Kitobni o'qish: «Сумрачный Пояс: Эпидемия»

Пролог

«…можно ли потерять человека в Новой Варшаве? Да запросто! Но результат превзойдёт даже самые смелые ожидания, если за дело возьмётся наша доблестная жандармерия. Мы уже писали о загадочном исчезновении видного инженера Александра Яновского, но за прошедшие недели поиски так и не продвинулись. А ведь поговаривают, что это дело стоит на особом контроле Городского Собора. Генерал-аншеф Скрябин лишь многозначительно раздувает щёки, а его подчинённые всячески избегают наших расспросов. Всё это наводит на неутешительные выводы. Если уж здесь силы правопорядка пасуют, то на что могут рассчитывать простые горожане…»

«Нововаршавский советчик», Виктор Вторыга

Сейчас запах гари был куда настойчивей. В вагоне даже появилась лёгкая поволока.

Здесь всегда было так.

Перегон «Дубровники»-«Ткацкая» был длинным и выматывающим.

Шутка ли сказать – поезд шёл между станциями почти десять минут. Даже для нововаршавского метрополитена это было слишком много.

Старенький паровоз постоянно притормаживал, наполняя туннель душераздирающим лязгом. Когда-то давно проектировщики что-то напутали, а расплачиваться за это приходилось пассажирам.

О перестройке подземных линий не могло быть и речи. Все разговоры об этом власти мигом отметали. И в этом был смысл. Даже самые ярые противники Собора признавали, что это будет разорительное удовольствие.

А ещё про этот перегон ходило немало недобрых слухов. Народная молва делала это место прибежищем призраков, беглых каторжников и разномастных чудовищ. И весь этот бестиарий якобы только и ждал, когда поезд наконец-то здесь остановится и беспечные людишки спустятся на рельсы.

Дюжий литейщик вновь заёрзал на неудобной деревянной лавке. И вместе с тем не переставая тёр подушечки пальцев друг об друга.

Этим утром привычная дорога на работу казалась особенно невыносимой.

Не спасало даже то, что людей в вагоне было немного.

Читать работяга не любил, а прикорнуть на несколько минут у него не получалось.

Оставалось только маяться.

Любая попытка занять себя хоть какими-то мыслями тут же заканчивалась ступором.

И это безумно раздражало.

От нечего делать литейщик уставился на сидящего напротив клерка.

Знакомы они не были, но этот интеллигентик в потёртом костюме уже успел примелькаться. Он тоже часто ездил на первом поезде в другой конец Новой Варшавы. Скорее всего, чтобы просиживать штаны в какой-то заводской конторке.

Тщедушный очкарик, словно почувствовав чьё-то внимание, робко глянул на литейщика и тут же уткнулся в пол.

- Доходяга, - недовольно буркнул себе под нос рабочий.

Особым задирой литейщик никогда не был, хотя с кабацкими потасовками и был знаком. Но вот именно сейчас на него накатило жгучее желание съездить кому-то по морде перед дневной сменой. И несчастный клерк лучше всего подходил на эту роль. Такой вряд ли даст отпор.

Тут не было никакой зависти или классовой вражды. В Новой Варшаве толковый литейщик мог зарабатывать намного больше, чем какой-то там счётовод. Просто рабочего сейчас с головой накрывала ненависть. Всепоглощающая и ничем необоснованная. И сопротивляться ей не представлялось возможным. Она успела запустить свои щупальца в самую душу и буквально требовала хоть какого-то кровопролитья.

- Вы что себе позволяете?! – в конце вагона послышалась возня.

Мордатый господин толкался с напиравшим на него парнем.

- Отойдите! Я буду жаловаться! – мордатый с лёгкостью перекрикивал стук колёс.

- Сам отойди! – вторил парень, пытаясь ухватить оппонента за грудки. – Первый начал! Это я жаловаться буду!

- Нахал, мерзавец!

Для литейщика происходящее стало сигналом.

Подушечки пальцев зазудели с новой силой.

- Ты чего на меня так уставился? – работяга подскочил к противоположной лавке.

- Что-что? - опешил клерк.

- Ничего! – прорычал литейщик, отвешивая тяжелую оплеуху.

Голова жертвы резко дёрнулась, очки полетели в сторону.

Тут же во весь голос заверещала какая-то дама.

Со своих мест вскочили два пассажира.

Они даже и не думали вмешиваться в происходящее, а вместо этого вцепились друг другу в горло.

Через несколько секунд в вагоне началась свалка.

Это напоминало форменное безумие. Воздух задрожал от ярости.

Все дрались со всеми.

До станции оставалось совсем чуть-чуть.

Глава 1

Глава, в которой доктор выбирается из дома,

а Агнешка становится прогульщицей

«…и уже в скором времени памятная табличка появится на доме, в котором жил герой. Раньше о капитане Фёдоровиче мало кто знал, но теперь его имя станет олицетворением беспримерного мужества, стойкости и жертвенности. Именно его решительность спасла команду и пассажиров дирижабля «Граф Дортмунд». Да, ему пришлось заплатить за это безмерно высокую цену, и это должно стать нравственным ориентиром не только для нас, но и для будущих поколений. Уже известно, что в Новой Варшаве будет улица, названная в честь этого выдающегося человека. Все расходы на переименования обещал оплатить лично Юлиус Вернер…»

«Новые ведомости», Барбара Лэко

Стянув с себя шерстяной пиджак, Николя любезно накинул его девушке на плечи.

- Вот-с, а то ж зябко, - учтиво произнёс молодой человек.

- Да, благодарю вас, - с вымученной улыбкой пролепетала Маруся.

Всё последнее время девушка была сама не своя.

Осознание того, что она стала свидетельницей гибели дирижабля «Граф Дортмунд» потрясло впечатлительную и нежную натуру. Несколько дней Маруся не выходила из дома, умалчивая ото всех причину своих переживаний. Николя тоже особо не распространялся, но вовсе не из солидарности. Просто дядюшка-часовщик пообещал оторвать племяннику голову, если тот будет болтать о том, как попал на верхушку одной из «сестёр». Конечно, сказано это было не на полном серьёзе, но родственника явно не стоило злить.

- Николя, скажите, - девушка наконец-то повернулась к своему спутнику, - а зачем вы меня сюда привели?

- Вы такая грустная. Я подумал, что вам нужно взбодриться, - принялся сочинять на ходу молодой человек. – А тут такой вид открывается. Вы только посмотрите.

На самом деле, вид был весьма посредственным.

Смотровая площадка на Глухой горе особой любовью у горожан не пользовалась. Отсюда можно было любоваться лишь северными предместьями и парой подсвеченных храмов. Здесь было тихо и безлюдно. И это полностью устраивало Николя. В такой обстановке проще всего было бы раскрыть свои чувства.

- Мне тут неуютно, - неожиданно заявила Маруся. – Простите. Может мы уже пойдем?

- Но мы же только пришли, - попробовал протестовать Николя. – Давайте ещё хотя бы десять минуточек тут побудем?

Весь его хитрый план летел в тартарары. Похоже, придётся спускаться и топать до трамвайной остановки. Благо, она была недалеко.

- Вы знаете, - Маруся неожиданно перешла на шёпот, - мне отчего-то кажется, что за нами кто-то следит.

- Нет тут никого, - юноша всеми силами пытался унять раздражение.

- А я вам говорю, что есть, - заупрямилась девушка. – Вон там!

Вверх по склону, действительно, темнели какие-то подозрительные кусты.

- Если хотите, я схожу туда и всё проверю, - предложил Николя.

- Ой, нет! Ни в коем случае, - Маруся ухватила кавалера за рукав. – Боязно.

- Рядом со мной вам нечего бояться, - юноша не упустил момента для маленькой бравады.

- Я знаю, - благосклонно ответила девушка. – Просто задувает здесь так неприятно.

Николя уже и сам понимал, что ему придётся сдаться.

- Хорошо. Как вам будет угодно.

- Вот и славно, - уже по-настоящему заулыбалась Маруся. – Пойдёмте же скорее.

- Ага, давайте, - промямлил Николя.

Лёгкая тревожность уколола и самого юношу. У него тоже появилось неприятное ощущение, что здесь есть кто-то ещё. Похоже, действительно, лучше было бы поскорее покинуть это место.

- Наверное, маменька уже меня обыскалась, - оживившаяся девушка буквально потащила незадачливого ухажера к широкой каменистой тропе.

Николя лишь что-то неразборчиво поддакнул. Вечер для него был бесповоротно потерян. Про томные вздохи, объятия и поцелуи можно было забыть.

- Я что-то притомилась, - защебетала Маруся, - вы можете меня проводить до дома.

Напоследок Николя успел бросить ещё один взгляд наверх. Те самые кусты как будто колыхнулись. А может, это был всего лишь ветер, но проверять не было никакого желания.

Невольно вздрогнув, юноша вместе с подругой устремился к спуску. Очень скоро их шаркающие шаги окончательно стихли. Местную пастораль слегка разбавляли обрывки городского гула, доносившиеся до смотровой площадки.

Но эта безмятежность не могла длиться вечно.

Уже через какую-то минуту колючие ветви раздвинулись и из темноты показалась перепачканная физиономия.

- Всё! Ушли!

- Точно? – послышалось из глубины куста.

- Да-да, - нетерпеливо повторил чумазый.

Медленно, поскрипывая металлическими суставами, над кустами поднялось нечто, больше всего напоминавшее паука на тонких длинных ножках. Вместо туловища у этого механического создания была небольшая открытая кабина. И судя по сгорбленной фигуре, особого комфорта водитель не испытывал. Да и вся конструкция выглядела крайне неустойчивой. Казалось, что пошатывающиеся лапки могут в любой момент надломиться и кабина вместе с седоком рухнет с пятиметровой высоты.

- А я говорил, надо дальше уезжать, - проворчал чумазый. – Нас застукать могли.

- Спокойно, - водитель принялся деловито перебирать рычаги и вентили. – В горку эта штука хорошо идет. Гидравлику надо только подрегулировать.

- Слазь, давай. Теперь моя очередь.

- Да подожди ты! – отмахнулся водитель. – Я ещё сам до конца не разобрался с управлением. На бумаге-то оно куда понятней было.

Вся эта затея с испытаниями изначально выглядела как опасная авантюра. Тем более, что Глухая гора располагалась практически в городской черте. Но это всё ничуть не смущало механиков. Им не терпелось опробовать этот агрегат в деле. И несмотря на то, что вопросов ещё было много, результаты уже радовали.

- А если так, - произнес водитель и дёрнул в разные стороны два рычага.

Паук крутанулся на месте, едва не завалившись на бок.

- Эй, ты что творишь?! – тут же на земле раздался недовольный возглас.

- Не кипешуй, ничего со мной не будет.

- Да я про машину, идиот!

Водитель пропустил оскорбление мимо ушей. Это необычное транспортное средство всё больше и больше завораживало его. Да, впереди ещё предстояло немало работы, но перспективы уже вырисовывались вполне чёткие.

- Глянь там шарниры на левой паре, - распорядился водитель.

Напарник скорчил недовольную гримасу, но всё же сделал, что от него просили.

- Вроде бы, порядок, - отозвался чумазый, в очередной раз протирая лицо промасленным рукавом.

- А теперь, смотри, - водитель снова взялся на рычаги, только в этот раз гораздо осторожнее.

Механический паук, слегка отклонившись назад, приподнял передние лапы.

Зрелище было и впрямь необычное.

У стоящего на земле парня даже перехватило дыхание.

- Ты только осторожнее…

- Мы разбогатеем, братец, - водитель свесился из кабины. – Скоро!

*****

Сон не принес облегчения.

Силы восстановились лишь частично, а голова казалась чугунной.

Приподнявшись на локтях, Отто оглядел комнату.

Тусклый свет озарял кресло, в котором, закинув ногу на ногу, расположился Михайловский.

Морок с явным удовольствием раскуривал воображаемую сигару, поблёскивая оголёнными дряблыми телесами.

Это было вполне в его духе. Омерзительно и забавно.

- Доброе время суток, - пробормотал Отто.

Профессор немного поколебался, но всё же кивнул в ответ.

В принципе, можно было снова пустить в ход тяжёлую антигипнотическую артиллерию, чтобы на время избавиться от общества профессора. Но Белофф предпочитал терпеть. В таком деле лучше избегать лишних рисков. Непознанное всегда могло перейти в разряд непоправимого.

- Роберт! – позвал Белофф, сев на край кровати.

Встрепенувшийся морок тут же покрутил пальцем у виска.

И в этом Михайловский был прав.

Доктор забылся. В этой огромной квартире он был совершенно один.

