Kitobni o'qish: «Предвестники. Сборник рассказов»

Дорогим и близким людям в моей жизни посвящаю…

От автора

Есть ряд вещей, рождающих во мне

Такое чувство, будто бы вот-вот

Одно из тех чудес произойдет,

Которые бывают лишь во сне.

Г. Ф. Лавкрафт "Грибы с Юггота"

Позвольте сказать несколько слов о каждом из произведений.

Рассказы «Вызов» и «Тайна долины Норек» написаны в жанре темного фэнтези.

«Вызов» вдохновлен песней "Judico Adductum". А «Тайна Долины Норек» – реализация очень странной идеи, которая пришла мне еще в школьные годы, и только спустя почти десять лет я смог эту идею воплотить в жизнь.

Цикл новелл «Сноходец» представлен в виде дневника сновидений. Для меня это был своеобразный литературный эксперимент. Все новеллы из цикла, кроме первой (она отчасти является сном), написаны по методике Коррины Кеннер, изложенной в книге «Использование Таро для вдохновения в творчестве». Когда я садился писать очередную новеллу, я не знал, о чем и какой она будет. Но сделав расклад карт Таро, у меня, благодаря образам карт, возникали идеи, которые легли в основу каждой из новелл. В этой работе я использовал колоду «Черный Гримуар. Некрономикон» Микеле Пенко и книгу к колоде «Таро Черный Гримуар. "Некрономикон"» Дмитрия Невского.

«Ночная гостья» небольшой рассказ в жанре городского фэнтези.

Надеюсь, что вы испытаете столько же удовольствия, читая эти произведения, сколько я испытал, когда писал их. Ведь писать нужно только тогда, когда не можешь не писать. А именно так и появились эти рассказы.

17.12.2017

Вызов

Жизнь человека – вечная дорога,

Где каждая миля приближает смерть,

А в небе на плечах ни солнца, ни Бога,

Остается ползти и терпеть…

Разве за этим живешь ты на свете?

Разве доволен ты этой страной,

Спроси у себя, чтобы мог я ответить:

"Идем за мной…"

Тэм Гринхилл "Judico Adductum"

Вечерело.

Старый лес окрасился в алые тона. Идти было тяжело – древние деревья распустили по безжизненной сухой земле узловатые корни. В лесу была неестественная тишина – не шелестели листья, молчали птицы; порой мне казалось, что жизнь покинула эти места. Может быть, так оно и было, недаром местные иногда называют этот лес Проклятым. Они никогда сюда не ходят, да и другим не советуют.

По городу ходит легенда, что в Проклятом лесу около сотни лет назад жил колдун. Его особняк стоял в самой глубине леса, и поговаривают, что в этом особняке творилось неладное. Горожане считали, что колдун проводил в своем доме какие-то ритуалы, приносил жертвы Древним Богам, а кое-кто уточняет, что не богам вовсе, а демонам.

Все в окрестных деревнях боялись стать жертвой этого колдуна, которого, кстати, звали Гильберд – с большим трудом я смог выяснить его имя, равно как и обрывки биографии. Кто был этот Гильберд и откуда родом, никто не знал, в каком точно году он здесь появился и когда выстроил особняк – тоже было неизвестно. Ясно было лишь одно: он жил в лесу около десяти-пятнадцати лет, и за этот период пропало довольно много местных жителей. Что стало с Гильбердом потом, было неизвестно. Он исчез, бросив свой дом. В деревнях перестали пропадать люди.

Не могу сказать, что эта история неправдива: я своими глазами видел старый особняк в глубине леса, в котором действительно жил и работал колдун по имени Гильберд.

Я очень заинтересовался этой легендой, а рассказы местных жителей еще больше распалили мое любопытство. Они тряслись от страха от одной мысли о заброшенном доме колдуна; представляю, что бы с ними сделалось, узнай они, что я хожу в особняк. И я понимаю их страх: я был там и могу засвидетельствовать, что в страшных историях нет ни слова лжи. Более того – в них многое умалчивается.

Впервые я посетил особняк пять дней назад, и это был единственный раз, когда я пришел туда днем. Мне не хотелось, чтобы местные видели, как я вхожу в Проклятый Лес, оттого я уходил из города на закате и возвращался под утро.

Лес оказался не очень большим, заброшенный особняк стоял в центре на небольшой поляне. Эта-то поляна и насторожила меня прежде всего.

Она была абсолютно круглой и совершенно безжизненной. Земля на ней была голая и сухая, словно тут когда-то бушевал большой пожар. Густой лес плотно обступал поляну, но деревья душили друг друга вместо того, чтобы занять пустующую землю, словно она была проклята.

В центре мрачной поляны высился величественный трехэтажный дом каменной кладки, порядком потрепанный временем и погодой. Подойдя ближе, я заметил иную странность: особняк был не тронут мародерами, только окна третьего этажа были выбиты.

Ставни на первом и втором этажах были заперты, как и ветхие резные двери темного дерева. Впрочем, я без труда взломал старый замок и проник внутрь.

Я оказался в просторном холле, тонущем во мраке; пыльную тьму прорезали полосы света, падающие через щели в ставнях. Пахло плесенью и гнилым деревом, на отсыревших обоях расплылись пятна черной плесени.

Внутри особняк выглядел так, словно его оставили спешно: вещи были нетронуты, на роскошной мебели не было чехлов. У дальней стены темнела широкая деревянная лестница, ведущая на второй и третьи этажи, перила ее были густо затянуты паутиной, а на ступенях лежал толстый слой пыли. Когда я ступил на рассохшиеся половицы, они взвизгнули под моими ногами, вверх взвились облачка деревянной трухи. Стараясь ступать осторожнее и производить как можно меньше шума, я начал обследовать комнаты.

На первом этаже были кухня, столовая и гостиная, не тронутые рукой грабителя. В комнатах повсюду стояла старинная и очень дорогая мебель, множество странных безделушек и украшений.

Второй этаж оказался намного интереснее первого; там обнаружились спальня, кабинет и – библиотека, полная самых разнообразных книг. Среди них попадались настоящие древности: потрепанные тома из телячьей кожи, крошащиеся от старости свитки, стопки пожелтевших пергаментов. Языков, на которых они были написаны, я не знал и даже никогда не видел подобных символов: большинство писались сверху вниз, символы были витиеватыми и очень сложными, казалось, они закручивались сами в себя, некоторые напоминали ощетинившихся мифических существ, так и готовых пожрать читающего. Встречались книги и на современных языках, некоторые из которых я знал. Это были труды по фундаментальной магии, чернокнижии, некромантии, мистицизму, алхимии, религии, философии, истории и прочим наукам. Все эти книги тоже были довольно старыми, им всем было не менее сотни лет. И вот еще странность: там не было ни одной книги по точным наукам, вроде математики, геометрии, только оккультные книги. Значит, Гильберд действительно был колдуном! Что-то еще настораживало меня. Я не сразу понял, в чем же дело, но когда я открывал очередной том по магии, меня осенило.

«Опять теоретическая книга!»– с досадой подумал я. А ведь и вправду там не было ни единой книги по практической магии, сплошь одна теория. Это казалось странным, какой же колдун без книг по практическому колдовству?

В кабинете стоял большой деревянный стол, заваленный слежавшимися и заплесневевшими бумагами, книгами и свитками. Бумага была влажной и рвалась от неосторожного прикосновения, и я едва дышал, перебирая старые записи. Тематика было прежней, но меня заинтересовало не это, а раскрытая рукописная книга. Она не была закончена. Ее, по всей видимости, писал сам Гильберд, это была его книга! Но, к моему величайшему сожалению, я не смог ничего прочитать из нее. Она была написана теми ужасными символами, что шли по страницам сверху вниз и извивались подобно чудовищам.

Третий этаж был наиболее интересен, но попасть туда я смог не сразу. Наверх вела тяжелая металлическая дверь с надежным замком, и я не знал, как ее открыть. Сломать ее было невозможно, разве что вместе с домом, а это в мои планы не входило. Где-то должен был быть ключ…

На поиски ключа я потратил целый день. Я перерыл все! Столь сильным было желание найти этот ключ и посмотреть, что там за этой дверью. Я не мог остановиться – как полоумный, я искал, искал и еще раз искал! Вынул ящики рабочего стола в кабинете, перерыл все бесчисленные книги в библиотеке, обыскал весь первый этаж. Но все было безуспешно. В мою душу начало закрадываться отчаяние.

Я бессильно опустился в кожаное кресло в кабинете и оглядел тот бардак, что я там учинил. Вынутые и перевернутые ящики, хаотично разбросанные книги и бумаги, полные неизвестными мне письменами, стол, отодвинутый к стене… Вдруг мой взгляд остановился на передней панели между столешницей и местом для ящика.

Затаив дыхание, я постучал костяшками пальцев по верхней доске в отверстии для ящика. Между столешницей и ящиком было пустое пространство, и оно отозвалось гулким звуком. Тайник!

Я сумел оторвать доску, используя старую кочергу как рычаг. За доской показалось темное отверстие. Вздрагивая от волнения, я запустил туда руку, и мои пальцы сомкнулись на чем-то холодном. Это был столь мной желанный ключ!

Радости моей не было предела. Схватив заветный ключ, я с победным воплем помчался к металлической двери.

Поворот. Щелчок. Еще один поворот. Еще один щелчок…

Дверь отперта.

Я осторожно отворил дверь; повеяло вечерней прохладой. Меня озарил оранжевый свет, после одинокого пламени свечи он был ослепляющим.

«Огонь! Дом горит!»– мелькнула в моей голове паническая мысль. Я ухватился за стену, и мои пальцы нащупали потрескавшийся уголь: деревянная панель обгорела. Значит, действительно пожар. Стоп! Что-то было не так: мои ноздри вдыхали не дым и сажу, а свежий лесной воздух, да и было здесь весьма прохладно. Постепенно мои глаза привыкли к яркому свету, и стало ясно, что это всего лишь свет закатного солнца, что пробился в разбитые окна и заполнил всю небольшую комнату.

Мой страх отступил, вновь уступая место любопытству. За железной дверью пряталась небольшая комната, и она разительно отличалась от всех остальных. Стекла трех высоких сводчатых окон были выбиты, и по комнате гулял свежий ветер, не было сырости и плесени. Вдоль стен тянулись два огромных тяжелых шкафа, до отказа забитые толстыми книгами в ярко-красных переплетах. На корешках этих книг тускло поблескивало золотое тиснение; подойдя ближе, я с содроганием увидел самые ужасающие знаки, которые только мог вообразить. А на полу… на полу была начертана большая пентаграмма.

Да, это была самая странная, самая отталкивающая и одновременно самая красивая пентаграмма, которую я видел в жизни. Она состояла из нескольких кругов с множеством многоугольных звезд, по краям которых шли странные символы, похожие на те, что я видел в книгах библиотеки. Перед пентаграммой стояла небольшая кафедра, на ней лежала раскрытая книга.

Но не все это, даже вместе взятое, удивляло меня. Больше всего меня поразила сама комната, она была обожжена страшным пламенем! Стены, пол и потолок обгорели и покрылись слоем сажи, как будто здесь бушевал страшный пожар. Поражали все эти явления вместе: нетронутые пламенем предметы обстановки и обугленная комната, а кровавый закатный свет, льющийся в окна, распалял мое и без того взбудораженное воображение.

Я стоял и рассматривал эту странную комнату очень долго, пока солнце не покинуло ее, скрывшись за деревьями. Когда померк свет, с меня спало оцепенение, и я принялся исследовать комнату. Первым делом я направился к книжным шкафам и стал изучать книги, которыми они были забиты.

Все оказалось намного ужасней, чем только можно было предположить! Гильберд не был обычным колдуном – он был демонологом. Все книги в этой комнате были посвящены демонологии, трижды проклятой и запрещенной науке. Он был приспешником Истинного Пламени, рабом демонов, таящихся в нем, готовых искусить всех неосторожных.

Признаюсь честно, вначале я дико испугался, но потом мой страх сменило нечто иное. Это было уже не любопытство. Мне трудно подобрать подходящие слова, но это чувство можно назвать желанием – желанием приоткрыть завесу той тайны, что скрывают эти книги и того, что сталось с Гильбердом-демонологом.

И я стал изучать эти книги и посвятил этому все четыре ночи, что я ходил в особняк. До рассвета я возвращался в деревню, тайком проникал в дом, где снял комнату, отсыпался до обеда, а вечером снова незаметно уходил. Я просто нутром чувствовал, что жители деревни не обрадуются, узнав, что я посещаю особняк – они ведь даже говорить о нем опасались, а если говорили, то только шепотом. В особняке же я чувствовал себя уже почти как дома, мне там очень нравилось.

Работал я, как и положено, в кабинете. Я брал книги из библиотеки или с третьего этажа и изучал их, сидя в уютном кресле, зажигая столько свечей, чтобы озарить все помещение – так работать приятнее. И я мог не опасаться, что кто-то заметит свет, мерцающий в окнах брошенного дома – ведь по Проклятому лесу никто не ходит. А если кто и заметил бы свет, мне это было бы только на руку – местные испугались бы еще сильней. Я не мог оторваться от этой работы! Каждая книга открывала новые тайны и знания. Я нашел ключи к тем странным шифрам, что так поразили меня во время моего первого визита. Я выяснил, что похожие на жутких мифических существ знаки принадлежали языку демонов, а те, что витиеватые и закрученные – древнему языку магов.

За четыре дня я смог выяснить очень многое, разрешить множество загадок и найти ответы на свои вопросы. Но получив ответы на эти вопросы, я задался новыми. Например, я узнал, что дом был выстроен при помощи демона-раба сроком на пятьсот лет, в оплату он брал души девственниц. Все в этом доме, да и сама удивительно долгая жизнь Гильберда держалась на силе демонов. Я смог установить, что сам он прожил около трехсот-четырехсот лет, демоны продлевали его время в обмен на услуги, которые он им оказывал, кому предоставляя человеческое тело для вселения, кому душу для пожирания, а некоторым все вместе. Даже неестественно густой едва проходимый лес был творением демонической силы. Гильберд был очень могущественным демонологом, у него были заключены контракты с десятками, а может и сотнями демонов, но ни одному из них он не продавал свою душу. И вот возникает главный вопрос: что же сталось с Гильбердом?

Все, что я смог установить, это то, что он провел какой-то ритуал там, наверху, и вызвал некого демона по имени Ворамаоэль. Но вот главная странность: в «Книге верных Пламени», некой энциклопедии демонов (ее-то и писал Гильберд) о нем ничего не говорилось, на нем-то он и остановился. Кроме имени ничего написано не было, даже чина и звания в строжайшей иерархии демонов. В лежащей на кафедре книге на раскрытой странице был ритуал вызова этого самого демона. Иных сведений о нем мне найти не удалось.

Выходит, этот демон был последним среди многочисленных демонов Гильберда, но что же стало с ним самим? И я решился на отчаянный шаг: вызвать этого демона Ворамаоэля и узнать у него.

И вот я снова отправился в особняк, который за эти четыре дня стал мне вторым домом. Я готов был провести ритуал вызова Ворамаоэля. Как выяснилось, это не так уж и трудно, как могло показаться сначала. Пентаграмма уже начертана, заклинание готово, нужно лишь найти немного серы и ртути. Серу я нашел в особняке, а вот с ртутью вышло несколько сложнее. На ее поиски я потратил весь день, в этой глуши найти ртуть оказалось делом непростым. Но я все же нашел ее у одного заезжего торговца, правда, он взял за нее втридорога, ну да это уже не имело никакого значения.

