Kitobni o'qish: «Избранные жития святых жен»

© Оригинал-макет, оформление. ИП Захаров Н. С., 2023

© Издание. «Издательство „Омега-Л“», 2023

Анастасия Римляныня

преподобномученица

29 октября/11 ноября

В царствование Декия в одном уединенном месте близ Рима, где находилась небольшая женская обитель, подвизалась в чистоте и святости блаженная дева Анастасия. Трехлетнею отроковицею осталась она по смерти своих родителей и, взятая в монастырь, была воспитана там под руководством добродетельной игумении Софии в полной преданности вере и благочестию. Обладая редкою красотою души и тела, она привлекла к себе внимание некоторых знатнейших граждан Рима, и те сильно желали вступить с нею в супружество. Но святая дева презирала все мирские удовольствия, стремясь к нетленному сокровищу вечной жизни.

Стояло время жестокого гонения на христиан, и нива Христова обильно орошалась кровью христианских мучеников. Сиявшая добродетелями и красотою Анастасия не могла остаться не замеченной гонителями. Однажды несколько язычников пришли к военачальнику Прову и донесли на Анастасию, говоря, что она, будучи красивейшей девицей, не хочет иметь мужа и насмехается над римскими богами. Пров приказал слугам своим привести Анастасию к нему. Посланные вломились в монастырь и потребовали Анастасию к военачальнику. Обитательницы монастыря разбежались от страха; только игумения София с Анастасиею мужественно предстали пред воинами. Игумения попросила их подождать часа два, чтобы иметь время нарядить и украсить девицу. Те согласились. София же повела Анастасию в церковь и там пред алтарем начала украшать ее духовными сокровищами, так говоря ей:

–Анастасия, дитя мое! Теперь предстоит тебе самым делом показать твою усердную любовь к Господу, твоему возлюбленному Жениху-Христу, и доказать, что ты истинная Его невеста. Возлюбленная дочь моя! Умоляю тебя: не допусти обольстить тебя языку, изощренному на подобие бритвы, не обольщайся суетною славою и подарками и не страшись временных мук, которые исходатайствуют тебе вечное блаженство. Вот открыт пред тобою чертог Жениха; вот уготованный тебе одр покоя вечного; вот и сплетенный для тебя венец; вот уже тебя призывают на брак Жениха: иди же к Нему с веселием, иди, обагренная кровию, как бы одетая в брачную одежду. Умоляю тебя, дитя мое! Внимай словам моим и припомни мои труды и хлопоты, какие я прилагала к тому, чтобы воспитать тебя и представить чистой невестой Царю славы. Об этом заботилась, об этом молилась, этому обучала тебя день и ночь. Итак, дочь моя, не посрами меня, твою мать, ныне пред Господом; если я услышу о тебе что-либо такое, что противно любви Христовой, то внезапно умру; если же услышу, что ты крепко стоишь за любовь ко Христу и не щадишь за Него жизни своей, тогда я буду матерью, веселящейся о своей дочери (Пс. CXII. 9). Итак, дочь моя, не пощади твоей телесной красоты и не полюби временной жизни. Когда же будут обольщать тебя коварными словами, то «не дай уклониться сердцу твоему к словам лукавым» (Пс. CXL. 4); когда устрашат мучениями, говори: «Страха вашего не убоюся, ниже возмятуся, яко со мною Бог мой» (ср. Исаии VIII. 12); станут ли немилосердно бить тебя, ты «не убойся убивающих тело, души же не могущих убити» (Мф. X. 28); станут ли терзать и строгать твою плоть, ты радуйся в своих страданиях, потому что в своей плоти восполняешь лишение скорбей Христовых (Кол. I. 24); станут ли рассекать тебя на части, вспомни, что и волосы на голове твоей сочтены от Господа (Мф. X. 30), что Он сохранит все твои кости и ни одна из них не погибнет (Пс. XXXIII. 21); захотят ли отсечь тебе голову, ты смотри на главу всей Церкви Христа, Который есть слава твоя и возносит главу твою (Пс. III. 4). Не бойся, дитя мое, жестокого страдания. Жених твой невидимо предстанет пред тобою, облегчит твои болезни и избавит тебя от тяжких мучений. И когда ты застонешь, Он даст тебе отраду, когда изнеможешь, Он укрепит тебя; когда падешь от ран, Он поднимет; когда исполнишься страдания по причине лютых язв, Он усладит твое сердце, прохладит твою душу и не отступит от тебя до тех пор, пока не исторгнет тебя от рук мучителей и не введет в Свой небесный чертог и, созвав все силы ангельские и лики святых, дарует тебе блаженство и увенчает тебя, как Свою невесту, нетленным венцом, и ты станешь соцарствовать Ему в вечной славе.

Так укрепляла Анастасию святыми словами игумения София, приготовляя ее к мученическому подвигу; святая же дева отвечала ей:

– Готово сердце мое пострадать за Христа, готова душа моя умереть за сладчайшего для меня Иисуса. Все желания и воздыхания мои направлялись к тому, чтобы положить мою душу за дорогого мне Господа, во свидетельство любви моей к Нему. Я с радостью предстану пред моим мучителем, и ты, мать и госпожа моя, не бойся за меня, не сомневайся в моей юности: я верую Господу моему Иисусу Христу, и Он укрепит меня, Свою рабу. Возлюбленная моя мать, моли и ты Его, чтобы Он не оставил меня и не отступил от меня до тех пор, пока я не окончу за имя Его подвиг мучения и не посрамлю восстающего на нас врага.

Уже прошло более двух часов, а святые жены еще вели свою вдохновенную беседу. Воины, потеряв терпение, отправились за ними в церковь; нашедши их там в беседе, они разгневались, наложили Анастасии на шею железные цепи и повлекли ее в город к военачальнику. Когда она предстала пред судилищем, все были поражены ее красотой и сиянием святости на лице ее.

– Какого ты рода, какой веры, и как тебя зовут? – спросил ее военачальник.

Анастасия отвечала тихим голосом, потупив взор свой:

– Я дочь одного из римских граждан, воспитана в христианском благочестии, а имя мое – Анастасия.

– Имя у римлян необычное, и я не знаю, что оно значит, – сказал Пров.

Святая отвечала:

– Анастасия значит востание, так как Бог восставил меня говорить против тебя до тех пор, пока не одолею отца твоего сатану.

– Девица, отвечай мне кротко, – сказал на это Пров, – чтобы не возбудить во мне гнева.

И от начал убеждать ее не губить своей молодости, пощадить красоту свою, не лишать себя земного счастия и наслаждений, которые боги даровали людям для веселья, поклониться богам и взять себе честного и благородного мужа, чтобы в супружестве с ним наслаждаться всеми благами и общим почетом. Анастасия отвечала на это:

– Мой муж, мое богатство, моя жизнь и мое веселие – Господь мой Иисус Христос, от Которого ты не отвратишь меня никакими соблазнительными словами…

Тогда Пров приказал бить ее по лицу, приговаривая:

– Так ли ты должна отвечать светлейшему господину?

После этого ее начали мучить обнаженною: привязали к четырем столбам лицом вниз, били палками, внизу под ней развели огонь с серой и смолой, так что она жестоко страдала от жара и задыхалась в дыму; строгали железом тело ее, вырвали ногти и зубы. Из уст ее лилась река крови, и она, изнемогая, попросила воды. Один христианин, именем Кирилл, поднес чашу воды и напоил ее, за что был немедленно усечен мечом. Вода освежила несколько силы мученицы, и она немного отдохнула, молясь ко Господу: «Боже, Спаситель мой, не оставь меня!» Наконец, по приказанию военачальника, ей был отрезан язык.

Народ уже начинал возмущаться бесчеловечием мучителя и открыто выражал свое недовольство. Тогда военачальник приказал вывести мученицу за город и там отсечь мечом ее голову. Честное тело ее было брошено за городом на съедение зверям и птицам.

Блаженная старица София, по извещению явившегося ей ангела, пошла за город и нашла там останки своей духовной дочери. Плача, она упала на них, лобызала и обливала их слезами своими, говоря:

– Дочь моя возлюбленная, которую я воспитала в трудах и безмолвии, в посте и молитвах, сохраняла в девстве и целомудрии, поучала страху Божию и Его святой любви, сладчайшая дочь моя, которой я всегда соболезновала, до тех пор, пока до конца не пребыла ты верной Христу. Благодарю тебя, что ты послушала меня и исполнила мое желание… Как мать и госпожу свою, умоляю теперь тебя, умоли Господа, чтобы Он был милостив к грехам моим, когда повелит мне отойти от бренного тела.

София была слаба силами и не знала, что ей делать с останками, так как не могла ни понести, ни на том месте похоронить их. Когда она скорбела так, подошли к ней два почтенных с виду мужа. Они оказались христианами и помогли ей собрать останки тела мученицы, отнести их в некое почетное место, где они и были с честью погребены при пении надгробных песней.

Анастасия Узорешительница

великомученица 22 декабря/4 января

Св. Анастасия – одна из выдающихся христианских женщин по необыкновенной силе своих христианских убеждений и выказанному ею в великих страданиях мужеству. Она была римлянка знатного рода. Ее отец Претекстат был язычник, а мать христианка. Анастасия имела нрав благородный и кроткий и расцветала красотой. Для обучения ее наукам, к ней приставлен был человек недюжинный, по имени Хрисогон; христианин, прекрасно знавший учение христианства, он и свою питомицу научил не одной грамоте: он научил ее почитать Того, Кто есть начало всему видимому и невидимому.

Анастасия привязалась к чтению христианских книг, и сердце ее наполнялось любовью к Богу. Мать ее Фавста умерла, когда Анастасия была уже взрослой девицей. Далеко шла молва о ее красоте, а также и о мудрости ее. Против желания своего Анастасия была выдана отцом за знатного язычника Помилия, и тяжел был брак для нее, обещавшей верность Небесному Жениху, но Господь научил ее и в браке сохранить свое девство. Анастасия притворилась, что у нее постоянная, неисцелимая болезнь, и сумела добиться, чтобы муж не нарушал ее чистоты.