Юлиус Вернер, как и обещал, поднял все свои связи и добился того, что с Белоффа были сняты все обвинения. Для этого даже состряпали легенду, что доктор выполнял тайную миссию в интересах Городского Собора. Верилось во всё это с трудом, но жандармерию просто поставили перед фактом.

А вот про Роберта разговора не было. Никто за него не ручался и ничего не обещал. Да и обелить шофёра было сложней. Ведь он не только оказал вооруженное сопротивление, но и умудрился в первую же ночь сбежать из каталажки. Тут даже нужно было отдать ему должное: талант, бесспорно, талант! Впрочем, Отто не особо беспокоился за своего помощника. Наверняка тот сейчас интересно проводит время в трущобах Новой Варшавы. Рано или поздно шофёр обязательно даст о себе знать. Нужно только подождать.

Намного больше Белоффа сейчас волновала собственная судьба.

Впервые за много лет он столкнулся с беспощадным и коварным врагом.

Это была скука.

Сводящая с ума, отупляющая, удушающая.

И противостоять ей было необычайно сложно.

У Юлиуса Вернера сейчас были свои заботы.

Вернуться в ГАК тоже не представлялось возможным.

О частной практике не могло быть и речи.

События, участником которых стал Белофф, наделали много шума. И доктору доходчиво объяснили, что нужно залечь на дно, пока общественный клокот не уляжется.

По большей части, сейчас Отто был предоставлен сам себе. А это угнетало.

За последнее время довелось лишь один раз поупражняться, создав по просьбе Вернера галлюциногенный эликсир.

Можно было, конечно, заняться самообразованием и научной работой, но это было не совсем то. Душа требовала настоящей работы. Суматошной и опасной.

- Пошел прочь! – выпалил Белофф.

Профессор Михайловский отчего-то решил, что именно сейчас ему нужно заняться гимнастикой. В неглиже, естественно.

Зрелище было отвратительным. Мысль о конской дозе препаратов теперь не казалась такой уж радикальной.

- Морфидин! – громко произнес доктор.

Этого снадобья вполне хватило бы, чтобы на несколько дней избавиться от морока. Вот только это была лишь пустая угроза. Белофф не стал бы так по-глупому сваливаться в очередную гипнотическую яму. С каждым годом выбираться из неё становилось всё сложнее. А Михайловский, словно понимая это, продолжал вполне бодро дрыгать ногами и хлопать в ладоши над своей головой.

- Паноптикум, - Отто отвел глаза в сторону и откинул одеяло.

Лучше всего было бы просто игнорировать навязчивого морока.

Подхватив с пола брюки и сорочку, Белофф поспешно выскочил в коридор.

Утренние процедуры и сборы не заняли много времени.

Уже через несколько минут Отто вышел из дома.

Идея прогуляться и просто проветриться нравилась всё больше.

Последние несколько недель Белофф вёл затворнический образ жизни. Одиночество его особо не тяготило, но он уже и сам прекрасно понимал, что порядком одичал. Да и общество Михайловского порядком поднадоело.

Сейчас можно было пройтись по набережной канала Чехова, дойти до парка Жмуды и вернуться к Старогородской площади. А там можно будет и отобедать. Или поужинать.

- Надвигается колоссальная магнитная буря! – выкрикивал заголовки мальчишка-газетчик.

Белофф хмыкнул. Похоже, у ГАКа скоро прибавится работы. Такие явления бесследно не проходят. Очень может быть, что вскорости Щавель даже пришлет весточку с призывом о помощи. И Отто вряд ли откажет.

- В заводских кварталах неспокойно! – продолжал голосить мальчишка.

В этом не было ничего необычного. Время от времени рабочий люд устраивал бузу. И поводов для этого было превеликое множество – начиная от переработок и заканчивая червивым мясом.

- «Адмирал Фёдорович» отправился в полёт!

А вот эта новость заставила Белоффа остановиться.

- Дай-ка мне!

- Благодарю вас, сударь! – газетчик ловко поймал брошенную ему монетку и тут же достал из сумки свёрнутую газету.

Это был «Нововаршавский советчик». Весьма въедливая газетёнка, в которой не упускали возможности как следует укусить не только жандармерию, но и Городской Собор. А тамошний прима-репортёр Виктор Вторыга в последнее время даже пользовался особым расположением самого Юлиуса Вернера.

- Надвигается колоссальная магнитная буря! – с новой силой закричал бойкий газетчик. – В заводских кварталах неспокойно!

Отто прямо на ходу развернул газету.

Нужную статью удалось найти далеко не сразу. И немудрено: шумиха о гибели дирижабля «Граф Дортмунд» уже улеглась.

Да, первую неделю об этом говорили буквально на каждом шагу, но потом весь интерес сошёл на нет. В Новой Варшаве каждый день что-то происходило.

- Поберегись! – нагловатый юнец на паровом самокате едва не задел доктора.

Многим в Новой Варшаве не нравились эти каталки. Люди требовали если не запретить, то хотя бы выгнать их с тротуаров. Но в дорожной управе считали, что есть дела и поважней.

Отто недовольно хмыкнул.

Пожалуй, стоило бы где-нибудь присесть, чтобы не попасть под очередного торопыгу.

Впереди как раз виднелся небольшой сквер.

Заняв свободную скамейку, Отто наконец-то погрузился в чтение.

Статья показалась и циничной, и увлекательной.

У господина Вернера было весьма своеобразное чувство юмора и свои представления о справедливости.

Как оказалось, промышленник решил переименовать один из своих дирижаблей в честь капитана Фёдоровича. По такому случаю Вернер даже выхлопотал для него чин адмирала воздушного флота. Со стороны это выглядело как дань уважения герою, который ценой своей жизни спас экипаж и пассажиров. Вот только на деле никакого подвига и близко не было. А была расплата за непомерную жадность. Сначала капитану Фёдоровичу по приказу Вернера проломили голову, а потом бросили в одном из гальюнов «Графа Дортмунда». Свидетелями этому стали лишь пара офицеров да сам Белофф. А потом было объявлено, что Фёдорович до последнего боролся с огнем, чтобы выиграть время для спасения всех остальных. История получилась красивая.

Зачем всё это нужно было самому Юлиусу Вернеру? Может быть, он так хотел отвести от себя любые подозрения, а может и просто ради собственного удовольствия. Тут оставалось только гадать.

Закончив со статьей, Отто наискосок просмотрел всю газету. Доктор выхватывал лишь небольшие абзацы и отдельные предложения. Этого было вполне достаточно. Нововаршавскую прессу Белофф особо не жаловал, считая её бесполезной и в чём-то даже вредной. Все более-менее значимые новости ему обычно пересказывал Роберт.

Воспоминание о шофёре неприятно кольнуло.

Отто был далёк от сантиментов и привязанностей, но за последние годы он успел привыкнуть к обществу Роберта. При всей своей сомнительности, ленце и беспечности, это был очень толковый помощник. И сейчас его не хватало.

Лёгкое беспокойство внезапно охватило Белоффа.

Нет, его вовсе не озаботила судьба шофёра. Просто в воздухе почувствовалось что-то тяжёлое, инородное. Словно какая-то зловещая дымка опустилась на сквер и тут же рассеялась. Эти ощущения были еле уловимы, но доктор привык доверять своему чутью.

Белофф осторожно посмотрел по сторонам в поисках источника накатившей тревоги. Но нет, всё было как и прежде. Люди торопились по своим делам, мимо проносились паромобили, привычно работали лавки и магазинчики.

Город жил своей обычной жизнью. Но это только на первый взгляд. Всё вокруг было каким-то неестественным, выбивающимся из привычного хода вещей.

Определённо, что-то должно было произойти.

И ничего приятного в этом быть не могло.

Нужно было как можно быстрее избавиться от этих нехороших предчувствий. А то так можно было и свихнуться. У Отто и без того хватало поводов для умозрительных терзаний.

Чтобы отвлечься, Белофф снова огляделся.

Взгляд доктора упал на огромный транспарант, висящий на противоположном здании.

«Теофей – наш кофей для всех людей!» - гласила аршинная надпись.

Отто понятия не имел, кто этот Теофей, но на слух этот лозунг казался кошмарным. Таким же безвкусным было и изображение на плакате: какой-то биндюжник в картузе и нарукавниках, оттопырив мизинчик, пил что-то из чашечки.

Выглядело это, по меньше мере, несуразно.

Настоящий кофе могли позволить себе немногие. В этом-то и была его прелесть. А «Теофей», судя по всему, был очередным суррогатом, чтобы чернь тоже могла почувствовать свою причастность к высшему обществу. И на этот не самый хитрый ход обязательно попадутся простачки.

Белофф задумался, а ведь это название он уже видел.

Точно! Только что!

Перевернув пару страниц, Отто увидел уменьшенную копию транспаранта. Ушлые коммерсанты своё дело знали. И все их посылы возымеют действие.

Скомканная газета полетела в урну.

Отто поднялся со скамьи. Нужно было идти дальше.

Осторожно потянув носом, доктор почувствовал приглушенный незнакомый запах.

Да, сомнений уже быть не могло.

Что-то стремительно надвигалось.

*****

- Ты гляди! Какая цаца!

Сидящие на подоконнике парни без особого стеснения пялились на проходящую мимо девушку.

- Ага, к такой на трехколесном велосипеде не подъедешь!

Агнешка даже не думала обращать внимания на всяких там хохмачей. За последнее время она уже успела привыкнуть к постоянным косым взглядам и перешептываниям за своей спиной.

- Я ж говорю – настоящая графиня. Не меньше! – гоготнули парни вслед.

- Идиоты, - буркнула себе под нос Агнешка.

Всё это уже не просто надоело - посещение университета для девушки превратилось в настоящую каторгу. Рано или поздно вся эта шумиха уляжется, но пока оставалось только терпеть.

В первые дни студенты и даже некоторые преподаватели буквально не давали Агнешке прохода. Все хотели услышать подробности гибели «Графа Дортмунда» из первых уст.

Агнешке приходилось раз за разом пересказывать про пожар, про спасательный планер, про пешее возвращение в Новую Варшаву. Но окружающим этого было мало. А когда девушка наконец-то попросила оставить её в покое, всеобщее любопытство моментально сменилось неприязнью.

- Вы всегда были высокомерны, Агнесса, - сказала тогда одна из сокурсниц.

Слышать такое было обидно до слёз. Агнешка такого явно не заслуживала. Её нельзя было назвать душой компании, но в ней не было ни грамма заносчивости и надменности. Девушку всегда интересовала только учёба. Однако курок общественного презрения был взведен. И если бы деканат не вмешался, то всё могло бы обернуться неприкрытой травлей.

Агнешка даже немного завидовала Леопольду.

Такой милый, забавный, добрый – Лео был одним из немногих, кого Агнешка могла бы назвать своим приятелем. И сейчас его не хватало. После всего случившегося Лео хотел пойти за Синявским, но профессор отговорил юношу от этой затеи. В итоге Лео уехал учиться в Белград. Его родители вполне могли позволить такую роскошь.

А еще Агнешку коробило то, что все интересовались подвигом капитана Фёдоровича, но практически никого не волновала судьба пропавшей без вести Полины. Как будто и не было никогда в университете такой студентки.

- Эй, ты же та самая Поом! – дорогу Агнешке преградил высокий мордатый парень.

- Нет, вы ошиблись.

Девушка попробовала проскочить мимо, но настойчивый студент успел ухватить её за рукав. По виду это была самая настоящая деревенщина, которую непонятно каким ветром занесло в один из лучших университетов всего Пояса.

- Пустите, я тороплюсь, - и это была правда. Агнешка перед следующей лекцией хотела вернуть в лабораторию технической механики методичку, которую брала накануне.

- Ну ты чего как недотрога?

В коридоре было немноголюдно. По большей части студенты успели разбрестись по аудиториям.

- Мне надо идти, - Агнешка уже начинала закипать. У нее появилось жгучее желание залепить наглецу пощечину.

- Да ты мне скажи…

- Сударь, а вы настырный, - раздался за спиной Агнешки знакомый голос.

Это была Ивонна.

Все их общение сошло на нет, но именно сейчас Агнешка была рада появлению несостоявшейся подруги.

После всей этой истории с «Графом Дортмундом» Ивонна очень быстро окунулась в привычную для себя жизнь, отыгрывая роль королевы факультета. Никто даже и не думал донимать её расспросами. Темноволосая красавица сама решала, кому и что рассказывать.

- А ты кто така…

- Не «ты», а «вы», - Ивонна резко осекла нахала. – На третьем этаже по четвергам идут курсы этикета. Если хотите, я похлопочу, чтобы вас тоже зачислили.

