Kitobni o'qish: «Олень, фея и камень»

Часть первая
Земля снегов и тайн

 
Он бежал, и сильные рога
Задевали тучи, облака…
 

«Лесной олень» Ю. Энтин

– Вы не должны были встретиться, – женский голос звучал будто через плотный слой ткани. – Слишком рано.

Ива попыталась открыть глаза, чтобы увидеть говорившую. Почему-то поднять веки оказалось невероятно сложно. Но даже совершив этот подвиг, девушка усомнилась в том, что видит. В нескольких шагах от нее сидела женщина в длинном балахоне с бахромой и гладила огромного медведя, смирно лежащего у ее ног. Правда, сейчас он недовольно пыхтел, словно ворчал.

– Да-да, я знаю. Ты лучше других мог ее защитить. Еще бы! Но нельзя, нельзя тебе сюда возвращаться! А если бы я не успела?

Женщина медленно, вдумчиво проводила по шерсти зверя, пока он вновь что-то фыркал в ответ, и качала головой. Рваные же раны, над которыми проходили ее руки, медленно, но верно затягивались. Почему-то это зрелище успокоило Иву. Хотя в голове упрямо билась совершенно непонятная, но удивительно раздражающая мысль: «А чего это она моего медведя лапает?»

Глаза девушки начали неумолимо закрываться, а сознание – уплывать. Последнее, что она услышала, прежде чем вновь уснуть, было:

– Тебе нужно уходить. Ты больше не можешь ее охранять. Иначе от твоего разума совсем ничего не останется.

В следующий раз Ива очнулась, чувствуя себя куда лучше. Глаза больше не застилала мутная пелена, чем девушка и воспользовалась, чтобы оглядеться. И совершенно не поняла, где находится. Больше всего это походило на шатер, но просто огромный и накрытый не тканью, а шкурами. Юная чародейка чуть прищурилась, пытаясь рассмотреть стены. И правда, шкуры. Держалось это все на слегка изогнутых шестах, создающих своего рода купол. А в центре их поддерживали два столба, рядом с которыми над ямой с очагом висел котелок. Вдоль стен стояли какие-то короба, парочка низких столиков, посуда, лежали шкуры и многие другие предметы, назначения которых Ива совершенно не представляла. Да где же она?!

Девушка призвала мысли к порядку, волей придавив зарождающуюся панику. Так, что она помнит?..

Стоило только задуматься над этим, как из памяти, заставив вздрогнуть, выскочило чудовище с лицом Бьёра…

– Я не деретник… – голос мужчины казался таким живым, с пробирающе знакомыми интонациями. Чудесный голос… Вот только Бьёр умер. Умер и похоронен. Тогда, после его смерти, Сул, местный проводник, пугал их деретниками. Говорил, что нужно их погибшего командира похоронить совершенно жутким образом – с отрезанной головой и землей во рту, иначе в его тело вселятся злые духи и получившаяся в результате тварь станет невероятно быстрой, сильной и способной подчинять себе время. И вот он перед ней: как живой. Ставший близким и родным за это трудное, опасное, такое страшное путешествие, что до слез хочется ему поверить… – Я не деретник…

Вот только… обличье гвардейца сползает с него как шкура со змеи. А под ней оказывается незнакомая тварь с темной кожей, желтыми глазами и пастью, полной острых клыков.

– Я хуже…

Удар – и больше Ива ничего не помнит.

А, да! Еще были черноволосая женщина в балахоне с бахромой и огромный бурый медведь у ее ног. Но это же, наверное, сон, так ведь?

– Очнулась?

За воспоминаниями и мыслями Ива не заметила, как в странном шатре появилась та самая женщина из «сна». Теперь девушка могла как следует ее рассмотреть. Незнакомка средних лет казалась уроженкой здешних мест, по крайней мере, у Сула были такие же раскосые глаза. Черные прямые волосы, смуглая кожа, характерное плоское лицо – да, несомненно. К тому же одежда соответствующая: пошитая из замши, расшитая бусинами, металлическими изображениями животных и чем-то вроде бубенцов. Такое нигде больше не увидишь. Кстати, и для местных не слишком обычно. Наверное, это не простая женщина. Жена вождя как минимум, но куда вероятней – шаманка. Теперь Ива во все глаза уставилась на нее. Слышать-то она о таких чародеях слышала, но ни разу не встречала. Говорят, их колдовство – что-то невероятное, совершенно особенное и непохожее на магию, какую преподают в университетах.

Девушка невольно перешла на магическое зрение, но не увидела вообще ничего. То есть совсем – ни шатра, ни женщины… Вообще ничего. В ужасе она вернулась к обычному способу глядеть на мир: и всё оказалось на месте.

– Я… – чародейка в панике уставилась на хозяйку шатра, только сейчас заметив, что один глаз у нее карий, а второй – настолько светлый, будто радужки нет совсем.

– Нет, – покачала головой шаманка, – ты не умерла.

Она прошла к очагу, присела и принялась помешивать варево в котелке.

– Можешь встать?

Ива, оторопело молчавшая все это время, спохватилась и попробовала подняться. К некоторому ее удивлению, чувствовала она себя вполне сносно, только голова кружилась немного.

Как оказалось, одежду ей сменили. Теперь на ней была такая же, как у хозяйки, замшевая рубаха до пола (как, интересно, называется?). Под ней оказалась тканевая сорочка.

– Надень вон штаны, я там положила. Иначе замерзнешь.

Знахарка уже ощутила ледяные щипки мороза и поспешила воспользоваться щедростью незнакомки. На ноги девушке предложили забавные меховые сапожки, от которых она пришла в восторг. Выглядел оный, правда, бледновато, но сейчас веселиться как-то не хотелось.

Юная чародейка, преодолевая головокружение, дошла до очага и уселась на уложенную рядом с ним шкуру. Взяла в руки протянутую чашку и вдохнула аромат. И вот тут ей уже действительно захотелось улыбаться. Она узнала многие травы, из которых сварили этот напиток. И все для придания сил, снятия магического истощения, скорейшего лечения ран… Она что, ранена? Ива попыталась что-то почувствовать, но тело скорее противно ныло, чем болело. Да и не удивительно после того… того…

Перед глазами вновь будто наяву… вот валится на землю зарезанный часовой… хромающая «росомаха» злорадно смотрит прямо знахарке в глаза… крыса-переросток вцепляется Грыму в ногу… «я не деретник, Ива»…

– Грым…

Магическое истощение, шаманка, тварь с лицом Бьёра… какое это все имело значение, если…

– Грым? Он жив? Где он?

Женщина смотрела на гостью спокойно и серьезно.

– О ком ты говоришь?

– Тролль! Со мной был тролль. Грым. В такой… такой… куртке, рубаху я вышила зеленым. И двуручник. Он всегда с двуручником! Маг… – слова панически срывались с губ, а сама девушка отчаянно оглядывалась. Понимала, что окажись друг здесь, она не смогла бы его не заметить, но отчаянно цеплялась за пустую надежду.

– Тут только мы. Тебя принес айытон, мой добрый друг, но только тебя одну, – размеренным, призывающим к здравым рассуждениям голосом ответила шаманка.

– Одну?.. – потерянно проговорила Ива, с мольбой смотря на хозяйку шатра, будто прося ее сказать, что она пошутила.

– Да, он спас тебя и принес ко мне. Между прочим, рискуя собой и самым главным, что у него есть, – своим разумом.

Ива постаралась понять, о чем речь. Но в груди так больно жгло при мысли о друге, что мысли путались. Горло перехватывали спазмы. Хотелось согнуться и завыть от какой-то жуткой, невыносимой безысходности.

– Нет, не смей! – приказала шаманка. – Не смей плакать о нем. Если твой друг жив, твои слезы притянут к нему беду! Будешь плакать по живому – погубишь его!

Девушка дернулась и вновь во все глаза уставилась на женщину. Сказано было так, что Ива как-то сразу в это поверила.

– Тьма любит боль. Пойдет по ней как по ниточке! Не дай тьме ее почуять. Потом выплачешь, если будет о чем. Не хорони друга раньше времени! Не смей!