Необыкновенную для знатной женщины жизнь проводила Анастасия. Часто снимала она свои роскошные одежды и драгоценные украшения, надевала бедное рубище и в сопровождении одной рабыни тайно ходила по городу. Она являлась во все темницы и, золотом открыв себе двери в них, навещала мучеников христианских. Служа им с усердием, она обмывала им руки и ноги, очищала и расчесывала их спутанные волосы, отирала им кровь, обвязывала их раны чистыми перевязками, доставляла каждому пищу и питие.

Но нельзя было долго скрывать эти дела от мужа ее, и Помплий от вероломной рабыни, сопровождавшей ее, узнал обо всем, и эта весть еще более разъярила его, и без того гневавшегося на жену за отказ вести с ним супружескую жизнь.

Он жестоко избил Анастасию и, заключив ее в отдельную комнату, приставил к ней стражу, чтобы она не могла никуда выходить. Но не оскорбления и побои были тяжелы Анастасии, а то, что она лишена была возможности навещать мучеников христианских и видеться со своим учителем Хрисогоном, уже два года страдавшим в темнице.

Положение Анастасии стало еще труднее, когда умер отец ее Претекстат и она оказалась единственной наследницей значительного состояния.

Помплий задумал уморить жену, чтобы получить в наследство все ее имение и наслаждаться им с другой женой. Он ежедневно истязал, мучил, всячески унижал ее, о чем известно из сохранившегося до нас письма, тайно писанного Анастасией в темницу к ее учителю Хрисогону. Анастасия писала:

«Святому исповеднику Христову Хрисогону. Анастасия.

Мой отец был идолопоклонник, но мать моя Фавста жила всегда чистой и благочестивой христианской жизнью и сделал меня христианкой с младенческих лет. После ее кончины я приняла на себя тяжкое супружество с язычником. Но по милосердию ко мне Бога я успешно уклонялась от ложа его, притворяясь больной, и теперь во дни и в ночи объемлю стопы Господа моего Иисуса Христа. Муж же мой с недостойными и скверными идолопоклонниками растрачивает свое наследие, похваляясь богатством моим, как бы своим. А меня, как волшебницу и противницу его языческой воли, он держит в столь тяжком заключении, что мне ничего не остается, как только, предав дух Господу, упасть мертвой. Конечно, я должна радоваться, что, пострадав за Господа, умру, исповедав Его. Но я глубоко скорблю о том, что все мои богатства, обещанные Богу, расхищаются руками людей нечестивых и богопротивных. Поэтому прошу тебя, человек Божий, помолись прилежно ко Владыке Христу, чтобы Он мужа моего или оставил живым, если видит, что тот когда-нибудь уверует, или, если он будет все продолжать пребывать в неверии, то да повелит ему выйти из среды живых и дать место тем, кто чтит Бога. Лучше ему умереть, чем, не исповедуя Сына Божия, препятствовать тем, кто исповедует Его. Призываю Христа во свидетели, что, если я буду свободна, то проведу жизнь мою в служении святым и буду прилежно о них заботиться. Спасайся, муж Божий, и помилуй меня.»

Получив и прочитав письмо Анастасии, узник Хрисогон в ответ написал ей следующее:

«Хрисогон – Анастасии.

К тебе, смущенной бурей и волнениями мира сего, скоро придет Христос, ходящий по водам, и единым словом Своим утешит воздымающиеся на тебя ветры наветов вражиих. Находясь посреди возмущенного моря, терпеливо ожидай Христа, Который придет к тебе. Ожидай от Бога двойного воздаяния, ибо тебе будет возвращено и временное наследство и дарованное Богом небесное. Господь для того по временам попускает зло и замедляет Свои благодеяния, чтобы мы не воздремали в безопасности. Не смущайся, когда видишь, что беда постигает людей, живущих в благочестии. Господь не отвергает тебя, но испытывает. Знай, что не прочна защита, подаваемая рукой человеческой, как говорит писание: „Проклят человек, иже надеется на человека, и благословен человек, иже надеется на Господа“. Крепко и бодро охраняй себя от всех грехов и ищи утешения у Единого Бога, соблюдая святые заповеди Его. Скоро воротится к тебе мирное время. Как после ночной тьмы настает светозарный день, и как после жестокой зимы возвращается теплая весна, так придут к тебе золотые, ясные дни, и тогда ты подашь всем страждущим ради имени Христова временное утешение, а сама несомненно сподобишься вечного блаженства… Спасайся о Господе и молись обо мне».

Но, как ни утешило это письмо Анастасию, вскоре ее страдания вследствие новых обид от мужа еще увеличились, и вопль ее души вылился в следующем краткой послании к Хрисогону:

«Вонми мне и помолись за меня, чтобы Господь, по любви к Которому я терплю муки – о них расскажу тебе после, – сжалился и принял мою душу».

В ответ на это Хрисогон писал так:

«Свету всегда предшествует тьма, после болезни часто возвращается здоровье, и после смерти обещана жизнь. Один и тот же конец для всякого: как для счастливца, так и для страдальца, чтобы скорбящими не овладевало отчаяние и чтобы в радости люди не предавались забвению. Одно море, на котором пускаются в путь челны жизни нашей, и с одним Кормчим души наши совершают свое плавание. Корабли одних более крепки и без вреда проходят через волнение, а у других утлые челны, которые и в затишьи близки к потоплению. Близко время гибели тех, которые не думают придти к спасительному пристанищу, а ты, непорочная служительница Христа, прилепись всей мыслью ко кресту Христову, приготовь себя делу Господню, и, когда ты послужишь Христу по собственному твоему желанию, то от мучений перейдешь в блаженную жизнь ко Христу».

В скором времени Помплий отправлен был от императора послом к персидскому царю. Корабль, на котором он плыл, потерпел крушение, и Помплий погиб. Теперь Анастасия, оставшаяся вдовой-девой, получила свое громадное наследство и полную свободу действий. Не видя теперь ни от кого препятствий, она предалась своему любимому делу служения узникам христианским и, помогая им своим имением, утешала их и возбуждала к мужественному терпению и святой смерти за Христа.

Император Диоклетиан, гонитель христиан, находился в то время в Верхней Италии, в Аквилее, близ Адриатического моря. Ему донесли из Рима, что темницы переполнены множеством христиан, и что нет возможности добиться у них отречения от Христа, так как всех их укрепляет учитель их Хрисогон. Царь приказал предать мукам и смерти всех христиан, а Хрисогона послать к нему. За Хрисогоном издали последовала и лучшая из учениц его – Анастасия. Царь склонял Хрисогона отречься от Христа, но он бесстрашно исповедал Распятого и выставил всю ложь языческих богов, приведя царю и слова Сократа: «Нужно всячески удаляться от них, потому что они соблазняют людей и суть известные душегубцы».

Хрисогон был усечен мечом в пустынном месте, а тело его брошено на берегу моря. Неподалеку стоял домик одного благочестивого пресвитера Зоила и трех девиц сестер: Агапии, Хионии и Ирины. Этот пресвитер, извещенный Богом о казни мученика, скрыл у себя его тело, а через месяц после казни святой Хрисогон явился ему и сказал, что вскоре три девы, дочери его, будут взяты на муку, и повелел, чтобы он просил рабу Господню Анастасию подкреплять дух мучениц; о том же было сообщено чудным образом и самой Анастасии. Она отыскала пресвитера и просила его познакомить ее с тремя девами. Целую ночь пробеседовала она с ними о любви к Богу и о спасении души и увещевала их бесстрашно стоять до конца за их Небесного Жениха. В доме Зоила, в особом ковчеге, увидела она мощи своего учителя Хрисогона и много плакала над ними теплыми слезами, поручая себя его молитвам; потом она вернулась в Аквилею.

Вскоре пресвитер Зоил блаженно почил, а девы были приведены на допрос к Диоклетиану и, по отказе признать идолов, заключены в темницу. После разных пыток Агапий и Хиония были сожжены, а Ирина убита из тугого лука.

Анастасия взяла их тела, повила белыми плащаницами, оросила ароматами и с благоговением положила на избранном месте.

Потом Анастасия стала переходить из города в город, из страны в страну. Она всюду служила христианам, содержимым в оковах, доставляла им пропитание и одежду, а больным оказывала врачебную помощь. Она была отрадой для всех тяжко испытуемых и страдающих телом людей и золотом покупала им облегчение от долговременных тяжких уз. В знак того, как тайным попечением своим она разрешила многим узы, она и была названа трогательным и многоговорящим именем Узорешительницы.

Желая помогать больным и несчастным, Анастасия выучилась врачебному искусству и сама лечила раны. Она поднимала тех, кто не мог владеть ни руками, ни ногами, перебитыми и изъязвленными за Христа, и сама клала им пищу в уста, поила, очищала их гной, обвязывала им струпья. Ее единственным веселием и радостью было служить, в лице тех, которые страдали за Христа, самому Христу, и в этом стремлении она забывала себя, побеждала природную свою немощь, изнеженное воспитание и привычки к роскоши.

Находясь в Македонии, Анастасия познакомилась с молодой вдовой Феодотией. Феодотия была взята, как христианка, и, когда ее поставили на суд, один из приближенных царя Левкадий прельстился ее красотой и просил царя, чтобы он позволил ему на ней жениться. Он взял Феодотию с детьми к себе в дом, но на все его уговоры выйти за него замуж и стать язычницей, она отвечала: «Если ты хлопочешь, чтобы я была твоей женой из-за того, чтобы овладеть моим богатым имением, то я добровольно отдаю тебе все, оставь же меня работать Христу, чтобы вместо всех богатств мне наследовать одного Христа. Если же ты желаешь обладать мною из-за красоты моей, то знай, что стремишься к невозможному. Раньше ты превратишь красоту мою в безобразие и жизнь в смерть, чем оторвешь от Христа мой ум и вырвешь у меня согласие на брак с тобою».

Левкадий, отправившийся сопровождать царя в одной поездке, оставил Феодотию у себя дома, и все это время она помогала Анастасии в ее добрых делах.