- Да я про Вернера спросить…

- С вами не хотят разговаривать. Будьте любезны уважать чужое мнение.

- Но…

- Брысь, - Ивонна сверкнула глазами.

Обескураженному парню пришлось ретироваться.

- Спасибо, - поблагодарила Агнешка.

- Терпеть не могу таких, - поделилась Ивонна. – Их надо сразу на место ставить.

- Прости, я пойду, - спохватилась Агнешка. – Нужно перед лекцией…

- Не надо тебе на лекцию.

- Почему?

- Я только что была в деканате, - Ивонна выдержала небольшую паузу. – Тебя на неделю отстранили от занятий.

Агнешка с непониманием уставилась на сокурсницу.

Глава 2

Глава, в которой семья воссоединяется

«…и снова профсоюзные вожаки ведут себя как форменные бандиты. Выбрав путь шантажа, они снова угрожают властям всеобщей стачкой. Я надеюсь, что не нужно лишний раз объяснять, чем это может вылиться для Новой Варшавы. Последствия сложно переоценить. Они определенно будут катастрофическими. А ведь повод для протестов смехотворный! Якобы людям не нравится, что рабочий день сдвинули на десять минут вперед. Так ведь это было сделано ради транспортной системы, чтобы перераспределить утренние потоки. А владельцы заводов и фабрик без всякого давления согласились с этой инициативой. Сдаётся, что эта вся чехарда началась не просто так, а по чьей-то указке…»

«Первый паровой», Гаврила Баль

Встреча с Рубиком явно не вписывалась ни в какие планы. У лейтенанта точно бы появились вопросы, а отвечать на них очень не хотелось.

Платон даже успел порадоваться, что замешкался в табачной лавке, а то точно бы столкнулся с майором прямо в дверях мастерской. Жандарм наверняка его запомнил при их последней встрече.

И только удостоверившись, что Рубик не собирается возвращаться, молодой человек вошел внутрь.

- Ну привет, Лёлик и Болек, - с порога начал Платон.

- Здравствуй, Платоша.

Оба брата были за стойкой. По их лицам было видно, что только что у них состоялся крайне неприятный разговор.

- Я же просил меня так не называть, - поморщился визитёр.

- А мы просили не называть нас Лёликом и Болеком, - запальчиво ответил Боря.

Хозяева мастерской были близнецами, но по характеру совершенно не походили друг на друга. Если Лёня отличался рассудительностью и вдумчивостью, то Борю можно было назвать бесцеремонным и разбитным. В этом они прекрасно дополняли друг друга.

- Как погляжу, вы тут с господином лейтенантом ручкались, да? – перевёл тему Платон.

- Ограбили склад паровых двигателей, - нехотя объяснил Лёня. – Вот он и расспрашивал нас.

- А вы?

- А мы ничего про это не знаем, - практически рявкнул Боря. – У нас честное предприятие.

- Да, конечно, - с явной издёвкой произнёс Платон. – Выходит, вы в осведомители подались.

- Но-но-но! – погрозил пальцем Боря. – Ты язык прикуси.

- Погоди-ка, - сообразил Лёня. – А ты что, знаешь Рубика?

Теперь уже Платону приходилось оправдываться.

- Было дело, - фельдшер не стал рассказывать историю своего знакомства с лейтенантом жандармерии.

- Получается, вы, мил человек и есть стукачок? – тут же принялся зубоскалить Боря. – На нашей улице таких не любят. Сейчас только свистнем, так много желающих найдется, чтобы с тобой потолковать.

- Давай, свисти, - с вызовом ответил Платон. – Ещё посмотрим, кому хуже будет.

- Хватит уже. Проходи, - примирительным тоном сказал Лёня, подняв откидную столешницу. – Всё взял, что нужно?

- Если бы ещё знать, что именно нужно, - философски произнёс Платон.

- Погодите, - спохватившись, Боря подскочил к входной двери и щёлкнул замком. – Всё, можно идти.

Все трое вышли в подсобку.

Со стороны мастерская братьев Петуховых могла показаться тесной, но это было обманчивое впечатление. Сразу за первой подсобкой начиналась вторая, из которой можно было попасть в самый настоящий цех. Некогда просторное помещение было завалено всевозможным механическим хламом: тут и там стояли самодельные станки, вдоль стен в разнобой возвышались стеллажи. Здесь можно было запросто спрятать что угодно, и только сами Петуховы смогли бы потом это отыскать.

- Чёрт ногу тут у вас сломит, - то ли с упрёком, то ли с восхищением произнёс Платон.

- Не говори глупости, - хмыкнул Боря. – Тут идеальный порядок.

Тем временем Лёня отодвинул один из ящиков, за которым виднелся лаз.

- Прошу, - Боря сделал приглашающий жест.

- Не люблю я ваши эти катакомбы, - пробурчал фельдшер, но всё же ступил на ведущую вниз лестницу. – Когда-нибудь сами здесь порасшибаетесь. Вот увидите!

Подвал резко отличался от того, что творилось наверху.

Здесь было сухо, чисто и тепло.

- Сегодня тихо себя ведёт, - проговорил Боря, отпирая ближайшую дверь, - вчера тоже.

- Давай быстрее, - Платону не терпелось разобраться с этим делом.

Прикованный к стене узник лежал на металлической кровати.

Запрокинутая голова и закатившиеся глаза выдавали его тяжёлое состояние. И только еле уловимое дыхание свидетельствовало, что узник всё ещё жив.

- Не вырвется как в прошлый раз? – с опаской спросил фельдшер.

Цепь, которой пленник был прикован к стене, и впрямь не вызывала особого доверия.

- Спокойно, - заверил Боря, - такую и паровозом не разорвать. Проверяли.

Тем временем второй Петухов принялся собирать с рабочего стола исписанные листы.

- Ну-с, тогда приступим, - Платон вытащил из кармана латунный футляр.

- Что колоть будешь? – поинтересовался Боря.

- Всего понемногу, - присев на самый краешек кровати, фельдшер достал из футляра шприц и несколько ампул. – Посмотрим, что получится.

- То есть, ты сам до конца не знаешь, что делаешь?

- Могу только предполагать, - почти беззаботно ответил фельдшер, наполняя шприц. – Опыт какой-никакой у меня есть, а вот образования не хватает. Я ж нижний медицинский чин, а тут доктора надо. Причём доктора матерого, не каждый с таким делом справится.

Боре оставалось лишь горестно вздохнуть. Он и сам прекрасно понимал, что в ГАК обращаться слишком опасно. Да и частные клиники были под колпаком у жандармерии. Поэтому приходилось довольствоваться услугами не очень щепетильного в таких делах фельдшера. Старый знакомый согласился помочь, но сразу предупредил, что его возможности весьма и весьма ограниченны.

- Сколько он ещё протянет?

- Неделю точно. Может быть, две, - Платон сделал второй укол. – Потом ваш дружочек станет овощем.

Времени оставалось мало. И нужно было успеть выудить из пленника как можно больше знаний. И этими знаниями впредь будут владеть только братья Петуховы. Это подстёгивало, это помогало забыть о морали.

- Что там? – Боря обратился к брату, перебиравшему бумаги.

- Пока непонятно, - пожал плечами Лёня. – Много повторов.

А вот это уже расстраивало. Если поначалу пленник выдавал результат на-гора, то теперь в его записях было всё больше бессмысленности. Но в любом случае, все эти бумаги потом надо будет пристально изучить. Наверняка своё здравое зерно найдется.

- Где вы вообще его откопали? – как бы между делом спросил фельдшер.

- Тебе то что? – тут же огрызнулся Боря. – Ты свои денежки получаешь? Получаешь! Вот и делай, что тебя просят.

- Злой ты, фу таким быть!

Платон уже давно понял, что перед ним тот самый Яновский, которого умыкнули прямо из-под носа у майора Рубика. Но как же механикус оказался в мастерской братьев Петуховых? Тут фельдшеру оставалось лишь теряться в догадках.

- Готово, - произнес Платон, убирая футляр. – В следующий раз приду послезавтра. Чаще точно не надо.

- Ты же помнишь, что лучше про это не болтать? – на всякий случай решил удостовериться Боря. – Это не в твоих интересах.

- Уважаемый, - усмехнулся фельдшер, - ты меня с кем-то путаешь. Конфиденциальность – наше всё!

- Это хорошо, - Боря достал из кармана скрученную трубочкой купюру.

- Благодарствую, барин.

Без всякого стеснения фельдшер развернул пятьдесят злотых и посмотрел их на свету.

- Мы подделками не занимаемся, - с лёгким укором произнёс Боря. – Это не наш профиль.

- Знаю, - кивнул Платон. – Вот только сейчас фальшивок много стало. Лучше лишний раз проверить.

- Как скажешь…

- Ты на собрание когда придёшь-то? – вмешался в разговор Лёня.

- Нет уж, это без меня, - мотнул головой фельдшер. – Одного раза хватило. Вроде как и интересно говорят, но всё больше на секту похоже.

- Это ты зря, - возразил Лёня. – Прогрессивные идеи для прогрессивных людей.

- Возможно, я просто чего-то не понимаю, - с сарказмом ответил Платон. – Не стоит тратить на меня время.

Однажды поддавшись уговорам Петуховых, фельдшер попал на сходку странных личностей, называвших себя «Свидетелями далеких людей». Смысл тех возвышенных разговоров Платон понимал лишь урывками.

- Очень жаль, - покачал головой Лёня.

- Не смею вас больше задерживать, - Платон уже хотел поскорее уйти, чтобы снова не стать жертвой агитации.

- Нам тоже надо работать, - кивнул Боря.

Вся троица направилась к выходу.

Гулко хлопнула дверь.

Снова оставшийся в одиночестве Яновский непроизвольно сжал кулаки.

*****

Если Учитель и злился, то уже вполсилы. Да и ругательства у него выходили уже какими-то вяленькими.

- Идиот! Умственный калека! – сейчас это звучало почти как похвала.

Мастер с трудом приподнялся на кровати.

Голова гудела, тело саднило.

Во рту чувствовалась неприятная сухость.

Время замерло. Оно словно превратилось в какую-то вязкую обволакивающую субстанцию. Сначала это выматывало, бесило, заставляло ненавидеть всё и вся. Но потом смирение и принятие безысходности начинали брать верх.

У Мастера не было ни малейшего представления о том, сколько он уже здесь находится. Может быть, пару дней, а может уже и целый год. Впрочем, сейчас это уже не имело никакого значения.

Яновский отчетливо, насколько это возможно, помнил, как сделал шаг в бездну, как рванул раскрывшийся купол, как больно ударился об землю. А дальше… Дальше всё смешалось.

Память превратилась в лоскутное одеяло. Лишь отдельные отголоски подсказывали, что были ещё какие-то странные и опасные люди, переезды с места на место, глупые вопросы.

- Сядь! – Гренкин указал на стул.

Встать на ноги удалось далеко не с первого раза. Александра изрядно пошатывало, но ослушаться Учителя он не смел.

- Пиши! – потребовал Гренкин.

Механический карандаш слегка подрагивал в окостеневших пальцах.

Мутным взглядом Яновский окинул рабочее место.

Здесь определённо кто-то был. На столе лежали только чистые листы - все записи пропали. Вот только самого Учителя это сейчас не особо волновало.

- Я буду говорить медленнее, буду всё разжёвывать, - в голосе Гренкина не было и намека на снисходительность, - чтобы даже ты, насекомое, мог прикоснуться к настоящей машинерии!

Яновский и не думал обижаться. Он сейчас вообще мало о чём мог думать. Все его действия больше сводились к рефлексам. Перед Мастером ставили задачи и их нужно было безропотно выполнять. Противиться воле Учителя не было ни сил, ни желания. Слишком уж прочно тот вцепился в сознание Яновского.

- Чтобы сократить время запуска парового двигателя, - в руке Гренкина невообразимым образом появился кусок мела, - необходимо внедрение иного режима нагрева…

Хотя морок и обещал диктовать помедленней, но на деле выходило наоборот. Он постоянно своими зычными окриками подгонял писаря.

Тем не менее, работа шла.

Гренкин перескакивал с одной темы на другую, что-то черкал и исправлял на стене, иногда заходился хохотом. А Яновский старательно выводил кривые и скачущие строчки. Исписанные листы падали со стола и разлетались по комнате. Мастеру не было особого дела до того, что было в этих бумагах. Он просто не успевал их просмотреть. А ещё ему в голову была прочно вбита мысль, что каждое слово Гренкина является непреложной истиной.