Знахарка отчаянно закивала. Да-да, все верно. Нельзя сейчас плакать. Она будет верить до последнего, что с ним все хорошо. К гоблину! С ним все должно быть хорошо. Она будет верить, и Грым справится. Да она эти земли перевернет к гоблину, но найдет его! Да что бы там ни было! Только сначала… девушка схватилась за шею, пытаясь нащупать амулет. Ее тут же бросило в холодный пот. Ни подвески, ни шнурка…

– Моя одежда! У меня на шее был такой кулон… Камешек. Я… он мне нужен!

– От твоей одежды практически ничего не осталось. Но я не стала выкидывать. Посмотри сама.

Шаманка не преувеличила: это не одежда, это лохмотья. Все порвано, в крови, еще невесть в чем, даже трогать противно. Живи Ива по-прежнему в деревне, она попыталась бы спасти хоть что-то, но сейчас это не имело смысла. Чинить нечем, только срезать кое-что, остальное выкинуть.

– Одежду я тебе дам, не волнуйся, – проговорила шаманка. – Это нужно сжечь. Кровь созданий тьмы на ней. Будет приманкой.

Ива кивнула.

– Я потеряла амулет, – произнесла она, вытирая уголки глаз основанием ладони. Не хватало получить еще один выговор за слезы.

– Мой друг рассказал мне про твою… миссию. Идем к очагу обратно. Тебе нужно поесть.

Они вернулись к огню.

– Айытон рассказал? – после пары глотков отвара и нескольких минут молчания Ива наконец-то поймала ускользающую мысль. – Вы сказали, он меня принес. Спас.

– Да, и я хочу, чтобы ты запомнила, как он рисковал ради тебя. – Женщина нахмурилась, оглядывая девушку недовольным взором.

– Я запомню, – Ива вздохнула. – Я правда запомню. Я… кажется, я видела его, когда ненадолго очнулась. Большой такой… бурый. Вы лечили его раны и говорили, что… «вы не должны были встретиться», – вспомнила она в первую очередь, – что он должен уходить.

– Да, он защищал тебя и твое сопровождение, сколько мог. Он шел за вами от самой крепости и не давал тварям найти вас. Кого-то отгонял, кого-то приманивал на себя. В этих землях айытонов боятся. Они всегда славились как те, против кого лучше не выходить. А после того, как гнев Дартун пал на любимцев ее сестры, так они и вовсе стали считаться самыми опасными существами этих мест. По крайней мере, одними из…

– Так это правда! – не удержалась Ива и тут же смутилась. – Про хозяйку Дартун, ее возлюбленного и айытонов… – знахарка помнила эту печальную историю, рассказанную их проводником.

– Дартун все еще гневается на айытонов. Думаю, ее гнев не пройдет никогда. – Шаманка посмотрела вперед, будто сквозь века. – А значит, никогда не сойдет ее проклятие с айытонов. И они не смогут больше служить Седвулин, стоять на страже мира духов, не смогут даже вернуться сюда…

Женщина повернулась к Иве всем корпусом и внимательно посмотрела на нее.

– Для них это действительно проклятье. Многие из них даже не смогли уйти от этих земель. Остались обычными зверьми, но не ушли. Кто же ушел… их вечно гложет тоска по льдам Гор Пред Вечными Снегами и по служению… Даже те из их потомков, чью кровь разбавили люди и прочие существа вашего мира… даже им нелегко. Тянет сюда, манит, зовет, но стоит им ступить в эти земли, – шаманка вновь глянула в глаза Ивы, и ту снова пробрало от ее разноцветных глаз, – их разум слабеет, и они медленно, но верно превращаются в животных. Теперь ты понимаешь, чем он рискнул ради тебя?

Девушка на миг опустила взгляд, отчего-то стало стыдно, хотя она и сама не понимала причину. Разве ее вина в том, что так случилось с айытонами? Разве ради развлечения или забавы она отправилась в эти проклятые земли?

– Почему? – снова посмотрела Ива на собеседницу.

Та только вздохнула.

– Вы рано встретились. Не должны были… Но судьба вас привела на те болота, столкнула. И теперь нити судьбы перепутаны.

– Болота?

– Жаль… – Хозяйка вновь задумалась. – Но что тут исправишь?

«Ничего не понимаю», – в голове все путалось, и до сих пор хотелось плакать. Ива посмотрела на варево в своей миске. Есть совершенно не тянуло, однако девушка взялась за ложку.

– Он… справится? – прошептала знахарка. – Он… его разум?

– Я подлечила его. – Шаманка подлила Иве отвара. – Раны ему не так страшны. А вот за голову его бедовую беспокоюсь. Слабое это его место. Запомни. Если все же сойдетесь, тебе придется о ней заботиться.

«Так и знала, что судьбой мне предназначены не красавчики-плуты, какие всегда нравились. Говорила же тетка… Голова – слабое место, хорошо, я запомню. – И Ива невольно начала перебирать в голове, что знала о лечении разума. Оказалось, прискорбно мало. – Может, Златко поможет?» Впрочем, скоро эти мысли отошли на второй план, когда девушка вспомнила про утерянный амулет и мигом помрачнела.

– Мне нужно найти камень, – выпалила она. – В смысле… кулон такой… в виде…

– Я знаю, – прервала ее путаные объяснения шаманка. – Мой друг рассказал о причинах. И я обещала помочь.

– Поможете?! – Ива с бешеной надеждой посмотрела на женщину.

– Помогу, – в первый раз улыбнулась та. – Только поешь сначала.

– Шаман не вождь, он не ведет людей, особливо если это женщина. Он советует, направляет, передает волю духов, разумеется, но не ведет. – Все началось с вопроса Ивы о том, как обращаться к собеседнице, и ее грустного ответа: «Уже вечность я не слышала своего имени из уст человека». – Когда вожди решили выбрать других хозяев, я ничего не смогла сделать.

Ива с подозрением уставилась на женщину. Кажется, она уже слышала эту историю…

– Мне пришлось уходить со всеми. А потом бежать со всеми…

«Их гнали как диких зверей с привычных земель», – вспомнила девушка полный одновременно злорадного удовлетворения и невероятной горечи голос хозяйки Нум-га.

– Мы не смогли бы уйти… Все полегли бы… И мне пришлось колдовать. – Шаманка смотрела в пустоту, и Ива могла только догадываться, что она там видела.

Невыносимый холод, нет еды, пал практически весь скот, племени почти не осталось – кто умер, кто болен, остальные истощены и измучены. За ними погоня, и пощады ждать не приходится, а хозяева больше не помогут. В конце концов их загнали в ловушку. Что ею стало? Местность, из которой не выбраться, или просто кончились силы? В какой момент они поняли, что это конец?

– Без хозяев мои силы… смешно подумать, как их было мало. Но я молила духов, землю, небо и камни… И меня услышали…

Круг из золы на утоптанном снеге, скулящие собаки за спиной. Чешуя рыбы, обломок рога оленя и горькие травы в огне по центру. Мучительно отдается в висках барабан, и проходится по нервам тревожный звон бубна. Вдали разгорается восход и раздаются торжествующие рожки загонщиков.

Последний взгляд на своих – нескольких детей, уставших плакать, женщин с измученными лицами, мужчин с потерянными взглядами проигравших, нескольких упрямых старцев, которых ничто не сломит. Самые родные. Единственные выжившие из когда-то многочисленного, богатого племени.

А рожки все ближе.

Глаз не оторвать от этих лиц, так не хочется их отпускать, сердце рвется на части, но это ее решение – и они уходят. В светящуюся арку из искр мороза, первых лучей и ее души.

Плачут от страха собаки, им тоже не хочется умирать. Но рожки все ближе. И остается только улыбнуться. Потому что загонщики не успели.

– Вот только у меня не будет послесмертия, а они – не увидят солнца.

Знахарка нахмурилась, но так и не разобралась в том, что имеет в виду рассказчица. Взглядом попросила пояснить.