Когда я вновь увидел поляну с особняком, закатное солнце снова озаряло черепичную крышу и третий этаж, и я пожалел, что не успею взглянуть на обгоревшую комнату, залитую кровавым светом. Ну и ладно! Ведь в тот день мне предстояло действо более интересного характера.

Привычным движением я отворил взломанную мною парадную дверь и сразу же поднялся в кабинет. Там я взял все необходимое, а именно: ритуальный кинжал, книгу с заклинанием вызова, склянку с серой и склянку с человеческим прахом, и поднялся наверх. Там тоже было уже все приготовлено к ритуалу: из гостиной я принес четыре канделябра со свечами, заколотил северное окно, дабы не было сильного сквозняка, который мог бы затушить свечи. Как я и предполагал, солнце уже покинуло комнату – когда я вошел, последний багровый луч коснулся пентаграммы и исчез. Чтобы комната не погрузилась в ночную тьму, я зажег свечи на всех канделябрах, и комнату наполнил теплый золотистый свет.

Теперь пришло время подготовить пентаграмму. На часть линий нужно было высыпать серу, на другую – прах человеческий, на каждый звероподобный символ – капнуть по одной капле ртути. Я надеялся, что той маленькой склянки, проданной мне торговцем, должно было хватить. Сера есть элемент Истинного Пламени, прах человеческий есть элемент Смерти, ртуть есть элемент Преображения… Остался последний четвертый компонент – кровь вызывающего, которая есть элемент Души и Воли демонолога. Я взял ритуальный кинжал, полоснул себя лезвием по руке и густо окропил кровью центр пентаграммы. Раненую руку я перевязал лоскутом ткани. Все было готово.

Я направился к кафедре, где лежала книга вызова. Ночь опустилась на мир, и четырех сфер теплого света от канделябров было недостаточно, чтобы разглядеть буквы. Я взял еще две свечи, поставил их прямо на кафедру и зажег. Теперь я мог различить замысловатые мелкие буквы.

Можно было приступать к вызову демона.

Я приоткрыл рот, чтобы начать читать заклинание вызова, но не смог издать ни звука. Что-то остановило меня. Страх? Неуверенность? Сомнение? Мое доселе неудержимое любопытство, самоуверенность, желание напоролись на некое препятствие. Наверное, я все же испугался. А что, если со мной случится тоже самое, что и с Гильбердом? Да, но я не знаю, что с ним случилось.

– И я узнаю! – громко объявил я, преодолевая свой страх и неуверенность, и приступил к чтению заклинания вызова.

Не знаю точно, правильно ли я произносил слова заклинания на языке демонов, но я надеялся, что мне все удастся. Первой сероватой полутенью засветился прах человеческий, за ним полыхнула оранжевым пламенем сера, следом серебристым светом вспыхнула ртуть, за ней ярко алым озарилась моя кровь. Я закончил чтение заклинания вызова и стал просто наблюдать. Цвета смешались и стали сменять друг друга, и вскоре предо мною предстала палитра из миллионов оттенков, у меня даже зарябило в глазах. Все цвета начали сливаться в один даже не цвет, а некое явление. Вот оно, Истинное Пламя! Вся пентаграмма вспыхнула в этом Пламени. Но также как оно внезапно вспыхнуло, так же быстро и потухло. Когда все рассеялось, я увидел силуэт, стоящий в пентаграмме. Это был человек, или кто-то ему подобный. Получилось!

Приглядевшись, я увидел стройного юношу, почти ребенка. На вид ему было не более пятнадцати-шестнадцати лет. Одет он был в роскошные старомодные одежды, пальцы украшали многочисленные кольца с каменьями, в ушах были серьги с большими рубинами, длинные светлые волосы свободно ниспадали ему на плечи. Глаза были опущены в пол.

– Приветствую тебя, – мелодичным тихим голосом сказал он, – Ты звал, и я пришел, – его голова склонилась в легком поклоне, нет, скорее приветственном кивке. Глаз по-прежнему не было видно.

Странно. Он сказал не то, что должен был сказать. Демонический церемониал предписывал вызванным говорить так: «Приветствую тебя, Лорд мой. Повелитель, ты звал, и я пришел». Но он сказал не так, он не признал меня своим повелителем, пускай даже временным. Так должен говорить всякий вызываемый демон, ибо сами демоны без человеческой помощи не могут проникнуть в этот мир. Лишь благодаря воле и желанию человека они могут оказаться здесь, но и то при условии выполнения того или иного желания или же действия, что в их силе и компетенции.

– Я внемлю словам твоим, – сказал он, поднимая взгляд. О ужас! Его глаза пылали тем самым Истинным Пламенем, из которого он явился. Он опять не добавил «Мой Лорд» или же «Повелитель».

– Ты Ворамаоэль? – дрожащим голосом спросил я.

– Воистину так!

– Это ты приходил к Гильберду?

– Да, верно, я.

– Ты был последним у него?

– Да. Первым и последним.

– Как так?

– Можно сказать, что в каком-то смысле я был вызван последним, а можно и посчитать, что и первым.

Так и не поняв, о чем он, я продолжил:

– Тогда скажи мне, что с ним сталось?

– Зачем? – ничего не выражающим голосом спросил он. Его голос просто был, все такой же приятный и мелодичный, но полностью лишенный эмоций и чувств.

– Я хочу знать, – парировал я.

– Это знание не для тебя.

– В смысле?

– Чего ты хочешь лично для себя?

– Для себя? – переспросил я. – Ты выполняешь желания?

Он кивнул:

– Можно сказать и так.

– Вот как? Тогда назови свой титул и звание.

– Я есмь Ворамаоэль Архидемон Сущего, я есмь стоящий по левую руку у Престола Его! – объявил он, и его глаза полыхнули Пламенем.

Я осторожно подписал его титул и звание под ритуалом вызова в книге. Он не обратил на это ровным счетом никакого внимания.

– И что ты можешь?

– Смотря чего ты хочешь, – он изобразил подобие улыбки.

– Хочу знать, что сталось с Гильбердом.

– Но это знание ничего тебе не даст, – возразил он, – лично тебе, понимаешь?

– То есть ты мне не скажешь?

– В этом нет совершенно никакой необходимости.

Я задумался. Что ответить? Да и чего я хочу? Не знаю. И какова цена этого?

Увидев мое замешательство, он продолжал:

– Может быть, денег, власти, славы, женщин, совершенство тела или же иных меньших собратьев моих для услуг различных? – его губы расплылись в ухмылке.

– И какова же цена тому?

– Она всегда стандартна, – он выдержал театральную паузу ,– Душа просящего.

«Просящего?»– спросил я сам себя. То есть он хочет сказать, что это я у него прошу? Я его вызвал, я сейчас его хозяин, я отдаю приказы и требую, а не прошу!

– Это все не то, – с некоторым раздражением наконец сказал я, – этого всего может сам достичь человек в своей жизни. Без вашей помощи.

Он посмотрел на меня как-то по иному, с прищуром, кажется, ему стало интересно.

– И чего же ты тогда хочешь?

– Ну, уж не того, что в пределах человеческих возможностей.

Он хотел что-то спросить, но я его случайно перебил:

– Прости, – тут же выпалил я ,– но позволь спросить у тебя еще одну вещь?

Он вопросительно приподнял бровь:

– Какую же?

– Отчего ты не называешь меня «Лордом» или «Повелителем», как положено?

– Оттого, что я не раб тебе, а гость твой здесь, а ты проситель мой. Пожелаю – уйду, даже не спросив тебя. Разве ты не заметил, что в книге нет заклинания изгнания меня. Это оттого, что я ровня тебе.

– Ровня? – в недоумении переспросил я, – ты разве не демон?

– И да, и нет. Я Сущий Бытия. Я знаю все, помню все, что было, есть и будет в мире этом, я есть в этом мире и нет меня, я здесь сейчас и нет меня здесь же.

– И много ли вас таких?

– Ни одного и бесконечно много, сколько только может быть.

– Как это так? Я, признаться честно, не до конца понимаю, о чем ты, я запутался.

– Не понимаешь? А не ты ли хотел того, что за пределами возможностей человеческих? Так вот то, о чем я говорю, и есть то самое.

Вот как! У меня возникло некое подозрение, догадка… Он сказал, что ровня мне, значит, человек он? Нет, он Архидемон Сущего, стоящий по левую руку у Престола Его, Сущий Бытия. Противоречие. Что-то здесь не так, он что-то не договаривает.

– Так чего ты хочешь здесь от меня? – повторил он вопрос свой.

Его взгляд был выжидающим, ему было крайне интересно, что я отвечу ему. Я отвел взгляд и задумался. А что, если моя догадка верна? Но она столь невероятна! Но если сопоставить все, что он сказал, выходит, что это именно так. Я решил рискнуть, ведь если я откажусь высказать свое желание, он, вероятно, просто так меня не отпустит. Ну ладно, попробуем. Если это действительно так, как я думаю, то я превзойду человека, что есть я. Оно того стоит.

Я посмотрел на него. Он был бы безумно прекрасен, даже совершенен, ели бы не его пылающие глаза, прожигающие мою душу. Но даже несмотря на это, в нем было много человеческого, даже в этом пылающем взгляде. Что еще раз подтверждало мою догадку.

– Я хочу быть тебе подобным, быть тобою, ибо ты есть во мне и в каждом! – горячо выпалил я.

Он улыбнулся, а потом одобрительно кивнул:

– Твое желание будет исполнено. Отныне ты Архидемон Сущего, стоящий по левую руку у Престола Его, Сущий Бытия. Такой же, как и я, такой же, как и почтенный демонолог Гильберд, что и был я. Равно как и многие до него. Поздравляю, ты превзошел сам себя в себе.

Значит, я был прав! Он и есть Гильберд, в какой-то степени! Я победил! Я победил в бою с демоном, что живет в каждом из нас, и имя ему человек!

Он протянул мне свою изящную руку, унизанную кольцами. Я вышел из-за кафедры и направился к нему. Круг пентаграммы снова загорелся Истинным Пламенем. Оно стало распространяться вокруг по полу, стенам и потолку, но оно совершенно не обжигало. Я чувствовал, что меняюсь, все меняется вокруг, и даже сам Ворамаоэль. Изменились черты его лица, они стали похожими на мои собственные, когда я был еще подростком, только более совершенные, идеальные.

Вот я беру его за руку, или уже себя? Это уже совершенно не важно, не имеет никакого значения, что отныне есть и буду я.

Вот Истинное Пламя заполоняет все вокруг и все изменяется окончательно, рушится прежнее в бесконечности цветов, на пути к новому, иному, совершенному. И я буду причастен к нему!

А большего человеку и не нужно.

***

Зашло солнце, и тьма опустилась на мир. Проклятый лес, как всегда, был тих и спокоен, когда вдруг его озарила яркая вспышка. Жители в деревеньке неподалеку всполошились – ведь они не понаслышке знали, что это такое может быть. Около ста пятидесяти лет назад, когда и пропал тот ужасный колдун, что выстроил себе особняк на странной поляне в самом центре Старого леса, была такая же вспышка. И еще они знали, что после первой вспышки через некоторое время должна последовать вторая, более яркая и ослепляющая, состоящая, казалось бы, из миллионов цветов. Так и случилось.

Жители всполошились не на шутку. А вдруг колдун вернулся? И вновь начнутся пропажи людей и прочие бесчинства? Все мужчины собрались на центральной площади деревеньки. И староста, почтенный человек, как и все в его роду, объявил, что поутру нужно сходить в особняк и посмотреть, что там произошло. Все жители дружно загалдели, что как это можно, а вдруг колдун! Но староста раскрыл жителям тайну, что его прадед, тоже староста, ходил тогда с некоторыми в особняк, после таких же вспышек. И не нашли они там колдуна. Сгинул он и больше не появлялся. Оттого и сейчас нужно сходить, и проверить, все ли в порядке.

С наступлением нового дня староста и еще несколько отважных мужчин отправились в Проклятый лес. Идти через него было невыносимо трудно, лес был дик и непроходим. Часто растущие деревья вперемешку с кустарниками и травой сплетались в стену, но вдруг маленький отряд вышел на узкую тропинку, подобную тоннелю в непроходимом лесу. Кто-то здесь ходит! Тропинка вела прямо к особняку.

Со страхом отряд вышел на поляну, с еще большим страхом они вошли в особняк, двери которого были взломаны. В доме кто-то побывал. Библиотека была перерыта, в кабинете – страшный беспорядок. Кто-то работал здесь и изучал эти проклятые книги! Но кто бы он ни был, он не жил здесь. Спальня была не тронута! Он ходил из деревни! А на третьем этаже в обгорелой комнате жители испытали подлинный ужас. Двое с порога так и хлопнулись в обморок, лишь староста смог сохранить видимость присутствия духа. Вся комната была страшным образом обожжена, в центре красовалось жуткая пентаграмма, но поразило всех другое. Все предметы в комнате были целыми, совершенно не тронутыми пламенем! Староста сказал, что дед рассказывал ему о том, что так было и в прошлый раз: стены обгорели, а предметы остались целыми. Еще староста приметил, что в древней книге, что лежала на кафедре, была сделана приписка свежими чернилами, баночка с которыми обнаружилась здесь же. Там было приписано, как раз под заголовком «Ритуал вызова Ворамаоэля»:

«Архидемон Сущего, стоящий по левую руку у Престола Его».

Вот тут-то староста по-настоящему испугался! Он приказал уходить прочь, а мужики и рады тому были. Они в спешке покинули особняк, но ненадолго – вернувшись в деревню, староста велел наглухо заколотить двери обиталища зла. Кто-то предложил дом сжечь, но староста отклонил подобное предложение, так как посчитал, что это может пробудить худшую силу, что заключена в этих ужасных книгах. На том и порешили, тем же днем старинный особняк был заколочен, дабы никто не смог проникнуть туда снова.

Осталось разрешить последний вопрос: кто же ходил в особняк из деревни? Решение нашлось довольно быстро. Это был заезжий молодой человек, приехавший в деревню дней пять-шесть назад – он все выспрашивал про особняк и его прежнего владельца. Он снял комнатку у одной семьи, а на третью ночь приметили, что он куда-то отлучается тайком через окно своей комнаты и возвращается только под утро и спит до обеда. А сегодня утром он не пришел.

Странного молодого человека сгубило собственное любопытство, так решили в деревне, еще бы – сунуться в дом колдуна! Ничего удивительного, что он сгинул.

Так легенда о колдуне Гильберде из Старого леса нашла свое продолжение спустя сто пятьдесят лет после его смерти. И вряд ли она на том закончилась.

2011

Тайна долины Норек

Документ I. Письмо отца Мердика

Дорогой Альбрус!

Прости, что не писал тебе столь долго, я был не готов признать существующие проблемы и поделиться ими. Но теперь я не просто готов изложить все как есть, более того, я очень хочу рассказать обо всем, произошедшем со мной, именно тебе, мой добрый друг. Не смотря на наши порой непримиримые различия, ты всегда меня понимал, и я надеюсь, ты сохранишь и эту тайну. Тем более тебе, как магу и исследователю древних эпох, этот рассказ должен показаться весьма интересным. Прости, если моя история покажется несколько сбивчивой, но мне довольно сложно разложить все по полочкам так, как это умеешь делать ты. Итак, начну.

«Если продержишься там два года, то тебе не будет страшно никакое назначение» – говорил мне епископ, отправляя меня в это забытое Небесами место. Только вот он, верно, не подумал о том, захочу ли я после этого назначения и дальше быть священником. В первый год своего назначения в Норек я, кажется, твёрдо решил, что со служением покончено, но сейчас после всего что произошло, я уже не уверен в своем решении.

Но я отвлёкся, расскажу обо всем по порядку.