Диоклетиану было донесено, что темницы опять переполнены христианскими исповедниками, и он велел всех заключенных казнить. Настала священная ночь, когда множество христиан перешло к небесному Отцу: одни были казнены мечом, другие потоплены; кого сожгли, кого закопали живыми, наполнив мучениками рвы и придавив их сверху песком и камнями.

Это избиение христиан было произведено внезапно, и, когда Анастасия по утру пришла в одну из темниц и нашла ее пустою, она зарыдала. Бывшие там воины спросили ее, почему она плачет, она ответила: «Ищу рабов Бога моего, которые вчера были здесь, а теперь не знаю, где находятся». Воины отвели ее к начальнику той области Флору. Флор с изумлением узнал от нее об ее знатном роде; он ничего не мог сделать с римлянкой столь высокого положения своею властью. Все касающееся до нее он описал в особом донесении, которое отправил Диоклетиану.

Диоклетиан знавал родителей Анастасии и мужа ее, так же, как и саму ее. Он понял, что она расходует на бедных христиан свое родительское наследство, и приказал привести ее к себе, стал расспрашивать ее об ее состоянии, так как богатством интересовался еще более, чем своими богами.

Анастасия отвечала ему:

– Если бы у меня оставалось еще сколько-нибудь из сокровищ, которыми бы я могла послужить рабам моего Христа, то я не предала бы себя в руки людей, проливающих христианскую кровь. Но теперь я уже истощила все имущество свое, которое принесла в жертву Христу. У меня осталось одно лишь мое тело, поэтому я стремлюсь и его принести в дар моему Богу.

Царь, видя ее мужество, сомневался получить что-нибудь из ее богатств; боялся также продолжать беседу с ней, чтобы не быть посрамленным, а начальник области стал спрашивать ее, как она оставила служение богам. Она рассказала, как бросила своих идолов из золота в огонь и как они вышли из огня золотыми, серебряными и медными монетами, на которые она напитала многих голодных, одела нагих, удовлетворила нуждающихся, и таким образом извлекла пользу из идолов.

Все уговоры, обращенные к Анастасии, поклониться идолам, оказались тщетными. Диоклетиан стал придумывать ей какую-нибудь лютую казнь. Жрецу Ульпиану было поручено уговорить ее отречься от Христа или принудить ее к тому муками, а в случае неудачи казнить ее смертью и оставшиеся богатства отобрать в Капитолий (святилище Рима с главными храмами).

Великий жрец Ульпиан с почестью принял Анастасию к себе в дом и после долгих уговоров предложил ей такой выбор: с одной стороны он расположил драгоценные камни, с другой – обоюдоострые мечи; с одной – золотые ложа, украшенные драгоценной, хрустальной отделкой, с другой – железные раскаленные одры, полные горящих угольев; с одной – мониста, серьги, золотые, жемчужные уборы, а там – оковы, вериги, железные узы; здесь – светлые зеркала и всевозможные женские наряды, а там – железные гребни и рогатины, назначенные для того, чтобы разрывать тело; тут – драгоценные одеяния, там – острые осколки и деревянные опилки, которыми посыпали раны мучеников. Но никакими противоположностями и символами того, что ожидает ее, не смутил он мужественную мученицу. Посмотрев на предметы роскоши и драгоценности, она сказала: «Все это, диавол, твое и работающих на тебя, с которыми ты и будешь предан вечной гибели». Затем, с любовью смотря на вериги и орудия пытки, святая произнесла: «Окруженная этими предметами, я стану прекрасна и угодна вожделенному Жениху моему Христу; это я с радостью принимаю, а то отвергаю, это люблю ради возлюбленного Господа моего, а то ненавижу».

Три дня предлагал ей жрец на размышление, но она уверяла его, что другого ничего не придумает и что к мукам она стремится.

Ульпиан велел увести ее на эти три дня к знакомым женщинам ее круга, которые наперерыв уговаривали ее вернуться к отеческим богам, нашептывали ей сладостные речи о ее красоте, о прелестях мира, о любви знатных мужчин, о всем, что доставит ей ее знатный род, ее богатство, но она была, как глухая, которая не слышит, и как немая, которая не отверзает своих уст. За эти три дня она не вкушала ни пищи, ни пития и призывала всеми силами души своей своего бессмертного Жениха. Прошло три дня. Ульпиан осудил ее на муки, но сперва хотел насладиться ее красотою, когда же только к ней прикоснулся, вдруг ослеп. Страшная боль сжала ему голову и, как безумный, он вопил, взывая к своим богам, прося помощи. Он в отчаянии приказал свести себя в идольский храм, где надеялся получить исцеление, но там почувствовал себя еще хуже и умер.

Анастасия осталась свободной. Она пошла к своей духовной сестре Феодотии, все еще жившей в доме Левкадия, и рассказала ей о совершившейся над нею милости Божией. Вскоре вернулся Левкадий и возобновил свои искательства, но тщетно. Тогда он Анастасию заковал и предал суду, а Феодотию с ее детьми послал в узах к анфипату (высший областной начальник) Никитию. Тут во время допроса Феодотии старший сын ее, небольшой мальчик, на угрозы, обращенные судьей к его матери, воскликнул: «Мы, судия, не боимся мук, которые дают телу нетление, а душе бессмертие. Боимся только Бога, Который может и душу и тело погубить в геенне огненной».

За эти речи судья приказал его тут же при матери бить розгами до крови. Мать радовалась муке сына и укрепляла его божественными словами, увещевая его мужественно претерпеть эти страдания. Потом Феодотию отдали одному бесстыдному человеку, чтобы тот осквернил ее. Но, как только нечестивец хотел прикоснуться к ней, увидел стоящего возле светлого юношу, который грозно на него посмотрел и ударил так сильно, что он был окровавлен. Анфипат видел ясно это чудо, но вместо того, чтобы смириться перед Богом, еще более озверел.

Он велел разжечь, как можно жарче, печь и бросить в нее вместе с тремя детьми Феодотию. Так в огне они и предали свои очищенные страданием души Богу.

Между тем Анастасия осталась в оковах у игемона Иллирии. Он был корыстолюбив и, услыхав, что Анастасия имеет большое богатство, велел привести ее к себе и сказал:

–Я знаю, что ты богата, уступи же мне свое богатство, так как Христос велел вам презирать богатство и быть нищими. За это исполнение заповеди твоего Христа, ты освободишься от наших рук.

Анастасия отвечала:

– Кто будет настолько безумен, чтобы богатому человеку дать то, что принадлежит нищим? Как я дам тебе, утопающему в роскоши, пищу нищих? Если бы я видела тебя алчущим и жаждущим, я сделала бы для тебя все то, что делаю для страждущих и бедных.

Анастасию бросили в мрачную темницу и морили 30 дней голодом. Всякую ночь являлась ей святая мученица Феодотия, беседовала с ней и укрепляла ее. Между прочим, Анастасия спросила ее, как она приходит к ней по смерти? Феодотия сообщила ей, что душам мучеников дарована особая благодать от Бога, чтобы они могли приходить, к кому пожелают, беседовать с ними и утешать их.

Через 30 дней, увидя Анастасию здоровой и цветущей, игемон посадил ее на другие 30 дней в темницу, которую припечатал особой печатью. Все то время она питалась одними своими слезами и молитвами, и по-прежнему она не изменилась. Было решено утопить Анастасию в море.

Анастасию с некоторыми преступниками, приговоренными к казни, посадили на корабль; отплыв от берега, воины просверлили в нем отверстие, а сами пересели на лодки. Когда корабль должен был погрузиться, находившиеся на нем увидели святую мученицу Феодотию, которая управляла парусами и вела корабль к берегу. Все осужденные исповедали Христа и, пав к ногам Анастасии и другого христианина, Евтихиана, осужденного с нею на казнь, умоляли их просветить их верою Христовой. Все они, числом 120 человек, были крещены.

Когда об этом донесли игемону, он издал приказ: казнить их всевозможными казнями, а мученицу Анастасию растянуть между четырьмя столбами и сжечь. Святое тело ее, сохранившееся целым в огне, было выпрошено у жены игемона одной благочестивой женой Аполлонией, которая похоронила его с честью в своем винограднике. Впоследствии над могилой мученицы была воздвигнута церковь. Через много лет мощи святой прославились и с великими почестями были перенесены в Константинополь. Честная глава ее находится ныне в Москве в женском Страстном монастыре.

Анна Вифинская

преподобная

29 октября/11 ноября

Дочь диакона Влахернской церкви в Константинополе, она по смерти отца была бабкою своею выдана замуж. Дядя ее подвизался в иноческом образе на Олимпе, и Анна иногда посещала его, стремясь душою своею к подвигам богоугождения. Подвижник утешал ее в ее скорбях и увещевал ее терпеть до конца. Согласно его предсказанию умерли муж и дети блаженной Анны, и она получила возможность всем сердцем своим отдаться любви Божией. Она раздала бедным все, что имела, и проводила время в посещениях святых храмов. Однажды она встретила одного старца-подвижника и по слову его приняла иноческий сан. Это было в царствование Копронима и Ирины (780–790гг.), во время жестокого гонения на почитателей икон и инокинь. Анна укрылась под именем евнуха Евфимиана в Вифинском монастыре и ревностно отдалась монашеским подвигам, служа всем примером истинного послушания и горячей молитвы. К ней начало стекаться много народа, чтобы насладиться ее боговдохновенными беседами. Патриарх Тарасий вызывал инока Евфимиана в столицу для бесед и затем выстроил для бесед его новый монастырь, так как прежний Вифинский оказывался тесным. Последние годы жизни Анна провела в уединении и скончалась 29 октября 826 года. При жизни своей она была прославлена даром чудотворений.

Анна

пророчица, мать пророка Самуила

9/22 декабря

Супруг праведной Анны Елкан имел двух жен, из которых Анна была любимою. У нее не было детей; по еврейским понятиям, это было большим несчастьем, и она много страдала от сознания своего бесплодия. Один раз вся семья Елкана отправилась в село, где находилась в то время скиния завета. Там Анна с великой скорбью и усердием взывала к Богу. Она мысленно давала обет, что если Господь дарует ей дитя, то она посвятит его на всю жизнь Богу. Во время молитвы ее у дверей скинии сидел первосвященник Илий. Видя женщину, уста которой шептали неслышные слова, Илий вообразил, что она пьяна, и сделал ей выговор.