- …вот так можно вычислить оптимальные параметры для двигателя на светильном газе, - Гренкин закончил свою очередную мысль.

Бросив мел под ноги, Учитель отряхнул руки.

Похоже, эта встреча подходила к концу.

- Ты не оправдываешь моих ожиданий, - удивительно, но на этот раз Гренкин говорил куда спокойнее. – Ты стал моим проводником, но этого мало. Мне нужны руки, а не только голос!

Недоумение, а вместе с ним и нахлынувший страх на секунду вырвали Яновского из оцепенения. Учитель хочет избавиться от него? Но почему?

- Записывай внимательно! – продолжил Гренкин. – Четыре. Шесть. Один. Три. Два. Пять. Два. Ноль. Один. Семь. Три. Три.

*****

Было далеко за полночь, но братья и не думали униматься.

Они что-то чертили, высчитывали и постоянно спорили.

Никто не обещал, что гениальные механические новинки им преподнесут на блюдечке, но разбор записей требовал всё больше и больше времени. То ли их пленник уже скатился к бреду, то ли перешёл на какой-то иной уровень, ещё не подвластный пониманию Петуховых. Вот только братья и не думали сдаваться. Судьба предоставила им возможность прикоснуться к чему-то по-настоящему выдающемуся, и они мертвой хваткой вцепились в этот шанс.

Расположившись в тесной подсобке, Лёня и Борис в очередной раз просматривали записи полоумного гения. Конечно, делать это в зале было бы куда сподручнее, но свет мог привлечь припозднившихся прохожих. А братья никак не хотели, чтобы кто-то знал, что они работают по ночам.

- Вот тут должен быть углеприемник, - ткнул пальцем в каракули Боря.

- Только это должен быть даже не антрацит, а что-то ещё лучше, - задумчиво отвечал Лёня. – Иначе проектная мощность не сойдётся.

- Это да, - Боря был вынужден согласиться с братом.

Лёня осторожно взял со стола несколько листов и отложил их в сторону.

- Вот это должно быть так.

- Уверен?

- Нет.

Самое сложное сейчас было разобраться, что к чему относится. В своём теперешнем состоянии Яновский не придавал особого значения такой мелочи как последовательность. Он с лёгкостью перескакивал с одной темы на другую. Формулы, схемы, описания – всё смешалось в кучу.

- Что потом будем с ним делать? – осторожно спросил Лёня, явно имея в виду пленника.

- Пока не знаю, - Боре пока совершенно не хотелось думать об этом. – Оставить его здесь мы не можем, сам понимаешь.

- Угу.

Яновский оказался в мастерской Петуховых лишь благодаря невообразимому стечению обстоятельств.

Странного человека, тащившего за собой огромное белое полотнище, далеко от города встретили контрабандисты. Те быстро смекнули, что личность к ним попалась непростая и неплохо было бы придержать её при себе с надеждой на выкуп. Однако этим чаяниям не суждено было сбыться. С каждым днем состояние пленника ухудшалось, он становился всё безумнее и начинал бросаться на всех подряд. И всё это вместе с неиссякаемым потоком инженерных терминов.

Контрабандисты уже и сами были не рады, что ввязались во всё это.

Над Яновским замаячила угроза расправы.

И его спасло то, что братья-механики имели кое-какие дела с этими торговцами.

Узнав про сумасшедшего ученого, Петуховы мигом этим заинтересовались. Они быстро сложили воедино гибель «Графа Дортмунда», парашют и заметки Гренкина.

Братья просто-напросто выкупили Яновского.

И эта ставка полностью себя оправдала.

Теперь механикус был их собственностью. И нужно было полностью выжать его сознание, выудить все знания, которые непостижимым образом забрели в эту голову.

- Надо бы ещё раз нашего паучка испытать, - между делом сказал Боря, внимательно изучая какой-то рисунок.

- Только надо будет уехать подальше, - наученный горьким опытом, Лёня всё больше думал о безопасности. – Поближе к Тёмной стороне.

- Времени жалко.

Боре, на самом деле, уже не терпелось снова сесть за рычаги механоида.

- Это опасно. Вдруг увидят?

- Нам нужно торопиться, - принялся объяснять Боря. – Чем быстрее всё проверим, тем быстрее получим патент. А там и денежки пойдут. За шагоходами будущее. Сам знаешь!

- Я сказал – нет! – прикринул Лёня. - Мы не будем рисковать!

На людях Лёня мог показаться слегка мягкотелым, но вот своему брату он всегда готов был дать отпор. Так повелось с детства.

- Послушай…

Договорить Боря не успел.

В зале отчётливо грюкнуло.

- Что это? – испуганно прошептал Лёня.

- Не знаю, - так же тихо ответил Боря. – Сейчас проверим.

Недолго думая, Боря взял с полки электрический пистолет.

Эта штука стоила уйму денег, но падкие на технические новинки Петуховы могли себе такое позволить. К тому же, пистолет уже доказал полезность. Убить – не убьёт, но надолго успокоит. Пару раз его даже применили против Яновского.

- Свет!

Лёня тут же выполнил распоряжение и прикрутил газовую лампу.

- Пойдём, - Боря на цыпочках пересёк подсобку.

За дверью слышались какие-то шорохи.

Там точно кто-то был.

И вряд ли это была окрестная шпана. В этом районе Петуховых уважали. Местные бандюганы кому угодно бы доходчиво объяснили, что братьев обижать не стоит.

Очень осторожно, стараясь лишний раз не дышать, Боря прижал дверную ручку.

Он никогда не слыл смельчаком, но вот именно сейчас он готов был биться до конца. Никто не имел право вот так просто вламываться в их мастерскую.

Боря выглянул из-за приоткрытой двери.

На фоне окна чётко просматривались два силуэта.

Нужны были решительные действия.

- Руки вверх! – Боря выскочил в зал. – Ни с места!

- Вы окружены! – почему-то выкрикнул Лёня из-за спины брата.

Один из грабителей тут же вскинул руки, а вот его товарищ оказался не таким сговорчивым.

- Ты это… Того! Пищаль свою опусти. А то попадёшь в кого ненароком. Доброму человеку больно будет, а тебе потом стыдно.

Говорил взломщик не просто спокойно, а даже с какой-то усмешкой.

- Да и неправедно это, Борька, в любимого родственника шмалять почем зря.

Ошарашенный Боря непроизвольно обернулся. Даже в полутьме на лице Лёни читалось удивление.

Этот голос был хорошо знаком братьям.

Лёня тут же щёлкнул выключателем.

Стоявший напротив невысокий мужичок нагловато хмыкнул в свои рыжие усы.

- Дядя! Роберт! – невпопад закричали братья и бросились к нежданному гостю. Петуховы с объятиями налетели на дядю и чуть не повалили его на пол.

- Да тихо вы! Тихо! – со смехом Роберт немного отступил назад. – Дайте я на вас хоть посмотрю. Щёки ещё не наели, всё такие же воробьи.

- Никакие мы не воробьи, - шутливо обиделся Боря. – У нас тут своя механическая коммерция.

- Вижу, - одобрительно покачал головой Ложкин. – Забурели.

- Ты где был? Куда пропал? – тут же полез с расспросами Лёня.

- В ридикюле солому мял.

Это признание вызвало у братьев лёгкую оторопь. Получается, их родственник был в тюрьме. В этом не было ничего такого особенного, но Петуховым всегда казалось, что их дядя Роберт может выпутаться из любой передряги.

- Мы не знали, - начал оправдываться Боря, - а то б гонца прислали. Адвоката бы наняли.

Хотя дядя в их жизни появлялся лишь набегами, Петуховы искренне считали, что многим ему обязаны. Ведь именно под его влиянием братья сначала принялись слесарничать, а потом занялись ремонтом и изобретательством. Сам же Ложкин, видя азарт и горящие глаза мальчишек, то деньжат им подкидывал, то инструмент по случаю дарил.

- Борька, а ну хорош! – Ложкин хлопнул племянника по плечу. – Что разнылся? Вот он я, жив-здоров.

- А долго ты там был? – спросил Лёня.

- Один день!

Недоумение тут же сменилось новой волной уважения. Боря и Лёня смотрели на дядю как на легендарного героя. Из нововаршавской тюрьмы бежали регулярно, но никогда так быстро.

- Вы извиняйте, что я так пришел, без приглашения, - Ложкин наконец-то перешёл к главному. – Схорониться мне надо.

Братья понимающе закивали.

- Облавы скоро будут, - продолжил Роберт, - мне это один верный человек шепнул.

- Спрячем! – заверил Боря.

- Дядь, а это кто? – спохватился Лёня.

Чуть в сторонке мялся подельник Ложкина.

На вид парень был ровесником Петуховым. Ну, может, чуть-чуть младше.

- Приятель мой, - объяснил Роберт. – Вместе спрыгнули. Для него место ж найдется?

- Это сложнее, - Боря задумчиво почесал затылок.

- Ага, - тут же поддакнул Лёня.

Братья очень не хотели пускать в свою святая святых незнакомца. И даже поручительство дяди тут ничего не гарантировало.

- Вы ребята башковитые, что-то да сообразите, - подмигнул Ложкин.

- У приятеля имя-то есть? – тон у Бори стал деловитей.

- Я Болт, - робко представился парень.

- А это Леонид и Борис, племяши мои, как я тебе и говорил, - Роберт решил всё сделать по протоколу. – Вот вы уже и приятельствуете как будто.

Петуховы переглянулись. Кажется, дядя не оставлял им особого выбора.

- Ну, давайте! Показывайте хоромы, - Ложкин хитро улыбнулся. – И это… Нам бы пожрать-с.

Глава 3

Глава, в которой Отто едет на завод,

а Агнешка пьет в одиночестве

«…и не зря Белый дворец называют застывшей в камне музыкой. Этот размах и великолепие поражает, завораживает, восхищает. Воистину, гениальность Глеба Шпагина не знала границ. Но так ли хорошо мы знаем этого выдающегося зодчего прошлого? Как оказывается – нет. В жизнеописании этого человека было немало примечательных моментов. Есть мнение, что Шпагин состоял в обществе вольных сварщиков. И занимал в ложе далеко не последнее место. Тому найдётся немало подтверждений. Проходя мимо Белого дворца: остановитесь, приглядитесь! Вы увидите на фасаде загадочные письмена и горельефы в виде древних божеств. Сделано это было не шутки ради, во всём этом есть тайный смысл…»

«Невероятные факты», Василий Желтов

Удар в челюсть прилетел словно из ниоткуда.

Голова резко дёрнулась, но Отто всё же устоял на ногах.

Это ещё повезло, что удар пришёлся больше по касательной, а противник боксировал весьма посредственно.

После утери «Хорька» Белофф так и не озаботился приобретением нового пистолета. Хотя, по правде сказать, именно сейчас оружие вряд ли бы помогло. Слишком уж быстро всё произошло. Только в самый последний момент Отто увидел выскочившего из подворотни налётчика.

Белофф никак не ожидал, что с ним случится нечто подобное в нескольких шагах от дома.

Он возвращался длинной дорогой. Череда узких безлюдных улочек и дворов-колодцев настраивала доктора на благодушный лад. Но всё изменилось в одно мгновенье.

Новую Варшаву нельзя было назвать тихим и спокойным городишкой, но этот район считался очень даже приличным. Обычно жандармы зорко следили здесь за порядком.

А нападавший всё напирал, нанося размашистые и неточные удары. Его красные глаза просто светились ненавистью.

- Помогите, грабят! – закричала немолодая степенная дама, ставшая невольной свидетельницей этой сцены.

Оправившись от первого потрясения, Отто даже успел, как учили, принять бойцовскую стойку. Это оказалось лишним.

Помощь оказалась такой же неожиданной, как и само нападение.

Невесть откуда взявшиеся два крепких мужчины вихрем налетели на негодяя и в одну секунду повалили его.

- Господин, с вами всё в порядке? – спросил один из спасителей, пока его товарищ буквально втаптывал налётчика в мостовую.

Поднявшая тревогу дама поспешила ретироваться, подхватив под мышку мелкую собачонку.

- Да, - Отто повёл челюстью.

Доктор потянулся за бумажником. Нужно было отблагодарить своих заступников.

- А мы вас как раз ждали, - продолжил мужчина, - а тут слышим – крики.

Только теперь Белофф обратил внимание, что эти двое были одеты в одинаковые чёрные бушлаты. И Отто эту парочку уже видел.

Это были люди Вернера.

- Ждали? Меня? – настороженно спросил Отто.

- Господин Белофф, нам велено вас сопроводить.

Тем временем второй матрос закончил воспитательную работу. Он явно знал в этом толк.

