Kitobni o'qish: «Небеса двух миров. В поисках судьбы»

1. Неожиданный гость

– Бабуль, а кто мои родители?

– Этого я не знаю, милая, – бабушка откладывает в сторону очередной пучок зверобоя и принимается связывать новый. – Однажды ко мне пришла женщина. Ночью. Она была одна, вся изранена и почти без сил. А в руках ребёнок, завёрнутый в тряпицу. "Лиссеа… Лиссеа…" – так она прошептала, прежде чем упасть у порога. Я едва успела тебя из её рук выхватить. Да, поскорей в избу, в тепло. Да, обтереть, обмыть. Да, в нормальные пелёнки закутать. Ведь, от холода синяя уже была, даже плакать сил не было. Пока с тобой возилась, на крыльцо-то хотела выйти, да не успела. Понаехали какие-то люди, а может и нелюди, кто их разберёт. На лошадях, да в меховых куртках. И тело мёртвое забрали. Мою-то избушку не увидели, надёжно она от глаз лихих укрыта. А женщину ту забрали.

Эту историю я слышала уже не раз, но все равно спрашивала. И каждый раз у меня было странное чувство, что бабуля рассказала не всё. Я допытывалась так и эдак, но кроме того, что уже услышала, больше ничего узнать не могла. Бабушка упорно отмалчивалась.

– Лиссеа! – тихо вздыхаю я, тоже откладывая готовый пучок травы в общую кучу. – Имя-то, странное какое. А с чего ты взяла, что это моё имя? И вообще, что это имя? Может…

– Они пришли со стороны Гиблого оврага, – поджав губы, вздохнула бабуля. – Все они. И женщина. И всадники.

Я насторожилась. Эта информация была новой.

– Всадники? – я даже про траву забыла, поедая глазами бабушку. – А при чем тут Гиблый овраг?

– А при том! – бабушка довязала пучок, отложила в сторону и вздохнула. – Выросла ты, Алиса, почти взрослая стала. Слушай. Я расскажу. А ты решай сама. В Гиблом овраге место особое. Как сейчас модно говорить, аномальное. В этом месте наш мир соприкасается с другим. Тот мир Карнат зовётся. Маги, и наши и ихние, прежде частенько шныряли через барьер. А ведьмы нашего рода, что жили здесь, этот переход стерегут. Чтобы недобрый кто не прошёл. Да, и тропа в другой мир только ведьме откроется. Прежде с той стороны тоже ведьма жила. А лет семьдесят назад не стало там ведьмы. Только с нашей стороны теперь тропка открывается. С той стороны если кто и пройдёт, то разве что сильный маг, да из тех, кто уже ходил той тропой. Или вслед за ведьмой. Так вот, женщина та, что тебя принесла, была ведьмой. Из Карната. И всадники по её следу шли. А назад уже я им тропу отворила. Маги это были. Сильные и злые. Оставлять их у нас нельзя было. – Значит, я родом из другого мира? – широко раскрыв глаза, я уставилась на бабушку. – А как же маги не заметили твою избушку?

– А вот так! – улыбается бабушка. – Магия, Лиска, она разная бывает. Маги свою силу изнутри черпают, из собственного источника. У них она подобна лавине. Рвёт, разрушает, сметает все на своём пути. А закончатся силы и тю! Нет магии. Наша, ведьминская магия иная. Да, и не наша она. Природная. А мы только проводники её. Она, как ручей в жаркий полдень. Маги не видят нашу силу. Не видят и не чувствуют.

– А с чего ты взяла, что Лиссеа – моё имя? – снова спрашиваю я.

– А я и не знаю, – вздохнула бабуля. – Может, твоё. А, может, той женщины. Но тебя назвала на всякий случай земным вариантом того имени.

Воспоминание, словно привет из прошлого, согрело душу. Нет больше бабушки. Умерла. Уже несколько лет я живу в городе. Сначала меня забрали в интернат, потому что я была ещё несовершеннолетняя. Потом сняла квартиру, и поступила в колледж. Потом нашла работу. Но про избушку лесную, доставшуюся мне в наследство от бабушки, я не забывала. Частенько приезжала туда на выходные, в отпуск, чтобы отдохнуть от городской суеты.

Автобус взрыкнул натужно, карабкаясь по крутому подъёму, и облегчённо выдохнул, остановившись у края пыльной, грунтовки, серой лентой убегавшей к лесу. Двери открылись, выпуская единственного, оставшегося пассажира – меня, потом захлопнулись и уже совершенно пустой автобус развернулся и укатил обратно, оставив меня наедине с тайгой. У меня всего две сумки. Одна через плечо, в ней фотоаппарат, планшет, запас тетрадей, авторучек и новенький, компактный ноутбук. В другой запас еды на неделю. Одежду я не брала. В сундуках у бабушки её полно. И пусть расшитые оберегами сарафаны старомодны, мне все равно они нравятся куда больше современной одежды.

Вообще-то, меня должен был встретить на машине бабушкин сосед, но дорога была пуста. То ли не приехал, то ли не дождался и уехал раньше. А может, просто опаздывает? Ну, и ладно, мы не гордые, пешком доберёмся. И, подхватив сумку, я зашагала вперёд. Дорогу я знаю. Все здешние тропки мне с детства знакомы, так что заблудиться не боюсь. Несколько часов бодрым шагом, и я в деревне. Бабушкин дом стоит на отшибе, одинокий и грустный. Мне даже чудится его тяжкий вздох. Нет больше в нем хозяйки. Эх!

Я подхожу к крыльцу, привычно кланяюсь старому дому и открываю дверь. Здесь всё осталось по-прежнему. В сенях стоят корзинки, плетёнки и короба со всякой утварью. Слева вешалка для верхней одежды, лавка и полка для обуви. Прежде здесь вкусно пахло травами и яблоками, а зимой, словно в холодильнике, хранилось мясо, рыба и разные другие продукты. Теперь в коробах пусто. Над потолком не висят пучки свежих трав. И даже дорожка, прежде устилавшая деревянный пол, была свёрнута в рулон и убрана в угол, чтобы не собирала пыль. Поддавшись неожиданному порыву, я взяла её, раскатала от порога до крыльца, скинула кроссовки, сняла носки и босиком, как в детстве, прошлась по вязи из тряпочек.

– Ну, здравствуй, дом! Я вернулась!

Первым делом, я переоделась с дороги, скинув надоевшие городские вещи. Белая, вышитая по вороту, льняная рубашка, изумрудного оттенка сарафан, длинный, по самые пятки, тоже расшитый темно-зелёными узорами-оберегами. На ноги удобные, мягкие балетки. И вот уже в зеркале отражается не известный блоггер и журналист Алиса Рыжова, а зеленоглазая ведьмочка Лиска, лет пятнадцати от силы, хотя мне уже двадцать два. Ну, а что поделать, если я так выгляжу? Кажется, так было всегда, сколько себя помню. В семь лет меня не принимали в школу, раз за разом, отправляя на медкомиссию. В двенадцать поздравляли с первым юбилеем. В четырнадцать мне пришлось привести в паспортный стол бабушку, чтобы получить паспорт. А в восемнадцать я нашла работу только с помощью воспитателя.

Я критически оглядела отражение. Лицо в веснушках, курносый нос, улыбка до ушей, в зелёных глазах отражается зеркало и я в нем. Ещё платочек на голову и получится Алёнушка из сказки. А так, типичная, рыжая ведьмочка. Я тщательно расчёсываю и заплетаю единственную свою гордость – роскошные, волосы цвета тёмной меди. Упрямые локоны завиваются, норовя выбиться из кос. Ну, вот, теперь, точно ведьмочка! Хмыкнув, я показала отражению язык и принялась за уборку и готовку.

С печью управилась быстро. Конечно, стояла в кухне и современная, газовая плита, но я, как и бабушка, редко её использовала, хотя за газ и электричество платила исправно. В печи вкуснее всё. Да, и веселее с ней. Вон, как дрова весело горят! Дом словно проснулся от многолетней спячки, засиял, согрелся. Вот, и обед готов. По привычке накладываю в блюдце немного каши, кусочек хлеба и ставлю в угол.

– Угощайся, домовой!

Но не успела я сама пообедать, как в дверь постучали.

– Кто там? – спрашиваю я.

– Путник! – отзывается дверь мужским голосом. – Переночевать пустишь, хозяйка?

Вздохнула и пошла открывать. Как ни хотелось мне побыть немного одной, привести мысли в порядок, но отказать путнику от порога нельзя. О том, что это мог быть плохой человек, не возникло и мысли. Ведьминский дом особенный. Заговорённый. Дурной, замысливший зло человек его просто не найдёт. Будет кругами ходить, но подойти не сможет даже к калитке. И тем более, постучать в дверь!

Однажды к нам в деревню забрели сбежавшие из тюрьмы заключённые. Мне тогда было шесть лет всего, но я хорошо помню, как они обходили стороной нашу избушку, словно её нет. Тогда к бабушке прибегали спрятаться соседские женщины и дети. За тётей Марусей один из зеков погнался. По пятам шёл, ухмыляясь и рассказывая, что сделает с ней, когда поймает. А потом, вдруг, остановился, словно ткнулся в невидимую преграду, заорал от ужаса, свернул в сторону и в лес побежал. Что уж там ему привиделось? Бабушка говорит, каждый свой собственный страх видит. И теперь обережная сила никуда не ушла. Так и хранит дом. После смерти бабушки некоторые сельчане пытались обокрасть дом. Мол, покойнице добро уже ни к чему, меня в приют заберут на днях, так, что же, пропадать добру? Особенно старался Емельян Петрович, местный староста. Да, только к дому никто из них и подойти не смог. Попрощаться приходили, помню, и потом, на поминки тоже. И тётя Маруся с дядей Стасом спокойно заходили. А староста все кругами за воротами ходил, да выспрашивал. И ко мне подходил. Принеси, мол, деточка, мне книги бабушкины, она мне обещала их отдать, да не успела. Книги! Да, в жизни бабуля никому своих книг бы не отдала! И уж тем более старосте! Не для людей они. Я ему тогда так и сказала, мол, раз бабушка обещала, то с неё долг и спрашивайте, а я знать не знаю про те обещания.

За дверью действительно оказался мужчина. Здоровый, такой, дядька, которого так и тянуло назвать если не богатырём, то, как минимум, воином! Наши спортсмены стероидные с ним и рядом не стояли! Даже странный, дорожный плащ с капюшоном не смог скрыть его рельефную фигуру и широкие плечи. Вернее, не плащ, а накидка без рукавов и прорезей, какие я видела только в фильмах. Держалась эта накидка на одной брошке в виде цветка с четырьмя разными лепестками. Как там бишь она зовётся? Фибула, кажется? Довершает композицию торчащая за плечом рукоять меча. И я готова сожрать собственные подмётки, если этот меч бутафорский! Оглядев меня с ног до головы, мужик слегка склонил голову.

– Приветствую новую Хранительницу! А где…

– Бабушка умерла, – хмуро ответила я. – Я её воспитанница. Алиса.

– Воспитанница? Бабушка? Творец Всемогущий! Сколько же меня не было? Э-э… соболезную, – помрачнел мужчина, критически оглядывая меня и явно прикидывая, стоит ли со мной связываться. Наконец, что-то для себя решив, он кивнул то ли мне, то ли самому себе и представился. – Керт Вертес. Исследователь, специалист по… аномальным явлениям.

Я фыркнула, откровенно разглядывая гостя. Его русский звучал безукоризненно, словно он, если не родился, то, по меньшей мере, половину жизни прожил в России. И всё же, что-то неуловимое выдавало в нем иностранца. А одежда прямо-таки кричала о том, что мой гость из того самого, параллельного мира, о котором когда-то рассказывала бабушка.

– Из Карната, что ли? – спрашиваю я, все ещё раздумывая, пускать гостя или послать куда подальше.

– А, всё-таки Хранительница! – просиял маг. В том, что это был именно маг, я почему-то была твёрдо уверена. – Так, мне можно войти?

Вот, упрямый!

– Ну, проходи, коли с добром пришёл, – проворчала я и посторонилась, освобождая проход.

Гость шагнул через порог, широко улыбнувшись. Видно, и впрямь зла не желал. Иначе не впустил бы его домовой. А гость уже огляделся, снял плащик свой, повесил на крючок и разулся. А я оказалась права. Габариты у мужика что надо. Наши бодибилдеры удавились бы от зависти! Тугие жгуты мышц перекатываются под кожей при малейшем движении. Шикарные, чёрные волосы, цвета ночного неба, слегка вьются крупными локонами, которым позавидовала бы любая супермодель. Кожа смуглая, но черты лица, при этом, больше подходят северянину. Не будь он в иномирной одежде, решила бы, что финн или норвежец, хорошенько загоревший на югах. И, кстати, мой гость был не настолько старым, как мне показалось вначале. По крайней мере, на вид ему было не больше двадцати пяти, плюс-минус пару лет. Правда, в этом случае он никак не смог бы знать мою бабушку и не видеть, при этом меня.

– Умывальник там! – вздыхаю я, смирившись с неизбежным. – Мой руки, и садись за стол.

Ну, не планировала я принимать гостей. Мечтала о том, как буду сидеть у печи, пить чай с мятой и читать книгу. А тут свалился на мою голову незваный, нежданный, гость полуночный. Да, ещё и иномирный. И что с ним делать? Не выгонишь же на улицу. Пришлось кормить. Впрочем, мужик не привередничал, навернул все, что было предложено. Почти всю кастрюльку гречневой каши с тушёнкой, целый батон хлеба, колбасу, банку солёных огурцов и луковицу до кучи! Капец! А чем же нам завтракать? Мне-то каши не то, что на завтрак, но и на обед хватило бы. А если позавтракать йогуртом и парой бутербродов, то кашка и до ужина бы простояла. А тут раз, и нет её! Неужели мужчины столько едят? Этак, мне придётся уже через неделю ехать в город за продуктами!

– Благодарю за ужин, хранительница Алиса! – маг оставил пустую тарелку, покосился на пустую кастрюльку, видимо, желая убедиться, что там ничего не осталось. – Давненько я не ел такой предивной стряпни! Повезёт тому, кого ты выберешь в мужья!

– Ладно уж, – ворчу я, но невольно улыбаюсь, слегка смутившись от похвалы. Потом наливаю в две кружки чай и протягиваю ему, – Вот, держи. Этот чай ещё бабушка собирала. Целебный. – Я достаю варенье и ещё один батон. Все равно мне уже не хватит. Пусть хоть гость наестся, да не поминает скупостью. Подсаживаюсь рядом со своей кружкой. – А ты зачем к нам-то? Надо что? Или так, из любопытства?

– За камнями и минералами, – охотно отвечает маг. – У нас они на вес золота. А здесь не так уж и дорого. За одну морскую слезу можно купить целую сумку разных самоцветов. Ну, и некоторые травы местные у нас не растут и не приживаются. Я сам в зельеварении не силён, но знаю тех, кто за земные травы готов раскошелиться.

– Ясно! – хмыкнула я. – Спекулянт!

– Что значит спекулянт? – тут же спрашивает маг, загораясь любопытством.

– Ну, это тот, кто наживается на разнице в цене, – поясняю я. – Торговец. В одном месте купит задёшево, в другом продаёт задорого.

– Понятно, – кивнул маг. Как там его? Керт, кажется? Странное имя. – А почему ты так не любишь торговцев?

– С чего ты так решил? – удивилась я.

– Я… – Керт немного смутился, но все же признал. – Я вижу твои мысли. Не глубинные, а поверхностные, ассоциативные. Те, что появляются бесконтрольно. Мыслеобразы. Они дополняют то, что ты говоришь, и…

– Ты телепат? – ахнула я, во все глаза, уставившись на него. – Ну, умеешь читать мысли?

– Я много чего умею, – улыбается маг. – Но конкретной специальности у меня нет. Я скорее, исследователь-универсал. Умею все, но понемногу.

– А откуда ты русский знаешь? – снова спрашиваю я.

– Выучил, – улыбается он, но, глядя на моё недоверчивое лицо, смеётся. – Ладно, если честно, то я просто снял матрицу языка с одного из местных людей. Потом ещё и обновлял несколько раз, чтобы лучше понимать.

– Здорово, наверное, уметь читать мысли? – вздохнула я, подперев щеку. – Или летать. Или в кого-нибудь превращаться. Керт, а ты умеешь превращаться в животных?

– Нет, – отозвался он. – Это умение только врождённое, ему нельзя научиться. Ты или можешь, или нет. Но зато я знаком с оборотнями. И, по-моему, они куда лучше анимагов.

– С оборотнями? – я аж подскочила, выпучив глаза. – У вас есть оборотни?

– Когда-то они и у вас были, – хмыкнул Керт. – Но потом ушли в соседние миры, где поспокойнее. У нас их считают одной из разумных рас.

– А вампиры есть? – спрашиваю я. – А эльфы? А гномы? И вообще, расскажи о Карнате! Какой он?

– Какой? – маг задумался. – Для тебя, наверное, он покажется отсталым. У нас нет машин, самолётов и поездов. Зато есть магические порталы. Вместо телефонов амулеты связи. А вместо почты голуби, соколы и маги разума. У нас нет заводов и фабрик. Одежда, обувь, инструменты, все делается вручную. Но, зато, это действительно качественные вещи, которые не развалятся в самый неподходящий момент. У нас нет ружей, гранат и ракет. Впрочем, их успешно заменяет та же магия. И я бы ещё поспорил, что разрушительнее, Пелена Смерти в исполнении моего брата или ваши ядерные бомбы!

– У тебя есть брат? – я уже допила свой чай и просто сидела и слушала, пытаясь представить себе тот, другой мир, в котором я должна была родиться.

– Да, – Керт неожиданно улыбнулся так светло и радостно, что мне завидно стало и тоже захотелось сестру. – Старший. Он некромант. Маг Смерти. Ну, и характер у него соответствующий.

– Здорово, наверное, иметь брата! – вздохнула я. – А у меня, вот, никого нет. Бабушка умерла. А своих настоящих родителей я не знаю вовсе. Бабушка говорила, что женщина, которая меня принесла, родом из Карната. А больше ничего бабушка узнать не успела.

Вот, так, прямо взяла и выложила все первому встречному! Но я ворчу лишь с досады. Этот незнакомый маг, случайно постучавшийся в дом, мне нравится. Рядом с ним уютно и тепло. Как с бабушкой. Вон, и печка его приветила. И домовой не сердится.

– Так, ты, выходит, наша? – в свою очередь удивляется маг. – Но… ты же Хранительница. Ещё совсем юная и неопытная, но точно Хранительница. Я не могу увидеть твою силу, но… я её чувствую. Этот дом, он живой и ты в нем хозяйка. И тропа открылась. Не будь у тебя дара…

– Бабушка мне свой дар отдала, – я пожала плечами. – И учила понемногу.

– Дар? – нахмурился маг. – Разве можно дар отдать? Силу, да, можно. Но дар, извини, твой собственный. Скорее я поверю, что ты из утерянного рода Хранителей.

– Да, каких таких Хранителей? – буркнула я. – О чем ты?

– Обычных, – маг хмыкнул. – Вы их ведьмами, да ведунами зовёте. Но это не совсем верное понятие, на мой взгляд. Наше "хейранэ" ближе по смыслу именно к хранителю. Хранители природной магии, вот кто такие ведьмы. Хранители жизни. Вон, у вас почти всех хранителей перебили. И что? Магия ушла, спряталась от людей. Источники пересохли. Одарённых мало, да и те, что есть, по сравнению с нами почти дети. Единороги, драконы, сильфиды, феи и прочие магические существа ушли в соседние миры. Техника вытеснила магию, и люди этого мира уже никогда не вернутся к истокам. А это рано или поздно убьёт и самих людей. Если планета выживет в вашей гонке вооружений, то со временем она возродится. И начнётся новый Круг Жизни. Но это будет уже другая Земля. И другие люди.

– Откуда ты это знаешь? – недоверчиво спрашиваю я. Впрочем, интуитивно я понимаю, что Керт абсолютно прав. И бабушка что-то такое мне говорила. Не так глобально, конечно, но все же…

– Так, я же изучаю магию, – улыбнулся он. – Много путешествую. И с хранителями я тоже общался.

– Да-а? – по-детски, капризно протянула я. – А оборотней ты видел? А драконов? А эльфов?

– Драконов не довелось, – рассмеялся гость. – А, вот, всех остальных видел. У эльфов есть целое королевство на южном континенте, в которое они никого не впускают. Почти. Я там был. А их итиэри и икхат частенько приезжают в наши города, – Керт наткнулся на мой изумлённый взгляд и пояснил. – Итиэри это эльфийские певцы, музыканты и сказители. В основном странствующие. Икхат – торговцы. Тоже эльфийские. На севере, в Снежных Лесах и востоке, в Алатских горах живут оборотни. Не проклятые, о которых у вас сохранились легенды, а истинные. Я частенько там бываю и даже подружился с одним из родов. Там же, в горах, вернее, под ними, живут и гномы. Подгорное племя. Впрочем, гномы живут везде. Куда ни придёшь, обязательно найдётся хоть один гномий полукровка! Лучшие кузнецы и ювелиры – гномы. Лучшие камнерезы – гномы. Лучшие шахтёры – гномы. Лучшие строители – гномы. Лучшие счетоводы – гномы. И лучшие торговцы тоже гномы! Чтоб им пусто было! За медяк удавятся!

Я не удержалась и рассмеялась, попытавшись представить себе торговца-гнома. Почему-то он вышел у меня не кряжистым коротышкой, как в фильме про властелина колец, а молодым, жилистым мужчиной, только очень маленьким, ростом с шестилетнего ребёнка. И с сероватой на вид кожей.

– Керт, а гномы, они какие? – спрашиваю я.

– Какие? – хмыкнул он. – Обычные. Ну, в том смысле, что по виду мало чем отличаются от людей. Только ростом пониже. Взрослый гном ещё меньше тебя будет. Да цветом посерее. Особенно те, что в Нижнем Городе живут. А полукровок и вовсе только по силе и можно отличить от обычных людей. Сила у любого гнома, несмотря на его худосочный вид, просто удивительная. Любой из них способен ударом кулака прогнуть лист железа толщиной в палец! А секирой и вовсе его раскроить надвое.

Вот, это да! Я угадала почти во всем! Серая кожа, сила и рост… ну, пусть это был молодой гномик.

– А оборотни? Они какие? – снова спросила я и попыталась представить.

И неожиданно чёткая картина встала перед глазами, словно живая. Северный, заснеженный лес. Хвойный. Ну, или почти хвойный. Он растёт на склоне горы, подступая к самому ущелью. Меж деревьев тёплые, надёжные палатки, покрытые яркими коврами. Из одной выходит женщина, зеленоглазая, с длинными, темно-рыжими косами, и зовёт детей. Вон они, возятся в снегу, неподалёку. Вперемешку ребята и зверята. Первые почти голые, только в странных, оборванных рубашках. На зов откликается сразу двое. Один в такой же рубашке, второй похож на меховой шарик с хвостиком. Котёнок. Крупный, с небольшую собаку величиной, светло-серый, с подвижными, треугольными ушками и по-детски широкими лапами. Они бегут наперегонки и первый, прямо на бегу, тоже превращается в… котёнка. Этот оказывается чуть крупнее и на серой шкурке уже проступают тёмные полосы, но не привычные мне, тигриные, а словно прожилки на камне. Я даже знаю такой камень, белый, с темно-серыми или черными прожилками, кхалонг. Вот оба котёнка подбегают к женщине и снова превращаются в мальчишек. Младший с явной рыжинкой, видно от матери досталась.

– Оборотни? – голос Керта прогоняет видение. – Оборотни есть разные. Есть такие, что похожи на ваших животных. Есть и такие, каких на земле не водится. Есть даже род, который только оборотни и сохранили. А обычных животных этого вида нет. Истребили. Уж очень шкура у них красивая.

Маг неожиданно зевнул, и я запоздало вспомнила, что гостя с дороги следует не только накормить, но и дать ему отдохнуть. Кстати, и закуток гостевой в доме был. С кроватью, тумбочкой и умывальником.

– Ой, прости, совсем тебя заболтала! – я подскочила на ноги и отобрала у гостя давно уже пустую кружку. – Идём, я постелю тебе в гостевой спальне. М-да, и с твоей одеждой нужно что-то решить. В таком виде не стоит ходить по улицам.

– Знаю, – ответил Керт, тоже поднявшись. – Прежняя Хранительница уже предупреждала. Помнится, она давала мне местную одежду. Может, она ещё осталась где-нибудь?

– Боюсь, что если и осталась, то для тебя уже все равно не годится, – вздохнула я. – Раз ты был так давно, что и меня не помнишь. Сейчас те вещи уже не носят. Ладно, отдыхай, а я что-нибудь придумаю. Документы у тебя, хоть, есть?

– Есть! – просиял маг и достал откуда-то красную книжечку паспорта времён СССР. – Вот!

– Ого! Вот это рарик! – хмыкнула я, разглядывая древность. – О, Боже! Керт, согласно этому документу тебе исполнилось сто пятьдесят восемь лет! Тебя в кутузку загребёт первый же мент! До выяснения личности!

– Да, знаю, люди живут куда меньше. Но дату я могу подправить, – хмыкнул маг. – И имя тоже. Скажем, теперь я внук того человека, который в старом паспорте. Николай Александрович Вертинский. Так устроит?

– Нет! – я направилась в сени, порылась в карманах своей куртки и, выудив свой паспорт, протянула его магу. – Вот как должен выглядеть современный документ.

Керт взял мой паспорт, внимательно рассмотрел, полистал, сравнил. Снова хмыкнул. Потом погладил слегка свой, что-то прошептал, и я ощутила, как по коже пробежали колючие мурашки. А потом маг протянул мне оба паспорта.

– Теперь годится?

В полном обалдении, я ощупала и даже обнюхала его паспорт, но теперь не нашла к чему придраться. Дата рождения, серия, номер, защитные знаки, фотография, даже нанонити, все было настоящим. И, притом, вполне логичным.

– Сойдёт, – кивнула я, возвращая документ владельцу. – Ладно, идём.

Я достала из старинного, бабушкиного сундука постельное бельё, застелила постель в гостевой. Потом немного подумала и, набрав в сумку бабушкиных мазей и снадобий, пошла по соседям. У тёти Маруси нашлись подходящего размера джинсы старшего сына, у тёти Люды от покойного мужа рубашка и куртка. У пчеловода Василия Еремеича обнаружились "лишние" ботинки, которые он надел только один раз, в примерочной, да так и не стал носить. А ещё целое лукошко свежих яиц, пирог с черникой, приличный шматок копчёной грудинки, домашнее сало, баночка гречишного мёда и большой кусок медовых сот! Бабулины мази были нужны всем! У кого не нашлось одежды или продуктов, те обещали привезти что-нибудь на днях. А из-за последней баночки две соседки, тётя Зоя и Мария Никитична чуть не подрались. Пришлось их мирить и заверять, что завтра принесу ещё. Благо, в бабулиных закромах ещё были запасы.

Наутро я отдала вещи Керту, велев переодеться. Все вещи подошли и сели, как надо. В джинсах и косухе маг стал похож на байкера. Сложнее всего было уговорить его оставить у меня оружие. Может, двадцать лет назад с этим и было проще, но не сейчас. Маг упирался, изворачивался, но, в конце концов, поддался на уговоры и отдал мне меч, ножи и магический жезл. Вернее, не отдал, а завернул все в ткань, опечатал и положил на полку в кладовой, взяв с меня клятву, что я не коснусь свёртка даже пальцем. Я пообещала и маг успокоился. Взамен я дала ему свой старый мобильник.

– Держи. Это телефон. Мобильник. Как пользоваться знаешь?

Керт удивлённо повертел мобилу в руках, потом пристально посмотрел на меня, слегка прищурившись, словно пытался прочитать инструкцию у меня на лбу. Кажется, у меня даже мозг зачесался. А Керт ухмыльнулся и кивнул.

– Уже знаю.

– Ы-ы-ы! Ты что, читал мои мысли? Опять? – возмущённо булькнула я.

– Не мысли, – рассмеялся маг. – А знание современной техники. А заодно и молодёжный сленг прихватил. Некоторые твои слова, а то и фразы были для меня сплошной загадкой. Но у тебя я могу спросить, а если начну задавать вопросы другим людям, боюсь, меня могут не так понять.

– Ну, ты… телепат! Как до города добираться будешь? Дорогу, хоть, знаешь?

– Примерно знаю, – кивнул Керт. – А ещё думаю, что кому-нибудь из местных мужиков обязательно понадобится съездить в город. Особенно, если заплатить.

– У тебя есть земные деньги? – удивилась я.

– Будут! – усмехнулся маг. – Жди через неделю, Хранительница Лисса.

2. По стопам бабушки

Керт оказался прав. Стоило лишь заикнуться о деньгах, как тут же нашлись и дела в городе, и машина на ходу, и бензин лишний. Он звал меня с собой, но я отказалась. Не хотелось возвращаться в душный, суетливый город, от которого я устала. Хотелось тишины вдали от людей и проблем. Чтобы спокойно подумать, понять, разобраться в себе, своих чувствах, понять, кто я такая и чего же, всё-таки, хочу.

Неделя пролетела незаметно. Я прибралась на чердаке. Подолгу уходила в лес, принося домой то грибы-ягоды, то травы всякие. Ну, сами руки тянулись сорвать! Потом перебирала, невольно вспоминая, как делала это с бабушкой, как мы вели с ней беседы за столом, полным разнотравья. Как она рассказывала о каждой травке, о каждой ягоде. Где собирать, в какую пору растение полной силой наливается, как сохранить её. Какие травы можно смешивать, а какие нельзя. Как усилить действие травы или отвара. Или наоборот, нейтрализовать.

Иногда ко мне приходили соседи. Кому-то нужна была мазь или отвар. Кому-то просто выговориться и успокоить нервы. Забегали из любопытства дети. Их я угощала вареньем и чаем. Иногда казалось, что бабушка не умерла, а просто ушла надолго и когда-нибудь обязательно вернётся в свою избушку.

Но однажды в дверь постучала не соседка. Я сидела у окна и читала книгу. Бабушкину. Непростая это была книга, а колдовская. Точнее, ведьминская. В ней чего только нет! И рецепты, и обряды, и обереги всякие! И история моего рождения тоже была здесь. Вся, от начала и до конца, как есть. Впрочем, ничего, кроме того, что я и так знала, в книге не было. Да, и не она меня интересовала, а схемы обережной вышивки. Я как раз до неё добралась, когда раздался стук в дверь. Пришлось отложить книгу и идти, открывать. На пороге стояла женщина. Полноватая, в ярком, цветастом платье и шали, небрежно накинутой на плечи. В руках у неё была девочка лет пяти. Неподвижная, словно мёртвая. Только глаза живые и смотрят настороженно и ясно. Паралич? ДЦП? Нет, не то.

– А где же… – женщина растерянно смотрит на меня.

– Бабушка умерла, – поясняю я, рассматривая девочку.

– П-простите, – пробормотала женщина. – Последняя надежда была. Выходит, зря? Простите…

Женщина не выдержала, всхлипнула и заплакала. А девочка… умирала. Теперь я ясно видела, в чем причина её неподвижности. Крайняя степень истощения и неоперабельная опухоль мозга! Действительно, последняя надежда. Женщина торопливо утёрла слёзы и уже развернулась, чтобы уйти.

– Постой! – окликнула я её, сама не понимая толком, зачем. Но оставить больную девочку умирать я не могла. – Сюда иди.

– Вы… ты… поможете? – мать смутилась, не зная, как ко мне обращаться, но в глазах её вспыхнула безумная надежда. Она верила.

– Попробую, – я поманила её за собой, быстро убрала все со стола и достала из сундука большую, расшитую оберегами ткань, которую прежде использовала бабушка для самых безнадёжных случаев. – Сюда клади девочку! – женщина безропотно уложила дочь на стол, но осталась рядом, держа её за руку. – Хорошо, – кивнула я, приблизившись. – Теперь выйди и не мешай.

– Выйти? – женщина растерялась, не желая оставлять дочь одну. – Но…

– Выйди! – нахмурилась я. – Ты будешь мне мешать. Или забирай дочь и уходи!

Сама от себя не ожидала, что такая властность прорежется в голосе. Но так было нужно. Мать поджала губы, нахмурилась, но, все же, подчинилась, вышла за дверь.

Это только в сказках ведьмы заклинания читают. На самом деле нет никаких заклинаний. Самое главное это уметь слушать и слышать. Себя, природу, журчание воды, шёпот листвы, разговор трав и цветов, насекомых и птиц, ветра и огня. Именно этому учила меня бабушка. Этому и ещё многому другому. А потом пришло понимание. Природа сама подсказывала, что нужно сделать. Подсказывала тогда, когда это было нужно.

Вот, и теперь, приступив к работе, я чётко поняла, что нужно сделать, какие обереги выплетать, какие слова шептать. Поток силы ткнулся в руки, раздробился на множество нитей. Одни начали сплетаться в моих пальцах в сложную паутину обережного узора. Другие погрузились в детское тельце, очищая кровь, исправляя повреждённые клетки, убирая всё чужеродное, ненужное. Пострадал не только мозг. Болезнь разрослась, пустив корни по всему телу. Пришлось практически зашивать желудок, латать кишечник, штопать сосуды, а кое-где и нервные клетки. Вот почему девочка голодала! Отказал желудок! Излишки Силы выходили наружу, унося с собой все лишнее, мёртвое, ненужное и рассеивались в пространстве. Наконец, последние нити обережного Узора заняли своё место и нити свернулись. Поток Силы иссяк.