– Я не пьяна, господин! – возразила ему Анна, – но дух мой томится.

– Иди с миром, – отвечал ей первосвященник, – Бог Израилев исполнит то, о чем ты просила.

Так и сбылось. У Анны родился сын, которого она назвала Самуилом; по-еврейски это значит: «испрошенный у Бога».

Когда мальчик подрос, Анна отвела его к первосвященнику Илию и сказала: «Господин, я та самая женщина, которая при тебе молилась Богу о даровании ребенка. Господь мне дал его, и вот я его отдаю Богу на все дни его жизни…». И стала Анна в восторженных словах прославлять величие Божие:

«Нет твердыни,– говорила она,– как Бог наш. Лук сильных преломляется, а немощный препоясывается силою. Сытые работают ради хлеба, а голодные отдыхают. Бесплодная рождает семь раз, а многочадная изнемогает. Господь умерщвляет и воскрешает, низводит в преисподнюю и возводит. Да не хвалится мудрый мудростью своей, не хвалится богатый богатством своим, но желающий хвалиться да хвалится тем, что разумеет и знает Господа!»

Оставив сына в храме, Елкан и Анна вернулись к себе, и Господь, приняв от них благосклонно их дар, утешил их еще рождением трех сыновей и двух дочерей.

Отрок же Самуил возрастал телом и исполнялся премудростью и благочестием.

Аполлинария

преподобная

5/18 января

По малолетству императора Греческого Феодосия II царством правил мудрый вельможа Анфемий, человек весьма благочестивый и пользовавшийся всей полнотой царской власти. У него было две дочери. Старшая из них, Аполлинария, отличалась чрезвычайной приверженностью к храмам и молитве. Понятно, что ее родители подумывали об устройстве ее судьбы. Но, когда стали предлагать ей выйти замуж, она говорила, что единственное ее желание идти в монастырь и поступить в число непорочных дев. Она просила родителей, чтобы они познакомили ее с какой-нибудь инокиней, так как желала научиться через эту инокиню чтению Псалтири и других книг Св. Писания. Настойчиво она продолжала отказываться от самых блестящих брачных предложений и самых дорогих подарков и твердила одно: «Посвятите меня Богу».

Делать было нечего. Родители сыскали ей опытную инокиню, от которой она научилась разумению Священного Писания. Затем Аполлинаpия стала проситься у родителей в святые места, чтобы поклониться животворящему кресту и местам воскресения Христова. Аполлинария была единственной утехой своих родителей, так как ее младшая сестра была одержима нечистым духом, и не могли они согласиться на ее просьбы, но ее неотступность сломила их упорство. Они собрали ей много провожатых из числа своих рабов и рабынь, вручили ей большое количество золота и серебра и, прощаясь с ней, сказали, что, по-видимому, Господь избирает ее инокиней и что они просят ее молиться за них в святых местах. Ее прощальными словами были: «Как вы исполняете желание моего сердца, так пусть и Бог исполнит ваше прошениe и избавит в день скорби».

И вот достигла она Иерусалима и там, перед гробом Господним, молилась о своих родителях. Она усердно посещала там женские монастыри, подавая щедрые жертвы. В то же время она стала постепенно отпускать своих рабов и рабынь, богато их вознаграждая за прежнюю службу. С оставшимися при ней рабами она отправилась в знаменитый город Александрию для поклонения мощам святого мученика Мины. Правитель области, ввиду высокого положения в государстве ее отца, узнав о ее приезде, выслал ей навстречу почетных мужей, а она, отклоняя эту встречу, прибыла в город ночью и сама пришла в дом проконсула. Когда там изумились ее смирению, она высказала им единственную просьбу, чтобы они отпустили ее немедленно, избавляя ее от всяких почестей, так как она хочет свободно молиться мученику Мине. Ей поднесли богатые дары, но все дары Аполлинария раздала нищим. Затем она стала обходить церкви и монастыри Александрии и познакомилась с одной старушкой, которую просила купить ей тайно все нужное для инока мужского пола. Эту одежду Аполлинария спрятала у себя. Наконец, она отпустила на волю последних своих рабов и рабынь, кроме двух стариков, и отплыла к месту упокоения мученика Мины. Потом Аполлинария проехала в крытой повозке в пустыню Скит и навестила живших там пустынников.

Наступил вечер. В безлюдных местах тихо двигалась повозка с возвращавшейся в Александрию Аполлинарией. Крепко держала в руках она заветный сверток с мужской монашеской одеждой и просила Бога дать ей возможность незаметно уйти из мира. Слышались только удары копыт по каменистой почве. Рабы ее, из которых один правил, а другой сидел сзади, молчали. Давно наступила темнота, и лишь звезды освещали дорогу одиноких путников. Аполлинарии казалось, что пробила решающая минута. С бьющимся сердцем она откинула занавеску повозки и увидела, что оба ее раба дремлют. Тогда, стараясь не шуметь, она тихонько сняла с себя мирскую одежду, которую бросила тут же, на дне колесницы, и надела иноческое мужское одеяние: «Господь,– думала она,– Ты дал мне облечься в этот образ, дай мне до конца нести его по Твоей святой воле». Все было тихо. Так же загадочно, задумчиво и невыразимо светились с неба частые звезды, так же ненарушимо было безмолвие беспредельной пустыни. Несколько шагов – и Апполлинария будет навсегда оторвана от миpa. Аполлинария, знатнейшая дева Царьграда, исчезнет, умрет, упразднится – будет лишь свободная душа человеческая, ушедшая в подвиги.

Кто опишет эти последние минуты, когда с чрезвычайной ясностью в душе встают дорогие картины прошлого и с еще большей яркостью мелькают картины, картины захватывающей духовной жизни! Сожаление о родных, тяготение к Богу, последняя борьба с миром, величайший порыв к небу – все это волнует, томит и счастливит человеческую душу…

Ночь углублялась. Звезды задумчиво и загадочно горели, а повозка, везшая Аполлинарию, была пуста. Только на дне ее лежала женская одежда, да дремали два раба.

Когда первые блеснувшие на горизонте лучи солнца разбудили рабов, они заметили, придя в себя, что колесница пуста. Долго звали госпожу свою рабы и, не находя ее, не знали, как поступить. Наконец, они решили ехать в Александрию и объявить обо всем проконсулу. Тот послал рабов с одеждой Аполлинарии и письмом от себя к ее отцу в Царьград. Долго неутешно рыдали родители, но, наконец, покоряясь воле Божией, воскликнули: «Боже, Ты ее избрал, Ты ее утверди на новом пути!» Все знакомые их и множество царьградского народа молились за Аполлинарию, понимая, что она тайно поступила на подвиг самоотречения и на служение Богу.

Между тем Аполлинария осталась близ того места, где она вышла из колесницы в пустыне около болота. Место это было крайне неудобно для житья. Болото изобиловало тучами комаров, нестерпимо жаливших тело. Но она не жалела этого тела, стараясь его сделать похожим на броню черепахи. Ее палил зной солнца и иссушали труды, посты и бдения. В этих трудах она убила в себе все зачатки страстей и победила дьявола. Господь хотел призвать ее к служению духовной пользе людей и во сне послал ей ангела с повелением идти в Скит и называться Дорофеем.

Как-то утром она оставила свое одинокое убежище, пошла из пустыни и встретилась с пустынником Макарием, который сказал ей: «Благослови, отче». Этого пустынника она просила приютить ее в Скиту. Старец, видя ее смирение, принял ее и дал ей послушание делать циновки из тростника. Она жила в суровых и постоянных подвигах, как жили все пустынные отцы. Господь за ее светлую жизнь и за ее самоотречение прославил ее дарами духовными: она имела благодать исцеления недугов. Имя подвижника Дорофея было у всех на устах.

А в Царьграде жили ее осиротелые родители в великой скорби о своей потере и в великой жалости к младшей дочери, из которой не исходил злой дух. Господь велел этому духу не говорить ничего об Аполлинарии, а ему, между тем, хотелось обнаружить ее пребывание, и вот он стал кричать, что не выйдет из девы, пока ее не отведут в пустыню. И он стал сильнее мучить одержимую, чтобы добиться исполнения своего желания. В Царьграде знали святость скитских отцов, и потому вельможи советовали Анфемию отправить больную в скит и искать молитв пустынников. Она была отправлена с торжественным поездом и множеством слуг.

Старец Макарий вышел навстречу путникам, и они объяснили ему причину своего приезда. Тогда Макарий взял больную за руки и, приведя к мнимому иноку Дорофею, сказал ему: «Вот, дочь верховного человека в царстве нуждается в исцелении. Помолись о ней, и Господь, даровавший тебе благодать исцеления, услышит тебя». Долго молил Дорофей старца не возлагать на него этого дела и дать ему лишь плакать о своих грехах, но Макарий не уступал.

– Да будет воля Господня, – произнесла, наконец, Аполлинария.

Господь запретил в Скиту бесу открывать тайну Аполлинарии, и когда он стал мучить несчастную, Аполлинария со слезами, воздев руки к небу, молилась за сестру. Бес из нее вышел, и она стала здорова, прекрасна лицом и тиха. Но враг не оставлял своих козней. Он хотел досадить Аполлинарии иным лукавством. Он снова вошел в ее сестру, уже не мучая ее, но придав ей вид беременной женщины. Родители были чрезвычайно удивлены и стали ее допрашивать, с кем она была в связи. Ни в чем не повинная, чистая, как голубица, она ничего не могла ответить. Обезумев от горя, родители стали ей наносить побои, чтобы исторгнуть от нее признаниe, с кем она пала. Тогда дьявол произнес ее устами:

– Монах Дорофей, у которого я была в Скиту в келье, опозорил меня.