Судя по хрипам, незадачливый разбойник недосчитался нескольких рёбер.

- Куда сопроводить? – задал ещё один вопрос Белофф.

- Вы всё узнаете. Экипаж за углом.

Что ж, подобные приглашения были вполне в духе Вернера. И Отто был сейчас не в том положении, чтобы отказываться. Промышленник платил исправно, при этом даже толком ничего не просил взамен.

- Бросим его здесь? – Отто кивнул на лежачего налётчика. – Не сдадим жандармам?

- Будьте покойны, - зло усмехнулся второй матрос, картинно сжав механическую клешню. – Ему теперь не до злодейств.

Те неприятные предчувствия, которые терзали доктора почти весь день, оправдались. Что-то действительно произошло.

- Мне нужно переодеться и взять саквояж, - заявил Белофф.

Матросы возражать не стали.

*****

Белоффа повезли вовсе не в штаб-квартиру Вернера и даже не на одну из многочисленных вилл миллионера. Вместо этого паромобиль, немного попетляв по центру, рванул в направлении Темной стороны. Сидевший за рычагами матрос управлял экипажем дерзко, не особо считаясь с правилами. Похоже, у него был карт-бланш на нарушения.

Уже через полчаса паромобиль стоял перед массивными воротами, за которыми возвышались ангары. Видимо, здесь располагался один из заводов Вернера.

- Открывай! – рявкнул матрос, высунувшись в окно.

Ждать долго не пришлось. Ворота поползли в сторону, и паромобиль тут же юркнул внутрь.

Нервозность обстановки чувствовалась сразу. Повсюду были вооруженные люди. По территории разгуливали сурового вида охранники, а на крышах засели стрелки. Можно было подумать, что завод находится на осадном положении.

Но Белоффу в глаза бросилось нечто другое.

Несколько рабочих суетливо забрасывали мешки в фургон. На лицах грузчиков ясно читалась тревога, в их действиях было слишком много лишних движений.

Обычно в таких грубых мешках хранили корнеплоды. Сейчас же в них были трупы.

- Вам сюда, - матрос затормозил возле трехэтажного кирпичного здания.

Белоффа ждали. К паромобилю подскочил какой-то клерк и услужливо открыл дверь.

- Вы же к господину Вернеру? – быстро заговорил служащий. – Доктор Беглофф, я полагаю?

- Почти, - сдержанно ответил Отто. – Белофф.

- Простите великодушно, - клерк угодливо поклонился. – Пойдёмте, господин Вернер как раз о вас спрашивал.

Проведя Отто в здание и поднявшись по винтовой лестнице, клерк указал на один из кабинетов.

- Вам туда.

В помещении было накурено и душно.

За длинным столом разместилось не меньше десятка человек, а во главе восседал сам Вернер.

Завидев Белоффа, промышленник кивнул на свободный стул.

- Докладывайте мне каждый час… Нет! Каждые полчаса, - жонглируя сразу тремя телефонными трубками, Юлиус Вернер ловко раздавал распоряжения. – К вам приедут… Ни в коем случае!.. Людей я вам пришлю!.. Ещё раз повторяю – только в экстренном случае.

Собравшиеся люди хранили молчание, ловя каждое слово шефа.

Отто, стараясь не шуметь, занял своё место.

- Отправка вагонов по расписанию, - раскрасневшийся Вернер умудрился даже потеребить ворот сорочки. – Да, можете сделать так!.. Завтра проверю!.. А для этого есть телеграф!

Трубки одна за одной легли на телефонные аппараты.

- Всё! – промышленник позволил себе выдохнуть. – Господа, надеюсь, вам понятно, что делать.

Мастера и инженеры послушно закивали.

- Дело скверное, - Вернер захлопнул лежащую перед ним амбарную тетрадь, - но поправимое. Выработка на ближайшую неделю увеличивается в два раза. Доведите это до рабочих. Всех болтунов и недовольных под замок. С ними разберёмся позже. Это тоже всем ясно?

- Да… Да… Да, - как-то совсем невпопад отвечали собравшиеся.

- По цехам! – напутствовал промышленник. - Завод никому не покидать!

Уже через минуту все разошлись. Остался лишь странный широкоплечий тип в клетчатом костюме, который делал какие-то пометки в блокноте.

- Отто, спасибо, что откликнулись, - Вернер наконец-то удостоил вниманием доктора.

- Ваши люди убедительны.

- Обстоятельства этого требуют, - пояснил промышленник. – Мне нужна ваша помощь.

- Догадался. Интуитивно.

Услышав ответ доктора, клетчатый неопределённо хмыкнул.

- Бунт, - Вернер перешел к главному. – Здесь был бунт.

Чего-то подобного и стоило ожидать. Уж слишком навязчивым был запах кровавой жатвы.

- Управляющего разорвали на куски, - продолжил Вернер. – Охрану смели. Это было бесчинство. Мои люди успели в самый последний момент, но им пришлось стрелять.

Под своими людьми Вернер, видимо, имел в виду матросов. Эта личная гвардия, собранная из головорезов всех мастей, верой и правдой служила промышленнику.

- Это что-то немыслимое, - покачал головой Вернер.

Произошедшее, действительно, казалось странным.

Вернер был требователен, но на своих рабочих денег не жалел. Многие считали за счастье попасть на один из его заводов.

- Дикость, - флегматично произнёс Белофф.

- Отто, вы же слышали про магнитную бурю? Она надвигается. Я уверен, что из-за неё началось…, - Вернер запнулся, подбирая нужные слова, - …сонное безумие.

Белофф понял, что имел в виду собеседник.

Существовало огромное количество паросомний, и некоторые из них могли привести к массовому помешательству. Вот только в этот раз всё было несколько иначе.

- Это исключено, - заявил доктор.

- Вы уверены?

- Абсолютно, - отвечал Отто.

Клетчатый оживился и принялся что-то записывать в блокнот.

- Вы не понимаете, - принялся спорить Вернер. – Мне рассказывали, что это была бойня. Рабочие сами лезли под пули.

– Ни одна буря не способна на такое, - пояснил доктор.

Белофф ни капли не лукавил. Такое явление могло кого-то свести с ума, но чтобы это сразу превратилось в массовый психоз – такого никогда не было. Тем более, что магнитная буря только-только начинала набирать силу.

- Да? – Вернер забарабанил пальцами по столешнице.

- Да.

Промышленник ненадолго задумался. Все его предположения были развеяны.

- На кону моя репутация, - доверительно проговорил Вернер.

- …репутация, - повторил клетчатый, делая очередную пометку.

Отто вопросительно посмотрел на промышленника.

- Не взыщите, забыл вас представить, - спохватился Вернер. – Это наш добрый друг Виктор Вторыга из «Нововаршавского советчика». Он любезно согласился помочь мне в этой щепетильной ситуации. Рано или поздно все узнают о случившемся, но в наших силах смягчить сей ажиотаж.

Вторыга наконец-то оторвался от блокнота и изобразил приветливую улыбку.

Теперь-то Отто вспомнил, что краем глаза уже видел этого мужчину, когда жандармы нагрянули на борт «Графа Дортмунда».

- А это…- Вернер указал на Белоффа.

- Доктор Отто Белофф, светило сомнологии, - перебил Вторыга. – Знаете ли, для нашей репортерской братии вы – настоящая легенда. О ваших способностях ходит немало слухов. Жаль, что вы такой скрытный. Нашим читателям было бы интересно узнать о ваших похождениях. Думаю, если бы вы уделили мне хотя бы час вашего драгоценного времени…

- Виктор, вы здесь не для этого, - вмешался Вернер.

- Да-да, простите, отвлёкся. Исправлюсь, - поспешил заверить Вторыга, но сам при этом успел подмигнуть Белоффу. – Я оставлю вам свою визитную карточку.

- У меня много высокопоставленных врагов, - Вернер даже был вынужден повысить голос. – И все они только и ждут, чтобы вцепиться в меня. Нельзя давать им такого шанса! Отто, вы должны в этом разобраться. Если не сонное безумие, то что?

- Вирус.

У Вернера перехватило дыхание.

Вторыга тут же схватился за механический карандаш. Репортёр готов был брать под запись каждое слово доктора.

- Как?.. Как вы сказали? – несмотря на духоту, Вернер в одно мгновенье побледнел.

- Я предположил, - спокойно ответил Белофф.

Такой вариант был вполне возможен. С чем-то подобным Белоффу уже приходилось сталкиваться. Сейчас смущал только масштаб бедствия и его выборочность.

- Если бы я вас не знал, Отто, то подумал бы, что вы соизволили поиздеваться, - пробурчал Вернер. – Вы же сможете мне точно сказать, что тут произошло?

- Возможно, - Отто не хотел давать обещаний. – Нужно осмотреть кадавров. Выберете поприличнее

- Поприличнее? – не понял Вернер.

- Не потерявших товарный вид.

- Хорошо, у вас полная свобода действий, - согласился промышленник. – Вас сейчас проводят. Если вам что-то потребуется, просто дайте знать.

- Карантин, на несколько часов, - потребовал Отто.

- Я распоряжусь, - пообещал промышленник и сразу обратился к репортёру. – Виктор, теперь давайте поговорим с вами…

За спиной Вернера появился Михайловский. Взгляд у профессора был явно недовольный.

По его едва двигающимся губам можно было прочесть одно-единственное слово.

Идиот.

*****

Усталость чувствовалась всё сильнее.

Пальцы постепенно затекали, веки наливались тяжестью, но девушка раз за разом стоически отмахивалась от этих неприятных ощущений.

Агнешка всё глубже погружалась в пучину цифр.

Она даже не подозревала, что этот сухой язык может быть настолько увлекательным.

А ещё Агнешке необычайно льстило, что ей предоставили возможность взглянуть на империю Юлиуса Вернера изнутри.

- Вы уж не обессудьте, что вас похитили из альма-матер. Гранит науки догрызёте позже, - говорил Вернер, когда девушку привезли в штаб-квартиру на Старогородской площади. – Вы нужны мне здесь и сейчас. Есть срочная необходимость проверить ведомости двух моих фабрик. Однако, всё складывается так, что сам я должен быть в другом месте. Поэтому ревизию я решил перепоручить вам. Все формуляры и сведения вам предоставят.

- Простите, но я же…, - предложение порядком напугало Агнешку.

- Это не обсуждается, - промышленник сразу отмёл возражения. – Вы справитесь. Я уверен.

И Агнешка прикладывала все усилия, чтобы оправдать это высокое доверие.

Чем больше она вникала в документы, тем больше несоответствий находила, тем больше вопросов к фабрикам у неё появлялось.

Похоже, господин Вернер разглядел в Агнешке то, о чём она сама даже не подозревала.

Её внимательность, въедливость, добросовестность наконец-то получили настоящее применение. Агнешка даже поймала себя на мысли, что такая работа ей нравится.

А ещё девушка прекрасно понимала, что Вернер не просто так бросил её в этот бумажный омут - скорее всего это была проверка. Что очень даже подстегивало Агнешку.

Закрыв очередную амбарную книгу, девушка посмотрела на часы.

Дело близилось к полночи.

Вернер обещал, что к концу дня обязательно даст о себе знать. Но промышленник так и не объявился. Впрочем, Агнешка никуда особо и не торопилась. Домашних она предупредила, а в университете, благодаря стараниям Вернера, ей предоставили недельные каникулы.

- Даже не верится…, - тихонько пробормотала Агнешка.

Здесь было чему удивляться. Ещё совсем недавно она была хоть и небесталанной, но вполне заурядной студенткой. А вот сейчас она восседала в кресле самого Юлиуса Вернера.

Однажды Агнешка уже бывала в этом кабинете. Именно здесь Вернер предложил ей работу. И девушка прекрасно помнила робость и смущение, которые охватили её в тот момент. Теперь же она чувствовала себя куда уверенней. У неё появилась возможность без всяких помех поближе ознакомиться с обстановкой кабинета, больше напоминавшей музей истории.

И этим стоило бы воспользоваться.

Осторожно, почти с придыханием, Агнешка потянулась за стоящим на столе микроскопом.

Для Вернера это была просто красивая штукенция из прошлого, а вот студентка видела в этом древнем приборе настоящее сокровище. Агнешке даже было немного обидно, что микроскоп прозябает здесь, а не приносит пользу науке.

Агнешка прильнула к окуляру и начала подкручивать фокусировочный винт. Ей было всё равно что там видно, куда важней и интересней был сам процесс. Девушка не просто соприкоснулась с былой эпохой, она словно сама участвовала в каких-то важных исследованиях.

Цок-цок-цок!

Оторвавшись от микроскопа, Агнешка бросила взгляд на приоткрытую дверь.