Я выдохнула, опираясь о край кровати, потом присела на край, только теперь осознав, ощутив, насколько устала. Голова гудела, словно трансформатор. Хотелось упасть и заснуть прямо тут, на полу. С трудом преодолев искушение, я посмотрела на девочку. Чуда, конечно же, не произошло. Худое, измождённое голодовкой тельце по-прежнему не двигалось. Сил не было. Организму требовалось питание. Пища. Но это уже поправимо. Уход и любовь матери поставят её на ноги. Я натыкаюсь на внимательный, полный восхищения взгляд девочки. Она улыбалась! Совсем чуть-чуть, одним уголком рта!

– Круть! – еле слышно выдохнула она.

– А то! – хмыкнула я, улыбнувшись в ответ. Потом встала, с трудом преодолев слабость, подошла к двери и позвала. – Можно заходить.

Мать тут же оказалась рядом с дочерью, оглядывая, ощупывая ребёнка и с тревогой поглядывая на меня.

– Все будет хорошо, – сказала я, усевшись с ногами в кресло. – Вы вовремя пришли. Ещё бы несколько дней, и девочке не помог бы и некромант. Так, сейчас забирай ее, и… – я пошарила в карманах, ища бумагу и пишущий предмет. На клочке из записной книжки я написала записку соседке, чтобы приютила постояльцев, и протянула женщине. – Вот. Пойдёшь из ворот направо, постучишься в первый же дом. Отдашь записку, скажешь, что от меня. Переночуешь там. Каждый час давай девочке лекарство, – я отодрала себя от кресла, подошла к шкафчику, достала оттуда маленькую бутылочку, вроде тех, в которых в аптеке спирт продаётся. Вернее, это именно она и была. Только без этикетки и без спирта. Внутри была настойка девясила, приправленного мятой и земляникой. Самое то, для изголодавшегося желудка. – Вот это. По одной столовой ложке каждый час! Запомнила? И ещё воду, – я протянула ей ещё одну бутылочку. На этот раз обычную, пластиковую, с обычной питьевой водой из ближайшего родника. – Утром придёшь ко мне, скажу, что делать дальше.

– Она выздоровеет? – с надеждой спросила мать.

– Это от вас зависит, – вздохнула я. – Всё, идите. Завтра все скажу.

Женщина покорно забрала дочь, ещё не смея поверить в чудо, и ушла. Я рухнула в кресло, завернулась в плед, свернувшись в калачик и… мгновенно вырубилась.

Мне снились заснеженные леса, горы и яркая, голубая луна. И странные, невиданные звери и птицы. И я тоже зверь. Какой? Не знаю. Но определённо зверь. С четырьмя лапами и хвостом! Я мчалась по заснеженному лесу, среди деревьев и звала кого-то. И слышала, что где-то далеко-далеко раздаётся ответ.

Проснулась от тихого ворчания, раздававшегося совсем рядом. Голос был низким, грудным, но определённо женским.

– Уйдёт от нас хозяюшка! Как есть, уйдёт! Ой, горе-то!

– Тише ты! – шикнул на него другой голос, мужской, басовитый. – А ну, как разбудишь? А в избе не прибрано, полы не метены! И печь не чищена! Встанет хозяюшка, и заместо завтрака будет пыль по углам гонять!

– И то, правда! – спохватился женский голос. И тут же по полу зашуршало, в печи заскреблось. – Да, ведь, зовёт её кровь-то! Эх!

– Что толку вздыхать? – буркнул в ответ мужской. – Будто это поможет! Верить надо. Авось, не оставит нас хозяюшка совсем-то. Здесь, ведь, дом её.

Я с трудом сдерживаю улыбку, а потом, резко открываю глаза. И вот теперь улыбаюсь, глядя на смущённых домовых, застигнутых врасплох.

– Утречко доброе, Тихон Шелестович! И тебе, Любава Суровна! О чем речь ведём?

– Дык, это… так, промеж собой болтаем, – не моргнув глазом врёт домовик. – Я, вот, Любушке-то говорю, мол, печь не чищена. Того и гляди, дымоход забьёт! Да-а!

Домовушка, под шумок, улизнула. Только веник по полу шуршит, подметает. До порога пыль домёл и в угол шмыгнул, словно не при делах. Но, стоило мне скосить глаза на веник, как и домовой исчез, будто его и не было. Не любят домашние духи показываться на глаза. Взрослым. В детстве-то они со мной частенько играли.

Несмотря на то, что заснула в кресле, выспалась я на удивление хорошо. Первым делом принялась за печь. Растопила, заварила травяной чай для восстановления сил, потом сварила некрепкий бульон из курицы. Разлила все в две бутылки. Как раз к приходу женщины всё успела. Она пришла в лихорадочном возбуждении. Глаза горят, губы дрожат, силясь что-то сказать. Пришлось сначала усадить и напоить успокоительным отваром.

– Она пошевелилась! – наконец, выдала женщина новость. – Сама! Столько дней… я думала, паралич… а тут… я все, как вы сказали, делала! Всю ночь от доченьки не отходила! Да, от иконы Царицы Небесной! Отпаивала. А утром она… голову повернула. И, тихо так, шепчет: "писать хочу!" Она, ведь, поправится, правда?

– Правда, – я невольно улыбаюсь. Ребёнок пошёл на поправку. Значит, помогла моя ворожба. – Она поправится. Теперь ей только любовь материнская, да забота нужна. С любовью бульон и кашу вари, с любовью чай готовь. Кормить по чуть-чуть, словно ей полгодика. Понемногу каждый день прибавлять порцию. С любовью, с радостью, да руками, не в машине, стирай её вещи. И утюгом их не касайся. Надевай прямо так, неглаженными. Да, ещё каждый день по три раза нужно ей массаж делать. Всего тела. Врача для этого звать не нужно. Сама научись и сама делай. С любовью и радостью. Тяжело это, но ты старайся. Дитя от тебя всецело зависит сейчас. Никаким врачам её не показывай до тех пор, пока она на ноги не встанет и ходить не начнёт. И в дом тоже не пускай никого. Даже родственников. Только сама. Всё поняла?

– Поняла, – кивнула женщина. – Только… как же я… денег почти не осталось. Мужа нет. Сбежал, как дочка заболела. Козёл!

– А, вот, этого не вздумай! – нахмурилась я. – Помни, только любовь должна быть в сердце твоём. Озлобишься, рассердишься на кого, дочке хуже сделаешь. Проклинать начнёшь – вовсе убьёшь её! Тогда уж и я не помощница. Ни на кого не смей зла держать! И мужа прости. От всего сердца прости. А деньги… – я призадумалась, вспоминая, где лежит мой детский, обережный поясок. Вроде, в сундуке был. Ныряю туда. Точно, вот он, широкий ремешок, скроенный из обрезков и расшитый первыми, ещё корявенькими обережными рунами. И рубашка детская тут же. Такая же корявая и кривая. Однако, несмотря на корявость, обереги работали исправно. Я протягиваю женщине и поясок и рубашку. – Вот, возьми. Надень на дочку и не снимай, пока она из них не вырастет. А после храни в укромном месте. Если заболеет дочка, ты рубашку эту достань, да ей на грудь положи. Да, помни, эти вещи стирать в машине нельзя. Только руками. Порвётся вышивка в машинке – уйдёт в воду сила обережная. А поясок этот ты себе оставь. В сумочке с собой носи. Или за пазухой. Он удачу тебе принесёт. А там, глядишь, и деньги найдутся.

– Спасибо тебе, ведунья! – женщина прижала к себе поясок и рубашку. – Тяжело мужа простить, но ради дочери я постараюсь. Сколько я должна за лечение?

– Иди, – отмахнулась я. – Тебе денег только до дома добраться и осталось. Мне отдашь, на что жить будешь? Иди. А, нет, постой-ка! Вот, что, – я всмотрелась пристально в женщину. Хмыкнула. – Отдашь мне первую вещь, которую своими руками сотворишь! Именно первую. По почте пришлёшь на этот адрес. Теперь иди.

Спровадив гостью, я улыбнулась. Женщина мастером игрушек станет. Как только мой поясок у неё в руках очутился, так и заработал. Дар открыл, ауру чистить начал. Я ей свою первую работу отдала, а взамен она свою отдаст. А первой её работой большой, мягкий леопард будет. Такой же корявенький, как моя рубашка. Но сошьёт его мастерица для меня.

Ещё через неделю вернулся маг. Довольный, как бабушкин кот, Васька после целой миски сметаны! Через плечо аж две сумки, битком набитые разным поделочным хламом. Аквамарин, гранит, бирюза, халцедон, кошачий глаз, авантюрин, аметист, хризолит, турмалин, янтарь, обычное стекло, крашенное и прозрачное и прочая, разная блажь, которая и в самом деле стоила недорого. А ещё оловянные ложки, солдатики и прочие вещицы. А они-то зачем?

– У нас такого металла нет, – пояснил Керт, заметив мой недоуменный взгляд. – Нигде. А работать с ним одно удовольствие! Плавится на обычном костре, магически инертен, сочетается с любыми материалами, ну, разве что, золото исключая. Но и это даже не минус, а плюс! В золото ещё не всякий камень оправишь. Откуда вы его берете? Где он рождается?

– Олово рождается на заводе! – хмыкнула я. – В природе его нет в чистом виде.

– Но это же не сплав из других металлов, – с сомнением фыркнул маг, всматриваясь в одну из ложек. – Это чистый, однородный металл!

– Нет, не сплав, – с удовольствием подтвердила я. Полюбовалась на растерянную мину мага и пояснила. – Насколько я помню, в природе олово встречается в виде минерала с кучей всяких примесей и солей. Этот минерал плавят на заводе при определённой температуре, потом очищают и на выходе получается отдельно металл и отдельно остальное. Ну, технологию всего этого я, извини, не знаю. Это тебе на завод надо попасть, где олово плавят.

– Ясно, – улыбнулся Керт. – Спасибо. А то я не знал, у кого спросить, чтобы не сочли за идиота.

– Да, брось, этого не знает большинство людей, – рассмеялась я. – Несмотря на то, что это проходят в школе. Кстати, вот, школьники знают.

– Ну, что, Алиса-Хранительница, проводишь до тропы?

– Провожу, уж! – фыркаю я.

Керт переодевается в свою одежду, пристёгивает за спину меч, перекидывает через плечо свои сумки. До начала тропки не так уж и близко. Гиблый Овраг покрыт туманом во всякое время. Иной раз и ядовитым! Но не сейчас. Передо мной туман расступается, открывая тропинку. Не та. Мне другая нужна. Эта на ту сторону оврага выведет. А эта? На кладбище. Знание приходит само собой. Как будто изнутри. Словно я всегда это знала, да подзабыла, а теперь, вот, вспомнила. Ещё развилка. Да, это она!

– Вот твоя тропа, – я указываю на дорожку. – Только не сворачивай. Прямо иди. Выйдешь в Карнат, так туман рассеется.

– А если ещё раз приду, не прогонишь? – весело спрашивает маг.

– Да, куда я денусь?! – ворчу я. – Вы, маги, народ приставучий, хуже репейника! Тот хоть можно отцепить и выкинуть, а от вашего брата не отвяжешься, покуда сам не отстанет! Ладно уж, – я расплетаю косы, вытаскиваю синюю и зелёную тесьму, связываю их в памятный узелок и протягиваю магу. – Вот, держи. Он тебе в другой раз путь укажет, поможет на тропке междумирной не заблудиться и к избушке моей приведёт. Или ко мне, если меня дома не будет. Смотри, не потеряй.

– Не потеряю, красавица! – улыбнулся Керт. – Жди в гости по весне!

И он зашагал по тропке, не оглядываясь. А я смотрела ему вслед и… думала о том, что было бы здорово снова его увидеть! Что и говорить, маг мне понравился. Красивый, сильный и человек хороший. Мне с ним легко и приятно. Знаю точно, что не обидит, не предаст, не изменит. Откуда знаю? Оттуда же, откуда и про тропу, про обереги и про все остальное. Я всегда это знала.

3. Ликан

Отпуск подошёл к концу, а я так ничего и не решила. Так уж получилось. Сначала маг, потом девочка эта. Потом потянулись страждущие и любопытные из окрестных деревень. Впрочем, до меня доходили не все. Далеко не все. Придёт такой любопытный, спрашивать начинает, где, мол, ведьма живёт? Ему укажут, мол, по этой тропке иди и придёшь. Наверное. Дошло только с десяток людей. А большинство потопчется, походит кругами и уезжает ни с чем. Нету, говорят, у вас никакой ведьмы. Брехня все! Ну, и скатертью дорожка.

Одна ушлая журналистка три дня вынюхивала. Даже привела ко мне действительно больного пацана с матерью. За руку его держала, на камеру все снимала. А потом заяц из кустов как порскнёт ей под ноги! Журналистка шарахнулась в сторону, потом отряхнулась, обматерила несчастного зайца, повернулась, а ни женщины, ни пацана! Их защита пропустила, а её нет. Пацану я помогла. С глазами у него проблемы были. И ещё двоим из того десятка, что добрался до избушки моей. Тем, кому реально помощь требовалась.

Тихая жизнь в избушке на отшибе мне нравилась, но душа тянулась куда-то вдаль. Не моя эта жизнь. Бабушкина. А я… кто я? Ведьма? Художница? Журналистка? Или… кто-то ещё? Осознание пришло внезапно, когда тёплым, пасмурным вечером я вышла на крыльцо. Я стояла долго, любуясь на закат. А потом из леса, припадая на одну лапу, выступила худая, рыжая рысь. В капкан попала. Как уж смогла освободиться, Бог весть. Я её во двор пустила, накормила, перевязала, подлечила. Утром она ушла восвояси. И вот, когда я смотрела ей вслед, вдруг чётко поняла, куда меня тянет. К Гиблому Оврагу. В Карнат. Там моя кровь. А, возможно, и семья. Мои корни.

Решение пришло мгновенно. Собрав вещи, я рванула в город. Первым делом направилась в офис редакции, где уже четыре года трудилась сначала внештатным корреспондентом, потом дизайнером, уже штатным, на полной ставке.

– Шеф у себя? – спросила у секретарши Любови Андреевны, немолодой, полноватой дамы, обожавшей ретро-стиль и сплетни.

– Да, – кивнула та, уставившись на меня. – А что это вы, Алисочка, так рано на работу? У вас же отпуск ещё три дня.

– А я не на работу! – хмыкнула я и решительно постучалась в дверь. – Пётр Николаевич! Это Рыжова. Можно?

– Заходи, – отозвалась дверь голосом шефа, и я прошла внутрь. Сразу же плюхнулась на стул. – А я, признаться, сам хотел звонить. Тут, понимаешь, премия тебе. Да. Твоя последняя работа признана лучшей и… да, вот, почитай-ка!

И он протянул мне газету. Я вчиталась в статью и… хорошо, что я уже сидела. Нет, про конкурс фотографии я слышала. Краем уха. Но участвовать в нем не собиралась, как ни уговаривал меня на это дело шеф. Помнится, перед тем, как взять отпуск я сильно поскандалила с ним на эту тему, заявив, что если ему приспичило, пусть сам отправляет на конкурс что хочет, а меня в это не впутывает. Он и отправил. Мою работу! От имени журнала! И она, эта работа заняла на конкурсе третье место!

– Ну, ё-моё! – простонала я. – Зачем же мои слова понимать так буквально?! Я же… Пётр Николаевич, я уволиться хочу.

– Что? – кажется, шеф даже подпрыгнул в кресле. – Рыжова, ты сошла с ума? Уволиться?

– Да, – твёрдо сказала я.

– Но почему? – шеф прищурился. – Нашла местечко получше? У конкурентов? Кто тебя сманил, признавайся!

– Никто меня не манил, – вздохнула я.

– Тогда, может, тебя зарплата не устраивает? Коллектив? Руководство?

– Я уезжаю, Пётр Николаевич, – отвечаю я, с ходу отметая все предположения. – Я накопила приличную сумму и хочу путешествовать.

– В чем вопрос? Давай я переведу тебя в коротдел, будешь кататься по командировкам! Путешествовать за счёт компании!

– Нет, Пётр Николаевич, – поморщилась я. – Все уже решено. Я больше не хочу работать. Хочу побыть свободной птицей. Хочу… – я наткнулась на внимательный взгляд шефа и сдулась. – Ладно, я хочу найти своих родителей. И я их найду.

– А надо? – поморщился шеф. – Раз от тебя отказались…

– Не отказались, – ворчу я. – Мою маму убили. Я знаю это точно.

– Рыжова, ты точно сошла с ума! – вскипел шеф. – Ты хочешь влезть в пасть тигру и попутно оттаскать его за усы? Ты хочешь, чтобы и тебя прибили где-то в подворотне? Ты…

– Пётр Николаевич, – я в упор посмотрела на шефа. – Я в любом случае уже все решила. Оставлю заявление здесь. А подпишите вы его или нет – ваше дело. Я все равно уеду.

Я потянула себе из стопки чистой бумаги, лежавшей тут же, на столе, один лист, стыбзила ручку шефа и принялась строчить стандартное заявление об увольнении по собственному желанию.

– Ну, Рыжова! – кипел шеф, бегая по кабинету кругами. – От тебя я такого не ожидал! Ты… да ты… я не подпишу! Так и знай! Я тебе волчий билет выпишу! За прогулы уволю! Куда ты собралась ехать?

– Не скажу! – я поставила на листе свою подпись, припечатала лист ручкой и встала. – Пётр Николаевич, мне все равно. Хоть по статье увольняйте. Я все решила.

– Решила она! – буркнул шеф. – Решительная нашлась! – он взял заявление, потом плюхнулся в кресло, размашисто подписал и сердито пришлёпнул печатью. – Беги в отдел кадров, пока я не передумал! И это… не пропадай. Хоть позвони, что ли, когда вернёшься? Я тебя на любое место возьму. В любое время. Поняла?

– Спасибо, Пётр Николаевич! – я невольно шмыгнула носом. Потом порывисто обняла. – Я вернусь! Обязательно! Отца найду и вернусь!

– Эх, Муха! – проворчал шеф. – Лети, давай!

Я получила подпись в отделе кадров, потом деньги в бухгалтерии. На карту упала приличная сумма и теперь, собираясь в дорогу, можно было не жаться в средствах. И я направила стопы по магазинам. Первым делом завернула в банк, проверила счета, разделила все имеющиеся деньги пополам и одну половину оставила на карте, а вторую положила на накопительный счёт с возможностью снимать проценты. Неизвестно, ведь, когда я вернусь, и сколько мне понадобится средств. Оставшейся части с избытком хватало на все мои хотелки.

Первым делом я купила в спортивном магазине вместительный, походный рюкзак, удобные, непромокаемые штаны "защитной" раскраски цвета хаки и такую же куртку. Немного подумав, взяла коврик из лёгкой "пенки" для подстилки в палатку. Сама палатка у меня уже была, так как путешествовать я любила. Частенько срывалась в турпоходы, слёты ролевиков. Или просто могла бродить по лесам несколько дней. Но моя "пенка" уже поизносилась и порвалась в паре мест. Котелок и прочие предметы первой необходимости у меня тоже были всегда наготове. Хорошо бы приобрести ещё нож, настоящий, а не бутафорский. Но, кто ж мне его продаст? Хотя… есть у меня один знакомый. Достанет всё, что угодно. А нож мне в Карнате пригодится.

Я вышла из торгового центра, где и располагался спортивный магазин, сверяясь со списком необходимого и прикидывая, куда направиться дальше, но не успела сделать и пары шагов, как на меня налетела худая, лохматая псина. С глухим рыком она попыталась вцепиться мне в горло, но, внезапно, взвизгнула жалобно и попыталась извернуться, чтобы избежать столкновения. Увы, инерция прыжка не позволила этого. Псина лишь немного отклонила траекторию и в итоге мы с ней все равно рухнули в грязь. Острые клыки порвали куртку, царапнули запястье. Почуяв кровь, пёс горестно взвыл, словно извиняясь за своё поведение, отпрыгнул в сторону и шмыгнул за угол, растворившись в тени мусорных баков.

– Вот, псина бешеная! – проворчала я, поднимаясь на ноги и удручённо рассматривая порванную куртку. Запястье зудело и чесалось немилосердно, но раны я нигде не обнаружила. Только тонкий, белый шрамик, который рассосался бесследно на моих глазах. И все! – Фига-се! Повезло! Только куртку жаль.

Увы, мою любимую ветровку было уже не спасти. Рукав был наполовину оторван и висел лохмотьями. Вторая половина валялась рядом, в луже. Не менее любимая футболка с логотипом исторического клуба "Княжество Русское", которую я выиграла на одной из ролевок, заляпана грязью. Но если ее ещё можно было отстирать, то джинсы лучше просто выкинуть, ибо псина потопталась по ним изрядно, разодрав когтями на коленях и ниже. Не в лохмушки, как рукав, но все равно, восстановлению уже не подлежит. Придётся топать в ближайший магазин и покупать одежду. В таком виде я дойду лишь до первого поста ППС.

Взгляд натолкнулся на пакет с обновками. А это идея! Забежав обратно в торговый центр, я добралась до туалета, скинула в пакет туго свёрнутые грязные вещи и переоделась в обновки. Осталось найти приличную футболку и можно идти дальше. Бутик с одеждой обнаружился тут же. И недорогая футболка цвета "хаки" была одета прямо в примерочной. Расплатившись, я направилась к выходу, на этот раз глядя по сторонам. На всякий случай. И едва не столкнулась с хмурым мужчиной в чёрной кожаной куртке. Я вгляделась пристальнее и скривилась. Этого я знала и всей душой терпеть не могла. Он не раз приходил к бабушке, пока она была жива. Приходил с проверками, да с жалобами, всё пытался лишить её лицензии на ведьмовство. Он же и сплавил меня в детдом, когда бабушка умерла. Что ему ещё от меня нужно? Пронюхал, что я тоже помогаю людям?

– Ведьма, Алиса Рыжова! – рявкнул он, так что я подскочила на месте. – Михаил Репин. Сотрудник службы магического контроля!

– Мужик, ты спятил? – хмыкнула я. – Ну и рэкет пошёл! Чего только не придумают!

– В несознанку играешь, Рыжова? – проворчал мужик, недобро прищурившись. – Где ликан?

– Какой ликан? – я выпучила глаза уже всерьёз.

– Обыкновенный, Рыжова! – маг закатил глаза, выдохнул и терпеливо, сквозь зубы процедил. – Проклятый оборотень. Был здесь минут восемь назад. Напал на кого-то и… а ну, покажи шею!

– Может, ещё стриптиз устроить? – ядовито прошипела я, отпрыгнув назад. – Руки прочь! Сначала предъяви обвинение!

– Предъявляю! – рявкнул, теряя терпение маг. – Ты подозреваешься в укрывательстве ликана и следов его укуса! На нем была магическая метка! И она указывает на тебя, как на лицо, побывавшее с ним в контакте! Показывай шею!

– Ликан? – я нахмурилась, припоминая тощую псину. – Да, ладно? Это был ликан? По-моему, псина обыкновенная, голодная! Да, и не кусал он меня. Так, только с ног сбил и одежду порвал. Вот, пришлось идти, покупать вещи новые.

– А старые где? – напрягся маг.

– В пакете, – я протянула пакет.

– Дай сюда!

Он почти вырвал пакет из моих рук. Хорошо, что я футболку переложила отдельно, в рюкзак. Маг бесцеремонно вытряхнул на землю куртку и джинсы, внимательно рассмотрел и нахмурился.

– Выходит, он укусил тебя за руку? Хотя должен был разорвать горло. Покажи!

Я скрутила фигу и сунула ему в нос. Маг перехватил мою руку и рывком задрал рукав. Ничего не нашёл. Уставился на меня, словно это я специально стёрла шрамы.

– Где укус, Рыжова?

– Он. Меня. Не. Кусал! – рявкнула я, попытавшись освободиться. Ага, проще сдвинуть могильную плиту! – Пусти!

– Ликан не мог не укусить! – маг ещё раз осмотрел запястье и, ничего не найдя, нехотя отпустил. – И это был именно ликан! Короче, Рыжова, из города никуда не выезжай. Поняла? До следующего полнолуния ты на карантине! Не хватало ещё всяких бешеных девиц потом отлавливать!

– Я не бешеная! – прошипела я. – И вообще, мне в деревню надо!

Маг задумался, что-то прикинул и снисходительно кивнул.

– Можешь уезжать в свою деревню. И сиди там тихо, как мышка. Ты меня поняла, Рыжова? Даже не пытайся куда-нибудь сбежать!

– Да, иди ты… ликана лови, пока он действительно не порвал кого-то!

Я фыркнула и, вздёрнув нос, направилась к остановке.

– Вещи забыла! – донеслась в спину ехидная реплика мага.

– Дарю! На память! – ядовито ответила я и вскочила в подъехавший автобус.

Немного поостыв в автобусе, я пришла к выводу, что маг таки может быть прав и если это ликан, то не миновать мне заражения. И буду выть на луну каждое полнолуние. Но интуиция упорно твердила, что опасности нет, этот укус, будь он неладен, ничего мне не сделает. Однако интуицию к делу не пришьёшь. И я могу сколько угодно твердить Репину, что невиновна, он все равно не поверит и никуда не отпустит. Два месяца! Я сдохну от тоски!

К бывшему однокласснику по детдому, Славке Найдёнову, я всё-таки заехала. Посидели, попили чай, повспоминали свои подвиги по доведению воспитателей до кипения, поржали. Между делом я изложила свою проблему насчёт ножа.

– Есть у меня один кекс, – немного подумав, выдал Славка. – Дедуля один в глуши живёт, всю жизнь егерем по лесам шатался. Жена умерла, дети разъехались. Так вот, у него есть классный, охотничий ножик! Я его давно уже присмотрел, да дедок упёрся, мол, не по руке он тебе. Найдёшь хорошего человека – отдам. Хочешь, я ему позвоню?

– Звони! – кивнула я.

Славка достал мобильник, долго листал, и наконец, раздались заветные гудки.

– Ало! Ефим Николаич? Это Слава. Я по поводу ножа. Нет, не для себя. Подруга интересуется. Для чего? Путешествовать собралась. В тайгу. А там без ножа, сами понимаете… можно приехать? Хорошо. Мы будем часа через два. Что? Не встретите? Но я… она? Да, она вообще тамошнего леса не знает! Как она… блин, ладно! Мы приедем, – Славик сбросил звонок и сердито покосился на трубку. – Ну, вот, совсем сбрендил старик! Говорит, ты должна сама дорогу найти! А там тайга практически! Без проводника делать нечего. Смогёшь?

– Поехали! – смеюсь я. – Поищем твоего деда.

Дедок и впрямь жил в глухой деревеньке, прямо, как бабуля. Неужто ведьмак? Пришлось проехать через всю область, на другой её конец, потом потрястись в автобусе и изрядно попетлять по просёлочным дорогам и лесным тропинкам, прежде чем выйти к его избушке. Да, и саму избушку, поросшую мхом да лишайником, так сразу не приметить. Дед сидел на пороге и хитро щурился, разглядывая меня. Ну, точно, ведьмак! Вернее, ведун. Именно так их называли в старину. Как себя вести я знала. Бабушка рассказывала и об этом. Остановилась на самой кромке охранного круга, поклонилась в пояс.

– Здоров будь, дедушка! Приветишь ли?

– Ну, заходи, коли не шутишь, – хмыкнул хозяин избушки и направился в дом.

Я шустро юркнула за ним. Славик, с отвисшей до земли челюстью, потащился за мной. Ткнул меня под локоть.

– Ну, ты даёшь, Алиска! А я точно был нужен?

– Да, – отвечаю я. – Без тебя я бы дорогу не нашла. Ведь это ты сюда шёл. Идём.

И мы вошли. Внутри избушка оказалась куда просторнее, чем казалось снаружи. Широкие сени, просторная горница или, как теперь модно называть, гостиная. На добротном столе котелок с кашей. Пшённой со свининой. Тут же и чашки-ложки, кувшин с морсом, хлеб, печёный, домашний, не чета магазинным батонам!

– Садитесь, отведайте, гости! – смеётся дед.

– Да мы не…

Я дёрнула Славку за рукав, подтолкнула к столу.

– С удовольствием, дедушка!

Славка заткнулся и покорно сел, уже ничего не понимая. Однако кашу навернул в охоточку, не побрезговал. Ещё и добавки попросил. И вот когда все наелись, дед и завёл разговор.

– Звать-то тебя как? – спрашивает он, сноровисто убирая со стола. – Чья будешь?

– Приёмыш Агафьи Рыжовой, – отвечаю я. – Алиса.

– Приёмыш? – удивляется дед. Потом косится на моего спутника. – А ну-ко, Слава, погуляй во дворе. Только смотри, не отходи от дома.

Славка покосился на меня, хотел что-то спросить, но не стал. Вышел.

– Рассказывай! – коротко бросил дед, наливая в кружки чай.

– Да, чего рассказывать? – сникла я. – Бабуля же возле Гиблого Оврага жила. Переход там. Вот, оттуда и пришли гости. Меня оставили подкидышем. Бабуля и вынянчила, фамилию свою дала, учила всему. Дар, говорит, у тебя есть.

– А собралась куда? – строго спрашивает дед.

– Туда, – я отхлёбываю чай и жмурюсь от удовольствия. От бабушкиного он отличался, но все равно дарил тепло и уют. – В Карнат. Род свой найти хочу.

– А нож для чего? – хмыкнул дед.

– Так, от воров защищаться, – улыбаюсь я. – Мало ли, какие люди… и нелюди, захотят сиротку обидеть. Мир там магический, не то, что наш. Маг на маге сидит и магом погоняет. А ворожбой от толпы, да при маге, не шибко отобьёшься.

– А совладаешь? – хитро щурится дед. – Нож у меня непростой, заговорённый. Если не по руке придётся, так ничего не попишешь.

– Знаю, – сказала я, залпом допивая остатки чая. – Бабушка рассказывала. Попробую. Не зря, ведь, только о ноже подумала и про Славку вспомнила.

– Ну, пробуй!

И дед положил на стол передо мной длинный, в полторы моих ладони, клинок. Рукоять удобно обмотана узорчатым шнурком. Широкое лезвие хищно изогнуто, а от середины заточено с обеих сторон. Посередине лезвия небольшие канавки. Таким ножом удобно и ветки срезать, и дичь разделать, да и для обороны самое то! Я протягиваю руку и уверенно беру нож. Ну, привет. Подружимся? Станешь ли мне верно служить, как служил прежнему хозяину? И клинок отзывается, теплеет в моих руках, а лезвие покрывается серебристым, "морозным" узором. А потом неожиданно я встаю в боевую стойку и делаю серию выпадов, словно сражаясь с невидимым противником.

– Здоровский клинок! – невольно восхищаюсь я.

– Ну, владей, коли так, – улыбается дед и выкладывает на стол ножны к клинку. – Да, смотри, девочка, берегись. Помни, через грань переступишь, так вовек не отмоешься. А тёмному клинок служить не станет. А как вернёшься из своего мира, привези старику подарочек. И в расчёте будем.

– Привезу, деда! – кивнула я. – Обязательно!

Домой, в лесную избушку, я вернулась далеко за полночь. С последним автобусом приехала. Едва успела. На следующий день отсыпалась до обеда. А потом начала собираться в дорогу. Оставаться и менять планы я не собиралась, несмотря ни на какие карантины! Перебрала свою одежду, положила в рюкзак сменный сарафан, пару рубашек, носки, бельё. Остальное убрала по сундукам. Навела порядок во всем доме. Взяла еды на первое время. А ещё ниток разных, бисера, кожаных шнурков, тесёмок. Из них я обереги плету. И ещё немного камней поделочных, вроде тех, которые закупал Керт. Валюты, ведь, карнатской у меня нет.

– Ить, что ж делается-то! – пискнуло из угла. – А ты куды смотришь? Неужто не видишь, что хозяйка уходит? Вона, и разговорник свой припрятала…

Телефон я и впрямь убрала в стол. Ни к чему он мне в Карнате. Оборачиваюсь. Никого. Только веник недовольно шуршит в углу.

– Нешто и впрямь уходишь, хозяюшка? – домовой появился прямо передо мной. – Бросишь нас? Мы, ведь, без хозяина в доме пропадём. Сами уйти не сможем. Да, и не хотим мы никуда уходить. Я, ведь, бабку твою ещё в зыбке качал, жена колыбельные пела. А банник, дядько мой, ещё её бабке служил! Да детишки у нас подрастают, помощнички.

– Нет, не брошу, – отвечаю я. – Я не навсегда ухожу, Тихон. Мне бы только род свой найти. Сам, ведь, знаешь, человек без роду-племени, как дерево без корней.

– И то верно, – вздохнул домовой. Посопел немного, цыкнул на веник и строго спросил. – А крепко ль слово твоё? Вернёшься?