Как ты знаешь, сразу после окончания Духовной академии новоиспеченных служителей Небесного Отца в качестве испытаний, закаляющих веру и дух, направляют в дальние уголки Священной Империи для начала своего служения. И те, кто продержатся два-три года смогут по праву зваться жрецами Неба. Я провел небольшое исследование, и выяснил, что примерно треть новоиспеченных священников отказываются от сана и вынуждены доживать в нищете и забвении остаток своей жизни. Интересно, сами отцы Церкви знают о том, с чем может столкнуться, ничего не подозревающий адепт на окраинах Империи? Полагаю, что знают. Зачем им это? На этот вопрос, сколько бы я не размышлял над ним, я не могу найти ответа.

Итак, несколько слов о месте. Небольшая долина Норек одноименной деревушкой в сотню жителей, затерянная среди множества таких же практически необитаемых долин в скалах в самой западной части Империи. Несколько десятилетий тому назад, не смотря на удалённость, в этой деревне кипела жизнь: здесь были шахты, в которых добывали серебряную руду. Но это время давно прошло, руда кончилась, и деревня пришла в упадок. «Почему деревню не покинули?» – спросишь меня ты. Покинули деревню лишь те из жителей, кто смог найти применение своим немногочисленным талантам. Остались лишь те, кому не куда было идти: вдовы и дети погибших шахтёров, престарелые шахтёры, которых не приняли на работы в местах новых месторождений. И чем я мог помочь этим позабытым всем остальным миром людям?

И в этом маленьком царстве скорби я начал свой самостоятельный духовный путь.

Большое, несколько громоздкое и неуклюжее каменное здание церкви с колокольней, маленьким зданием приходской школы и небольшим бревенчатым домиком священника вот и все что досталось в мое распоряжение. Кладбища не было. Вместо него был колумбарий, занимавший всю северную стену снаружи церкви. Это была первая странность, которая сразу же бросилась мне в глаза.

Далее. Над деревней высоко на скалах подобно ворону взгромоздились руины какого-то древнего замка. Когда я хотел расспросить одного из моих немногочисленных прихожан – пожилого шахтера, славившегося своей мудростью и рассудительностью, с котором у меня в первые же дни сложились весьма доверительные отношения, он лишь отмахнулся от меня и, оборвав нашу беседу, не попрощавшись покинул церковь.

С другими странностями этого места я сталкивался постепенно. Они копились день ото дня, но с течением времени я не нашел объяснения ни одной из них. Все складывалось на первый взгляд незначительных мелочей. Вот, в качестве примера, приведу тебе несколько фактов: на все мои воскресные проповеди приходили абсолютно все жители деревни от мала до велика: младенцев матери приносили на руках, а дряхлых стариков приводили под руки. Но при всем этом я ясно видел, что большинство из них даже не слушает меня, а из тех, кто слушал, душевный отклик я видел лишь в нескольких взглядах. Это были тот старый шахтер, что впоследствии отмахнулся от меня, его звали Герхард, да мальчишка по имени Имерий, который помогал мне в церкви.

Этот мальчишка Имерий был сиротой и жил при церкви в домике, в котором располагалась школа. Его приютил мой предшественник, когда умерли его родители. Он уже несколько лет выполнял обязанности служки. Для меня он стал настоящей поддержкой и опорой. Он помогал мне не только в церкви, но и по хозяйству, и в школе. Да, я, как человек окончивший Духовную академию должен был выполнять обязанности приходского учителя!

Кстати, несколько слов о школе. Хотя детей во всей деревне было менее двух десятков, работы в школе мне хватало.

Школу, как и мои проповеди, посещали все дети и юноши, начиная с шестилетнего возраста, так что в первую половину дня все шесть дней в неделю я был занят школьной рутинной. Не могу сказать, что мне это не нравилось, но по первой это было очень тяжело: когда я сам совсем недавно внимал словам и наставлениям отцов в академии, а тут сам должен был учить и наставлять дюжину детей разных возрастов. Но благодаря помощи Имерия, я смог разобраться, как функционировала школа при моем предшественнике.

Спустя несколько месяцев, я наконец-таки втянулся в этот новый для меня ритм жизни. У меня впервые за мое пребывание в долине Норек появилось свободное время, ну а поскольку на дворе стояла зима, я посветил это время изучению церковных архивов. Это оказалось весьма непростым занятием. Не то чтобы эти архивы были обширны, напротив, они занимали всего пару стеллажей в скриптории церкви. Проблема была в другом. Начиная с определённого периода, на протяжение почти двух десятилетий не велись записи о смерти. Попросту отсутствовала книга за почти двадцатилетний период. Я смог найти самые первые записи, которые датируются временем основания деревни почти двести лет назад. Все учетные книги были на месте кроме одной. Мне показалось это очень странным, даже подозрительным. Или, может, я попросту не смог ее найти или она была уничтожена? Но зачем кому-то прятать или уничтожать эти записи? Тогда я не знал ответов на эти вопросы. Мне было известно только одно, что за этот период сменилось порядка полудюжины святых отцов, все они были такими же адептами после Духовной академии, как и я. Никто из них не задерживался более трёх лет, один даже и полугода не продержался (что с ним тогда стало, я не знал), но все они исправно вели записи о рождениях и браках. Вот тебе и еще одна странность этого места.

Я смог благодаря датам смертей из колумбария восстановить примерный список людей умерших в этот период, но без причин смерти этот список был практически бесполезен. Мне не удалось приоткрыть завесу этой тайны, и я оставил эту затею.

За первые полгода моего пребывания в этом месте произошло пять смертей, четыре по естественным причинам и еще одна – несчастный случай. Все факты и обстоятельства смерти я, как положено, записал в последнюю книгу. Всех упокоившихся, после последнего обряда, сжигали на заднем дворе церкви, на специальном постаменте, который располагался напротив колумбария. В связи с этим, мне пришлось внести соответствующие изменения в заключительную часть ритуала. В этом мне, как и во всех делах помог разобраться мой верный Имерий. За эти полгода мы сильно сблизились с ним, кажется, он сильно привязался ко мне. «Отец» в его устах звучало все чаще не как обращение к человеку духовного сана, а как к родному отцу. Не могу не признать, что мне это не нравилось.

Все описанное выше, мой дорогой Альбрус, могло бы действительно оказаться просто ничего не значащими странностями, если бы не следующие две смерти. В первой, если не считать ее насильственной причины – убийства, не было ничего странного. Как выяснилось практически сразу – убийцей оказался муж своей неверной жены. Как он сам объяснил впоследствии, он совершил это ужасное деяние не потому, что она регулярно продавалась блуду с мужчинами деревни, а потому что застукал ее со своим другом. Банальное, но все равно страшное дело. Из-за одного греха совершается другой. Порочный круг, разрешением которого стала эта трагедия. Но на этом все не закончилось, а скорее только началось.

Ни своей стражи, ни даже хоть какого-нибудь ополчения в деревне не было, а из официальных лиц был только я, да староста деревни. Поэтому, согласно закону, перед смертной казнью было необходимо совершить суд, и нам пришлось приглашать судью из ближайшего городка. Мы со старостой написали ему письмо, в котором изложили суть произошедшего. До прибытия судьи мужа покойной мы заперли в старом амбаре. По нашим расчётам судья должен был добраться до нас самое позднее за восемь дней. Настал период неприятного, тягучего ожидания, за которым как всем было известно последует еще одна смерть.

Казалось, произошедшее не слишком сильно потрясло остальных жителей деревни. Некоторые жители даже с сочувствием отнеслись к убийце: кто-то приносил еду, а его друг принёс тёплые вещи. Я попытался помочь заключенному разобраться в произошедшем и утешить его отчаявшуюся душу. Он выслушал меня спокойно, попросил прошения у Неба и Небесного Отца, также он попросил предать слова извинения остальным жителям деревни, что я и сделал. Кажется, он полностью был готов встретить уготованную ему участь. Но судьба распорядилась иначе.

Утром накануне приезда судьи, староста, как обычно, принёс нашему заключённому еду, но и обнаружил его мёртвым. Тут же послали за мной. Селянин, прибежавший ко мне в церковь, был в ужасе и наотрез отказался заходить в амбар. В нем я нашёл только перепуганного старосту, склонившегося над телом нашего заключённого. На мой вопрос о случившемся, он лишь безмолвно указал на шею покойного. Одного взгляда хватило, чтобы понять причину ужаса селянина и старосты. Вампир! Но откуда здесь может взяться вампир? Ведь по данным Пресвятой Инквизиции всех вампиров на территории Империи давно истребили. Да и Норек находится очень далеко от территорий нежити.

Я очень хорошо запомнил этот момент, он как будто отпечатался у меня в памяти. Тот момент, когда я поднял свой взгляд от тела и вновь посмотрел на старосту. В его глазах не было страха так такового, скорее это было отчаяние, смешанное со смирением. Именно в этот момент я все понял. Селяне все это время знали об этом крайне опасном соседстве! Только этим можно объяснить все странности, которым я был свидетелем все это время. Мне сразу же стало очевидным и место обитания кровопийцы – руины замка на скалах просто идеально для этого подходили.

На мой вопрос, который староста от меня никак не ожидал, о том почему же они за столько лет не вызвали Инквизицию, чтобы та истребила тварь, он вначале пытался сделать вид, что не понимает меня, но потом все-таки сдался. Он признал, что все в деревне знали о существовании вампира, который обитал в руинах еще задолго до того, как появилась деревня. Более того, он сказал, что в прошлом Инквизицию неоднократно вызывали, но она так и не обратила свой взор на эти места. Почему он не знал. Но он добавил, что вампир впервые за все года кого-то убил в открытую. До этого, по его словам, никто не погибал от укусов вампира. С его слов все знали о том, что их неживой сосед понемногу питается жителями деревни и давно смирились с этим. Если бы не отметины на шее, которые находили много лет подряд по утру у юношей и мужчин в деревне примерно рад в два месяца, то никто бы вообще и не заметил присутствие вампира. Также староста сообщил один немаловажный факт: последние лет пятнадцать в деревне были уверены, что вампир вообще сгинул, так как ни у кого за это время не находили отметин. Это меня удивило. Это ведь было как раз в то время, период которого приходится на время попавший учетной книги смертей.

Когда я спросил о пропаже записей о смерти, староста был очень сильно удивлен этому. Было ясно видно, что он не знал, что записи пропали или вообще не велись. Тогда я попросил его пройти со мной в церковь и показал ему, составленный мною примерный список всех тех, кто умер за этот почти двадцатилетний промежуток, и попросил его посмотреть, не упустил ли я чего. Он ответил, что нет, список составлен верно. Он в то время был одним из руководителей шахтёрский работ по добыванию серебряной руды, и был почти уверен, что список верен. Тогда я спросил его, не случалось ли за этот период чего-нибудь необычного, из ряда вон выходящего: не появлялись ли здесь подозрительные люди, не умер ли кто-нибудь их этих людей каким-то странным образом или, может, были случаи пропажи или исчезновения жителей деревни. На слове «исчезновения» его глаза округлились – он вспомнил, что примерно лет пятнадцать назад бесследно исчез молодой священник – отец Игнатиус, который тут и полугода не прослужил, им пришлось ждать почти три месяца, пока пришлют ему замену.

«Вот оно!» – сказал я себе. Тот самый священник, который пробыл здесь меньше всех! Где-то здесь в этих фактах крылась разгадка всех этих событий, но тогда я не смог ее найти.

Долго ждать не пришлось. Все ключи к раскрытию этой тайны я получил той же ночью.

Мы со старостой решили ничего в амбаре не трогать и запереть его да приезда судьи.

«Пускай разбираются во всем произошедшем светские власти, – решил тогда я, – может им удастся докопаться до истины».

К вечеру, когда жители деревни немного успокоились, я вернулся церковь для того чтобы подготовиться к похоронам трагично погибших мужа и жены. Предстояло сделать многое, и я решил выработать план своих действий до приезда судьи.

Видимо, будучи в взбудораженном состоянии духа я не заметил, как засиделся далеко за полночь. Заметил я это когда одна из двух свечей при свете, которых я работал, начала мерцать от нагара. Задув ее, я решил все бросить и отправиться спать, ибо резко почувствовал, как вся усталость этого дня резко навалилась на меня. Взяв оставшуюся свечу, я вышел из скриптория в главный зал церкви. В нем как всегда в это время года было холодно и темно, лишь несколько слабо мерцающих лампадок освещали лики Отцов церкви и святой алтарь.

Вдруг я услышал, как кто-то захлопнул за собой дверь церкви, затем до меня моего слуха донеслись неуверенные, шаркающие шаги.

Весь ужас событий этого дня вновь вернулся ко мне.

«Но нежить не может пересечь порог святой обители!» – мелькнула у меня в голове полная спасительной надежды мысль.

Я, выставив вперед руку со свечой, сделал несколько осторожных шагов, но ничего не увидел. Тем не менее, шаркающие шаги приближались. Меня охватил неподдельный ужас. Я в отчаянии обратится к темноте:

«Кто здесь? Назовите себя!» – выкрикнул я.

Никто не ответил. Шаги хоть и замедлились, но все продолжали приближаться.

Скованный леденящим страхом, не в силах издать более ни звука, я мог только стоять и наблюдать. Вскоре мои глаза во тьме смогли различить силуэт, который с трудом передвигая ноги, медленно двигался в сторону алтаря. Чем ближе он приближался, тем яснее становилось видно, что каждый шаг дается ему с превеликим трудом. Хоть я и не видел его лица, скрытого капюшоном его поношенной мантии, но, казалось, что каждое движение доставляет незнакомцу чудовищные страдания. Медленно, неверным шагом он прошел мимо меня. В его руках, неестественная серость которых проступала даже через слой высохшей грязи, я заметил темные четки. Длинные тонкие пальцы незнакомца с длинными частично обломленными ногтями судорожно сжимали их, как последнюю надежду. Когда он проходил мимо меня, в неровном свете свечи я увидел часть его лица: острый подбородок и тонкие плотно сжатые губы, которые также были выпачканы в чем-то темном. Проходя мимо меня, незнакомец даже не посмотрел в мою сторону, как будто меня и вовсе не было. Когда он прошел мимо меня, мой нос уловил сладковатый запах тлена, а все мое тело как будто ощутило ауру холода, исходящую от него.

Я предположил верно – его путь лежал по направлению к алтарю. С трудом дойдя до него, он упал перед ним на колени. Не присел на колени, а именно грузно упал всем телом, как будто не в силах был стоять. Думаю, что именно так и было.

А потом я услышал его голос. Он, кажется, молился. В холодной тишине церкви, погруженной во мрак ночи, после глухого шарканья его шагов и его "падения" перед алтарем, звук голоса незнакомца казался каким-то неестественным, не соответствующим ситуации и его состоянию. Он был негромким, абсолютно спокойным, приятным во всех отношениях. Это обстоятельство меня несколько упокоило и привело в чувство – я нашел в себе силы сдвинуться с места и подойти ближе к незнакомцу.

Как я и предполагал, незнакомец молился. Он возносил Небесному Отцу молитву о всепрощении грехов. На последних словах молитвы его голос дрогнул – он прервался, но через несколько мгновений нашел в себе силы закончить молитву. Затем он вознес свое лицо вверх, чтобы посмотреть на Священный Символ над алтарем, и с его головы упал капюшон.

Мои предчувствия меня не обманули. В церковь вошел один из неживых – слуг смерти в этом мире, несущих ее волю через деяния свои. Но что он делал – молился! Молился Небесному Отцу!

Мой дорогой Альбрус, можешь ли ты в это поверить?