Цок-цок-цок!

Звонкий стук чьих-то каблуков быстро нарастал.

Все служащие уже давно разошлись по домам. На всём этаже, кроме Агнешки, оставался разве что тот неприятный и надменный слуга - и то, от него уже давно не было ни звука. Но девушка быстро поняла: это идёт не он. Шаги были лёгкими, быстрыми - ничего общего с тяжёлой, чопорной поступью лакея.

- Ты здесь? – донеслось из коридора.

Агнешка вцепилась в кресло.

Удивление в одночасье сменилось ужасом.

Руки и плечи моментально покрылись гусиной кожей.

Хотелось бежать к окну, кричать, звать на помощь.

И это была не просто паника, а что-то несоизмеримо большее.

Сердце бешено забилось, норовя выскочить из груди, дыхание перехватывало.

Ногти девушки ломались о твёрдую кожаную обшивку.

- Ау, Агнесса!

Это был голос Полины.

У Агнешки проскочила мысль о внезапном помешательстве, но её тут же пришлось отбросить.

- Агнесса, я иду к тебе!

Нет, это точно была Полина. Та самая, которая пропала после крушения «Графа Дортмунда».

А коридор тем временем наполнялся ядовито-зелёным свечением.

Кто бы это ни был, он подошёл уже к самой двери.

Агнешка всегда всецело доверяла лишь логике и фактам, но голос разума сейчас предательски молчал. Происходящее никак не укладывалось в голове.

В проёме показался краешек серого платья.

Визитерша явно замерла перед тем, как сделать последний шаг.

Собрав остатки воли, Агнешка сползла с кресла и забилась под стол.

Зелёный туман уже стелился по полу.

- Ты прячешься от меня? Так подруги не поступают! – Полина по-хозяйски обошла кабинет.

Шуршание платья казалось зловещим, звук шагов незваной гостьи гулко бил Агнешку по ушам. В свете настольной лампы подёргивалась какая-то неестественная тень.

Находиться здесь было невыносимо.

- Стол? Ты, верно, шутишь?

Внезапный порыв ветра ударил по окнам. Стёкла задребезжали. В кабинете как будто стало холоднее.

По щекам покатились слезы. Агнешка сдавленно всхлипнула.

- Ты боишься меня? – с усмешкой спросила Полина. – Не стоит. Я просто хочу поговорить. Почему ты предала меня?

Агнешка и понятия не имела, о каком предательстве могла идти речь. Полина сама сделала свой выбор, никто её к этому не принуждал. А Агнешка лишь стала невольной свидетельницей тех трагических событий. Даже при всём желании она не могла помочь сокурснице, которая по доброй воле или собственной глупости ввязалась в опасную игру.

- Почему? – визгливо и зло повторила вопрос Полина.

Прямо напротив Агнешки замерли две туфельки на низком каблуке.

Подол платья слегка подобрался.

И уже через секунду в пол упёрлась покалеченная ладонь. Большого и указательного пальцев на ней не было, а вся кисть была испещрена незажившими шрамами.

Ещё чуть-чуть и Полина заглянет под стол.

Агнешке стало совсем дурно.

Смотреть в лицо сокурснице не хотелось - сама мысль об этом уже казалась мучительной

Прикусив собственный кулак, Агнешка зажмурилась.

В голове застучало ещё быстрее. Девушка понимала, что в этот самый момент Полина буквально буравит её своим потухшим взглядом.

Едва ощутимое прикосновение заставило Агнешку отшатнуться.

- Нет, - прошептала Агнешка. – Прошу тебя…

Вместо ответа послышался лишь лёгкий издевательский смешок.

Агнешка сжалась ещё сильнее.

Развязка близилась.

Кабинет наполнила трель. Пронзительная, требовательная.

Запуганная девушка застыла в ожидании чего-то жуткого и уже неизбежного.

Вот сейчас.

Сейчас.

Время шло, но ничего не происходило. Слышалась только непрекращающаяся стрекотня. Агнешка боязливо приоткрыла один глаз, затем второй.

Ядовито-зелёная дымка рассеялась, словно её никогда и не было.

Полина пропала, а на столе надрывался телефон.

Выскочив из своего укрытия, Агнешка дрожащей рукой схватила трубку.

- Алло!

- Агнесса, вы ещё там? – похоже, Вернер немало удивился. – Ваше рвение похвально. Простите, не мог телефонировать вам раньше. Тяжелый день.

- С-с-сударь, - студентка попыталась сохранить хоть какое-то присутствие духа и не сорваться в истерику. – Я-я-я… Я всё сделала, как вы просили.

- Что-то произошло? – промышленник сразу почуял неладное.

- Тут… Я видела…, - Агнешка крепко сжимала телефонную трубку двумя руками. – Я не знаю, как сказать…

- Что вы видели? – тон у Вернера стал предельно серьёзным.

Девушка замялась.

А что если Вернер поднимет её на смех или чего хуже сочтёт душевнобольной?

Её же выгонят в тот же час.

Это будет самый настоящий позор.

- Говорите! – потребовал промышленник.

- Я видела… Это была…, - Агнешка с трудом подбирала слова. – Я работала и тут… Вот… Как…

- Смелее!

- Призрак! – выпалила девушка.

С той стороны провода послышался тяжелый вздох.

Вернер и не думал ставить слова помощницы под сомнение.

- Вы знали этого человека?

- Да-с, это была…

- Стойте, не называйте имён! – перебил Вернер. – Видите глобус?

- Вижу, сударь.

Напольный глобус сложно было не заметить. Этот деревянный раритет стоял посередине кабинета.

- Поднимите верхнюю полусферу, - распорядился Вернер, - и возьмите чёрную квадратную бутылку. Там одна такая.

Девушка мигом бросилась выполнять приказ. Реакция промышленника потихоньку успокаивала и её саму.

А глобус, как оказалось, был шкафом-баром.

- Да, сделала, - Агнешка снова взяла телефонную трубку.

- Теперь пейте.

- Но я же…

- Без возражений, - строго сказал Вернер. – Прямо из бутылки. Залпом. Сколько сможете.

Немного повозившись с пробкой, Агнешка прильнула к горлышку.

Жидкость показалась крепкой, но вовсе не противной. Немного обожгло дёсны и язык, но это было мелочью по сравнению с пережитым.

- Выпила, - просипела девушка.

- Вы молодец. Оставайтесь на месте. Ничего не бойтесь. Скоро к вам поднимутся.

Вернер повесил трубку.

Агнешка снова опасливо огляделась.

Не придумав ничего лучше, она с ногами забралась в кресло и крепко-накрепко прижала к себе бутылку.

Глава 4

Глава, в которой Отто вспоминает о театре,

а Агнешка участвует в протестах

«…один только вид этих суровых бородатых пароциклистов в кожаных вицмундирах вызывает невольный трепет у любого добропорядочного гражданина. Они стали настоящей головной болью для жандармерии. Их проделки достигли таких масштабов, что уже даже в Городском Соборе озаботились проблемой. Поговаривают, что «Ангелы пара» не только покровительствуют незаконной торговле гипнотиками, но также промышляют контрабандой и даже похищением людей. Правда, доказать что-то сложно. Двухколёсные злодеи на редкость подозрительны и так просто никого к себе не подпускают. И при всём при этом – некоторые неокрепшие умы склонны романтизировать «ангелов». Среди молодежи…»

«Вечерний тарантас», Ярослав Крученых

По правде говоря, Роберт и сам понимал: он застоялся без любимого дела. Давно ему не приходилось пользоваться такими инструментами и станками, но руки помнили.

- Готово! – Ложкин самодовольно рассматривал хитрую деталь, больше всего напоминавшую кардан. – Дядька дело знает! Учитесь, салаги!

- Дай!

Боря несколько бесцеремонно вырвал деталь и принялся прикладывать к ней штангенциркуль.

- Вот тут расхождение, - придирчиво произнес Боря.

- Ну-ка, - Ложкин снова взял кардан и зажал его в тиски.

Хватило буквально нескольких взмахов напильника.

- Вот теперь точно всё, - усмехнувшись в усы, произнёс Роберт. – Можешь даже не проверять.

- Ага, хорошо, - Боря и без штангенциркуля уже видел, что всё сделано идеально.

- Не расплатитесь.

- Так и мы ж с тебя за постой не берём, дядечка, - тут же парировал племянник.

- Но-но! – Роберт погрозил парням. – Это ваш священный долг – подсобить родственнику. Наследства лишу!

Непонятно, о каком наследстве вообще могла идти речь, поэтому Боря пропустил слова дяди мимо ушей. Юный изобретатель склонился над схемой, расстеленной на столе.

- Всего нужно двенадцать таких, - сверился Боря. – За сколько успеешь?

- Хамишь! Ой, хамишь! – Роберт потрепал племянника по голове. – Я вам показал, а вы уж дальше сами.

- Но дядя, - взмолился Боря.

- Ты бы лучше Лёньку позвал, - заметил Ложкин. – Быстрей бы управились.

- Нельзя, никак нельзя, - покачал головой Боря. – У нас тут не лавочка какая-нибудь, а респектабельная мастерская.

Днём один из братьев обязательно оставался в зале за стойкой.

- Ну-ну, коммерсанты, - пожал плечами Роберт.

В дальнем конце склада гулко бухнуло.

Похоже, Болт снова что-то уронил.

Помощник из него был не ахти. Ему поручали только самую простую работу, да и с ней он не всегда справлялся.

- Опять! – раздражённо буркнул Боря. – И зачем ты его притащил?

- Э! Мы с ним в цугундере абажуры клеили! – возмутился Роберт.

- Один день! – напомнил племянник.

- Неважно! Тут тебе не шарики-подшипники, тут понимать надо!

На бывшего сокамерника Роберт случайно наткнулся в трущобах Заозёрья. Болт выглядел жалко. Соратников он не нашёл, податься ему было некуда. Ложкин просто пожалел парня и взял с собой.

- А если он расскажет, чем мы тут занимаемся? – резонно спросил Боря.

- Пффф, - прыснул Роберт. – Ты на него посмотри. Это ж интеллигентишка, карбонарий недоделанный. Он же ротор от турбины не отличит. Да и кому он будет что рассказывать?

Доводы дяди немного успокоили Борю.

- Ты лучше скажи, кого вы там прячете?

Ложкин указал на пол.

Хозяин мастерской замялся. Рассказывать о Яновском очень не хотелось, даже дяде.

- Человек один, - промямлил Боря. – Он уйдёт. Скоро.

- Да мне-то что, - беззаботно ответил Роберт и кивнул на схему. – А это вы сами придумали? Уж как-то мудрено всё. Но с шагоходом идея толковая. Может сработать.

- Да! – не моргнув глазом соврал Боря. – Сами!

- Ох и толковые вы! Просто гении, поршень мне в задницу!

Боря поспешно уткнулся в чертежи.

Нутро подсказывало ему, что провести дядю не удалось. Тот наверняка что-то заподозрил.

- В газету бы про вас написать, - мечтательно произнёс Ложкин. – В «Первый паровой». Братья Петуховы – самородки земли нововаршавской.

Все это больше всего походило на сарказм.

*****

В юности Отто частенько посещал театр. Анатомический.

Во всём этом была какая-то своя мрачная красота и естество. Тихо, размеренно, камерно. Действие не терпело суеты. Белофф даже всерьёз подумывал стать патологоанатомом, но жизнь распорядилась иначе. Стать прислужником смерти было не суждено, но нашлось место в свите Морфея.

И вот сейчас Белоффу представилась возможность освежить те далёкие воспоминания. Только на этот раз ему предстояло стать главным действующим лицом.

Как на любом крупном заводе, здесь был лазарет.

Весь вечер и всю ночь сюда стаскивали трупы для осмотра.

Первым таким счастливчиком стал местный лекарь.

Впрочем, особого интереса он у Отто не вызвал.

Судя по многочисленным синякам и рваным ранам, несчастный стал жертвой обезумевшей толпы.

- Унесите! – бросил Отто двум приставленным к нему матросам.

А вот дальше было куда любопытней.

У многих из погибших были явные признаки паросомнии.

Сухая слизистая, искусанные губы, расширенные зрачки, побагровевшая кожа - и это была лишь вершина айсберга. У каждого, кто погиб от пуль, был какой-то свой симптом, выбивающийся из общей картины. Даже вскрытие нескольких трупов не давало ответов. Впору было переписывать некоторые медицинские учебники.

И только к утру Белофф кое-как смог свести факты воедино.

Подсказкой стали истёртые подушечки пальцев рабочих.

Это явно был сомнологический тремор, только какой-то странный.