– Крепко, Тихон, – серьёзно кивнула я. Даже на корточки присела, чтобы поближе к мелкому духу быть. – Вернусь. Здесь детство моё. Воспоминания все. Здесь мой дом. И деньги тут оставила, чтобы взять можно было. И вещи. Вот, только книгу бабушкину возьму.

– Книгу оставь, – неожиданно веско сказал домовой почти бабушкиным тоном. Я даже вздрогнула. А домовик ехидно прищурился. – Она нас охранит и при доме удержит. А ну, как судьбу свою встретишь там? Вскружит головёнку твою девичью какой-нибудь… оставит при себе…

– Я, конечно, не знаю, как судьба повернётся, – буркнула я. – Но сюда в любом случае вернусь. Вас не оставлю. Найду в Карнате судьбу свою, тогда вас с собой заберу. Или переселю к людям. Как сам захочешь. А только как же я без книги? Там и рецепты Бабушкины и схемы…

– Не нужна тебе её книга, – отрезал домовой. – Свою возьми.

– Так, нет её у меня, – я развала руками, но домовик лишь ухмыльнулся каверзно и на окно кивает.

– Ой, дурёха! А ещё ведьма! Недоучка и есть! А ну-тко получше глянь!

Я посмотрела. На широком подоконнике лежала бабушкина книга. Та самая, ведьминская. Толстая, в деревянном переплёте, обтянутом темно-синим бархатом. Страницы пожелтели то ли от времени, то ли после смерти бабушки. А, ведь, и впрямь, рядом что-то лежит. Подхожу ближе. Тетрадка! Обычная, школьная тетрадь на восемьдесят листов, с обложкой "под крокодилову кожу". Вот только у меня такой никогда не было! Надписей никаких нет. Но едва я её развернула, не удержалась от изумлённого возгласа. В тетрадке были записи! Моим почерком! Но я же ничего не писала! Вчитываюсь в текст. Да это же мои обережные браслетики! На удачу, на достаток, на счастье. Я их друзьям делала и дарила. А вот и обряд, что недавно девочку вылечил! И остальное! Все, что я делала, было записано в этой тетрадке!

– Кхе-кхе! – приплясывает рядом домовой, довольный до невозможности. – А говорила нету! Вот она! Самая, что ни на есть, ведьминская книга. Твоя.

– Выходит, магическая книга, это не список заклинаний, а книга, написанная магией? – предположила я и осторожно погладила обложку. Под моей рукой она засветилась зеленью, и на обложке проступило имя. Лиссеа! О, как! То есть, это, всё-таки моё имя?

– Книгу эту береги! – проворчал домовой. – Она в трудную минуту совет даст, в холод теплом согреет, а в лихой час от беды убережёт! И от меня прими подарочек.

Домовой подпрыгнул и исчез. А в следующую минуту появился на моём рюкзаке, собранном в дорогу. Хлопнул в ладоши и узлы сами развязались, горловина распахнулась. Домовой нырнул внутрь, долго там возился, шебуршал, что-то перекладывал, гремел и, наконец, вылез обратно, довольный. Потёр руки, поскакал на горловине, съехал с рюкзака, словно с горки.

– Ну, хозяйка, принимай подарочек! Теперь в энтой котомке и продукты ни в жисть не испортятся, хоть тыщу лет их храни! И покласть туды можно мно-о-ого! Все, что в доме есть! И сам дом, ежели по брёвнышку раскатать! А весить будет столько, сколько весит твоя книга колдовская. А ну-тко, положь в котомку наряды свои обережные! И плащик, от дождя заговорённый. И будку свою походную не забудь! Смелее! Не порвётся! Котомка эта теперь всегда при тебе будет. Никому чужому не дастся.

– Спасибо тебе, Тихон, за подарок и за совет! – я в пояс поклонилась домовому.

Тот просиял, степенно ответил поклоном и исчез.

А я с любопытством заглянула в рюкзак, ничуть снаружи не изменившийся и казавшийся по-прежнему набитым всякой всячиной. Ну, разве что, похудел немного. Внутри тоже все было на месте. И консервы, и одежда. Хмыкнув, я принесла из сеней зимнюю куртку, скатала в рулон и попыталась втиснуть в полный рюкзак. Куртка легко влезла, словно там было пусто. Я снова заглянула. Консервы исчезли. Вещи тоже. Теперь все пространство рюкзака занимала куртка! Сунула руку внутрь, пытаясь нашарить под курткой пропажу, но там была только куртка.

– Кхе-кхе! – раздалось из угла сдавленное хихиканье домового. – А ты представь, что тебе потребно и доставай не глядя!

– М-да? – я покосилась на рюкзак. – Ну, попробуем!

На этот раз я не стала смотреть внутрь. Просто запустила туда руку, представляя себе тушёнку. И точно! В ладонь ткнулась консервная банка. Достав её, я хмыкнула и бросила назад. Банка послушно плюхнулась поверх куртки. Но стоило мне закрыть горловину, а потом снова заглянуть, как внутри осталась только одна банка! Круть! Я на миг замерла, судорожно перебирая в уме, сколько всего ещё смогу взять, и принялась испытывать рюкзак на прочность. Все мои любимые сарафаны, тёплые штаны, джинсы на всякий случай, ветровка. Охотничьи сапожки удобные, на заказ сшитые, босоножки со стразами, туфли, кроссовки и даже сиреневые, новенькие галоши с меховой подкладкой, которые Керт обозвал "чуни". Одеяло шерстяное и пушистый плед. Из кладовой в рюкзак полетели банки с вареньем, соленьями и прочими съедобными запасами. А ещё верёвка крепкая, палатка, целый сундучок с разной бижутерией, лопатка небольшая, походная, банка краски водостойкой. Уж и не знаю, зачем она мне понадобилась? Котелок, миску и столовые приборы я тоже взяла. И запас круп разных, макарон, большую бутылку с водой. Потом я добралась и до тетрадей, ручек и прочих, нужных мелочей.

Я металась по избе, словно ужаленная. Наконец, уже к вечеру угомонилась, проверила избушку на предмет чего бы ещё прихватить, но потом решила, что довольно и того, что есть, подхватила рюкзак и решительно вышла за порог. Повернулась, поклонилась дому и зашагала по тропинке прямиком в лес.

Солнце уже село, но было ещё светло, и отблески заката освещали мне путь, окрашивая все вокруг в розовато-золотые, сиреневые и алые тона. Идти в ночь я не боялась. Звери никогда не трогали меня. Рысь или волк-одинец лишь издалека скалились, более мелкие вовсе вежливо уступали дорогу. Стая волков к человеческому жилью близко не подходила, предпочитая не связываться. А с медведем всегда можно договориться. Ну, а заблудиться я в принципе не могла. Знала в этих лесах каждую тропку!

– Далеко собралась? – маг возник прямо передо мной, не на шутку перепугав неожиданным появлением. – Пытаешься сбежать, Рыжова?

– По грибы! – рявкнула я, резво отскочила в сторону, не давая себя поймать. – Да, по ягоды!

– С рюкзаком? – ядовито поинтересовался маг.

– А почему бы и нет? – хмыкнула я, равнодушно пожав плечами. – Я всегда в рюкзак грибы собираю! Так удобнее!

– Не пытайся меня одурачить! – жёстко рявкнул маг и попытался ухватить меня. – Рюкзак к досмотру!

– По какому праву? – возмущённо булькнула я, резво отпрыгивая.

– По законному! – с досадой поморщился Репин. – Ты на карантине и не имеешь права покидать пределы отведённой территории!

– Вот именно, господин Репин, на карантине, а не под арестом! – ехидно парировала я. – И территория моего пребывания не ограничивается стенами дома!

– Тогда дай сюда свой рюкзак! – прищурился маг. – Готов поспорить, там не найдётся места для грибов!

– Ха! – я фыркнула, широко улыбнулась и елейно спросила. – А если он окажется пуст? Ты меня отпустишь?

– Рыжова, не смешно! Видно же, что битком набит! Давай сюда!

– А, он новый! – смеюсь я. – Ещё не обмялся!

– Все шуточки у тебя? – процедил маг. И неожиданно оказался рядом, цепко ухватив за руку. – А я серьёзно, Рыжова! Я видел ликана. Я знаю, что он напал на тебя. Напал и укусил! И пока ты мне не докажешь обратного, я не поверю! Я знаю слишком хорошо, на что способны эти твари! Они лживы и изворотливы! Они, ради своей шкуры, готовы на любую подлость! Как, впрочем, и ведьмы! – он попытался рывком сдёрнуть рюкзак, но не смог. – Показывай! И если он не будет совершенно пуст, я посажу тебя под арест за попытку побега!

– Да, чтоб ты споткнулся на ровном месте! И неровном тоже! – с досадой взвыла я. Однако маг держал крепко, и вырваться не получалось. Пришлось снять рюкзак и швырнуть ему. – Да, проверяй, мне не жалко!

Отпустив меня, маг открыл горловину и уставился внутрь. Рюкзак был пуст. Вот, так тебе! Фигу ты найдёшь, а не вещички мои! Только мне подчиняется заговорённая домовым вещь! Репин засунул в рюкзак руку, пощупал дно, потом перевернул и потряс, но эффекта не добился. Хмыкнул, почесал затылок и бросил в рюкзак связку ключей. Те глухо звякнули, ударившись о дно рюкзака. Репин забрал ключи и снова задумался.

– Ну, убедился, что он пустой? – хмуро проворчала я. – Давай назад.

Маг нехотя протянул мне рюкзак и мрачно проворчал.

– Я смотрю за тобой, Рыжова! Не дай Бог тебе попытаться слинять! Я тебя из-под земли достану! И на цепь посажу! И, кстати, проклинать меня бесполезно! Все сотрудники СМК имеют абсолютную защиту!

– Да, я в курсе, – фыркнула я, закидывая рюкзак на плечо. – Но помечтать же можно!

И обойдя мага, я легко зашагала вперёд по тропинке. Неожиданно за спиной раздался странный звук, похожий на глухой удар, и следом отборный мат. Обернулась. Репин растянулся на земле, в куче прошлогодней листвы и хвои, с воем выдирая из тела маленькие иглы, а во все стороны от него разбегалось семейство ежей! Есть в жизни высшая справедливость! Или сработало моё проклятье. Похоже, у мага промелькнули похожие мысли. Взгляд налился ненавистью.

– Ведьма! Удавлю нафиг!

Словно в отместку, сверху упала большая шишка, угодив аккурат в лоб мага. Ну, точно! Леший! Не любит он, когда меня обижают. Не удержавшись, я хихикнула и во все лопатки рванула прочь, шепча на ходу.

– Матушка Лесовица, батюшка Леший, приютите, защитите, путь-дорогу укажите, врагу глаза отведите!

Позади снова раздался звук падения и приглушенный мат мага. Ещё раз навернулся? Не оборачиваюсь. Бегу вперёд, не особо заморачиваясь поиском направления. Лишь бы оторваться. Проклятье рано или поздно исчерпает себя. И тогда от обозлённого мага лучше быть подальше. На ходу снимаю с плеча рюкзак, не глядя сую руку внутрь, вытаскиваю батон и кладу на подвернувшийся пень.

– Матушка Лесовица, батюшка Леший, примите угощение, не оставьте в беде!

И все так же, не оборачиваясь, направляюсь дальше. Все! Пока я в лесу, не найдёт меня маг. Хоть как пусть ищет. Магический поисковик ничего не найдёт, стороной облетать будет, на ёлки, да дубы наводить. Собаки мой след не возьмут, со звериным спутают. А людей Леший закружит, по кустам, болотам проведёт, а после выкинет, да совсем не там, где нужно. Я в этом лесу с рождения жила, каждую кочку знаю! И Леший друг мой с детства! Вместе шкодили, да шутили!

4. Новый мир

Тропинка вьётся меж деревьев, стелется под ноги. А вокруг расползается туманная дымка, застилая обзор. Вроде видно и тропку и деревья вокруг, но что дальше, за ними, неведомо. От места, где я повстречалась с магом, до Гиблого Оврага было совсем недалеко. Я уже видела его, этот овраг. Но я иду по извилистой тропке уже больше часа, а к оврагу так и не вышла. Интересно, я уже в Карнате? Или ещё на Земле?

Неожиданно туман расступился, и я… оказалась в лесу. Ну, да, точно в таком же лесу, на той же тропке. Только никаких оврагов тут и близко не было. И подстилки из опавшей хвои, как в нашем, таёжном лесу, тоже не наблюдается. И листья… вау! Я наклонилась, подняв ещё зелёный, сочный, с необычными, фиолетовыми прожилками лист. Он напоминал очертаниями кленовый. Такой же вычурный, с острыми "ломаными" краями. Только не было у него пяти "секций", как у нашего красавца. Я присмотрелась к деревьям и кустам. Точно! Ни одного знакомого.

Тропинка привела меня к ручью. Кстати, а тропка-то звериная! Спустившись к воде, я напилась и присела под ближайшим деревом, чем-то похожим на иву. Во всяком случае, кряжистый ствол и узкие, продолговатые листья серебристо-зелёной расцветки были в наличии. Устроившись у корней, я достала из рюкзака термос с чаем, бутерброды с сыром и колбасой. Немного подумала и положила один из бутеров на широкий лист какого-то чудного растения.

– Угостись, лесной хозяин! Приюти гостью.

С дерева, под которым я сидела, спрыгнул любопытный зверёк, похожий на белку и енота одновременно. Размером он чуть побольше крупного кота. Ярко-огненная шкурка украшена темно-бордовыми полосками, на узкой мордочке тёмная "маска". Зверёк обнюхал мой бутер, чихнул, осторожно попробовал на зуб. Нашёл, что это вкусно и с удовольствием уписал и хлеб, и сыр и колбаску. А потом прыгнул ко мне и требовательно пискнул.

– Ещё? – хмыкнула я. – А плохо не станет?

Однако бутер зверьку отдала. Ухватив зубами сразу все три слоя, малыш проворно отпрыгнул в сторону, уселся по-беличьи на задние лапки и неторопливо съел угощение. Облизнулся, огляделся, приметил ещё один "свободный" бутерброд и решительно направился к нему.

– Ну и нахал! – восхитилась я. – А попросить?

Зверёк прижал ушки, умильно посмотрел на меня, а потом схватил бутер и прыгнул на дерево. Сдаётся, в роду этих зверей основательно потоптались наши еноты! Ну, или это их местный вариант.

Переночевав у ручья, я направилась дальше по едва приметной тропке, доверившись интуиции. Топать пришлось почти весь день. Впрочем, я почти и не заметила, как он прошёл. Всю дорогу я, с изумлением и азартом первооткрывателя, рассматривала и изучала незнакомый лес! На пути попадались ягоды и грибы. Одни были похожие на наши, земные: боярышник, шиповник, калину, бруснику. Другие совершенно незнакомы. Некоторые я осторожно пробовала, вначале убедившись, что ягоды едят местные насекомые, птицы и мелкие зверьки. Зверье местное, кстати, тоже сильно отличалось от земного, но иногда находилось и сходство. Например, белку я узнала, несмотря на фиолетовую шкурку и куцые, нетопыриные крылышки.

К вечеру звериная тропка превратилась сначала в узкую, охотничью, потом в хорошо утоптанную и, наконец, вывела на опушку к дороге, похожей на обычную, сельскую грунтовку. Только вместо автомобильных шин в пыли виднелись отпечатки лошадиных подков и тележных колёс. Следы вели и вправо, и влево. Куда идти? И спросить не у кого. И… Ой-ё-о! А как же я спрашивать-то буду? Я ж языка не знаю! Жестами? Притворившись глухонемой? Эх, вот бы Керта найти! Я осторожно касаюсь ладонью дороги.

– Стежка-дорожка, куда путь держишь? Что впереди, что позади? Куда мне идти, чтобы Керта найти?

Несколько картинок проявилось в голове. Вот, впереди город. Похож на средневековую Прагу. Красные, черепичные крыши, белая, каменная стена с башнями, тяжёлые, окованные красноватым металлом ворота. А в воротах стража. Позади поля, поля, луга, река и село. Что ж, Керт, кажется, говорил, что живёт в городе. Вот, туда и направимся. Я поднялась на ноги, отряхнула от пыли ладони и решительно зашагала вперёд. У меня появилась первая цель.

Не прошла я и десяти минут, как меня догнала телега, запряжённая лошадью. Самой обыкновенной, мышасто-серой лошадкой со светлой гривой и хвостом. На облучке сидел седой, но крепкий, жилистый старик, в соломенной шапке, сдвинутой на затылок, в коричневой, стёганой жилетке поверх простой, домотканой рубахи и тёмных штанах непонятной расцветки. Заметив меня, дед остановился.

– Ка тхена эре эт? – спросил он.

Уй, и что я должна ответить? Чего он хочет? Я уже хотела покачать головой, отказываясь от всего, чем бы оно ни было, но неожиданно поняла. Старик спрашивал, иду ли я в город! Это знание всплыло откуда-то из самой глубины моей сути. Той самой, откуда приходят сны, детские воспоминания. Словно, я всегда знала этот язык. Только порядком подзабыла, но теперь вспомнила.

– Я спрашиваю, в город, что ль? – нетерпеливо повторил старик.

– Ага, – ответила я в полном обалдении от свалившегося неизвестно откуда знания. Потом взяла себя в руки и ответила уже на местном наречии. – В город.

– Ну, садись, подвезу, что ли, – усмехнулся старик, кивнув на возок, битком набитый глиняной и плетёной посудой. – А чего одна? Не боишься?

– Не боюсь, – уже уверенно отвечаю я.

Новое знание раскрывалось все больше, прочно угнездившись в памяти и занимая в ней законное место. Теперь я знала, что язык, на котором мы говорим, называется катари, что разговаривают на нем в основном люди, но ещё он используется и как международный, торговый. Что другие расы имеют собственные наречия, сильно отличающиеся от людского языка.

– Не боишься? – продолжал допытываться дед. – Нешто сама нелюдь?

– Хейранэ! – отвечаю я. На катари так называется ведьма – хейранэ, а ведьмак – хейранир. Хранитель природной магии – так пояснял мне Керт. Хейранэ в Карнате весьма уважаемы, не то, что у нас. Вот и дед удивился, но степенно кивнул.

– Это хорошо. На удачу, видно, ты мне встретилась, госпожа. А то развелось в округе невесть что! Говорят, волколака видели. Из соседнего села Тирхо с неделю назад поехал в город, да и сгинул. Потом нашли. Волколак его порвал. Так, тогда была голубая луна! А теперь и вовсе алая! Кабы не нужда, я б ни ногой из дому! Да, без хлеба уж сидим. Вон, товар со всей деревни собрал. Мы ж на глинозёме живём. Ни посеять, ни посадить. Только ремесло и кормит.

Я навострила уши и замерла, невольно глядя на небо. Фиолетовые сумерки хоть и медленно, но сгущались. И на небе виднелись бледное очертание голубоватой луны, чуть подсвеченное розоватыми оттенками заката. Луна была ущербной, убывающей. Но когда взгляд скользнул назад, туда, где небо было темнее всего, я замерла, с трудом удержав на месте челюсть. В небе висела… луна! Она была чуть больше нашей, земной, абсолютно круглая и багрово-алая! Прямо, зловещий глаз на фоне темноты фиолетового неба!

– Офигеть! – выдала я на родном русском. – Здесь две луны!

Дед уважительно покряхтел и проворчал.

– А звать-то тебя как, госпожа хейранэ? Я Хойром. И это… оберег бы мне. От волколаков. Я заплачу! У меня есть… вот! – дед вынул из-за пазухи тряпицу, бережно развернул. Блеснули в свете багровой луны тусклые капли самородного золота. – Вот! Это я на крайний случай. Так, думаю, это и есть крайний. Уж, куда хуже! Ежели на волколака попаду, да назад не вернусь, вся деревня наша с голоду перемрёт! Поможешь?

– Оберег? – я задумалась. Ликана я, в общем-то, видела. Даже очень близко. Не нечисть, не нежить. Проклятый, обречённый на вечное безумие, горе и скитания, ненавидящий всё человечество разом. И не сбросить те путы, не разорвать. И с собой не покончить. Только огонь очистит от проклятья. Не думаю, что местные волколаки сильно отличаются от того несчастного. – Можно попробовать. И никакая я не госпожа. Меня Лисса зовут. Лиссеа.

Я запустила руку в рюкзак, достала ворох пряжи разноцветной. Наугад вытянула несколько нитей. Зелёную, красную, коричневую, голубую и синюю. Остальные убрала и принялась выплетать обережные руны, бормоча под нос на родном русском.

– Кровь затворяю, пеплом посыпаю, запах отбиваю, след заметаю! Зверь лесной не тронет, мимо пройдёт, зверь колдовской не заметит, не услышит, кровь не возьмёт, по следу не пойдёт. Пусть беда стороной обойдёт! – нитки под пальцами чуть ли не сами в узор сплетались, ровно ложась в руны и знаки. Лесной, здоровье, оберег от ран, удача, покров незаметности, повторяющийся через один. Целый гайтан получился. Нашлось место и нескольким бусинам. И когда только достала? Агат – защита от проклятья. И гематит пристроился к месту – от заражения крови. Оставшиеся концы сплетаю в простую косицу и завязываю концы. – Как сказала, так и будет! – критически оглядываю готовую работу. Сойдёт. Сильный оберег получился. Поворачиваюсь к деду, протягивая работу. – Держи. Надень на шею и под рубаху спрячь. Тебя не тронет ни ликан, ни волколак, ни любой другой проклятый. Да, и обычные звери будут стороной обходить.

– А оборотень? – дед надел мой оберег и заправил за пазуху. Нехотя покатал на ладони самородки. – Оборотень не тронет?

– Оборотень разум имеет, – вздохнула я. – Человеческий разум и волю. От него оберег не спасёт. Но, оборотень и не нападёт без причины.

– Угу, как же! – проворчал дед. – Зверь человеком прикинется и, поди, отличи, кто он таков! А сам только и мечтает кровушку испить!

– Он же не вампир! Человечьей крови не пьёт. И без причины не тронет, – фыркнула я. – А от безумного оберег укроет. И оборотень не зверь. А человек. В первую очередь человек.

– Ну, а кого другого я защитить смогу! – въедливо ворчит мой попутчик.

– Кому отдашь – того сохранишь, – честно отвечаю я. – Но сам, при этом, видим станешь.

– Эх, ладно! – дед протягивает самородное золото. – Держи, хейранэ Лисса. Золото за жизнь не такая уж высокая плата. А верно ли, слово твоё? Поможет оберег?

– Поможет, не сомневайся.

Я взяла с его ладони два самородка. Те, что мне светлее остальных показались. Значит, столько моя работа и стоит.

– А остальные что же? – озадачился дед.

– Тебе пригодятся! – смеюсь я. – Нельзя нам брать больше положенного. Иначе оберег силу потеряет, а для меня неудачей обернётся. Так бабушка говорила.

– Ну, спасибо! – пробормотал дед, смущённо и радостно пряча свою драгоценность. А потом подхлестнул лошадь. – И-эх! Пошла, родимая!

Вскоре мы добрались и до города. Стены и башни были именно такими, как показала мне дорога, сложенные из ровных брусков похожих на известняк. Однако, этот "известняк" не получится даже поцарапать. Белый, с серыми прожилками камень напоминал мрамор, а по твёрдости не уступал граниту. Кархоон, так назывался на катари этот минерал. Сумерки уже сгущались, и стража крикнула со стен, чтобы мы поторопились, если не хотим ночевать под стенами. А двое стражей уже направились к створкам, чтобы запереть их на ночь. Лошадка, поднажала, видимо, тоже не желая ночевать, где попало, и мы успели, влетев внутрь одновременно со звоном колокола, возвещавшего приход ночи. Ворота глухо стукнулись позади.

– Подорожную! – один из стражей, в алом плаще, накинутом поверх замысловатой кольчуги, протянул руку.

Бли-ин! А документов-то местных у меня тоже нет! Дед полез за пазуху, достал свёрнутый в трубочку листок бумаги и протянул стражнику. На простом листе было написано, что податель сего проживает в селе таком-то и имеет право на провоз и продажу ремесленных изделий.

– Торговать! – обрадовался страж. – Ну, тады, показывай, сколько товара везёшь. Надо налог вычесть. Эй, писаря сюда! Да, живее, байсир кхайнатэ¹! Так, с двух человек это будет…

– Так, а девица не со мной! – опомнился дед. – Энто, подвёз я её! Госпожа в город по своим делам направлялась.

– Хм, – страж окинул меня масленым взглядом и хмыкнул. – Ну, красавица, тогда показывай свой документ. По какому случаю в город?

– Я ищу одного мага, – осторожно сказала я. – Вертес. Может, знаете его? Он…

– Вертес? – страж уже по-иному оглядел меня, нахмурился и проворчал. – Ученица, что ль? А что ж без плаща и знака?

– Потеряла, – тихо вздохнула я. – Помогите, а?

– Твоё счастье, девка, что его смена сейчас! – усмехнулся страж. И гаркнул так, что от страха присела лошадь. – Вертес! Тут к тебе клиент!

Откуда-то сверху раздался знакомый голос карнатского мага.

– Кого там ещё принесло на ночь глядя?

– Девка без подорожной и знака! Говорит, что тебя ищет!

– Мне только девок и не хватало! – на этот раз голос раздался прямо за моей спиной.

От неожиданности и острого ощущения опасности, спицей пронзившего с головы до ног, я взвилась в прыжке, обернулась назад и приземлилась в защитной стойке, с ножом в руке! Когда успела выхватить? Но передо мной Керт. Или… не Керт? Лицо, фигура, голос – один в один. Одежда почти такая же, только чёрного цвета. Но у Керта не было этой жёсткости во взгляде, иронично-брезгливого изгиба губ и этого острого ощущения опасности рядом с ним. Оно словно окутывало его, заставляя звенеть от напряжения каждый нерв.

– Извини… те! – смущённо выдавила я, убирая нож и рассматривая исподтишка мага. – Близнецы, что ли? Я ищу Керта. Он… обещал помочь.

– Первый случай, когда нас не перепутали! – хмыкнул маг. – Я Брант Вертес. К сожалению, мой брат вернулся из путешествия, но почти сразу уехал из Хетау. А какая требуется помощь?

– Я… из другого мира, – тихо, чтобы не услышали стражи, шмонавшие повозку старика, сказала я. – Керт был моим… постояльцем. Он предлагал с ним сюда переехать и обещал помочь с документами.

– Х'шем! – выдал маг примерно с тем же выражением лица, с каким матерятся наши дальнобойщики, застряв на крутом подъёме зимой. Потом окинул меня взглядом, что-то про себя решил и повернулся к капитану стражи. – Гайор, я сейчас запечатаю ворота и отойду ненадолго. Надо девицу отвести.

– Поразвлечься не забудь! – заржал кто-то из стражей.

– Тебя, Тиба, не спросил, что мне делать! – резко ответил Брант.

Остроумный страж мгновенно сник и поспешно ретировался с глаз, скрывшись в глубине караулки. Маг не спеша подошёл к воротам, положил на них руку и что-то шепнул. Я невольно передёрнулась, ощутив волну дрожи, пронзившую тело. Неприятно. Словно по коже прошлись сотни иголочек. Заметив мою реакцию, Брант нахмурился, но ничего не сказал. Только бросил, уже на ходу.

– Идём!

Я потопала за ним, надеясь, что этот хмурый и слишком опасный маг всё-таки захочет мне помочь. В том, что он сможет я не сомневалась. Едва мы отошли подальше от ворот, Брант неожиданно повернулся ко мне, да так, что я снова отскочила, с трудом подавив желание выхватить нож.

– Теперь рассказывай! – усмехнулся маг, явно довольный моей реакцией.

– Ч-что рассказывать? – проворчала я, злясь на себя и свой идиотский страх.

– Все! – Брант отступил в сторону и снова направился вперёд, но теперь уже держался рядом со мной. – Кто ты такая? Откуда? Как смогла пройти в Карнат? И зачем тебе мой брат?

– Керт обещал достать документы, – вздохнула я. – А кто я такая и сама не знаю. Только знаю, что зовут меня Лиссеа и я отсюда. Из Карната. И я хочу найти своих родителей. Или родичей.

– А про Карнат откуда знаешь? – хмуро спросил Брант.

– От бабушки, – покорно ответила я. – Мама, меня родила прямо у неё на пороге. И умерла. А потом её забрали. А меня не видели. Бабушка меня в дом успела унести. Она меня и воспитывала, как родную. Только перед смертью рассказала, как на самом деле было.

– Бабушка! – хмыкнул Брант. – Ладно, сейчас я тебе выпишу бумагу на проезд. А куда ты хоть собралась? Как искать будешь, если кроме имени ничего не знаешь?

– Дорога укажет, – я пожала плечами.

– Х'шем! Хэшшэ энэ ратт эр схоор! – выдал маг загадочную фразу, которая почему-то не перевелась. Сильно подозреваю, что это было ещё одно ругательство. Брант прищурился, оглядев меня так, словно впервые видел. – Хейранэ?

– Ага, – кивнула я, на всякий случай с опаской отодвинувшись.

– Вот, только тебя мне не хватало! – раздражённо рявкнул Брант. А потом резко сменил направление движения. – Значит, так. Сейчас я отведу тебя в свой дом и вернусь на дежурство. Утром вернусь, и займёмся твоими поисками. И, ради Создателя, ничего в доме не трогай! Ясно? Вообще!

– Может, не надо домой? – пискнула я. – В гостинице будет…

– Надо! – отрезал маг. – Пусть лучше пострадает мой дом, чем весь город! Идём!

Дом мага оказался, вопреки моим ожиданиям, довольно скромный. Ну, по сравнению с соседними домами, скромный. Потому что остальные дома на этой улице больше напоминали дворцы! В несколько этажей, с башенками, шпилями, флагами, флигелями и мансардами, покрытые росписью, затейливой резьбой, богато украшенные самоцветами. Они были выстроены из того же камня, что и стены города. Впрочем, из этого камня были все дома в городе, вплоть до самых жалких лачуг. Дом Бранта был всего в два этажа и на фоне вычурных соседей казался маленьким и невзрачным. Но лично, на мой взгляд, это был самый красивый дом. На нем не было ни росписи, ни резьбы, ни украшений. Но сам камень был сложен и подогнан так, что его естественный рисунок складывался в узор изумительной красоты. А сумерки и отблески багровой луны добавили камню глубокой, торжественности и живой игры цвета!

– Обалдеть! – я невольно остановилась у ворот, любуясь переливами оттенков. – Красотища какая!

– Лисса, в чем дело? – хмуро спросил маг, заметив, что я остановилась.

Ну, да, я забылась и снова перешла на родной русский, которого Брант не понимает.

– Красиво! – отозвалась я, снова переходя на катари. – Я ничего подобного не видела! У нас на Земле всякое есть, но такой красоты я ещё не встречала!

– А те дома? – маг указал на улицу с дворцами. – Они, по-твоему, не красивые?

– Нет, – я пожала плечами. – Обычные. Таких и у нас много. Даже ещё интересней. Но красоты там нет. А этот… – я умолкла, пытаясь подобрать нужные слова, взглянула на дом и улыбнулась. – Это красота! Настоящая!

– Ладно, – снисходительно кивнул маг. – Идём. Переночуешь в моей красоте, а утром решим, что с тобой делать.

Внутри оказалось не так красиво, но зато очень уютно. На первом этаже просторный холл и гостиная, большая кухня, в которой всем заправляла женщина по имени Журхала. А ещё кабинет и оружейная, где по стенам развешано самое разнообразное оружие! Я и не знала, что на свете существует столько холодного оружия! На втором этаже обнаружились три спальни, библиотека, столовая и выход на балкон, увитый растением, напоминавшим не то плющ, не то виноградную лозу. Растение так плотно переплеталось между колоннами, перилами и крышей, что создавалось ощущение, будто я в зелёной беседке! А крупные, яркие цветы всех оттенков красного и синего украшали этот живой дворец.

Все это я рассмотрела, позже, пока хозяина не было дома. Брант привёл меня на кухню, велел накормить и исчез, не сходя с места. Женщина в простом, длинном платье и переднике только покачала головой и тут же принялась меня кормить. Потом я с удовольствием помогла ей вымыть посуду. Оказалось, что Жура сирота. Родители её погибли лет двадцать назад, когда она была подростком. Дом забрали за долги какие-то люди. Хотели продать и её, но маг взял её в услужение.

– Как это, продать? – возмутилась я.

– Обыкновенно, как всех рабов продают, – вздохнула Жура. – Или, вот, таких, как я, ничейных. Но я не жалуюсь. Господин Вертес хороший хозяин. Это он на вид суровый, да строгий. Так, ведь, некромант. Ему так и положено. Как рявкнет, так кровь в жилах стынет! Я поначалу ещё как пугалась. А потом привыкла и поняла, что на самом-то деле он добрый и справедливый. Он мне и замуж выйти разрешил. Да, только я ещё не нашла человека по сердцу. Вон, нас тут двое только. Я и Роа. Да ещё брат хозяина приезжает частенько. Керт. Тоже у нас останавливается. Только, шебутной он, младшенький-то. Не сидится ему на месте. Вот, и в этот раз приехал, с неделю пожил, да снова умчался. А хозяин и в университете мажеском преподаёт, и на воротах дежурит, и опасных преступников ловит. А ещё его в Совет Магов зовут. Сам главный ихний к нам приходил и уговаривал. А Брант только отфыркивается. Я, говорит, лучше буду волколаков по лесам ловить, да погосты упокаивать, чем в вашу кодлу пойду! Прямо так и сказал! Ну, а главный-то покричал, пошумел, да и ушёл.