В неровном свете, исходящим от лампад у алтаря, я смог разглядеть его лицо. Наверное, когда-то он был таким же молодым, как и я, а может и еще моложе. Но теперь, даже не смотря на свежевыпитую кровь, святая сила дома Небес вытягивала из него последние силы. Его лицо с каждым мигом все более походило на маску трупа. Оно было искажено гримасой боли и невообразимого страдания, но в его глазах, которые должны были отражать всю его нечестивую сущность, я увидел умиротворение и покой.

Еще несколько мгновений он смотрел на Священный Символ, затем начал склонять голову в поклоне, его губы зашевелились, и я услышал его последние слова, произносимые все слабеющим голосом:

«Прости меня, Отче, я не смог служить Тебе как должен был. Мою душу поглотили тьма и смерть. Я смог сокрушить зло, терзавшее эти земли, но сам принял его обличье и занял его место. Я не смог сокрушить тьму внутри самого себя, потеряв Твой свет, я, совершив грех смертный, предаю себя в объятья Твои».

На насколько мгновений он замер, а, может быть, и не мгновений, я точно не знаю, сколько времени он так стоял на коленях, с взором полным надежды, устремленным в недосягаемые Небеса. Из этого противоестественного наваждения меня вывел звук падающих, из разжатых пальцев, на каменный пол четок. Затем его тело медленно накренилось вперед и рухнуло к основанию алтаря.

Я подошел к незнакомцу, хотя на тот момент он для меня уже не был незнакомцем. Как ты мог догадаться, мой дорогой друг, это был отец Игнатиус, который прослужив в этой церкви около полугода, пропал без малого пятнадцать лет назад. От его тела практически ничего не осталось, кажется, оно истлело изнутри. Среди грязных тряпок, которые некогда были его рясой, я нашел лишь пепел, Святой Символ на цепочке, четки и небольшую записку, написанную на истрепанной бумаге. Я пробежал этот листок глазами, и поначалу просто не поверил тому, что там было написано. Но, как это ни странно, все изложенное в этой записке, было чистейшей правдой, ибо она окончательно раскрывала все тайны позабытой долины Норек.

Потом я присел на колени рядом с останками и, вознеся молитву Небу и Небесному Отцу, помолился за упокой светлой, все-таки не потерявший Его Свет, души моего брата Игнатиуса. Как ты поймешь впоследствии, хоть его путь и был, полон тьмы и смерти, он смог преодолеть их разрушающую силу.

Сколько я просидел у его останков я точно не могу сказать, но, по всей видимости, достаточно долго, если к тому времени, как я очнулся, за витражными окнами начало светать. Начинался новый день, и мне предстояло решить, как следует поступить, учитывая все, что я узнал за эту ночь.

На удивление, а ты знаешь мою мнительность, решение было принято быстро.

Я, взяв первую попавшуюся урну, аккуратно собрал прах отца Игнатиуса, также положив внутрь урны его Святой Символ. Урну с прахом и тем, что некогда было его одеждой, я помести в одну из свободных ячеек колумбария и закрыл временной плитой. Четки я решил сохранить.

Итак, как ты понимаешь, мне оставалось лишь рассказать судье такую историю, которая объясняла все произошедшее, но не раскрывала тайны отца Игнатиуса. Это оказалось достаточно просто сделать.

Староста был очень удивлен, моему предложению не рассказывать судье все то чем он поделился со мной прошлым днём, а сказать лишь о том, что мы нашли нашего убийцу мёртвым и полагаем, что это сделал какой-то вампир. Так мы и поступили. Хоть судья и был крайне удивлен увиденному, но он не смог заподозрить, что эта история не так очевидна, как кажется.

Через несколько дней, сделав вердикт, что убийцей и правда был неизвестный вампир, найти которого не представляется возможным, судья покинул деревню.

После отъезда судьи мы, как обычно, всей деревней проводили в последний путь жертв этой страной трагедии – жену и убившего ее мужа. В своей поминальной речи я, хоть не на прямую, но дал жителям деревни понять, что деревне больше не угрожают темные силы.

Моему верному Имерию пришлось делать три таблички для колумбария. Смышленый мальчик не задавал вопросов, я думаю он все понимал.

Вот, кажется, и вся история тайны долины Норек. Остальное, друг мой, ты поймешь из записки отца Игнатиуса, которую я прилагаю с этим письмом. Прости за столь длинный и сумбурный рассказ, но я решил написать тебе до того, как уеду отсюда. Мне совершенно неожиданно пришло письмо от епископа, в котором он сообщает, что хочет вернуть меня в столицу, для того чтобы я продолжил свое служение там. Так что я рассчитываю на скорое возвращение домой, и на то, что смогу увидеть тебя и все обсудить при встрече, как это бывало в наши старые добрые времена.

С надеждой на скорую встречу,

вечно твой друг,

верный служитель Неба,

отец Мердик.

***

Документ II. Записка

Собрат, я не знаю того имени, поэтому обращаюсь к тебе именно так. Когда ты будешь читать эти строки, меня уже не будет, и, надеюсь, что я отправлюсь к Небесному Отцу. Хотя, наверное, не стоит тешить себя столь несбыточной мечтой.

Как я вижу, ты о многом догадался, но по-прежнему не ведаешь всей правды. Я поведаю тебе ее, ибо хоть кто-то должен знать о случившемся.

Как и ты, я был очень сильно удивлен, происходящему в деревне. И когда я случайно открыл, что жителями этой деревни многие десятилетия питается вампир, я, конечно же, решил положить этому конец.

Место обитания вампира было очевидно, и следующим днём я отправился в руины замка на поиски монстра. Но, как можно предположить, мне не повезло, и вампир застиг меня врасплох. Мне совершенно нечего было ему противопоставить. Но, к моему удивлению, он меня не убил. Хуже. Он обратил меня. Сделал таким же чудовищем, как и он сам.

Когда я спустя некоторое время пришел в себя, он раскрыл мне причину своего поступка. Ему нужен был компаньон, который бы его понимал, и был бы "близок ему по духу", как он заметил. Меня удивили его слова, как служитель Неба может быть близок по духу отродью тьмы? Тогда он рассказал, кем был при жизни более полутора сотен лет назад. Во времена расцвета Пресвятой Инквизиции, когда по всей Империи шла активная борьба с нежитью, он был Великим инквизитором и возглавлял эту борьбу против исчадий тьмы. И проиграл. Но его не убили, в назидание, он был обращен. Но неживые его не приняли и изгнали. Также не приняли его и бывшие собратья-инквизиторы. Но памятуя о его заслугах, они не сделали того, что должно сделать – не убили его, а, взяв с него клятву не убивать людей, отправили в дальний конец Империи – в эту самую долину. Так питаясь год от года кровью жителей этой деревни, он существовал в руинах замка над долиной. Одинокий и забытый всеми, как сам это место.

Обратив меня, он надеялся, что я смогу принять свою судьбу и скрасить его существование, но он ошибся. Я не мог допустить подобного. В ту же ночь я убил его и сжег останки. Я после этого я хотел убить и себя. Но не смог. Сколько я не пытался, но какая-то сила останавливала меня.

Так, сам того не желая, я занял его место. Но я не мог пить кровь живых существ, как дел это он. Первое время я прятался в тени и со стороны наблюдал за жизнью деревни. Но это продолжалось недолго. Жажда крови, все чаще затмевала мой разум, и лишь остатки веры удерживали меня от непоправимого.

Я был вынужден уничтожить одну из церковных книг, чтобы никто не смог установить причину моего исчезновения. Войти в церковь в моем состоянии было крайне непростым делом, но я смог справиться с этим. Затем, я скрылся в руинах замка, подобно ночной твари, которой я по-сути и являлся. Год от года я чувствовал, как тьма и безумие вкрадываются в мое иссушенное временем тело и разум. Я слишком долго ходил по грани. Сам не знаю, почему, но твое появление, брат, ненадолго пробудило меня от этого бесконечного кошмарного сна. Я увидел в тебе тот свет, которого мне так не хватало все эти годы полные тьмы, безумия и одиночества. Я не знал, что мне делать, но чувствовал, что смогу найти выход. Но я ошибался.

Потом случилось это бессмысленное убийство. Именно оно и привело к этой развязке, которая предстала перед твоим взором. Я видел это убийство. Оно что-то надломило в остатках моей души. Жажда крови затмила все вокруг. Я так и не смог вспомнить несколько последних дней. Очнулся от забытья только когда в человеке, убившим свою неверную жену, не осталось ни капли крови.

Сознание вновь вернулось ко мне, но я этому был не рад. Тьма и смерть окончательно поглотили меня – я стал хуже, чем тот бывший инквизитор, которого я убил. Я переступил грань. За это может быть только одна кара, и я, надеюсь, что смогу принять ее достойно. Смогу предстать пред Светом Его.

Когда солнце спуститься за скалы, и долину укроет покров тьмы, я спущусь в деревню и попытаюсь войти во врата Света. Надеюсь, Он услышит меня и примет останки темной души моей.

Бывший служитель Неба,

Игнатиус.

***

Архив Пресвятой Инквизиции,

Закрытый отдел, раздел «3Б»,

Дело 1563

Строго секретно, уровень доступа «А»,

Документы запрещается выносить за пределы закрытого отдела.

2015

Сноходец

…Иллюзия – это единственная Реальность,

а Плоть – Великий Обманщик.

Г. Ф. Лавкрафт

28.07.2011

Сны. Я всегда их ненавидел. А вы? Вам никогда не казалось, что с мирами, в которые вы проникаете, погрузившись в сон, что-то не так? У вас никогда не возникало подобных мыслей? Я заметил это довольно давно. И знаете, кажется, теперь я понимаю, что меня смущало все это время. В мире снов все не так. У миров, в которые мы проникаем благодаря сну, нет никаких границ и правил, в них возможно абсолютно все. И это, на мой взгляд, главное качество, отличающее мир грез от нашей жизни. Наш мир, в котором мы живем, четко очерчен, здесь все имеет свои границы и рамки, правила и законы: от законов физики до правил поведения в обществе, которые, по сути, и определяют человеческое бытие. В жизни людям катастрофически не хватает той самой безграничности и свободы, с которой они могут соприкоснуться лишь во сне. Почему так? Не знаю. Конечно, можно найти не один десяток теорий и размышлений по этому вопросу, и еще, наверное, можно найти несколько таких теорий, которые вообще отвергают подобные суждения, но дело не в этом. На мой взгляд, важно иное – что мы можем (если можем вообще) подчерпнуть из этих миров сна, и какой прок в подобном опыте для нашей жизни?

Именно с этой целью я начинаю вести эти записи, дабы попытаться ответить на этот вопрос. Кто я и откуда – совершенно не имеет никакого значения, напротив, ничего не зная обо мне, проще сложить определенное впечатление о самих мирах сна, описываемых в этих записях.

Может, так удастся приоткрыть завесу мира грез?

30.07.2011

Сон I. Лес

В моих ладонях – сон застывшей тайной,

Из сказок и серебряных ветров,

Такой знакомый и непостоянный

Среди давно родившихся миров.

Тэм Гринхилл

Шелест. Я слышал шелест листвы; впрочем, звук больше походил на шуршание. И правда, открыв глаза, я увидел, как легкий ветерок, скользящий меж деревьев, играет опавшими листьями и, закружив их в хороводе, уносит за собой. Я был в осеннем лесу. Серый предрассветный свет пробивался меж изрядно поредевшей разноцветной листвы. Рассвет был уже близок.

Что я делал в этом лесу? Я не знал. И кажется, это и не имело существенного значения. Не задумываясь над направлением, я просто пошел вперед.

Несмотря на слои опавших листьев, устилающих все вокруг, идти было невероятно легко. Казалось, что деревья расступались, открывая дорогу, ведомую только им. Сильное шуршание, издаваемое при ходьбе, услаждало слух, и этот звук сливался с остальными звуками осеннего леса. Иногда потоки холодного воздуха резко сменялись теплыми, словно я входил в невидимую дверь. Сине-серое небо становилось все светлее.

Неожиданно мой путь пересекла тропинка. В какую сторону стоило пойти? Это было совершенно неважно, любой из ее концов точно привел бы куда-нибудь. Солнце все еще не встало, но в лесу с каждым мгновением становилось все светлее. Тропинка игриво петляла среди деревьев, выпавшая роса приятно холодила ноги. Сколько я шел по этой тропинке? Не могу сказать. Время совершенно не ощущалось.

Но вскоре мой путь подошел к концу (или это было только начало?). Вдалеке меж деревьев показался какой-то огонек. Подойдя ближе, я понял, что это маленький костер на небольшой полянке, находящейся в нескольких шагах от тропинки. Я решил передохнуть у него.

Не знаю, сколько я любовался тем, как пляшет рыжий огонек костерка, но роса сошла, и первые лучи солнца уже пробивались сквозь золотисто-красную листву, наполняя лес непостоянным осенним теплом. В какой-то момент я ощутил чье-то присутствие. Совсем рядом со мной сидел человек. Его фигура была закутана в длинные одежды с капюшоном, а лицо было сокрыто под маской. Я сразу понял, что это не лицо, а именно маска. Она ярким пятном выделялась из общей обстановки. Казалось, что маска сплетена из воздуха и лунного света. Хоть она и повторяла контуры лица, скрытого под ней, но из-за того, что маска постоянно переливалась слабым серебристым светом, невозможно было сказать мужчина это или женщина. Лишь темные провалы внимательных глаз выделялись на серебристой поверхности маски.

– Кто вы? – спросил я.

– А это важно? – кажется маска скрывала не только внешность, но и голос незнакомца, возможно он был женским, но каким именно, сложно сказать.

– Не знаю. Это ваш костер?

– Мой.

– Так вы ждали меня?

– Да.

– И что теперь?

– А чего ты хочешь?

– Ну, я не знаю. А что вы можете предложить?

– Ничего.

– Не понимаю.

– А и не надо понимать. Просто иди за мной и смотри, – незнакомец встал, костер медленно стал гаснуть.

– Вы что-то хотите мне показать?

– Да.

– Что?

– Этого знать не могу, все зависит лишь от тебя. Ты увидишь лишь то, что можешь увидеть, – ответил он и пошел к тропинке. Костер окончательно погас, а угли за одно мгновение обратились в пепел, как будто на этой поляне никогда и не было костра.

Я поспешил за удаляющейся фигурой. Не знаю точно, сколько мы шли через залитый золотым светом осенний желто-красный лес, но в какой-то момент мы вышли на огромную поляну. На ней почти не росли большие деревья, так как большая часть поляны была усеяна руинами какого-то древнего строения. Части круглых башен, винтовых лестниц и некогда неприступных стен высились между невысокими деревьями и кустарниками, теснившихся между остатками стен.

– Что это за место? – спросил я.

– Каждый, пришедший к руинам этих стен, находит что-то свое, нужное только ему. Понимаешь?

Я, кажется, понимал, о чем он. И я кивнул.

1.08.2011

Сон II. Тоннель

Отпустите меня в мой сон…

Тэм Гринхилл

Свет от огня.

В моих руках был факел, я находился в каком-то каменном коридоре с низким потолком. Воздух был застоявшийся, факел горел слабо. Пахло сыростью. Вокруг была непроницаемая тьма. В какую сторону мне следовало идти? Я не знал. Но я чувствовал, что долго стоять на одном месте нельзя, нужно двигаться.

Мои шаги эхом отдавались в этом пустом каменном туннеле. Рыжеватый огонь факела освещал ровную кладку влажных стен, поросших лишайником. Не останавливаясь, я шел вперед и вперед. Сколько длился мой путь – неизвестно, но вот я неожиданно оказался перед разветвлением. Какой путь мне выбрать? Посветив факелом в каждый из проходов, я не обнаружил ничего похожего на указатель или что-то в этом роде. Значит, придется принимать решение вслепую.

