Kitobni o'qish: «Своя правда. Как превратить голос в инструмент и быть собой»

Name: Своя правда. Как превратить голос в инструмент и быть собой
Author: Ферн Коттон
ISBN: 9789851557307

Shrift:

Посвящается Рексу, Хани, Артуру и Лоле.
Оставайтесь такими же искренними и честными

Перевод с английского выполнила Л. Г. Третьяк по изданию: SPEAK YOUR TRUTH: Connecting with Your Inner Truth and Learning to Find Your Voice / Fearne Cotton.

The moral right of Fearne Cotton to be identified as the author of this work has been asserted in accordance with the Copyright, Designs and Patents Act of 1988.

Вступление
Как молчание стало возможностью заговорить громче

Мы редко думаем о своих внутренних органах, разве что когда видим их в высоком разрешении на экране медицинского оборудования. Меня больше волнует состояние моих волос с их секущимися кончиками, чем то, что творится в моей черепной коробке с ее вечно взбудораженным мозгом. Я трачу больше времени на мысли о белье для своей послеродовой груди, чем о сердце, которое бьется за чашкой бюстгальтера. Тем не менее я здесь, в ярко освещенном кабинете врача, с миниатюрной камерой в носовом проходе, направленной на гортань.

На экране – две мясистые складки, напоминающие раздвижные двери. Две полоски мышечных волокон, создающие мой голос. Я впервые вижу свои голосовые связки, хотя они у меня уже тридцать девять лет. Врач просит меня высокой нотой пропеть «и-и-и». Я делаю вдох и издаю низкий с придыханием звук, который мог бы дать фору неповторимому тембру Мэрилин Монро. Мои голосовые связки упорно стараются удерживать выдыхаемый воздух в нужном регистре, но что-то мешает им. И вот мы видим что – киста! Твердый маленький бугорок на левой складке, который не дает моим связкам смыкаться, зато дает мне голос, как у Рода Стюарта после ночного концерта.

За рождественские праздники 2019 года мой голос сильно сдал. Сначала мне казалось, что он звучит чувственно и интригующе, но к Рождеству Христову моя охриплость стала раздражающей. После пяти недель гадания, когда же мое горло прочистится, чтобы можно было вернуться к записи подкаста Happy Place, я поняла: надо что-то делать – и отправилась на обследование.

Таким образом, источник моих проблем с голосом был найден. Я с любопытством глазела на экран, пока врач рассказывал о моем новом маленьком друге. Он подчеркнул, что эти бугорки – кисты – часто встречаются у людей, чья работа связана с чрезмерной голосовой нагрузкой, но до сих пор точно не известно, как и почему они появляются. Затем доктор упомянул об операции, после которой положено две недели молчать или минимально задействовать голосовой аппарат, для того чтобы дать ему восстановиться.

Услышав эту новость, я испытала смешанное чувство дикой паники и огромного облегчения. Даже не знаю, какая из этих крайностей была сильнее. Судя по тому, что я помешана на контроле, паника, наверное, преобладала. Как, черт возьми, я буду контролировать свою жизнь без зычного голоса?! Он катализатор всех моих действий! У меня такая ненасытная жажда деятельности, что порой я говорю быстрее, чем думаю. Я отвергаю застой, избегаю праздности, смеюсь в лицо отдыху. Я не утверждаю, что это правильный подход к жизни, но он соответствует моим природным наклонностям.

Мой голос – мой рулевой; это полководец, мотивирующий войска тоном и громкостью. Тело и мозг просто выполняют его команды. Без моего голоса я была бы вынуждена находиться в свободном полете, доверять другим и ни о чем не беспокоиться. Для меня это неприемлемо, да и просто нереально.

В то же время наряду с паникой я испытала облегчение, поскольку постоянно быть в тонусе и держать все под контролем крайне утомительно. Может, ради интереса слегка ослабить хватку и дать порулить другим? Возможно, я познаю новый опыт, проясню ум, освежу мысли или просто отдохну, заряжусь новой энергией. Наверное, когда-нибудь я научусь расслабляться и мне понравится это состояние покоя и безмятежности.

Но две недели молчания! Целых две недели! Немыслимо! Я в жизни не молчала более двух минут. Хотя, если подумать, можно представить себя Адель, успешно перенесшей подобный опыт, или русалочкой Ариэль, отдавшей ведьме свой прелестный голос в обмен на человеческие ноги ради прекрасного принца. В любом случае в этой ситуации можно увидеть положительную сторону. Как бы то ни было, две недели молчания – это целая вечность. Мне просто необходимо разговаривать. Это мой конек и чуть ли не единственное, что я все время делаю.

В тот момент я осознала, насколько моя индивидуальность связана с моим голосом. Когда я прихожу в магазин, на меня никто не обращает внимания, но стоит мне спросить, где фасовочные пакеты, как все сразу оборачиваются. Мой голос стал узнаваемым, потому что он годами звучал у людей в домах, офисах и машинах, а позже, с появлением подкаста, помогал многим скрашивать долгие поездки и промозглые утренние пробежки. Если я дома, мой голос – это весьма эффективный инструмент поддержания порядка («Надень тапки!», «Не ходи по спинке дивана!» и тому подобное).

Знание того, что я могу сказать свое веское слово, дает мне чувство уверенности и ощущение твердой почвы под ногами. Как я буду чувствовать себя без этого? Я была не столько встревожена или расстроена диагнозом, сколько терзалась любопытством. Смогу ли я выдержать две недели полного молчания? Как я буду выражать свое мнение? Да и как, черт возьми, эта киста там появилась?!

Возвращаясь в такси домой с растерзанным камерой носом и онемевшим от анестезии горлом, я всерьез задумалась над тем, что могло спровоцировать появление в моей гортани новообразования. Я искренне верю в то, что мысли и психоэмоциональные травмы проявляются на физическом уровне, и не раз убеждалась в этом на собственном опыте. У меня поднимается температура после вспышки гнева; сильно болит спина, когда слишком много на себя взваливаю, вместо того чтобы попросить о помощи; возникает муторное состояние, когда я уже по горло сыта негативными событиями и обстоятельствами… Эта киста не могла быть чистой случайностью.

Наше горло – это канал нашего самовыражения. Здесь мысли превращаются в слова, которые либо произносятся вслух, либо проглатываются от волнения и страха. Это важная и сакральная часть нашего физического тела, раскрывающая миру нашу индивидуальность.

Я достала телефон и начала поиск информации. Да, это не самая лучшая идея после посещения больницы, но я старалась не заходить на сомнительные сайты и избегать сеющих панику статей. Благодаря десятилетней практике йоги я кое-что знаю о чакрах, или энергетических центрах тела, прочла немало книг по эзотерике, но мне хотелось как можно больше узнать о речевом аппарате.

На одном сайте я нашла весьма любопытные теории. Согласно тантрическому учению, горловая чакра, представляющая собой белый цветок с шестнадцатью фиолетовыми лепестками, отвечает за самовыражение и творчество. Сильный стресс, особенно вызванный страхом высказаться, негативно воздействует на эту чакру и может блокировать ее энергию. Может, это то, что произошло со мной?