А это подталкивало к неутешительным выводам.

Вирусом тут и не пахло. Всё оказалось намного сложнее.

- Я к Вернеру, - сказал Белофф, стягивая замызганный фартук и перчатки.

Дремавшие в уголке матросы вмиг встрепенулись.

Можно было отдать им должное, парни оказались толковыми. Все распоряжения выполняли быстро, вопросов не задавали. А ещё они выполняли роль личной охраны Белоффа, что в сложившихся условиях было не лишено смысла.

- Разрешите сопроводить! – тут же обратился один из матросов.

- Разрешаю.

Вооруженные короткими револьверными карабинами матросы повели доктора через вытянутый закопченный цех.

Со стороны это больше напоминало сонный улей.

Время от времени что-то громыхало, что-то шипело, но люди были какими-то квелыми и помятыми.

-А ну ушел! – матрос ткнул прикладом зазевавшегося рабочего, попавшегося на пути.

Телохранители даже слишком ревностно исполняли свои обязанности.

На улице напряжение чувствовалось ещё сильнее.

Хмурые патрульные едва держались на ногах, откуда-то появились мусорные завалы, согнанная во двор тяжёлая паровая техника как будто ждала какого-то сигнала.

Вернер встретил доктора далеко не в самом лучшем расположении духа.

- А, это вы, Отто, - сидящий за столом промышленник оторвался от бумаг и указал на ближайший стул. – Сдаётся мне, что у вас не самые лучшие новости.

Судя по лицу, у Вернера тоже была бессонная ночь.

- Эпидемия, - совсем буднично сказал Белофф. – Стоит ожидать массовой декомпенсации.

- Отто, я не сомневаюсь в силе вашего интеллекта, - нахмурился Вернер, - но вы бы не могли изъясняться попроще? Я бы был вам очень благодарен.

- Это лихорадка. Её природа мне пока не известна, - принялся монотонно объяснять Белофф. – Но обострение точно будет. Совсем скоро. Ваши рабочие вымотаны. Самые слабые уже сломались. Остальные на грани. Эффект плотины.

- И когда будет это обострение?

- Пик магнитной бури. Это катализатор.

- Получается, пара дней, - задумчиво произнёс Вернер.

- Людей нужно изолировать.

- С этим сложнее, - кисло ответил промышленник. – Всех под замок я посадить не могу. Завод должен работать. Хоть как-то. Иначе всё пойдёт прахом. Промышленные циклы не должны прерываться.

- Как вам будет угодно. Но на вашем месте я бы покинул это место, - посоветовал Отто.

- Прислушаюсь к вашему мнению, - заверил Вернер. - Скажите, Отто, вы сможете определить причину?

- Не уверен, - честно признался Белофф.

Время от времени Пояс накрывала какая-то зараза. И далеко не всегда сомнологи успевали разобраться в ней.

- Я всё равно в вас верю, Отто.

- Ваш кофе, господин Вернер, - в дверь протиснулся клерк.

Промышленник жестом приказал служащему поставить поднос на стол и поскорее выметаться.

- Будете? – Вернер кивнул на кофейник, как только дверь снова закрылась. – Редкостная гадость, но ничего лучше тут нет.

Отто покачал головой.

- Я всю ночь был на связи со своими заводами. Пока там спокойно, но, похоже, это ненадолго.

Вернер принялся наливать кофе. Его руки заметно подрагивали.

- Видите ли, Отто, - продолжил промышленник, - тут рядом фабрика господина Мартынова. И там произошло что-то подобное. Подробностей всех не знаю, но точно была стрельба.

Белоффу оставалось лишь понуро вздохнуть.

С таких новостей и следовало начинать разговор.

Про эпидемию можно было забыть.

Надвигалась катастрофа.

*****

Утро не задалось.

Толком непроснувшаяся Агнешка села в трамвай и лишь спустя пару остановок поняла свою ошибку. Девушка по привычке направилась в университет, а ей нужно было на Старогородскую площадь. Пришлось выходить и пересаживаться на метро.

Всему виной были вчерашние переживания. Ещё долго Агнешке в каждом тёмном уголке мерещились чудища. И теперь приходилось расплачиваться. Настроение у девушки было не из лучших, а тряска в душном вагоне только усиливала раздражение.

Удивительно, но возвращение в штаб-квартиру не особо пугало. Сам Вернер отнесся к рассказу о призраке вполне спокойно, даже буднично, а это вселяло толику уверенности. Но на всякий случай Агнешка пообещала себе, что допоздна на работе не задержится. Она и так проявила должное усердие, чтобы произвести впечатление на своего нанимателя.

Поднявшись со станции метро по винтовой лестнице, девушка оказалась на площади.

Как раз напротив возвышалась та самая «сестра». И именно это величественное здание облюбовал Юлиус Вернер, выкупив сразу несколько нижних и верхних этажей.

Уже издалека Агнешка заметила собравшихся возле парадного входа людей.

И это были не зеваки-экскурсанты.

С каждым шагом девушка всё отчетливее слышала ругань и недовольные возгласы.

Это сборище больше всего напоминало митинг.

Большинство протестующих составляли женщины. Молодые и старые – все они без стеснения изливали своё негодование.

- А ну пусти! – толстая тётка в жёлтом переднике напирала на швейцара, жавшегося к двери. – Кому говорят! Хотим кровопийце этому в глаза его бесстыжие посмотреть.

- Нельзя! Никак нельзя, - швейцар выглядел растерянным.

- Чего это нельзя? – возмущалась тетка. – А мужей наших взаперти держать можно? Уйди с дороги!

- Разойдитесь, вы мешаете! – швейцар попробовал напустить на себя грозный вид, но получилось не очень убедительно.

- Да что мы его слушаем, бабы! – закричала невысокая молодка с ребёнком на руках. – Гнать его!

Стоявшие неподалёку патрульные даже не думали вмешиваться

- Я со своим мужиком столько лет боками тёрлась, деток растили, - толстуха в переднике повернулась к товаркам. – А теперь его отобрать у меня хотят! Не бывать такому!

Сквозь толпу протиснулся мужчина в дорогом костюме, перед которым швейцар тут же приоткрыл дверь. Недолго думая, мужчина юркнул внутрь.

Это вызвало новую волну возмущений.

- Ты почему его пропустил? Ишь, важный какой! Открывай ворота! – понеслось со всех сторон.

Стоявшая рядом беззубая женщина ткнула Агнешку локтем.

- Тоже за муженька пришла хлопотать?

- А, что? Да-да.

- Из новеньких, что ль?

- Ага.

Агнешка предпочла соврать, чтобы ненароком не навлечь на себя чей-то гнев.

По обрывкам фраз и разговоров девушка уже поняла, что это были жёны рабочих, которых удерживали на одном из заводов.

- Дамы, успокойтесь!

На пороге показался высокий худой клерк.

Видимо, все в здании уже знали о происходящем.

- А это что за гусь? – подбоченилась неугомонная толстуха. – Мы к Вернеру пришли, а не к тебе, заморыш.

- Господин Вернер не может вас принять, - сохраняя спокойствие, громко известил клерк. – Его здесь нет!

- Врёшь же! По лицу вижу, врёшь! – толстуха ткнула клерка пальцем в грудь. – На фабрику нас не пускает, сюда тоже! А-ну зови барина! Тут говорить с ним будем. Или разнесем здесь всё!

- Нет надобности буянить, - клерк как мог пытался сгладить ситуацию. – Господин Вернер недавно звонил. Уверяю, с вашими родными всё в порядке.

Вряд ли эти заявления могли сейчас какого-то успокоить.

- Хватит с нас этого! – преисполненная решительностью толстуха, одёрнув свой жёлтый передник, потянулась к дверной ручке.

Клерк попытался подвинуть женщину, но вместо этого случайно толкнул её.

Толстуха покачнулась, и уже в следующую секунду её зад смачно шмякнулся о мостовую.

- Ой, девоньки, что творится! Убивают! – заголосила пострадавшая. – У всех на виду!

- Я нечаянно…

Клерк попробовал оправдаться, но было уже поздно.

Рассерженные женщины ринулись на обидчика.

*****

- Я обязан сообщить в ГАК, - заявил Отто.

- Может обойдемся без этого? – спросил Вернер.

- Увы.

- Но послушайте…, - промышленник попробовал было возразить.

- Дальше будет только хуже.

Белофф знал, о чем говорил.

Желание промышленника избегать любой огласки было вполне понятным, но в таких делах Отто был принципиален.

Они столкнулись с неизвестной сомнологической лихорадкой. И, судя по всему, она могла затмить все прошлые эпидемии. Всеобщее буйство грозило в любой момент вылиться на улицы города. А ГАКу потребуется какое-то время, чтобы собрать всех своих людей, развернуть походные госпитали, запастись лекарствами. Любое промедление могло быть фатальным.

Очень может быть, что Щавель и сам уже был в курсе происходящего, но перестраховаться всё же стоило.

- Будь по-вашему, - как-то уж очень быстро сдался Вернер. – Порой вы упрямы. Хотя до госпожи Зиманской вам далеко.

- Это вы к чему?

- Только леди Каталина могла с такой картой…, - принялся было рассказывать Вернер, но осёкся, перехватив удивленный взгляд доктора. – Погодите-ка. Вы разве не знали? Госпожа Зиманская вернулась в Новую Варшаву. Недавно я её встретил в сигарном клубе. Она изъявила желание сыграть в венгерский вист. Правда, на этот раз она была не столь удачлива.

Особого потрясения Отто не испытал - обижаться было не в его привычках, - но услышанное принял к сведению.

Во время их последней встречи девушка сбежала и даже не попрощалась. Теперь же Каталина не уведомила о своём приезде. Впрочем, сложно было ожидать от неё чего-то другого.

- Мы отвлеклись, - Вернер поспешил перевести тему. – Отто, составьте список необходимого. Сколько вам нужно помощников? Нужен кто-то конкретно?

Ответить Отто не успел.

Дверь приоткрылась и на пороге снова показался клерк.

- Господин Вернер, к вам эта… как её… делегация.

- Пропустите.

Промышленник поступал разумно. Запертые на заводе рабочие имели право на недовольство. Люди, видевшие гибель своих товарищей, должны были высказаться.

- Простите, Отто. Так надо.

Белофф понимающе кивнул.

Через минуту в кабинет в сопровождении матросов ввалился десяток рабочих.

- Мы не рабы! – начал с ходу не в меру ретивый заводчанин.

- Митька, охолонись. Разобраться надобно сначала, - сгорбленный мастеровой тут же одёрнул своего молодого приятеля. – Доброго здоровьечка вам.

Рабочий низко поклонился.

- Здравствуйте! – Вернер ненадолго задумался. – Волков, кажется?

- Волхов, - поправил мастеровой. Ему явно было приятно, что промышленник его помнил. – Мы к вам по делу. Вопросы есть.

- Слушаю.

Старик деловито прокашлялся и выступил вперёд.

- Господин, мы люди маленькие, может чего и не разумеем. Но вы скажите, сколько нам тут ещё прозябать? – степенно заговорил мастеровой. – У нас у всех жёны дома, детки малые. Ждут нас, волнуются, поди.

Отто тем временем оглядел ходоков. Все они были слегка взбудоражены, но не более того. По крайней мере, признаков паросомнии Белофф не обнаружил.

- Не могу ничего обещать, - покачал головой Вернер.

Этот ответ вряд ли устроил рабочих. Послышались недовольные перешёптывания.

- Я думал удвоить ваше жалование на это время, - продолжил промышленник, - но я его утрою.

А вот это уже пришлось парламентёрам по нраву.

- Благодарствую, господин, - старик Волхов снова низко поклонился. – Вот только как с погубленными быть? Ведь много народа побито.

- Да-да, много, - тут же подтвердил кто-то из рабочих.

- Семьям мы поможем. Даю слово, - заверил Вернер.

Обещанию промышленника можно было верить. Он, в отличии от других фабрикатов, такими словами не разбрасывался. И рабочие это прекрасно понимали.

- Это всё? – Вернер уже хотел поскорее закончить этот разговор и выдворить просителей.

- Вы скажите, что за хворь-то такая? – мастеровой пока и не думал униматься. – Отчего она только цеховых берёт, а начальство стороной обходит?

А вот это было ценное замечание. Отто и сам отметил, что возиться приходилось в основном с телами простых работяг. Какая-то связь в этом определенно была, но пока уловить её не представлялось возможным. Медицинские карты работников могли бы пролить на это свет, вот только местный эскулап их не вёл. А стоило бы.

- Я выписал доктора, - Вернер указал на Белоффа. – Он во всем разберётся. Скоро.