Я оглянулся назад. Может, стоило вернуться? Нет. Тьма позади была какой-то другой. Более густой, зловещей. Возвращаться было нельзя. Закрыв глаза, я ощупью пошел вперед. Кое-как вписавшись в один из ходов, я открыл глаза и энергичным шагом продолжил свой путь.

Через некоторое время огонь факела начал мерцать и дергаться. Я запаниковал и ускорил шаг. Остаться в этом бесконечном тоннеле без света совершенно не хотелось. Одна эта мысль, неизвестно почему, повергала меня в ужас. Огонек факела дрожал все сильнее и с каждым мгновением становился все меньше и меньше. Хоть я и спешил, факел погас до того, как я нашел выход из этого места. Синеватый огонек на конце факела несколько раз мигнул и погас. Я резко остановился.

Я оказался в полнейшей темноте. Сомнения, страх, паника – все разом навалилось на меня. Нащупав руками холодный камень стен, я медленно пошел дальше. Каждый шаг давался с большим трудом, ведь было совершенно неизвестно, что ждало меня впереди.

Точно не знаю, сколько я так шел, когда вдруг я заметил желтоватый огонек впереди. Вначале я подумал, что мне показалась, но нет, впереди что-то было.

Источником света оказался стоявший на полу фонарь. Рядом с ним сидел тот самый человек в серебристой маске, я сразу его узнал. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене. У его ног была разложена потемневшая от времени карта. Кажется, он не заметил моего приближения и продолжать водить пальцем по покоробленной бумаге.

– Вот и ты, – не отрывая взгляда от карты, сказал он.

– Вы знаете, как отсюда выбраться? – указывая на карту, спросил я.

Он поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх.

– Смотря, что подразумевать под этим, – ответил он и начал сворачивать карту. – Пошли, – сказал он, вставая.

Он взял фонарь и размеренным шагом пошел вперед. Я последовал за ним. Когда я встретил его в этом тоннеле, я обрадовался, но потом меня снова охватили сомнения. Куда он меня вел? Кто этот незнакомец? Я не знал. У меня не было выбора; оставалось только довериться ему, что я и сделал.

Мы шли в полной тишине, только наши шаги отражались глухим эхом от стен. Я хотел спросить его о чем-то, но не находил слов. Только наши шаги отражались глухим эхом от стен.

Тоннель начал медленно подниматься вверх, вначале просто под уклоном, а затем пошли ступени. Скоро мы оказались перед окованной металлом дверью.

– Вот мы и пришли, – берясь за ручку в виде кольца, сказал мой проводник и открыл дверь.

Ослепительный солнечный свет ударил мне в глаза, и я заслонил их рукой. Когда глаза привыкли, я отстранил руку. Моего спутника уже не было, а моему взору предстало нечто прекрасное – страхи и переживания улетучились, их сменили легкая радость и покой. Но что это было, я уже не помню.

4.08.2011

Сон III. Башня

А когда я стану пищей для ночных мотыльков,

В волосах моих попpячутся цветные огни,

Я оставлю свою плоть на пеpекpестке веков

И свободною душой пошляюсь вдоволь по ним.

Тикки Шельен

Рыжеватый закатный свет освещал прекрасную долину, которая раскинулась передо мной. Я стоял на стене какого-то небольшого замка, приютившегося на скалистом уступе. Замок еще нельзя было назвать руинами, но, кажется, он был покинут довольно давно, и его коснулась разрушающая сила времени. Камень стен уже начал крошиться, то там, то тут меж камней кладки росла трава и маленькие убогие деревца.

Закатное солнце приятно грело кожу, а легкий ветерок приносил прохладу и свежесть. Умиротворяющий вид зеленой долины, которой только-только коснулась осень, приносил покой. Идиллия. Казалось, что если отсюда не уходить, то она будет вечной. И я принял решение остаться.

Мой взгляд вновь скользнул по долине: по деревьям, которые скоро окрасятся в разные тона, ручьям, стекающим с невысоких скал, окружающих долину. Но вот долину медленно начала накрывать тень: это солнечный диск стал опускаться за далекие уступы скал. Все начало погружаться во тьму. Прошло совсем немного времени, и тень накрыла замковую стену и перешла на высокую башню, что находилась позади меня. Я следил за тем как тень медленно поднималась по башенной стене вверх и вверх к старой, частично осыпавшейся черепичной крыше. Вот она накрыла плющ, который густо увил большую часть стены. Затем во власть тени отошло одинокое маленькое оконце под крышей, а после него мрак поглотил круглую крышу башни.

В долину пришла ночь. Я оглянулся назад и, к своему удивлению, не узнал долину! Разве это то прекрасное место, где я был несколько мгновений назад? В лесу под замком то там, то тут сами по себе вспыхивали костры, рядом в ореоле света от огня никого не было видно. А в самых темных уголках долины, между уступов скал мерцали какие-то неведомые огоньки, похожие на большие глаза чудовищ. Из-уступов скал неспешно выползла желтоватая луна. Ее мертвенный неестественный свет породил множество теней в лесу, где ветер играл с листвой деревьев. Лес стал похожим на какое-то распластавшееся и извивающиеся в предсмертных муках гигантское чудовище.

Вначале я думал, что оказался в каком-то сказочном мире, а он обернулся кошмаром. Мне резко захотелось поскорее покинуть это место, и я отпрянул от края замковой стены. Замок также, как и долина, утонул в ночной тьме. Лишь какие-то зеленоватые огоньки неспешно плыли друг за другом из подвала здания, похожего на казарму, через внутренний двор к воротам замка и скрывались за ними. Меня охватил неведомый страх. Мне захотелось бежать. Но бежать было совершенно некуда!

Вдруг я заметил в единственном окошке башни дрожащий свет от огня. Там кто-то есть!

Осторожно ступая в неровном лунном свете, я начал пробираться к входу в башню. Практически на ощупь найдя дверной проем, где некогда была массивная дверь, я вошел в нее. Под моими ногами захрустел какой-то мусор, а в нос ударил запах сырости и гнили. Во внутреннем помещении башни в медленном хороводе плясали огромные тени, отбрасываемые от дрожащего огонька, расположенного несколькими пролетами выше.

Двигаясь на ощупь и стараясь не упасть, я начал подниматься по крошащимся ступеням наверх. Один пролет, за ним еще и еще, но, кажется, источник света так и не приблизился. Снаружи башня не казалась такой высокой, какой оказалась на самом деле. Но любопытство не покинуло меня и желание узнать, что скрывается там наверху, заставляло двигаться вперед.

Не знаю, сколько еще пролетов я прошел, но вдруг, неожиданно, лестница кончилась. Преодолев последние несколько ступеней, я оказался в верхней комнате башни. Из единственного окошка струился слабый лунный свет. Рядом с окном за столом сидел мой таинственный незнакомец в маске. Перед ним на столе лежала раскрытая книга, над которой он в задумчивости склонился. От света лампы на столе было хорошо видно, что страницы книги абсолютно чисты. На что же он тогда смотрит?

Незнакомец, заметив мое появление, оторвал взгляд от книги и пристально посмотрел на меня. Затем, кажется, вспомнив меня, приветственно кивнул. Я кивнул в ответ, он жестом пригласил подойти поближе.

– Что это за книга? – спросил я, подходя к столу.

Он непонимающим взглядом посмотрел на меня, так как будто я задал глупый вопрос.

– Она пуста, – я указал на чистые страницы.

– Да, пуста. Но в ней очень много страниц.

– И все они пусты?

– Это как посмотреть. Долина, – он указал рукой на окно, – при свете дня кажется одной, а с приходом ночи предстаёт совсем иной. Но какая же она на самом деле?

Не находя, что ответить, я в недоумении пожал плечами.

– Так же и с этой книгой, – продолжил таинственный незнакомец и задул огонь в лампе. Комната погрузилась во тьму, лишь бледный лунный свет лился из маленького окошка. Незнакомец поднес раскрытую книгу под лунные лучи. И я увидел, что книга совсем не пуста, напротив, ее страницы от края до края исписаны мелким подчерком.

– Хочешь прочесть? – спросил незнакомец и, не дожидаясь ответа, протянул мне книгу.

5.08.2011

Сон IV. Храм

– О сердце мое, тебе равных не будет, усни..

Ольга Седакова

Разноцветный, слегка переливающийся свет пробивался сквозь мои закрытые веки. Открыв глаза, я увидел, что источником этого света были солнечные лучи, проходящие через высокие витражные окна. Но этот свет был таким ярким, что кроме окон я совершенно ничего не видел и мне пришлось отступить из цветного ореола в тень.

Осмотревшись, я понял, что оказался в каком-то здании, похожем на готический собор. Высокие арочные своды потолка терялись в вышине. Через весь зал тянулись два ряда массивных колонн, поддерживающих сводчатый потолок. Я стоял у закрытых врат этого храма, противоположный конец зала терялся в цветном свете, льющимся из витражных окон по правой стороне.

Я из чистого любопытства подергал за дверное кольцо врат, но, разумеется, оно не поддалось. Значит, снова нужно было идти вперед. Первым, что привлекло мое внимание, были, конечно же, витражи. Но сколько бы я не смотрел на них, я так и не смог понять, что на них: изображения на витражах при попытке рассмотреть их тут же расплывались и ускользали от меня. Стоило отвести взгляд, как они снова замирали.

Больше не обращая внимания на витражи, я уверенным шагом, пересекая ореолы цветного света, пошел меж колонн в противоположный конец собора. Свет и тень в ритме моего шага размеренно сменяли друг друга. Не знаю, сколько я так шел; с одной стороны, казалось, что храм не так уж и велик, но с другой стороны, я ясно понимал, что прошел довольно большой путь. Этот ритм сменяющихся света и тени завладел мной, и я погрузился в некий транс. Цветной свет и сменяющая его тень – больше ничего не осталось в моем сознании. Свет и тень мелькали передо мной.

Вдруг этот ритм резко оборвался. Конец пути. Я достиг противоположного конца этого таинственного храма. Вместо алтаря на возвышении из нескольких ступеней стоял каменный трон. А за ним был единственный из всех различимый мною витраж. Это было первым, что привлекло мое внимание. Он изображал во весь рост молодого человека, он был одет в просторные одежды и стоял полубоком, в руках у него была толстая книга. Что-то в нем казалось таким знакомым. Только вот что именно? Я стал пристальней разглядывать витражный портрет, и вдруг меня осенило. Как я мог не заметить этого сразу? Это же был мой собственный портрет! Но что он делает здесь? Все это казалось мне довольно странным.

Я заметил какое-то движение. Я оторвал свой взгляд от витража и опустил его на трон под ним. В нем сидел мой таинственный спутник. Вероятно, я так увлекся этим витражом, что сразу не заметил его. Хотя сейчас мне кажется, что трон изначально был пустым.

– Что это за место? – спросил его я.

– Это храм, – разводя руками, ответил он.

– Чей храм?

– Твой.

– Мой?

– Да. У всех есть свой храм.

– Тогда, если это мой храм, что ты тут делаешь?

– А кто, как не я покажу его тебе?

– Я уже прошел весь храм.

– И много чего ты в нем увидел и понял?

– Нет. Витражи – они расплываются.

– Да. Потому что надо смотреть сначала. И ты как раз пришел в него, – он указал на мой портрет за своей спиной.

Я снова посмотрел на свой портрет. Он был четким и ясным. Затем я повернулся и посмотрел направо, затем на солнечную сторону налево. Тетерь витражи не ускользали от меня. Я смог различить, что на них было изображено. Конечно, витражи на солнечной стороне из-за яркого света было труднее рассмотреть, но, тем не менее, все было понятно. Эти витражи изображали сцены их моей жизни. Справа было то, что уже случилось и было, а слева, в лучах солнца, что только должно было со мной произойти. Вся моя жизнь развернулась в этих изображениях. Рассматривая их, я двинулся в обратный путь.

Я шел и ностальгировал, вспоминая прошлые события моей жизни. Я шел и гадал, пытаясь проникнуть в суть событий будущих. Справа – прошлое, слева грядущее. Вся моя жизнь перемешалась. Вскоре я уже перестал различать прошлое и будущее. Кажется, время исчезло или просто перестало что-то значить. Остался лишь я наедине сам с собою. В своем храме, который, если верить моему проводнику, есть у каждого.

И вот, пройдя довольно долгий обратный путь, я увидел раскрытые настежь врата храма. Из них в прохладное помещение собора лился теплый и чистый солнечный свет. И я, не раздумывая, смело шагнул в него.

8.08.2011

Сон V. Зеркало

И я иду туда, где ты…

Тикки Шельен

Вокруг стремительно мелькали какие-то расплывчатые тени. Я бежал. Несся со всех ног куда-то или, может, даже убегал от кого-то. Но от кого и куда я бежал, я совершенно не знаю. Нужно было просто бежать и не останавливаться. И я бежал, не разбирая дороги. Я проносился через потоки то холодного, то теплого воздуха.

В непрерывном движении и без того слабая реальность происходящего стала ускользать от меня. Бежать дальше уже не было сил, но я не мог заставить себя остановиться, ибо я знал, что если остановлюсь, настанет конец. И я бежал дальше, догоняя кого-то или же убегая от него. Вдруг неожиданно кто-то схватил меня за руку, и, чуть не упав, я наконец-таки остановился. Меня остановил мой таинственный проводник. Его серебристая маска переливалась ярче обычного. Он впервые за все время нашего странного знакомства дотронулся до меня. Его рука была теплой и слегка влажной от пота.

– Остановись, – увлекая меня назад, шепотом сказал он.

– Так это ты бежал за мной?

– Тсссс, – он приставил палец свободной руки к губам и кивнул, – не так громко, а то они услышат.

– Они? – уже шепотом спросил я.

– Да, тебе не догнать и не победить их. Во всяком случае, не сейчас. Но они сами могут прийти к тебе, особенно когда ты их не ждешь.

– Кто это «они»?

– А ты как думаешь? – оглядываясь по сторонам, спросил он.

Я проследил за его взглядом. Мы оказались в центре какого-то бескрайнего поля. Куда не посмотри – мрачное темное ночное беззвездное небо и высокие, достающие до груди дикие травы. Меж ними медленно плыли голубовато-зеленоватые огоньки. Также были еще и неподвижные желтые огоньки, напоминающие глаза зверей, которые высматривали из тьмы свою добычу. Я сжался от страха, в душу закралась паника.

– Мы должны возвращаться, – сказал мой спутник и снова потянул меня за собой. – Это место Страха, тебе нечего здесь делать.

Я решил довериться ему и позволил увлечь за собой. Не выпуская мою руку из своей, он вел меня. Шурша высокой травой и петляя между неведомых огоньков, мы шли, пока я не увидел одинокое высохшее дерево и не остановился. Оно напоминало какую-то жуткую башню, возвышающуюся в океане трав. Большинство веток было сломано, и оно подобно черному обелиску возвышалось над этим полем.

– Идем, – он снова потянул меня, – Мы почти уже пришли.

– Что там?

– Сейчас увидишь.

Немного приблизившись к этому дереву, я заметил, что у его основания что-то блестит. Это точно были не огоньки. Блеск чем-то напоминал переливы света маски незнакомца. Наконец мы подошли достаточно близко к высохшему дереву – источником таинственного блеска оказалось большое овальное зеркало в старинной оправе, подвешенное на стволе одинокого дерева. Приблизившись, мы увидели свои отражения. Меня удивило то, что в отражении зеркала за нашими спинами были деревья, а не поле.

Проводник отпустил мою руку.