– Ты уже не в мире смертных, Ива, – шаманка первый раз назвала девушку по имени, и та вздрогнула от холодка, пробежавшего по коже рук. – Повезло, что ты человек лишь наполовину, иначе даже айытону не удалось бы пронести тебя сюда. Поэтому, кстати, твой друг тебя здесь и не найдет, даже ежели жив. Даже если вы будете стоять в одном и том же месте.

– Это… мир… ушедших? – знахарка перевела перепуганный взгляд на пустую миску, вспомнив многочисленные легенды, в которых героев всегда предупреждают не есть и не пить ничего в царстве мертвых.

– Нет, – к ее облегчению покачала головой шаманка. – Но это и не мир смертных.

– Я… не понимаю.

– Не все нужно понимать, – женщина на миг замолчала, потом продолжила, явно недовольная своим пояснением: – Я не знаю нужных слов, чтобы описать этот мир. Ежели тебе удастся разрушить камень, в поисках которого сюда пришла, то, буде с тобой удача, освободившиеся силы выбросят тебя в мир смертных. Ежели ошибешься или позволишь себя убить, то отправишься в мир предков.

«Можно подумать, раньше было иначе», – с новыми для себя нотками сарказма подумала Ива.

– Камень сей действительно нужно уничтожить, – шаманка нахмурилась. – Много зла от него. Он давно проснулся. Я ощущаю его очень… всей шкурой своей ощущаю. Он, как гнойник, отравляет тело мира, в котором мы живем. И вот-вот уже выльет свою злобу в мир смертных. Только уничтожить его может лишь смертный, а я уже давно не живая. Тебе же нужно поторапливаться, нельзя живым долго здесь находиться. Сила этого мира проникает в кровь и меняет живых.

– Можно… как-то защититься? – Ива подумала, что это похоже на нахождение рядом с опасным артефактом или чем-то вроде природных магических источников: некоторые настолько переполнены плохой энергией, что вредят, ломают все, до чего смогут дотянуться.

– Быть живой. Не предаваться унынию. Силой и волей своей не позволять этому миру себя побороть, – женщина сурово посмотрела на гостью. – Никакой слабости, никакого отчаяния. Поддашься ему – и ничто тебя уже не спасет.

«И ты знаешь цену, которую заплатят за твою слабость остальные», – голос прозвучал прямо в голове. Ива так и не поняла, принадлежал ли он ей самой, Стонхэрму, Златко, мастеру Теобальду или шаманке. Но она знала. Знала эту цену.

– Я дам тебе моих собак, – продолжила тем временем шаманка. – Они повезут тебя. Я объясню им куда.

– Они довезут меня до камня?

– Нет, они довезут тебя до оленей.

– Оленей?

– Да, здесь тоже есть олени.

«Превосходно. Значит, есть и хищники. А кто еще?»

– Лунные олени… – добавила шаманка и, предупреждая вопрос, пояснила: – Белоснежные, как луна в яркую ночь. Они питаются снегом и светом звезд. Тебе нужно будет выбрать того из них, кто отвезет тебя к камню.

– Какого-то конкретного оленя? А как я его узнаю?

– Узнать не сложно. Сложно приманить.

В тот день они о многом говорили с шаманкой. В ее шатре – яранга, вот как он, оказывается, называется – злая энергия этого мира не могла навредить, чем женщина и пользовалась, сначала леча айытона, теперь стараясь напитать Иву силами. Не пожалела она и одежды. Девушка долго крутилась, пытаясь рассмотреть себя. Хозяйка же только улыбалась, с материнской нежностью заплетая волосы гостьи в косу.

– Такие светлые…

Ива подумала, что это действительно необычно для этих земель. И с этим нарядом, наверное, выглядело странно. Девушка погладила непривычную, совершенно непонятную для нее вышивку из костяных, деревянных и металлических бусин. Мягкая замша под ладонью чуть изменила цвет.

– Снаружи капюшон не снимай, – наставляла шаманка. Сама же смутилась от собственных слов, сунула Иве дорожный мешок в руки и вышла, откинув дверь из огромного куска шкуры. – Пошли, знакомить вас буду.

Собаки привели Иву в восторг. Гораздо крупнее, чем те, что она видела в крепости Суйтырь, но такие же серо-черно-белые, пушистые, с добрыми мордами и умными глазами. Впрочем, происхождение от волков читалось невооруженным взглядом. С такими не забалуешь. И если трое псов тут же выразили девушке свою симпатию, кинувшись за лаской и бешено виляя хвостами-колечками, то остальная четверка, наоборот, смотрела на знахарку с большим подозрением.

– Тимир! – позвала шаманка. – Иди сюда.

Один из четверых стоящих в стороне псов поднялся на лапы и пошел на зов. Шаманка только покачала головой, гладя его по холке, когда тот неторопливо приблизился.

– Тимир – главный в этой банде. Самый опытный и сообразительный. Именно он поведет всю упряжку. Я скажу ему, куда направляться. Дорога непроста, но Тимир отлично чует ее, не подведет.

Женщина наклонилась к уху собаки и, обняв за шею, что-то начала ей шептать. Пес слушал и периодически сурово посматривал на Иву. Она же чувствовала себя провинившейся девчонкой перед строгим преподавателем. В какой-то момент шаманка замолчала, а Тимир задумался. Ответил ей каким-то странным рыком-кашлем, и еще какое-то время хозяйка продолжала то ли уговаривать его, то ли инструктировать.

Знахарка же, стараясь не слишком уж коситься на них, наглаживала более дружелюбных собак. Шерсть у них оказалась довольно жесткая, хоть и удивительно красивая. Да и вообще животные выглядели очень внушительно: широкая грудь, мощные лапы, крепкий костяк. Морды же с черными носами и карими глазами – умильными до невозможности.

Наконец шаманка и Тимир договорились. И они всей толпой отправились к саням. Собаки при этом так радовались, что Ива усомнилась, понимают ли они предстоящее им задание.

– Они так… радуются… – решила уточнить девушка этот момент.

– Это же рабочие псы, им такая пробежка за счастье. Засиделись они со мной, – женщина осматривала какие-то ремни, которые вынесла из дома. – Хорошо, что ты некрупная…

– Им будет тяжело?

Шаманка удивленно на нее посмотрела.

– Не смеши меня. Ты же без груза, почитай. А так они и тролля бы твоего утащили с парочкой оленьих туш в придачу, просто запрягать бы по-другому пришлось.

– По-другому?

– Ну да, парами друг за другом. Так они больше груза могут увезти, но с поворотами тогда сложнее. На льду, опять же, вес неправильно распределяется. А коли налегке пойдете, то проще каждую отдельно. Быстрее пойдут. Вот смотри, берешь шлейку…

Какое-то время хозяйка учила Иву запрягать и распрягать собак, крепить лямки к саням. В результате Тимир оказался в центре на самом длинном поводе, остальные встали на корпус ближе к саням – крайние на более коротких лямках, средние – на более длинных. Получился этакий своеобразный веер.

– А им так удобно?

– Вполне. Поверь, тебе куда сложнее будет.

– Почему?

Оказалось, что придется стоять за санями на широких, но все равно не слишком удобных полозьях, вцепившись руками в спинку.

– Собаки знают следующие команды, запоминай!.. Колени согни – вылетишь же!..

Вожжу, вожжу держи!

К концу обучения Ива пришла к выводу, что доедет до места лишь чудом.

– Я же говорила, будет трудно, – резюмировала шаманка. – Но тебе придется куда проще, чем многим начинающим ездокам. – Женщина потрепала по голове очередного подлезшего к ней пса. – Это ведь давно уже не простые собаки. Вместе со мной они добровольно пошли в этот мир и стали тут мне верными спутниками. Они не бросят тебя, довезут куда нужно, как бы неумела ты ни была. Но и ты тоже постарайся облегчить им работу. Прежде всего ради себя самой. Нет ничего глупее, чем свернуть себе шею на каком-нибудь повороте, когда тебе предстоит настолько важное дело.

С этим Ива не могла не согласиться.

– Почему ты помогаешь мне? – задала она давно мучивший ее вопрос. – Потому что он попросил?

Женщина долго молчала, потом покачала головой.

– Я думаю, скоро… твои друзья… и мне помогут.