Я обожаю разговаривать. Я использую свой голос для того, чтобы задавать вопросы умным и интересным личностям, профессионалам в своих областях знаний. Мне доводилось беседовать о ментальном здоровье со Стивеном Фраем, затрагивать вопросы феминизма с госсекретарем США Хиллари Клинтон, обсуждать тему материнства с Джадой Пинкетт-Смит. Я ухитрялась преодолевать языковые барьеры ради того, чтобы пообщаться с обитателями африканских трущоб и волонтерами, помогающими бороться с малярией. Я успокаиваю своих детей, рассказывая им шепотом сказку на ночь, и громко кричу, когда они шумят и дерутся. Мне пришлось использовать свой голос, чтобы робко попросить телефон в знойный вечер на Ибице, где было много танцев и море алкоголя, что привело к замужеству и появлению двух детей и двух пасынков. Я пою в машине с открытыми окнами, когда жизнь кажется мне прекрасной, и в слезах кричу, когда мне просто необходимо выплеснуть негатив и накопившееся напряжение. Я говорю многим людям, что люблю их. Говорю, что помогу им. Но всегда ли я честна? Всегда ли говорю правду?

Раньше я об этом не задумывалась. Бывали моменты, когда я глотала слова, боясь их произнести, и сдерживала резкие, язвительные фразы, опасаясь возможных последствий. Я говорила «да», которое на самом деле означало «ни за что», дозировала свою правду из страха быть поднятой на смех. Уверена, что к вам это тоже относится. Мы все в той или иной мере боимся быть собой.

Возможно, я чувствую это острее других, потому что с тех пор, как стала телеведущей, все мои слова вырываются из контекста, они то одобряются, то высмеиваются. В силу этого все произносимые мной звуки и слова должны быть правильными, все факты – проверенными, все шутки – легкими и безобидными, все мнения – не слишком категоричными во избежание нежелательных последствий. Это огромное психологическое давление. Меня высмеивали даже за легкое нервное заикание, и долгое время я не могла оправиться от этого. Все твиты и посты в Instagram должны быть интересны всем и соответствовать реальному положению дел. Все интервью должны быть тщательно отредактированы. Временами этот прессинг перфекционизма казался мне удушающим.

Сказанные слова всегда отличаются от написанных – они теряют все свои нюансы, и шутливый комментарий может быть воспринят всерьез, поэтому интервью для прессы обычно вызывает у меня паранойю. Забавные истории, рассказанные журналистам, на бумаге напоминают эпизоды хроник об Индиане Джонсе, полностью утрачивая тональность и выразительность устной речи. Работая на радио, я не раз испытывала сильное напряжение от страха брякнуть что-либо неподобающее или случайно обидеть кого-нибудь своими суждениями и оценками. Я безбожно кромсала свою правду (читай: свою индивидуальность) в поисках нужных слов, более уместных и «безопасных». Иногда мне кажется, что я уже забыла, какой была до того, как стала затыкать себе рот. Раньше я постоянно спрашивала себя: «Что мне можно сказать? Что люди хотят услышать? Как не впасть в паранойю? Как избежать позора, стыда и неприятностей?» Эта киста заставила меня осознать, что годы напряжения, конформизма и беспокойства – беспокойства о мнении окружающих – весьма пагубно сказались и на моем голосе, и на моем благополучии в целом.

Мысли обо всем этом одолевали меня. А что, если киста – это физический сгусток напряжения и тревоги, предупреждающий меня о давно назревшей необходимости перемен? Так ли уж плохи были бы мои дела, если бы я говорила правду?

В словаре слово «правда» определяется как «то, что соответствует фактам или действительности; истина», но я не уверена, что все так просто, когда речь идет о нашей повседневной жизни.

Начнем с того, что меня несколько напрягает слово «факт». Да, мы знаем, что существуют факты, которые научно доказаны и против которых, что называется, не попрешь (например, коты мяукают, сон полезен для здоровья и тому подобное). Тем не менее некоторые «факты» являются субъективными и легко принятыми на веру. Мы часто описываем себя и других, используя категоричные утверждения вроде «я такой-то», «они такие-то» и/или «я никогда не смогу это сделать». Мы говорим: «Я ужасная транжира», не задумываясь о том, как возник этот предполагаемый факт и как мы в него поверили. Чуть ранее я уверенно заявила, что помешана на контроле. Но так ли это? У меня действительно природная склонность все контролировать или это выработанное годами стереотипное поведение?

Правда – предмет исследования в этой книге – скрыта под ярлыками, которые мы навешиваем на себя: под утвердившимися мнениями и якобы известными нам вещами. Для меня «правда» – это не просто слово. Это чувство глубокой уверенности в том, что я все делаю правильно и что я в согласии с собой. Возможно, вы не всегда осознаёте это чувство, но вы не раз испытывали и будете испытывать его в жизни. Это чувство сродни интуиции при принятии решений, но оно более мощное. Истина вездесуща и постоянна, хотя часто погребена под залежами жизненного опыта, травм, вредных привычек и токсичных отношений. Она существует, и она внутри нас.

Кто-то «подключается» к истине через молитву. Кто-то занимается различными практиками, помогающими погрузиться в себя и прояснить ум (одна из самых распространенных – медитация). У кого-то в силу определенных жизненных обстоятельств случаются моменты прозрения, способствующие постижению истины.

Если мы не обманываем себя и говорим от сердца, то наши слова всегда будут для нас правильными, потому что они правдивы. Однако правдивость отнюдь не предопределяет спокойную жизнь! Высказывая вслух правду, вы неминуемо будете выводить людей из себя. Взглянув правде в глаза, люди наверняка ощутят потребность отреагировать на ваши слова. Если же вы будете держать правду в поле зрения на некотором расстоянии, как маяк или путеводную звезду, то сможете с легкостью плыть по бурным водам, зная, что поступаете правильно. Говорить свою правду вовсе не означает делать то, что нравится или не нравится людям, – речь идет об отношении к жизни, вызывающем чувство глубокого внутреннего удовлетворения.

Поверьте, быть все время беззастенчиво правдивым человеком нереально и даже несуразно. Я не раз думала об этом и отчасти поэтому захотела раскрыть данную тему в своей книге. Вместе с тем я не хочу, чтобы меня ограничивали страхи или тревоги, не хочу тратить время на ментальные битвы с собой и окружающими. Я хочу, чтобы мое счастье зависело от внутреннего состояния, а не от внешних факторов, будь то люди или вещи. Я знаю, что фокусирование на истинных ценностях поможет мне понять эту алхимию. И вам тоже.

Итак, в то хмурое утро, сидя на заднем сиденье такси, я поняла, что в жизни надо что-то менять. Возможно, я не смогу изменить все и сразу, но отныне буду стараться выражать свою правду. Сначала робко и мягко, а потом, надеюсь, во всю мощь. В тот момент я твердо решила сделать если не шаги, то хотя бы шажки к своей правде.

…Дзинь! Мне пришло электронное письмо от приятельницы с приглашением на день рождения. Это был шанс сделать первый шаг, пусть робкий и неуверенный, как у маленького ребенка. Это была возможность быть честной и выразить свою правду. С некоторой нерешительностью я напечатала следующее.

Привет, моя дорогая подруга! Спасибо, что помнишь обо мне. Не могу поверить, что тебе исполняется сорок: ты выглядишь на восемнадцать. Пожалуйста, начни стареть, а то я скоро буду похожа на твою няню. Извини, что не смогу прийти на твой день рождения, потому что в последнее время очень рано ложусь спать. Делаю это из практических соображений, чтобы хоть как-то высыпаться и поддерживать себя в форме, потому что ночью приходится вставать к детям, а днем дел невпроворот. Вот такая рутина… Но я уверена, что вырвусь из нее, когда дети немного подрастут. Может, заскочишь как-нибудь на чай? Желаю вам хорошо погулять. Выпейте за меня чистого джина. С днем рождения, дорогая!
С любовью, Ферн

Ох уж эта правда – моя правда! Что дальше? Приятельница обидится и сочтет меня домашней клушей? Скорее всего. А впрочем, стоит ли думать об этом? Я ведь хочу быть собой. Хочу быть настоящей и честной.