– Пришли? – спросил я.

– Да, – уже более громким голосом сказал он.

– Что теперь?

Он откуда-то достал темную широкую ленту и хотел завязать мне глаза. Я запротестовал.

– Все, что ты видишь вокруг, нереально – нужно просто перестать видеть и все встанет на свои места, – он отвел мои руки и аккуратно завязал мне глаза. Ткань оказалась шелковистой на ощупь и абсолютно непроницаемой.

– Что дальше? – спросил я, но мне никто не ответил. Липкое чувство страха начало медленно возвращаться. Не решаясь сделать хотя бы один шаг, я позвал еще и еще. Снова молчание, слышался лишь слабый шелест трав. Я снова запаниковал – вокруг странное поле с еще более странными движущимися огоньками. Мне казалось, что они все ближе подбираются ко мне. Мой проводник бросил меня! Я не знал, что делать, моя паника нарастала. Наконец, не выдержав, готовый увидеть невообразимые ужасы, я резко сорвал ленту со своих глаз.

Я по-прежнему стоял перед зеркалом. За спиной моего отражения под порывами ветра колыхались травы, но их шуршания уже не было слышно. Я оглянулся. Меня обступали высокие деревья, верхушки которых терялись в сером предрассветном небе. Чуть поодаль от дерева, на котором висело зеркало, сидел мой проводник. У его ног пылал огонек небольшого костерка. Мой страх отступил, я облегченно вдохнул и сел напротив него. Между нами успокаивающе потрескивал костерок. Он оторвал свой взор от пляшущего огонька и посмотрел на меня:

– Никогда не гоняйся за своими страхами, они итак всегда с тобой.

12.08.2011

Сон VI. Танец

…мы будем вечно вдвоем,

Вечно рука в руке песней сплетать сердца.

Тэм Гринхилл

Звук и свет… Точнее, музыка и свет. Они заполняли все вокруг. Еще было движение, движение в такт музыке, льющейся непрерывной волной. Я танцевал. Я полностью слился с музыкой и светом. Меня переполняло чувство безграничной радости. Казалось, вокруг не было больше ничего, но это было далеко не так. Во-первых, у меня был партнер – мой извечный спутник. Точнее спутница. Впервые на ней не было серебристой маски – ее образ открылся мне. Она в точности повторяла мои движения, и мы на равных кружились в танце в огромном, залитым золотистым солнечным светом зале. Во-вторых, мы были не одни. Вокруг нас кружились другие пары. Это был танец, состоящий из великого множества маленьких танцев каждой пары, который чем-то, пускай совсем незначительной деталью, был уникален. Но, тем не менее, благодаря музыке все сплеталось в единую, гармоничную композицию.

Одна мелодия сменяла другую, танец следовал за танцем. Я не задумывался над своими движениями или над тем, что совершенно не умею танцевать. Движения рождались сами собой. Их подсказывала музыка и моя партнерша. Я заметил, что с каждым новым танцем в огромном зале с белоснежным мраморным полом и неестественно высокими окнами становилось все больше сверкающего света. Этот переливающийся свет совсем не ослеплял.

В какой-то момент я почувствовал помимо движения воздуха от танцующих вокруг пар дуновение свежего ветерка. Он принес прохладу и невиданную легкость. Откуда он здесь взялся? Я понял это не сразу. Только когда потоки теплого и прохладного воздуха каким-то необыкновенным образом вплелись во всеобщий танец, я заметил, что сверкающие окна исчезли. И теперь через высокие проемы в зал ворвались ветра и присоединились к нашему танцу.

С исчезновением стекол в окнах изменился и свет: перестал сверкать и переливаться. Подняв голову, я увидел над собой не далекий белый потолок, а чистое голубое небо и солнце. А посмотрев под ноги, я увидел далекую землю. Зал исчез. Мы танцевали прямо в воздухе межу небом и землей!

Если до этого я испытывал небывалую радость и восторг, то в тот миг я не ощущал ничего, кроме покоя. Да, несмотря на то, что мы по-прежнему кружились в танце, меня поглотил абсолютный покой. Музыка стала далекой и приглушенной, казалось, она доносилась от далекой земли или из всех концов бескрайнего неба. Не ограниченные стенами исчезнувшего зала танцующие пары все отдалялись друг от друга. Вскоре мы с моим таинственной спутницей остались совсем одни. Но мы не остановились. Уже без музыки, лишь следуя за потоками воздуха, в лучах заходящего за далекий горизонт солнца мы продолжали кружиться в волшебном танце.

Солнце еще не скрылось, но на противоположной стороне уже появился розоватый диск полной луны. Наш танец стал замедляться. И тут я заметил, что танцую совершенно один. Моя партнерша тоже исчезла! Но я совсем не испугался и даже не удивился. Напротив, я был полностью уверен, что когда луна поднимется надо мной, я смогу сам без чьей-либо помощи в ее серебристом свете закончить этот танец.

13.08.2011

Сон VII. Маска

Приходи в мои сны, не бросай меня здесь…

Тэм Гринхилл

Я услышал шелест листвы. Легкий ночной ветерок шуршал опавшей листвой. Я снова оказался в лесу. Сквозь редкие листья пробивался лунный свет, он освещал узкую тропинку, уходящую в глубь леса. Не задумываясь над выбором направления, я пошел по тропинке.

Лисья издавали приятное шуршание при каждом шаге. В ночном осеннем лесу было довольно прохладно. Лишь изредка попадались потоки теплого воздуха, которые тут же сменялись ночной прохладой. Выпала ночная роса. Каждое соприкосновение с мокрыми и холодными травами, росшими вокруг, заставляло содрогнуться. Вначале я старался ступать осторожно, но поняв, что это бесполезно, вновь ускорил свой шаг.

Не обращая внимания на росу, я шел дальше по тропинке, как вдруг заметил, что резко начало темнеть – лунный свет начал меркнуть, и лес начал погружаться в ночную темноту. Посмотрев на небо, я понял, что луну скрыли густые облака. Меня окружила практически непроглядная тьма. Кроме, затянутого тучами неба, которое было чуть-чуть светлее всего окружающего, я не видел почти ничего. Что мне было делать? Остаться на месте и дожидаться, когда снова выйдет луна или продолжить свой путь? Я выбрал последнее.

Идти было крайне тяжело. Опавшие листья стали мокрыми от росы и скользили под ногами, я спотыкался об выступающие корни, ветки деревьев хлестали по лицу, я несколько раз падал. Разумеется, я потерял тропику, мне казалось, что я блуждаю по кругу, натыкаясь на одни и те же деревья. Отчаяние стало закрадываться в душу.

Не знаю сколько времени я так бродил, но вдруг я понял, что деревья кончились. Я оказался на какой-то поляне. Вокруг был кустарник и высокие высохшие травы. Сделав несколько шагов, я споткнулся обо что-то странное и снова упал. Встав я нащупал этот предмет, это оказался камень или даже несколько камней, я не смог разобрать.

Вдруг все вокруг озарилось серебристым светом. Это луна неожиданно показалось из-за облаков. В ее свете я увидел, что действительно оказался на поляне, поросшей кустарником и травами. Здесь почти не было деревьев, только невысокие или тоненькие деревца торчали между руин древнего строения, когда возвышавшегося здесь. Темными призраками возвышались они на этой поляне. Я разглядел стены круглой башни, лестницы, ведущей в никуда, полуразрушившийся портал врат и просто бесформенные нагромождения камней, которые когда-то были частью этого строения, а сейчас в лунном свете напоминали притаившихся древних монстров.

Вдруг я заметил какой-то блеск между древних стен. Что-то блестело и переливалось в лунном свечении. Осторожно ступая меж камней, я направился к источнику этого таинственного блеска. Пройдя через портал врат, я оказался во внутреннем дворе, который когда-то был вымощен брусчаткой, сейчас же большинство камней раскрошилось или были скрыты под тонким слоем почвы, поросшей невысокой травой. Шурша опавшими листьями, принесенными сюда по всей видимости ветром, я направился к центру двора, там находился полуразрушенный колодец, доверху заполненный водой. Именно она была источником этого серебристого свечения. В черной водной глади отражалась луна и ночное небо с темными тучами.

Я осторожно, как будто опасаясь чего-то, одним пальцем дотронулся до воды, и она пошла рябью. Отражение заплясало, и вся поверхность воды стала переливаться серебряным светом. Наклонившись, я одной рукой зачерпнул немного воды и попробовал. Она оказалась обжигающе ледяной. Затем, сам не зная почему, я зачерпнул уже двумя руками эту переливающуюся лунным светом воду и умылся ею. На секунду меня озарила вспышка белого света, потом все стало как было. Хотя, может не совсем. Я ощущал себя как-то иначе, что-то изменилось. Я снова склонился над колодцем и посмотрел на воду. Она уже успокоилась, и я снова увидел в ней серебристое отражение. Но это было отражение не луны и неба с облаками, а моего лица, точнее серебристой переливающийся маски, что была на нем.

14.08.2011

Сон VIII. Кристалл

По холодным коридорам, в паутине миражей,

По лохмотьям разговоров, по осколкам витражей

Я иду в твои сны,

Чтоб вернуть твою душу из пустынной страны…

Тэм Гринхилл

Тьма. Вокруг меня снова была непроглядная тьма. Разведя руки в стороны, я ощупывал пространство в поисках хоть какой-нибудь опоры. Почти сразу я наткнулся на стену. Она была холодной и немного влажной. Я снова оказался в подземелье? Сделав два решительных шага вперед, я наткнулся на противоположную стену, которая подтвердила мою догадку. Но на сей раз у меня не было факела. Впрочем, как показал прошлый опыт, идти можно и без факела. Особо не задумываясь над направлением и ощупывая рукой склизкую стену, я двинулся вперед.

Из-за отсутствия света мой путь был довольно медленным, или это только так казалось – не знаю. Монотонность моих размеренных шагов была единственным мерилом времени, но она же делала это время практически неразличимым. Сколько я так шел, не знаю. Может, совсем недолго, а может, гораздо дольше, чем могло показаться.

В какой-то момент мои глаза начали различать некое слабое свечение вдалеке. Что это было, сказать сложно, но ясно было одно – это точно не свет фонаря. Свечение было бледным и очень слабым. С каждым моим шагом оно медленно приближалось, но я по-прежнему не мог определить его источник.

Подойдя достаточно близко, я понял наконец, что это было. Тоннель заканчивался входом в большой зал, и источник света находился не в самом тоннеле, а где-то в зале.

Оказавшись в зале, я был удивлен увиденным. Сам он не представлял собой ничего особенного: низкий каменный потолок, каменные стены и пол. Но на потолке, на стенах и на полу были в хаотичном порядке прикреплены прозрачные светящиеся кристаллы. Какие-то были совсем маленькие, а некоторые были больше человека. Бледный свет шел из сердцевины каждого кристалла, озаряя своим слабым светом этот сравнительно небольшой зал. Были места, где скоплений кристаллов было больше, а были места, где кристаллов почти не было. Но, как ни странно, свет распространился по залу равномерно и напоминал легкий туман или дымку.

Медленно двигаясь меж кристаллов и стараясь их не задеть, я шел к центру зала, как вдруг совсем недалеко от меня раздался какой-то резкий стук. От неожиданности я вздрогнул и оглянулся по сторонам. Совсем рядом со мной за большим кристаллом кто-то был. Осторожно выглянув из-за кристалла, я увидел согнувшуюся фигуру. Заметив мое присутствие, человек выпрямился и повернулся ко мне. Это оказалась моя спутница, сопровождавшая меня все это время. На ее лице, как и в прошлый раз, не было маски.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я.

– Ищу ответы, – он улыбнулся знакомой улыбкой.

– Ответы на что?

– Разумеется, на вопросы.

– Здесь?

– А где же еще. Смотри сколько здесь ответов, – он, указывая на многочисленные кристаллы, развел руками.

– Эти кристаллы – ответы? – в некотором недоумении спросил я.

– Да, – она снова улыбнулась и продолжила, – Раз ты здесь, значит, пришла пора тебе найти свой кристалл.

Она протянула мне небольшую кирку:

– Только будь осторожен, не разбей кристалл ненароком.

Я кивнул и принял инструмент. А моя спутница вернулась к своей работе. Снова послышались осторожные удары. Держа в руках инструмент, я не спеша начал обходить зал в поисках нужного кристалла. Но вот какой из них мне нужен, я не знал. Я просто шел и смотрел. Наконец мой взгляд остановился на приросшем к стене небольшом кристалле. Аккуратно, чтобы не повредить окружавшие его маленькие кристаллики, я парой легких ударов у основания кристалла отбил его от стены.

Кристалл приятно холодил ладонь. Как только он откололся от стены, его свет с каждым мгновеньем становился все сильнее. Понеся его к глазам, я увидел в сияющем свете, льющимся из глубины кристалла, самого себя в темном тоннеле. На лице у меня была переливающиеся серебристым светом маска, в одной руке у меня был фонарь, в другой карта, и я сопровождал кого-то по этому тоннелю. Это была не моя спутница, сопровождавшая меня все это время, а кто-то другой. Моя задача была вывести своего спутника из этого мрачного места. Из тьмы к свету; он потерял свет заплутал во тьме, а я дождался его с фонарем и картой и вывел его из этих подземелий в сияющий и чистый свет. Показав все это, кристалл погас.

16.08.2011

Сон IX. Долина

А когда я стану пищей для ночных мотыльков,

А когда я стану пристанью болотных огней,

Назови меня, приду на твой немолкнущий зов,

Не отринь меня, поелику ты тех же кровей.

Тикки Шельен

Через густую листву пробивался солнечный свет.

Я шел куда-то меж деревьев. Пели птицы, где-то рядом журчал невидимый ручей. Легкий ветерок шуршал осиновыми листьями.

Посмотрев сквозь кружево крон на солнце, я понял, что была вторая половина дня, и солнце скоро начнет клониться к горизонту. А я точно знал, что до заката мне нужно оказаться в неком месте, где у меня назначена встреча, но вначале предстояло найти это место. Я ускорил шаг.

В какой-то момент деревья передо мной расступились. Я вышел на опушку, и моему взору открылся вид на руины замка, приютившегося на невысоких уступах скал, окружающих лесистую долину. Как только я увидел эти древние руины, я сразу понял, что мне нужно идти именно туда. И я пошел в сторону серых скал, поросших кустарником и невысокими деревцами.

Я шел и шел, путаясь в сплетениях мягких трав, но скалы, казалось, совсем не приближались, а солнечный диск тем временем продолжал свой путь по небосводу. Нужно было спешить, и я ускорил шаг. Преодолев вброд пару мелких ручьев с каменистым дном, я заметил, что дорога моя пошла в гору; значит, я уже был достаточно близок. И правда – скоро мне начали попадаться места выхода на поверхность серой горной породы, похожие на скопления огромных потрескавшихся валунов, поросших сухой травой. Идти стало заметно труднее. Иногда обойти эти каменные преграды было довольно трудно, и мне приходилось карабкаться прямо через них.

Наконец я оказался у скальных уступов, которые уходили вверх. Над ними через уже изрядно поредевшие деревья виднелась одинокая башня замка. Но я нигде не видел пути, по которому можно было бы взобраться на эти скалы. Они походили на какую-то древнюю исполинскую крепостную стену, окружавшую всю долину. Я стал бродить у подножия этих скал в поисках хоть какого-нибудь приемлемого подъема: ведь если там наверху был замок, значит, точно должен быть какой-то подъем к нему. Главное, чтобы он не оказался по ту сторону скал. Ощущение того, что я должен спешить, возрастало по мере того, как солнце клонилось к горизонту.