– И что, ничего не сделал? – не утерпев спросила я.

– А что он сделает? Брант самый сильный из магов! – усмехнулась Жура. – Даже сильнее того, главного. Наказать его не получится. Да, и за что наказывать? За правду? Потом ещё два раза приходил. Да, тоже ни с чем ушёл.

– Хорошая ты, Жура, – я догрызаю последний пирожок. Уф! Кажется, объелась! Но, пироги такие вкусные, что я не смогла остановиться, пока не съела все, до последней крошки. – И готовишь просто чудесно! А хочешь, я тебе на судьбу погадаю? Глянем, где твой суженный? Дай-ка руку.

– Ой, ты хейранэ! – обрадовалась та и протянула ладонь.

Я, в отличие от всяких хиромантов, никогда никаких линий не читала. Линии, они обманчивые. А, вот, энергетика – это совсем иное. Именно биополе может рассказать о человеке практически все. Что было, что будет, чем болен, о чем душа болит. Я сосредотачиваюсь. Теперь у меня это получается все легче и легче. А, вот и картинки. Прикрываю глаза, чтобы лучше рассмотреть видения.

– Ух ты! А твой суженный рядом совсем! Только руку протяни! Ты его уже видела. Однажды. Совсем недолго. И он тебя видел. Приметил. Скоро в гости придёт, – я открыла глаза и посмотрела на женщину. – К тебе тогда двое подойдут. Оба статны и молоды. Оба на тебя засмотрятся. Ты, Жура, сердцем выбирай, который люб тебе. Не глазами, а сердцем. Сумеешь правильно выбрать – счастливой будешь. Троих сыновей мужу родишь и дочку в придачу. Только смотри, не ошибись.

– А какой он, суженный мой? – женщина посмотрела на меня умоляющим взглядом. – Как он выглядит?

– А этого я сказать не могу, – хмыкнула я. – Это уже считается, как будто я вместо тебя решение приняла. За это судьба накажет и тебя и меня. Ты сама должна свой выбор сделать.

Мы поболтали ещё немного, потом Жура постелила мне в одной из гостевых спален. Вот, пока она стелила, я и послонялась по дому, рассматривая все вокруг.

5. Злой некромант

Наутро домой вернулся Брант, хмурый и злой, да не один. Рядом с ним шагал не менее злой Репин! Я их заметила сразу же, как только открылись ворота, так как сидела на кухне, у окна и уплетала на завтрак местный эквивалент какао и свежую булочку. Увидев Репина, я поперхнулась. Как он прошёл? Ведь, чтобы я маяком стала, у него моя вещь должна быть. И что делать?

– Где она?! – раздался с порога рык Бранта.

Ой, ну зачем так кричать-то? Эх, куда бы закопаться? Я с сожалением откладываю булочку, залпом допиваю местное какао и отступаю к раскрытому окну. На всякий случай. Брант возник на пороге кухни, увидел меня и немного успокоился. За его спиной в проёме показался и Репин. Да-а! Проигрывают наши мужики карнатским. И в физическом плане и в магическом.

– Опять сбежать хочет! – мстительно шипит Репин. По-русски.

– Не сбежит! – прищурившись, отрезал Брант. Он что, русский понимает? Некромант в упор посмотрел на меня. – Это правда? Отвечай!

– Понятия не имею, что наплёл тебе этот идиот! – пискнула я, прижавшись к спасительному подоконнику. Была бы кошкой или собакой, поджала бы хвост. Но я ведьма и чувство самосохранения у меня отсутствует. Чем больше я боюсь, тем хуже портится характер. – Он и наврать мог!

– Так, ты ещё и местный язык знаешь? – рявкнул Репин, попытавшись оттеснить Бранта. Ага. Проще скалу с места сдвинуть!

– А ты, что же, не выучил? – усмехнулась я по-русски. – Не смог, что ли? Силёнок маловато? Ты как по тропе прошёл?

Репин гаденько, так, ухмыльнулся и помахал в воздухе лоскутком от моей куртки. Вот, же я дура! Сама, ведь, ему свои вещи, порванные ликаном, оставила!

– С-с-скотина! – я срываюсь на шипение, словно дикая кошка.

– Ну! Что я говорил?! Она заражена! Вон, уже и звериные повадки проявились! – торжествующе вопит Репин, пытаясь обойти карнатского мага, но в кухню войти не смог. Брант стоял непоколебимой скалой и сверлил меня взглядом.

– Лиссеа, я жду!

– Да, придурок он! – переходя на катари, отвечаю я, с трудом успокаиваясь. – Вечно цепляется ко всем! Вот, и ко мне прицепился, как клещ! Тебя, говорит, ликан покусал! Никто меня не кусал! Напугал только и смылся, будто не при делах! А я теперь должна на карантине сидеть? Из-за псины бешеной?

– Ликан – это проклятый? – буднично уточнил Брант, но у меня от его тона морозец пробежал по спине.

– Да, не кусал он меня! – рявкнула я. – Не ку-сал! Напал, на куртке рукав порвал, а потом сбежал. Эти, вон, маги спугнули. И вообще, будь это проклятый, так он бы в горло вцепился, а не в руку.

– Значит, всё-таки был проклятый? – прищурился Брант. – Был?!

– Ну, был, – нехотя признаю я.

– Руку дай! – Брант шагнул вперёд.

Репин ужом протиснулся в образовавшийся проход и налетел на меня.

– Допрыгалась, Рыжова! Ты арестована!

Однако схватить меня он не успел. Ухватив со стола первый попавшийся предмет, я бросила его под ноги магу. Попалась кружка. То ли сработал закон подлости, то ли моё проклятье, но маг споткнулся. С его руки сорвалась какая-то туманная гадость чернильно-синего цвета. Эта пакость попала прямёхонько в печь и взорвалась с оглушительным треском, разнося вдребезги кухню. Я почувствовала, что падаю. Но почти сразу же чьи-то сильные руки меня подхватили. Мгновение полёта и я снова на твёрдой поверхности. Но теперь уже во дворе.

– Ты, пустоголовое существо, не имеющее названия! – рявкнул в ухо Брант, все ещё держа меня за шиворот. – Почему ты не сказала сразу про ликана?! Почему ты вообще ушла, хотя должна была просто немного посидеть дома?! Ты вообще думать умеешь? Раздевайся!

– Чего?! – икнула я. – А мёдом не намазаться?

– Осмотрю тебя, идиотка! – рявкнул Брант, и дёрнул за ворот, пытаясь вытряхнуть из сарафана.

– Да, щас! – разозлилась я и попыталась вывернуться.

Ткань не выдержала напора и с треском развалилась. Взвизгнув от неожиданности, я вцепилась в наглую харю некроманта, а потом рванула прочь, шепча на ходу простейшую, детскую морочку.

– Глаз не увидит, слух не услышит, всяк мимо пройдёт, меня не найдёт!

Далеко бежать не стала. Перебраться через забор я все равно не смогу, он зачарован. А, вот, спрятаться в кустах – запросто! Вот, хоть и в этих, напоминающих видом земной терновник. Просто так в них не забраться, но я слово знаю. Вежливо прошу кустик укрыть меня и заползаю внутрь. Колючки не трогают, за волосы не цепляются. Ветки слегка подвигаются, освобождая мне место, и тут же смыкаются вновь. Теперь маг меня отсюда ни за что не достанет. Разве что, весь куст выкорчует!

Я обернулась к дому и замерла. Половина красивого особняка превратилась в груду битого камня и стекла! И это все я? На остатках печи сидит, нахохлившись, маленькая, огненная ящерка. Именно огненная. Состоящая из огня! Саламандра! Напротив неё стоит Брант и что-то говорит. Саламандра упирается, хмурится, отворачивает морду, но не уходит.

– Лиссеа! Я тебя все равно найду! – рычит Брант. – Найду и выпорю! Ведьма! Дальше забора ты все равно не уйдёшь!

Ага, найди сначала! Однако, он прав, уйти у меня не получится. Да, и некуда мне идти. Я же ничего о Карнате не знаю. Пожалуй, зря я так, очертя голову бросилась на поиски родни. Надо было подготовиться. Или Керта дождаться. Уж он-то наверняка бы помог! Не то, что его братец! Сидеть в кустах, да ещё в драной одежде было не слишком удобно.

– Эх, где-то рюкзачок мой? – тихонько вздыхаю я. – В доме, наверное, остался, – и не успела я это сказать, как мне на колени мягко плюхнулся мой рюкзак! Ой, здорово! Я залезла в него, убедилась, что вещи все на месте, обняла на радостях. – Ты ж мой хороший!

В рюкзаке нашлась и сменная одежда, и еда. Я переоделась, поела, потом достала нитки и занялась плетением оберега-невидимки.

В кустах я просидела до вечера. Брант несколько раз пытался меня найти, но безуспешно. Потом плюнул и занялся восстановлением дома, для чего призвал каменного духа. Я впечатлилась. Особенно, когда элементаль на пару с саламандрой принялись за работу! Вот бы наши гастарбайтеры так строили! Ровные каменные стены появились уже через пятнадцать минут! Печь, полы, крыша… и вот уже дом такой же, как и прежде. Словно и не было взрыва. Только Репин куда-то исчез.

К вечеру я составила небольшой план побега и более-менее определилась, как преодолеть зачарованную стену. Однако воплотить свой замысел не успела. Брант неожиданно появился и встал точнехонько напротив меня, с укоризной глядя в кусты. Неужели видит? Нет, не может быть! Оберег же работает. Точно, работает. Вон, взгляд у мага бегает, не цепляясь ни за что. Некоторое время он так стоял, рассматривая кусты, потом хмыкнул и сел на траву рядом.

– Ладно, признаю, я слегка… м-м… погорячился.

Слегка? Это называется слегка? Я с трудом удерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Молчу. Вообще-то, ведьмы – народ доверчивый, но не настолько. Да, и сарафана мне жаль. Это был мой любимый.

– Лисса, давай просто поговорим! – ворчит Брант.

Молчу. Но становится любопытно. Как он меня нашёл? Ведь, не видит. Даже сейчас не видит.

– Лисса, ты, ведь, понимаешь, что я могу и силой выковырнуть тебя из этого куста? – перешёл к угрозам маг. – Я просто хочу помириться. И поговорить спокойно.

Эх, самое гадское, что он прав. В смысле, что выковырять может. Силы у него будь здоров! На десятерых Репиных хватит и ещё на группу захвата останется!

– Сарафан мой верни, для начала! – ворчу я, не спеша снимать браслетик заговорённый. И, тем более, вылезать из куста. – Вон, дом свой смог вернуть? Вот, и сарафан так же целым сделай! Что? Не можешь?

Брант только тоскливо вздохнул и нехотя признал.

– Не могу. Ваши ведьминские знаки мне не повторить и силой не наполнить. Дом я заранее зачаровывал. Керт любит экспериментировать иногда. Давай я тебе новый куплю? У местной хейранэ!

– Нет! – отрезала я и шмыгнула носом. – Это мой любимый был! Памятный! Мне его бабушка вышивала! А ты…

– Бабушка! – мрачно вздохнул Брант. – Ну, извини, что так вышло. Ну, сама посуди, что я должен был подумать, когда под утро у ворот появляется иномирный маг, злой, избитый и явно кем-то покусанный! А потом заявляет, что ищет ведьму Алису Рыжову, укушенную ликаном, и показывает твоё изображение. Вот, что я должен был подумать?

Я невольно хихикнула, вспомнив, что Репин и впрямь выглядел каким-то пожёванным и побитым. Потом не удержалась и рассмеялась.

– Ты что, подумал, будто я его покусала? – маг посмотрел на меня так, что смех застрял в горле. – Кхе! Да, не кусала я его! – я вздохнула. – Просто хамства не терплю. И принуждения. А он… ну, не сдержалась, прокляла. Нечаянно. Даже не думала, что сработает. Вас, магов, проклинать бесполезно, вы ж скорее исподнее снимете, чем свои щиты! А тут… сработало.

– И чем ты его приласкала? – хмыкнул Брант.

– Спотыкучкой, – вздохнула я и пояснила. – Ну, споткнуться пожелала просто. А потом леший, друг мой давний, обиделся, когда он ругаться начал. А ругаться он начал, когда споткнулся и на семейство ежей угодил…

– Хейранэ! – фыркнул Брант. – Опасны в своей непредсказуемости! Ну, так что? Ты вылезешь?

– Вылезу, – я шепнула слово кустику, выбралась наружу и сняла морок. – А как ты меня нашёл?

– Довольно просто, – усмехнулся маг. – За стены ты не уходила, иначе я бы знал. А внутри мой поисковик упорно облетал стороной только одно место.

Вот, значит, как? Учту на будущее. В замкнутом пространстве нужно прятаться иначе. Мы вернулись на кухню, где Жура сноровисто накрыла для нас стол с ужином. Надо отдать должное, сначала маг подождал, пока я поем и только потом приступил к допросу. Да-а! А допрашивать он явно умел. Я и сама не подозревала, что столько всего знаю! Выложила все. Даже то, что ликан-то меня и в самом деле укусил.

– Покажи руку! – хмуро потребовал он.

Ну, что ж теперь, раз сама призналась? Молча протягиваю ему конечность. Брант пристально рассматривает запястье, предплечье, потом так же досконально изучает вторую руку. Морщится, кряхтит, но признает очевидное.

– Следов нет. Ни укуса, ни заражения. Однако раз ты сама говоришь, что укус был, значит, варианта только два. Или тот маг ошибся, приняв за проклятого обычную дикую псину, или в тебе спящая кровь истинного. Сейчас мы это и проверим!

И в его руках появился чёрный кинжал с волнообразным лезвием, от которого исходила жуткая, тёмная энергия. Словно смерть в чистом виде! Я вздрогнула и с диким воплем отпрыгнула назад.

– Лисса, стой! – рявкнул Брант.

– Ага, щазз! – я запрыгнула на подоконник, от волнения снова переходя на родной русский. – Экспериментаторы! Живой не дамся!

– Лисса, я только проверю! – проворчал Брант, делая осторожный шаг вперёд. – Твою кровь. И всё!

– Даже не думай! – крикнула я, уже на катари, сообразив, что русский Брант если и понимает, то только простейшие фразы.

– Лисса, послушай, – Брант отступает назад и теперь пытается говорить со мной, словно с неразумным ребёнком. – Если ты, в самом деле, потомок истинных, то укус ликана сам по себе безвреден. Но он может пробудить спящую кровь. И первый оборот, который сам по себе опасен, потому что ты ещё не можешь себя контролировать. А учитывая, что ты ещё и хейранэ…

Коварная, воздушная петля сдавила горло, натянулась струной, заставляя хрипеть. Попалась! Ужас затопил сознание, но почти сразу же на смену ему пришла ярость. Да, как он смеет?! В моей руке оказался нож. Взмах и невидимая удавка исчезает. Почти не соображая, что делаю, я бросаюсь на Бранта. Из горла вырывается странный звук, похожий на придушенный рык. Взмах и нож едва не касается лица мага. Впрочем, тот успевает уклониться. Зато путь свободен и я мчусь по коридорам, полностью положившись на ведьминское чутье.

– Лисса, это глупо! – несётся вслед голос мага. – Ты все равно не сможешь покинуть мой двор!

Я лишь молча спрыгнула со ступенек и припустила к калитке.

– Стой! – рявкнул Брант и, выпрыгнув в окно, бросился мне наперерез.

Однако добежать он не успел. Калитка открылась, и вошёл… Керт! Я тут же бросилась к нему, юркнув за спину. В руках у Бранта по-прежнему был нож.

– Лисса? – растерялся Керт. – Брант, что тут происходит?

– Спаси! Твой брат хочет меня убить! – пискнула я.

И шмыгнула в калитку, решив не ждать, пока маги разберутся. Короткий заговор и я растворяюсь в толпе горожан.

– Ты, маленькая гадость! – доносится до меня вопль Бранта. – Что?! Да, не хотел я её убивать! Тогда не хотел…

6. Первый оборот

Вильнув ещё раз, видимо напоследок, дорога привела меня в небольшую деревеньку. Около десятка добротных домов составляли единственную улицу. Ещё с десяток домиков похлипче расположились врассыпную ближе к лесу. Здесь и остановлюсь.

С тех пор, как я сбежала от Бранта, прошло уже больше месяца. Вернее, голубой луны. Именно по ней вели календарь жители Карната. Полный её цикл это виссау – месяц, который состоял из пяти тиккут. Именно так именовались местные недели, состоящие из семи рабочих дней и одного выходного. Я была в дороге уже шесть таких недель. Возвращаться и просить помощи у Керта, после того, что я устроила, было стыдно. А потому я направилась на поиски родни сама. Шла, повинуясь чутью ведьминскому. Городов по пути я избегала, предпочитая ночевать в небольших деревушках или посёлках. Ведьма, она везде требуется. Сглаз, порчу снять, наговор нашептать, оберег смастерить, болезнь прогнать. Люди, едва услышав заветное "хейранэ" тут же привечали, кормили, поили, да спешили со своими проблемами и болячками. Один раз даже роды принимала! Ничего, справилась. Мальчонка народился крепким, да горластым.

Эта деревня ничем не отличалась от других. Народ поначалу косился настороженно, но узнав, кто я такая, мгновенно подобрел. Бабы наперебой стали зазывать в гости. Долго кочевряжиться не стала, огляделась. Ну, где моя помощь нужней? Где беда и хворь? Там, вот, в той, темной хате.

– А там кто живёт? – спрашиваю я, направляясь прямиком туда.

– А, так, полукровка безродная, – отмахивается одна из женщин. – Марькой кличут. По зиме нагуляла от кого-то пузо, да сама не знает, от кого.

На стук никто не открывает. Но потом из-за двери послышался стон, больше похожий на всхлип. Решительно толкаю дверь и вхожу. В избушке чисто, прибрано. И пахнет… кровью!

– Да, ей, небось, и заплатить нечем! – причитает позади кто-то из баб. – Чего с ней возиться? А и помрёт, никто не заплачет!

Злые слова резанули неожиданно остро. Но сейчас некогда разбираться с глупыми бабами. Я торопливо иду дальше. Там, в небольшом закутке за печкой, на куче лежалой, прошлогодней соломы стонет худенькая, почти тощая девчонка. На вид лет пятнадцать едва сровнялось. Светлые волосы слиплись от пота. В серых глазах застыли испуг и боль. Она вообще понимает, что с ней происходит? Оказалось, понимает. Взгляд ясный, чистый, цепляется за меня.

– Спаси! Ребёнка спаси! Только его!

– Мне только с дитём в дороге возиться! – ворчу я, копаясь в рюкзаке и раскладывая рядом все, что нужно. – Сама, уж, как-нибудь воспитаешь! И, для начала, полежи-ка тихо. Не шевелись. И так сил мало. Вот, выпей. Отвар сил придаст. И боль снимет.

Напоив девчонку, выхожу во двор. Окидываю взглядом гомонящих селян.

– Значит, безродная? – громко спрашиваю я. – И дитё нагуляла? И денег нет? И помогать не надо? Пусть умирает вместе с дитём? Думаете, чистенькими останетесь? Воды несите! Тряпок чистых! Да, поживей! На каждом, кто мимо прошёл, кто руки не подал, кто осудил, на каждом кровь будет!

Бабы мигом засуетились. Через полчаса у меня был и остуженный кипяток, и пелёнки, и ветошь на подстилку. Одна даже помогать вызвалась. Я возражать не стала. Через несколько часов младенец появился на свет. Запищал он не сразу. Пришлось перевернуть вверх тормашками и хорошенько шлёпнуть по попке. Ребёнок чихнул, кашлянул и завопил возмущённо. Поскорее сунула его в руки помощнице.

– Держи, обмывай, да пеленай. Звать-то тебя как?

– Юрая, – отзывается та, почему-то испуганно. И смотрит на соломенный топчан. – А… она это… того?

Роженица то ли от испуга, то ли от истощения потеряла сознание. На бледной коже проступили багровые синяки. По всей видимости, её били и не раз. Местные мужики?

– Чего того? – ворчу я, отмеряя в глиняную кружку порцию ранозаживляющего снадобья. – Не мели языком, а делай, что велено! Лучше скажи, ты знаешь, кто её бил?

– Мне-то почём знать? – хмурится та, однако глаза отводит. – Да, никто её не трогал! Сама она…

– Сама, говоришь? Ладно, – вздыхаю я. – Не хотите мирно все решить, так сполна получите! Кровь найдёт виноватых!

Крови за это время натекло много. Вон, все тряпки в ней! От её запаха меня начинает слегка мутить. Выхожу на улицу, с удовольствием вдыхаю прохладный, по-осеннему влажный воздух. Уже темнеет. На небе снова две луны. Только теперь голубой, Хейруми, почти не видно, её серпик едва только народился, зато алая, Диас, полыхает ярким, почти идеально круглым оком, заливая все вокруг кровавым светом. Люди её не любят, считая, что рэйса эйр – кровавая луна, как её частенько называют местные жители, приносит несчастья. Что ж, их можно понять. Именно эта луна влияет на нежить, придавая ей сил. В полнолуние Диас оживают самопроизвольно погосты, выходят из воды кэльпи, сбываются любые проклятья. Но страшнее всего пробуждение ликанов – проклятых оборотней, о которых я слышала уже столько жутких историй, что начала задумываться, а не сглупила ли я, удрав от Бранта?

По сути ликан – обычный человек. Ну, вот, самый обыкновенный. Он живёт самой обычной жизнью. Но на три дня, когда на небе появляется полная Диас, он превращается в зверя, одержимого ненавистью и жаждой крови. Этот зверь не знает ни жалости, ни пощады, ни боли. Он убивает всех, кто в этот момент находится рядом. А когда он уснёт, напившись крови, человек станет прежним. И он не будет помнить о том, что творил его зверь. Ликаном человек становится, если кто-то очень-очень злой и сильный, в полную кровавую луну проклянёт особым, лунным проклятьем. Ну, или если его укусил другой ликан. Или если один из родителей проклят. Тогда ребёнок уже рождается ликаном. И с этим остаётся либо смириться и жить, либо умереть.

На мой взгляд, такие ликаны не особо и опасны. Они знают о себе. Знают, на что способны. И в кровавую луну, в дни пробуждения, они уходят в безлюдные места, чтобы не причинить никому вреда. Большинство страшилок не о них, а о тех, кто пробудился дома, не ведая о проклятьи. Именно такие убивают сначала свою семью, потом соседей, друзей, родичей… вырезают целые посёлки! Пока не натыкаются на мага или ведуна. Или, даже, просто на вилы выживших и обозлённых сельчан после того, как пройдёт полнолуние.

Кровавая луна. Точнее название и не придумаешь. Но сегодня ещё не полнолуние. Я, не мигая смотрю на неё. Кажется, будто она зовёт, пульсирует, переливаясь багровым сполохами. И где-то в глубине зарождается странное желание бежать, мчаться что есть духу. Куда? Неважно. Но изо всех сил! На пределе выносливости! Наперегонки с ветром!

– Эй, ты чего это? – настороженный голос Юраи прогоняет наваждение, возвращая в реальность. Женщина смотрит испуганно. – Ты чего это? Проклясть ли надумала? Из-за этой? Всех? Да, она же…

– Что? Не человек, скажешь? – ворчу я. – Она такая же, как и ты. Или, вон, те. Она женщина. Мать, хоть и не по своей воле! А разница, Юрая, только в том, что у тебя есть семья, отец, братья. А у неё нет никого. Её некому защитить. Ее ведь так легко и просто пнуть, толкнуть, сорвать злость, обиду, отобрать еду или… – мой голос звенел, наполненный целым клубком эмоций. И в вечерней тишине он разносился далеко окрест, врывался в распахнутые окна, тревожа селян. – Или развлечься, разделив одну на десятерых. А потом ещё и похвастаться своим подвигом. И осудить всем миром, мол, какая ж она распутная! Соблазнила таких хороших парней! А потом ещё и женатых мужиков ну, прямо, силой к себе затаскивала! Удобно, да? Думать, что не муж к ней попёрся, на молодое, доступное тело, позарившись, а она, стерва, его, беззащитного, одурманила, да сманила! Не сын твой подонок, надругавшийся над девчонкой, а она тварь распутная!

Я тряхнула чёлкой, оглядевшись. Селяне столпились вокруг, недобро поглядывая на меня и вход за моей спиной. Посчитали, что она мне нажаловалась? Убьют, ведь, девку, как только я уйду. И дитя не пожалеют. Неожиданная идея пришла в голову, и мои губы сами собой растягиваются в ехидной ухмылке. Ну, попробуйте! Делаю шаг назад, становлюсь точно на порог домика-засыпушки, а потом нарочито медленно и громко, чтобы все слышали, проговариваю.

– Земля-матушка, накорми этот дом! Ветер-странник, укрой от зла! Вода-кормилица, дай силы! Огонь-сторож, охрани от беды! Призываю силы четырёх стихий! Запираю дом на замок от зла…

Я говорила сейчас на русском и смысла селяне не понимали. Но это не помешало им понять главное – это не просто слова. Я творила обряд ведьминской защиты. Нечто подобное, только уровнем куда круче, охраняло и бабушкин дом. Я пока так не умею, да и не нужно это простой селянке. Но теперь никто сюда с не добрыми помыслами не войдёт. Небольшой огородик возле домика никогда не оскудеет. Рядом из-под земли уже пробивается маленький родничок, что и водой напоит и силы придаст. В очаге, в самой серёдочке, зародилась маленькая саламандра, которая не даст огню погаснуть и согреет даже в самое холодное время. Со временем здесь поселится и домовой. А главное, рядом с юной женщиной и малышом появился маленький дух-защитник. И уж он-то никого из обидчиков безнаказанным не оставит! Я завершаю обряд, привязывая защитника к обитателям дома, и довольно улыбаюсь, окидывая взглядом притихших селян.

– Теперь этот дом под моей защитой! Кто обидит, тот наказан будет! Каждому по делам воздастся! Все поняли? Ну, а мне пора!

Рюкзачок, словно почувствовал мой призыв, появился у ног. Подхватываю его, закидываю на плечо и направляюсь прочь. Прямо сквозь толпу селян. Самая бойкая из женщин пытается меня схватить, но не успевает.

– Постой, а как же мы? А нам помочь? Безродной, значит, всё, а нам шиш?

Я поворачиваюсь, в упор смотрю на неё.

– А вам я уже помогла! Единственное, в чем вы действительно нуждаетесь, это немного совести, доброты и сострадания. Но этого я вам дать не в силах. Сами вы должны их найти. Где-то в глубине души, в пыльных закоулках они есть у каждого.

И я зашагала по дороге, больше не оборачиваясь. Меня тянуло прочь все сильнее. Тянуло в лес. Подальше от озлобленных людей. Я шла по дороге до тех пор, пока деревня не скрылась из виду. А потом свернула в лес и помчалась. Вперёд. Не разбирая дороги. Сквозь густой подлесок. Я бежала так быстро, как ещё не бегала никогда в жизни! Куда я бегу? Зачем? Не знаю. Но это так здорово, так чудесно! Я одна! Я свободна от всего! От условностей, от людской злобы, от приличий. Я могу делать все, что хочу! Я свободна!

Пришла в себя возле ручья. Я лежала у самой воды, в зарослях камыша, совершенно без сил. Все тело знобило, но не от холода. Наоборот, было жарко. Кое-как приподнявшись, я сняла рюкзачок и запустила руку внутрь в поисках средства от простуды.

– Добегалась! Только заболеть мне не хватало! – тихо ворчу я. Наконец, в руку что-то ткнулось. Достаю баночку с пряным сиропом. – О, то, что нужно! Сейчас я наберу воды…

Но сделать ничего не успела. Жар вдруг резко усилился, охватывая всё тело. Выронив бутылочку, я свалилась на землю, свернувшись в комочек. Из меня словно выдернули все кости. Кожа горела огнём. Я только и могла, что стонать, стиснув зубы. Ой, как мне плохо! А потом ещё и боль свела судорогой все мышцы до единой. Теперь я даже дышала с огромным трудом! Лежала и боролась за каждый вдох, понимая, что не могу, просто не имею права умереть. Ведь, там, на Земле, осталась ещё моя избушка. И семья домовых. И неразгаданная тайна моего рождения. И… Керт.

Сколько я так проявлялась, сражаясь с болью не знаю. Потеряла счёт времени. Постепенно боль отпустила, жар тоже понемногу спал. Слабость ещё некоторое время не давала подняться, но потом прошла и она. А ещё ужасно хотелось пить. Я потянулась к воде, но тут же едва не заорала от ужаса, увидев перед самым носом оскаленную морду незнакомого хищника. Отпрянула назад, завертела головой, пытаясь найти укрытие. Не нашла. Вокруг только прибрежные камыши и позади кромка леса, но до деревьев далеко, не добежать. Впрочем, хищник не спешил появляться. Может, ушёл? Замираю на месте, жду, но хищник так и не появился. А пить хочется все больше. И есть тоже!

Я снова тянусь к воде, осторожно раздвигая камыши и… а-а-а! Что это?! Но вместо вопля из горла вырывается странный звук, нечто среднее между мяуканьем и рычанием. А неведомый зверь это отражение в воде! Потом взгляд натыкается на пушистые лапы. На этот раз настоящие. И сразу вспоминаются слова Бранта о спящей крови истинных. Оборотней! И о том, что укус ликана мог спровоцировать первый оборот.

– Творец Всемогущий! – раздаётся за спиной знакомый до мурашек голос. – Архра! Ну, конечно! Ты архра!

Ну, хорошо, что не крокодил. Который из Вертесов за мной увязался? Только бы не старшенький! Я оборачиваюсь. Маг смотрит на меня, задорно ухмыляясь от уха до уха. Керт. А потом перед носом шлёпнулась тушка довольно крупного зверька, похожего на кролика и козла одновременно. Ну, только представьте куцый хвостик, заячьи, длинные уши, задние лапы и короткие передние. На лапах большие когти, больше напоминающие копытца. Тело покрыто длинной, густой, темно-коричневого цвета шестью, очень плотной и жёсткой. На спине куцые крылышки, тоже покрытые шерстью, которая сплетается в некое подобие паутины. А на голове роскошные, витые рога!

Запах крови вызвал желудочный спазм и временное помутнение сознания. Потому что в здравом уме я ни за что не набросилась бы с такой жадностью на сырое мясо! Однако моё новое тело решило все за меня. Хм, а ничего, так, есть можно. Даже вкусно, кажется. Очень скоро от зверька не осталось даже шкурки и костей. Мясо придало сил и уверенности. Теперь напиться бы. Я неуверенно поднимаюсь на ноги и тут же падаю. Тьфу ты! У меня же теперь лапы! Встаю на четвереньки. А что, удобненько. Теперь вперёд. Хм, надо же! Получается. Вот, и вода! Наклоняюсь и снова замираю, рассматривая своё отражение.

Определённо, я кошка. Видимо, эта самая архра. Изящная мордочка, треугольные уши, закруглённые на кончиках, как у обычной домашней мурлыки. Только размеры моськи куда больше! Да, и расцветка странная. На темно-рыжей шкуре чернеют мраморные разводы. Красиво. Кстати, а оттенок шкуры точно такой, как мои волосы! И глаза тоже знакомые. Мои. Только зрачок изменился, превратившись в вертикальную щёлочку. Где-то я уже видела таких зверей. Точно, видела! Во сне! Только там они были белые.

Наклоняюсь к воде, опираясь на передние лапы. Теперь это получается легко. А раньше точно кувыркнулась бы в воду. Нос коснулся воды и моё отражение пошло рябью. Фыркаю, машинально слизываю с носа капли. Класс! А как теперь пить? Хм, помнится, бабушкин кот молоко языком лакал. Попробовать, что ли? Тянусь к воде языком, и он сам складывается в маленький ковшик, черпает воду, ровно глоток. Потом ещё и ещё. Напившись, я отползаю… ну, то есть, отхожу от ручья.

Керт уже расположился неподалёку, собрав сухие стебли местного тростника и разложив небольшой костерок, на котором поджаривалась вторая тушка зайцекозла. Или козлозайца?

– Что, хочешь ещё? – хмыкнул он, кивая на тушку.

Я задумалась. Голод уже отступил, и желудок не скручивало в узел, но есть все ещё хотелось. Тем более что от костра весьма аппетитно пахло. Я шумно принюхалась, невольно облизнулась.

– Похоже, мне мало что достанется! – смеётся Керт. – Надеюсь, меня ты не съешь?

