Kitobni o'qish: «Красота вне возраста. Великие женщины, победившие время»

© Селестин Е. текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Во внутреннем оформлении использованы фотографии:

© Mosfilm, Prisma by Dukas Presseagentur GmbH, Анатолий Ломохов, United Archives / Legion-media;

© CAP / KFS / Capital Pictures Stock / Legion-media;

© Kristin Callahan/ACE Pictures / Legion-media;

© Universal Imag / Universal Images Group History / Legion-media;

© Caroline McCredie, ullstein bild, Mondadori Portfolio, Hulton Archive, Central Press / GettyImages.ru;

© Tim Jenkins / Penske Media / GettyImages.ru;

© John Aquino / WWD / Penske Media / GettyImages.ru;

© Std / Daily Express / Hulton Archive / GettyImages.ru;

© Max Mumby / Indigo / GettyImages.ru;

© J. Vespa, Dominique Charriau, Apic / WireImage / GettyImages.ru;

© Владимир Вяткин / РИА Новости;

© Архив РИА Новости

Моим родителям

Вступление

«Но быть живым, живым и только, живым и только до конца».

Б. ПАСТЕРНАК

В мире растет число людей, которые не ощущают свой возраст как пожилой. Это тенденция: демографы подсчитывают, социологи рассуждают, модельеры выводят на подиум моделей 65+, блогеры предлагают макияж и эффектную одежду для семидесятилетних леди. Появляется все больше трогательных фильмов на тему «на пенсии можно встретить новую любовь».

В одном своем выступлении Джейн Фонда сказала, что в ХХ веке было много революций, их обсуждают, но ведь произошла еще одна, о которой говорят не так много, – революция долгожительства. Многие люди сегодня – философы, люди искусства, ученые, врачи – стараются выработать у общества новый взгляд на три-четыре десятилетия, которые Джейн Фонда называет «третий акт жизни».

Как использовать это время? Как выработать новую метафору жизни, иное восприятие возраста, не воспринимая старение как патологию? Что можно сделать, чтобы эти годы стали более успешными? Люди этого возраста, кроме прочего, важны и для мировой экономики: они потребители дорогих автомобилей, туристических услуг, поддерживают косметологию, фармакологию, другие отрасли.

В «Московском долголетии» самые посещаемые занятия – танцы, где на десять дам часто один или два кавалера, и все равно есть повод накраситься, встать на каблуки… Но также в «Долголетии» популярны занятия математикой, йогой, курсы изучения иностранных языков и ораторского искусства. Многие не желают признавать время после шестидесяти «возрастом дожития»; даже если объявить конкурс среди злых поэтов (таких можно найти, наверное), трудно придумать более человеконенавистнический термин, чем «дожитие», – а ведь кому-то удалось! Вопреки всему современные люди стремятся ощущать этот возраст как плодотворный период жизни.

В «правилах» героинь этой книги нет ничего сверхъестественного, но в их биографиях и рассуждениях, возможно, вы тоже, как и я, найдете полезное и вдохновляющее. Они необычные, отважные, красивые женщины, очень разные – и да, победившие возраст. Их опыт может помочь стать счастливее, пережить очередной творческий расцвет после 65 лет, 70 и позднее.

Фанни Ардан
Интеллект и женственность

«Я хочу закончить свою жизнь красиво.

Возможно, с бокалом вина и улыбкой».

Во Франции эффектные истории женщин, отодвинувших старость, накапливались более ста лет. С точки зрения «нестарения» интересны биографии французских писательниц Габриэль Колетт, Маргерит Юрсенар, Симоны де Бовуар, Маргерит Дюрас, Натали Саррот, также судьбы Габриэль Шанель, Лилиан Бетанкур (владелица L'Oreal) и актрис Маши Мериль, Сары Бернар и Мистингетт. Эти примеры давно изменили взгляд французского общества на возрастные критерии женской привлекательности – и сроки, ее ограничивающие. Тем не менее актрисам, во Франции тоже, мириться с возрастом по-прежнему сложнее, чем другим женщинам: их фигуры, морщины, косметические операции, в том числе неудачные, подробно рассматривают и обсуждают зрители и журналисты. Несмотря на это, по крайней мере три популярные французские актрисы – Фанни Ардан, Катрин Денёв, Изабель Юппер – постоянно снимаются в возрасте «65 плюс», получая явное удовольствие от жизни и творчества в пенсионном, по понятию многих обывателей, возрасте. Эти актрисы, как и двадцать лет назад, в фильмах изображают жен или любовниц, а не (только) матерей и бабушек. Они создали новый тренд в современной киноиндустрии: привлекательные женщины в возрасте.

У них особые физические данные, ведут здоровый образ жизни? Француженкам доступнее чудеса пластической хирургии или это заслуга визажистов и массажистов? Во Франции создали чудо-крем для лица? Хочется понять…

Фанни Ардан, например, полна решимости быть женственной, сколько бы жизнь ей ни отмерила, – она говорит об этом во всех интервью. Лет десять тому назад я видела ее в центре Москвы, на выставке в Манеже: улыбчивая, в узкой юбке, облегающей блузке, на высоких каблуках; разумеется, укладка. Красавица 65 лет, не жеманная: сначала она курила с друзьями перед центральным входом в выставочный зал, затем рассматривала картины в экспозиции Манежа, было заметно, что живопись ей действительно интересна.

Детство мечты

Ардан родилась в 1949 году и называет свое детство очень счастливым. Она выросла в княжестве Монако, где ее отец работал в охране князя Ренье и затем стал управляющим княжеским дворцом. Актриса была младшей в многодетной семье, у нее четыре брата и две сестры. Фанни Ардан вспоминает, что жила на вилле с высоким забором, а летом отправлялась к бабушке в Прованс, где с упоением дни напролет каталась на велосипеде и много читала.

Девочка росла в окружении книг и музыки: музицировали ее дедушка и бабушка, в доме были пластинки с любимыми операми родителей, семья часто ходила на концерты и балетные спектакли. Самое важное – актриса вспоминает, что «купалась в родительской любви»; это лучшее, что может дать семья. «Мои родители старались воспитать во мне чувство свободы, провокационность, любовь к приключениям и риску. Я тоже хотела научить моих дочерей самих биться с жизнью и не хотела давать им готовых ответов и определенностей. Мне кажется, первое, чему надо учить человека, – говорить „нет“».