Велено было за это разрушить весь Скит. Царьградские посланцы явились с отрядом войск в Скит и стали требовать выдачи им виновного, предупреждая, что иначе Скит будет разграблен и пустынники убиты. Смело выступил мнимый Дорофей навстречу посланцам и сказал им:

– Я тот, которого вы ищете; кроме меня нет виновного. Берите меня!

Прочие братия не могли верить в виновность Дорофея и вызвались идти с ним вместе, но Дорофей говорил им:

– Молитесь за меня и оставайтесь тут. Я надеюсь, что скоро вернусь.

После усердной общей молитвы в церкви инока Дорофея отдали царьградским гонцам.

И вот Аполлинария в Царьграде. Она увидела снова город, в котором родилась и росла, который обещал ей такое блестящее положение и такое выдающееся мирское счастье. Она увидела купола и кресты тех церквей, в которых молилась в юности; наконец, и родной дворец. Сколько воспоминаний хлынуло в ее душу при виде родных, заветных покоев…

Вот и добрый отец и мать. Инок стоял, потупив взор, прижимая руки к груди, в которой неистово билось сердце.

– Прошу вас, – прерывающимся от волнения голосом сказал он, – выслушать терпеливо то, что скажу о вашей дочери. Она чиста и не подверглась никакому насилию. Но я могу вам открыть тайну только наедине.

Они остались втроем.

– Умоляю вас именем Божиим, дайте мне слово, что вы, узнав дело, отпустите меня обратно.

Они обещали.

– Это я волею Божией и молитвой святых отцов исцелил вашу дочь.

В безмолвном изумлении внимали старики-супруги этим словам, этому голосу, в котором слышалось им что-то дальнее, знакомое, дорогое и погибшее.

– Я открою вам сейчас, – продолжал раздаваться тот же голос, – великую тайну, нарушаемую лишь для того, чтобы посрамить клевету дьявола.

Она сдернула покров с головы, и перед изумленными взорами вельмож явилась женщина.

– Отец, – раздался тогда ее вопль, – я твоя дочь Аполлинария!

Кто расскажет о том, что здесь произошло, что пережили в эти минуты родители! Через некоторое время они позвали ее сестру и спросили, знает ли она этого чернеца.

– Этот человек меня исцелил силой Божией.

И, упав иноку в ноги, девица умоляла его исцелить ее чрево. Подняв с земли больную, Аполлинария возложила на нее руки, и бес тотчас же бежал, а сестра приняла свой прежний вид.

Поднялась во всем доме суматоха и ликование по поводу исцеления младшей дочери и чудного возвращения старшей. Несколько дней провела Аполлинария в родительском дворце, рассказывая о своей жизни во все эти годы. Когда она хотела ехать, родители умоляли ее остаться, но она напомнила им их слова. Плача и рыдая, они принуждены были отпустить ее в пустыню. На дорогу они хотели дать ей рабов и золота, но она сказала, что инокам не надо земных богатств, и ничего не взяла. После долгих молитв и слез родные простились с Аполлинарией, и она вернулась в Скит.

В Скиту осталось неизвестным, кто такой Дорофей, ее продолжали считать за инока-чудотворца. Но недолго прожила она. Перед кончиной своей она просила авву Макария, чтобы по смерти ее не обмывали, но, когда она преставилась, братия хотели исполнить над ней весь погребальный обычай, и тогда увидели, что перед ними женщина. Авве Макарию в видении было открыто происхождение и жизнь блаженной Аполлинарии и названо ее имя.

Такими подвигами спаслась эта девица, рожденная для того, чтобы блистать на вершинах мира, и схоронившая себя ради Бога в пустыне, в тишине скитской кельи.

Варвара

великомученица

4/17 декабря

Святая великомученица Варвара по искренности чистой души своей и по великой ревности, которую она проявила по Боге, принадлежит к величайшим подвижницам христианства, хотя подвиг ее продолжался короткое время. Ее можно сравнить с прекрасным благоухающим цветком, который рано был сорван для того, чтобы украшать чертоги Небесного Отца. Житие ее принадлежит к числу красивейших сказаний в длинном ряду житий христианских женщин.

В начале IV века в городе Илиополе Финикийском, лежавшем на севере от Палестины (в нынешней сирийской области Турции), жил знатный, богатый и влиятельный человек по имени Диоскор, имевший одну только дочь Варвару. Дочь свою он окружал заботой и души в ней не чаял. Она была чрезвычайно красива, и с возрастом красота ее расцветала все более и более, так что никто из тамошних девушек не мог с нею сравниться. Отцу казалось, что глаза людей недостойны видеть Варвару, и он построил для нее высокую башню с великолепными палатами. Так как мать Варвары рано умерла, то Диоскор приставил к дочери надежных воспитательниц и служанок. Так она жила, отделенная от людей неприступными стенами своей башни.

Лучшим утешением Варвары в ее затворничестве было смотреть с высоты на природу. Она по вечерам устремляла взор в небо, покрытое мигающими звездами, словно возвещающими о каких-то великих, скрытых за этим загадочным шатром иных мирах. Наблюдала она и красоту земли: праздники юных зорь, роскошь заката, изумрудный всход молодых посевов, колеблемые в летнюю пору ветром волны золотистых нив, немолчно шумящие вершины деревьев. Захотелось ей знать, кто же создал эту дивную вселенную, украсив ее, как невесту для неведомого жениха.

Как-то она спросила одну из своих воспитательниц, указывая на красоту неба:

– Кто это сотворил?..

Потом, взглянув на красоту земли, на поля и рощи, на сады в их весенней свежей зелени, на возвышающиеся к небу горы, на тихие, задумчивые воды, она опять спросила:

– Чьей рукой создана вся эта красота?

– Все это создали боги, – ответили ей…

Варвара стала расспрашивать, какие именно боги.

– Да те боги, – ответили ей, – которым поклоняются твой отец и которые стоят у него, – золотые, серебряные, деревянные. Они все создали.

Вдумчива была Варвара не по летам. И несообразность ответа, ею полученного, бросилась ей в глаза. Она возразила:

– Ведь эти боги сделаны руками человеческими: как же они могли создать светлое, высокое небо и всю земную красоту, когда они сами не ходят ногами и не двигают руками?

Так осталась Варвара неудовлетворенной. Мысль ее не успокаивалась; она думала ночью и днем и глядела на небо, замерев перед его тайнами, сжигаемая желанием познать Творца по Его творению. И вот Господь, видя высокую жажду этой души, Сам пошел к ней навстречу. Как-то однажды, когда она смотрела на небо, разгораясь желанием познать Того, Кто сотворил его, к Кому стремилась ее еще не познавшая истины, но требовавшая истины душа, был ей глагол Божий. Благодать озарила ум Варвары, внутренние очи открылись, полнота истины озарила ее, и она сказала себе сама: «Един должен быть Бог, и Его не создала рука человеческая, а Сам Он, имеющий собственное бытие, Своей рукой создает все, един должен быть Тот, Кто составил красоту неба, утвердил землю и освещает вселенную греющими лучами солнца, сиянием луны и блистанием звезд: един Тот, Кто украшает землю различными деревьями, цветами, орошает ее, источниками вод; един должен быть Бог, Который все держит и всем дает жизнь и обо всем заботится».

И вот любовь к таинственному Богу, открывшемуся ее душе, стала охватывать все существо Варвары чудными силами. Так бывает в любви земной, едва увидав человека, которого суждено любить всю жизнь, душа стремится всеми силами к этому человеку, лишь в его присутствии находя счастье и жизнь. То же, но в еще большей степени, было теперь с Варварой. Она жаждала узнать о Боге, думала лишь о Нем, изнывала в неведении, сгорала любовью к Тому таинственному Неведомому, Которого предчувствовала, но Который еще так мало был ей открыт. Она не могла надеяться получить от кого-нибудь вести о Боге, потому что никто не входил к ней на башню. Лишь иногда тайными осенениями сообщал ей проблески истины Учитель и Наставник ее, Святой Дух, Который говорил с ее душой бессловесными глаголами и только ей одной понятными внушениями.

Так шел день за днем. Как одинокая птица на кровле, озирая с высоты неведомый ей мир, жила мудрая дева в башне. Только неведомый Бог ее сердца занимал все ее воображение. О земном она не думала, не придавая никакой цены ни золоту и серебру, ни дорогим жемчугам и шитым нарядам, которые так занимают девушек ее возраста. Мысль о браке ни разу не коснулась ее.

Вот Варвара достигла того возраста, когда девицы обыкновенно выходят замуж. В стране широкой волной шла молва о необычайной красоте ее. Много богатых и знатных юношей искали ее руки. Диоскор показывал этих искателей своей дочери, спрашивая ее, кого из них она предпочла бы, но она только краснела. Ей страшна казалась мысль о земной любви и близости с каким бы то ни было мужем. Как-то раз отец стал особенно неотступно уговаривать ее выбрать себе, наконец, жениха, но она ему сказала:

– Если ты станешь принуждать меня к обручению, то я наложу на себя руки, и ты лишишься своего единственного ребенка.

В ужасе Диоскор решил не тревожить дочь этими вопросами и подождать того времени, когда она сама охотно склонится на брачное предложение.

Вскоре ему надо было совершить по делам дальнюю поездку. Во время своего отсутствия Диоскор приказал выстроить роскошный зал при купальне, находившейся в его саду, и в этом зале сделать два окна, обращенные на юг. Приставницам же своей дочери он велел не стеснять ее и отпускать из башни, куда она захочет, и ни в чем ей не противоречить. Он надеялся, что, беседуя с разными людьми и видя, что большинство девушек выходит замуж, Варвара согласится на брак.

Во время отсутствия отца Варвара, пользуясь свободой, сблизилась с некоторыми из христианских девушек и услыхала от них имя Иисуса Христа.

С необычайной жаждой слушала она их рассказы. Они рассказали ей о Его Божестве, воплощении от Пречистой Девы Марии, о Его вольном страдании и воскресении, о будущем суде, о вечных муках грешников и идолопоклонников и о бесконечном блаженстве верующих. Эти рассказы глубоко проникали в душу Варвары и волновали ее чудным волнением.