Я замотала головой и уселась рядом, гипнотизируя козлозайца. Ну, кот же так делал. Вдруг, от этого мясо быстрее приготовится? Кстати, уселась я, уже не задумываясь, по-кошачьи, все больше осознавая себя кошкой. Скосила взгляд вниз. Точно, рядом с задними лапами, которые я ощущала как ноги, пристроился роскошный, пушистый хвост. Я попробовала шевельнуть им. Получилось! Пушистик вздрогнул и нервно дёрнулся, а я поёжилась от ощущения мурашек, пробежавших вдоль позвоночника. Не удержавшись от любопытства, попыталась ухватить хвост лапой. А, вот, фигушки! Пушистик сам собой вильнул в сторону. Как это так? Я же ничего не делала! Пробую снова, но хвост опять убегает. Он двигается сам по себе, без всякого моего участия. Ах, так?! Ну, я щас… но от костра раздался весёлый смех Керта, и я понимаю, что веду себя ничем не лучше бабулиного кота. Гоняюсь за хвостом! Позор! Не зная, куда деваться от смущения, ложусь на живот и утыкаюсь мордой в лапы.

– Не обижайся, Лисса, – смеётся Керт. – Через это проходят все котята, когда учатся управлять своим телом. Ты обратилась впервые, и нет ничего удивительного в том, что тебе хочется понять свои возможности. Но… ты бы себя видела!

Я представила, и стало весело. А когда вместо смеха раздалось фырканье, стало ещё веселее.

– Мясо готово! – объявил Керт. – Хм, давай так. Вот эту ногу я беру себе, а ты догрызай все остальное. Кстати, сразу возвращаться в прежний вид не советую. Тебе нужно получше привыкнуть к новому телу.

Керт разделил мясо, уложив пропечённую тушку козлозайца на широкие листья местного лопуха, и снова устроился у костра. Некоторое время раздавался только хруст костей. Мне казалось, что я в жизни не ела ничего вкуснее! И только когда на лопухах остались только совсем уж несъедобные рога и, напоминающие копыта, когти, я успокоилась. Эх, остались от козлика рожки да ножки.

– Наелась? – голос Керта вернул меня к действительности. – Хм, ты, в самом деле, понимаешь катари! Брат, ведь, говорил мне, что ты свободно общаешься на нашем языке, а я не поверил. Вот, зря ты убежала от Бранта. Я, конечно, его не оправдываю, временами мой братец бывает просто несносен! Он старше меня всего на пять минут, но ведёт себя так, будто это пятьдесят лет! И, всё-таки, лучше было бы его послушаться. Тем более что у него были причины для беспокойства. – Керт вздохнул, пошевелил костёр, подбросил немного веток. – Лис, ты хоть примерно представляешь, насколько опасны ликаны?

Ну, примерно я представляла. Правда, очень примерно. Керт вздохнул и проворчал.

– Думаешь, представляешь? Ну-ну. Сколько ликанов ты видела в жизни? Дай угадаю. Одного! Того, который встретился тебе там, на Земле. А я видел их, Лисса. Видел так близко, как сейчас вижу тебя. Ликаны, как и волколаки, невероятно опасны в совсем безумии! Выследить их крайне трудно. Ведь, в спящем состоянии они ничем не отличаются от обычных людей. И, чаще всего, даже не подозревают о том, что заражены! Достаточно простой царапины от клыков, чтобы яд попал в кровь и начал своё чёрное дело. И человек меняется не сразу. Постепенно. Месяц, два, три, а потом мы находим мёртвые посёлки, деревни, хутора…

Керт умолк, нахмурившись. А я словно воочию увидела мёртвую деревню. Разорванные куски тел, убитая скотина, пустые дома. Я встряхнулась, прогоняя наваждение. Глянула на мага. Телепат фигов! Это он мне показал картину? Похоже на то. Но, ведь, есть и такие, кто годами носит шкуру ликана, заводит семью. Керт посмотрел на меня и, явно прочитав мои мысли, нехотя ответил.

– Да, есть ликаны, которые знают о том, кто они такие. Они с рождения учатся прятать свою суть, пытаются контролировать себя. Похоже, что тебе попался один из них. Но, Лисса, их единицы! Жалкие единицы тех, у кого есть совесть и подобие чести! Те, кто хотя бы стремится не причинять никому вреда. Хотя, и они опасны, так как во время красной луны не могут себя контролировать. А подавляющее большинство заражённых идёт на поводу своих инстинктов. Некоторые даже специально не убивают, а только ранят людей, распространяя заразу. Поэтому мы предпочитаем лишний раз перестраховаться и берём под наблюдение каждого, кто хотя бы встречался с ликаном и теоретически мог получить хоть царапину. Чтобы потом не хоронить целые деревни!

Я приуныла, осознавая, какого сваляла дурака, и почему на меня разозлились маги. Но это теперь, когда Керт все терпеливо объяснил. Ну, почему его братец не мог этого сделать? Или даже Репин? Просто, спокойно объяснить, а не предъявлять претензии или командовать! Эх! Однако долго унывать я не умела. Что получилось, то получилось. И потом, Брант же проверял меня. Я подняла голову и пристально посмотрела на Керта.

Ответишь, раз уж ты мысли читаешь? Почему на меня злился Репин, я поняла. А твой братец-то почему? Ведь, он сам подтвердил, что никакой заразы во мне нет и я безопасна.

Керт хмыкнул.

– А не за что? Один только взрыв чего стоил! К тому же, мой брат свято убеждён, что ведьма это неуравновешенное существо, сродни стихийному бедствию. Что-то вроде потопа или извержения вулкана. А тут выясняется, что в тебе, возможно, ещё и суть оборотня присутствует! А оборотень в твоём возрасте это одни сплошные инстинкты и полное отсутствие ответственности и мозгов! Таких, как ты, котят обычно не выпускают дальше клановых земель до полного совершеннолетия, которое наступает не раньше тридцати лет! И не оставляют без присмотра. Ты – весьма редкое исключение, – маг полюбовался моей вытянутой мордой и рассмеялся. А потом, уже серьёзно прибавил. – И потом, опасность грозила не столько людям, сколько тебе самой. Да, для тебя укус ликана и впрямь безвреден. Но он спровоцировал пробуждение твоей спящей сути. И вот результат. Тебе повезло, что ты успела убраться подальше от людей. Селяне не стали бы разбираться истинный ты оборотень или проклятый. Живо бы зажарили на костре. Повезло, что я быстро тебя нашёл и теперь смогу предостеречь от дальнейших глупостей и ошибок. И, кстати, теперь я знаю, где искать твоих родичей. Больше того, я, кажется, знаю твоего отца! Хочешь, я отведу тебя к нему?

Хочу ли я? Конечно же, хочу! Я для того сюда и пришла! А кто мой отец?

– А вот этого я тебе не скажу! – рассмеялся Керт, заворачиваясь в плащ. – Сама увидишь, когда придём. Будет сюрприз! А сейчас давай-ка спать. Завтра отправимся к Алатским Горам.

7. Путь в горы

Мы переночевали там же, у костра. А наутро отправились в путь. Несколько дней я оставалась в виде зверя, по совету мага привыкая к своему новому телу. Пришлось заново учиться ходить, бегать, прыгать и лазать. И знакомиться с окружающим миром тоже заново, потому что даже знакомые с детства вещи вдруг оказались какими-то другими. Вернее, это я стала воспринимать их иначе. И весь мир тоже. Например, стали не так важны цвет и форма. Куда больше об окружающем мире говорит запах и звук! Одни запахи были знакомыми, но теперь ощущались куда полнее и многограннее. Другие казались новыми, но при более тесном знакомстве с их источником оказывалось, что он мне уже знаком. То же самое было и со звуками.

Очень быстро я поняла, что учиться жить по-кошачьи мне придётся долго. А ещё, что мне нужна помощь тех, кто в этой жизни разбирается. Помощь сородичей. Конечно, кое-что подсказывали инстинкты. К примеру, то, что я должна охотиться. Эх, если бы они ещё могли рассказать, КАК это делать?! Ладно, разберёмся.

К концу четвёртого дня мы выбрались из глухого леса в более обжитые места и остановились в живописном распадке, у небольшой, запруды, сооружённой местными бобрами – савуи. И, вот, когда мы спускались по изъеденному ручьями склону в низинку, Керт умудрился навернуться вниз, ступив неловко на камень. Я бросилась к нему, но чем могла помочь? Ни заговорить, ни поддержать. Только посочувствовать. Кое-как поднявшись, маг доковылял до берега, сбросил сумки у корней могучего дерева, похожего отдалённо на земной вяз, и осмотрел ногу.

– Вывих! – мрачно нахмурившись, он ощупал щиколотку ещё раз, резко нажал, стиснув зубы, и прошипел парочку непереводимых фраз. Потом снова ощупал и поморщился. – Может, хотя бы попробуешь поохотиться? Вдруг получится? Я, как видишь, временно вышел из строя. Хвороста наберу, а, вот, за дичью гоняться вряд ли смогу.

Тебе легко говорить! А я даже представления не имею, что нужно делать! Эх, ладно, попробую. Но за результат я не отвечаю!

И я отправилась гулять по распадку, в надежде встретить кого-нибудь съедобного и при этом хромоногого. Потому что никого другого я поймать в принципе не способна. Да, и способна ли вообще, тоже под бо-ольшим вопросом. Однако ничего другого мне не оставалось. Есть после дневного перехода хотелось все сильнее.

Отойдя от прудика на приличное расстояние, я принюхалась, пытаясь понять, что творится вокруг. Я уже знала некоторые запахи и могла уверенно распознать, например, змей, белок и тех, странных зверьков, которых первыми встретила в Карнате. Или того козлозайца, синхау, которым Керт угостил меня в первый день моего оборота. А вот, кстати, и он! Вернее, его запах! Я замерла, пытаясь определить, где именно находится мой предполагаемый ужин. От пруда донёсся приглушенный голос Керта. И тут же с другой стороны я отчётливо услышала лёгкий шорох и тихий, встревоженный свист. Синхау? Свист раздавался в зарослях колючего, похожего на тёрн, растения. Запах вёл туда же. Припав к самой земле, я ме-едленно начала подкрадываться к кустам.

Нужно подкрадываться с подветренной стороны! – пришло из глубины памяти знание – с той стороны, где ветер идёт тебе навстречу. Движение ветра нужно определять носом.

Я замерла и пошевелила носом, пытаясь нащупать этот самый ветер. Нащупала. Легчайший ветерок дул слегка наискосок. Прикинув направление, я сместилась вправо. Проверила. Теперь правильно. Ветерок дует прямо на меня. И запах синхау стал отчётливей.

В кусты прыгать глупо, – снова пришло из памяти. – Нужно затаиться рядом. И лежать неподвижно, до тех пор, пока добыча не выйдет наружу. Лежать, но быть готовым в любую секунду прыгнуть.

Откуда они берутся, эти знания? Где хранятся? И почему не появлялись раньше? Однако, совет полезный и, главное, своевременный. Я подобралась ещё немного. Смогу ли допрыгнуть отсюда?

Залечь нужно как можно ближе, чтобы успеть схватить добычу, когда она побежит.

Ага, ещё один совет! Значит, попробуем подобраться ещё немного. Ох, только бы не спугнуть. Я подползла ещё немного и приготовилась прыгнуть. Однако синхау и не думал вылезать из укрытия. Ему там было очень даже комфортно. Безопасно и сытно. Сочные листики и ягоды пришлись зверю явно по вкусу. Сколько же нужно ждать? А что, если он совсем не вылезет?

Рано или поздно добыча захочет пить, закончится запас еды или захочется размяться. И выйдет. Главное не торопиться и дать ей отойти подальше от укрытия.

Ну, что ж, будем ждать. Солнце постепенно село за горизонт и наступили мягкие сумерки. Синхау наконец-то зашевелился и высунул из кустов морду. Он долго и придирчиво нюхал воздух, пытаясь найти опасность, несколько раз нырял обратно в кусты. Но было уже понятно, что зверёк скоро выйдет и я ждала в напряжении.

Чтобы прыгнуть как можно дальше, подбери задние лапы под себя так, чтобы распрямить их в один миг. Передними хватай добычу.

Я подобрала лапы. Словно на корточки села. От пруда, где остался Керт, тянуло прохладой и влагой. Синхау снова выглянул, долго принюхивался и, наконец, решился. Вышел, сел возле куста, явно готовый нырнуть обратно при малейшей опасности. Вот он, тот самый решающий момент!

Рано! – осадил из глубины памяти то ли голос, то ли призрак прошлого. – Замри и жди! Ещё рано!

Да, когда же будет не рано? Я есть хочу! Однако игнорировать невидимого советника я не стала. Замерла, стараясь даже дышать потише. Синхау посидел, убедился, что опасности нет, и шагнул дальше.

Теперь!

И я прыгнула, оттолкнувшись изо всех сил. Синхау заметил меня, попытался дать деру, но не успел. Когти уже вцепились в крылышко. А потом я рухнула на него всем весом, подмяв под себя. Зубы сами потянулись к шее. Хрусть! И добыча затихла. Ну, вот, теперь у нас есть мясо! Ухватив тушку зубами поперёк спины, я понесла её к пруду. Осталось дождаться, пока Керт приготовит вкусный шашлычок!

Надо сказать, осознала я все, что произошло, не сразу. Сначала мешал голод. Потом я наслаждалась мясом. И только потом до меня дошло. Я впервые в жизни убила живое существо! Ну, не считая комаров и пауков, конечно. Я охотилась. Впрочем, угрызений совести так и не дождалась. Во-первых, я была голодна и убила ради пищи. Во-вторых, я хищник и с этим, увы, ничего не поделать. Ну, и в-третьих, ведьминский устав, о котором мне не раз рассказывала бабушка, запрещает убивать только с помощью колдовства. А защищаться, воевать или охотиться можно.

– Ну, вот, видишь, – хмыкнул Керт, доедая свою порцию ужина. – Можешь же, когда захочешь! Теперь будешь охотиться все время. Тебе нужно тренироваться. Но сейчас тебе лучше бы сменить облик. Мы подошли слишком близко к людям. А дальше и вовсе пойдём по тракту. Надеюсь, у тебя есть запасная одежда?

Одежда-то найдётся. В моём рюкзачке бездонном все найдётся. Только как мне назад перекинуться? Как снова человеком стать? Я попыталась представить себя прежней, с руками и ногами. Вспомнилось, как в детстве я босиком бегала по траве, ещё мокрой от росы. Я протягивала руки к утреннему солнышку и, словно бы купалась в его первых лучах. И тут же почувствовала всем телом, каждой клеточкой, волну жара, пришедшего изнутри.

На этот раз боли не было. Просто на миг стало жарко. Очень. Этот жар словно расплавил мышцы и кости, сделав их мягкими, как пластилин. Неведомая сила смяла, перекрутила, вытянула, изменила этот податливый материал. Стало не слишком удобно стоять на четвереньках, и я невольно поднялась… на ноги! Жар схлынул, и тут же налетел лёгкий ветерок, подарив прохладу. Я оглядела себя и… с визгом устремилась в кусты! От моей прежней одежды не осталось ничего. Керт рассмеялся и швырнул мне вдогонку мой рюкзак.

– Одевайся, мелочь! А я пока ещё хвороста наберу.

И он направился в противоположные кусты. На всякий случай я не стала выбираться из своего укрытия, пока не оделась, придирчиво выбрав из вороха вещей то, что больше всего походило на местную одежду. За домотканую рубаху ашеми сошла простенькая, голубая блуза с длинными рукавами и без воротника. Поверх неё темно-синий сарафан, с узенькой каёмкой вышивки по подолу, поясу верху и плечам. Это была уже не бабушкина, моя собственная работа. Под сарафан я надела легинсы. Хоть и не местная одежда, но под длинной, до пят, юбкой их не видно. А, вот, свитера и куртки я забраковала. Нет среди местной одежды ничего подобного. Зато пригодились мои утеплённые галоши! Местные чуни и впрямь были похожи на них. Только делались они из тростниковой, плетёной основы, обтянутой плотной и дешёвой кожей лэйодэ - местного крупного рогатого скота.

Когда я впервые встретила стадо этих животных, то едва удержалась от желания протереть глаза! А потом ещё долго смотрела им вслед с придурочным видом! И было отчего. Только представьте себе бегемота синего цвета с крупными, лиловыми или бордовыми пятнами, с бычьими рогами на голове и огроменными клыками в пасти! Питается эта скотина абсолютно всем от травы и хозяйственных отходов, до самих хозяев, ежели не покормили вовремя. Впрочем, еда это единственное, что интересует лэйодэ. Ну, и ещё спаривание по весне. А в целом это вполне себе мирные зверики. Из их кожи, яркой и практичной, чего только не делали! Обувь, сумки, пояса, короба, сбрую, доспехи! Ей обтягивали лодки, бочки, крыли крыши, шили походные шатры! В сёлах и деревнях пёстрые шкуры стоили пару мелких монет. В каждом дворе можно было найти парочку местных бегемотиков. Да, кстати, держали лэйодэ в хозяйстве не только из-за шкуры и мяса. Самки давали вкусное и питательное молоко.

Керт вернулся подозрительно быстро. Бросил охапку хвороста в кучу, оглядел меня придирчиво.

– Хм, неплохо. Но слишком легко для осени. Ничего потеплее нет?

– Есть, но земное, – отозвалась я. – И потом, я совсем не мёрзну!

– Учитывая, что ты архра, я не удивлён, – сказал Керт. – Ты на снегу в одном исподнем спокойно выспишься и даже не чихнёшь! Ладно, найдём село и прикупим тебе нормальный полушубок или шерстяной кафтан. Завтра.

На следующий день мы отправились дальше. Теперь наш путь лежал к неведомым мне Алатским горам, где, по утверждению Керта, и жили мои сородичи. Посёлок долго искать не пришлось. Уже через несколько часов начали попадаться лесные вырубки, нахоженные людьми тропинки. Потом и поля, засеянные какими-то незнакомыми мне овощами и злаками. Крыши посёлка показались, когда день уже начал клониться к вечеру. Солнце нырнуло за фиолетовые облака, отгородившись от мира, отчего казалось, что сумерки уже наступили. Однако чем ближе мы подходили, тем тревожней становилось.

– Странно все это, – я притормозила, оглядываясь вокруг. – Посёлок уже рядом, а вокруг ни души. Тишина такая, словно все вымерли в одночасье.

– Вымерли… – эхом повторил за мной Керт и побледнел. – Хьердэ! Аш шехх тэ… стой! Куда?!

Последние слова предназначались явно мне. Ветер переменился, и я учуяла впереди тяжёлый запах смерти, крови и ужаса. Что там произошло? Может быть, там есть живые? Требуется помощь?

– Лисса, стой! – Керт всё-таки ухватил меня за рукав, оттаскивая назад. – Туда нельзя. Это работа ликана. Настоящего. Нужно вызвать патруль. А ещё лучше моего брата! Он разберётся…

Вой, полный тоски, боли и ужаса, раздался совсем рядом. Там, в деревне. И столько было в нем мольбы и невыразимой муки, что я сама едва не заплакала.

– Керт, надо помочь! – тихо проронила я, решительно направившись вперёд.

– Кому?! Там ликан! – попытался образумить маг, но на этот раз поймать меня не удалось. – Да, стой же ты! Думаешь, он такой же безобидный, как тот, что куснул тебя?

– Я ничего не думаю! – на ходу отмахнулась я. – Просто знаю, что там нужна моя помощь! Если боишься, стой тут!

– Это заметно, что не думаешь! – едко заметил Керт, но отставать от меня и не собирался. – Как там тебя называл Брант? Знаешь, я теперь его очень хорошо понимаю!

Я его не слушала, шагая между домов. Смерть и кровь были здесь повсюду. Люди, скот, домашняя живность – все были мертвы! Даже крысы не решались приблизиться. Только местный аналог крылатых падальщиков, ксайхов, похожих видом на дикую помесь орла и ощипанного цыплёнка ядовито-зелёного цвета, ныкался поодаль, ожидая своего часа, чтобы поживиться. Вой повторился, и я уверенно свернула прямиком к его источнику. Керт, шёпотом ругаясь на незнакомом мне наречии, плелся следом, уже не пытаясь останавливать.

Мужик сидел в пыли, прямо посреди одной из улиц, и плакал, баюкая на руках тельце пятилетней девочки с разорванным горлом. Он ещё не до конца вернулся в человеческий облик. Вместо лица жуткая, наполовину звериная морда, тело покрыто бурой, свалявшейся шерстью. Ноги тоже не совсем человеческие. Неподалёку, на траве распростёрлось тело молодой женщины. Чуть дальше, у забора, лежал парнишка лет пятнадцати, сжимавший в руке палку. Видимо, пытался защитить мать и сестру. Такие тела были повсюду. Одни просто загрызены, другие разорваны в клочья. Посёлок не маленький и ликан порезвился вволю, когда проснулась жажда крови. А, вот, теперь пришёл в себя, осознав, что натворил. И очень хотел умереть!

– Х'шем! Назад! – тихо прошипел сзади Керт.

Оборотень замер, оскалился, потом принюхался и поднял морду. Назвать эту жуткую маску лицом не поворачивался язык. А потом тоскливо заскулил, срываясь на вой и с трудом, сквозь звериное рычание, выдавил.

– Убей!

Я скосила взгляд назад и коротко бросила.

– Керт, не подходи. Для меня он не опасен, а на тебя может броситься. Зверь ещё не заснул до конца, – а потом, повернувшись к ликану, строго спрашиваю. – Ты почему не ушёл из деревни?

– Не… хр-р… не знал! Я не… р-р… хр-р-ру-о-а! Не хо-оуо-чу жить! Дочка моя! У-у-уо-ау! Кр-ровиночка! Жена! Сын! Не хочу-о-у жить! – мужик реально плачет, баюкая мёртвую девочку. Дочь, значит? А потом мужик поднял взгляд и с дикой мольбой в глазах, прорычал. – Убей! Сам не смогу. Пр-р-роклятье, будь оно пр-роклято! Не даст сдохнуть! Богом пр-рошу! Убей, пока я ещё кого не пор-решил! Ты можешь, я знаю!

– Мочь-то я могу, – я вздохнула, прислушиваясь к совести. К своей силе ведьминской. Можно ли? И, получив ответ, решительно выдернула нож. – Ладно. Бог тебе судья, ликан.

Как его убить я знаю. Это знание приходит само, как и все остальное. Ликан покорно склонил голову, не пытаясь сопротивляться. Я захожу за спину перерождённого и бью в основание черепа, одним ударом отделяя позвоночник от головы. В последний момент ликан взвивается в прыжке и с яростным рёвом боли бросается на меня, но промахивается. Я успеваю уклониться от его когтей. Тут же прыгаю, бью в ответ. А потом ликан замирает, словно памятник самому себе. Он ещё жив, в глазах бешенство без единого проблеска мысли. Это звериная суть его жаждет жить и убивать.

– Вот же… – Керт достаёт меч и сносит обездвиженному ликану голову. – Все. Успокоился. Этих тварей нелегко прибить даже при их согласии, как видишь. Теперь-то ты понимаешь, чего опасался мой брат и тот, земной маг?

– Да, поняла я, – нервно морщусь, оглядываясь. – Как же они теперь? Их, наверное, и похоронить некому. Так и останутся?

– Ну, с телами я, допустим, разберусь, – вздыхает Керт и разводит в стороны руки, словно пытается обнять весь мир.

И тут же со всех сторон вспыхивает огонь, жадно пожирая дома, останки погибших селян и мёртвого ликана. Однако живых этот огонь не трогает. Чудом уцелевшие домашние вэйоде спокойно жуют разбросанную тыкву, сунув морды прямо в магический огонь. Зато мёртвые тела сгорают в пепел. Без остатка. И даже пепел этот подхватывает игривый ветер и разносит окрест. Кто бы ни выжил в этой мясорубке, он уже не поднимется, не станет новым ликаном. За несколько минут от деревни остаётся только пепел, уцелевший скот и огороды с пашнями. А ещё… души! Их стоны и мольбы не дают мне покоя. Одни просят упокоения, другие мести, третьи просто плачут, не в силах найти пути в иной мир. Внезапная смерть привязала их к этому миру.

– Брата бы сюда! – вздыхает, морщась, Керт. – Он бы быстро с этим разобрался. Мы раньше и работали в паре, пока… а, неважно.

– Ты про них? – уточняю я. – Про души убитых?

– Да, – кивает он. – Но здесь я бессилен. Нужен некромант.

– Я им помогу! – решаюсь я. – Ведьма тоже проводник. И я знаю, что делать.

– А сможешь? – хмурится Керт. – Их здесь сотни три, не меньше!

– Справлюсь, – беспечно отмахиваюсь я. – Потом отосплюсь, отъемся и нормально будет! Лучше найди пока местечко где-то неподалёку. Думаю, сегодня мы уже никуда не пойдём.

Керт только кивнул, не став спорить. Я закрыла глаза, окунаясь в потустороннее, коснулась сознанием изнанки мира, подхватила нити, связывающие мёртвых с миром живых. Перенаправить потоки энергии сразу нескольких сот душ оказалось нелегко. Одни уходили с радостью, легко взмывая вверх. Другие цеплялись за обиды, ревность и боль. Приходилось уговаривать, грозить и даже выталкивать некоторых за черту силой, благо, вокруг её плескалось предостаточно. Не то, что на Земле, где силу приходилось иной раз по крупицам собирать. Особенно в городе! Здесь она текла свободно и разве что из ушей не выплёскивалась, охотно отзываясь на любое действие или желание.

Мёртвая деревня осталась позади, как и несколько обычных, где я все же прикупила местную одежду и тёплый полушубок, чтобы не выделяться белой вороной. Потом мы вышли на дорогу, идущую к Алатским горам, и решили идти по ней. По словам Керта, мы прошли почти весь Теннарт и через пару дней окажемся в Харрате, который и граничит с землями оборотней вообще и рода эст'Арх в частности. Я ворчала, что зря мы вышли на дорогу, но маг только отмахивался и утверждал, что желает нормально поесть и поспать на постели.

Неприятности начались в первой же таверне. Вернее, мы к ней и подойти не успели, потому что патруль из четырёх конных воинов, вооружённых мечами и какими-то амулетами, остановил нас ещё на подходе.

– Назовись, дева! Ты ли ведьма Алиса Рыжова?

– Нет, – угрюмо отзываюсь я, предчувствуя неприятности. – Я Лиссеа эст'Арх! А вы зачем интересуетесь?

– Дело в том, что вышеуказанная ведьма обвиняется в коронном преступлении против Харрата! Она отправится на костёр сразу же после суда! – проворчал один из всадников.

– На всякий случай, мы должны сопроводить вас для опознания. И если вы не ведьма, то сейчас же будете отпущены! – усмехнулся другой и вытащил амулет.

Но воспользоваться не успел. Все четверо всадников мгновенно замерли со стеклянными взглядами. А Керт дёрнул меня назад.

– Уходим! – мрачно буркнул он. – До Алатэ Ухад доберёмся тайными тропами. Нет смысла сейчас ничего доказывать. Тебя просто убьют. Вот, когда за твоей спиной будет род, тогда и разговор будет другой.

Но уйти мы никуда не успели. Воздух вспух маревом портала и вытолкнул из себя ещё десятка три воинов и двух знакомых мне магов. Увидев их перекошенные лица, я невольно прячусь за спину Керта.

– Это она! – раненым бизоном взревел Репин. – Взять её! Немедленно!

Однако на его призыв никто не откликнулся. Новоприбывшие застыли, как и четверо всадников. Все, кроме двух магов.

– Брат, ты что творишь? – хмурится Брант.

– Я защищаю друга, который ни в чем не виновен, – спокойно усмехнулся Керт. – Что тебе наплёл этот крысеныш? Что за коронное преступление?

– Она оборотень! – прищурился Репин. О, всё-таки выучил местный язык!

– Это не преступление, – хмыкнул Керт. – Учитывая, что она истинная рода эст'Арх. Просто потерялась в детстве.

– Она убивала уже! – гнёт своё земной маг. – Три деревни дочиста сожрала! Вот, он свидетель! Или ты будешь утверждать, что был с ней все время неотлучно?

– Три? – нахмурился Керт.

– Я видел их, брат, – кивнул старший Вертес. – Три поселения, уничтоженные ликаном или безумным оборотнем. И там были ваши следы. В двух только её и трупы. В третьей наследили оба, но успели прибраться. Я так понял, это твоя заслуга?

– Так, погоди, – Керт потряс головой и воззрился на брата. – Да, это та деревня. Мы там были. Нашли посреди трупов рыдающего ликана и добили. А потом я сжёг тела, а Лисса отпустила души. Выходит, он порезвился не только там? В конце концов, раз там были трупы, ты мог допросить любого из них, а не верить этому…

– Не мог, – хмыкнул Брант и с интересом глянул на меня. – Там некого было допрашивать. Значит, ты умеешь работать с мёртвыми? Теперь понятно, откуда там твои следы.

– Лисса! – Керт укоризненно посмотрел на меня. – Вот, значит, почему ты только к утру вернулась?

– Не, ну а че, я их должна была так оставить, что ли? Неупокоенными? – я насупилась, чувствуя, что права. – Там же одни сплошные родственники! Меня же потом совесть бы замучила!

– И вы ей верите? – вскричал Репин. – Да, я уверен, это она загрызла людей! И все свалила на несуществующего ликана!

– Ликан был! – Керт прищурился, разглядывая мага. – Настоящий. И я видел его собственными глазами. И убил его тоже я. По-вашему, я тоже вру? И, кстати, все три деревни находятся на территории Теннарта. Так, потрудитесь объяснить, какое отношение к ним имеет Харрат и его корона? – он хмыкнул и добил по-русски. – Паранойя, коллега, до добра не доводит!

Ох, как у Репина лицо вытянулось! Аж, позеленел, бедолага! А в глазах промелькнуло бешенство. Может, зря Керт его так разозлил? А, впрочем, он же прав. Репин и прежде был не совсем адекватный, а уж теперь… и впрямь, параноик.

– Что ж, я тебя услышал, брат, – усмехнулся старший Вертес. – Не стану тебе мешать. Думаю, что и Совет тоже. У меня найдётся достаточно доводов, чтобы убедить старого маразматика Бенхара. Но с этим, – он кивнул в сторону Репина. – С ним разбирайтесь сами. Только без трупов, пожалуйста! Мне и без вас работы хватает!

– Разберёмся! – кровожадно рыкнула я, оскалившись.

– Лис, спокойно! – усмехнулся Керт. – Слышала? Трупов нам не надо. Пошли, я знаю одну короткую тропку, она выведет нас прямиком к владениям рода эст'Арх. А они пусть пока тут постоят, – и он дурашливо раскланялся Репину. – Всего доброго, коллега!

Последнюю фразу он снова произнёс по-русски, чем вызвал на лице мага гримасу презрительной ярости. А потом Репин застыл, как и все. С этой самой гримасой! Я даже обошла его кругом.

– Вот оно, истинное его лицо! И долго они так простоят?

– До тех пор, пока я не разрешу, – хмыкнул Керт. – Ну, скажем… до захода Хейруми. Это примерно час. Нам хватит времени, чтобы убраться подальше отсюда. Причём, о нас не будут помнить. Ну, разве что, этот вспомнит. Потом. Всё-таки маг разума, хоть и слабее меня.

– Вот, я так и знала, что ты телепат! – укоризненно проворчала я. – Ну, показывай свою короткую дорогу.

Прощаться братья не стали. Лишь на мгновение встретились взглядами, одновременно кивнули и Брант исчез, будто его и не было.

– Идём! – коротко бросил Керт и направился обратно в лес. Я не удержалась, обернулась и показала язык застывшему позади магу. А потом поскакала за другом. – Только смотри, без этих своих ведьмовских штучек! – предупреждает Керт. – Иначе, нас быстро найдут. Просто доверься. Я тебя выведу.

Без ведьминских штучек не вышло. Весь остаток пути мы удирали от поисковых разъездов, и приходилось то и дело прятаться и заметать следы. Зато я подружилась с местными лесными духами. А горные вовсе приняли меня, как свою! Но вот беспокойный Харрат остался позади, перед нами возвысились горы. Величественные вершины утопали в облаках, и мне казалось порой, что я уже видела их где-то. Именно эти вершины. Поначалу, это казалось бредом, ведь я впервые была в этих горах. Алатэ Ухад, так они назывались на теннартском наречии. Дословно это означало "неприступные горы". Они и впрямь были неприступны. Для людей. Однако я преодолевала подъёмы и спуски без особого труда. И Керт тоже не особо напрягался, хотя ему и приходилось порой применять магию.

Вскоре мы вышли к длинному, извилистому ущелью и Керт начал считать повороты и развилки. Несколько раз ошибался, тогда приходилось возвращаться назад и искать нужную развилку.

– Почему бы тебе не поискать дорогу магией? – ворчливо предложила я, после очередного тупика.

– Нельзя, – скорбно вздохнул Керт. – Здесь… аномальная зона. Короче, магия здесь барахлит и выворачивается наизнанку. Получается что угодно, но не то, что тебе нужно. Вот, пройдём ущелье и как раз выйдем к границам родовых земель. Только давненько я тут не был, забыл дорогу. А может и ущелье изменилось. И такое бывало. Может, ты попробуешь? Ну, вы же, кошки, всегда знаете, где ваш дом?

– Поправка, дом там, где котёнок родился и вырос! – проворчала я. – А я родилась и выросла на Земле! Таки да, я знаю, как мне вернуться домой. Хоть сейчас путь открою и выйду к своей избушке.