Как ни странно, все разрешилось наилучшим образом. Приятельница прислала мне сочувственный ответ с отличными рекомендациями по поводу сна. В итоге были закуплены теплые одеяла, пылившийся в серванте генератор шума обрел вторую жизнь, и меня не изгнали из общества из-за моей честности. Уф-ф! Но как долго я смогу продолжать в том же духе?

На следующий день я провела «эксперимент честности» с таксистом, придерживающимся сексистских взглядов. Это был классический случай, когда мужчина говорит нечто вроде как не в обиду, но при этом переходит черту и вызывает гнев убежденных феминисток, к коим я причисляю себя. Обычно я вежливо смеялась в ответ и быстро доставала наушники, чтобы оставшееся время слушать Fleetwood Mac, но не в этот раз. Я вежливо и резонно объяснила ему, что не люблю, когда меня относят к типу легкомысленных «прекрасных фей»: «фея», сидевшая в его машине, управляет бизнесом, с юности пашет как лошадь и в настоящее время принимает более чем серьезные и ответственные решения. Он рассмеялся, и мы продолжили путь. Моя правда была высказана, я не проглотила брошенный в мою сторону комментарий и не подавила гнев, который позже мог выплеснуться на случайно задевшего меня в супермаркете покупателя.

Проанализируйте свое поведение. Бывали ли у вас моменты, когда вы выходили из себя по причине того, что вовремя не высказывали свою правду?

Уверена, что многие семейные пары проходили через мучения, которым я не раз подвергала своего мужа Джесса. Он может спросить, не возражаю ли я, если он утром поиграет на гитаре, на что имеет полное право, учитывая то, что мы оба творческие натуры, работающие в свободном режиме. Мы упорно стремимся к достижению баланса между семьей и работой и стараемся распределять домашние обязанности так, чтобы выкраивать время на занятие любимым делом. Иногда я говорю «да», но чувствую моментальный прилив гнева. Этот гнев служит своего рода индикатором: я понимаю, что люблю себя намного меньше, чем Джесс себя. Будучи строгой и взыскательной к себе, я далеко не всегда делаю то, что мне хочется. Тогда я начинаю вести себя как мученица, всячески демонстрируя, что способна ставить интересы других выше собственных, хотя на самом деле душа просит личного пространства.

Классические мученики (и мученицы) сдерживают свою фрустрацию, поэтому случается неизбежное. После того как я улыбаюсь и киваю в знак согласия, Джесс уходит, чтобы пару часов побренчать хиты Reef, а я сажусь играть с Хани в «Барби-едет-в-отпуск» и закипаю от ярости. Вечером, уложив детей спать, мы готовим еду и мило болтаем, пока какая-нибудь мелочь не откроет вдруг мой ящик Пандоры. Джесс налил мне чуть больше молока в чай или оставил открытым холодильник – и весь накопившийся у меня гнев обрушивается на него, словно циклон. Это отвратительно! К слову, Джесс всегда с готовностью отзывается на мою просьбу отлучиться, когда я хочу погулять в парке или пару часов поработать над книгой. Он, без сомнения, лучше меня.

Вы поняли, о чем я? Иногда обида, возмущение, гнев выливаются в самый неподходящий момент, потому что расстроенные чувства должны найти выход. Эмоции и сильные чувства сдерживать невозможно, и они не исчезнут, если их не «проработать». Можно побоксировать, или совершить пробежку, или проплакать всю ночь в подушку, но самый быстрый и полезный для отношений способ выплеснуть эмоции – высказать свою правду.

Оставшаяся часть моей «недели правды» прошла по аналогичному сценарию. Сначала было немного страшно, когда я говорила о том, что на самом деле думала и чувствовала, но потом появлялось облегчение. Никакой драмы и никакого напряжения, вопреки всем моим ожиданиям и переживаниям, а только свободный поток слов и ощущение того, что быть собой и выражать себя наиболее соответствующим внутреннему состоянию образом – это нормально.

Знаю: это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Должна признать, что на тот момент я «прокачала» лишь отдельные группы «мышц честности». Тогда мне еще не приходилось сталкиваться с унизительной холодностью или конфронтацией, но пришлось испытать и это. Думаю, что, начав с малого, я смогла поэкспериментировать с выражением своей правды и тем самым укрепить уверенность в себе. С каждым разом я высказывалась чуть смелее и была готова идти чуть дальше.

Эти малые шаги вели к решению больших проблем, с которыми я сталкивалась в жизни тогда, когда не высказывала свою правду или даже не знала, в чем она заключается. В этой книге я буду оглядываться на трудные времена, совершенные ошибки и проглоченные слова, спрашивая себя: «Могла ли я поступить иначе? Что бы это изменило?» Я буду задаваться вопросами и «прорабатывать» свои комплексы и ментальные блоки, для того чтобы докопаться до сути и вдохновить вас сделать то же самое.

Так ли ужасно говорить свою правду, как мы это себе представляем? Верность себе причиняет мучительные неудобства или же дарит невероятное ощущение свободы?

1
Правда в изоляции: COVID-19

Эта весна одиночества стала для нашего мира потрясением. Мы оказались изолированными друг от друга, запертыми в своих домах и квартирах и лишенными всего, что считаем частью нормальной жизни, но зато у нас полно времени на то, чтобы побыть наедине с собой. Никто даже представить себе не мог такую мгновенную метаморфозу, такой сейсмический сдвиг в мышлении и во всех сферах деятельности. Мы не были к этому готовы. Считали, что в наше время и в нашей безопасной стране мы можем свободно ходить на работу, беззаботно бегать по магазинам, допоздна засиживаться в кафе и ресторанах, рассказывая друг другу новости или жалуясь на жизнь, путешествовать по миру, планировать свои дела и многое другое. Однако мы ошибались.

На момент написания этой книги пандемия Covid-19 распространяется с ужасающей скоростью, и никто не знает, что будет дальше. С фейковыми новостями мы боремся руками, обработанными антисептиком, и дозируем новости, чтобы не взорваться от страха. Мы разъединены, но отчаянно пытаемся оставаться на связи через HouseParty, Zoom, FaceTime и Instagram.

В это непростое время суровая правда жизни обнаружила себя. Она всегда заключалась в том, что мы, будучи добрыми и альтруистичными, испытываем потребность в социальном взаимодействии, но эти качества под влиянием обстоятельств часто камуфлируются. Мы забываем о своих пожилых соседях, потому что всегда спешим и постоянно опаздываем; не созваниваемся с одинокими родственниками, потому что до поздней ночи разбираемся с рабочей почтой. Эта пандемия пролила свет на то, что для нас действительно важно.

Она также продемонстрировала нам истину: важен текущий момент, и жить надо сейчас. Как большая поклонница Экхарта Толле и его бестселлера «Сила настоящего» (The Power of Now), я в курсе этой мудрой теории, тем не менее постоянно игнорирую ее. Надеюсь на лучшее будущее и одновременно цепляюсь за прошлое. Строю планы и стараюсь держать все под контролем, хотя знаю, что будущее контролировать невозможно.