Не знаю, сколько я так бродил у подножия скал, но от замка я ушел довольно далеко. Я хотел было уже возвращаться, как вдруг между двух больших камней заметил узкий проход со сточившимися от времени ступенями. Осторожно, опираясь руками о камни, я начал подниматься по крутым ступеням, которые причудливым лабиринтом петляли меж зубьев скал. Временами дорога то шла вниз, то снова поднималась. В какой-то момент мне начинало казаться, что эта тропинка ведет куда-то другое место. На середине моего пути я понял, что замок исчез из виду и уже давно не появлялся в поле моего зрения. Я не на шутку разволновался – а вдруг я и правда пошел не в ту сторону и не успею оказаться в замке к закату? Сам не знаю, откуда, но я точно знал, что должен быть там. Но времени возвращаться и искать иной путь у меня уже не оставалось. С волнением в сердце я продолжил свой путь.

Вдруг из-за очередного уступа я увидел башню замка, она была уже совсем рядом. Тропинка повернула еще несколько раз, и я неожиданно оказался перед воротами замка. Он оказался меньше, чем казался издалека: одинокая башня, замковая стена и небольшое здание, напоминающее казармы.

Оглядываясь по сторонам, я прошел через арку ворот. Крошащиеся от времени стены поросли мхом и плющом, и весь замок приобрел темно-зеленый оттенок. В небольшом внутреннем дворе росли чахлые деревца и кустарник, они теснили друг друга и задыхались от нехватки пространства и света. Но, несмотря на это, во дворе оставалась свободная тропинка, ведущая к входу в подземелья. Небольшой дверной проем в стене казарм зиял отпугивающей тьмой. Нет, мне надо было идти не туда, я должен был попасть в башню. И я начал продираться через кусты к замковой стене. Они, по всей видимости, не хотели меня пропускать. С большим трудом я пробрался к покрытым пятнами лишайника ступеням, ведущим на стену к входу в башню.

Поднявшись на стену, я окинул взором лежащую под замком долину. В багровом свете закатного солнца казалось, что долина из лета погрузилась в осень. Этот вид притягивал и не хотел опускать, но я помнил, что должен спешить. Я откуда-то знал, что красота этой долины обманчива, и приходом темноты она изменится до неузнаваемости. Не поддавшись искушению, я решительным шагом направился к входу в башню.

После солнечного света в башне, пахнущей гнилью и сыростью, ничего не было видно. Но когда мои глаза привыкли к полумраку, я различил узкую каменную лестницу без перил, ведущую на верхний этаж башни. Держась одной рукой за стену, ступая на каждую крошащуюся ступеньку с величайшей осторожностью, я через несколько пролетов оказался в небольшой комнатке, освещаемой закатным светом, льющимся из одинокого мутного окошка башни. На столе, стоявшем рядом с окошком, была лампа с треснувшим стеклом. Не дожидаясь темноты, я зажег эту лампу, и золотистый свет от огня слился с закатным светом из окна, наполняя комнату теплым сиянием.

Я осмотрелся. Помимо всякого мусора, разбросанного по полу, в комнате был еще шкаф, забитый книгами. Взяв лампу в руки, я решил изучить его содержимое. Книги были очень старыми, некоторые разваливались только от одного прикосновения. Я старался доставать и ставить их обратно как можно осторожнее. Почти все книги, которые я успел просмотреть, содержали в себе старинные сказки и легенды. Некоторые были мне знакомы, но большинство я видел впервые. Все они рассказывали о далеких, и, кажется, никогда не существовавших местах и героях.

Я просмотрел около половины всех томов, когда в руки мне попалась книга в изрядно потрепанном фиолетовом переплете без названия. Я раскрыл ее. К моему удивлению, все ее страницы были пусты, но отчетливо было видно, что книга использовалась и была зачитана чуть ли не до дыр. Оставив лампу на полу рядом с книжным шкафом, я направился к окну, желая рассмотреть книгу в солнечном свете, но солнце уже скрылось, и на долину опустилась ночь.

Сквозь мутное стекло я видел неясные очертания таинственных огней, которые зажигались по всей долине. Из-за дальних скал показался лунный диск и осветил долину. Не желая вглядываться во все подробности того, что там происходило, я уже хотел было отойти от окна и вернуться к изучению таинственной книги, как вдруг я замелил, что лунный свет коснулся обложки книги и на ней проступило название. Пролистав книгу еще раз, я увидел в лунном свете, что она эта отнюдь не пуста. Поставив лампу на край стола и положив книгу ближе к окну, я принялся изучать ее в ожидании встречи, ради которой пришел сюда. Интересно, кто же должен прийти? Снова моя спутница или кто-то другой?

18.08.2011

Сон X. Холм

В окна бьётся рассвет,

Больше времени нет,

Мы достигнем чертогов

В установленный час…

Тэм Гринхилл

В моих руках опять был фонарь. Я снова оказался в лесу, но на сей раз ночью. Точнее, ранним утром – сквозь густую листву деревьев виднелось серое предрассветное небо. Меня со всех сторон окружали деревья и мелкие кустарники. Слабый свет фонаря освещал только ближайшие из них, и они отбрасывали многочисленные тени, которые при малейшем моем движении пускались в пляс, и лес мгновенно оживал. Довольно пугающее зрелище. Немного привыкнув к этому, я решился сделать несколько шагов. Лес тут же отреагировал и, кажется, попытался схватить меня. Я замер. Чувство страха начало нарастать. Я не знал, что мне делать. Мне было не ясно, был ли лес живым или же это была всего лишь игра света и теней. Но больше проверять мне не хотелось. Но я чувствовал, что что-то нужно предпринять, нельзя было оставаться здесь надолго. Нужно идти вперед.

Еще раз осторожно оглядываясь в поисках разгадки по сторонам, я заметил, что если не шевелить фонарем, то и деревья не двигаются. И тут меня осенило! Я осторожно, стараясь делать минимум движений, опустил фонарь на землю. Темные ветки деревьев резко метнулись ко мне, но не успели дотянуться до меня – фонарь был уже на земле среди редкой травы. Все замерло.

Я осторожно сделал небольшой шаг вперед. Никакого движения не последовало. Итак, теперь можно было двигаться вперед. Но вот куда мне следовало идти? Я не знал. Куда ни глянь, повсюду была непроходимая чаща. Я обратил свой взор к небу. Оно медленно начинало светлеть, с одного края уже показалось бело-голубое зарево. В его бледно-сером свете я различил что-то, похожее на холм, возвышающееся над лесом. Снова осмотревшись по сторонам, я не заметил больше никаких ориентиров. Значит, мне следовало идти в сторону этого холма.

Продираясь сквозь заросли кустарника и через спутавшиеся ветки, я начал свой нелегкий путь. Казалось, что он будет бесконечным. Один раз я запутался в зарослях плюща. Оглянувшись назад, я увидел за сплетением веток маленький ореол желтоватого света от моего фонаря, притаившегося под деревьями. К моему удивлению, он был по-прежнему совсем недалеко от меня. Значит, не смотря на все усилия, я не смог уйти далеко. Небо стало еще светлее, очертания холма стали более четкими. Я смог разглядеть, что на его вершине находилось какое-то здание с остроконечным шпилем.

Больше не оглядываясь назад, я продолжил свой путь. Не могу сказать, сколько он длился. Светлеющее небо делало время плохоощущаемым – но так или иначе я заметил, что дорога моя пошла в гору. Деревья становились все реже, кустарник менее спутанным. И, несмотря на то, что начался довольно крутой подъем, идти стало намного легче.

И вот, наконец, из-за поредевших деревьев показалось здание. Оно походило на готический собор: большие прозрачные окна, высокая башня со шпилем, непонятные барельефы, которые я плохо запомнил, украшающие стены. Широкие, окованные темным металлом врата, были широко распахнуты. Прежде чем войти в эти врата, я с высоты холма окинул взглядом мрачный лес, который окружал этот холм со всех сторон. Вокруг не было ничего, кроме леса, уходящего к далекому горизонту, и светлеющего неба над ним. Лишь одинокий холм с храмом возвышался над этим бескрайним лесом. К нему не было ни дороги, ни чего-то похожего, кто и как возвел его, было совершенно не ясно.

Я вошел во врата храма и оказался в просторном зале с колоннами, поддерживающими высокий арочный свод. Там было тихо, темно и прохладно. Неожиданно тишину нарушил глухой колокольный звон с башни этого таинственного храма. Я вздрогнул от неожиданности и оглянулся. Врата собора были закрыты. Я подергал за кольцо, но двери не поддались. Меня поджидала еще одна неожиданность – из-за деревьев показался солнечный диск, и чистый утренний свет за несколько мгновений заполнил зал.

Храм оказался намного больше, чем мог показаться снаружи. Из одного конца не было видно того что скрывалось в противоположном конце зала. И я пошел вперед через залитый солнечным светом зал. Яркий слепящий свет сменялся тенью, отбрасываемой колоннами. И в этом чередующимся светом и тенью ритме моих шагов я достиг конца зала. Под высоким прозрачным окном на возвышении из нескольких ступенек находился роскошный трон. Я, не раздумывая, сел в него. В тоже мгновение свет, льющийся из окон, изменился. Он стал цветным. Прозрачные стекла стали витражными. Как только это произошло, я услышал скрип отворяющихся врат храма. А еще через несколько мгновений скрип повторился, и до меня донесся щелчок затворяемых врат и неуверенный стук шагов по каменному полу. Кто-то пришел сюда. Интересно, кто бы это мог быть?

20.08.2011

Сон XI. Поле

А я опять иду туда, где ты…

Тикки Шельен

Лунный и рыжевато-красный свет от костра отражались от зеркальной глади. Я стоял перед большим овальным зеркалом, висящим на стволе дерева. Вокруг меня был густой темный лес, а за моей спиной всего в нескольких шагах от зеркала горел маленький костерок. Его пляшущий от лёгкого ночного ветерка веселый огонек оживлял лес, делая его каким-то нереальным, сказочным. Казалось, деревья начали передвигаться поближе к друг другу, а ветерок, мечущийся между ними и шелестящий листвой, превратился в еле различимый шепот. Место покоя и умиротворения. Лишь это зеркало казалось в этом месте каким-то несуразным.

Вдруг я заметил в зеркале какое-то движение. Огромная бесформенная тень с пылающими алыми глазами появилась в зеркале. Я в страхе отпрянул к костру. Но уже через мгновение тени уже не было. Как и моего отражения в зеркале. Вместо деревьев, костра, лунного света в зеркале было темное бескрайнее поле под серым ночным небом, упирающиеся в далекий горизонт. Внезапно кто-то еще пробежал с той стороны мимо зеркала, и, кажется, это был человек. И он бежал вслед за этой жуткой тенью. Меня снова охватил страх. Его было нужно остановить! Но как? Он ведь по другую сторону зеркала! Страх сменился отчаянием. Если он догонит это существо, то… Нет, я даже думать об этом не хотел! От осознания своей беспомощности моих глазах все потемнело, и я схватился за голову.

Когда я немного успокоился и открыл глаза, в зеркале снова было мое отражение. За моей спиной снова отражался ночной лес, освещенный рыжеватым светом костерка, лунный свет пробивался через черную листву. Но что-то было не так. Я не сразу понял, что именно. Не было слышно шелеста листвы и треска огня от костра. И ветер, он изменился. Порывы стали сильнее и свободнее. Я осмотрелся. Зеркало по-прежнему весело на дереве. Только теперь это дерево было единственным в округе. Оно было высоким и высохшим, его немногочисленные ветки были лишены листвы, и оно шпилем уходило в низкое безлунное ночное небо. Вокруг него и доколе хватало моего взора было бескрайнее заросшее дикими травами поле.

У меня получилось! Оказавшись посреди этого поля, ко мне снова начал возвращаться страх. Непонятно почему, но мне казалось, что это место было просто насквозь пропитано страхом. И он был живым. Ветер колыхал высокие в половину человеческого роста травы и этот легкий шорох, доносившийся со всех сторон, напоминал шуршание песка.

Мне было необходимо догнать и остановить этого человека. Его нужно было вернуть обратно. Я, сам не знаю откуда, знал, что этом месте долго оставаться опасно. Я еще раз осмотрел поле в его поисках. Мое внимание привлекла темнеющая вдалеке расплывчатая тень. Точнее, это была не тень, а казалось, что в том месте просто меньше света. Именно туда вела тропинка из примятой травы. Значит, он пробегал именно здесь. Мне следовало спешить, и я побежал.

Мой незнакомец успел убежать довольно далеко, и мне пришлось нестись со всех ног, чтобы догнать его. Высокие травы мешали бежать и путались в ногах. Я несколько раз падал. Через как-то время стало казаться, что это уже не поле, а болото, а травы уже не травы, а вязкая грязная вода, в которой можно утонуть. Это походило на наваждение. Точно не знаю, сколько я бежал по этой тропинке среди трав, но я все никак не мог догнать свою цель. Тогда я принял решение срезать, так как тропинка из примятой травы, по которой бежал мой незнакомец, довольно сильно петляла. Правда, от этого бежать стало еще тяжелее. Я начал чувствовать, что задыхаюсь, реальность происходящего начала ускользать от меня. Было только медленно приближающееся темное пятно, к которому я так стремился. В какой-то момент я начал различать еще что-то на его фоне. Кажется, это был тот самый человек. Я из последних сил ускорил свой бег.

Я был уже довольно близко к нему, стоило притянуть руку, и я схватил бы его. Что я и сделал.

22.08.2011

Сон XII. Озеро

Радость моя, подставь ладонь,

Можешь другой оттолкнуть меня.

Радость моя, вот тебе огонь,

Я тебя возлюбил более огня…

Хелависа "Радость моя"

Легкие рассветные лучи отражались от ровной поверхности воды. Я сидел на каменистом берегу большого горного озера. Оно затерялось в долине, которую со всех сторон окружали высокие горные шпили. Первые солнечные лучи, пробившиеся через скальные уступы, осветили долину и озеро. Солнечный свет отразился от ровной, ничем не потревоженной поверхности кристально чистого озера – вся долина заполнилась светом.

Рядом с тем камнем, на котором я сидел, горел небольшой костерок – видимо, его теплом я грелся в ожидании рассвета. Но вот рассвет уже наступил, и я затоптал огонь. В горную долину с озером вместе со светом нового дня пришло тепло. Это место казалось реальным и нереальным одновременно. Рядом с берегом то там, то тут меж камней ютились небольшие деревца и кустарники. Зеркальная поверхность воды была так прозрачна, так что одновременно было видно далекое каменистое дно и еще более далекое голубое небо. Казалось, что оно держится на самых высоких горных уступах, что окружали эту долину. Больше вокруг не было ничего. Ни ветерка, ни даже какого-либо легкого шума. Тишина и покой. Идеальное место.

Солнце поднималось все выше и выше, а я так и продолжал сидеть на камне возле водной глади и смотреть вокруг. Простота и совершенство этого места очаровывали. Через некоторое время в окружающей абсолютной тишине этого места я уловил какой-то неясный звук. Что именно это было сказать сложно, но я понял, что в этом месте что-то появилось. Звук медленно нарастал, и через некоторое время я понял, что это была музыка. Легкая, как ветер, она заполнила горную долину.