В то время один пресвитер пришел под видом купца в Илиополь. Варвара узнала о его приходе, позвала его к себе и научилась от него всем истинам христианской веры. Им же она была окрещена. Исполнив долг учительства, пресвитер удалился в свою страну. Тогда Варвара дала обет остаться непорочной невестой Христа и, пламенея любовью к Богу, стала подвизаться в посте и молитве день и ночь.

Сойдя однажды в сад, где строился зал при купальне, она увидела два окна, сделанные по приказанию ее отца, и спросила:

– Зачем вы устроили только два окна? Не лучше ли сделать три? Стена будет красивее, и зал светлее.

Работники сослались на приказание ее отца, но Варвара настояла на том, чтобы устроены были три окна, поручившись в том, что заступится за них перед отцом. Желание ее было исполнено, и стена имела три окна в честь Святой Троицы. Здание обложили тесаными мраморными плитами, и Варвара, придя к купальне, начертала пальцем на мраморе изображение святого креста: оно так глубоко и ясно запечатлелось на камне, как будто было выбито железом.

Прохаживаясь как-то по палатам отца, святая Варвара увидела бездушных идолов, стоявших на почетном месте, и пожалела людей, которые им служили. Потом она плюнула идолу в лицо со словами: «Да будут подобны вам все, которые вам поклоняются и от вас, бездушных, ждут помощи».

Когда Диоскор вернулся с пути, он первым делом отправился смотреть новую постройку и стал осыпать работников упреками за то, что они, вопреки его приказанию, устроили в зале три окна. Они ссылались на просьбу Варвары, и Диоскор вскоре от дочери объяснения. Тогда она сказала:

–Три лучше, чем два. Я думала, что ты приказал построить два окна соответственно небесным двум светилам: солнцу и луне (финикияне обожествляли эти светила и почитали их под именем богов Ваала и Астарты); я же велела сделать три окна во образ Троичного света.

Не понял Диоскор слов дочери и, приведя ее к месту, где был изображен на камне крест, стал расспрашивать, что она имела в виду. Она рассказала ему про Отца, Сына и Духа, трех Лиц единого в Троице Бога, потом, указав на крест, назвала его знамением Сына Божия, Который крестом спас людей.

Это безбоязненное исповедование христианской истины вызвало в Диоскоре чрезвычайную ярость. Он, забыв природную любовь к Варваре, вытащил свой меч и хотел ее убить. Но она обратилась в бегство; он погнался за ней, как волк за овцой, и уже настигал ее, когда ее путь неожиданно был прегражден каменной горой. И вот, не имея никакой другой защиты, кроме всесильного Бога, она всею душой воззвала к Нему, и произошло величайшее чудо. Как однажды, когда первомученица Фекла бежала от разбойников, гора расступилась перед ней, точно так же и теперь гора внезапно расступилась перед Варварой, пропустила ее внутрь себя и снова закрылась. Варвара свободно пошла по расселине наверх и скрылась в одной пещере. Ища дочь, Диоскор подошел к горе и расспрашивал двух пастухов, не видали ли они девушку. Один, видя Диоскора в страшном гневе, сказал, что не видел ее, другой же молча указал рукой на пещеру, где скрывалась мученица, и за это был страшно наказан: он обратился в каменный столб, а овцы его – в саранчу.

Диоскор схватил Варвару за волосы, бросил на землю, топтал ногами, потом, приведя ее за ее косы к себе домой, заключил в тесную, темную хижину, запер дверь и окна и приложил к двери печать. Он стал морить дочь голодом и рассказал правителю страны Марциану, как отвергла она его богов и уверовала в Распятого. Он просил правителя угрозами вернуть Варвару к вере отцов, а затем отдал ее во власть Марциана, говоря:

– Отрекаюсь от нее за то, что она отвергла богов и не будет она мне дочерью, если не обратится к ним снова и не поклонится им со мной вместе. Мучай ее, как хочешь.

Тронутый красотой Варвары, Марциан сперва стал говорить с ней кротко и ласково; восхваляя ее красоту, он убеждал ее не отступать от древних законов, не противиться воле отца и поклониться богам, чтобы вернуть себе любовь родителя и надежду на его богатое наследство. Она же исповедовала снова имя Христа, выразив свое полное презрение к земной суете, тленному богатству и всем утехам мира сего.

После бесплодных уговоров начались пытки. Варвару, обнаженную бросили на землю и били жестоко воловьими жилами, так что земля обагрилась ее кровью. Затем мучители стали тереть ей раны власяницей и острыми черепками. Но она была непреклонна. Тогда ее бросили в темницу, и мучители придумывали новые изощренные пытки. Со слезами, с огнем любви взывала Варвара к своему возлюбленному Жениху, чтоб Он принес ей утешение в муках. И вот внезапно среди смрада и тьмы темницы воссиял яркий свет. Страх и радость наполнили душу мученицы и приблизился к ней Христос и, ласково глядя на нее, произнес святейшими устами:

– Дерзай, Моя невеста. Не бойся; Я с тобой. Я взираю на твой подвиг, облегчаю твои страдания и за них Я уготовлю тебе в Своем чертоге вечную награду. Терпи до конца, чтобы вскоре насладиться в Царстве Моем вечными благами…

Сердце Варвары таяло от слов Христовых, как тает воск от огня. Ее душу наполняло желание скорее соединиться с возлюбленным Христом и вознестись на небо. Он утешил ее Своей благословенной речью и исцелил ее раны, так что вновь она засияла юной, свежей красотой.

В том же городе жила одна богобоязненная женщина Иулиания. Она наблюдала за Варварой с тех пор, как ее стали мучить. Часто она проникала к окну ее темницы, славя в душе великомученицу, которая отдавала Христу свою молодость и шла за Него на такие муки. Она узнала, что Христос исцелил святую Варвару от ран и возжелала сама мученического подвига. На утро Варвару вывели из темницы на суд и пытку, а Иулиания следовала за ней на некотором расстоянии. Все были изумлены, увидев Варвару еще более цветущей, чем прежде, а правитель сказал ей:

– Вот видишь, как милостивы к тебе наши боги. Они исцелили тебя, избавили от страданий. Будь же благодарна им, поклонись и принеси жертву.

Великомученица отвечала:

– Исцелил меня Христос, врачующий болезни и дарующий мертвым жизнь. Твои боги слабы, немы и бесчувственны.

Вновь мученицу стали пытать. Повесив ее на дереве, строгали ее тело железными когтями, палили свечами ребра, били по голове молотами. Она молча терпела, и только Божия сила давала ей жить среди этих мук, невыносимых и для крепкого мужа.

Иулиания была опять свидетельницей ее страданий, обливалась слезами, а потом стала громко обличать мучителей. Ее схватили и стали мучить вместе с Варварой, которая взывала к Богу, чтобы Он укрепил и ее сострадалицу. И Господь помогал Своим мученицам: они терпели непреклонно.

Мучители бросили Иулианию в темницу, а Варвару водили нагой по городу с издевательствами и побоями. Мученица же молилась: «Господи, Ты одеваешь небо облаками и землю мглою, покрой и наготу мою. Сотвори, чтобы очи неблагочестивых не видели тела моего и чтобы до конца была неизменна раба Твоя». Тотчас Господь послал Варваре светлых ангелов со светозарными, в небе сотканными одеждами, чтобы прикрыть ее наготу. Наконец, обе мученицы были осуждены на казнь мечом.

Лютый Диоскор, который отдал дочь свою на терзание, теперь стал палачом. Он схватил Варвару за волосы и поволок ее к месту казни за городом, а за ним воины вели Иулианию. Великомученица молилась:

– Безначальный Боже, услышь ныне меня, молящую Тебя рабу Твою. Услышь, о Царь, и подай благодать Свою всякому человеку, который будет воспоминать меня и мои страдания. Пусть не приближится к нему внезапная болезнь. Пусть не похитит его нечаянная смерть. Ты знаешь, Господи, что мы, плоть и кровь, творения пречистых рук Твоих.

Во время ее молитвы послышался с неба голос, призывавший Варвару и Иулианию в горние селения и обещавший дать им то, о чем они молили. И вот подошли они к месту казни на горе. Великомученица неизреченно радовалась наступающему соединению со своим Женихом и склонила под меч голову во исполнение слов Писания: «Предаст на смерть отец чада». Затем была обезглавлена воинами св. Иулиания. Так мученицы совершили свой подвиг.

Диоскор же и правитель Марциан после совершения казни погибли во время грозы, и молния превратила их в пепел.

Один христианин взял тела мучениц, похоронил их около города и воздвиг над ними храм.

Мощи великомученицы Варвары почивают ныне в Киеве, в Златоверхом Михайловском монастыре.

Киевский великий князь, внук Ярослава Мудрого, Святополк Изяславич был женат на дочери Византийского императора, царевне Варваре. Отправляясь в Киев, она просила своего отца отпустить с ней и мощи великомученицы Варвары; мощи были положены в Киеве, в каменном храме, воздвигнутом ее супругом во имя архистратига Михаила. При нашествии на Киев Батыя мощи были скрыты в тайном месте, а потом снова извлечены из-под спуда.

В 1664 году при знаменитом Киевском митрополите Петре Могиле по просьбе канцлера Польского королевства последнему была дана некоторая часть мощей, а через шесть лет, после взятия Киева литовским гетманом князем Янушем Радзивиллом, ему были вручены две части мощей, от персей и от ребра. Одна из этих частей находится теперь в Никольском монастыре в городе Батурине Черниговской губернии, а другая была послана в дар виленскому католическому епископу и уцелела со своим ковчегом во время пожара епископского дома. Позже в Киеве был антиохийский патриарх Макарий, узнавший об этом чуде и со слезами рассказывавший, что Или-ополь находится в его патриархии близ Антиохии, что ему всегда говорили о пребывании мощей великомученицы Варвары в России, что он счастлив удостовериться теперь в том несомненно. По его просьбе была и ему отделена некоторая часть мощей.

Мощи великомученицы прославлены чудотворениями. Знаменитый архиепископ Черниговский Лазарь Варанович в 1674 году свидетельствовал, что от тяжкой болезни он получил исцеление, так как с верою пил воду, в которой была омочена рука великомученицы.