– Мои друзья? Не я?

– Твои друзья.

– Я не понимаю.

– Тебе и не надо.

Шаманка вела упряжку какое-то время, перепроверила всю упряжь, как закреплен груз, дала еще несколько наставлений и только потом сдержанно произнесла:

– Я буду молить духов, землю, небо и камни за тебя.

И наклонила голову в поклоне. У Ивы отчего-то перехватило дыхание. «Ее зовут Вечная Шаманка, – казалось, чей-то голос говорит ей это откуда-то извне. – Ее нет в живых, но и нет среди мертвых. Она вечна, потому что этой земле и этому миру потребовался хранитель. И потому, что она согласилась отдать свою душу в обмен на шанс для своего племени. А ее псы последовали за ней. Без колебаний и полностью осознавая, что умирают. Ты оказалась в северной сказке, Ива-знахарка. Но эта сказка из льда, тьмы и страха».

Женщина тем временем повернулась, подняла руки и развела их в стороны. И тот же миг серый туман из снега и мрака раздвинулся и по глазам ударил ослепительный блеск залитой солнцем ледяной пустыни, которая так умело притворялась чем-то чудесным, так искренне сверкала в лучах всеми своими снежинками, что ей невольно хотелось верить. И улыбаться в ответ.

Даже доподлинно зная, что это все ловкий обман.

– Как тебя на самом деле зовут?

Шаманка вздрогнула и нахмурилась, мучительно вспоминая.

– Алалыйхана, – наконец произнесла она. – Счастливейшая…

Снежная пустыня казалась бесконечной. Бело-серое небо над головой и искристая равнина впереди. Собаки под предводительством Тимира неслись вперед, поднимались на холмы, иногда пересекали ледяные русла рек или даже плоские намертво скованные холодом озера. Для животных это была любимая работа, а места – разными и по-своему интересными. Иве же пришлось замотаться в шарф так, что остались видны только глаза, и то морозной воздух умудрялся щипать за щеки. И не только. К тому же она несколько раз вылетала из саней, особенно на поворотах или когда псы сбивались с синхронного бега. Собаки, чего не отнять, быстро понимали, что остались без седока, и останавливались даже до того, как Ива приходила в себя настолько, чтобы вспомнить их имена.

Девушка сделала несколько привалов, больше нужных ей, чем ее «лошадкам». Ноги, руки, спина нещадно болели с непривычки. Еда будто превратилась в камни, куда там угощению хозяев Нум-га, и приходилось долго греть ее на костре, чтобы хоть как-то разгрызть. Но даже после такой обработки Ива не чувствовала вкуса. Зато спать в круге собак, щедро делившихся с ней своим теплом, оказалось на диво уютно.

Утром знахарка проснулась в обнимку с Тимиром, но он сделал вид, что крайне этим возмущен, и тут же, вскочив, стал требовать завтрак. После оного девушка принялась запрягать собак, с содроганием понимая, что помнит едва ли половину из того, что ей говорила шаманка. Справиться со сбруей удалось только милостью мироздания. И это при том, что псы сами выстроились как надо и никак не мешали ей в столь нелегком деле. Более того, если Ива уж откровенно делала что-то неправильно, начинали порыкивать и устраивать пантомиму, будто они задыхаются и корчатся в муках. Первый раз, когда пес упал на снег и начал дрыгать ногами, знахарка чуть там же не легла от ужаса. Этот же негодяй тут же вскочил и принялся ей вылизывать лицо, смешливо фыркая в него и явно веселясь. Тимир от приятеля не отставал, но все же ткнул носом в неправильно пристегнутую лямку.

– Да, – буркнула Ива, открепляя упряжь и цепляя ее как нужно, – вы явно не обычные псы. Но это еще не повод смеяться. Я же в первый раз!

Собаки же, явно забавляясь, скалились и махали хвостами. Их не пугала ледяная пустыня и то, что может встретиться им на пути. Девушка же с содроганием думала о будущем. Что ждет ее впереди? И каков он, этот лунный олень?

– Тимир со стаей привезет тебя к стаду лунных оленей, – вспоминала Ива рассказ шаманки. – Ты легко их узнаешь. На их шкуре нет ни единого серого пятнышка. Ищи того, у кого будет луна меж рогов.

– Луна меж рогов?

– Ты поймешь. Когда узнаешь его, позови по имени.

– А какое у него имя?

– Я не знаю, – женщина улыбнулась, покачав головой.

– Но как же тогда…

– Он откликнется только на свое имя. И только тогда отвезет тебя к камню.

– Но я же не знаю его имени… – растерялась Ива.

– Эту загадку тебе придется решить самой.

Мысли об имени волшебного оленя не оставляли Иву, раз за разом возвращаясь и бегая по кругу. Он откликнется только на свое имя, но его имени девушка не знает… И что делать? Белоснежный олень… с луной меж рогов… как могут звать его? Адуляр¹? Луна? Месяц? Снежок, гоблин его побери?!

Да и… какой язык использовать? Или все равно?

Надежда была только на то, что интуиция ведуньи подскажет. Вот увидит она это диво дивное с луной между рогов и прозреет. М-да… прям вот сразу и прозреет… Снежок он там или Лункаменэль какой-нибудь…

Оказалось, что путешествие на собаках – занятие довольно однообразное, когда уже немного освоился. Это сначала все мысли – как бы не свалиться с саней, если еще не свалился. Потом приходит наслаждение от скорости, сверкающих просторов вокруг, забавных хвостиков впереди, но затем… остается лишь обжигающий холод, коварно заползающий под одежду, и странное медитативное состояние, будто эта ледяная пустыня, этот снег, это небо, этот бег входит в тебя, подменяет собой все твои мысли и чувства.

И выныриваешь из него, только чтобы на больших подъемах соскочить с нарт и побежать вверх, держась за поручень, дабы помочь собакам. Или порой два-три раза в день на пути попадается одинокий олень – обычный, серовато-белый, мохнатый. Псы тут же разражаются лаем и пытаются сойти с пути для веселой погони. Приходится их осаживать криком, на который первым реагирует Тимир, хоть и с огромной неохотой. Его же рыка и короткого грозного лая слушаются и остальные. И Ива ему за это безумно благодарна.

Случались, конечно, и непредвиденные ситуации. Например, в какой-то момент одна из собак странно взвизгнула и пошла как-то кособоко. Девушка не поняла, в чем дело, и скомандовала остановку. Псы послушались и, вывалив языки, уселись на снег. Ива же нашла то животное, которое ее взволновало. Пришлось уговаривать его дать себя осмотреть. Тимир помог и тут: грозно глянул, и пес подчинился.

– Ну как я и думала, – вздохнула чародейка, разглядывая лапу.

Очевидно, пес порезался о наст или лед. Пришлось лечить. Причем и зельем, и магией. Не было у них возможности ждать. Обработала ранку, смазала необходимым составом и призвала силу. В этом месте энергия отзывалась весьма своеобразно, однако немного поартачившись, пришла-таки на помощь. Пес отнесся к синеватому сиянию настороженно, но сильно возмущаться не стал. Скорее всего, и не такое видел. К тому же Тимир по-прежнему сидел рядом, внимательно наблюдал и своим сосредоточенным, спокойным видом внушал всем уверенность. В том числе и в том, что у него все под контролем.

После лечения Ива на всякий случай соорудила из плотной ткани что-то вроде сапожка: все-таки место, где была ранка, пока еще очень чувствительное, нужно меньше его травмировать.

Второй неприятный случай произошел тем же днем, но чуть попозже. Появился какой-то странный звук вдалеке. Сначала Ива подумала, что ей показалось. Но потом стало очевидно – к ним кто-то приближается. Собаки тоже начали проявлять беспокойство.

«Волки! – сообразила девушка, когда звук повторился. Теперь она вполне уверенно разобрала в нем вой. – Проклятье! Что же делать?!» – запаниковала чародейка. Но псы целенаправленно рвались вперед, внушая уверенность и ей. «Но они не смогут драться в упряжках», – пришла вторая волна опасений. Однако распрячь – какова вероятность, что она сама выживет при таком раскладе?