Она научила детей (у актрисы три дочери) не убегать из-под дождя: уметь прочувствовать мгновение, задуматься о нем. Кроме этого, Фанни Ардан с детства обожает… свистеть, и тоже передала эту привычку дочерям.

В университете она изучала политологию, с юности много читала, в том числе русскую классику. Политологии Фанни вскоре сказала «нет», ей претило выбирать определенное течение в политике или примыкать к любой общественной группе. Диссертация Фанни Ардан была на тему анархизма и сюрреализма, то есть на стыке политологии, искусства и философии.

Во время учебы Ардан увлеклась театром и стала выступать на сцене, с большим трудом преодолевая природную застенчивость и закрытость – в юности она считала себя некрасивой. Актерского успеха не было, и ей приходилось подрабатывать официанткой, секретаршей, уборщицей. Но постепенно накапливался опыт, Фанни не отступала, держалась стойко. «Когда ты боишься – теряешь свою жизнь. Получается, что ты отказываешься от каких-то вещей, а потом оглядываешься назад и говоришь: „Вот и прошла жизнь, и теперь ее нет“. И это потому, что ты чего-то там боялся.»

Преодоление сомнений и страха со временем выстроило ее судьбу именно «вопреки».

Неформат во всем

«Есть и такие люди, которых никак не втиснуть в общественные формочки для кексов».

ФАННИ АРДАН

В 27 лет Фанни Ардан сыграла в сериале, ее заметил режиссер Франсуа Трюффо; он влюбился в актрису по телевизору, поразило необычное лицо молодой женщины, ее глаза и большой рот. После знакомства режиссера привлекла не только внешность, но и неординарный ум Ардан и образованность. Трюффо был одним из лидеров «новой волны» во французском кино, иконой интеллектуалов, человеком, который в 14 лет составил себе программу развития: «читать по три книги и смотреть по три фильма в неделю». Знаменитый американский режиссер Стивен Спилберг назвал Трюффо «воплощением кинематографа», им восхищались режиссеры Вуди Ален и Мартин Скорсезе.

Франсуа Трюффо пригласил актрису сниматься вместе с Жераром Депардье в фильме «Соседка» (1981). Это фильм о разрывающей душу страсти, несовместимой с жизнью; основой сценария в какой-то мере стали отношения Франсуа Трюффо и Катрин Денёв, разрыв с которой довел чувствительного режиссера до психлечебницы. Трюффо первым заметил, что актриса не просто способна сыграть роковую женщину – у нее мироощущение femme fatale, она и в жизни такая. Но для Ардан это не означает быть несчастной, вот в чем парадокс и ее загадка: в ней сочетаются трагизм и жизнелюбие на грани легкомыслия.

Фанни Ардан и Франсуа Трюффо полюбили друг друга, но никогда не жили вместе; актриса с юности была убеждена, что совместное проживание способно быстро убить любые романтические чувства. У них родилась дочь, но им было дано мало времени: в 1984 году Франсуа Трюффо не стало после болезни мозга. «Он был индивидуалистом. И это позволяло мне быть тоже индивидуалисткой», – говорит Ардан, она считает себя асоциальной личностью, обособленной и независимой.

Дочь Франсуа Трюффо и Фанни Ардан, Жозефина, была вторым ребенком актрисы, отцом ее старшей дочери, Люмир, был актер Доминик Левер, а свою младшую, третью дочь, Баладин, она родила в 1990-м от итальянского кинематографиста Фабио Конверси (продюсер фильма «Великая красота»). Ардан воспитала троих дочерей и не была замужем, не хотела вступать в брак. «У меня не было проблемы воспитать и содержать своих детей, – комментирует актриса. – Любовь должна быть любовью всегда, и обручальное кольцо тут ни при чем».

После успеха фильма «Соседка» – а только во Франции его посмотрели более миллиона человек – актриса стала сниматься у выдающихся режиссеров: Алена Рене, Франсуа Озона, Франко Дзеффирелли. Благодаря отличному владению английским, знанию итальянского и испанского она много снималась и за границей. Несмотря на всю ее славу и незабываемые роли, работы Ардан редко номинируются на престижные премии. Но сама актриса не раз говорила, что ее мало волнуют признание и награды.

Важной для нее была роль Марии Каллас в фильме Франко Дзеффирелли «Каллас навсегда». Режиссер хорошо знал великую певицу, работал с ней при ее жизни и очень придирчиво подбирал актрису на главную роль. Он заставил Ардан выучить все арии Каллас, чтобы озвучание было идеальным. Актриса шутит, что она столько слушала и так громко подпевала Каллас, что соседи были готовы составить петицию о ее выселении. Получился фильм о поиске абсолюта в искусстве, бескомпромиссной честности художника – и это именно то, к чему Фанни Ардан сама всегда стремится в творчестве.

В 2002-м режиссер Франсуа Озон в фильме «8 женщин» собрал звезд, гордость Франции, чтобы самому полюбоваться ими – и другим показать. Катрин Денёв было во время съемок 59 лет, Фанни Ардан – 53; младшей, Изабель Юппер, в 2003 году исполнилось 50 – она была еще очень молода.

К началу нового тысячелетия сложилось клише: если воплощение французского шарма выбирать из брюнеток, то это Фанни Ардан, ну а если роковая блондинка, то Катрин Денёв, конечно. В фильме «8 женщин» эти две возлюбленные великого Франсуа Трюффо не только выходят в эффектных нарядах и поют – они борются друг с другом и катаются по полу. Такое впечатление, что картина снималась ради сцены на зелено-красном ковре: две дамы, легенды кинематографа, в облегающих платьях и туфлях на шпильках, в нарядах в тон ковру, борются – зритель видит сплетение тел и легендарных ног. Платье на Фанни Ардан, кстати, такого же красного цвета, как у героини фильма «Любовное настроение» Вонга Кар Вая, снятого на два года раньше… Фильм «8 женщин», конечно, пародия; мне всегда казалось, что Денёв в этой сцене с трудом сдерживает смех, все участники картины явно веселились и получали удовольствие от съемок.