Настоятель Михайловского монастыря иеромонах Феодосий свидетельствует, что в 1660 году, во время междоусобной войны, он скорбел о бедности своей обители, и тогда увидел во сне, будто стоит у мощей великомученицы, а рака ее полна елея. «Не смущайтесь, я с вами», – сказала великомученица. Он понял потом, что этот елей означал простертую над обителью милость великомученицы.

В 1666 году два солдата хотели украсть драгоценные украшения с мощей. Они выломали церковные двери и бросились к раке, но раздался страшный гром, и на них посыпались огненные искры. Один тотчас оглох, другой сошел с ума. Потом они покаялись. Много еще других чудес сотворила великомученица.

Левая рука святой Варвары оставалась в Греции, а много позже перевезена в Вильну и при Киевском митрополите Петре Могиле положена в Волынском городе Луцке. Как-то еврей обокрал Луцкую церковь и похитил руку в серебряном ковчеге. Он бросил руку в горящую печь, где она пылала более суток и осталась невредима. Он стал разбивать ее молотом и, раздробив, снова бросил в ту печь. Когда злодеяние было обнаружено, похититель повинился. Выгребли пепел из печи, просеяли его и найденные части руки положили в новый ковчег. Епископ Гедеон, из рода князей Четвертинских, бывший раньше епископом Луцким, перевез впоследствии эту руку в Малороссию, а став Киевским митрополитом, положил ее в алтаре Софийского храма.

В 1710 году страшная чума, свирепствовавшая в Малороссии и Киеве, не коснулась однако Златоверхого Михайловского монастыря, где почивают мощи св. Варвары, и ни один из монахов не умер, хотя ворота монастыря были постоянно открыты для паломников. То же самое было и в 1770 году во время страшной чумы и повторялось не раз уже в наше время в холерные эпидемии.

Ежегодно, в день памяти великомученицы, ее мощи обносятся с торжеством вокруг Михайловского храма. По верованию народа, великомученица Варвара имеет благодать спасать от неожиданной и напрасной смерти, о чем она молилась Богу перед своей казнью, а также и от эпидемий, как об этом можно заключить и из имевших место в Златоверхом монастыре примеров ее чудесного заступления.

Вера, Надежда, Любовь и матерь их София

мученицы

17/30 сентября

В царствование императора Адриана в Риме жила благочестивая вдова София. По происхождению она была итальянка. В своей жизни она вполне оправдывала свое наименование Софии, что значит «премудрость». София проводила благоразумную христианскую жизнь, исполненную мира, чистоты, кротости, покорности воле Божией, милости и добрых дел, в чем, по апостолу, заключается истинная мудрость христианская (Иак. I. 17).

Благочестивая София имела трех дочерей, носивших имена важнейших христианских добродетелей. Старшей было имя Вера, младшей Надежда, а самая меньшая именовалась Любовию. Премудрая их мать, лишившись после рождения третьей дочери своего супруга, посвятила всю свою жизнь на христианское воспитание своих дочерей, стараясь, чтобы они в жизни проявляли те добродетели, именами которых они назывались. Господь послал дочерям Софии большие дарования, и они изучали апостольские и пророческие книги, постоянно внимая поучениям наставников. Отличаясь ревностью к богослужению и молитве, все три девы отличались чрезвычайной красотой и благоразумием. Естественно, что благочестивое семейство обратило на себя всеобщее внимание. Слух о них, распространившись по всему Риму, достиг и до начальника области Антиоха, который пожелал видеть выдающееся семейство. Из допроса правитель тотчас же убедился, что мать и ее дочери исповедуют христианскую веру. Благочестивая семья не стала скрывать пред Антиохом своей преданности Христу, высказав при этом пренебрежение к идолослужению. Антиох донес обо всем императору, и Адриан велел привести христиан к нему. Когда слуги царские пришли в дом Софии, они увидели, что мать занимается поучением своих дочерей. София, выслушав заявление посланных, поняла, зачем зовет их царь. И вот исповедницы Христа обратились с молитвою к Богу: «Всесильный Боже, сотвори с нами по Твоей святой воле; не оставь нас, но пошли нам Твою святую помощь, чтобы сердце наше не устрашилось гордого мучителя, чтобы не убоялись мы страшных его мучений и не пришли в ужас от смерти; пусть ничто не отторгнет нас от Тебя, Бога нашего».

Помолившись, все четверо, взяв друг друга за руки, подобно сплетенному венку, направились к царю, втайне творя молитву о подкреплении в вере. Подойдя к царскому дворцу, все семейство осенило себя крестным знамением и молилось: «Помоги нам, Боже, Спаситель наш, прославления ради Твоего святого имени». Между тем Адриан уже горделиво восседал на троне. Отдав должную честь его царскому величию, христианки стали пред императором без всякого смущения и трепета. Лица их сияли радостию, как будто они явились на пир. Царь, видя бесстрашные и воодушевленные веселием лица их, спросил об их роде, именах и вере. Премудрая мать, упомянув о происхождении своем и имени, начала излагать учение о Христе, имени Которого должен поклоняться всякий род, прибавив, что и она с своими дочерьми поклоняется Христу и исповедует веру в Сына Божия. В заключение она сказала Адриану:

– Я христианка, – вот то драгоценное имя, коим я могу похвалиться.

При этом относительно дочерей своих София сказала, что и их она обручила единому нетленному Жениху – Сыну Божию.

Адриан, услышав все это и не желая вступать в продолжительную беседу с Софиею, отослал христианок к одной знатной женщине, Палладии. Он поручил ей наблюдение за всем семейством, которое через три дня должно было снова предстать для суда пред ним. Живя в доме Палладии, София день и ночь утверждала своих дочерей в вере. Поучая их вдохновенными от Бога словами, благочестивая мать говорила им:

– Дочери мои возлюбленные, ныне пришло время вашего подвига, ныне настал день уневещения вашего бессмертному Жениху; теперь-то вы, сообразно именам вашим, должны показать веру твердую, надежду несомненную, любовь нелицемерную и вечную. Настал час торжества вашего, когда мученическим венцом вы будете венчаться с прелюбезным Женихом своим и с великой радостию войдете в пресветлый Его чертог. Дочери мои, ради сей чести Христовой не жалейте юной вашей плоти; не жалейте красоты вашей и молодости ради Краснейшего добротою паче сынов человеческих, и ради жизни вечной не скорбите о том, что лишитесь сей жизни временной. Ибо ваш небесный Возлюбленный, Иисус Христос, есть вечное здравие, несказанная красота и жизнь нескончаемая. И когда тела ваши ради Его будут замучены до смерти, Он облечет их в нетление и раны ваши сделает светлыми, как звезды на небе. Когда красота ваша будет чрез муки за Него отнята от вас, Он украсит вас небесною красотою, коей глаз человеческий никогда не видел.

Когда же лишитесь вы временной жизни, положив душу за Господа своего, то Он наградит вас жизнью бесконечною, в коей прославит вас во веки пред Отцом Своим Небесным и пред Его святыми ангелами, и все небесные силы нарекут вас невестами и исповедницами Христовыми. Вас восхвалят все преподобные, о вас возвеселятся мудрые девы и примут вас в свое общение. Дочери мои дорогие! Не давайте соблазнить себя прелестями вражиими: ибо, как я думаю, царь будет расточать вам ласки и сулить большие дары, предлагая вам славу, богатство и честь, всю красоту и сладость сего тленного и суетного мира; но вы не возжелайте ничего подобного, ибо все сие, как дым, исчезает, как пыль, ветром разметается и, как цвет и трава, засыхает и обращается в землю. Не устрашайтесь, когда увидите лютые мучения, ибо, пострадав немного, вы победите врага и восторжествуете на веки. Верую в Бога моего Иисуса Христа, верую, что Он не оставит вас, страждущих во имя Его, и неотступно пребудет с вами во всех ваших муках, взирая на ваши подвиги, укрепляя немощи и изготовляя вам в награду венец нетленный. О, дочери мои прекрасные! Вспомните мои болезни при рождении вашем, вспомните труды мои, в коих я вскормила вас, вспомните слова мои, какими я учила вас страху Божию, и утешьте мать вашу в ее старости вашим мужественным исповеданием веры во Христа. Для меня будет торжество и радость, и честь, и слава среди всех верующих, если удостоюсь я именоваться материю мучениц, если я увижу ваше доблестное за Христа терпение, твердое исповедание Его святого имени и смерть за Него. Тогда душа моя возвеселится, и дух мой возрадуется, и старость моя подкрепится. Тогда и вы будете воистину моими дочерьми, если, послушав наставления своей матери, будете стоять за Господа своего до крови и умрете за Него с усердием.

Дочери с умилением внимали словам своей мудрой матери, глубоко усвояя их сердцем. Они во взаимной беседе старались еще более утвердить друг друга в вере. И когда Адриан вызвал их на допрос, у Веры, Надежды и Любови сложилось уже твердое намерение все перенести ради возлюбленного ими Господа.

Призвав христианок на суд, Адриан начал соблазнять их, говоря:

–Дети! Видя вашу красоту и щадя вашу молодость, я советую вам, как отец: поклонитесь богам, властителям вселенной; если вы послушаете меня и исполните то, что вам приказано, то я назову вас своими детьми. Я призову начальников и правителей, и всех моих советников и при них объявлю вас своими дочерьми, и вы от всех будете пользоваться похвалою и почетом. А если вы не послушаете и не исполните моего повеления, то причините себе великое зло и старость матери своей огорчите, и сами погибнете в то время, когда могли бы вселиться, живя в довольстве и почете. Ибо за ваше упорство предам вас лютой смерти и, раздробив члены тела вашего, брошу их на съедение псам, и будете вы попираемы всеми. Итак, для вашего же собственного блага послушайте меня, ибо я люблю вас и не только не хочу губить красоты вашей и лишить вас сей жизни, но желал бы стать для вас отцом.