Злость появилась как-то неожиданно. Что она, в самом деле, ведет себя как заяц какой-то? Сила согрела руки, намертво вцепившиеся в спинку саней.

Ива насколько возможно быстро прикрепила себя специальными ремнями к нартам. Обычно эти ремни не использовались из-за опасности получить травму, если сани перевернутся, но не остановятся. Однако сейчас девушке нужны были свободные руки.

Бесконечная дорога, кровящие раны, новые и новые монстры на пути, холод, от которого не помогал даже огонь, темнота и усталость, страх за подругу и горечь сожаления… это тоже зря?

Не сберег… все поэтому. Он ее не сберег, поэтому теперь действительно все зря…

Грести оказалось очень тяжело. Очень. Волны, подальше от берега вроде бы не такие уж и высокие, на деле сильно качали лодку, сносили ее в сторону. Вода будто сопротивлялась веслам. Да и магии тоже. Иве приходилось прикладывать невероятные усилия, чтобы двигаться в нужном направлении. Хуже всего – то, что не передохнуть. Стоило остановиться, как ее относило или вбок, или вообще назад.

Девушка даже решилась выпить магическое стимулирующее зелье, которое дал каждому из их пятерки мастер Теобальд, наказав использовать только в самом крайнем случае. Ива была с ним абсолютно согласна – очень действенное и очень опасное. Но иных вариантов не было. Зато дело сразу пошло на лад.

Темная вода пугала. Она казалась голодной, злой, бесконечно опасной. Другой воды знахарка коснулась бы, попыталась успокоить, однако не этой. Девушка ясно видела – тут ей не рады и любое вмешательство воспримут как вызов. Сейчас, несмотря на волны в локоть высотой, озеро не бушевало. Если же оно решит разозлиться, то сожрет утлую лодчонку в одно мгновение. Поэтому Ива гребла и надеялась просто побыстрее увидеть нужный берег.

Но тот все не показывался.

В какой-то момент стало все равно. Возникло ощущение нереальности всего происходящего. Все вокруг настолько отличалось от ее привычного мира, что больше походило на плохой сон, тяжелый горячечный бред. Даже холодные брызги и ледяной ветер не могли вырвать девушку из этого странного состояния. Ива смотрела на чернильное небо над головой, темную воду вокруг, себя саму, болтающуюся между ними, и думала: «Я на краю мира. Самая настоящая грань… Как же жутко… Как нереально».

Берег сначала казался миражом, игрой усталого сознания или льдинкой на заиндевевших ресницах. Однако постепенно он приближался, становился виднее, четче. Это придало сил.

Правда, Ива столкнулась с тем, что у самой кромки волны намного превосходили те, что качали ее лодку на глубине. Тут уж девушка не выдержала: в ход пошла магия, весьма грубая, жрущая много энергии, зато быстро притянувшая ее к ледяному берегу. И взбираться по нему тоже пришлось, тратя колдовские ресурсы.

Когда Ива наконец выбралась на твердую землю, то уже еле стояла на ногах. Вернее, совсем не стояла: пришлось сесть, чтобы хоть как-то прийти в себя. Последний рывок дался чародейке с огромным трудом. Но даже посидеть спокойно не удалось: слишком тяжелая тут оказалась атмосфера. Казалось, вместо воздуха здесь магия. Однако она не насыщала волшебницу, нет, энергия целенаправленно стремилась куда-то, чуждая и неприятная. И при этом так и норовила забрать те крохи сил, которые еще оставались у девушки.

Ива быстро поняла, что промедление не восстанавливает ее, а наоборот, истощает, и поднялась на ноги. С огромным трудом и массой нелестных эпитетов для всего происходящего, не озвученных только из-за усталости.

Девушка шла туда, куда так настойчиво стремились энергетические линии. И наконец-то дошла.

Это действительно оказался камень. Обычный здоровенный булыжник серо-бурого цвета, на который даже снег не ложился. Если не видеть магию, то только это и могло показаться странным.

Ива обошла камень по кругу.

Возникал закономерный вопрос…

И что с ним делать?! Кирки-то она с собой не взяла.

В какой-то момент Ивой вдруг овладела такая ярость! Это из-за этой проклятой каменюки столько мучений?! Рука сама схватилась за кинжал. Самый обычный, подаренный по случаю Грымом. Грымом… который сейчас неизвестно где, выжил ли. Один удар, второй. Просто чтобы выплеснуть свою ярость, гнев, злость на все, что произошло, на то, как это произошло, на то, что она снова одна, что устала, измучилась, на свой страх, на выкручивающие душу переживания, на все это и много сотен разных причин, от которых уже хочется выть.

Ива била и била по камню, а проклятая каменюка, казалось, только радуется этому, вытягивает из девушки все силы, все эмоции, насыщается ими, а знахарка все слабеет и слабеет. Но чародейка не собиралась останавливаться. Нет, она будет бить эту дрянь, пока рука поднимается. Магией тут точно не получится – камень просто высасывал ее.

В какой-то момент Иве показалось, что все зря. Что у нее не получится разрушить этот булыжник, который веками впитывал в себя злобу и ненависть этого мира, который напитался ими по самые края и переродился во что-то страшное. Что может противопоставить этакой дряни обычная человеческая девчонка? Тут и отряда силачей не хватит. Но отряда нет, есть только недоучившаяся магичка, которая очень не хочет умирать. У которой есть друзья. И им тоже нужна ее помощь. И есть тетушка, которой еще жить и жить. И нельзя остановиться. Просто потому, что нельзя.

И она не остановилась. Не смогла. И камень поддался. Одна трещинка, другая… Девушка не верила самой себе, но это действительно происходило. Она била, била и била. И сама не осознавала, что будто молитву повторяет имена друзей, и каждое из них дает ей силу.

На очередном ударе камень начал светиться, словно внутри него жил огонь. Рыже-алый. Он прорывался в трещинки, изнутри помогая ломать камень. У Ивы заслезились глаза от яркости сияния. Приходилось щуриться, отворачиваться. Пока вдруг по глыбе не пошла странная дрожь. Магия взволновалась вокруг. И девушка замерла, вдруг особенно остро ощутив сейчас свою беззащитность. Казалось, дрожит не только камень, но и энергия. Да что там, весь мир трясется… И рвется. Рвется?

Ива почувствовала, как ее куда-то затягивает – как в водоворот или портал. Она хотела как-то этому воспротивиться. Ей же еще нужно добить камень. Но тот буквально на глазах начал разваливаться на куски. И чародейка ужаснулась. Теперь она была готова на любую телепортацию – куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Ее действительно затягивало в это ослепительное сияние, будто вышвыривало отсюда. Хотелось выть от ужаса, а время издевательски замедлилось. И весь этот кошмар, казалось, длится вечность. Мысли одна сменяла другую просто с бешеной скоростью: «Выживу!» – «Умру!» – «Выживу!» – «Умру!» – «Выживу!» – «Умру!»

Пока она наконец не рухнула куда-то, больно ударившись всем правым боком.

Вокруг белым-бело. Где она?

– Ива? – недоверчиво спросили голосом Грыма откуда-то сверху.

Через мгновение она оказалась сграбастана медвежьей хваткой и прижата к могучей груди. И еще через миг чуть ли не погребена под этой тушей, когда что-то в мире дрогнуло.

«Похоже, каменюка таки развалилась», – подумала Ива, ощущая, что их снова куда-то затягивает.

Часть вторая
Город, которого нет

Оставайся, мальчик, с нами – будешь нашим королём!

М/ф «В синем море, в белой пене…»

Пересекал Златко крутобокий мостик через Калину со странным чувством облегчения и недовольства одновременно. Вроде бы нигде не провинился и даже помог, а все одно – не довел дело до конца. Впрочем, во время этого путешествия такое с ним случалось на диво регулярно. Что тогда с двумя трактирами, что в Синеборе… Как дальше-то будет?