Главное отличие Фанни Ардан от других экранных див в том, что она еще и философ по складу ума. Поэтому беседы с ней любят цитировать, это касается и отношения к старению. «Не знаю почему, но как только мне исполнилось 30 лет, журналисты стали спрашивать меня, не боюсь ли я старости. Может быть, это случилось из-за фильма, в котором у меня был юный любовник. Как ответить на такой вопрос? Вначале я говорила: „Боюсь не более, чем вы, месье или мадам“. Но разговоры заставили меня задуматься. Стареть – жестоко, но это неизбежно. Какой смысл бояться неизбежного?»

Интеллект омолаживает

Ардан эмоционально привязана к российской культуре: она восхищается Осипом Мандельштамом, утверждает, что любимый ее персонаж – как и у Изабель Юппер! – Настасья Филипповна из романа «Идиот». «Она потрясающе порочна и чиста, сильна и слаба», – говорит актриса о героине Достоевского. Ардан страстно увлекалась музыкой Шостаковича и считает, что его музыка не только обращена к сердцу, но наполнена тайными кодами, указывающими на драмы его жизни.

Ардан дружит с актером Владимиром Машковым, они вместе снимались в фильме «Распутин», где актриса сыграла императрицу Александру Федоровну Романову, Машков – императора Николая II, а в роли Распутина выступил Жерар Депардье. Режиссером была француженка Жозе Дайан, картина «Распутин» получилась исторически старательно выверенной, но, на мой взгляд, маловразумительной, несмотря на превосходных актеров. Однако подлинные платья российской императрицы Фанни Ардан очень шли, она их носила с большим достоинством: детство, проведенное на приемах в княжестве Монако, не прошло даром. Актриса вообще всегда держится с изысканным благородством, такие манеры даются только прекрасным воспитанием.

«Для меня самое главное и единственный главный вызов в жизни – пытаться не потерять свою душу. И в этом смысл всей русской литературы, которую я перечитала еще в юном возрасте. Она вся об искуплении…» – рассуждает Фанни Ардан.

Надо еще!

После шестидесяти лет творческая активность Фанни Ардан удвоилась: не прекращая сниматься в кино и играть в театре, она стала еще и режиссером. Полнометражный художественный фильм «Прах и кровь» (2009) – это мрачная семейная сага о мести. Второй ее фильм «Навязчивые ритмы» (2013) – о трудном, а иногда и фатальном для женщины выборе между любовью к мужчине и собственным творчеством. Можно сказать о теме иначе: убедившись, что абсолюта в любви достичь невозможно, героиня обращается к искусству. Ардан воплотила на экране собственное кредо: она считает, что искусство занимает в жизни место, ставшее вакантным, когда любовь проходит. Не все с ней согласны, но Фанни Ардан это не волнует: французский интеллектуал (начиная приблизительно со времен Монтеня) – это всегда человек парадоксов и эффектных заявлений.

Ардан говорит, что, когда снимается как актриса, о ней заботятся и любят, а вот когда она выступает в роли режиссера, все меняется – надо писать сценарий, искать деньги, встречаться со всякими сложностями, и это требует гораздо больше сил. Она почти жалеет себя: «Я делаю маленькие, оставленные Богом и забытые людьми фильмы и не являюсь частью киноиндустрии». С другой стороны, невзирая на сложности, съемки собственных фильмов, по ее словам, стали для нее временем абсолютного счастья.

В 2016 году Ардан сняла свой третий фильм «Диван Сталина». В роли Сталина выступил растолстевший Жерар Депардье, впрочем, он, по замыслу режиссера Фанни Ардан, изображал не столько конкретного товарища Джугашвили, сколько обобщенный образ правителя-тирана. Фильм снимали в португальском замке, а диван – это, по замыслу режиссера, на самом деле кушетка Фрейда, где пытаются объяснить сны вождя.

Картина не историческая, а философская, с изысканно-эстетскими съемками. Своим любимым режиссером Фанни Ардан называет Вонга Кар Вая, и это вполне заметно по визуальной стилистике.

В 2019-м вышел фильм с участием актрисы «Прекрасная эпоха», партнером Фанни Ардан был Даниэль Отой. Это мелодрама о том, как уставший от жизни муж, при все еще очаровательной жене-ровеснице (персонаж Ардан), после необычной терапии оживает и – вновь влюбляется. История о том, что отношения старятся, как и люди, обязательно приходит время кризиса, но с этим можно и нужно работать. Хочешь быть любимым – умей периодически перерождаться.

В 2021-м была представлена картина «Молодые любовники», во время съемок Фанни Ардан исполнился 71 год. В фильме она играла 70-летнюю женщину, в которую влюбился врач лет сорока, у которого есть жена-ровесница и дети. Ардан не старалась выглядеть моложе, в фильме специально делается акцент на ее руках, на лице без макияжа (ну почти). На мой взгляд, самое важное, что смогла показать Фанни Ардан в этом фильме, – достоинство. Ее героиня хорошо понимает ситуацию, причем драма не только в разнице в возрасте, но и в фатальной болезни, но… Приятие себя, уважение к себе, к своим решениям – вот что важно.

И в творчестве, и в облике актрисы есть противоречие: парадоксально сочетаются трагизм и легкость, колдовской взгляд – и открытая, детская улыбка! Эта поразительная гармония в дисгармонии, как в мелодиях Густава Малера, ее любимого композитора. Игра тени и света, как в картинах любимого художника актрисы Микеланджело Караваджо.

Правила Фанни Ардан

* Есть две вещи, на которые нет смысла жаловаться, – это старение и уплата налогов.

* Ей не интересен общественный успех, а интересны только отдельные люди и взаимодействие с ними.

* Фанни Ардан считает себя счастливой: она свободна, занимается любимым делом, у нее три дочери. Живет в любимом Париже. Из ее окна видны деревья, и для нее это важно.

* Ее не интересуют яхты, бриллианты и вообще все материальное. Единственная слабость Ардан – красивая одежда, которая подчеркивает ее безупречную фигуру.

* Она любит читать, ходить в кино инкогнито на дневные сеансы; отвлекается от тяжелых мыслей, разучивая на фортепиано пьесы, например новый этюд Шопена.