– Об этом я не подумал, – признал Керт. – Ладно, будем искать.

– А откуда ты уверен, что там вообще есть мои родственники? – спрашиваю я. – Может, их и нет уже никого! Уехали, умерли… вон, тут высотища какая! Даже оборотень, если звезданется, костей назад не соберёт!

– Плохо ты знаешь возможности оборотней! – смеётся Керт. – Чтобы убить истинного, нужно немало постараться. Как вариант, отрезать голову, как в случае с ликаном. Это самый надёжный способ. В любом другом случае есть немалая доля вероятности, что оборотень выживет и восстановится. Лишь бы в достаточном количестве было мясо.

– А если мяса нет? – спросила я. – Тогда оборотень умрёт?

– Нет, – вздохнул маг и терпеливо пояснил. – Оборотень в любом случае найдёт себе мясо. Вопрос в том, что в крайней степени истощения оборотень, даже самый цивилизованный и разумный, мало чем отличается от ликана. Животное начало в стремлении выжить берет верх, и голодный зверь кидается на все, что движется и дышит. И только потом, когда минует смертельная опасность, к нему возвращается разум.

– А мама? – нахмурилась я. – Она, выходит, оборотнем не была? Такое возможно? И вообще, как я узнаю, кто мне родственник, а кто нет? Или они все считаются родственниками? Или как? А вдруг они вообще не примут меня?

– Примут, – смеётся Керт. – У вашего народа вообще дети редко рождаются. Зато живут оборотни долго. И за каждого детёныша родичи, да и вообще весь род стеной встанет и будет зубами землю грызть. И все равно случаются такие, как ты, потеряшки. Редко, правда, но случаются. И их всегда без звука принимают. Даже если я не прав и твоего отца среди архров не найдётся, то тебя примет любая семья, в которую ты пожелаешь войти. А родичей ты узнаешь. Уж не знаю, как у вас это работает, но вы всегда узнаете своих кровников, даже если никогда в глаза их не видели.

– Значит, я вот так, просто, сама узнаю, кто из толпы народа мой отец? – недоверчиво проворчала я.

– Обязательно! – Керт притормози у очередной развилки и оглянулся на меня. – Куда дальше?

– Ты меня спрашиваешь? – удивилась я.

– Угу, – вполне серьёзно кивнул он. – Твоя кровь укажет дорогу. Веди. Иначе мы до завтра будем плутать в этом лабиринте!

Я оглядела развилку, прислушалась к себе и, неожиданно, почувствовала, как одно из направлений действительно, словно зовёт.

– Туда! – я решительно сворачиваю направо.

– Ну, я так и думал! – хмыкнул Керт. – Что снова ошибусь. Я хотел идти прямо.

– Керт, ты говорил, что знаешь, кто мой отец. Расскажи о нем? Какой он? Как зовут? А маму ты знал? И откуда ты знаешь, что именно он мой отец?

– А история уж больно знакомая, – усмехнулся Керт. – Аккурат, лет двадцать назад пропала жена моего хорошего друга. Да, она была человеком. Ведьмой, как и ты. В тот год они ждали ещё одного малыша. Но перед родами Эммерея попросилась навестить бабку свою. А на обратном пути на неё напали. Керней тогда поднял на лапы весь род, разыскивая жену. Перевернули вверх дном весь Харрат, добрались до Теннарта. Выяснили, что её похитил какой-то маг для своих опытов. Ему нужен был ребёнок-полукровка. Керней весь Совет Магов едва по камушку не разнёс, но добился, чтобы мага выдали, осудили и казнили. Нашли и Эммерею в его подвалах, но она была уже мертва. А ребёнка так и не нашли. Нигде.

– Эммерея! – тихо прошептала я. Память выдала образ женщины с темно-рыжими волосами и глазами цвета расплавленного серебра. Она склонилась над кроваткой и тихо напевала колыбельную. – Значит, Лиссеа все-таки моё имя! – ловлю удивлённый взгляд Керта и поясняю. Ну, бабуля рассказывала, что та женщина, что родила меня почти на её пороге, успела назвать только имя. Лиссеа. А моё это имя или её, она не знала. Значит, Эммерея моя мама? А этот Керней? Он, выходит, отец?

– Завтра узнаем, – усмехнулся маг и остановился. Ущелье вывело нас к небольшой, уютной пещере, укромной и достаточной, чтобы свободно вместились несколько человек. – Переночуем здесь. А завтра все узнаем. Теперь я уже не заблужусь.

– Завтра! – выдохнула я. – Керт, но ты, ведь, не оставишь меня там одну, правда? Ну, вдруг мне там не понравится? И потом, я все равно должна вернуться на Землю. У меня там избушка и семья домовых! Я обещала им, что вернусь! Мой дом, на Земле.

– Ну, да! Так Керней тебя и отпустит! – фыркнул маг.

– Ну, не под замок же он меня посадит? – ворчу я. – А и посадит, все едино, уйду! Ведьму нельзя удержать силой. И если мама была его женой, но он, как никто, должен это знать.

– Ну, под замок не посадит, – Керт вздохнул. – Ладно, я останусь. Все равно раньше весны с гор не спуститься. Снег скоро ляжет и тут кроме оборотней никто не пройдёт. Но весной, Лисса, я уйду. А ты уже сама решишь, остаться или нет.

8. Встреча

Всю ночь я проворочалась, пытаясь представить, как меня встретят. Хотя я и искала этой встречи, но все равно не могла представить, что вот так, с ходу, назову незнакомого дядьку отцом. Наутро мы снялись с места и направились дальше. Мне хотелось то бежать вперёд, чтобы поскорее добраться до посёлка архров, то бежать без оглядки назад, чтобы вообще их не видеть. В такие моменты я плелась позади мага и тихо ворчала, что лучше бы осталась дома, на Земле, в своей избушке. Вот, в один из таких моментов перед нами и появился неожиданно зверь.

Он был именно таким, какие мне часто снились. Большой, белый кот, словно вырезанный из мрамора или кхалонг. Он был размером примерно, как наш, земной ягуар. Или барс. Гибкое тело, широкие, пушистые лапы, чуткие, треугольные уши и зелёные глаза с вертикальными зрачками. В первый момент я испугалась и попятилась, но больше от неожиданности. А потом замерла, с удивлением разглядывая зверя. Сейчас, наяву, я смогла по достоинству оценить всю хищную грацию и красоту неведомого мне архра. А он так же настороженно рассматривал меня. Керт вообще прикинулся ветошью и даже отошёл в сторонку, чтобы не мешать. Архр недоверчиво осмотрел меня, даже обошёл кругом и принюхался. Он не был моим близким родственником, я поняла это сразу. Но… все равно он был… другом? Нет, не так. Он был кем-то важным. Словно старый, забытый друг, живший в другой стране и неожиданно вернувшийся.

Пока я копалась в себе, зверь тоже сделал какой-то вывод и громко рявкнул, явно кого-то подзывая. Издалека донёсся ответ. Вначале такой же, звериный рык, потом, уже ближе, недовольное бормотание. И, наконец, откуда-то сверху на тропинку спрыгнул молодой парень с коротко стриженной, рыжеватой шевелюрой, одетый в коричневую, меховую куртку и такие же штаны.

– Ну, что тебе? Один не мог разобраться? – хмуро проворчал парень, обращаясь к зверю. – Обязательно меня было дёргать?

Зверь коротко огрызнулся и ехидно указал мордой на меня. Парень обернулся, кивнул Керту, перевёл взгляд на меня и замер, широко раскрыв глаза. И я тоже смотрела на него. А где-то внутри зарождалось странное чувство. Тёплое, такое, радостное. Добралась! Нашла! Родич! Не отец, но кто-то не менее близкий и… знакомый?

– Сестра? – неуверенно предположил он. И тут же просиял. – Но, как? Откуда?

– Принимайте потеряшку! – весело хохочет Керт. – Сегодня будет большо-о-ой праздник! Знакомься, Хиршан, это твоя сестрёнка. Лиссеа.

Хиршан! Я видела его! Во сне! Только там я видела его ребёнком. И рядом с ним ещё одного, поменьше. Он сгрёб меня в охапку и закружил, радостно смеясь.

– Сестра! Ты нашлась!

– Пусти, медведь! – пискнула я, почему-то тоже радостно и стукнула его по плечу. Ого! Вот это мышцы! С таким же успехом я могла стукнуть и бетонную стену! – Ребра сломаешь!

– Не, я ж аккуратно! – дурашливо улыбнувшись, проворчал он, но из рук выпустил. – А кто такой "медведь"?

– Зверь такой! Большой, как… – я хмыкнула, смерила его взглядом. – Как четыре тебя. Он ударом лапы во-от такие деревья ломает запросто!

Я ткнула для наглядности в один из валунов, диаметром похожий на земной дуб. Хиршан озадаченно посмотрел на валун, что-то прикинул и выдал предположение.

– Койру-тан?

– И-ийут-тэ! – сдавленно хрюкнул за спиной Керт. – Это… у нас нет таких зверей, Хирш. Даже койру-тан не сравнится с этим монстром! Он впятеро больше! Морда – во! Шкура цвета палой листвы. А когти почти как кинжалы! Он ходит на четырёх мощных лапах, но когда атакует, то встаёт на две, уподобляясь человеку. А от его рёва кровь стынет в жилах даже у самых храбрых воинов! И он действительно способен выворотить с корнем или сломать столетний мандриар, если разозлится.

– Ого! – я невольно хихикнула, когда перед внутренним взором предстала картина встречи мага с разъярённым шатуном. Воображение у меня и так не хромало, а тут ещё и Керт явно транслировал свои впечатления. – Так, ты встречал нашего мишку?

– О, я до смерти не забуду ту встречу! – простонал Керт. – Представь себе, иду спокойно по лесу, как вдруг земля подо мной разверзается и встаёт с рёвом эта громадина! Я чуть не умер от страха! Я забыл все магические формулы и позорно удирал от него на четвереньках! Перемазавшись в глине, забился в какую-то щель между стволами и молился, чтобы это страшилище меня не нашло!

– Чем же он питается? – удивлённо спросил Хиршан.

– Ну, уж точно не глупыми магами, которые ходят зимой, где ни попадя! – смеюсь я. – Медведь, на самом деле, вполне себе мирный зверик. Он больше орехи любит, ягоды, мёд, жучков всяких. Ну, правда, и белкой не прочь закусить, если на зуб попадёт. А тогда он напал, потому что Керт его разбудил. Медведь на холодное время спать заваливается до весеннего тепла. А тут по его берлоге, считай, почти по голове, кто-то ходит! Вот, и рассердился Миша.

– Постой, а где же водятся такие звери? – нахмурился Хиршан.

– На Земле, – вздохнул Керт. – Я нашёл твою сестру в другом мире. Как я понял, ваша мать как-то смогла сбежать от похитителей. А поскольку хейранэ она была сильная, то смогла найти тропку между мирами и скрыться там. Вот, только закрыть за собой её не успела. Её догнали. Эммерея успела только родить, спасая жизнь дочери, да отдать её местной ведьме. Потому ребёнка и не нашли ни они, ни мы, ни ваши следопыты. Да, и я случайно наткнулся, когда той ведьмы не стало.

Сидевший неподалёку, архр коротко и нетерпеливо рявкнул и Хиршан с ним согласился.

– Ты прав, Тиррен, нечего тут сидеть. Пошли, провожу вас в посёлок, – и добавил, обернувшись к архру. – Я пришлю вместо себя Меара. Ну, что ты морщишься? Я сестру нашёл! И я хочу первым все узнать о моей сестрёнке! И отца обрадовать!

Архр фыркнул, чихнул и скрылся за валунами в том самом направлении, откуда пришёл сам Хиршан. А мы направились вперёд, по извилистой тропке.

– Ну, что? – ухмыльнулся Керт. – Теперь ты не сомневаешься, что узнаешь своего отца?

– Теперь, не сомневаюсь, – признала я, исподтишка рассматривая своего нового родича.

Он был похож на меня. Тот же изгиб бровей, форма носа, глаза. Только черты лица более грубые, мужские. Его кожаная куртка и штаны украшены бахромой и чем-то напоминали охотничий костюм то ли индейца, то ли ковбоя. Под курткой темно-зелёная рубаха из местной ткани, напоминавшей лен. Штаны подпоясаны широким, полотняным поясом, тоже темно-зелёным, как и рубаха. Резинки этот мир ещё не знал. Кстати, достоинства такого пояса я уже оценила за время пути. В его складках оказалось, очень удобно прятать всякие нужные мелочи, а из развёрнутого полотна можно соорудить навес или даже палатку!

Брат! Он шагал рядом со мной, немного взволнованный, совершенно незнакомый, но уже свой, родной, и это ощущение было странным и непривычным. Я столько лет мечтала найти свою настоящую семью, мечтала о брате или сестре! А теперь, когда это произошло, я не знала, что мне делать. С трудом верилось, что я нашла свою семью. Хотелось прикоснуться, убедиться, что это не сон, что он настоящий, а вовсе не глюк и не иллюзия. И, вдруг, сама почувствовала его прикосновение к руке.

– Лисса, расскажи о своём мире? Мне не терпится узнать хоть что-нибудь о тебе!

– Что рассказать? – смутилась я и отодвинулась от его руки. На всякий случай.

Интуиция, правда, твердила, что это всего лишь жест дружбы, что этот парень надёжный и ему можно верить. Но здравый смысл и печальный опыт общения с парнями перевесил.

Хиршан заметил мой жест и расстроился. Это было видно по вмиг нахмурившимся бровям.

– Да, что угодно! – проворчал он и умолк, но потом, тихо вздохнув, уточнил. – Расскажи о семье, которая тебя воспитала.

– Не семья, – качнула я головой. – Меня воспитывала бабушка. Так получилось, что семьи у неё не было. Была только я.

– Была? – осторожно спросил Хиршан. – А сейчас?

– Бабушка умерла, – вздохнула я, и невольно шмыгнул носом. – Год назад.

– Лисса, прости! Я не знал! – архр снова попытался обнять, но, заметив, как я напряглась, отступил, нахмурился и некоторое время шёл молча. Потом снова не выдержал. – Лисса, скажи, я тебя чем-то обидел?

– Нет, с чего ты взял? – ответила я, не сразу сообразив, к чему он клонит.

– Тогда почему ты не позволяешь даже коснуться? – напрямую спрашивает он.

Я кусаю губы, пытаясь придумать приличный ответ, но ничего приличного не придумывается. Больше того, под его внимательным взглядом я понимаю все отчётливей, что у меня не получится соврать, что бы я ни придумала! Он все равно будет знать, что это вранье.

– Я не знаю, – наконец, сдалась я. – Правда, не знаю. Я не привыкла к такому… вниманию. У нас, на Земле, такой жест от незнакомого парня может означать… ну, непристойное предложение, – я смутилась и, неожиданно сорвалась. – Да, чаще всего, так оно и есть! На меня парни всегда облизывались. Как первая кровь упала, так и… мне было двенадцать, когда умерла тётя Лиза, бабушкина соседка. На её похороны вся деревня собралась тогда. А вечером дядя Толя, муж покойной, ставший вдовцом, подкараулил меня за воротами, зажал к стенке и давай в любви объясняться! А сам штаны расстёгивает! Хорошо, бабуля меня хватилась, пошла искать, да так накостыляла охальнику, что его перекосило всего! А потом, когда она умерла, был интернат. Это такое место, где живут и учатся дети, у которых никого взрослых нет. В интернате были парни… всякие. Тогда я научилась давать сдачи и защищаться. А ещё потом был день рождения моей подруги и посиделки до утра. И её отец, едва не затащивший меня в спальню. А ещё потом я начала работать, и был начальник, который обещал уволить, если не буду его любовницей! – я вздохнула, покосилась на ошарашенное лицо брата. – Бабуля говорила, это оттого, что во мне ведьмина сила спит. На неё парни липнут, как пчелы на мёд.

– Лисса, но я же твой брат! – восклицает Хиршан, уже почти кипя от бешенства. – Да, я сам убью любого, кто попытается тебя обидеть!

– Да, знаю, – я внимательно смотрю на него, заглядываю в глаза. – Я чувствую. Но пойми и ты! Ещё вчера у меня не было брата. И вообще никого. Я не знаю как себя вести. Дай мне привыкнуть, ладно? Может, это пройдёт само, и я смогу… довериться. А пока не обижайся, ладно? И ещё. Не рассказывай никому о том, что сейчас услышал. Никому! Совсем! Даже ближайшим родичам! Довольно и того, что тебе все выболтала!

– Хорошо, – немного успокоившись, кивнул он. – Я никому не скажу.

Он снова двинулся вперёд, и некоторое время мы шли молча, думая каждый о своём. А потом на тропинке начали попадаться то люди, то звери и Хиршан всем и каждому охотно объяснял, что я его пропавшая много лет назад сестра, которую нашёл и привёл домой Керт. Меня тут же обнюхивали, улыбались и круто разворачивались обратно в посёлок, спеша обрадовать всех остальных. В результате нас ещё на подходе встретила целая делегация архров всех возрастов! Дети, женщины, мужчины, парни, девушки! Их было не меньше трёх десятков! Все они были с белыми или светло-серыми волосами, все одеты в такие же меховые куртки, штаны и сапоги, как и Хиршан. Только женщины поверх штанов носили ещё и длинные юбки. Ну, и цветом одежда заметно отличалась. Мужчины предпочитали тёмные тона: чёрный, серый, синий, коричневый. Женщины же, наоборот, одевались в яркие, сочные цвета: светло-синий, сиреневый, бирюзовый, голубой, зелёный, оранжевый, алый и лиловый. Зато дети носились в одних просторных домотканых рубахах, почти неотличимые друг от друга! Увидев нас, все они радостно загомонили.

– Хэй! Хэй! – неожиданно выкрикнул Хиршан. – Иш'шат хар эст'Арх ирраш'ша!

– Ирра! Ирра! – радостно подхватила вся толпа.

Сестра! Они называли меня сестрой! Они все! У них что секта? Или так принято? Но моё новое чутье неожиданно возразило, подсказывая, что они действительно мои родичи. Все они! Не такие близкие, как Хиршан, но все равно родичи. Сестры и братья, тёти и дяди. Быть может, двоюродные или троюродные. А нет! Вон тот, мелкий мне ближе остальных. Он, как и Хиршан, мой родной брат. И те две девушки, что маячат за спиной высокого, седовласого архра, который вышел вперёд и буквально пожирал меня взглядом. От него так и веяло мощью, силой и властью. Вожак? Или как там у них называется лидер общины? Но в следующий миг я застыла в ступоре, сама уставившись на мужчину. Потому что поняла, что это и есть мой отец. Настоящий.

– Атеми! Амо атеми! – дрожащими губами пробормотал он, нисколько не стыдясь выступивших на глазах слёз.

– Папа! – выдохнула я по-русски, вмиг забыв все языки мира.

Да, я вообще обо всем забыла! Но нам и не понадобились слова. В его глазах я прочитала всё: его потерю, боль, горечь, радость и счастье! И так же взглядом рассказала о своих чувствах. Он сгрёб меня в охапку, а я обняла его, вмиг ощутив себя самой счастливой на свете!

– Как же ты похожа на мать! – сказал он, когда, спустя вечность, все-таки отстранился и окинул взглядом. Он говорил на все том же языке, по всей видимости, архрианском, но теперь я без проблем его поняла. Память вытащила из своих глубин и это знание. – Просто удивительно! Как твоё имя?

– Лиссеа, – ответила я. – Так назвала меня мама.

– Ты её помнишь? – заволновался отец.

– Увы, нет, – качнула я головой. – Я успела только родиться, прежде чем она умерла.

– Так, я хочу услышать все! От начала и до конца! Идём в дом. А вечером будет праздник в твою честь! – он отклеился от меня, повернулся к магу, скромно стоявшему позади. – Я снова твой должник, Керт! Хотя и за прежний свой долг ещё не до конца расплатился! Идём. Сегодня ты почётный гость моего дома!

– Ты со своими долгами меня с ума сведёшь, Керней, – проворчал Керт. – Просто живи и радуйся. Кстати, не все так радужно. Мы пока сюда добирались, чем-то крепко насолили харратскому коронату. В общем, Лиссу теперь обвиняют в коронном преступлении. В каком именно, я не стал разбираться, но…

– Я тебя услышал, – чуть нахмурившись, кивнул отец. – Не волнуйся. Я разберусь с этим.

И он решительно зашагал вперёд. Народ, по-прежнему улыбаясь и радостно гомоня, поспешил рассосаться. Женщины и мужчины ловко отлавливали подвернувшихся под руки детей и подростков, загружая их делами и раздавая приказания. Дети не менее радостно подчинялись. И уже через минуту моему взгляду открылось обширное, ровное плато, ничем на мой, дилетантский взгляд не отличавшееся от других. Почти ничем. Слева оно заканчивалось обрывом в ущелье приличной глубины. Справа скалистая стена, довольно круто поднималась ещё выше. И только несколько пещер слишком правильной формы, чтобы быть природным явлением, намекали на то, что здесь имеется жильё. Ну, и ещё толстые, узорные тенты перед входами из чего-то, похожего на ковёр или войлок, украшали местный пейзаж, разбавляя серость яркими красками. Это и были дома архров!

Центральная пещера принадлежала вожаку, которым и впрямь оказался мой отец. Вернее, он был не просто вожаком, а главой рода архров! Следом за ним я вошла внутрь. Оказалось, что пещера устроена довольно интересно и разумно. Сразу за порогом начинался узкий и короткий коридор, уходивший вглубь горы и освещённый магическими шариками, подвешенными к потолку. В конце коридора был полог, закрывавший ещё один проход, такой же плотный, как и тент снаружи, но за ним уже расположилась обширная комната, считавшаяся общей. Пол здесь был устлан все тем же материалом, похожим на ковёр и войлок одновременно, так что обувь пришлось оставить "за дверью". Посередине комнаты стоял низкий, широкий столик, а вокруг него в изобилии валялись небольшие, расшитые яркими узорами и цветами подушечки. В дальней стене виднелись проходы, закрытые лёгкими шторами. Справа тоже был проход, из которого веяло теплом и едой. Кухня! В общей комнате меня радостно встретила женщина и куча разновозрастных детей и подростков.

– Ну, здравствуй, Лисса! – тепло улыбнулась женщина, одетая в простую, серую блузу, яркий, зелёный сарафан и чуть более тёмную, кожаную жилетку. Она сразу же обняла меня. – Ты, должно быть, голодна? Идём на кухню!

– Постой, Латти, – проворчал Керней. – Я хотел узнать…

– Узнаешь! – мягко улыбнулась ему женщина, решительно подталкивая меня в сторону кухни. – Обязательно все узнаешь. Но только после того, как я накормлю ребёнка! Вон, его пока пытай! – она махнула в сторону Керта, дотолкала меня до кухни и задёрнула занавесь. – Ох, уж эти мужчины! Все бы им разговоры! А разговорами сыт не будешь. Вот, садись, да поешь, как следует. А вы что уставились? Ну, живо за работу! Стол праздничный сам собой не накроется, а еда не сготовится!

Последнее предназначалось ещё двум молодым женщинам, похожим друг на дружку, словно сестры. Они тоже были в простых рубашках и ярких сарафанах. Одна в голубом, другая в синем. Они переглянулись, фыркнули, но вернулись к прерванным занятиям.

– Значит, ты и есть Лисса? – спросила та, что в синем, возившаяся с кипятком в дальнем углу кухни. – Хорошо, что ты нашлась. Меня Лайя зовут. Ты чай, какой любишь?

– Розовый, с имису, – выдала я местный эквивалент своего любимого напитка с шалфеем и мелиссой. – И с сого, если найдётся.

– Найдётся! – рассмеялась вторая, нарезавшая какие-то коренья, похожие видом на имбирь, а запахом на чеснок. – У нас в кладовых все найдётся! Меня Хойя звать. Мы с Лайей полнокровные сестры.

– Вот, поешь, – первая женщина, что привела меня сюда, поставила на стол простую, деревянную миску с кашей из местного зерна, напоминавшего земной рис, и приличным куском мяса, с какой-то овощной приправой. – Я Латтифа, вторая жена твоего отца. А эти, – она снисходительно кивнула на сестёр, – соответственно, третья и четвёртая.

Я едва не подавилась уже откушенным куском. Вытаращилась на женщин, с трудом проглотила еду и хрипло спросила.

– Жены? У вас что, многожёнство? А мама знала?

– Разумеется! – хихикнули сестры, которые на вид были немногим старше меня.

– Твоя мать была первой, – грустно улыбнулась Латтифа и подсела к столу. – Она всем тут заправляла. И её все слушались, несмотря на то, что она и не оборотень вовсе. Но характер – огонь! Да, и вся она такая яркая была, как пламя костра осенним вечером. И смеялась все время. Ты очень на неё похожа, детка. Просто, до удивления! Хиршан, которого ты встретила по дороге, тоже её сын, твой полнокровный брат. Ему всего десять тогда исполнилось…

– Офигеть! – пробормотала я, все ещё ошарашенная новостью и принялась за еду, потихоньку рассматривая женщин.

– Ты, наверное, к такому не привыкла, да? – хмыкнула Латтифа. – Я слышала, у людей все иначе. У каждого мужчины одна жена. А в некоторых местах и вовсе, женщины всем заправляют.

– Ну, да, – кивнула я. – А почему так? У вас что, мужчин мало?

– Мужчин у нас не то, чтобы мало, – вздохнула Латтифа. – Но, девочек все же больше. Да, и потом не все самцы берут нескольких жён. Многие ограничиваются одной, двумя. Только самые сильные могут позволить себе большой прайд. А твой отец, как-никак Вожак всего рода. Ему положено много жён иметь.

– Ты поди это ему скажи! – хмыкнула Хойя. – Он тебе живо скажет, что и кому положено!

– И то! – вздохнула Лайя. – Так, нас трое только и есть. Никого Керней больше брать не хочет. Как Эмму схоронил, так и…

– Уж мы ему девчонок и так и эдак подсовывали! – кивает Хойя. – Ну, на погляд. Вдруг, да приметит? Да, он ни на кого не смотрит. А скажешь ему, мол, положено, так…

Она махнула рукой и сердито застучала ножом.

– Может, теперь оттает? – задумчиво протянула Латтифа. – Надо по весне попробовать с Тарьей его познакомить. Давно уже по нему сохнет девка. Скоро из невест выйдет, а все замуж не идёт. Говорит, если не он, то и никто другой не надобен. Эх, вот, Эмма живо бы все решила! Как у неё так получалось? Вроде, и не верховодит, а все по её выходит. И не принуждает никого, не командует, а все по струнке ходят.

– Ну, на то она и хейранэ! – буркнула Лайя.

– Точно! Хейранэ! – Хойя прицокнула языком.

И все трое с любопытством уставились на меня.

– Ты, ведь, её дочь, значит… ну, должна же что-то уметь? – тихим шёпотом, с оглядкой на гостиную, сказала Латтифа.

– Привораживать не буду! – так же тихо поморщилась я.

– Да, какое там! – смеётся Латтифа. – Уже давно все привёрнуто! Ты просто Кернею помоги. Он же ни видеть, ни слышать ничего не хочет. Все по матери твоей тоскует. Оно и то! Великая была женщина! Нам самим её не хватает. Но, ведь, жить как-то дальше надо. Вот, как бы его тоску унять?

– Тоску унять, это можно, – киваю я. – Ну, а там, дальше как само сладится. Расскажите мне о маме! Какой она была? А то я её только во сне и видела. Её и Хиршана. Вот такого, – я показала рукой примерный рост мальчишки из моих снов. – И ещё одного, поменьше. Тоже с рыжинкой, но совсем почти незаметной.

Женщины переглянулись.

– Асха, что ли? – удивлённо хмыкнула Латтифа. – Это мой, старшенький. Как раз, года на три помладше Хиршана будет. И, как ты сказала, с лёгкой рыжинкой удался. Словно от Эммы передалось! А ну-ка… – она выглянула за полог и крикнула. – Асхан! Ты долго мне мясо нести будешь? Или ждёшь, пока оно само добежит?

– Иду, я! – раздался со двора недовольный голос и, спустя минуту, в кухню вошёл с шумом ещё один архр.

На вид он был такой же, как Хиршан. Поджарое, мускулистое тело, темно-зелёная куртка и коричневые штаны. У пояса охотничий кинжал. А ещё от него пахнет кровью и чем-то ещё, резким, будоражащим, но приятным. Но кожа его более смуглая, а волосы наоборот, более светлые, почти белые, с лёгкой, едва заметной рыжинкой. Этакий, медовый оттенок! И глаза не зелёные, как у Хиршана, а голубые. Но черты лица легко узнаваемые. Я невольно улыбаюсь, вспоминая, как мальчик из сна свалился в сугроб и выполз оттуда похожим на снеговика. И тонкая нить родства тут же протягивается, укореняется в душе, признавая его даже не просто родичем, а самым близким, после отца и Хиршана.

– Точно, его! – я улыбаюсь ещё шире, глядя на его ошарашенное от изумления лицо. – Ну, здравствуй, брат.

Праздник удался на славу. За этот вечер я перезнакомилась со всем посёлком. Кроме отца, его трёх жён и десятка их детей разного возраста, в посёлке жили ещё три таких же больших семьи. Младший брат отца, Исхир, занимал что-то вроде поста главы безопасности рода. По местному ш'шарл - страж. У него тоже было три жены и куча детей от уже взрослых, вроде Хиршана и Асхана, до совсем ещё мелких, сисечного возраста. Ещё один брат отца, тоже младший, был кем-то вроде министра финансов – сааддар. Переводилось это понятие как "умеющий выгодно договариваться". Он хранил казну рода, вёл дела с купцами, отправлял караваны с товаром. А ещё он был своего рода адвокатом. Где бы родич ни попал в беду, выручать его и договариваться с законом и властями на местах отправлялся именно он. Ну, и семья у него тоже была соответствующая. Два его старших сына уже вовсю помогали отцу, перенимая дела. Младший пока только учился считать. А его жены, вместе с жёнами отца, заправляли всем хозяйством посёлка, распределяли по семьям запасы кладовых, отправляли на промысел охотников, а подростков за травами, ягодой, рыбой и прочими дарами гор. А, кроме того, в посёлке жили и несколько молодых пар из числа взрослых детей, которым пока некуда было отселиться. Как я потом узнала, праздник был не только в нашем посёлке, а во всех селениях архров! Отца уважали и любили все без исключения, и моё неожиданное возвращение считали настоящим подарком судьбы!

Уже на следующий день посёлок, да и весь род, вернулись к обычной своей жизни, в которую теперь вошла и я. В доме отца мне отвели отдельную комнату, бывшую прежде детской, но переделанную под мой вкус. Поначалу мне казалось, что я буду лишней, ведь все вокруг хоть что-то умеют, а я даже как следует, не приспособлена к такой жизни. Но оказалось, что волновалась я напрасно и жизнь в горном посёлке не сильно отличается от жизни в глухой деревне. Я уже разобралась в местных травах, большинство из которых приметила как лечебные, ещё по дороге. И очень быстро меня "прибрала к рукам" местная знахарка, Ульвира, бывшая в своё время ученицей моей матери.

Я не возражала. Женщина не кичилась своим мастерством, не пыталась меня учить, наоборот, иной раз и совета спрашивала. Мы с ней вместе обсуждали достоинства и недостатки разных отваров, настоек и прочих лечебных смесей. Однажды пришлось срочно вправлять мальчишке серьёзный перелом, чтобы кости срослись правильно. В другой раз девчонки, оставшись без присмотра старших сестёр, по неопытности наелись ядовитых ягод и мучились животами. Пришлись по душе и мои обереги: на удачу, на красоту, на ученье, от ран и прочее всякое. Их я ваяла буквально на ходу, придумывая, выплетая из всего, что подвернётся под руку.

А ещё я училась быть собой, то есть, оборотнем. Училась правильно охотиться, лазать по скалам, бегать и прыгать. Училась готовить местные блюда, разделывать добычу, снимать и выделывать шкуры. Здесь не было мужской и женской работы. Каждый делал то, к чему у него были склонности и желания. Были женщины-охотницы и женщины-воины, были парни – мастера по шитью, плетению или готовке. И никто их не осуждал, не глумился. Собственно, осуждались здесь только неоправданная жестокость, ложь, любая, даже малейшая, и зависть.

9. Семья

– Ты неверно делаешь замах! – голос Хиршана заставил меня вздрогнуть и выронить нож.

Вообще-то я отправилась за травами, но на обратном пути нашла удобную полянку и попыталась научиться метать нож. Ну, раз он признал меня, значит, я должна им хоть как-то владеть! Увлёкшись своим занятием, я не услышала, как он подошёл. Или подкрался, так будет точнее! Потому что Хиршан просто ходить, кажется, не умеет вовсе. Он всегда ходит бесшумно, словно выслеживает добычу. Архр ухмыльнулся, забавляясь моей вытянутой физиономией, подобрал нож и шагнул ближе.

– Смотри, надо вот так, – он вложил нож в мою руку, слегка подправил захват и встал позади. – Видишь? Теперь клинок – продолжение твоей руки. Его не надо кидать. Просто держи так, целься. Представь, что хочешь просто ткнуть в цель. А потом позволь ему лететь. Просто отпусти, когда он захочет.