Когда я пишу эти строки, школы закрыты, полки супермаркетов пусты, а медучреждения перегружены. Мы можем прожить только сегодняшний день, минуту за минутой. Мы понятия не имеем, что день грядущий нам готовит и какими будут последствия пандемии (человеческие жертвы, финансовые коллапсы, эмоциональное истощение, проблемы в межличностных отношениях и многое другое). Мы не можем предугадать будущее, а попытки строить прогнозы только усиливают страх. Поэтому надо отбросить ненужные мысли и заняться повседневными делами: убирать, стирать, готовить, проводить время с семьей…

Зачастую мы предаемся мечтам о лучшем будущем, но именно так следует жить – в настоящем моменте. Для меня это и есть самая важная истина. Я поняла, что даже в условиях локдауна гораздо меньше тревожусь и нервничаю, если живу в настоящем.

Сначала я была в прострации от неспособности контролировать происходящее, поэтому, как одержимая, стала наводить порядок в доме. Каждый день убирала какую-нибудь комнату, мыла шкафчик или комод, кружа по дому с чистящим средством в руке, словно коршун в поисках добычи. Теперь меня начинает отпускать, и это замечательное чувство. Конечно, поскольку по гороскопу я Дева и имею пунктик на контроле и порядке, меня периодически заклинивает, но я люблю наслаждаться моментом и ценю простые вещи: голубое небо, оливковое дерево в саду (и тот факт, что мне посчастливилось иметь сад), утренний кофе. Так я чувствую себя лучше. Вы меня понимаете?

Наряду с глобальными истинами нам приходится иметь дело с собственной правдой, которая нередко колет глаза. От нее никуда не спрятаться, потому что пандемия убрала все отвлекающие факторы! Правда стала очевидной.

Я могу рассказать вам о своей правде. Возможно, так мне будет даже легче прояснить это для себя, поскольку до сих пор я пытаюсь во всем разобраться. Кроме моей правды, у меня есть и демоны, и я часто убегаю и от нее, и от них, погружаясь с головой в работу и повседневные бытовые хлопоты. Планирую подкасты, разрабатываю инициативы Happy Place, продумываю идеи новых книг и фестивалей, покупаю подарки за пять месяцев до мероприятия, переставляю мебель в комнатах, крашу старые шкафы… В общем, делаю все, чтобы убежать от правды. Мне нравится говорить себе, что это не бегство, а продуктивное времяпрепровождение, но правда остается правдой: я пытаюсь убежать от себя.

Последние две недели мне приходится смотреть правде в глаза. Дома я немного работаю над книгой, но в основном занимаюсь воспитанием детей и замедляю сумасшедший ритм жизни. Годами я крутилась как белка в колесе. Размеренный уклад жизни принес мне душевный покой, но вместе с ним и осознание того, насколько моя самооценка привязана к успеху и карьере. Мой так называемый успех и хвалебные отзывы других о моей работе помогают мне удерживаться от самобичевания, из чего следует совершенно нелепый вывод, будто я что-то из себя представляю и чего-то стою. С таким мышлением в нынешней ситуации не выжить!

Мне пришлось взглянуть правде в глаза, а точнее, сразу нескольким правдам, если так можно выразиться, – и сделать выводы. Во-первых, мне нужно научиться ценить себя за то, кто я есть, а не за то, что я делаю. Во-вторых, научиться решать коммуникативные проблемы.

Я поняла, что не должна терять самоуважение даже в те моменты, когда в бессилии молюсь о том, чтобы мои дети хоть немного покорпели над уроками, или когда не могу разобраться с рабочей почтой, потому что мы с Рексом ломаем головы над задачками по математике, или когда просто смотрю на ясное голубое небо и любуюсь магнолией. Я работаю над тем, чтобы никогда не терять самоуважение.

Каждый человек по-своему значим, каждый из нас ценен, причем независимо от нашего успеха. Вы спросите, в чем наша ценность? В наших сияющих глазах, натруженных руках, бьющихся сердцах и качающих воздух легких, в улыбке, которую мы дарим соседу, и в упоении книгой, которую мы читаем на досуге. Для осознания своей ценности не нужно что-либо иметь или чего-то достигать. Нам не нужны для этого партнер, престижная работа, шикарная одежда, знание иностранного языка или умение готовить яйцо пашот. Наше достоинство – в нас самих.

Я знаю, что не одинока в этих чувствах. Многие начали понимать, что вынужденная изоляция бросает вызов нашим представлениям о достоинстве и успехе. Нынешние смутные времена связаны с дискомфортом во многих отношениях, но не стоит забывать, что именно он является источником личностного роста. Выходя из зоны комфорта, мы изменяемся, расширяем горизонты своего мировидения и максимально проявляем свое настоящее «я».

Коммуникация – еще один важный момент. Если мы целыми днями находимся дома вместе со всеми членами семьи, то хочешь не хочешь, а будешь перебрасываться хотя бы парой слов. Для моей семьи (для вашей, наверное, тоже) непривычно, когда все постоянно дома. Есть школа, работа, тренировки, домашние и другие дела, которые позволяют отдохнуть друг от друга. Эпидемия Covid-19 все изменила. Мы сидим взаперти и понятия не имеем, как справиться с безжалостной необходимостью постоянного взаимодействия. Камни преткновения, которые раньше можно было обойти или не заметить, теперь стали неизбежной реальностью. Может случиться так, что вам придется просить покоя и тишины, и тогда вы поймете, что близкий человек раздражает вас больше, чем вы могли себе представить.

К счастью, мы с Джессом хорошо ладим. Мы словно уравновешиваем друг друга. Я с головой погружена в домашнее обучение детей, сижу с кипами распечаток, рисунков и поделок и строго слежу за соблюдением режима дня. Джесс занимается спортом, копается в саду и придумывает глупые игры с полосами препятствий, на которые у меня просто не хватает сил. Периодически он отпускает милые шутки или произносит мудрые изречения. Мне нравится, когда он дома, ведь обычно он со своей группой много гастролирует (и тогда я возмущаюсь, потому что чувствую себя ломовой лошадью). Когда он дома, у нас обычно полная гармония. Бывают, конечно, разногласия, бессонные ночи и гневные разборки (шепотом, чтобы дети не слышали), но в основном у нас все хорошо. Детям, похоже, нравится быть дома с нами 24/7. Конечно, и мы радуемся, что дети довольны и счастливы в этих новых и необычных для всех нас реалиях.

Мы с Джессом предельно честны друг с другом и говорим, когда нам нужен тайм-аут. Вот сегодня я пошла прогуляться по тихому, безлюдному району, потому что из-за всех этих переживаний о друзьях, которые никак не могут справиться с навалившимися проблемами, у меня разболелась голова. Я безумно сопереживаю тем, кто потерял членов семьи, кто остался без кормильца с детьми на руках, кто изо всех сил пытается удержать на плаву бизнес, и безумно благодарна тем, кто находится на передовой NHS¹. Все эти мысли и переживания одолевают меня, поэтому оазис желанного спокойствия крайне необходим.

Тем, кто живет один, нынешняя ситуация предоставляет новые способы быть честными. Один из самых трудных – просьба о помощи. Одинокие люди могут пребывать в весьма плачевном состоянии, они не знают, что им делать и как быть дальше. Одиночество может иметь свои плюсы, но не в моменты отчаяния и безысходности. В подобных ситуациях нужно быть по-настоящему смелым, чтобы написать кому-нибудь или позвонить. Для некоторых людей попросить о помощи – практически невыполнимая задача.

Я стараюсь поддерживать связь со всеми, кто живет один и кому сейчас очень нелегко. Родные Джесса пережили много боли, поэтому нужно уделять им хоть немного внимания. Они нуждаются в любви и заботе. Маленькие жесты доброй воли имеют огромное значение в эти трудные времена, поэтому мы стараемся ежедневно связываться с теми, кто в нас нуждается.