* Актрисе очень симпатично женское легкомыслие, она считает, что женщина должна напоминать шампанское.

* «Кто-то выбирает тихое счастье (я в него не верю), кто-то – духовное и творческое развитие. Главное – не уставать желать любви, успеха, достижений в искусстве. Если стремишься все это испытать, значит, живешь не напрасно. Вот только нужно быть готовой расплачиваться за это!»

* Ардан говорит, что умеет и может похулиганить! Захотела побаловать себя стаканчиком вина или надеть короткую юбку – пожалуйста! Захотела посмеяться во весь голос – пожалуйста! Актриса считает, что уже не в том возрасте, чтобы оглядываться на окружающих.

Вера Васильева
Волшебная женщина

«Я кротко прожила свою жизнь, никогда ни о чем не просила, не интриговала, поэтому Бог мне улыбнулся».

«Каждый человек после сорока ответственен за свое лицо» – эту фразу приписывают Аврааму Линкольну. Что тогда можно сказать о привлекательности тех, кому исполнилось девяносто? Что именно проявляется в лице красивого человека преклонного возраста – наследственность, образ жизни, загадочный фактор «икс»: сделка с «тем, кого нельзя называть», или мифическое «средство Макропулоса»?

Актриса Театра cатиры Вера Васильева с возрастом становилась красивее, лучезарнее светила ее улыбка, черты лица делались изысканнее. В своих ранних фильмах она играла деревенскую простушку, а в возрасте «за 85» Васильева выходила на сцену в амплуа аристократок, поражая изяществом жестов и манерами восхитительной дамы. Она с молодости была на виду и выглядела хорошо, но особенно расцвела на девятом десятке: продолжала наряжаться, демонстрировала стройные ноги, глаза блестели, голос звенел. Про некоторых говорят: «он/она красиво стареет». Васильева красиво не старела. Это выглядело как чудо.

Трансформация на протяжении 70 лет: из доярки в графиню? С солнечной улыбкой удовольствия из колхоза – и во дворец?!

Зачарованная XIX веком

Вера Васильева родилась в 1925-м в Москве, выросла в коммунальной квартире на Чистых прудах, в очень простой семье. «Простушка с деревенским прошлым», – говорила она о себе. Отец был из деревни под Тверью, ее мать, как рассказывала актриса, «была из городских, она терпеть не могла деревенский уклад». Иногда Вера Кузьминична добавляла, что мать окончила гимназию и вышла за отца от голода и безысходности, не по любви; возможно, за этим крылась семейная тайна.

В семье было четверо детей, самый младший брат родился уже перед Второй мировой войной, до этого в небольшой комнате жили дружно, впятером. Отец Веры работал шофером на заводе, мать занималась хозяйством. Жили бедно, праздничное блюдо – жареная картошка с самой дешевой рыбой. Летом – деревня с ее крестьянским трудом и едой с огорода. На Новый год отец мог принести по конфете или мандарину, еще к празднику сестрам Васильевым родители выдавали по бутерброду с сыром, что считалось деликатесом.

«Жуткая ржавая раковина на кухне, и даже душа не было, не говоря уже о ванне… В квартире мыши, крысы… При этом – Московский Художественный театр, Большой театр, в которые я ходила с юных лет и видела там бархат, люстры, красивых людей, отсюда мое желание стать актрисой». У Веры была тяга ко всему изящному. «С самого детства я искала красоту везде», – говорила она. Откуда у пионерки тяга к романам Чарской?

Вера была из тех девушек ее поколения, которых золотые нити связывали с дореволюционной культурой и этикой, с мировой классикой и изысканными критериями прекрасного. Обыденная жизнь таких девушек была бедна материальной красотой, но они всей душой рвались к источнику, который никто не может отнять или запретить. Их устремления были выше обыденности.

Наряду с подражающей античности и барокко сталинской архитектурой 30-х классическое искусство в советском общественном пространстве транслировалось щедро: по радио звучали оперы Россини и Верди, в театрах, одновременно с драмами про революцию и колхоз, шли классические спектакли, переиздавались дореволюционные книги. Все это полюбила в своем детстве и Вера Васильева. Среди преподавателей в театральной студии и в школе в то время было много людей, получивших воспитание и образование до революции; они доносили «ту культуру», придерживались принципов «того воспитания» – строгость, церемонность.

Кто-то «из бывших» преподавал вокал или иностранные языки, сценическое движение, кто-то играл в театре («великие старики» МХТ и Малого), другие доживали в коммуналках среди старинных вещей и грез о прошлом, удивляя соседских детей благородством фраз, изяществом необычных привычек, иногда просвещая их.

В детстве я читала повесть, кажется, изданную в 30-е годы, где шпиона и вредителя разоблачили, разведав, что он по ночам играет на рояле и любит маслины; злодей притворялся ночным сторожем.

Часто именно родные дети «бывших» старались забыть и стереть «особость» своих близких, это был вопрос выживания семьи. А вот ученики, соседи и приходящие воспитанники исподволь, но жадно впитывали эту «чуждую» (на самом деле глубокую и вненациональную) культуру – им ничего не грозило, если они возьмут горсточку красоты в свою будущую жизнь.

Вера Васильева вспоминала, что очень любила читать и рассматривать дореволюционные театральные журналы. Позже в Театре сатиры она удивила старших коллег, например Хенкина, осведомленностью о жизни театров до революции. Среди убогого быта Вера мечтала о чувствах, подобных тем, что проживались в елизаветинских усадьбах… Может быть, этим объясняется ее странное воспоминание о том, что лет в 12 она хотела покончить с собой; душа девочки в какой-то момент решила, что в этом времени ей будет жить невыносимо. Но она справилась.

Вера во время войны, единственная из детей, осталась в Москве – сестры разъехались по распределению, мать с братом-младенцем в 1942-м отправилась в эвакуацию. Вера ни за что не хотела расстаться с отцом, «человеком ангельской доброты». Девушка поступила работать на завод, дежурила на крышах во время налетов, вместе со всеми проводила ночи в бомбоубежище, но об увлечении театром не забывала.