То, что Калина его отпустила, юноша понял быстро: под копытами Василька появилась мощеная дорога. Златко пристально рассматривал ее, но так и не понял, к какому времени она принадлежит. Он неплохо разбирался в архитектуре, знал характерные особенности строительства мостовых в том числе. Здесь же… вроде и не новодел, однако и древней не назовешь. Но кто бы прокладывал этакую красоту в подобной глуши?

Смотрел Златко на эту дорогу, и все больше она ему нравилась. И земли вокруг тоже нравились. Поля да луга, вдалеке лес виднеется, а по другую сторону то и дело река поблескивает. В таких местах и пшеница, и рожь, и овес, и прочее полезное легко в рост пойдет. И избы поставить есть где, и скот пасти. По грибы да ягоды – в бор. Там и поохотиться можно. Да и рыба наверняка в местных водах водится. Чудесные земли, что и говорить. Странно, что не заселены. Хотя… он же, похоже, не в родном мире, а где-то… между, или как иначе понять то, что ему Синебор наговорил.

Может, тут и людей-то нет. Хотя… откуда же тогда дорога?

Правда, на той дороге ему никто не встретился. Не оказалось по пути и деревень, или хотя бы полей распаханных.

Дальше – больше. На пути юноши вырос город. Нет, он не появился вдруг. Златко издалека увидел высокие стены. Обрадовался им. Хотя и опасался немного. Сможет ли проехать? Есть ли плата за въезд? И если да, то подойдут ли его монеты? Люди там или нелюди?

Но оказалось, не о том переживал. Стены города поднимались высоко, ворота казались крепкими, такие не всякий таран возьмет. Да только распахнуты они были во всю ширь. И не стояли стражники рядом с ними – не для порядка, так для красоты. Никто не собирал плату за въезд. И по стене воины не ходили. Не тянулись груженые повозки внутрь, не спешили уставшие гонцы на сменных лошадях, не врывались в город с гиканьем и смехом лихие молодые дворяне. Только один Златко въезжал в этот странный город. Оглядывался, хмурил брови, но все же подчинился почти обжигающему амулету.

После ворот почти сразу шли ладные каменные дома с черепичными крышами. Ни одной деревянной или тем паче соломенной. Сами улицы вымощены. Причем хорошо, добротно – булыжники не крутобокие, а сверху гладенькие, крепко прижатые друг к другу. По таким даже девичьим ножкам в туфлях с тонкими каблучками пройтись не сложно будет. Только вот нет тут девиц на каблучках. И без них тоже нет. Вообще никого нет.

Пустой город.

Заброшенным, кстати, тоже не выглядит. Нет в нем запустения или даже грязи. Не проросли меж камней травинки, не скопился по углам мусор.

Златко принялся активно вертеть головой. Хотел высмотреть какие-нибудь признаки жителей, но постоянно отвлекался. То на высокую башню, то на какое-нибудь пафосное здание, то на разноцветные домики, то на забавные флигели. Город явно принадлежал к Срединным землям, очень походил на Златославу, но и оригинальных элементов здесь хватало.

«Чудесное место», – думал Златко, любуясь местной архитектурой. Василек неспешно трусил по мощеной мостовой и явно ни о чем не переживал. Его же хозяин задавался вопросом «А где все?» Вот, например, здание с большой витриной, явно под магазин. А наверху или склад, или, что вероятней, комнаты хозяина. Но ничего не выставлено за стеклом. Вывеска есть, а надписи на ней нет. А дальше явно трактир. Но опять же – пустой. Да и жилые дома – ни единой занавески или цветочка. Будто кто-то всемогущий подготовил все для людей, но их самих еще не заселил. Так, конечно, не бывает, только как тогда объяснить отсутствие хоть какой-нибудь жизни при том, что сам-то город есть. Стонхэрм, его человеческое воплощение, как-то объяснил, что город – это не камни, не стены, это что-то большее. Люди, их интересы, вкусы, истории их жизней, мечтания, вера. Они все вместе создают атмосферу города. И каждый новый человек проникается ею и дополняет своими делами и желаниями. Или меняет ее под себя. Тут уж как выйдет.

Этот же город пока… будто заготовка. Но эти улочки молили о живых. Златко казалось, что он буквально слышит их тоску – по деловито снующим прохожим, по прогуливающимся нарядным барышням, по шумным стайкам детей, по колесам карет и телег, по звонкому цокоту копыт летящих всадников. Домам не хватает уюта – мебели, постелей, занавесок и горшков с цветами на окнах, множества мелочей, которые придают четырем стенам индивидуальность. Площадям хотелось разноцветных говорливых ярмарок, уличных представлений, бравурной музыки парадов. Город ждал своих жителей. Нуждался в них. Звал.

Златко чувствовал это, но не понимал. Разве так бывает? Город обычно начинается с маленькой деревни на перекрестье дорог, или у реки, или у замка, или еще где. Она растет, ширится и однажды действительно становится городом. Бывало, грады строили по указу властителя. Но никогда полностью. Несколько домов для службы и служивых людей. Остальные приедут и сами для себя построят.

Странный, странный город.

Юноша вдруг подумал: а если жители были, да случилась какая беда, нападение или болезнь? Стало страшно. Он огляделся и покачал головой. Не может быть такого, чтобы весь город увели в полон и никто не сопротивлялся. Никаких разрушений тоже не видно. Даже ворота такие, будто в них и не стучали ни разу. А вот болезнь… И в том, и в другом случае были бы тела. Если же кто-то их прибрал, то кто? Неужели нашлись люди, которые вычистили город и убрались откуда пришли? Испугались чего-нибудь, но работу свою не остановили. Может, и бывает такое, но что-то Златко не верилось в подобное.

Да и не выглядел город пережившим эпидемию. Где закрытые окна, где знаки, сообщающие, что здесь есть больные? Но самое главное – атмосфера. Юноша смотрел на магию. Это только кажется, что сила везде течет одинаково. В местах, переживших большую трагедию, энергия будто застревает, искажается, искривляется. Появляется у нее какой-то привкус, словно горчить начинает. Проходя по другим землям, постепенно выпрямляется, но не сразу, долго еще видятся эти изменения. Здесь же нет такого. Чистый, светлый город.

Без людей.

Златко вдруг понял, что при всей его любви к архитектуре город без жизни ему не интересен. Да, можно полюбоваться на здания, но это быстро надоедает. Он неожиданно подумал, как хорошо было бы проехаться по рынку, порыться на прилавках в поисках каких-нибудь мелочей для себя и друзей, может, даже пирожок по случаю прикупить. Или посидеть перед таверной за столиком с клетчатой скатертью и…

– Доброго утречка, господин Бэррин!

Юноша дернулся и огляделся. Мимо шел солидный такой господин, купец или мастер, и шляпу этак приветственно приподнял. Все бы ничего, да только сквозь него просвечивала стена соседнего дома. Чародею потребовалась вся его выдержка, чтобы милостиво кивнуть в ответ. Судя по всему, мужчину это вполне удовлетворило.

– Утречка, господин Златко! – кокетливо и звонко прозвучало откуда-то спереди.

Бэррин вскинул голову и наткнулся взглядом на фигуристую прелестницу с корзинкой цветов и в модной шляпке. Губки ее игриво изгибались, а закрученный локон у виска так и пружинил вверх-вниз. Парень невольно разулыбался в ответ. Несмотря на то, что девица тоже просвечивалась насквозь.

Правда, улыбка спала с губ, когда кокетка подняла личико и Златко заглянул в абсолютно белые глаза ее.

От увиденной жути пробрало до печенок. Захотелось поворотить коня и мчаться отсюда сломя голову. Юноша и сам не понял, как удержался. Может, потому что девушка, еще раз игриво улыбнувшись, прошла мимо. Или потому, что на улице появились еще люди – женщина с двумя детьми, еще не достающими ей до пояса, компания парней, мигом утихомирившаяся, стоило им заметить его, пожилая пара, чинно следующая по тротуару. Многие его приветствовали словами, кивками или поклонами.

Обычные люди, только глаза без радужек. И просвечиваются все как один.

«Куда я попал?» – думал Златко под цокот копыт Василька. Конь шел вперед, и вовсе не обращая на прозрачных людей внимания. Не шарахался, не дичил взглядом. Впрочем, он недавно и нежить подвез на своей спине и не дернулся. Вот же ж, ни чуйки, ни страха, одна дурь в голове. Зато хоть успокаивать не приходится.

