. «S-59» получает приказ провести еще одну атаку с восточного направления.

00.52 – Приказ повернуть на правый борт.

00.55 – Курс 140 градусов, скорость 15 узлов.

00.56 – «S-59» выпускает две торпеды с дистанции 2500 метров. Сторожевик замечает это и уклоняется.

01.00 – Скорость 24 узла.

01.05 – Курс 190 градусов, скорость 28 узлов.

01.09 – Несколько силуэтов на 130 градусов, идентифицированы как крупное соединение эсминцев. Противник идет на малой скорости на северо-запад. Приказ повернуть налево, скорость 15 узлов.

01.12 – Не стрелять без приказа.

01.14 – Первое звено берет на прицел второй, а второе – третий эсминец в строю. Это – эсминцы типа «Г». Большое расстояние и возможные отказы торпед заставляют использовать по два катера на каждый корабль противника. Рядом с флагманским эсминцем находится несколько малых судов, по всей видимости, тральщики или торпедные катера. Тем временем русский сторожевик прошел за соединением и примкнул к нему. Он повторяет запросы в направлении наших катеров. Остальные корабли противника, кажется, нас не видят.

01.15 – Приказ: скорость 9 узлов, разрешаю стрельбу.

01.16 – Все катера практически одновременно выпускают по две торпеды, скорость противника 7–12 узлов.

01.18 – 3-й эсминец взлетает на воздух в результате двойного попадания (вероятно, торпеды «S-59» и «S-31»). В небо поднимается столб огня – по всей видимости, попадание в боезапас.

01.19 – Миноносец, шедший между вторым и третьим эсминцами, получает попадание. Лишь горящая носовая оконечность остается над водой. Поднявшийся столб дыма «S-59» принимает за эсминец. Приказ повернуть на курс 240 градусов. «S-59» и «S-31», у которых больше не осталось торпед, отходят со скоростью 28 узлов. «S-60» и «S-35» перезаряжают торпедные аппараты и возвращаются, чтобы еще раз осмотреть горящие обломки. Установлено, что речь идет именно о тонущих обломках. Виден маленький катер, который вылавливает уцелевших. Сперва я хотел еще раз отправить туда «S-59» и «S-31», однако отказался от этой мысли, решив, что эти катера можно использовать лучше – для отвлечения внимания противника. В это время «S-60» и «S-35» удалось со скоростью 28 узлов догнать вражеское соединение, оставшись незамеченными.

01.46 – Соединение поворачивает на запад, затем на юго-запад, скорость 20 узлов. Радиограмма в адрес «S-35», который уже собирается выпустить торпеды: «Нервы как шпалы, не стрелять!»

01.48 – Скорость 15 узлов. Замыкающий корабль соединения запрашивает катера сигналами и сразу же открывает огонь. Снаряды ложатся недолетами.

01.49 – Приказ немедленно выпускать торпеды. Цель – головной эсминец. Оба катера стреляют одновременно, дистанция 2400–2600 метров.

01.51 – Катера повернули налево на юг, скорость 30 узлов. В этот момент головной эсминец переламывается на две половины. Сначала тонет носовая, затем кормовая часть. Сильный огонь 3 или 4 эсминцев по катерам, мы ставим дымовую завесу.

02.05 – Противник прекратил стрельбу и уходит.

02.40 – Звенья встречаются.

Мы отходим вдоль русского берега, по пути короткий артиллерийский бой с двумя русскими торпедными катерами, их удается отогнать.

Примечание: успех атаки при хорошей освещенности объясняется хорошей координацией и синхронностью торпедной стрельбы, а также выбором минимальной возможной дистанцией. Поскольку после выстрелов катера быстро отвернули, вполне возможно, что отказы торпед не наблюдались».

Командующий миноносными силами писал в комментариях к этому отчету 3 сентября:

«Спокойное и целеустремленное руководство, выдержка и энергичность помогли одержать верх над превосходящим противником и внушить экипажам уверенность в собственных силах. Успех этих атак, на мой взгляд, стал причиной того, что русские эсминцы больше не отваживались выходить в Балтийское море».

Это был большой успех. С немецкой стороны на «S-35» имелось пятеро легко раненных членов экипажа – результат 15-минутного артиллерийского боя с русскими торпедными катерами. Этот опыт нам тоже придется учесть – ввязываться в бой с русскими катерами не имеет смысла и чревато потерями.

В 03.41 выходит из строя двигатель на «S-59», а в 04.51 – еще один. Причина – проблема с подшипниками. В итоге группа может двигаться со скоростью лишь 12 узлов и прибывает в 13.00. Что касается шести не обнаруженных войсковых транспортов и большого конвоя, то тут может быть лишь одно объяснение – наша служба разведки была сознательно введена в заблуждение противником.

Из-за продолжающихся проблем с шариковыми подшипниками масляные фильтры всех катеров осмотрены на предмет стальной стружки. В результате стружка была обнаружена в масляных фильтрах катеров «S-60», «S-35», «S-31» и «S-34». От поломки шариковых подшипников уже пострадали «S-58», «S-61» и «S-59». Таким образом, на данный момент в строю остаются «S-55», «S-54», «S-57» и «S-45».

Это плохие новости. В конце концов, все катера были отремонтированы на верфях и на 22 июня находились в полной боеспособности. При проверке оказывается, что с маслом все в порядке – неужели речь идет о саботаже? Техники флотилии без устали занимаются тем, чтобы как можно скорее отправить катера на верфи и заменить двигатели.

На случай взятия Либавы немецкими войсками мы осуществили все приготовления к организации там временного опорного пункта флотилии. Мы собираемся как можно быстрее подтянуть сюда корабль сопровождения. Размеры гавани здесь лучше, чем в Мемеле, а зенитное прикрытие наверняка будет лучше. В конце концов ночью следует долгожданный приказ о переброске корабля в Мемель. Для флотилии это означает, что путь в район операций сокращается на 3 часа, а глубина проникновения во вражеский тыл увеличится на 80 морских миль. Операции в Ирбенском проливе будут меньше утомлять членов экипажей, которые и без того должны выдерживать большие нагрузки.

Перед тральщиками поставлена задача очистить гавань Либавы от мин.

Ночью с 3 на 4 июля подходы к Либаве наконец очищены. В 6 утра «Адольф Людериц» и оставшиеся в строю катера выходят из Мемеля. В 10.50 мы прибываем в Либаву. Пятерка катеров, нагруженных морскими минами, готовится к ночной операции по минированию Солозунда между островами Даго и Эзель.

В 16.00 катера выходят в море. По пути мы получаем радиограмму от командующего крейсерами о предположительном вражеском минном заграждении западнее северного побережья Курляндии и Эзеля. Находящийся в Хельсинки командующий миноносными силами, который руководит оттуда операциями 1-й и 2-й флотилий в Финском заливе, передает нам информацию о свободном от мин фарватере русских перед Солозундом. Западнее нас должна находиться одна из наших малых подводных лодок, в связи с чем нам запрещено атаковать подлодки.

Bepul matn qismi tugad.