Вера и ее подруги были поклонницами известного актера Всеволода Блюменталь-Тамарина, иногда приезжали на его дачу под Истрой, рядом с Новым Иерусалимом, в надежде увидеть кумира, а после, познакомившись, иногда выполняли его поручения. Однажды осенью 1941-го подруга сказала Вере, что получила записочку от Всеволода Александровича с просьбой привезти продукты. Они все купили и собрались в поездку. И как раз в этот день мать Васильевой отправила ее за керосином.

«Завтра куплю», – пыталась отговориться Вера, но мать была непреклонна, а добыча керосина требовала многочасовых стояний в очереди, поэтому девушки в тот день к актеру не поехали, а Вера очень расстроилась. На следующее утро по радио передали: «После кровопролитных боев наши войска оставили город Истру». Васильева вспоминала об этом эпизоде как о судьбоносном: если бы она оказалась там, то могла бы пострадать или попасть в плен. Кроме того, артист Блюменталь-Тамарин (по отцу немец) стал сотрудничать с немцами, выступать по радио, иногда даже ему поручали подделывать голос Сталина. Так что если имя Веры оказалось бы более тесно связано с артистом, биография юной поклонницы могла сложиться иначе.

Несмотря на войну, Васильева в 1943 году поступила в театральное училище при Театре Революции, где многие преподаватели были представителями выжившей аристократии или интеллигенции. На третьем курсе ей сказочно повезло.

Я (не) люблю тебя так

Веру присмотрели ассистентки Ивана Пырьева, искавшие исполнительницу на роль в его первом цветном фильме (в СССР это была третья картина в цвете) «Сказание о земле Сибирской». «Мне нужна здоровущая, упитанная девка, кровь с молоком!» – требовал режиссер. Девушка Васильева, строго говоря, не была упитанной, но у нее было круглое добродушное лицо и выдающиеся алые щеки. Когда ее пригласили на пробы, старшие сестры нарядили Веру как «настоящую артистку»: завили волосы, ярко накрасили, одна сестра дала туфли на каблуках, другая – платье с утянутой талией. К счастью, Пырьев под «камуфляжем» смог разглядеть нужную ему фактуру; он приказал Веру расчесать, умыть, переодеть в просторный деревенский сарафан.

Режиссер, по воспоминаниям актрисы, подошел к ней «как к предмету» и сунул в декольте два простых чулка. Пырьев остался доволен: «Теперь хорошо, а то не поймешь: лицо толстое, сама тощая». Чулки, для того чтобы создать эффект пышной груди, продолжали подкладывать Вере на протяжении всех съемок. Так появилась ее героиня – радостная, в меру пышная сибирячка Настя.

Фильм финансировался с размахом; в эти годы решения о съемках того или иного сюжета принимались на уровне ЦК партии, было решено не догонять Голливуд по количеству картин (в СССР выпускали всего 3–4 в год), но подавить идеологического соперника масштабом фильмов. Сибирь снимали в Звенигороде и Тарусе, а вот Москву и сцены в концертном зале – аж в Чехословакии! Пырьеву каким-то образом удалось обосновать необходимость творческой командировки всех участников киногруппы фильма про Сибирь (!) на чешскую киностудию «Баррандов».

Возможно, это был способ опробовать новую «социалистическую» собственность, крупнейшую киностудию Европы. По воспоминаниям актера Владимира Зельдина (он играл в фильме красивого, но «внутренне гнилого» музыканта), суточные составляли 550 крон, при том что пара хорошей обуви стоила около 150 крон. Кроме того, артисты смогли посмотреть красивейший город, столицу Чехословакии, пожить в уютной гостинице.

Верочка Васильева провела в Праге три месяца, как и вся команда, ежедневно получая суточные, хотя у нее было всего три съемочных дня! Это была хорошая возможность присмотреться к красивым платьям, пальто, обуви для себя и сестер. Она вернулась с тремя чемоданами одежды.

После выхода на экраны «Сказания о земле Сибирской» картину крутили в кинотеатрах весь 1948 год в СССР, права на показ купили больше 80 стран. В жизни Васильевой изменилось все. Она получила Сталинскую премию («Где вы нашли эту прелесть?» – восхитился вождь). Вера увлеклась своим партнером по фильму, 25-летним Владимиром Дружниковым. Свадьба не случилась; то ли сам молодой человек, то ли его мать сочли характер Веры «слишком робким», а звезде экрана и потенциальному жениху, по общему мнению, нужна была «твердая рука», способная уберечь популярного актера от пьянства и других соблазнов.

Васильева переживала, но недолго. Приодевшись во время съемок в Чехословакии, она чувствовала себя гораздо увереннее, ее стали узнавать на улице, по окончании училища сразу приняли в Московский театр сатиры, где заняли в спектакле «Лев Гурыч Синичкин». Она играла вместе со знаменитым Владимиром Хенкиным, отношения у Веры со «стариками» театра всегда были самые трепетные.

Потом что-то застопорилось. Ее образ «невесты советского крестьянина» полюбили миллионы зрителей, однако Васильеву не снимали 7 лет. Отчасти роковую роль сыграла несовременность ее характера: Вера не ответила Пырьеву на его снисходительные ухаживания во время съемок, и мстительный режиссер (возможно) организовал бойкот юной актрисе; ему приписывают подобные поступки в отношении не только Васильевой. Но также работал диссонанс: когда ее приглашали на пробы в кино на роли цветущих селянок-колхозниц, то вдруг видели перед собой стройную актрису с изящными манерами и осанкой. В общем, с кино не складывалось. Пока Вера Васильева не встретила свою великую любовь.

В 1949 году в Театр сатиры пришел режиссер Борис Равенских, он поставил спектакль, а затем снял по нему фильм «Свадьба с приданым». На первой читке пьесы режиссер вдохновлял актеров: «Я понимаю: деревенская комедия проста, как коровье мычание… Но ничего, надо уметь доращивать, сочинять, этим и займемся». Равенских учил находить волшебство в обыденном. Он любовно нарядил Васильеву в симпатичные белые валеночки и розовое платье, заставил научиться лихо плясать, покрикивал: «Вера, ну что ты как замороженный судак!»