Я словно заворожённая, проследила, как нож срывается с моей руки. В самом деле, будто сам выскользнул. И попал при этом в цель!

– Вот видишь! – смеётся Хиршан. – Хочешь, научу владеть им по-настоящему?

– Хочу! – вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.

– Тогда у меня условие, – Хиршан внимательно посмотрел на меня. – Ты должна мне доверять и делать все, что я говорю. Ну, или хотя бы пытаться. Во время тренировки – безоговорочно. Согласна?

Я задумалась. Доверять вот так, безоговорочно, я могла до сих пор только бабушке. Но, её уже нет. Но с другой стороны, а как тогда жить, не доверяя никому? Хиршан мой брат. Мой единственный, полнокровный брат, сын той же матери, что родила меня. И если я ему не смогу довериться, то…

– А согласна! – я тряхнула неровно обрезанной чёлкой. Мои волосы изрядно выросли с тех пор, как я ушла из дома, и пришлось обрезать их ножом. – Учи!

– Тогда, начнём с основы, – Хиршан снова шагнул ко мне и парой движений поправил положение тела. – Это основная стойка. Ведущая рука у тебя правая, но это не значит, что ты действовать будешь только ей. Нужно уметь сражаться обеими руками. Из этого положения ты сможешь увернуться, отвести удар, напасть или отступить. Поэтому всегда старайся возвращаться в это положение, чтобы иметь возможность для дальнейших манёвров.

В посёлок мы вернулись под вечер. Причём я почти ползла позади брата, дико уставшая, но довольная. А на следующий день он уже сам сдёрнул меня с постели.

– Подъём, мелкая! Если, конечно, ты все ещё хочешь продолжать тренировки.

– Конечно, хочу! – пискнула я и быстренько влезла в свой сарафан. Потом с сомнением оглядела себя. – А для тренировок не нужна специальная одежда?

– Нет, – хмыкнул Хиршан. – Тебе тренировки для чего нужны?

– Ну, чтобы защищаться от всяких там… – буркнула я, неопределённо махнув рукой. – Ну, мало ли, кто нападёт!

– Во-от! – кивнул брат и прищурился. – А тот, кто нападёт, предупредит тебя заранее и позволит переодеться, да? – он рассмеялся. – В жизни, мелкая, тебе если и придётся сражаться, то уж в чем есть. Значит, так и учись. Чтобы потом в юбках своих не путаться. Ну, разве что, похуже вещи найди, чтобы не жалко пачкать. Падать придётся много и часто!

Он вышел, а я, порывшись в сундуках, забитых местной одеждой, отданной мне из запасов, нашла наиболее потрёпанные вещи и надела. На этот раз я была не одна. На дворе, уже припорошённом первым снегом, столпились подростки и дети. Причём, половина собравшихся были девочки! Хиршан отклеился от скалы, которую лениво подпирал плечом в ожидании меня, и громко объявил.

– Ну, что, суслики, готовы к разминке?

По толпе прокатился сдавленный стон, а рожицы страдальчески перекосило.

– А почему не Ас? – пискнула одна малявка.

– Потому, что я! – хмыкнул Хиршан. – Ас сегодня охотится, так что придётся попотеть. Кто не согласен, может отправляться домой. Я никого не держу. Итак, мелюзга, для начала лёгкая пробежка. Вперёд!

Пробежка оказалась далеко не самой лёгкой. Тропинка, выбранная братом, то круто взбиралась вверх, то петляла меж валунов, то ухала вниз, то вилась узкой лентой по краю насыпи. Когда, сделав приличный кругель, мы вернулись на плато с другой стороны, несколько ребят помладше свалились в снег, раскинув руки-ноги. Мне, как почти взрослой, валяться было зазорно, но очень хотелось. Дав поваляться пару минут, Хиршан взял длинную, гладкую палку и направился к лежавшим, отчего у тех мгновенно прибавилось сил, и они подскочили, как резиновые мячики. Хиршан хмыкнул, махнул рукой и вернулся к краю уступа, повернувшись лицом к остальным. Потом было что-то вроде зарядки. Хиршан показывал движения, остальные их старательно повторяли. Где-то в середине этих упражнений до меня начало доходить, что "зарядка' непростая. И точно! Вот это он мне вчера показывал, как основную стойку. А это выпад в нападении. Это уход в защиту. Стало интересно. Я повторяла вместе со всеми и мысленно достраивала к движениям остальное, узнавая в упражнениях элементы боя. Потом Хиршан скомандовал.

– В круг! – разновозрастная толпа раздалась, перестроившись в широкое кольцо. Хиршан обвёл всех взглядом и проворчал. – Ну, кто смелый! Давайте, покажите, чему там вас брат научил.

Рожицы снова скисли, и по кругу пронёсся обречённый вздох. Однако парнишка побойчее все же выступил на середину. Хиршан хмыкнул, лениво шагнул к нему, кинул ту самую палку, что держал в руках до этого. Парень ловко поймал, ухватил поперёк и ринулся в атаку, довольно умело орудуя шестом. Впрочем, это мне тогда казалось, что умело. В Хиршана он не смог даже попасть, так как тот лениво уворачивался от шеста. А потом, неожиданно, перешёл в наступление, причём ему шест не понадобился. Он просто поднырнул под удар и довольно жёстко опрокинул парня на каменное плато. И отступил, глядя, как тот барахтается, пытаясь собрать свои конечности. Помочь ему никто не пытался. Наконец, парнишка справился, поднялся и снова напал. На этот раз Хиршан медлить не стал. Он уже увидел все, что хотел. Удар, другой и смельчак снова летит кувырком. На этот раз неудачно, подвернул ногу. Хиршан поморщился и скорбно вздохнул.

– Линшар, ну в который раз! Нет у тебя дара. Нет и точка. Не получится из тебя боец, хоть ты всю жизнь учись!

– Но, почему? – простонал тот.

– Да, потому, что ты за три года даже падать нормально не научился! – он подошёл, присел, бегло осмотрел парня, резко вправил сустав, напрочь игнорируя жалобный вскрик, и добавил ворчливо. – Если у Асха ещё хватает терпения с тобой возиться, то у меня его не так много. Ещё раз так жёстко ошибёшься – сдам Ульвире! Вставай. Или ползи отсюда.

Мне пришлось напомнить себе, что парнишка оборотень и, значит, обыкновенный вывих должен у него пройти за пару минут. Ну, а ежели он вознамерился стать воином, то и того быстрее, так что требования брата обоснованы. Утерев слёзы, парень упрямо поднялся и снова взял шест. Хиршан страдальчески вздохнул, возведя глаза к небу, словно призывая его в свидетели. На этот раз парень продержался чуть дольше. Целых три удара! На четвёртый промахнулся и едва не улетел в каньон, но в последний момент сумел остановиться и замереть в шаге от пропасти.

– В круг! – коротко рыкнул Хирш. – Я тебя предупредил, Лин. Ещё одна бестолковая ошибка и на мои занятия можешь не приходить.

– Больше не ошибусь! – с весёлым, бесшабашным вызовом оскалился в ответ парень и, бросив шест Хиршану, довольный поскакал на своё место.

На этот раз Хиршан крутанул шест в руке и практически вслепую бросил назад. Поймал его подросток из старших. Берк. На вид он был лет шестнадцати. На деле почти мой ровесник, даже постарше на пару лет. Впрочем, и я взрослой не выгляжу. Так уж природа рассудила. Раз оборотни живут дольше, то и расти должны соответственно. И взрослым оборотень считается лет с тридцати. Ну, в редких случаях, на пару лет раньше. Вот, Берку было двадцать пять. Он вышел в середину круга, но нападать не спешил. Ждал. Хиршан оглядел его, кивнул и напал сам. Ох! Вот это уже был настоящий бой! Я едва успевала следить взглядом за поединком! А ещё, я неожиданно поняла, что тоже так хочу! И уже не пугали ни падения, ни раны, ни прочие трудности. Я жадно вглядывалась в поединок, мысленно пыталась запомнить, чтобы потом повторить. В какой-то миг наткнулась на взгляд брата, и он улыбнулся. А в следующий миг Берк отлетел прочь, потеряв шест, врезался спиной в скалу и сполз по ней, едва не потеряв сознание.

Ну, и пусть! Я упрямо сжала губы и твёрдо посмотрела на Хиршана. Я хочу научиться! И неважно, сколько мне на это понадобится усилий, времени и здоровья!

– Уверена? – уже вслух спросил Хиршан, на этот раз, в упор глядя на меня.

– Да! – выдохнула я.

– Бери! – он кивком указал на валявшийся в снегу шест. – Пробуй. Посмотрим, что из тебя выйдет. Основа у тебя, как ни странно, есть. Может, что путное и получится.

Я подобрала шест и встала напротив брата. Толпа детей вокруг одобрительно загудела, подбадривая. Я видела, как шест держал Берк и Лин, попробовала взять так же. Двумя руками посередине. Нет, не так, тут же подсказало тело, неудобно. Развожу руки чуть шире, медленно, потом довернула правую руку в обратный хват. Да! Это оно! Что-то тренькнуло в душе, затрепетало, обрадовалось, затаилось в предвкушении. Улыбка сама собой разъехалась по лицу. А потом я почувствовала движение Хиршана, и острое ощущение опасности взвыло, бросив тело назад. Мысли испуганно заткнулись, нырнув куда-то в глубину. Остались только голые инстинкты. И Хиршан со своими когтями, который, казалось, был везде.

На самом деле тот первый 'бой' продлился всего три минуты. Хотя мне тогда казалось, что прошла целая вечность! А потом я свалилась на камни, словно куль с отрубями, и встать уже не смогла. Тогда мне казалось, что это позор, что из меня никогда не выйдет настоящего воина, но слова брата тут же развеяли страх и неуверенность. Он подошёл, протянул руку, весело глядя на меня и сказал.

– Вставай. Нечего валяться. Работы, конечно, ещё непочатый край, но хотя бы есть с чем! – я ухватилась за его руку и неуклюже поднялась на ноги. Колени дрожали, руки тоже, да и вообще, меня шатало из стороны в сторону, словно пьяницу. Хиршан хмыкнул, а потом совершенно серьёзно кивнул. – Ты молодец. Кто-нибудь время засек?

– Три минуты! – раздался за нашими спинами голос и откуда-то сверху в середину круга спрыгнул Асхан. – Я тэрх дома забыл, решил вернуться. И, кажется, вовремя. Кто учил?

– Никто, брат, – усмехнулся Хиршан. – Тэрх у неё был, это да. Но на-ахет она взяла в руки впервые.

– Надеюсь, ты не отдашь её дяде? – прищурился Асхан.

– Не волнуйся, Ас, – рассмеялся Хиршан. – Я ещё в своём уме. Да, и отец не позволит.

Асхан улыбнулся, кивнул и проворчал.

– Я тоже в деле! Ладно, развлекайся. Я ушёл!

И он направился прочь по тропинке, не оборачиваясь, махнул в воздухе рукой и скрылся за поворотом. Хиршан проводил его взглядом, повернулся к остальным и ухмыльнулся.

– Так, суслики, что застыли? Лисса, в круг. Зирхан, бери на-ахет.

Отпинав по очереди всех учеников, Хиршан, наконец, признал, что кое-чему они с прошлого раза научились. Потом разбил всех на пары, кроме меня, и задал каждой паре то или иное задание. А мне вручил с довольным видом шест.

– То, что было в круге, это твоя память крови. Память многих поколений воинов, тысячелетиями оттачивавших мастерство. Кровь оборотня вообще особенная. То, что она несёт в себе, не подвластно ни времени, ни магии. В ней наша история, наша культура, наша жизнь. Но у каждого она раскрывается по-своему. Тебе она подарила искусство воина.

– Память крови? – я нахмурилась, потом вспомнила, как внезапно начала понимать сначала катари, потом ктаар, язык оборотней. – А в этой памяти может быть знание языка, например? Когда я прошла по тропе с Земли, я не знала ни одного местного языка. Но стоило заговорить с первым попавшимся жителем, как я будто бы вспомнила то, что давно забыла. А потом, там, на тропе, когда вы заговорили на ктааре, я тоже сначала ничего не поняла. А потом вспомнила.

– Все правильно, – кивнул Хиршан. – На подгорном, кстати, тоже сможешь разговаривать, скорее всего. Наш народ тесно с ними общается. А, вот, эльфийский придётся учить. Островное королевство от нас далеко и их языка в памяти крови нет. По крайней мере, в роду архров точно.

– А ещё я тебя видела и Асхана! Только маленькими. И, кажется, маму. Какой-то странный дом, её у входа и вас, бегущих на её зов, – я пытливо посмотрела на брата. – Но у вас нет домов. Только пещеры.

– Есть, – улыбнулся он. – Это было зимой, да? На склоне горы? И дома там были из ярких ковров?

– Точно! – ошарашенно киваю я. – Это были шатры. Значит, я правда видела маму?

– Да, – кивнул Хиршан. – Чьими-то глазами. Скорее всего, это воспоминание отца. Для него мама была… эх, для него она и сейчас есть. Там, в сердце. В памяти. Так! На разговоры у нас ещё будет время. Бери на-ахет и попробуй снова принять то положение, что подсказала тебе память. Только теперь сделай это осознанно. То, что выдала тебе память крови это лишь знания. Теперь из памяти разума нужно перевести эти знания в память тела и сделать умением. А для этого нужно повторить то же самое медленно и много-много раз. Итак, стойка.

Я вчера думала, что устала? Не-ет! Вчера я не устала! А, вот, сегодня… я не смогла даже доползти до дома. Просто свалилась на камни и лежала. Хиршан хмыкнул, поднял меня, закинул на плечо и отнёс на кухню, где меня тут же принялись отпаивать чаем, откармливать пирожками, мясом и вообще всем, чего желает душа.

– И сдались тебе эти пытки! – ворчала Латтифа, подкладывая в тарелку побольше мяса. – Не могла другое что-то выбрать? Да, ведь, по стопам брата идти не дай бог! Врагу такой судьбы не пожелаешь! Да, и отец не позволит. Не женское дело это!

– Да? – проворчала я. – А почему тогда половина девчонок с оружием во дворе прыгают?

– И пусть себе прыгают, – отмахнулась Латти. – Для них-то это баловство. Попрыгают, поучатся, да и угомонятся. А ты-то всерьёз взялась! За братом тянешься. Так, ведь, он мужчина. А ты девка. Тебе жизнь дарить надобно, а не отнимать.

– Э, я не собираюсь ничью жизнь отнимать! – нахмурилась я. – Да, ведь, воинское искусство это… ну, у всего две стороны есть. С одной это убийство, а с другой защита. Разве нет?

– Так-то оно так, да, ведь… а почему именно Хиршан?

– Ну, меня и Асхан тоже учить обещал, – смутилась я.

– Ещё и Ас! – простонала Латтифа. – Уши надеру! Обоим! Вы что девку спортить хотите? Не позволю!

– Да, что в них такого-то? – нахмурилась я.

– А, пришла в себя? – Хиршан бесшумно, как всегда, вошёл в кухню, отчего я едва не подавилась мясом. – Ну, матери есть за что беспокоиться. Погоди, отец ещё хуже орать будет! – он плюхнулся рядом за стол, отщипнул от моего мяса кусочек, закинул в рот и пояснил моей ошарашенной моське. – Видишь ли, мы с Асханом немного… хм, ладно, не немного. Короче, не простые воины. Нас воспитывали как убийц.

Я воззрилась на брата. Видно было, что ему не по себе от этого признания и очень важно моё мнение на этот счёт, каким бы оно ни было.

– Даршари? – переспросила я. Именно это слово перевелось как 'убийца'. – Поясни, что это значит? Я не совсем поняла.

– Ты поняла правильно, – кисло усмехнулся Хиршан. – Память крови не может лгать и ошибаться. Даршари обучают, чтобы отнимать жизни других. Неважно кого. Такого рода способности проявляются не в каждом роду и не в каждой семье. Из всего рода только дядя, мы с Асом и Сейнар. Ну, и ещё есть Шал, но он пока маленький. Есть даршари в роду кеит-раг, тоже трое и ещё двое у таширов. И всё. Больше таких, как мы нет. Так что, скандал будет в любом случае. Дядя узнает и попытается тебя сманить на обучение. Из девушек даршари тоже получаются. И они ничем не уступают мужчинам. И они не становятся бесплодными, как стращают матери дочерей. Но у всего есть своя цена. У женщины-дархари все дети будут с этим проклятым даром! И выбора у них уже не будет. Только это.

– И у меня тоже это… эти способности? – нахмурилась я.

– Да, – кивнул Хиршан. – Но они не проснутся, если ты не пройдёшь специальное обучение. Ты выбрала путь воина. Это хорошо. Но воин это ещё не даршари. И я не хотел бы… не хочу, чтобы ты стала такой, как мы с Асом.

– Значит, ты не собираешься меня учить убивать? – прямо спросила я.

– Нет! – кивнул он, сверкнув глазами. – Я научу тебя владеть оружием. Любым, каким захочешь. Но только сражаться. А грязную работу оставь нам с Асом. И он, будь уверена, считает так же.

– Хорошо, – кивнула я. – Тебе я верю. И Асхану тоже.

– Тогда, завтра мы ждём тебя во дворе! – просиял он. И, оттяпав у меня ещё кусок мяса, скрылся за пологом, позволив в последний момент шлёпнуть себя полотенцем.

– Ить, я тебе! – угрозила ему в след Латтифа, потрясая полотенцем. – Девочка и так еле стоит, ещё и ты, бессовестный, объедаешь!

Доев все, что было в тарелке, я заверила Латтифу, что наелась как минимум до послезавтра и прошмыгнула в свой закуток. Там я поплотнее закрыла ковровый полог, улеглась на постели, застеленной мягким, пушистым одеялом из шкурок разных зверьков, и достала свою, ведьминскую книгу, впервые задавшись вопросом, а могу ли я быть воином? Ведь воин, так или иначе, тоже отнимает чью-то жизнь, даже если это жизнь разбойника. Бабушка говорила однозначно: убийство ведёт во тьму! Проклятья, обманные чары, привороты, все это тёмное колдовство, за которое ведьма заплатит душой. Сила дана нам, чтобы защищать и оберегать, лечить и дарить жизнь! Только так.

Но моя внутренняя, кошачья суть упорно твердила, что мой путь связан с оружием. Что я – воин. И это правильно. И ведьмовская интуиция против такого утверждения не возражала. Так, как же правильно? Как мне быть? До сих пор моя тетрадь заполнялась сама, записывая все, что происходило со мной. А теперь я взялась за ручку и записала свой вопрос. Может ли ведьма быть воином? И закрыв тетрадь, положила её под подушку.

Я снова бежала по лесу на четырёх лапах, но теперь я точно знала, кто я такая. Я радовалась жизни, бросая вызов ветру. Я кралась в тени, выслеживая добычу. А потом я услышала зов. Бесшумный и неодолимый. Я пошла на этот зов и оказалась на большой поляне. Посреди неё росло огромное дерево, напоминавшее земной дуб. У самых его корней сидел воин в светлой одежде, с небрежно наброшенной на плечи шкурой архра.

– Ну, здравствуй, дочь солнца, вернувшаяся в род! – сказал он, и я узнала этот голос. Это он звал меня в снах, учил впервые охотиться. – Спрашивай. Я отвечу.

– Кто ты? – спросила я.

– Это ты и сама знаешь, – улыбнулся воин. – Ты хотела спросить другое.

– Да, – торопливо кивнула я. – Ты дух рода, верно? Значит, это ты подсказываешь мне путь?

– Я лишь открываю возможности, – ответил он. – Следовать моему совету или нет, ты решаешь сама. Я показал, что ты МОЖЕШЬ пройти этот путь. Или отказаться и, к примеру, научиться вышивать подушки. Или выбрать путь травницы.

– А как же путь хейранэ? – спрашиваю я. – Ведь, во мне и мамина суть тоже. Но если я пройду путём воина, то стану темной?

– Не обязательно, – улыбнулся воин. – Есть дочери солнца ни разу в жизни, не убившие комара, но почерневшие душой. И есть те, кто убивал, но остался чистым перед Создателем. Все дело в том, как и зачем ты отнимаешь жизнь. У тебя чистая душа, но отважная и сильная. Ты сможешь найти грань, которую нельзя переступать. Просто помни, что ты не только воин, но и хейранэ! Хранительница Жизни!

Хранительница Жизни! С этой мыслью я и проснулась. А потянувшись к дневнику, уже знала, что там написано. Любовь, вот что должно направлять мой путь. Только она позволит мне остаться чистой, какой бы путь я ни выбрала. Значит, решено! Я стану воином!

10. Нежданный гость

Незваный, но ожидаемый гость пришёл только в середине весны, когда с горных троп сошёл снег. Вернее, пришёл целый отряд личной гвардии эшера Харрата, Рангиата Второго, с послом во главе и магом в придачу. Знакомым, кстати, магом, как две капли воды похожим на Керта. Но на территорию рода пропустили только посла и мага. Причём, последнего только потому, что за него поручился Керт. Остальные остались мёрзнуть среди голых камней, проклиная шёпотом эшера, свою судьбу, упрямых оборотней и идиота-посла, не сумевшего добиться пропуска всего отряда. Я как раз тренировалась на плато с Асханом, когда на тропе показалась эта колоритная процессия, ведомая Хиршаном. Едва не навернулась, пропустив удар, когда увидела за спиной посла мрачно-кислую физиономию Бранта. Он тоже меня заметил. Узнал. Удивлённо хмыкнул, приподняв одну бровь, мол, а ты что здесь делаешь? Я ухмыльнулась и пожала плечами, так же беззвучно отвечая, что я тут живу. Где же мне ещё быть?

– Лисса, соберись! Ты там призрак увидела, что ли?

– Некроманта! – мрачно буркнула я, поднявшись на ноги и потирая ушибленную пятую точку.

– Где? – Асхан тоже обернулся и поморщился. – А, вот оно что! Ну, это брат Керта. С виду-то они одинаковые, но по запаху отличить можно. А это что за ушьюк рядом с ним?

Я прыснула со смеха, рассматривая посла. Ни разу не видела местных ушьюков, но судя по тому, как понималось слово, эти птицы напоминали земных попугаев. Такие же пёстрые, крикливые и наглые. Учитывая, что посол был одет в цвета Харрата, синий и золотой, в яркости ему точно не откажешь. Посол изо всех сил пытался идти важно и представительно, но получалось это плохо, так как узкая тропа вовсе не похожа на дворцовый паркет. Он то и дело спотыкался, терял равновесие и пару раз навернулся на довольно крутом спуске.

– Проклятая тропа! Тут впору только горным козлам прыгать! – в очередной раз, запнувшись, пропыхтел посол, подбирая повыше полы меховой мантии.

– Я бы не советовал столь неосторожно выражаться, – хмыкнул за его спиной некромант. Ему горная тропа была нипочём, словно он всю жизнь только и делал, что лазил по скалам. – Мы уже пришли, и местное население может вас неправильно понять.

– Да, мне плевать! – буркнул тот. – Посольство неприкосновенно во всех странах мира! А убийство посла расценивается как акт объявления войны! Они же не хотят вторжения объединённых войск на свою территорию?!

– Как хотите, саар, – усмехнулся маг. – Я предупредил.

– Я не понял, куда мы пришли? – нахмурился посол. – Где посёлок? Или эти дикари до сих пор живут в пещерах?

– Именно так! – прошипел Хиршан на катари, резко обернувшись к послу. – И учтите, саар Заидан, что оскорблять себя здесь не позволит никто! Если не начнёте выбирать выражения, то вас не спасёт ни титул, ни статус! Ибо тот, кто неспособен вежливо разговаривать, недостоин быть голосом правителя! А за недостойного эшер не станет мстить!

– Ты кто такой, чтобы мне указывать?! – вспылил посол. – Проводник! Вот и веди молча к вашему вождю, или кто тут у вас главный!

Ой, нехорошо как Хирш прищурился! И глаза, зелёные, как у меня, потемнели до черноты. Но неожиданно ситуацию разрулил некромант. Он шагнул вперёд, ловко задвинув за спину посла, а заодно заткнув ему рот каким-то заклинанием.

– Я прошу извинить это недоразумение, по ошибке имеющее статус посла! По возвращении этот статус и звание будут пересмотрены эшером. Я, Брант Вертес, имею право говорить от имени эшера.

Хиршан смерил его взглядом, фыркнул, с досадой поморщившись, и коротко кивнул.

– Надеюсь, оно больше не заговорит. Гостевой шатёр уже готов. Ты можешь пройти.

В самом деле, пока я разглядывала гостей, женщины уже установили посередине плато большой шатёр из пёстрых ковров, расчистили пол внутри, покрыли его циновками и коврами, принесли подушек, накрыли столик. Поставили у входа бадью для умывания, таз и повесили полотенца. Брант умылся, утёрся, снял обувь и прошёл внутрь, за шкирку затащив и посла.

– Похоже, на сегодня тренировки закончены, – мрачно заключил Асхан и протянул мне свой шест. – Иди, положи в оружейную. А я к отцу.

Я молча направилась в одну из дальних пещер, где было устроено что-то вроде военного склада. Тут были и кольчуги, и всевозможное оружие, щиты, шлемы и всякое такое. Были и боевые амулеты, но они хранились дальше и были под замком. Уложив оба шеста на стойку, я бегом направилась назад, боясь пропустить самое интересное. Но не успела пройти и пары шагов, как наткнулась на Хиршана.

– А, вот ты где! – хищно оскалился он, но тут же не удержался и рассмеялся. – Пошли. Посол твою душу требует.

– Ага, так я и отдала! – проворчала я, направляясь вслед за братом, и невольно поёжилась. – Брант такой! Он и душу может потребовать! А учитывая, что я у него в доме накуролесила… эх, ладно, пойду сдаваться. На крайняк, извинюсь, может быть. И вообще, он сам виноват!

– Так, ты знаешь Бранта? – удивился Хиршан.

– Угу, – скорбно вздыхаю я. – Знаю. Я ему дом разнесла. Вдребезги. Нечаянно.

– Дом? – озадачился брат, даже обернулся на ходу, рассматривая меня. – Как можно нечаянно разнести дом?

– О, я ещё и не то могу! – рассмеялась я. – Это с виду я белая и пушистая.

– Это ты-то белая? – фыркнул Хирш, на ходу дёрнув меня за рыжую косичку.

– Ну, ладно, рыжая и пушистая, – покладисто соглашаюсь. – Кстати, и не только я! Слушай, а почему Ас тоже рыжий? У него мать другая.

– Ну, это к маме вопрос, – вздохнул брат. – Только у неё теперь не спросишь. Насколько я знаю, мы с Асом родились в одно время, с разницей всего несколько часов, причём он оказался первым, хотя должен был родиться только спустя два месяца. Что уж там произошло, я не ведаю. А Латтифа не скажет. Только знаю, что мы с Асом как-то связаны. Вернее, я это чувствую. Да ещё мать однажды обмолвилась, что я в ответе за две жизни, свою и брата.

– Вот оно, значит, как! – нахмурилась я. – Если это то, о чем я думаю, то… короче, если ты погибнешь, вместе с тобой умрёт и он.

В шатре для гостей теперь были не только Брант с послом, но и отец, и оба дяди. И Ас! Он-то что тут делает? Сидит в сторонке, в обсуждения не лезет. Потом я вспомнила, кто он такой и для чего нужны дархари. И сразу стало тревожно. Они серьёзно думают, что он один справится с некромантом? Поправка, с сильнейшим из магов вообще и некромантов в частности! Да, Бранту, судя по моим ощущениям, ничего не стоит положить весь наш посёлок! А потом наделать себе зомбиков и спустить их на остальные деревни!

– Ну, вот и предмет нашего спора явился! – насмешливо прищурившись, хмыкнул некромант.

– Я не предмет! – на автомате огрызнулась я и, на всякий случай, шмыгнула за спину Хиршана.

– Ты – стихийное бедствие! – рассмеялся Брант. – Мне, вот, интересно, что такого натворила, что Мхал йос Брауде тебя так ненавидит?

– Кто? – пискнула я. – Да, я такое имя впервые слышу!

– Тот иномирный маг, что преследовал тебя, – снисходительно пояснил Брант. – Между прочим, уникальный маг, способный работать с плетениями высшего уровня при минимуме энергии.

– А, у нас все такие, уникальные! – буркнула я. – На Земле почти не осталось источников магии стараниями таких, как этот уникум! Всем на… пофиг, короче, что там будет с миром! Лишь бы им здесь и сейчас было хорошо! Власть им всем подавай! Исчерпают до дна источники, а что останется после – плевать! Вот, и этот… такой же! Бессовестный, наглый и жадный!

– О, так это у вас ещё и взаимно! – смеётся Брант, переходя на ктаар, и я только теперь осознала, что мы разговаривали по-русски. Ну, точно! У всех остальных на лицах шок и растерянность. И только Керт в дальнем углу тихо ржёт, потому что для него наш разговор не стал секретом. – Прошу прощения. Не смог упустить возможность прояснить некоторые вопросы.

– Выходит, вы уже знакомы с моей дочерью? – нахмурился отец.

– Да, познакомились, – поморщился маг и добавил снова по-русски. – На мою голову!

– Откуда ты русский знаешь? – не удержалась я от вопроса.

– Выучил! – рассмеялся Брант. – Пока общался с Брауде после нашей последней встречи. Правда, большинство его оборотов не прошли магической цензуры, но общий смысл и так понятен.

– Да, ладно? – прищурилась я. – Признайся сразу, что у брата выпросил! Репин только ругаться и умеет! Даже проклятья у него криво выходят! Про остальное вообще молчу!

– И все же? За что он тебя ненавидит? – небрежно спрашивает Брант.

– Брат, не надо! – шевельнулся в углу Керт.

Некромант кисло скривился, а я с ужасом поняла, что если бы не вмешательство Керта, я бы сейчас рассказала всё! Я попалась на его крючок снова! И это был не гипноз, не воздействие на разум. Что-то другое.

– Тогда вернёмся к обсуждению вопроса короната, – снова перейдя на ктаар, проворчал Брант. – Итак, хейранэ Лиссеа, известная так же под именем Алиса Рыжова, обвиняется в коронном преступлении против эшера Рангиата Второго…

– Он что, с дуба рухнул? – буркнула я, в полном шоке.

– …а именно в совершении тёмного обряда с целью обращения в оборотня саара Айразара, ближайшего советника и двоюродного брата эшера Рангиата! – добил некромант и в упор посмотрел на меня. – И я бы не обратил на это нелепое обвинение особого внимания, если бы не факты! Ты владеешь техникой создания проклятий. Достаточно вспыльчива и агрессивна, чтобы их использовать. И на Айразаре действительно висело так называемое Проклятье Алой Луны. След этого проклятья привёл сюда и указывает на тебя, как на создателя.

– Бред! – я помотала головой, даже покопалась в памяти на предмет всяких происшествий по дороге в горы, но ничего не обнаружила. – Бред! Мы же с Кертом вместе все время были! Да, и не ссорилась я ни с кем. А проклятья да, изучала. Чтобы потом снимать с других. Люди по дурости иногда такого наворотят, что не сразу и разберёшься. А проклинать самой… ну, уж нет! Спотыкучка это так, за шалость сойдёт. И то, вон, последствий сколько! А будь проклятье чуть серьёзней, так за него и душой платить придётся! Оно надо? И опять же, я этого вашего… саара как там его… даже не видела! А для создания проклятья луны нужно не только видеть, но и касаться и… вообще много чего сделать.

– То есть, теоретически, ты могла сотворить проклятье кровавой луны? – прищурился маг.

– Нет! – огрызнулась я. – Да, ежкин свет! Я же светлая! А такое проклятье мгновенно отправит меня во Тьму! Неужели не видно?

– Я не ведьма! – поморщился Брант. – Ладно, предположим, это не ты. Тогда как ты объяснишь, что след ведёт к тебе?

– След чего? – уточнила я.

– Крови, разумеется, – прищурился Брант.

– Крови? Моей? – я задумалась. На этот раз всерьёз. Как моя кровь могла оказаться где-то ещё, помимо моего тела? Я же всегда за этим следила! Всегда! Даже когда случались порезы или ссадины, я всегда сжигала или убирала за собой следы крови! Бабушка достаточно доходчиво объяснила, что может случиться, попадись моя кровь в руки мага! Мага! – Репин! Вот у кого моя кровь! Она осталась на той куртке! По ней он прошёл по тропе! По ней и меня искал! Скотина! – я снова перешла на родной русский, то и дело, срываясь на шипение и рычание. – Самому справиться киш-шка тонка, так он р-решил чужими руками! Двуличная твар-р-рь! Пр-ридурочный змеёныш-ш! Так-то ты за шкуру свою гадючью платишь, бесий выкормыш-ш! Ну, попадись мне только, гад ползучий! Я ж тебя закопаю и на могиле джигу спляшу! И без всякого ведьмовства! – я выдохнула, выплёскивая вскипевшую злость и обиду, досаду на своё головотяпство, немного успокоилась и твёрдо посмотрела на Бранта, снова переходя на ктаар. – Я не проклинала саара Айразара. Уж почувствовать, вру я или нет, ты точно можешь. Ты лучше скажи, с помощью крови можно создать ложный след, чтобы скрыть истинный?