Святые сестры с воодушевлением единодушно сказали императору:

–Отец наш – Бог, на небесах живущий. Он промышляет о нас и нашей жизни и милует наши души; мы хотим быть Им любимыми и желаем называться Его истинными детьми. Поклоняясь Ему и храня Его повеления и заповеди, твоих богов мы презираем, а твоей угрозы не боимся, ибо мы того только и желаем, чтобы страдать и переносить горькие мучения ради сладчайшего Иисуса Христа, Бога нашего.

Услышав такие слова, Адриан спросил у Софии, как зовут ее дочерей и сколько им лет.

София ответила царю:

– Имя первой моей дочери Вера, и ей двенадцать лет; вторая, Надежда, имеет десять лет, а третья, Любовь, всего девять лет.

Царь удивлен был мужеством столь юных еще отроковиц. И вот он решил склонять к нечестию каждую из девиц в отдельности. Сначала он обратился к Вере, повелевая ей принести жертву богине Артемиде. Получив отказ исполнить его повеление, царь велел мучить Веру. Ее раздели до нага и беспощадно начали истязать, но мученица оставалась совершенно равнодушной к наносимым ей ударам. Тогда Адриан велел отрезать Вере ее девические груди, но из ран мученицы вместо крови истекло молоко. Все зрители дивились этому чуду и втайне укоряли мучителя за его жестокость. После этих истязаний мученица поставлена была на раскаленную решетку, но ее молитва спасла ее от опаления. Вброшенная затем в кипящий котел, наполненный маслом и смолою, она и из него вышла невредимой. Тогда мучитель велел ее обезглавить. Выслушав приговор, Вера исполнилась великой радости и, обратившись к своей матери, сказала ей:

– Помолись за меня, мать моя, чтобы мне окончить шествие мое, дойти до желанного конца, увидеть возлюбленного Господа и Спасителя моего и насладиться лицезрением Его.

Сестрам же своим сказала:

– Помните, любезные мои сестры, Кому мы дали обет, Кому уневестились; вы знаете, что мы запечатлены святым крестом Господа нашего и вечно должны служить Ему; посему претерпим до конца. Одна и та же мать родила нас, одна воспитала и научила нас, посему мы должны принять одинаковую кончину; как единоутробные сестры, мы должны иметь одну волю. Пусть буду я для вас примером, дабы и вы шли обе за мною к призывающему нас Жениху нашему.

Произнесши эти прощальные слова, Вера лобызанием простилась с матерью и сестрами своими и пошла на казнь. Мать же, глядя на свое возлюбленное чадо, сокрушалась только о том, как бы какая из ее дочерей, устрашившись мучений, не отступила от Господа. С этими мыслями она обратилась к Вере. «Я тебя родила, дочь моя, – сказала она – из-за тебя претерпела болезни. Но ты воздаешь мне за сие благом, умирая за имя Христово и проливая за него ту самую кровь, которую приняла в моей утробе. Иди к Нему, возлюбленная моя, и, обагренная своею кровью, как бы облеченная в багряницу, предстань прекрасною пред очами Жениха твоего, помяни пред Ним убогую мать твою и помолись Ему о своих сестрах, чтобы и их укрепил Он в том же терпении, какое проявляешь ты.»

После этого святая Вера была обезглавлена мечом.

– После кончины Веры Адриан стал склонять к поклонению Артемиде другую дочь Софии, Надежду. Царь сказал ей:

– Любезное чадо! Прими мой совет, – я говорю это, любя тебя, как отец, – поклонись великой Артемиде, чтобы не погибнуть и тебе, как погибла твоя старшая сестра. Ты видела ее страшные муки, видела ее тяжкую смерть: неужели и ты захочешь так же страдать? Поверь мне, дитя мое, что я жалею твою молодость; если бы ты послушала моего приказания, я объявил бы тебя своею дочерью.

Святая же Надежда ответила Адриану:

– Царь! Разве я не сестра той, которую ты умертвил? Разве я не от одной с нею матери родилась? Не тем же ли молоком я вскормлена и не то же ли получила я крещение, как и святая сестра моя? Я росла вместе с нею и от одних и тех же книг и от одних наставлений матери научилась познавать Господа нашего Иисуса Христа, веровать в Него и Ему одному поклоняться. Не думай, царь, чтобы я поступала и думала иначе, и желала не того же, чего и сестра моя Вера; нет, я хочу идти по ее следам. Не медли и не старайся разубеждать меня многими словами, но лучше приступи к самому делу, и ты увидишь мое единомыслие с сестрою.

Мучитель велел предать Надежду истязаниям. Сначала ее, как и Веру, царские слуги били по обнаженному телу, после чего мученица была брошена в огонь, из которого она вышла невредимою. Озлобленный мучитель, видя все это, приказал повесить ее на дерево и строгать ее тело железными когтями. Тело мученицы падало кусками, кровь ее лилась ручьями, но на лице ее сияла неземная улыбка. Претерпевая столь ужасные страдания, мученица стыдила мучителя тем, что он не в состоянии препобедить терпение такой, как она, малолетней отроковицы. Она говорила царю:

– Христос моя помощь, и я не только не боюсь муки, но желаю ее, как сладости райской: так приятны для меня страдания за Христа! Тебя же, мучитель, ожидает мука в геенне огненной вместе с бесами, коих ты почитаешь за богов.

Раздраженный этими словами Адриан велел ввергнуть Надежду в кипящий котел, наполненный маслом и смолою. Но лишь только царские слуги хотели исполнить это приказание, как котел растопился, подобно воску, разлившиеся же смола и масло опалили всех окружавших место истязаний. Но неистовый мучитель не вразумился всеми дивными знамениями милости Божией, явленной мученице. Осмеянный малой отроковицею, он произнес, наконец, ей смертный приговор. Адриан отдал повеление усекнуть Надежду мечом. Отроковица же, лишь только услыхала о приближении своей кончины, с радостью сказала матери:

– Мать моя! Да будет с тобою мир, будь здрава и поминай дочь свою.

София обняла Надежду и, облобызав ее, сказала:

– Дочь моя Надежда! Благословенна ты от Господа Бога Вышнего за то, что на Него надеешься и ради Него не жалеешь пролить свою кровь; иди к сестре твоей Вере и вместе с нею предстань к твоему Возлюбленному.

Затем Надежда подошла к стоявшей у места мучений Любови и, поцеловав ее, сказала своей сестре:

– Не оставайся здесь и ты, сестра, предстанем вместе пред Святою Троицею.

Обняв после сего бездыханное тело своей старшей сестры Веры, Надежда преклонила свою голову под меч. София, взяв ее бездыханные останки, побуждала к терпению и свою младшую дочь Любовь.

Ее мучитель также начал убеждать к поклонению богине Артемиде. Но ни ласки, ни убеждения, ни угрозы,– ничто не могло поколебать любви отроковицы к Господу Иисусу Христу. Тогда царь велел, растянув Любовь по колесу, бить ее палкою. И юная отроковица начала претерпевать бесчеловечные истязания. Ее растянутое тело, члены которого вышли из суставов своих, покрылось кровью, как багряница, и земля напоилась кровью мученицы, как бы дождем. Но Адриан измышлял еще новые мучения: он велел разжечь печь и, указав на нее Любови, сказал:

– Девица! Только скажи, что ты почитаешь богиню Артемиду, и я отпущу тебя, а если не скажешь сего, то сейчас же сгоришь в этой разженной печи.

На эти слова отроковица ответила:

– Велик Бог мой Иисус Христос, Артемида же и ты с нею погибнете!

Озлобленный мучитель велел ввергнуть Любовь в печь, но мученица, добровольно войдя в нее, без страданий ходила в ней и пела хвалебные гимны Творцу. Нисшедшая по благодати Божией роса погасила пламень огня, и он вылетел из печи и, попалив окружающих, коснулся даже самого царя. Обожженный мучитель далеко бежал от места мучений. Присутствующие же были поражены видением в печи сияющих юношей, которые ликовали вместе с Любовию. Наконец, мученица вышла из печи. Она была здрава и весела, как будто вышла из чертога. Но закоснелый правитель не проникся светом христианской истины и велел продолжать истязания мученицы. По его повелению, начали сверлить члены тела мученицы железными буравами. Но Господь помиловал мужественную отроковицу, сохранив ее от смерти и среди этих мучений. Тогда царь, разболевшийся от обжога, велел обезглавить исповедницу. Выслушав приговор Адриана, отроковица возрадовалась и молилась: «Господи Иисусе Христе, возлюбивший рабу Твою Любовь! Пою и благословляю многопетое имя Твое за то, что принимаешь меня вместе с сестрами, сподобив и меня претерпеть за имя Твое то же, что и они претерпели».

Мать же мученицы, София, молилась Богу, прося даровать терпение до конца ее младшей дочери, обращаясь к которой, она говорила: «Третья моя ветвь, чадо мое возлюбленное, подвизайся до конца. Ты идешь добрым путем, и для тебя сплетен уже венец и отверзся уготованный чертог, Жених уже ожидает тебя, взирая с высоты на твой подвиг, чтобы, когда ты преклонишь под меч свою голову, взять твою чистую и непорочную душу в Свои объятия и успокоить тебя с сестрами твоими. Помяните и меня, мать вашу, в царстве Жениха своего, чтобы Он оказал милость и мне и не лишил меня участвовать и пребывать с вами во славе Его святой.»

И тотчас Любовь была усекнута мечом.

Мать, взяв честные тела своих дочерей, положила их в дорогой гроб. Поставив его на погребальную колесницу, София отвезла останки своих возлюбленных дочерей на некоторое расстояние от города. Нашедши высокий холм, она предала их погребению. Три дня она провела на могиле своих дочерей, усердно молясь Господу и плача от радости. В таком состоянии мудрая София предала и дух свой Господу, отошедши к дочерям своим. Верующие с честию похоронили святую мать на оном холме с ее детьми. Святая церковь чтит и святую Софию за мученицу, потому что, если не телом, то сердцем своим она претерпела ужаснейшие истязания за Христа, видя бесчеловечные терзания своих возлюбленных дочерей.

Кончина всего благочестивого семейства последовала в 137 году. Св. мощи Софии, Веры, Надежды и Любови покоятся с 777 г. в Ельзасе.