Актеры, занятые в спектакле, постоянно хохотали, обожали режиссера, ходили за ним по пятам и репетировали по ночам. Работа получилась исключительной: «Свадьбу с приданым» в Театре сатиры сыграли около 900 раз, спектаклю и актерам присудили Сталинскую премию, и спектакль экранизировали. Страна пела две песни из фильма: лирическую «На крылечке твоем каждый вечер вдвоем» и шутливую «Из-за вас, моя черешня, ссорюсь я с приятелем!». Жениха героини Веры Васильевой сыграл красавец Владимир Ушаков, он полюбил Веру, совсем как его персонаж, который в фильме проникновенно произносит: «Я ее больше жизни любить буду, голубушку мою!» Она же всем сердцем любила женатого режиссера Бориса Равенских.

Владимир Ушаков был хорошим человеком и завидным женихом. Он пришел в театр, отработав несколько лет в ГДР; выглядел импозантно, ездил на собственной «Победе», умел носить дорогие костюмы. «Просто голливудский красавец», – вспоминала Вера Кузьминична. Но его чувства к Вере были безответны.

Отношения Равенских и Васильевой длились 7 лет и закончились, когда режиссер перешел работать в Малый театр. Он развелся с прежней женой, начал новую жизнь, а Веру в нее не пригласил, даже не позвал ее на свою премьеру в Малом. От отчаяния актриса приняла предложение руки и сердца верного Владимира Ушакова – и они прожили в согласии больше полувека. Муж относился к Вере как к «графинюшке», чувствуя и культивируя ее истинную природу. «Я люблю в ней все!» – твердил ее супруг. Он освободил любимую от домашних дел; об отстраненности Веры Кузьминичны от быта ходили легенды.

Режиссер Андрей Житинкин утверждал, что она вообще не умеет оплачивать квитанции ЖКХ. Сама Вера Кузьминична рассказывала, что понятия не имеет, как включать стиральную машину. «Постирать, приготовить – это Владимир Петрович.

А Верочка – как подарок», – говорил их коллега Александр Ширвиндт. Ушаков умел украшать их семейную жизнь: букеты к каждому спектаклю, платья «от Зайцева» в подарок на Новый год. Так продолжалось на протяжении всей совместной жизни. Вера Кузьминична отвечала верностью и благодарностью. И потом – она полюбила мужа.

Когда годы успеха спектакля и фильма «Свадьба с приданым» закончились, в Театр сатиры пришел новый главный режиссер, Валентин Плучек. Возраст актрисы приближался к сорока, роли ей доставались незначительные. Васильева с грустью поняла, что она совсем не «актриса Плучека». Ей часто становилось тоскливо: в амплуа советских женщин она не вписывалась, «лучшие годы, все лучшие годы» проходили, и роли, о которых мечталось, не были сыграны.

Но в 44 года судьба снова дала Вере Васильевой великолепный шанс, и на этот раз сценический образ был для нее органичным. В спектакле «Женитьба Фигаро» 1969 года актриса сыграла графиню Розину. Спектакль прославился: звучала музыка Моцарта, костюмы были сшиты Славой Зайцевым, талантливым модельером. Персонажи шутили, влюблялись, танцевали и пели. В спектакле блистал Андрей Миронов (Фигаро), графа Альмавиву сначала играл Валентин Гафт, но, когда он поссорился с Плучеком («Это у нас не граф на сцене, а какой-то урка», – сказал режиссер, Гафт обиделся и покинул театр), ветреного супруга Розины стал играть Александр Ширвиндт. Мать Фигаро играла Татьяна Пельтцер. Графиня Розина в исполнении Васильевой представала в белом парике и мушках, красивом декольте, она игриво смеялась и изящно двигалась.

Когда спектакль записали для телевидения в 1974 году, Вере Кузьминичне было 49 лет. Ширвиндт моложе Васильевой на 9 лет, но, глядя на игру этого дуэта, мысли о возрасте не приходят в голову. Если в образе условной советской учительницы Васильева смотрелась «на свои» годы, то в наряде будто с картин Константина Сомова выглядела свежо и соблазнительно.

Когда спустя полтора десятка лет спектакль сошел со сцены (не стало Андрея Миронова), к актрисе вновь подступила неприятная творческая пустота. Однажды Вера Кузьминична, отринув гордость, заставила себя попросить у Плучека роль Раневской в «Вишневом саде», но режиссер отнесся к этому… никак не отнесся.

Впереди замаячил грустный для актрисы юбилей, шестидесятилетие. А потом что: пенсия по старости? Захватила тоска – никакие планы родного театра не были связаны с ней. «Барахтаюсь одна, как могу, сердце плачет», – записала актриса в дневнике.

Взлет карьеры

Все – поклонники, театр и друзья – страшно горевали, когда внезапно и так рано не стало Андрея Миронова. Вере Васильевой особенно больно было еще и потому, что они с мужем дружили с Мироновым. Кроме того, в своем спектакле, который он хотел поставить как режиссер, Андрей дал ей роль, но требовал: «Вера Кузьминична, удивите всех! Ну нельзя быть такой приглаженной.»

Когда в 1987 году, со смертью Миронова, и эта возможность сыграть что-то интересное исчезла, Васильева при поддержке мужа решила попробовать самостоятельно раздвинуть рамки своей актерской судьбы: написала письма режиссерам театров в других городах. Несколько лет играть Раневскую в «Вишневом саде» она ездила в Тверь, затем в Польшу, а роль Кручининой в «Без вины виноватые» играла в Орле. Так что пресловутые 90-е актриса провела в разъездах, в постоянных трудах.

Однажды Вера Васильева в Доме актера встретила Бориса Равенских, но даже не стала разговаривать: «Если бы я тогда заговорила (с Равенских), то не выдержала бы, пошла бы за ним, это было бы нечестно по отношению к мужу».

Фортуна оценила решительность актрисы «в расцвете лет» и приготовила целый ворох великолепных призов: лучшие роли в Театре сатиры и на других столичных площадках Васильева получила после восьмидесяти. Уникальность ее природы проявилась в том, что «в возрасте» она играла не старушек, а по-прежнему обворожительных женщин.