– Это возможно, – кивнул Брант. – Но я не мог ошибиться. Проклятье создано именно с помощью твоей крови и сути. А это далеко не следы на куртке! К тому же, природа крови двойственная. То есть, это твоя кровь после пробуждения второй ипостаси. И кровь живая, а не магически сохранённая.

– Тогда я вообще ничего не понимаю, – растерялась я. – Кроме той куртки я больше нигде не оставляла кровь. Но я никого не проклинала! Мы с Кертом вообще Харрат по краешку обошли, от патрулей бегая! Кстати, он может подтвердить мою невиновность!

– Нет, не может, – жёстко усмехнулся Брант. – Керт слишком заинтересован в твоей невиновности. Эшер не примет его свидетельство.

– А какое примет? – спрашиваю я.

– Ну, к примеру, поединок между сторонами мог бы решить это дело, – предложил некромант.

– Хорошо, – неожиданно вмешался отец. – Пусть Хиршан заступится за честь сестры!

– Нет, – качнул головой Брант. – Поединок должен быть именно между спорщиками. Кем бы они ни были. Лиссеа должна сама выйти в Круг Чести.

– Она ещё ребёнок! К тому же девушка! – рявкнул отец. – Я не позволю ей драться, да ещё с магом!

– Ну, допустим, магия в поединке запрещена, – заметил Брант. – А Лиссеа достаточно взрослая, чтобы самой решать за себя, раз уж сумела разыскать вас. К тому же, в вашем случае, это единственный выход.

– Нет! – прорычал отец. – Лисса не войдёт в Круг! Пусть эшер Рангиат подавится своими подозрениями! Я не позволю дочери рисковать собой!

– Папа, может, всё-таки, стоит согласиться? – нахмурилась я. – Репин конечно, мужчина и не слабый, но в нашем мире холодного оружия давно нет и мало кто умеет им пользоваться. И потом, насколько я знаю, в Круге Чести неважно, силён ты или слаб. Победит тот, кто прав и чист перед Создателем. А, значит, Репин точно проиграет.

– Круг Чести это такой же обман, как вся магия! – рявкнул отец. – Я не доверяю ему!

– Керту ты веришь? – упрямо насупилась я. – Он тоже маг.

– Керт мой друг, – невольно признал Керней и покосился на него. – Но он не может свидетельствовать.

– А Брант его брат! – припечатала я. – Ты можешь поверить брату своего друга?

– Учитывая, что он на стороне обвинения? – рыкнул отец. – Нет!

– Он ни на чьей стороне, – дожимаю я, копируя папину интонацию и позу. – И заинтересован в правде, а не в моей смерти.

– Лисса, все равно, поединок это опасно! – хмурится папа, но я чувствую, он уже готов сдаться.

– В горах тоже опасно! – возражаю я. – Но мы здесь живём. И в долине опасно. Но торговцы все равно туда ездят.

– Это необходимость! И вообще, при чем тут торговцы, когда речь о тебе? – хмурится Керней.

– Папа, я справлюсь! Честно! – я умильно заглядываю ему в глаза, улыбаюсь и хитро признаюсь. – Меня Хирш и Ас учили.

Отец сначала вздыхает, потом резко бледнеет, когда до него доходит смысл последней фразы.

– Чему?! – ревёт он, взглядом обещая братьям суровый разговор.

– Как это чему? Сражаться, конечно! На этих палках… на-ахет! – я сделала огромные, наивные глаза, полные обожания. – Они же лучшие воины рода!

О моих тренировках папа в общих чертах знал, а потому сейчас облегчённо выдохнул и сдался.

– Хорошо. Но на моих условиях! – отец в упор посмотрел на некроманта. – Во-первых, поединок будет на нейтральной территории! И во-вторых, лишних зрителей там не будет! Мои люди допустят только эшера и его ближайших советников! Из магов присутствуют только ты и Керт! Ну, и этот, который обвиняет мою дочь. Больше никто!

– Тогда у меня тоже условие! – усмехнулся Брант. – Поединок будет до первой крови. И Брауде вы отпустите живым независимо от исхода поединка.

– Зачем он тебе? – прищурилась я.

– Хочу изучить его методы работы, – честно ответил Брант.

– Отлично! – поспешил согласиться уже совершенно довольный отец. – Пусть будет поединок. Я отпущу вашего мага. Слово!

– Услышано! – кивнул Брант. – Когда?

– Завтра на рассвете мы двинемся в путь, – ответил отец. – Место… пусть выберет Керт. Ему я доверяю больше.

Брант только рассмеялся и кивнул.

– Да, пожалуйста! Тогда я сейчас же пошлю вестника, чтобы отряд эшера выдвигался нам навстречу.

Отец поднялся, направляясь к выходу. Асхан, стоявший у самого входа, выскользнул чуть раньше. Хиршан молча направился за отцом, прихватив по пути и меня. Куда? Я хотела возмутиться, но брат предупреждающе сжал руку и тут же отпустил, направившись дальше. Теперь уже я сама поскакала за ним, прибавив шагу. Наконец, он чуть притормозил, неожиданно поравнялся со мной и увлёк в какой-то боковой проход. Пройдя ещё немного, он остановился и тихо проронил.

– Ну, ты и штучка! Я уже думал, что ты нас сдашь!

– Никогда! – улыбнулась я. – Если на то не будет веской причины!

– Ладно, мелочь, – усмехнулся Хиршан. – Про условия поединка тебе ещё расскажут и без меня. А теперь слушай внимательно! Оружием выберешь нож. Возьмёшь свой. Его Круг пропустит. Если предложат браслеты или ошейник – откажись. Могут и не снять потом. А взламывать их опасно. Дальше. Когда войдёшь в Круг, положись на своё чутье. Эту, как там ты говоришь… интуицию! Даже не пытайся думать. Вообще, забудь все, чему я тебя учил. Позволь телу самому принимать решения. Запомнила?

– Запомнила, – кивнула я. – Оружие – мой нож, браслеты не надевать, ошейник тем более. И не думать. Ну, это я хорошо умею!

– Не сомневаюсь! – улыбнулся Хиршан. – А расскажешь потом, как взорвала самый защищённый в Карнате дом?

– Ты-то откуда про это знаешь? – хмурюсь я. – Ладно, расскажу. Только когда будем подальше от Бранта.

Весь день прошёл в суете и сборах. Матери собрали мне несколько дорожных платьев, лёгкий плащ, заговорённый от дождя, и небольшой, походный шатёр. Потом сестры утянули на кухню и пытались накормить до отвала, заодно собирая еду в дорогу на весь отряд и выпытывая из меня подробности. На кухне меня и нашёл Керт.

– Лисса! А я тебя везде ищу! Пойдём, кое-что покажу.

– Пойдём! – я легко вскочила на ноги.

– Куда?! Она же ещё не поела, как следует! – возмутилась Оттия, дочь Латтифы и младшая сестра Асхана.

Ей было уже тридцать два, самый невестин возраст и все её разговоры рано или поздно сворачивали на тему мужчин вообще и женихов в частности. Бойкая девица ловко командовала младшими, перекладывая на них часть своих обязанностей, и всегда была в курсе всех новостей. Трея, услышав заявление сестры, прыснула в кулак и отвернулась, старательно делая вид, что поглощена вышелушеванием местной фасоли, называвшейся дахин. Ещё бы! Она уж точно знала, сколько Отти впихнула в меня еды, чтобы узнать побольше и задержать на кухне. Трея была чуть младше меня, но спокойнее по характеру. Она никогда не злилась, всех прощала, к ней бежали малыши с содранными коленками, котята с колотыми лапами или колючками в хвостах. Она с удовольствием читала малышне книжки, а то и на ходу придумывала удивительные сказки, когда не хватало книжек. Разумеется, новости она тоже ловила на лету и любила посплетничать не меньше старшей сестрицы.

– Успеете ещё пошептаться, сороки! – отмахнулся Керт. – До вечера есть время. И вообще, у кого-то слишком длинные уши! Может, стоит их подрезать?

– Тогда меня замуж никто не возьмёт! – рассмеялась Оттия. – Папа с тебя спросит! Будешь кормить до старости? Кому корноухая нужна?

– Тогда, лучше язык! – проворчал Керт. – Немая жена на вес золота ценится! С руками оторвут! Идём, Лисса! Не слушай ты этих трещоток! У них только женихи да тряпки на уме!

Мы направился вглубь горы, по боковым коридорам, которые соединяли все пещеры в единую сеть. С их помощью можно было попасть куда угодно, не выходя на улицу. Зимой, например, это было очень удобно. Особенно, когда снегом заносило все плато, и более-менее свободным оставался только центральный вход. Там, где расположилась самая большая и просторная, общинная пещера, где долгими, зимними вечерами собирался весь посёлок. Через него входили и выходили охотники, стражи и вообще все. Летом по коридорам в основном шныряли дети, играя в свои игры или просто сокращая дорогу до кладовых. Сейчас эти коридоры уже пустовали.

Пришли мы, как оказалось, в оружейную. Точнее, в просторную, тренировочную комнату, что располагалась рядом со складом оружия. Керт обошёл её, настороженно прислушался, удовлетворённо кивнул и повернулся ко мне.

– Здесь нам никто не помешает. А поговорить нужно о многом. Заодно выберешь подходящее оружие для поединка. Ты, ведь, уже была здесь, верно?

– Ну, да, Хирш мне показывал, – кивнула я, по привычке пристраиваясь на чем-то, напоминавшем тумбочку, за неимением подоконника. – Но оружие мне не нужно. У меня есть мой нож.

– Для поединка нож не годится, – проворчал маг. – Нужно что-то посущественней.

– Ножом я хоть как-то владею. А с другим оружием не получится, – уверенно говорю я. – Ну, ты, вот, можешь представить меня с мечом? Нет? Вот, и я не могу. А нож как раз по мне.

– Ну, хорошо, – уступил Керт и неожиданно перешёл на мой родной и привычный русский. – Теперь о главном. Я выбрал хорошее место у подножия Матери Вод. Там мы будем уже через четыре дня. Круг подготовит Брант, и я лично прослежу, чтобы ни одна падаль не приблизилась к нему! Кстати, сразу хочу предупредить. Эшер Рангиат, скорее всего, будет настаивать на том, чтобы ограничить ваши магические способности. Не соглашайся ни за что! Мне надеть браслеты не позволят. А снять их может только тот, кто надевал. Не факт, что снимут. Слишком уж велик соблазн заполучить ведьму в собственное подчинение. Ведь ты – ходячий генератор Силы, способный в десятки раз усилить любого мага!

– Да, знаю, – вздохнула я, стиснув зубы. – Даже слишком хорошо знаю!

– Не волнуйся, – Керт неожиданно оказался рядом и осторожно обнял, заглянул в глаза. – Лисса, ты теперь не одна. За тобой род, который не даст в обиду! И я тоже! Все будет хорошо!

– Знаю, – кивнула я. – Ты мой самый первый друг в этом мире! Даже в обоих мирах! И единственный, кто до конца меня понимает!

– Ну, да, – кивнул Керт, но как-то кисло, хоть и старался это скрыть. Словно он чего-то ждал от меня, да так и не дождался.

– Керт? – теперь уже я заглядываю в его глаза. – Что случилось? Что с тобой?

– Да, все нор… – он поперхнулся словом, встретившись с моим взглядом. – Ладно, не нормально. Я… все время забываю, что ты ещё мелкая. Ты ведёшь себя, как взрослая, но, по сути…

– Керт, говори прямо! – ворчу я. – В чем дело? При чем тут мой возраст?

– При всем! – кисло скривился маг. – Будь ты хоть чуточку старше, ты бы и сама давно догадалась. Я… да, люблю я тебя!

Я замерла, не зная, что и думать. Керт? Влюбился? В меня? И, вдруг, душу обожгло понимание. Поцелуя, вот чего он ждал! Да, так и не дождался. Для этого я и вправду слишком мелкая. И мужчины меня пока не волнуют никак.

– Возраст это поправимо, – вздыхаю я. – Вырасту. Ты же подождёшь?

– А куда я денусь? – хмыкнул Керт.

– Ну, вдруг, в другую влюбишься? – ревниво бурчу я. – Ты же не оборотень.

– Это точно, не оборотень, – хмыкнул Керт и неожиданно рассмеялся. – Знаешь, а ведь и ты потом можешь не меня выбрать. Я не знаю как, но вы точно чувствуете, пара перед вами или нет. Вот, только…

– Мне подрасти надо, да? – вздохнула я.

– Слушай, а хейранэ тоже могут такое чувствовать, – Керт пристально посмотрел на меня. – Ты, как хранительница, можешь сказать, быть нам вместе или нет?

– Не могу, – качнула я головой. – Нам запрещено про себя узнавать. Только если само придёт. А специально нельзя. Это шаг во тьму.

– Тогда не надо! – кивнул Керт и дёрнул за косичку. – Лучше выиграй этот идиотский поединок! А братец пусть потом залётного мага изучает, как хочет. Зная его методы, не уверен, что подопытный выживет. Но, знаешь, так ему и надо!

– Что-то мне его уже жалко стало, – нахмурилась я.

– Знаешь, – хмыкнул Керт. – Брант, конечно, не подарок, но я точно знаю, что он справедливый. И никогда не обидит невиновного. И за тебя он тоже переживает.

– Да?! – удивилась я. – А ничего, что я там у него накуролесила?

– Ты про дом? – смеётся маг. – Забудь! Я ещё и похуже устраивал. У него там даже улитки и червяки в земле зачарованные, под личной печатью и защитой. И соседи, на всякий случай, тоже! Тем более что тот взрыв был случайностью и стечением обстоятельств. По крайней мере, Брант сказал мне именно так.

– Фух! – вздохнула я с облегчением, только теперь осознав, что тот случай до сих пор не давал мне покоя. – Значит, он правда не сердится?

– Правда, – заверил Керт. – Не сердится. А после тех трёх деревень он даже твой побег простил. Да, ещё и зауважал!

– За что? – удивилась я.

– Не знаю, – пожал плечами маг. – Он не сказал. А в его мысли я стараюсь не лезть. Чревато последствиями, знаешь ли!

11. Поединок

Наш отряд отправился в путь с первыми лучами солнца. Отец умудрился собрать по тревоге двадцать лучших воинов рода! Если посчитать ещё Хирша, Аса и его самого, то это уже двадцать три воина! Целая армия, если подумать, учитывая, что каждый обычный оборотень стоит полусотни человеческих солдат. Впереди всех шли двое разведчиков, проверяя, нет ли на пути обвалов и прочих неприятностей. Следом шли отец и Асхан. За ними Хирш и я. За нами следовали маги и посол, так и оставшийся немым. Мне его даже жаль было. Немного. Остальные шли, кто как хотел, рассеявшись по сторонам и сзади. Часть воинов шла в звериной форме, отчего отряд казался меньше, чем на самом деле.

– Лисса, ну, хоть расскажи, что за маг такой? – не утерпев, спросил Асхан. – Откуда он взялся?

– Это долгая история, – морщусь я.

– А мы и не торопимся, – усмехнулся позади Брант. – Мне тоже интересно послушать.

Я покосилась на некроманта. Как ни крути, а рядом с ним я не могла находиться спокойно. Ощущение ножа между лопаток преследовало постоянно. Так и тянуло огрызнуться или потянуться к ножу. Невольно обернувшись, я столкнулась с его насмешливым взглядом. Он знал! Вот, зуб даю, он знал, что я чувствую!

– Наши, как ты говоришь, взаимные чувства начались давно, – ответила я и отвернулась. – Мне тогда десять лет исполнилось. Ему уже пятнадцать было, и он только-только стал учеником в магическом патруле. Ну, это они у нас нечисть и нежить отслеживают. Вот, однажды и заявился к нам в дом патрульный отряд. Тёмную ведьму они искали. По следу шли. И этот пацанчик с ними. Михаил Репин. Ну, и наткнулись на нас. Бабушку тогда долго допрашивали, не она ли тёмная ведьма? Чуть до обморока не довели! Вот, тогда мне впервые захотелость кого-то проклясть! Магов этих. А бабушка строго так говорит мне: не смей! Я её послушалась, отпустила силу, не стала ничего делать. Зыркнула только на них, да поганой метлой стала следы ихние выметать, чтоб дорогу забыли к нашему дому. А пацан это увидел, да смеётся. Мол, трусиха, побоялась и слова вякнуть, так-то бабку свою любишь! Может, я бы и забыла те злые слова, да сами запомнились. После той поры слегла бабушка. Стала все хуже и хуже себя чувствовать. Людям все равно до смерти помогала. И меня все учила.

– Ты думаешь, они в её смерти виноваты? – прищурился Брант.

– Они её выпили! – мрачно ответила я. – Тогда я этого не понимала ещё. Потом только додумала, когда… самой коснулось. Тогда с меня нечего было взять, вот и не тронули. А когда бабушка умерла, те маги меня в интернат и определили под видом комиссии. Ну, по нашим законам, есть такое место, где воспитывают ничейных детей, у которых никого нет из родичей. Туда меня и отправили. И потом ещё навещали каждый год. Даже подарки дарили, жалели. Только я ничего от них не брала и даже не касалась. Как следы выметала, так и подарки ихние веником да в огонь! И веник туда же!

– Зачем? – озадачился Хиршан.

– Затем, чтобы под чары, наведённые не попасть, – усмехнулся Брант. – Если они были в доме, то могли взять что угодно. А потом такую удавку к подарочку прицепить, что не сорвёшься.

– А потом что? – встрял Асхан.

– Потом я подросла, стала в силу входить, – я кисло сморщилась и умолкла. То, что я однажды рассказала Хиршану и Керту, больше повторить не смогу.

– Ты вошла в силу в этом… приюте для бездомных? – проворчал Брант и я невольно обернулась.

Он понял все и так. Все, что я не сказала. Даже больше, чем все остальные вместе взятые. Я увидела это в его глазах. А он прочитал все остальное в моих. Тряхнув чёлкой, я разорвала этот странный контакт и, отвернувшись, глухо рыкнула.

– Они не смогли меня заполучить ни тогда, ни после. Репина я не видела все это время. Вероятно, он где-то там учился. А потом неожиданно появился на мой выпускной. Это день, когда я закончила учёбу в интернате и получила свободу. Ну, то есть, право жить, где захочу, а не там, где определят опекуны. Я стала взрослой по законам людей. И вот, он встречает меня у ворот с цветами и улыбкой! Мол, ты мне нравишься, давай встречаться!

– Жаль, что меня рядом не было! – взрыкнул Асхан.

– Ну, я к тому времени уже научилась отбиваться от таких ухажёров! – усмехнулась я. – Он своим же веником… в смысле, букетом, по морде и получил. Хлопает глазами. За что? А я ему: за все хорошее! И пока он глаза протирал, сбежала оттуда!

– И правильно! – кивнул Хиршан.

– Он мне потом ещё несколько раз так являлся, – вздыхаю я. – Даже жениться предлагал. Может, если бы не те его слова в детстве, я бы и купилась. Может быть. Но это уже неважно. Вот, вплоть до последней нашей встречи на Земле, он не оставлял попыток меня заинтересовать.

– Это тот случай с ликаном? – фыркнул Брант.

– Да, – кивнула я. – Но ещё до того он понял, что не добьётся взаимности и попытался взять мою силу. Не вышло. А потом, да, был ликан, которого преследовал тот же Репин. Пожалуй, я соглашусь, что сваляла изрядного дурака, решив сбежать именно тогда. Хотя нет. Там, на Земле, меня бы убили, не особо разбираясь, истинный я оборотень или проклятый.

– Возможно, – хмыкнул Брант. – Выходит, он твой отвергнутый поклонник? Но Керта ты могла дождаться в моём доме. Больше того, ты его и встретила. Почему тогда сбежала?

– Тебя испугалась, – честно ответила я. – Ты правда за дом не сердишься?

– Я что, такой страшный? – развеселился некромант.

– Аж мурашки по коже! – фыркнула я.

– А что с домом? – спросил уже Хиршан.

– Да, так, мелочи, – скромно потупилась я. – И вообще, это нечаянно получилось.

– А я всегда считал, что хейранэ это стихийное бедствие, подобно потопу или извержению вулкана! – ворчливо смеётся Брант. – И ты – тому прямое подтверждение! Разнести до основания самый защищённый в Карнате дом – это надо суметь!

– Лисса? Разнесла дом? – недоверчиво переспрашивает Керней.

– Это не я! Это стечение обстоятельств! – простонала я, ловя заинтересованные взгляды всего отряда.

– Да, да, – усмехнулся Брант. – Специально ведьмы не способны никому навредить. Ну, разве что сознательно использовать проклятие, но это уже путь во Тьму, а такое видно сразу. Но, вот, это их "стечение обстоятельств", случайность и прочее в том же духе иногда куда более разрушительно, чем лавина или пожар! Имей это ввиду, Керней.

Я аж язык прикусила, так хотелось в ответ сказать колкость. Сдержалась. А потом задумалась. Почему так? Почему рядом с его братом мне так спокойно, а рядом с ним все нервы вечно на взводе? Почему мне хочется то бежать от него, то придушить? Увы, ответов я так и не нашла. Может, это тоже что-то сродни стихии? Или оттого, что он некромант и рядом с ним я все время чувствую смерть? Так и не придумав ничего путного, я выбросила из головы все лишние мысли, вынырнула в реальность… и тут же наткнулась на насмешливый взгляд чёрных глаз. Тьфу ты!

Путь до подножия гор занял ровно три дня. Три! Хотя мы с Кертом оттуда до плато добирались больше недели! За это время ни Хиршан, ни Ас не оставляли меня одну ни на миг. Правда, и тренировок тоже не было. Наконец, утром четвёртого дня мы пришли на нужное место. Эшер Харрата уже был там вместе с телохранителями, магами и советниками. Целый военный лагерь развернулся на равнине! Здесь же, на ровном, очищенном от травы месте был выложен большой круг из камней.

При виде оборотней люди шустро подскочили, схватились за оружие. Но не нападали, прекрасно понимая, что против такого количества оборотней не стоит и дёргаться. Отец коротко рыкнул пару команд, и наши воины рассредоточились, оттеснив харратских наёмников от каменного круга.

– Почему Круг уже готов? – хмуро спросил отец, повернувшись к Бранту. – Договорились же, что твой брат будет его делать!

– Видимо, эшер желает перестраховаться, – невозмутимо пожал плечами маг. – Я лично проверю круг. И Керт тоже.

– Уже проверил! – отозвался Керт, первым делом направившийся к камням. – Все в порядке. Чар нет, это просто камни.

В этот момент из самого большого и яркого шатра вышли двое людей. Причём, одного из них я мгновенно узнала. Репин собственной персоной! В узорном, харратском халате, с серебряной лентой советника правителя! Высоко же он взлетел. Второй был на голову выше его, в простых, чёрных, шёлковых шароварах без всяких украшений, и такой же, чёрной тунике. Единственной, яркой частью одежды был широкий, золочёный пояс и тяжёлая, золотая же цепь на шее с массивным гайтаном. И ещё перстень на безымянном пальце, тоже золотой, с крупным рубином. Это и был сам эшер Рангиат!

– Приветствую тебя, Вожак рода, – обратился он к Кернею. – Почему мой человек в таком виде?

Это он имел в виду, наверное, посла. После трёхдневной скачки на архре через ущелья, растеряв всякую надменность и одурев от страха, бывший посол, теперь уже точно бывший, являл собой жалкое зрелище. Напомаженные волосы растрепались, яркие одежды сорваны и заляпаны грязью. Ещё и связан!

– Твой человек совершенно не приспособлен к путешествию по горам, эшер, – усмехнулся отец. – Пришлось принять некоторые меры, чтобы он остался жив и при этом не задерживал наш отряд. И к тому же он не умеет себя вести подобающе. С первой же минуты умудрился несколько раз оскорбить весь род и моих даршари! Он жив ещё только благодаря Бранту, который извинился за него и выступил твоим гарантом и голосом.

Пока он говорил, посла отвязали, сдёрнули со спины архра и оставили сидеть на земле, поскольку встать на ноги он все ещё был не в состоянии. Впрочем, от шатров уже спешили слуги, которые подхватили несчастного и унесли внутрь одного из дальних шатров.

– Что ж, видимо, я поторопился с его назначением на столь ответственный пост, – проворчал эшер, проводив его взглядом. Потом посмотрел на Бранта. Тот кивком подтвердил, что так оно все и было. – Я не желаю вражды ни с родом эст'Арх, ни с оборотнями вообще. Однако и прямые доказательства я игнорировать не могу. Твоя дочь, Керней, прокляла одного из моих весьма уважаемых людей. И пока что против всех доказательств мы имеем только её слово. Пусть Творец рассудит их. И нас.

– Моя дочь не сделала ничего дурного, эшер Рангиат! – хмуро рявкнул отец. – Пусть Создатель рассудит. Но круг будут охранять мои воины. А чары наложит Керт!

– Будь, по-твоему, – кивнул правитель. – И уже громче, для всех, прибавил. – Да свершится Божественное правосудие!

– Да свершится! – раздался не стройный хор голосов.

– Круг готов, – доложил Керт. – Пусть спорщики войдут.

– Божественная воля не терпит вмешательства иных сил! – торжественно объявил эшер. – Поскольку оба поединщика владеют магией, то они должны перед вступлением в круг надеть браслеты подчинения! Не волнуйся, Керней, по окончании поединка их снимут. Подойди, дитя.

Это он уже мне.

– Я не стану надевать никаких браслетов! – буркнула я, не спеша приближаться к правителю людей. – Клянусь не использовать ведовских сил в поединке! Ибо плох тот маг, что не владеет своими силами!

– Маг, как раз может контролировать свои силы! – влез в разговор Репин. – А, вот, ведьма нет! Или ты наденешь браслеты, или тебе засчитают поражение!

– С какого перепуга? – парирую я. – Пусть поражение засчитают тому, кто использует магию!

Репин уже открыл рот, чтобы возразить, но наткнулся на недобрый взгляд правителя Харрата и прикусил язык.

– Что ж, пусть будет так, – проворчал эшер. – Брант, ты, как нейтральная сторона, проследишь за исполнением клятв. С обеих сторон.

– Прослежу, – кивнул старший Вертес и посмотрел на Репина. – Условие поединка – до первой крови! Но я пока услышал только одну клятву. Её.

Теперь уже все уставились на Репина. Под пристальными взглядами десятков пар глаз земной маг сморщился и проворчал.

– Клянусь не использовать магию во время поединка! – он вступил в круг и уже тише, чтобы слышала только я, прибавил. – Мне и так хватит сил тебя уделать, малявка! А потом ты все равно станешь моей!

– Да свершится воля Творца! – выдохнула я, заставив себя "забыть" обо всем.

Не думать. Вообще ни о чем. Выпнув из головы последнюю мысль, я вогнала себя в состояние созерцания и решительно шагнула в круг. Репин гаденько усмехнулся, увидев, что у меня в руках только нож и достал меч, чем-то похожий не то на турецкую саблю, не то, на мачете. А он, оказывается, неплохо владеет холодняком! Вон, какую мельницу закрутил лихо! Я бы испугалась точно. Если бы могла думать в тот момент. Однако в состоянии созерцания мысли исчезли и страх тоже. Спокойно шагнула навстречу, выставила нож и, повинуясь какому-то странному, внутреннему наитию, воткнула его в воздух. Звон металла о металл едва не оглушил, а руку отбросило с такой силой, будто по ней врезали дубиной. Меч мага ушёл в сторону и воткнулся в землю. Нож, правда, тоже. Я словно наблюдала за всем со стороны. Даже телом управляла не я, а… кто? А может, оно само? Шаг, ещё. Репин отступает, пытается снова завладеть мечом, но я пинком отправляю оружие к дальнему краю круга. Он уже не так уверен, несколько раз делает ложный выпад, пытается обойти по дуге и снова добраться до своего клинка, но тут же отступает. А потом произошло нечто совершенно непонятное. Разозлившись, Репин вытянул руку и призвал свой меч! И тут же, перейдя в атаку, совершенно нелепо споткнулся на ровном месте и грянулся наземь, напоровшись на собственный клинок! Я едва успела только отскочить назад и взвизгнуть от страха.

Странное состояние созерцания вышибло из меня моментально. Я попятилась, ошарашенно глядя на орущего от боли Репина. Лицо ему располосовало знатно!

– Творец явил свою волю! – хмуро произнёс Брант. – Мхал йос Брауде проиграл дважды! Сначала использовал магию, чтобы призвать оружие, а потом ещё и пролил кровь.

– Это она! – полыхая злобой, простонал Репин. – Она наслала проклятье. Я не мог сам споткнуться!

– Ложь! – усмехнулся Керт. – Нет на тебе никаких проклятий! Да, если б и были, ты магию использовал первым.

– Из-за таких, как этот маг, людям и доверия нет! – прорычал Керней. – Клятва лишь пустой звук для таких, как он! Позор рода человеческого! Что ему стоило солгать или подделать улики? Ну, что, эшер Рангиат, ты все ещё будешь настаивать на обвинении моей дочери?

– Не стану, – вздохнул правитель Харрата. – Создатель более чем ясно явил свою волю. Обвинение снято! Возвращаемся!

Люди оживились, сворачивая шатры и седлая лошадей. Брант и Керт, стоявшие рядом, переглянулись.

– Что скажешь? – тихо спросил старший Вертес.

– Не нравится мне все это, – нахмурился младший. – И этот маг не нравится. Он что-то ещё задумал.

– Я за ним присмотрю, – усмехнулся Брант. – Куда ты теперь?

– Ещё не решил, – пожал плечами Керт. – Хочу снова навестить степняков. Помнится, у хана Теннета подрастала дочь. Сейчас ей как раз пора замуж. Так что у меня есть все шансы попасть на шикарную пирушку!

– Тебе бы все развлекаться! – вздохнул Брант. – Береги себя.

– И ты. Увидимся… осенью!

Некромант хмыкнул, и направился к лошадям. Свистнул тихонько и к нему тут же подбежал огромный, чёрный жеребец. Он был без седла, только небольшой коврик перекинут через спину. Как оказалось, Бранту седло и не нужно. Он взлетел на спину монструозного коня одним махом и тут же сорвался в галоп по равнине. Керт улыбнулся, проводив его взглядом, потом повернулся.

– Ну, мне тоже пора. Лисса…

– Уже уходишь? Я буду тебя ждать, Керт, – тихо вздохнула я. – Прости.

– За что? – он заглянул мне в глаза. – Давай вернёмся к этому разговору через… когда ты подрастёшь. Тогда и выясним все. А пока… вот, держи. На память, – и он протянул мне небольшой амулет на тонкой, серебряной цепочке. Темно-синий сапфир окружали серебряные завитки, словно лепестки диковинного цветка. – Он защитит тебя от любого ментального воздействия.

– Красивый! – я отвела взгляд, не зная, что сказать. С одной стороны Керт был прав. Что ему делать здесь? Я, ведь, вырасту ещё не скоро. А с другой, отпускать его не хотелось. До крика не хотелось. Казалось, если он сейчас уйдёт, то я никогда больше его не увижу.

– Дождись меня, ладно? – Керт легко, почти невесомо коснулся губами моего лба. И решительно зашагал прочь.

– Постой! – я рванула за ним, порывисто обняла и, сняв с себя бабушкин оберег, повесила ему на шею. Оберег на вид простенький, обычный янтарь, оплетённый алыми, оранжевыми и жёлтыми шёлковыми нитками. Но силу он имел особенную, родовую. – Не снимай его никогда! – прошептала я. – Где бы ты ни был, он от беды тебя охранит, удар отведёт. А если смертельная опасность грозить будет, он тебя на тропу междумирную выведет и до моей избушки доведёт. Если случится так, то домовому от меня поклон передай.

– Хочешь сказать, что это и есть ключ от тропы ведьминской? – недоверчиво спросил Керт. – А ты?

– Для тебя, да, ключ, – улыбнулась я. – А я и без него пройду.

– Но, чтобы он сработал, я куда-то идти должен? – уточнил маг.

– Не обязательно, – я пожала плечами. – В первую очередь это именно оберег. Теоретически даже если ты связан, а вокруг пылает костёр, тебя все равно перенесёт на тропу к Гиблому оврагу.

– Теоретически? – хмыкнул Керт.

– Ну, извини, на практике испытать не довелось! – улыбнулась я, разведя руками. На сердце стало неожиданно спокойно. Значит, я правильно сделала. – Бабушка рассказывала, что её прабабка именно так и избежала сожжения на костре.

– Надеюсь, мне не доведётся испытывать его силу, – морщился маг. – До встречи, юная ведьмочка. Расти быстрее!

И он направился дальше. В долину. Ещё долго я стояла, провожая его взглядом. А потом рядом неожиданно оказался Асхан.

– Ну, попрощались? Можно уже домой?

Я вздрогнула и обернулась. Точно! Все уже были готовы идти. И ждали только меня!

– Можно! – фыркнула я, широко улыбнувшись, и подошла к отцу. – Вот, видишь, папа, ничего страшного не случилось. Идём домой?

– Идём, дочь! – улыбнулся Керней.