Первые две недели локдауна принесли скорбную весть: мы потеряли одного из родственников Джесса – талантливого жизнерадостного балагура с открытой улыбкой и незабываемым заливистым смехом. Эта новость шокировала нашу семью, она просто не укладывалась в голове. Так пандемия стала для нас в прямом смысле реальностью и болезненной правдой о том, что этот вирус существует и что он не где-то там, на другом конце Земли, а у нас дома.

Скорбящих членов семьи Джесса отправили на карантин, то есть справляться с горем в изоляции, что, пожалуй, самое жестокое в этой пандемии. Не иметь рядом членов семьи в трудную минуту просто немыслимо! Многие люди в нашей стране и во всем мире демонстрируют беспримерное мужество, в одиночку справляясь с трудностями. Это непростое время открыло мне глаза на силу человеческого духа и сместило мой фокус внимания на общение с теми, кому необходимо участливое слово.

Вновь обретенное нами чувство единения нужно сохранить. Соседи регулярно созваниваются, интересуются, не нужна ли какая-то помощь, делают друг для друга покупки. Онлайн-тренировки, уроки пения, танцы – все это объединяет нас. Мы осознали, что надо ценить простые вещи и маленькие радости жизни, поскольку они не являются данностью. Туалетная бумага! Кто знал, что мы так оценим один из самых прозаичных предметов домашнего обихода!

Мы должны помнить о том, что эта ситуация будет и дальше бить по всем нам, поэтому не нужно наступать на одни и те же грабли. Следует вынести из нее соответствующие уроки. Если мы не услышим голос правды, нам придется усваивать эти уроки снова и снова.

Лично для себя я хотела бы вынести из локдауна следующее:

Замедление ритма жизни. Я знаю, что должна научиться наслаждаться более спокойным ритмом жизни или, по крайней мере, принимать его. Раньше отсутствие бурной деятельности, ассоциирующейся у меня со счастьем, могло вогнать меня в депрессию. Если я не усвою этот урок сейчас, в это экстремальное время, то, наверное, не усвою уже никогда. Это мой приоритет номер один.

Благодарность медицинским работникам. Я безмерно благодарна Национальной службе здравоохранения. Раньше я считала ее некоей безликой системой и не особенно задумывалась о ее трудолюбивом персонале. Теперь же для меня, как и для многих, NHS – это команда смелых и самоотверженных людей, которые неустанно помогают больным. Поскольку пандемия Covid-19 затронула и нашу семью, моя благодарность врачам не знает границ. Каждый четверг я стою на улице и хлопаю в ладоши до боли в руках. Меня переполняют эмоции, к горлу подкатывает ком, а на глаза наворачиваются слезы. Почему мы не делали этого раньше? Мы должны всегда выражать благодарность медикам, потому что они находятся на передовой и всеми силами помогают остановить цунами страданий. Мы все должны аплодировать им.

Умение ценить простые вещи и радоваться мелочам. Я, как и все, привыкла испытывать сильные эмоции от своих достижений и крупных успехов. Но пришло время маленьких радостей и негромких побед. Безоблачное небо, нахождение нужного кубика Lego, который сын отчаянно искал среди 7000 деталей, приготовление обеда из оставшихся в доме продуктов, чтобы опять не идти в магазин, и многое-многое другое…

Фраза «Я люблю тебя». Очень хочу и после пандемии говорить ее всем родным и близким. За это время я общалась с ними по всевозможным мессенджерам и даже по телефону (хотя терпеть не могу разговаривать по телефону) больше, чем за всю свою жизнь. Мне так хотелось сказать им, что они замечательные, что я люблю их и переживаю за них. Разве трудно было сделать это без пандемии? Я даже разослала своим друзьям забавные открытки с шутками, написанными розовыми чернилами. Эту традицию, безусловно, надо поддерживать.

Забота о ближних. Я говорю о заботе в прямом смысле слова. За время локдауна мы виделись с соседями больше, чем за шесть лет, которые прожили бок о бок. Каждый день мои дети залезают на садовую мебель, для того чтобы заглянуть через стену к соседям, поздороваться, рассказать о том, что они соорудили из картонных коробок, поделиться мнениями о детских фильмах и похвастаться поделками из Lego. А тем временем я пеку лимонные пирожные, чтобы угостить ими людей по дороге в магазин, а заодно узнать, не нужно ли купить хлеба или сыра. Нашему соседу восемьдесят восемь лет, поэтому Джесс тщательно следит за тем, чтобы старик был накормлен и досмотрен, чего, к своему стыду, мы не делали раньше, полагая, что о нем заботятся родные. Конечно, они делают это, но пусть человек знает, что мы всегда рядом.

Связь с природой. За эти последние несколько недель моя связь с природой значительно укрепилась. Я хожу гулять в парк (всегда соблюдаю социальную дистанцию) и забредаю в отдаленные уголки, которые раньше не удосужилась бы исследовать. Забывая обо всем, широко раскрытыми глазами я смотрю на попугаев, сидящих в зеленой листве, на оленей, нежащихся на солнце, на белок, резво снующих по деревьям, и на мохнатых жужжащих шмелей. В такие моменты у меня происходит сдвиг сознания. Я ощущаю себя крошечной частью огромного мира, и это всегда вызывает смирение. Это чувство нужно сохранить.

Изобретательность и творчество. Никогда в жизни я не проявляла столько изобретательности в использовании картонных коробок. Сначала я думала, что этот локдаун будет означать покупку тонны школьных учебников, поиск обучающих онлайн-ресурсов и вываливание из шкафов всех настольных игр и игрушек, но оказалось, что можно обойтись обычными картонными коробками. На данный момент из них мы сделали: автостоянку для автомобилей Рекса, два уникальных пиратских корабля для Капитана Рекса, домик на дереве для мелких зверушек Хани и рампу для скейтборда, которая, правда, быстро погнулась. Такая креативная деятельность необходима как детям, так и взрослым: это отличный способ скоротать время и пошевелить извилинами. (Коробки можно потом снова использовать!)

Какие уроки извлечете из локдауна вы?

_________________________________________________________________________

2
Когда мы перестали говорить то, что думаем и чувствуем?

Каждый из нас рождается милым нежно-розовым и кристально честным комочком. Появившись на свет, умилительные комочки орут во всю мощь, когда чувствуют голод, дискомфорт или усталость; их крошечные легкие раздуваются, словно миниатюрные волынки. Им нет дела до того, что мама или папа вымотались за день и провалились в глубокий сон. Срабатывает инстинкт: они настоятельно требуют жизненно важного молока, и, конечно, их не волнует, что родители почти не спали на прошлой неделе. Они честны: знают, чего хотят, и требуют этого.

Младенцы приходят в этот мир со встроенной установкой на честность. На первых порах они выражают свою правду шумом и различными движениями, и этот невербальный язык столь же очевиден и понятен, как вербальный, – спросите любого родителя. Когда малыши начинают говорить, эта честность может в каком-то смысле вылезать родителям боком. Помню, как мой сын Рекс, когда ему было около четырех лет, спросил мою приятельницу: «А что случилось с твоими бровями?» Дело в том, что она неудачно их покрасила накануне. Брови получились тона на три темнее, чем нужно, и при взгляде на ее лицо эти толстые черные ободки над глазами сразу приковывали внимание. Понятно, что я, как взрослый и воспитанный человек, старалась в разговоре с ней абстрагироваться от ее нелепых бровей, но Рекс назвал вещи своими именами. Мне было очень неловко. Все родители чувствуют себя крайне неудобно и краснеют от смущения, когда их чадо откровенно объявляет на весь магазин, что кто-то нехорошо пахнет или странно одет. Таковы детские «перегибы» честности, но в их возрасте это кажется единственной альтернативой. Дети не видят смысла скрывать свои мысли о мире, нравится это другим или нет.