В спектакле Театра сатиры «Орнифль» 2004 года Вера Васильева и Александр Ширвиндт с видимым удовольствием представили красивую супружескую пару, похожую на ту, что блистала на этой же сцене за 35 лет до этого, в «Женитьбе Фигаро». Персонажем Ширвиндта был опять любвеобильный муж, которого интересует кто угодно и что угодно, но не чувства его жены-графини в исполнении Васильевой. Пьеса драматурга Жана Ануя не слишком разноплановая, но остроумная. Вере Васильевой было восемьдесят лет, и поверить в это, глядя на спектакль в записи, невозможно. «На сцене чаще всего, если у персонажа большой возраст, уже нет никакой женщины, а есть бабушка, или тетя, или вдова. А это меня никогда не интересовало», – комментировала актриса свое редкое амплуа вневозрастной премьерши.

Но самые яркие работы были впереди! «Бог мне послал на старости лет божественные роли, и это счастье!» – твердила актриса, а счастье длилось и длилось. «Это все роскошные роли, я таких в молодости не играла».

Спектакль «Однажды в Париже» с 2008-го шел на сцене Театра «Модерн». Роль актрисы, которая упивается воспоминаниями о своем прошлом успехе, помогла Васильевой переродиться внешне. Это была точка перехода, продлившая успешную карьеру актрисы больше чем на десятилетие. Вот как она рассказывает об этом преображении. «Я ловила себя на том, что моя героиня, как временами и я сама, не понимает ни своего возраста, ни изменившихся обстоятельств и готова в любую минуту играть и Маргариту Готье, и Адриану Лекуврёр – женщин, которые растворяются в любви и согласны умереть ради любви, которые на сцене испытывают великие потрясения.

Когда уже начались репетиции, я долго искала прическу, понимая, что мои седые, легкие, безвольные волосы не подходят к образу Примадонны. Я остановилась на современной стрижке, затем долго искала подходящий парик, который изменил мое старомодное лицо. При помощи грима я добилась того, что ресницы, разрез глаз, брови стали жестче, современнее, и мое лицо превратилось в лицо женщины, уверенной в себе. Окончательно все изменил костюм, как всегда, талантливо придуманный моей любимой художницей Диной Могильницкой.

Огромное количество крупных украшений, темного золота, модные туфли, и вот уже нет меня, очень обычной, ничем не выделяющейся в толпе московских женщин, а есть образ актрисы с ног до головы. В ней все ее, все не я. Я – только в том, что понимаю ее, сочувствую, сострадаю ей, борющейся со своим одиночеством, со своим отчаянием. Душа моя соединяется с ней».

В 2012-м Васильева сыграла в спектакле Романа Виктюка «Реквием по Радамесу» с Ольгой Аросевой и Еленой Образцовой. Три дивы появлялись перед публикой по очереди, царственно, под аплодисменты зала. В спектакле они шутили, вспоминали о своей жизни, ссорились, меняли наряды. Это был тройной бенефис, получилось очень зрелищно. На фоне прославленных Образцовой и Аросевой Вера Васильева совершенно не потерялась.

В честь 90-летия Веры Васильевой режиссер Сергей Житинкин поставил в Театре сатиры спектакль «Роковое влечение. Нуар в двух частях». Здесь уже блистала только Вера Васильева в роли звезды кино, которая влюбляется в сравнительно молодого сценариста и мечтает о роли молоденькой Саломеи. Актриса поразила зрителя: каблуки, роскошные платья, прямая спина и уверенная пластика; она смогла сыграть темпераментную даму вне возраста, одновременно властную и жалкую.

И вот – венец карьеры, Малый театр. Вере Васильевой досталась роль графини в «Пиковой даме» Пушкина в постановке Сергея Житинкина. Роль не только знаменитая и роковая, но и, в трактовке режиссера, острохарактерная. «Я согласилась, потому что безумно любила в молодости Малый театр, хотя с моей стороны это было все равно как прыгнуть вниз со стоэтажного дома». Давно уже не было на свете Бориса Равенских, который долго проработал в Малом, но актриса признавалась, что, приходя в театр, думала о нем и мысленно советовалась с любимым режиссером, любимым человеком.

«Ступить на сцену Малого театра – это исполнение детской мечты, которая меня никогда в жизни не оставляла. Я подумала: если роль не будет получаться, то через неделю, чтобы не портить спектакль, расстанусь с театром. Но, как ни странно, осознание этого дало мне внутреннюю свободу.…»

30 сентября 2020 года исполнилось 95 лет великой русской актрисе, лауреату двух Сталинских премий, театральных премий «Хрустальная Турандот», «Кумир», «Фигаро» и «Золотая маска», народной артистке СССР Вере Васильевой. «Я прожила большую жизнь, но я двигаюсь дальше, пока у меня есть вера и надежда уйти от нашей холодной, жестокой действительности в мир красоты и иллюзии, без которых я не могу жить.»

Ее не стало 9 августа 2023 года.

Правила Веры Васильевой

* Актрисе постоянно задавали вопрос: в чем секрет молодости? «Его нет, – отвечала она и добавляла. – Ну, может, только любовь? И я не объедаюсь».

* Вера Васильева говорила, что не выходит на улицу, если не подкрасит глаза и губы, следит за осанкой и ничего не знает о лекарствах.

* Актриса выглядела так, словно постоянно была влюблена. Ее взгляд – это взгляд влюбленной женщины. Так советуют даосы: вообразите себе влюбленность, и ваша красота будет цвести.

* «Ненавижу собственность», – говорила актриса.

* И в зрелом возрасте она продолжала меняться, украшать себя и наряжаться, работала, работала. Поменять стиль и внешность, даже на сцене, в возрасте за 80 – это мощное средство омоложения, но для этого нужна смелость.

* Вера Васильева заботилась о чистоте души: не держала обид, не участвовала в театральных интригах.

* Она поддерживала благодарные и благородные отношения с мужем. Актриса постоянно говорила об уважении к коллегам, о любви к близким, благодарила их.

Вивьен Вествуд
Классический авангард

«Если вы вкладываетесь в искусство, занимаетесь самообразованием в области искусства, жизнь сразу меняется, потому что вы сходите с пути бездумного потребления, начинаете думать».

Две британские королевы покинули этот мир на закате 2022 года. Одна – из семьи Виндзор, Елизавета II, на ее гербе лев и единорог держат щит, увенчанный короной, и написан девиз на старофранцузском: «Бог и мое право».