Интересно, все эти люди – призраки или кто? На призраков они не походили. Не тянуло от них ледяной жутью, на солнце не испарялись. Ходили по земле или вон – на лошадях и в повозках ездили. Неприлично-таки это для привидений. А вот какая-то другая нежить – это вероятно. Златко подумал, что сейчас совсем близко к камню, а он и так в странном воздействии на не-мертвых замечен был. Но целый город не-живых?..

«Может, это и правда некогда существовавший город? И все эти люди раньше жили тут? Тогда почему он не выглядит разрушенным? Иллюзия?» Юноша пощупал ближайшую стену. Если и иллюзия, то очень реальная.

Хозяин Синебора говорил, что Златко, перейдя мостик, окажется не в мире живых, но и не в мире мертвых. Может, тут призрачное состояние естественно? Тогда вопрос – откуда они все его знают? Да и относятся с явным уважением. Как… как… к кому-то, облеченному властью.

Кстати, интересно, кто тут правит? Судя по порядку и по спокойствию, общей благости и приятной атмосфере, кто-то на редкость разумный. И будто в ответ на его мысли после очередного поворота появилась площадь. Главная площадь.

Златко с интересом разглядывал особняки на ней. Это явно управа, или как она здесь называется. А вот это рядом дом городского головы. Или нет? Юноша сжал коленями бока коня, и Василек двинулся вперед. Чтобы от души напиться из фонтана. Парень только глаза закатил. «Надеюсь, здесь за это не штрафуют». И сам подивился причудливости своей мысли. Где бы ему еще задуматься о штрафе, как не в иномирном городе, населенном полупрозрачными людьми. Кстати, а почему они все одной расы? Где орки, эльфы, гномы? Так в реальной жизни не бывает. Даже в Священной империи люди внешне разнообразнее. Это вот не понравилось Златко ужасно. Город сразу показался опасным и даже зловещим. И что с того, что он похож на Златославу? Если в него не пускают другие народы, значит, не все в нем в порядке.

Впрочем, какой порядок, если народ тут сплошь полупрозрачный?

Юноша и сам умылся из того фонтана. Пить не стал, отхлебнул из фляги и покачал головой. Интересно, надолго он здесь? А то водицы из Синебора может и не хватить. Глупо будет застрять тут, когда знаешь немало легенд, предупреждающих, что нельзя пить и есть в мире мертвых. Хотя Гуэнхал и говорил, что это не царство смерти, но перестраховаться не помешает. Златко сделал очередной глоток, задрав голову, и только тут обратил внимание на статую посредине фонтана. Надо же, как ему голову эти белоглазые призраки заморочили: такую красоту не увидел.

Скульптура стоила его внимания. Очень напоминала памятники, какие любили в Стонхэрме – реалистичные, героические и чуточку идеализированные. Стройный юноша с суровым, красивым лицом и… крыльями. Не такими, как у Златко, а скорее, как у птаха какого-нибудь. Говорят, даже раса такая была… или даже есть где-то. И у имперцев тоже что-то такое в мифологии вроде есть. Только там не живое существо, а дух или вроде того.

Бэррин обошел фонтан, дивясь работе скульптора. Красиво, да, ничего не скажешь. И сам юноша с большим мастерством выполнен, и одежда очень реалистичная, а крылья – прям внушают. Уважение и трепет, так сказать.

– Нравится? – раздался голос откуда-то сбоку.

Златко перевел взгляд на говорящего и чуть не поперхнулся. На краю фонтана сидел точно такой же юноша с крыльями, только вполне себе живой. И мина, пожалуй, не такая героическая. Одежда вполне обычная, разве что с прорезями для крыльев, но лат или хотя бы просто кольчуги нет.

А вот лицо – да, правильное, светлые волосы такие же волнистые и крылья – с перьями и по-прежнему внушают. Глаза – голубые-преголубые. Не парень, а девичья мечта.

– Впечатляет, – наклонил голову Златко. – Никогда не видел людей с крыльями.

– Смешная шутка, – расхохотался юноша и кивнул за спину Бэррину. Тот со смущением обнаружил, что его собственные синие крылья отчего-то решили явить себя миру.

– Я имел в виду – с такими, – неловко пояснил он.

– Я понял, – улыбнулся незнакомец и поднялся с бортика. Вблизи крылья оказались еще более мощными и красивыми. – Но ты вряд ли когда-нибудь был в нерожденном городе.

– В нерожденном городе? – мигом уцепился Златко.

Юноша вновь улыбнулся и, повернувшись, жестом позвал за собой. Он шел, а люди расступались перед ним, но будто неосознанно. Никто не пялился на белые крылья, не разглядывал украдкой, хотя некоторые по-прежнему здоровались со Златко. Бэррину казалось, что прозрачные и белоглазые жители просто не видят незнакомца с крыльями, хоть он-то как раз был вполне себе во плоти.

За ним чародей подошел к дому, который определил как предназначенный для городского головы. Когда они оказались рядом, стало заметно, что особняк не просто красивый, но и выполнен с отменным вкусом. Он выражался во всем – в гармоничности фасада, в тонком цветочном орнаменте, в тяжелых узорчатых дверях, в изящных кованых балкончиках и даже в цветах на них.

Юноша с крыльями толкнул двери, и они удивительно бесшумно распахнулись. Холл оказался высокий, с лестницами в разных сторонах и галереей между ними. Златко успел заметить темного дерева напольные часы и дорогой замысловатый ковер. Незнакомец же направлялся к противоположной двери, пройдя особняк насквозь. Они оказались в саду, который совершенно не ожидаешь увидеть в самом центре города. Более того, в саду совсем немаленьком. Здесь нашлось место и для деревьев, и для дорожек, и для статуй, и для клумб, и для беседки, и для качелей.

Крылатый прошел к кованому белому столику с такими же стульями и изящно опустился на один из них. Тень роскошного узорчатого клена укрывала это прелестное место отдыха. Вид отсюда открывался на разноцветный розарий, выхватывая часть узкой дорожки со стражами-пихтами по краям.

«Здесь должна прогуливаться хозяйка дома с очаровательной дочкой», – подумал Златко, и воображение живо нарисовало красавицу-шатенку в шляпке и голубом платье, а рядом подпрыгивающую девочку в желтом с куклой в руках. Малышка что-то говорила, а прекрасная женщина улыбалась ей с нежностью и лаской, от которых хотелось улыбаться самому.

Бэррину с трудом удалось прогнать видение, и он, изрядно поколебленный этой картинкой, опустился на свободный стул. Рядом на столике исходил душистым паром чай и подставляли бочка свежему ветерку засахаренные ягоды.

– Красиво, правда? – белокрылый откинулся на спинку стула, с явным удовольствием рассматривая розы всех возможных оттенков.

– Не то слово, – согласился Златко, вспоминая шатенку в шляпке. Кто бы мог подумать, что его собственное воображение способно представить подобную красоту.

– Мне нравится, как здесь… умиротворенно, – незнакомец не сразу подобрал нужное слово. – Место для счастья.

– Пожалуй, – снова кивнул Бэррин, разглядывая особняк уже с этой стороны. Проектировали и строили его явно мастера. Сколько изящества в нем! И это при том, что размеры немаленькие, но со стороны это не особо заметно – крылья здания под прямым углом поставлены и обрамляют сад, который потом идет дальше. Наверняка там еще и постройки есть, уже хозяйственного назначения. Дом явно строили не как замок, но за счет огороженной территории на него легко поставить защитные заклинания. Да и камни некоторые, похоже, именно для этого подбирали. Кажется, что они для красоты чуть выделяются, а это основа для охранной магии. Да и узор, скорее всего, тоже. Изящное решение, не поспоришь.