Хорошо помню, как в восьмидесятых годах мы отдыхали в Борнмуте с моими родителями, братом Джейми, тетей Хеленой, дядей Мартином и двоюродными братьями и сестрами. Перед отъездом мне страшно захотелось еще раз искупаться в бассейне. Однако мама сказала: «Нет! У нас нет времени». Я плакала. Просила. Умоляла. Ничего не помогло. Мы вышли из отеля, чтобы сделать семейное фото на память. Все дружно улыбались, зная, что этот момент будет запечатлен навсегда. Все, кроме меня. Я стояла с лицом мрачнее тучи. Я была рассержена и хотела, чтобы все об этом знали. Не могу без смеха смотреть на эту фотографию: так явно читаются на моем лице переполнявшие меня эмоции.

Я до сих пор часто чувствую себя тем маленьким человечком в светоотражающих велосипедных шортах и сердито хмурю брови, когда что-нибудь не по мне. Это не всегда легко признать, и я предпочла бы назвать себя добродушной и покладистой, но я не такая. Я ворвалась в этот мир с желанием бурной деятельности и люблю все делать по-своему. Терпеть не могу, когда мне говорят «нет», поэтому та фотография служит мне напоминанием о том, что я не сильно изменилась. В такие дни у меня хватает эмоционального интеллекта для того, чтобы находить в слове «нет» (которое, поверьте мне, я слышу очень и очень часто) какие-то положительные моменты и видеть в запретах и ограничениях возможность чему-то научиться, изменить маршрут или открыть другую дверь. Да, я уже чуть быстрее отхожу и ищу другие варианты, но призна́юсь вам, что по-прежнему злюсь.

Если в детстве я открыто дулась и гримасничала, когда кто-нибудь говорил мне «нет» (обычно мама), то с возрастом научилась хорошо скрывать свои чувства за фальшивыми улыбками, чтобы не усложнять ситуацию. Я мило улыбаюсь, подавляя свои эмоции, а потом или плачусь в жилетку подруге, или медленно закипаю и держусь до тех пор, пока в один «прекрасный» момент накопившийся гнев не вырвется наружу.

Как и большинство из нас, я с детства привыкла держать сильные эмоции при себе. Нам говорят, что на нас смотрят люди и что наше поведение некрасиво и неуместно, поэтому мы учимся владеть собой – подавлять то, что на самом деле чувствуем. Нас, как животных, приучают согласовывать с правилами приличия не только свое поведение, но и свои эмоции. Очевидно, что детям необходимо прививать нормы поведения, которые в будущем сослужат им добрую службу, но мне кажется, что с подавлением эмоций мы перегибаем палку. Мы так озабочены общественным мнением, что часто собственное мнение предпочитаем держать при себе.

ПРОЯВЛЕНИЕ РАДОСТИ, НАШ ВНУТРЕННИЙ РЕБЕНОК И ОРАНЖЕВЫЕ ЗАКАТЫ

Дети умеют не только говорить правду, но и самым чудесным образом выражать свои чувства.

Когда моя дочь радостно шлепает по лужам в своих милых резиновых сапожках в горошек, она тем самым демонстрирует миру свои эмоции. Ее не волнует ни то, что подумают об этом окружающие, ни то, что можно испачкаться и промокнуть. Она просто проживает настоящий момент в ритме танца, искренне упиваясь мимолетным счастьем. Когда нам выпадает счастливая возможность выбраться всей семьей на море, дети первым делом падают на теплый песок, зарываясь в него лицом и в буквальном смысле вбирая в себя тепло побережья. Они восторженно вопят от блаженства, и их абсолютно не волнует, что подумают об этом отдыхающие. Они выражают свою правду, не сдерживая ее и не подвергая цензуре ради внешнего мира. Дети – эксперты по части демонстрации своей правды.

Временами я могу установить контакт со своим внутренним ребенком, а значит, со своим настоящим «я» и собственной правдой. Это происходит в те моменты, когда я медитирую или любуюсь красотой природы, отрешившись от всех дел и проблем. Если мне удается побыть в тишине, успокоить свой разум и прорваться сквозь его бесконечный монолог об учебе, работе, разных семейных хлопотах и переживаниях о прошлом и будущем, я добираюсь в итоге до своего внутреннего ребенка.

В моем воображении внутренний ребенок всегда сидит на качелях в саду неподалеку от двухквартирного дома в неотюдоровском стиле (в таком доме я выросла). Летом я часами качалась на них, вдыхая наполненный чудесными ароматами воздух и глядя на облака, напоминающие сахарную вату. Говоря «часами», я уверена, что это не детское преувеличение; я хорошо помню, как последние лучи солнца скрывались за садовой изгородью и мама звала меня в дом, потому что пора было ложиться спать. В те прекрасные моменты мне ничто не мешало наслаждаться жизнью: ни разговоры родителей, ни мобильный телефон (их тогда еще не изобрели), ни домашние поручения и заботы. Лишь гравитация возвращала меня в исходное положение.

Те детские воспоминания пробуждают во мне не мысли или идеи, а поразительное чувство – чувство полного счастья, граничащего с эйфорией. Это чувство было вызвано не чем-то сверхординарным, а видом предзакатного неба, меняющего свой цвет, и ощущением солнечного тепла, буквально тающего на коже. Я чувствовала свободу и поддержку Вселенной, и даже сейчас, при воспоминании о тех вечерах, я чувствую это. Тогда мне не нужно было ничего, кроме качелей и заката, и я была счастлива просто быть собой. Мне бы никогда не пришла в голову мысль стать другой или измениться к лучшему. Я была благодарна за все, чего не скажешь о взрослой жизни.

Сейчас я считаю, что делаю что-то не так, или что я могу быть лучше, или что я должна расплачиваться за прошлые грехи. Добиваясь успехов в работе, общаясь с интересными людьми или услаждая душу лестными отзывами окружающих обо мне, я пытаюсь достичь того прежнего состояния безграничного и безусловного счастья. Все мы знаем, что эти усилия не могут дать ощущения полноты бытия и глубокого понимания себя, но так трудно не угодить в эту ловушку. Тогда, на качелях, я была собой. Настоящей. Я без слов пела свою правду ночному небу, а дома засыпала с ней сном младенца. Для счастья мне было достаточно багряно-оранжевого неба и взмывающих ввысь качелей, и себя мне тоже было достаточно.

Когда я испытываю стресс или сдерживаю себя и свои эмоции, то тем самым неминуемо отдаляюсь от своей правды, поэтому стараюсь вернуться к той версии себя. Сегодня утром, к примеру, я чувствовала себя издерганной и вымотанной и стала обвинять в этом других. Это означает, что я не в ладу с собой, поэтому не стала через силу заниматься работой, а легла в постель, надела маску для сна и начала медитировать. Через некоторое время я открыла плотно захлопнувшуюся дверь в мой внутренний мир и глубоко погрузилась в него. Мысленно я перенеслась в далекое детство и снова оказалась на тех качелях. Воздух пьянил ароматами, и я была счастлива быть собой.