Музыка становилась громче, и в какой-то момент я заметил, как ровная водная гладь дрогнула. Вначале почти незаметно, но затем стало отчетливо видно, что вода начинает дрожать и по всей поверхности воды то там, то тут начали расходиться круги. Солнечные лучи, до этого беспрепятственно проходившие через толщу воды, также задрожали и завибрировали. Музыка становилась все громче и ритмичнее. Вскоре в толще воды я стал замечать какие-то неясные очертания, которые принимали лучи света проходящие через неспокойную воду. Отраженные от дрожащей поверхности солнечные лучи тоже стали складываться в какую-то объемную фигуру, похожую на некое здание. И правда, через некоторое время я увидел перед собой сотканный из воды, воздуха и света великолепный дворец. С каждым мгновением его очертания становились все плотнее и четче. Вскоре вода успокоилась, и передо мной прямо на водной поверхности озера высился белокаменный дворец. Его широкие врата были распахнуты, за ними открывался вид на большой зал с мраморным полом, высоким потолком и большими прозрачными окнами, через которые лился переливающийся солнечный свет. В самом центре этого залитого светом зала стояла одинокая фигура. Там кто-то ждал меня. Я должен был идти к нему. Но меня и врата дворца разделяло довольно большое водное пространство, которое можно было преодолеть только вплавь.

Немного помедлив, я, наконец, решился вступить в наверняка ледяные воды горного озера. Сделав несколько шагов я не сразу заметил, что я иду прямо по воде! Или это была уже не вода? Я так и не понял. Преодолев оказавшееся на самом деле незначительным расстояние, я вступил в светлый зал. Музыка стала достаточно громкой и четкой, и я понял – это был танец. Только танцевать было некому. Человек по-прежнему неподвижно стоял в центре зала и ждал. Я направился к нему.

Приблизившись, я понял, что это девушка не мой проводник. Она была мне не знакома. Но, кажется, она знала меня. Заметив меня она приветливо улыбнулась, как будто я ее старый друг, и, приглашая на танец, протянула мне руку. Я принял приглашение и взял ее руку.

– Я ждала тебя, – прошептала она и после паузы небольшой паузы добавила, – мой проводник.

Танец начался.

И я знал, как он закончится.

23.08.2011

Сон ушел, осталась жизнь…

Тэм Гринхилл

Итак, это путешествие по мирам сна подошло к концу. Конечно, были и будут другие сны. Но я решил поделиться именно этим странствием. Помогло ли вышенаписанное приоткрыть завесу мира грез? Не знаю. Судить вам, уважаемые читатели. Лично для себя я считаю это богатым опытом, который, на мой взгляд, может быть у каждого. Правда, действительно сложно сказать, как именно этот опыт может обогатить нашу жизнь. Одно можно сказать наверняка – сны позволяют нам выйти за рамки обычной, столь привычной жизни, разрушить все границы и препятствия, воздвигнутые в нас самих, дабы неограниченные ничем, кроме своей души, поистине свободные, мы могли познать в первую очередь самих себя. А большего, на мой взгляд, и не нужно.

2014

Ночная гостья

Вечер.

Я никогда в своей жизни не забуду тот день. Произошедшему со мной нет обстоятельного объяснения.

В тот злополучный день, а точнее, поздним вечером того дня, я возвращался от друга; мы готовились к завтрашнему семинару по философии. Надо отметить, что это произошло зимой, а зима в том году выдалась очень холодная. Ненавижу холод, да и к вечеру еще заметно похолодало. Уходя от друга, я посмотрел на термометр. Красная полоса застыла на отметке минус 28 градусов по Цельсию. В общем, было жуть как холодно, и поэтому я решил доехать до дома на автобусе; хоть я и живу недалеко (благо городок у нас не слишком большой), идти по такой холодрыге совсем не хотелось. Правда, и автобуса в двенадцатом часу ночи можно прождать довольно долго, но все же стоило надеяться на удачу. Лучше бы я пошел домой пешком и замерз по дороге!

Я вышел из переулка к автобусной остановке. Она блестела стеклом от яркого, но холодного света фонаря, стоявшего рядом. На остановке кто-то сидел. Надо спешить, холод проникал мне под одежду, руки и ноги замерзали.

«Значит, уже долго нет автобуса, скоро должен прийти», – подбодрил себя я и направился к остановке. Там сидела молодая девушка. О ужас, она была одета в легкий плащ, осенние сапоги и у нее не было даже шапки! Меня передернуло. Она была бела как снег, что лежал толстым покровом вокруг. Губы посинели, в лице ни кровинки, оно казалось даже белее снега, может быть, за счет черных как ночь, длинных прямых волос, которые обрамляли ее лицо и ниспадали на хрупкие плечи. Когда я приблизился, она лишь отчужденно посмотрела на меня темными, как бездна, глазами, потом уставилась на свои руки, лежавшие у нее на коленях. У нее были очень худые пальцы с длинными ногтями, казалось, они занимают ее больше всего на свете. Надо что-то делать, а не то она замерзнет окончательно!

– Вы замерзли? – начал я.

Она медленно подняла на меня свои темные глаза и ничего не ответила. Просто смотрела на меня. Я решил повторить вопрос:

– Вы замерзли? Скорее идите домой.

– Мне некуда идти, – не отрывая от меня взгляда, еле слышно отозвалась она.

– Как так? – изумился я.

– Меня никто не ждет в этом городе.

«Ее нужно срочно спасать, а не расспрашивать», 0 мелькнула у меня мысль. Вначале я подумал отвести ее к другу, от которого возвращался, но тут пришел автобус, и я принял другое решение.

– Поедем ко мне, я живу тут рядом, всего три остановки, а там и решим, что с тобой делать,– я взял ее за ледяную руку, она обжигала холодом. Девушка не сопротивлялась и послушно вошла за мной в пустой автобус. Я усадил ее на сидение и сам сел рядом. Пока мы ехали, она безразлично смотрела в окно, за которым была непроглядная ночная тьма. Может, она не так давно сидит на морозе? Ведь она уверенно дошла до автобуса; будем надеяться, что она не так сильно замерзла, как мне показалось вначале. Доехали мы весьма быстро, я помог ей спуститься, и мы медленно пошли в сторону моего дома.

– Еще немного, я живу совсем недалеко отсюда, – заверил я ее. Она лишь кивнула. Пока мы шли, я держал ее за руку, и этот жуткий холод проникал в меня. Я хотел было отдернуть руку, но не смог, она очень крепко держала ее.

Вот показался родной подъезд, мы вошли, поднялись на этаж, и только когда я полез в карман за ключом, она отпустила мою руку. Открыв дверь, я пригласил ее войти, кивнув, она вошла. Заперев дверь, я скинул верхнюю одежду и метнулся на кухню, бросив ей:

– Снимай плащ и сапоги, сейчас принесу что-нибудь теплое.

На кухне я поставил кипятиться чайник, потом пошел в комнату и достал из шкафа шерстяной свитер и носки, еще захватил плед с кровати. Она ждала меня в коридоре, плащ был аккуратно повешен на вешалку, рядом стояли сапоги. На моей гостье было несколько старомодное закрытое длинное платье из темной ткани.

– Пойдем на кухню.

Она послушно пошла, села за стол и вопрошающим взглядом посмотрела на меня, мол, «что дальше-то?». Я передал ей одежду и плед:

– Закутайся. Сейчас чай налью.

Она надела свитер и носки и укутала ноги в плед. Я заварил ей крепкого сладкого чаю и поставил кружку на стол перед ней. Сам сел напротив.

– Ну как, лучше? – спросил я.

– Да, – тихо ответила она.

– Как тебя зовут?

– Это не имеет значения, – нахмурилась она. – Я же не спрашиваю твоего имени.

– Прости, – смутился я, – но как ты оказалась на улице в такой легкой одежде?

– Так сложились обстоятельства.

– Тебя, что выгнали?

– Можно и так сказать.

Мы замолчали. Она внимательно смотрела на меня своими бездонными темными глазами, а я на нее. Я только сейчас заметил, что она очень красивая. Бледность даже шла ей. Ее лицо было как будто выточено из белого мрамора, неподвижное, совершенное. И эти черные волосы. Я не мог отвести от нее взгляда, да и она все также продолжала на меня смотреть. Мне стало неловко.

– Пей, а то чай остынет. Тебе нужно согреться, – наконец выдавил я.

– Это не поможет.

– Не понял? – изумился я.

– Тебе не согреть меня.

– Почему? Тебе еще холодно?

– Да.

– Может, тогда я ужин разогрею?

– Нет, не стоит.

Я протянул руку через стол и дотронулся до ее руки. Ничего не изменилось, она, как была холодна как лед, так и осталась.

– Да, ты права. Надо вызвать скорую, – я потянулся к телефону.

Она резко встала, молниеносно подошла и перехватила мою руку с телефонной трубкой.

– Что ты делаешь? – возмутился я.

– Останавливаю тебя, – она смущенно улыбнулась. В первый раз за все время. Аккуратно вытянув из моей руки трубку, она положила ее на место.

– Ничего не понимаю…– выдохнул я, смотря на нее снизу-вверх. Она стояла совсем рядом со мной, от нее веяло холодом. Она тоже смотрела на меня, в ее темных глазах я заметил легкую искорку смеха. Она стояла так неподвижно, как статуя, мне даже показалось, что она не дышит, хотя свитер такой толстый, что сказать наверняка просто невозможно. Но вот она присела на корточки предо мной и посмотрела мне прямо в глаза. Этот взгляд… Кажется, она заглядывает тебе прямо в душу, читает ее как открытую книгу. Она выдохнула на меня холодом и сказала:

– Тебе не согреть меня. Никогда.

– И что же тогда делать? – сам не зная, почему спросил я. Мысли в голове у меня путались, происходило что-то очень странное. Вот только не могу понять что.

– Есть один способ, – она еще раз улыбнулась.

– Какой? – сморозил я очередную глупость.

– Ты.

– Что? – мне стало не по себе.

– Ты действительно хочешь согреть меня?

– Д-д-да… – промямлил я, – просто я не хочу, чтобы ты умерла от переохлаждения.

Она рассмеялась. Громко и звучно, как будто звенели тысячи маленьких колокольчиков. У нее были ровные и белоснежные зубы, а еще четыре острых клыка. Перестав смеяться, она посмотрела на меня, из темной бездны глаз ее вспыхнул огонь. Усмехнувшись, она вымолвила:

– Ты сам предложил, – с этими словами она бросилась на меня, свалила меня со стула, отклонила мою голову, обнажая шею, и впилась в нее. Больно не было, лишь слабость камнем навалилась на меня. Сопротивляться не было ни сил, ни желания. Хотелось закрыть глаза и уснуть. Навсегда. Но перед тем как это произошло, я почувствовал, как руки, что держали меня мертвой хваткой, начали теплеть, а сам я, казалось, холодел, как будто открыли все окна в квартире и холод с улицы проник не только в мою квартиру, но и в тело, и в душу.

«Это конец», – мелькнула у меня мысль, перед тем как я окончательно потерял сознание.

***

Утро

Я очнулся на полу своей кухни. Меня разбудило зимнее солнце, что проникло в окно. Значит, уже день. Я резко сел и оглянулся. Ее, разумеется, не было. О ее присутствии напоминала лишь головная боль, слабость и ломота во всем теле, а еще опрокинутый стул, лежащие на нем свитер, плед, носки, и чашка, стоящая на столе, рядом с ней лежал вдвое сложенный тетрадный лист. Его вчера не было, я точно помню. Я медленно, превозмогая боль во всем теле, встал. Я выпил ее холодный чай, развернул листок и начал читать:

«Все-таки ты добился своего. Ты меня согрел, как и хотел. К сожалению, это ненадолго, холод вернется и мне придется искать кого-то еще, но к тому времени я уже буду далеко отсюда. Ты очень добрый, и тебя это спасло; я никогда не была такой, может быть эта одна из причин, почему я стала такой, какая есть сейчас. Восстановишься ты быстро, так что за жизнь свою и здоровье можешь не опасаться. Забудь то, что произошло этой ночью, и просто живи дальше, пока можешь. Еще раз спасибо тебе. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

Твоя Ночная Гостья»

Отложив листок, я встал и пошел в ванную комнату. Умылся и посмотрел на себя в зеркало. Вид у меня был ужасный. Бледное лицо, синяки под глазами. Отогнув ворот мятой рубашки, я увидел на шее две маленькие, еле заметные точки. Укус. Значит, я не сошел с ума.

Но что теперь мне делать? Не знаю. Рассказать о том, что произошло? Так никто не поверит, а следы от укуса похоже скоро пройдут, бледность же можно списать на переутомление, заучился мол. Учеба! Проклятье, я опоздал на занятия в институт! Я вернулся на кухню и посмотрел на часы. Уже половина второго. Осталась одна пара, как раз семинар по философии, но я все равно на него не успею. Жаль. Ничего путного мне не пришло в голову, и я решил позавтракать вчерашним несостоявшимся ужином. У меня не состоявшимся, а вот она поужинала. Мною. Во время еды я еще раз перечитал ее записку.

Если сопоставить все факты и ее письмо, то выходит, что вампиры существуют, и она одна из них. Это пугает. Значит, жить еще опаснее, чем кажется. Хотя, как выяснилось, им не обязательно убивать, чтобы пить кровь.

Доев завтрак-ужин, я решил выбросить ее записку, скомкал и бросил в мусорное ведро. Я решил последовать ее совету и попытаться забыть обо всем. Если мне суждено умереть подобной смертью, то все равно я ничего не смогу изменить. Значит, нет повода для беспокойства.

Дальше день пошел как обычно. Сходил в магазин, купил еды, приготовился к завтрашнему семинару и контрольной, потом почувствовал жуткую усталость, и с большим трудом добравшись до кровати, уснул.

Мне приснилась она. Точнее я еще раз пережил вчерашний вечер. Проснулся я резко и с криком. Но крик был не от ужаса, пережитого еще раз кошмара. Нет. Мне захотелось увидеть ее еще раз. Уже стемнело. Я зажег свет и посмотрел на часы. Без пятнадцати девять. Пора ужинать. Что я и сделал. Выбрасывая кости от курицы, я увидел в помойном ведре ее записку. И достал ее. Перечитал. И понял, что я не смогу забыть ее. Никогда. Она писала, что надеется не увидеть меня больше. Значит, шанс есть! Между нами установилась связь. Я это чувствую.

Подтверждение тому я получил ровно через год. В тот же день, когда все произошло, мне приснился сон, повторяющий ту ночь еще раз. Я решил записать все, что произошло со мной. Я сохраню свои записи и ее письмо. Может потом кто-то прочитает это и поверит мне, или посмеется надо мной. Это не имеет значения. А еще может я когда-нибудь встречу ее и покажу ей свои записи. Интересно, что она скажет на это? Признаюсь честно, даже не смею предположить. И от этого встреча становиться еще желанней. Хотя ее может и не произойти. Но, несмотря на это, я буду ждать тебя, моя Ночная Гостья…

2010

Благодарности

Прежде всего хочу выразить благодарность своим родителям за любовь, заботу, понимание и поддержку.

Сердечная благодарность моим дорогим друзьям Натали и Михаилу, которые были первыми читателями и критиками этих произведений. Не без их помощи эти рассказы были не раз отредактированы и приведены в надлежащее состояние.

Также хочется сказать спасибо всем тем, кто встречался на моем пути, с кем сводила меня судьба и с кем развела, с кем мне еще только суждено встретиться, и кто останется со мною на жизненном пути.

Отдельные "спасибо":

– Древним за карты Таро;

– Коррине Кеннер за призму моего вдохновения;

– Д. Р. Р. Толкину за бессмертный «Властелин Колец»;

– Саре Зеттел за любовь к фэнтези на всю жизнь;

– Г. Ф. Лавкрафту за атмосферу сверхъестественного ужаса;

– Брэму Стокеру за «Дракулу» и любовь всего мира к кровососущим;

– серии Disciples и миру Невендаар за эстетику в мрачных тонах;

– и, конечно же, всем тем, кто дочитал до этих строк :-)