Златко по-новому оглядел сад. Чувствовалась в нем рука отличного садовника. Как и женское влияние. Вновь в голове мелькнул образ шатенки в голубом. Кто-то, явно разбираясь в магии, настоял, чтобы здесь посадили клен, и вон там дуб, и некоторые другие деревья – тоже охранники по своей сути, и магию хорошо держат, а еще дают силы, особенно магам Земли. Ива наверняка поняла бы больше – он в травах не силен, но даже цветник тут не обычный. Красота, чародейство и целительство – вот его назначение. Хотя, возможно, узор тоже что-то значит. Удивительно.

Юноша поднял голову, рассматривая окна второго этажа. Он отметил и крепость рам, и изысканную надежность рукоятей, и разнообразие портьер и мебели, по крайней мере той, что была видна отсюда. Дом и сад действительно дышали умиротворением. Спокойствием, уверенностью, благородством, достатком. Здесь было… хорошо. Тело наполнялось силой, а душа… радостью. Да, вот уж точно – место для счастья.

Кто-то очень постарался, создавая все это.

– Это дом городского головы, – пояснил белокрылый. – Вернее, в его ведении и сам город, и все окрестные земли.

Чародей в восхищении только покачал головой. Он еще по дороге заметил щедрые поля, полноводные реки, богатые леса, зеленые луга. И пшеницу посадить, и скот выпасти, и рыбу заготовить, и пушнины, ягод, грибов добыть. И это на первый взгляд. А там – мудрое руководство, и золото рекой потечет. Хватит и крестьянам, и горожанам, и войску, и властям местным.

– А князь есть? – не удержался и спросил Златко.

– Так он князь и есть по сути. И властвует, и управляет. Зачем плодить чиновничью братию, если он и сам может управиться с землями? Знаешь, во многих дворянских семьях этому с рождения учат, причем всех сыновей.

Бэррин знал. В его семье так и было. Пусть наследник Эрил, а Златко только третий сын, однако при необходимости управился бы с замком и землями не хуже. Даже близнецов учили тому же, хотя, казалось бы, – зачем им? Чародей не завидовал старшему брату. Он с детства привык считать такое положение нормальным, тем более ему достался куда больший дар – магия. Возможно, и у него получится заработать на замок и земли. Кто знает? По крайней мере он постарается. Но место и впрямь волшебное. Лучше и желать нельзя. В Срединных землях, да все богатства есть.

Работы здесь, конечно, немало – чтобы не покрали все, что свои, что соседи, которым такие красоты явно поперек горла встанут. Не позволить им ни оружием, ни золотом, ни подлостью прибрать к рукам то, что должно принадлежать местным. Позаботиться, чтобы дороги в порядке содержали, чтобы здания с умом строили, воровскую братию к ногтю прижать, налоги и пошлины продумать, грязи не допустить, магов привечать, производства организовать. Вот это обязательно! Чтобы не сырье увозили, а изделия местных мастеров. Да-а, дел много. Но дела эти хорошие, полезные, душе и обществу приятные.

И понятно, почему особняк, а не замок. Другие отношения, другая ситуация. Но так Златко даже больше нравится. Можно не чинясь добежать до любимого трактира или заскочить в лавочку. Какую лавочку? Да вот хоть к Иве. Наверняка же она рано или поздно откроет магазинчик с зельями. Не тот характер, чтобы за армией или упырями таскаться. Но и только врачевать она не захочет. Такой же выбор – отличное решение. И время ей даст, и доход, и уважение.

Грыму тут тоже найдется работа. Он уже сейчас не хочет бродяжничать с какими-нибудь наемниками. Пост главы охраны, стражи или должность в сыске куда больше ему придется по душе. Для Дэй тоже что-то найдется, чем бы она ни захотела заняться. Для Калли так вообще полное раздолье. Это в вечно холодный Стонхэрм эльфы едут неохотно, а Срединные земли любы даже им. Тем более что Светлые Леса здесь примерно все на одном расстоянии. Очень удобно.

– А он не против, что мы тут так расселись? Или ты вхож в дом? Кстати, а где хозяин? – спросил Златко, чтобы отвлечься от своих таких неуместных сейчас мечтаний.

– Хозяин? – усмехнулся белокрылый. – Он сейчас решает, что с озером делать.

– Тут и озеро есть? – заинтересовался юноша. Озеро – это хорошо. Особенно для рыбы. Она в озерах порой бывает о-очень вкусная. Интересно, а соли там есть? Или какие-нибудь полезные грязи? Травы опять же, как Ивушка бы сказала.

– Еще какое, – юноша достал из внутреннего кармана сложенную карту и принялся ее расправлять. Златко поморщился на заломы, но тут же забыл о них, с восторгом разглядывая богатые земли. – Вот, – ткнул белокрылый в синюю кляксу. – Озеро Иньдель. Очень его гурманы наши уважают.

Бэррин вопросительно поднял бровь.

– Рыбка там одна водится, – пояснил собеседник, – дюже вкусная. На продажу в чужие земли идет по весу золота, да и то днем с огнем не найти.

– Даже так! – восхитился Златко, мысленно прикидывая, сколько пошлины на одной этой рыбе можно взять, и продолжая разглядывать карту. Если верить ей, то в озеро впадало несколько вполне себе приличных рек, а вытекала только одна. Зато какая! – Так что с озером решать? Только дозором обходить да смотреть, чтобы не браконьерствовали, но это уж никак не работа городского головы.

– Конечно нет, но, видишь ли, – пернатый постучал пальцем по карте, – через Иньдель идет основной торговый путь.

Златко еще раз посмотрел на карту. Соседних городов на ней не изобразили, но по логике именно вдоль рек они и должны были бы стоять. А водный путь куда предпочтительнее для торговли – и грузы доставлять легче, и разбойников поменьше.

– И в чем сложность?

– Мелкое оно, – вздохнул белокрылый. – Дно песчаное. Заболачивается постоянно. Цветет. Рыба дохнет от всего этого. Это раз. А два… чуть волнение – песок туда-сюда носит, даже опытный лоцман замучается. Если корабль на мель сядет, купец в немалый убыток войдет. Да и нечисть в таких местах, сам знаешь, коварная да наглая.

Теперь Бэррин разглядывал карту с куда более практическим интересом. Действительно, если озеро такое неудобное, то нужно что-то с этим решать. Можно магию подключить или просто каких-нибудь ученых умников. Болота же как-то останавливают. Значит, и с обмелением можно бороться. Но что-то подсказывает, что это головная боль и траты постоянные. Там единоразовой работой не обойтись. Для торгового пути нужно более надежное решение. Златко еще раз вгляделся в карту, поводил пальцем по изогнутым линиям рек.

– Ага, – довольно улыбнулся он наконец. – Вот тут нужно канал вырыть.

Белокрылый чуть наклонился к указываемой точке.

– Вот видишь, здесь одна река близко подходит вот к этой, которая в город ведет. Почему, гоблин побери, названий не написали? В общем, здесь не такое уж большое расстояние между реками, вполне можно прорыть канал. Нужно, разумеется, выяснить на месте, возможно ли это в принципе, разные бывают условия. Но мне кажется, вполне реально. Работа, конечно, большая, зато озеро остается в стороне. И, кстати, здесь можно и таможню поставить. И дозорный пункт, чтобы пираты и прочая нечисть не шастали.

Пернатый разглядывал карту и явно продумывал плюсы и минусы такой грандиозной задачи.

– М-да, вот что значит кровь Короля, – задумчиво протянул он наконец.

Златко довольно улыбнулся. Похвала его способностям оказалась так же приятна, как удовольствие от найденного решения.

– Уверен, что ваш князь придет к тому же решению, – великодушно ответил он.

– Конечно, – усмехнулся белокрылый. – Ведь он только что это сделал.

– В смысле? – нахмурился Бэррин.

– Ты придумал решение.

– Так это я.

– Верно. Ты сидишь в саду княжеского особняка и принимаешь решения, какие должен принимать князь. Тебе нравится это место, и ты подходишь ему. И если у тебя хватит смелости, оно будет твое.

– Смелости? В чем? Я не собираюсь устраивать переворот или на что ты намекаешь?

Белокрылый засмеялся.

– Переворот? О нет. Этот город еще не родился. У него еще нет стен, домов, жителей и, разумеется, князя или городского головы.