В юном возрасте я думала о жизни с большим оптимизмом и доверием, нежели сейчас. Я еще не знала темных сторон окружающей действительности, не понимала содержания новостей, не переживала неудач и душевных травм, не засоряла себе мозги информацией из интернета, которого тогда просто не было. Я ощущала живительную силу природы, наполнявшую меня энергией. Возможно, для ребенка это несколько нетипично, но я помню, что всегда ощущала глубокую связь с природой. Я была звездами, а они – мной. Мое тело словно растворялось в вечернем воздухе. Временами это чувство единения с собой и окружающим миром нарушалось внешним шумом, общественным мнением или словесными оскорблениями со стороны незнакомцев. Я так рада, что могу и сейчас воскресить это чувство, погрузившись в воспоминания: оно помогает мне вернуться к базовым истинам.

После медитации моя маска для сна промокла от слез. Это были не только слезы печали по маленькой, доверчивой и жизнерадостной Ферн, которую я позволила себе забыть, но и слезы радости от осознания того, что доверие и оптимизм все еще там, в глубине моей души.

Для меня связь с ребенком, которым я когда-то была, является отправной точкой в нахождении своей правды, и далее мы поговорим об этом подробнее.

«БЕЛАЯ ВОРОНА» И ДАВЛЕНИЕ СВЕРСТНИКОВ В ШКОЛЕ

Дети, растущие в благополучных семьях, где царит взаимопонимание, безо всяких опасений ведут себя дома естественно и выражают свою правду. Даже если они плачут, кричат, закатывают истерику, что может страшно действовать на нервы, родители все равно будут любить их. В школе все по-другому: приходится встраиваться в социальную систему и переживать по этому поводу целую гамму эмоций и чувств. Мнения других приобретают вес, и дети начинают подвергать сомнению собственную правду.

Я отчетливо помню, как на уроках пыталась копировать почерк подружки Люси, потому что он был самым красивым: ее буквы стройным рядком укладывались в строку, подобно тому как послушные блестящие волосы Люси укладывались аккуратными волнами на ее плечах. Видимо, копирование манеры ее письма должно было помочь мне чувствовать себя такой же крутой, как Люси. Мы с ней до сих пор дружим, и у нее по-прежнему роскошные волосы. (У меня волосы не очень, но почерк хороший.)

Мы так хотим, чтобы окружающие понимали и принимали нас, что часто «разбавляем» свою правду или выражаем чужую, для того чтобы быть «в стае», быть частью группы. Это начинается в детстве и затем продолжается в течение всей жизни, и мы даже не осознаём своего стремления соответствовать ожиданиям окружающих.

Расскажу о своем первом опыте «быть не как все». В средней школе я стала аномалией, «белой вороной». Я была подростком, который не вписывался в общую массу и осмеливался быть другим. Нет, я не была Гретой Тунберг, продемонстрировавшей молодежи новый способ заявить о себе на международной арене, но я тоже выражала свою правду. В пятнадцать лет я получила первую работу на телевидении и почувствовала, что могу проявить те качества, которые были скрыты за ширмами домашних заданий и матчей по нетболу. Энергия била через край, я была полна энтузиазма и новых идей. Я поехала бы в Канны с Леонардо Ди Каприо, вышла бы замуж за солиста Hanson и подружилась бы с участницами All Saints. Я хотела чего-то большего, чем просто пить Hooch в нашем местном парке (хотя это я тоже делала).

Школа не являлась местом реализации моих амбициозных планов, а потому мне захотелось куда-нибудь сбежать и приобрести новый опыт. Однажды я сказала учителю, что данные моей анкеты по выбору профессии были неправильно обработаны, поскольку хотела стать не учителем, а актрисой. Не мог же это быть сбой системы? Сейчас, когда мне под сорок, я искренне восхищаюсь учителями и преподавателями, но тогда, в пятнадцать лет, отнюдь не горела желанием пополнить их ряды. Учитель сказал, что вряд ли из меня выйдет актриса, поэтому лучше выбросить из головы эту идею и взяться за учебу. Естественно, я проигнорировала его совет и ходила на все прослушивания и кастинги.

В 1996 году с улыбкой до ушей и полным фруктовых пастилок карманом я каким-то образом пробилась на ITV. Мне безумно нравилось узнавать мир телевидения, брать интервью у Cleopatra и B*Witched и бесплатно обедать в огромной столовой. Все это было похоже на сон! Так я нашла выход своей неуемной подростковой энергии.

Однако работа на телевидении сделала меня «белой вороной» в заурядной средней школе. На переменках меня обзывали, за ланчем в меня бросали виноградины, и я привыкла ко взглядам, говорившим: «Кем она себя возомнила?!» Но мне было все равно. Я была абсолютно уверена в том, что делаю, и не имело значения, что думают обо мне другие.

М-да… Раньше я оставалась собой, несмотря на насмешки и осуждение. Восхищаюсь той пятнадцатилетней девчонкой, потому что сейчас я гораздо слабее.

Игнорирование насмешек сверстников может показаться не такой уж большой личной победой, ведь я не боролась с тяжелой болезнью и не пыталась пережить еще какое-нибудь горе. Тем не менее я оставалась собой и выражала свою правду даже тогда, когда меня пытались унизить. Думаю, что с годами я сильно сдала в этом плане. Может, с возрастом нужно еще усерднее работать над собой и чаще вспоминать о том, как мало значит общественное мнение?

УНИКУМЫ, ПЛЕМЕННОЙ ИНСТИНКТ И РАСПУТЫВАНИЕ УЗЛОВ

Мы так или иначе ограничены социальными нормами и условностями. Несомненно, важно понимать причины этих ограничений, устанавливаемых родителями, учителями, начальством, государством и церковью. К примеру, сейчас мне хотелось бы куда-нибудь сходить и увидеться с друзьями, но я понимаю, что ради собственной безопасности и безопасности других людей во время пандемии необходимо оставаться дома.

В то же время многие из навязываемых нам правил можно подвергнуть сомнению и оспорить – именно так происходят перемены к лучшему. В истории всегда находились смельчаки, отважившиеся поколебать традиционные устои и сломать стереотипы. Суфражистки, Мартин Лютер Кинг, Малала Юсуфзай, Билли Джин Кинг, Эмма Гонсалес, Грета Тунберг. Все они, как и многие другие выдающиеся личности, использовали свой голос для того, чтобы сказать что-то новое, смелое, дерзкое. У них хватило мужества выразить собственное мнение, несмотря на идеологию и пропаганду. Более того, они сумели сделать это так, что вызвали широкий общественный резонанс своими высказываниями. Эти люди знали то, что открытые и смелые заявления чреваты проблемами и личной болью. Но они также знали, что последствия молчания будут еще хуже, поэтому страстно и решительно несли свою правду в мир.

Думая об этих вдохновляющих личностях, я задаюсь вопросом: как им удалось преодолеть давление СМИ, общества и государственной системы в целом? Может, у них врожденная предрасположенность к открытому выражению собственного мнения? Или им посчастливилось иметь мудрое руководство? Как бы то ни было, этим людям пришлось победить свой страх ради того, чтобы сказать правду.

Страх уходит корнями в племенной инстинкт, или менталитет группы, толпы, масс. Наши предки могли выжить только в племени. Они вместе охотились, готовили еду, растили детей, защищались от нападений. Коллективизм и племенной инстинкт были важнейшими факторами безопасности и выживания. Может, какая-то часть нашего мозга все-таки осталась древней?