- Из «контролеров»? – послышался чей-то робкий вопрос.

- Лучше, - уверенно ответил Вернер.

И снова заводчане принялись перешёптываться. Личность доктора у них вызывала и любопытство, и опасения.

- Господин, мы-то вам верим, - развел руками старик-мастеровой. – Так остальные ж ропщут. Боязно. Вот буду я у станка стоять с дружком своим. А он – бац! – и в горло мне вцепится. Или я ему.

- Охрана в цехах будет усилена. От вас сейчас требуется только одно – продолжать работу. Вы же здесь уже давно, да?

- Почитай уже сорок лет, - не без гордости ответил старик. – Вы когда наш завод скупили, я тут старожилом был.

- Вот, значит, вам не хуже моего известно, - подвёл Вернер, - что простой недопустим.

- Это вы верно говорите, - не без уважения произнёс старик.

- Тогда не смею вас задерживать, - подвел итог промышленник. – Работа ждёт.

- Слышали, братцы? – воскликнул мастеровой. – Идти нам надо, пар зазря выстывает.

Спорить с заслуженным ветераном никто не стал.

Как только за ходоками закрылась дверь, Вернер откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову.

- Отто, делайте что хотите, но выручайте!

Глава 5

Глава, в которой Болт задумывается о прошлом,

а Ложкин ищет выход

«…сей причудливый аксессуар полюбился многим нововаршавским кокеткам. И правда, кожаный воротник с острыми заклёпками смотрится весьма недурственно и дерзко. Некоторые пошивочные ателье даже сделали изготовление таких вещей своим профилем. Но там ли мы ищем прекрасное? Тут стоит вспомнить, откуда пошла эта мода. А из Гринвича! Из самых его гнусных и опасных кварталов. Местные женщины были вынуждены носить противоудушающую одежду, чтобы не стать жертвой насилия. Ведь такой ошейник защищает от гарроты, излюбленного оружия всех гринвичских душегубов. Как вам такое? Все ещё считаете, что это несколько аморально?»

«Новые ведомости», Барбара Лэко

Тьма вокруг Мастера сжималась. Она становилась всё навязчивее и злее.

Механические чудовища, обрамленные шипами и зубьями, выныривали из ниоткуда словно тени из самых страшных кошмаров. Теперь в их горящих глазах всё чётче читалась враждебность. Они словно ждали команды, чтобы разорвать Мастера на куски.

- Ты ничтожество! Мироздание выплюнуло тебя! – Учитель, приподняв бровь, сыпал новой порцией оскорблений. – Все твои знания бесполезны. Неудачник, низшая ступень.

Учитель никогда не был добр к Мастеру.

Он вообще не любил людей. Никаких. Но в последнее время слова Учителя всё больше переполнялись ненавистью и брезгливостью.

Окружающий мир стал для Мастера одним большим переплетением страха и безумия.

Всё это стало одной непрекращающейся пыткой.

Каждое движение Мастера сопровождалось болью, каждый вздох отдавал уксусом.

Просветления наступали всё реже и реже. И если Мастеру как-то удавалось вынырнуть из своего состояния, то перед ним тут же представали два одинаковых человека. Они постоянно что-то требовали, что-то спрашивали. Они не давали покоя, даже коротенькой передышки. Правда, изредка появлялся еще и кто-то третий. И вот этого визитера Мастер всегда ждал. Ведь после него как будто становилось легче. Пусть ненадолго, но все тревоги и страдания утихали.

- Пошли прочь! – прохрипел Мастер, пытаясь отогнать обступивших его созданий.

Но всё было тщетно. Любые порывы Мастера уходили в пустоту. Его сломленная воля здесь уже ничего не значила.

Отголоски сознания подсказывали, что из этого мира уже не сбежать. Чёрные щупальца крепко вцепились в того, кто ещё совсем недавно хотел стать создателем и работать во благо. Лязгающие чудища и полоумный наставник пожирали его душу.

- Я дам тебе ещё шанс, - издевательски-снисходительно произнёс Учитель. – Но только один. Хотя ты даже этого не заслуживаешь, никчемный червь. Слушай и внимай…

Речь Гренкина становилась всё неразборчивей. Странное эхо давило Мастеру на уши.

- Четыре. Шесть. Один. Три. Два Пять. Два. Ноль. Один. Семь. Три. Три, - прошептал Мастер.

Это заклинание само собой всплыло в голове.

В нём отражались безнадежность и разочарование.

Возможно, во всём этом нагромождении цифр был какой-то высший смысл или даже путь к спасению, но у Мастера не было ни сил, ни желания думать об этом.

Он мечтал только об одном. Об избавлении.

*****

Про ограбление склада паровых двигателей можно было на время забыть.

Сейчас были дела поважней.

Поначалу тревожные вести приходили с окраин, но очень быстро сумятица стала подбираться к центру. Зашевелились даже в охранке, а это был очень плохой знак. Там обычно не придавали значения даже самым жутким преступлениям, если в них не было политической подоплеки.

Всё это заставляло крепко задуматься.

Происходящее требовало от лейтенанта личного присутствия.

Только так можно было понять, что на самом деле происходит и чего ждать. Но уже сейчас чутьё подсказывало Рубику, что события рискуют принять весьма крутой оборот.

- По фабрике господина Мартынова, - докладывал сидящий напротив Клевец, - там массовая драка была. Подоспевшие патрули не справились. Пришлось поднимать дежурную роту. Вроде как утихомирили. Много раненных.

Паромобиль медленно продирался сквозь заторы. Клаксон помогал слабо.

- Погибшие?

- Среди фабричных точно есть, - ответил Клевец. - По нашим - не могу знать, господин лейтенант.

- Дальше, - потребовал Рубик.

- На заводе Вернера как будто слышали выстрелы, - сообщил сержант. – Но тамошнему городовому на проходной сказали, что кто-то просто обознался. Мол, никакой пальбы не было, и всё у них чинно и благородно.

- А он что?

- Кто? – захлопал ресницами Клевец.

- Городовой! – практически рявкнул лейтенант.

- Ничего, – удивленно пожал плечами сержант. – По своим делам пошел. Внутрь-то не пустили.

- Бардак, - сокрушенно мотнул головой Рубик.

Неплохо было бы потом устроить выволочку нерадивому жандарму. Хотя, конечно, городового тоже можно было понять. Маленький человечек просто побоялся связываться, уж очень громким было имя хозяина завода.

- По Вернеру вот ещё, - Клевец протёр вспотевший лоб платком. – Возле его бюро… Это которое на Старогородской площади… Там женщины собирались. Что-то требовали. А потом еще намяли бока управляющему и постовым.

Рубик недовольно скривился.

Вернер был для него как красная тряпка для быка. К этому человеку лейтенант испытывал жгучую неприязнь.

- Зачинщиц не всех задержали, соучастников опрашивают, - добавил сержант.

- Да чтоб тебя! – буркнул водитель.

Похоже, жандармский фургон окончательно увяз в дорожном потоке. За последние годы количество паромобилей в Новой Варшаве как минимум удвоилось. И временами выбраться из центра города было весьма проблематично.

- Что ещё? – без особого энтузиазма спросил лейтенант.

- Разбоя много стало. Опять же, кражи, - принялся перечислять Клевец. – Две аптеки подчистую обнесли. Памятник медный пропал. Люди жалуются…

- Достаточно, - прервал Рубик.

Картина вырисовывалась безрадостная.

Городское дно чутко чувствовало изменения. Если что-то происходило, то все маргиналы тут же поднимали головы.

- Сейчас нормально поедем, - обнадежил водитель.

На ближайшем перекрестке действительно началось какое-то движение.

С фургоном поравнялся массивный грохочущий пароцикл.

Затянутый в кожу бородатый верзила нарочно выжимал всю громкость из своего агрегата. Это его забавляло, а вот герб жандармерии на их транспорте явно пришелся не по вкусу.

Хищно оскалившись, ездок обнажил стальные зубы.

Его взгляд зацепился за сидящего в фургоне Рубика.

Пароциклист надвинул на брови шляпу-цилиндр, которая из-за прорванной верхушки напоминала вскрытую консервную банку.

- Осторожно! – вскрикнул Клевец, но было уже поздно.

Крага с нашитыми гайками врезалась в стекло.

И уже в следующую секунду пароцикл резко рванул вперёд.

- Стой! – выскочивший наружу сержант безуспешно пытался выдернуть пистолет из кобуры.

С тротуара послышалось улюлюканье.

Рубик провел ладонью по кровоточащей щеке - один из осколков, видимо, оставил на ней глубокую царапину.

- Вы свидетель? – Клевец ухватил за рукав какого-то мужчину.

- Я ничего не видел, – тут же запротестовал прохожий.

- Как? – опешил сержант. – Вы же рядом были.

- А вот так, - вырвавшись, мужчина поспешил прочь.

Далеко не все в Новой Варшаве готовы были помогать жандармерии.

- Клевец, сядь! – приоткрыв дверь, крикнул Рубик.

Изловить пароциклиста не представлялось возможным. Он уже был далеко.

Рубику оставалась лишь утереться и надеяться, что рано или поздно они ещё раз встретятся.

Сейчас лейтенанта заботило другое.

Нападения на стражей порядка случались и раньше, но чтобы вот так – в людном месте и посреди рабочего дня… Это было очень дерзко.

*****

Братья сразу же почуяли неладное.

Во время их отсутствия кто-то похозяйничал в мастерской. За стойкой всё было перевёрнуто, как будто здесь что-то искали.

Переглянувшись, Петуховы ринулись к противоположной двери.

- Говорил же, нельзя их тут оставлять, - успел проворчать Лёня.

На складе горел свет.

Закутавшийся в плед Болт мирно спал на стеллаже, а вот раскладушка Роберта пустовала.

- Дядя! – позвал Боря.

Болт заворочался.

- Смотри, - Лёня ткнул брата в бок.

Люк в подпол был открыт.

- Я же его просил, - со злостью прошептал Боря.

Не теряя времени, Петуховы сбежали вниз по шаткой лестнице.

Темница была открыта.

В комнате на единственном стуле восседал Роберт.

Вид у него был победоносный.

- Толковый замок, - Ложкин одобрительно кивнул на дверь. – Повозиться пришлось, такой с ногтя не откроешь.

- Ты что здесь делаешь? – Боря раскраснелся от негодования.

- Вас жду. Хочу покалякать про хорошего человека.

Роберт говорил о прикованном Яновском.

- Это наш друг! – с вызовом заявил Боря.

- Врёшь, шпингалет! – хохотнул Роберт. – Дядюшке любимому врёшь. Грех это. Придётся отобрать цветные карандаши.

- Ничего мы не врём, - Лёня вступился за брата. – Говорят же тебе - товарищ наш.

- Вы, чумазики, теперь с высшим обществом ручкаетесь? – Роберт тут же поддел племянников. - Сашка-то он такой, из благородных.

Братья удивленно переглянулись.

- Ты его знаешь? – с недоверием спросил Лёня.

- Признаюсь, было дело, - подтвердил Роберт. - У него на груди даже отметина есть. Это я его электричеством приложил. Убегать от меня вздумал.

Звучало это несколько странно.

- Мне вообще до газового фонаря было, кого вы тут прячете. Сами виноваты, что я сюда залез, - начал объяснять Роберт. – Вчера уснуть не мог. Дай думаю, почитаю что-нибудь. Может, книжка какая есть или журнальчик. А нашел я вот это…

Роберт достал из кармана пару уже порядком помятых бумажек.

Это были записи Яновского.

- Я сначала не понял, а потом как пригляделся! - Ложкин хлопнул себя по коленке. – Мыши-пассатижи! Я ж такие писульки уже видел. Тут-то у меня в голове всё и сложилось, кого вы в подвале держите.

- Надо было сразу ему сказать, - Лёня недовольно зыркнул на брата.

- Выходит, вы не сами до шагохода додумались, - Роберт даже немного помрачнел.

- Мы всё объясним, - заверил Боря.

- Ну давайте, - Роберт скрестил руки на груди. – Семафорьте про то, как этот трюфель у вас оказался.

Постоянно перебивая друг друга, братья принялись рассказывать об инженере Гренкине, его странных посланиях и о том, как Яновский попал к ним.

Получилось весьма сумбурно.

- Кхе-хе, заварили вы кашу, - из услышанного Роберт понял далеко не всё. – Я, конечно, не дохтур, но тут и без сварки видно, питомцу вашему скоро штуцер придёт.

Словно в подтверждение этих слов Яновский издал сдавленный протяжный стон.

- У нас есть врач! – возразил Боря.