Сегодня многим из нас не нужно изо дня в день искать пищу и кров, чтобы выжить. Конечно, я помню о крайней нищете, которая до сих пор есть в мире, но в данном случае я обращаюсь к тем, кому посчастливилось иметь книги, еду и время для размышлений над подобными вопросами.

Итак, если соответствие ожиданиям группы больше не является фактором выживания, почему людям по-прежнему важно социальное взаимодействие, результатом которого является всеобщее одобрение? Этот страх быть изгнанным из племени, похоже, до сих пор доминирует в наших умах, и мы прививаем его своим детям, давая им соответствующие советы и наставления. Мы учим их вписываться в окружение и не привлекать к себе слишком много внимания, учим быть командными игроками и соблюдать установленные правила, потому что так безопасно. Этот исконный страх остается скрытой и мощной движущей силой развития современного общества.

Мы впитываем эти страхи, которые присущи нашим родителям и нашим предкам, перенесшим немало лишений. Естественно, мы перенимаем модели мышления и поведения представителей старшего поколения и не можем винить тех, кто нас вырастил, потому что они сами – жертвы обстоятельств и условностей.

Я долго разговаривала на эту тему с Элизабет Гилберт, когда она была гостьей моего подкаста Happy Place. У нее есть великолепный роман, который называется «Город женщин». Его героини живут в Нью-Йорке 1930-х годов. Они не соответствуют женским идеалам того времени, а потому сталкиваются с общественным осуждением. Мы с Элизабет говорили о том, что этот груз условностей и ожиданий наверняка повлиял на менталитет поколения наших бабушек.

Моя замечательная няня Сильвия Саваж во время войны была эвакуирована из Лондона. Она фактически начала новую жизнь в Уэльсе, в приемной семье, где с ней очень плохо обращались. Синяки и ссадины покрывали ее тело. Будучи лишенной любви и семейного тепла, она пережила ужасное насилие. Этот горький жизненный опыт отразился на ее способности справляться со стрессом и подходе к воспитанию моей мамы. Он продолжился в личной истории моей мамы, в ее подходе к моему воспитанию и страхах, которые она, сама того не желая, передала мне.

Страх передается из поколения в поколение, вместе с тем каждое новое поколение пытается внести позитивные изменения в историю развития общества в целом. Однако страхи и условности искоренить не удается. Этот замкнутый круг трудно разорвать, в чем я убеждаюсь на собственном опыте воспитания детей. Никто из нас не совершенен, и нужно проявлять любовь и сострадание к родителям, которые старались делать то, что считали нужным и правильным. Теперь я с сочувствием и пониманием оглядываюсь на эту цепь унаследованного родово́го страха. Даже представить себе не могу, каково это – расти в атмосфере постоянного насилия!

Взгляните на свое генеалогическое дерево и подумайте о том, какие страхи могли передаваться из поколения в поколение. Не влияют ли они на вашу способность и/или готовность говорить правду?

Когда мы поймем, почему в детстве нам наказывали сидеть тихо и не выпячивать свое «я», сдерживать эмоции и быть такими, как все, нам будет проще распутать эти тугие узлы в своем сознании.

ЗАМОЛЧИ, СЯДЬ, НЕ ДВИГАЙСЯ

Делали ли вам в детстве замечания по поводу каких-либо качеств вашей личности? Был ли у вас учитель, который советовал вам выбросить из головы ваши мечты и фантазии? Может, родители (или один из них) часто приказывали вам замолчать? Возможно, у вас был родственник, который называл вас чересчур застенчивым и медлительным или, наоборот, шумным и неугомонным ребенком?

Я уверена: большинство из нас помнят, как родители и учителя сдерживали и утихомиривали нас. Став мамой, я сама часто попадаю в эту ловушку, особенно на людях. Если Хани или Рекс поднимают в ресторане шум, залезают на стулья и кричат, что терпеть не могут гадость, которую им принесли, я обычно краснею от смущения и льщу себя надеждой, что на нас никто не смотрит. Если я встала с той ноги, то сохраняю спокойствие и объясняю детям, что следует вести себя уважительно по отношению к окружающим, в том числе к тем людям, которые приготовили еду, и к тем, кто нам ее приносит. В не очень хороший день я могу строгим тоном приказать сидеть смирно и вести себя прилично, как ведут себя другие дети в ресторане. Я знаю, что первый вариант, когда я не стыжусь своих детей, терзаясь ненужными сравнениями и/или страхами, значительно лучше в плане воздействия на детскую психику. Надо поощрять детей максимально проявлять свою индивидуальность и параллельно направлять их к познанию необходимого опыта социального взаимодействия. Надо учить их быть добрыми, сострадательными и ответственными, но не в ущерб их собственной правде и вере в себя. Поверьте, я знаю, что это адски трудно, особенно когда вы устали и все на нервах. Я постоянно над собой работаю в этом плане.

Наверняка у вас сохранились болезненные воспоминания о своем детстве, когда учителя и другие взрослые стыдили вас, заставляя сожалеть о своем поведении. Возможно, те события оказали влияние на ваше поведение во взрослой жизни. Не «разбавляете» ли вы свою правду, чтобы угодить другим и чтобы о вас не думали плохо? Какая сторона вашей личности приняла на себя этот удар? Можете ли вы сфокусироваться на этом качестве, которое привыкли считать «неправильным»? Готовы ли вы реанимировать его и снова почувствовать себя свободным человеком? Я – да.

Знаю, что некоторые присущие мне качества, мои склонности и устремления были раздавлены социальными условностями, и я горю желанием вызвать их к жизни.

В память врезался следующий случай: продюсер одной телепрограммы сказал мне, что нужно сдерживать себя, то есть быть менее искренней и прямолинейной в общении с аудиторией. До этого я считала, что перед камерой надо выкладываться на 110 процентов, с тем чтобы производить впечатление и располагать к себе аудиторию, а тут мне настоятельно советуют поумерить пыл. Замечание продюсера я смогла выслушать, понять и принять к сведению, что, возможно, несколько улучшило мой экранный имидж и манеру подачи материала, но существенно пошатнуло мою уверенность в себе. По сути, мне в то время говорили, что меня «слишком много».

Думаю, в современном обществе нам всем говорят, что мы в чем-то «слишком». Слишком худые, слишком полные, слишком тихие, слишком шумные, слишком наглые, слишком застенчивые, слишком ленивые, слишком упорные, слишком требовательные и так далее. Таким образом окружающие контролируют нас и манипулируют нами, чтобы лучше чувствовать себя.

Однако я считаю, что никто из нас не «слишком». Мне пришлось забыть о том, что мне говорили в подростковом возрасте, для того чтобы вернуться к себе и научиться выражать свою правду. Порой моя правда состоит в том, чтобы страстно и громко заявлять обо всем, что волнует меня и что отчаянно рвется наружу. И это нормально!

В те моменты, когда вы чувствуете себя потерянными или у вас не хватает сил высказаться, попробуйте установить связь со своим внутренним ребенком. Для меня попытка понять истоки запретов и ограничений в раннем детстве – это один из самых действенных способов докопаться до своей сути. Кем я была, что думала о себе и других, до того как стала «воспитанной»? Кто выбил из меня детскую непосредственность и нейтрализовал мои индивидуальные черты? Какие из потерянных качеств я хочу воскресить в себе? Возможно, какие-то стороны моего детского «я» могли бы пригодиться во взрослой жизни (я не имею в виду фокусы с вываливанием спагетти на пол). Когда мы мысленно становимся теми, кем когда-то были, тогда лучше понимаем, кто мы сейчас и как стали такими.