Другая – королева дизайна Вивьен Вествуд, на ее логотипе держава украшена крупными драгоценными камнями и крестом, вокруг державы – кольца Сатурна (в греческой мифологии – Хроноса), бога времени. За брелоками с логотипом в бутиках фирмы в столицах мира по сей день стоят длинные очереди, это фетиш модников. В поздние годы Вествуд формулировала свое кредо так: «Нужно искать красоту. Во всем. В каждом моменте. И в каждом человеке».

И Вествуд, и Елизавета II заслужили если не любовь, то уважение многих. По происхождению дамы не просто отличались – они явились из разных галактик. Однако в их природе было общее: обладая реальной властью, они использовали свое влияние для служения людям, понимая это служение по-разному. Каждая представляла свою грань британской идентичности, каждая чтила и развивала британские традиции.

Елизавета II олицетворяла консерватизм британского государства. Вествуд перелицовывала традиции до неузнаваемости, она была символом эксцентричности и в 70 с лишним сохраняла влияние на моду молодых. У Вивьен (как и у королевы) был комплекс полноценности. Откуда он у Елизаветы, ясно: ее предки долго правили Британией. Но каким образом уроженка скромной английской деревни Вивьен Вествуд смогла завоевать корону и любовь народа?

Ничто не предвещало?

Вивьен Изабель Суайр родилась в графстве Чешир, в маленьком селении, в 1941 году. У нескольких поколений семьи с обеих сторон предпринимательство было в крови, они держали лавки, обувные и бакалейные. Мать девочки одно время работала ткачихой на местной хлопкопрядильной фабрике, отец трудился то кладовщиком, то зеленщиком, затем родители накопили денег, купили деревенское отделение почты и стали почтмейстерами. Семья была дружной и практичной; например, чтение, которое Вивьен так любила с детства, считалось пустым занятием.

Юная Вивьен мечтала изменить что-то в своей внешности: у нее были прямые темные волосы, а «хорошенькая девушка», по ее представлению, должна иметь золотые локоны и шелковое платье с пышной юбкой, как у малолетней голливудской звезды Ширли Темпл, которая в сороковые покорила миловидностью полмира. Вивьен могла только грезить о преображении в «милашку»: карманных денег ей доставалось мало, платья приходилось выкраивать из небольших кусков ткани. Она рано стала придумывать что-то необычное, чтобы украсить себя, – например, пришивала к праздничному платью живые цветы или делала сменные рукава.

Вивьен, дитя войны, вспоминала, что выросла в условиях строгого ограничения, привычки того времени остались у нее на всю жизнь: она и потом кроила платья так, чтобы обойтись минимумом материи, никогда не выбрасывала продукты и не разрешала второму мужу, Андреасу, выбрасывать остатки мыла до того, как оно закончится полностью.

Любимыми предметами в школе были литература и история, за них девочка получала высокие оценки; ее привлекали классика, книги Диккенса, Шекспира и Китса. Еще она увлекалась рисованием, вдохновляясь образами балерин и принцесс. Мастерить что-то руками ей нравилось с детства, у нее отлично получалось клеить макеты и шить фартуки. Когда семья в 1958 году перебралась в Лондон, Вивьен поступила в художественный колледж, где учили делать украшения, там был и предмет «моделирование одежды». Но такое образование девушке из простой семьи казалось непрактичным, и она пошла на завод, чтобы заработать на курсы подготовки преподавателей начальных классов, стать учителем рисования.

В 21 год Вивьен вышла замуж, модель общепринятая: немного образования, раннее замужество, дети. Как и ее мать, Вивьен познакомилась с будущим мужем на танцах: его звали Дерек Вествуд, он работал инженером, учился на пилота гражданской авиации, в свободное время был распорядителем районного танцпола. Дерек не мог предположить, что его фамилия так прославится!

У молодой пары родился сын, мальчика назвали Бенджамином, Беном. Дерек Вествуд был хорошим человеком, он любил свою семью и работу летчика. А юная мать и жена ощущала беспокойство. «Я не чувствовала себя счастливой. Мне не нравилось просто ухаживать за ребенком. Я страстно хотела знать больше о мире», – скажет Вивьен пятьдесят лет спустя. Через три года она ушла от мужа, вернулась с сыном к родителям, преподавала в школе. Она словно еще не родилась, не стала личностью, в ней жила жажда интеллектуальных и культурных открытий, и вскоре появился человек, который помог ей найти Путь.

Панки, хой!

Fake it, till you make it.

Притворяйся, пока не получится.

«Быть плохим – это хорошо, потому что быть хорошим просто скучно».

РОЗА КОРР АЙЗЕКС, БАБУШКА МАЛКОЛЬМА МАКЛАРЕНА

После расставания с мужем Вивьен познакомилась с товарищем своего младшего брата Малкольмом Маклареном, он стал ее спутником жизни, своего рода наставником и бизнес-партнером на последующие 17 лет. Малкольма рано оставил отец, мать жила в другой стране, парня вырастила бабушка из рода португальских евреев-сефардов, личность своеобразная: она относилась к жизни как к игре и на окружающих смотрела свысока.

Образование Макларена сводилось к нескольким художественным школам, откуда он уходил, не доучившись. Зато у него было много идей и невероятная энергия, которой, по словам одного из музыкантов, участника группы Sex Pistols, «можно было зажигать костры»; его даже называли Дягилевым панка. На момент знакомства с Вивьен Малкольм считал себя «ситуационистом», это ответвление от марксизма, наиболее близкое к троцкизму и маоизму, оно было модным в конце 60-х годов в среде европейского студенчества. Ситуационизм призывал бороться делом с загнивающим капитализмом: создавать «контркультуру» и проводить акции, разрушающие основы буржуазного общества.

При этом Макларен был абсолютным индивидуалистом. «Я отлично помню, – вспоминал его бывший товарищ, – возмущение студента-маоиста из арт-школы, когда Малкольм появился на революционном митинге в ядовито-зеленых женских туфлях с пряжками. „Контрреволюционер!“ – таков был вердикт „китайцев-маоистов“. Малкольм Макларен всегда создавал собственный перформанс, не желая подчиняться правилам любой группы. Соратники Макларена (парни с неменьшими амбициями, чем у него) называли его „пижоном с вызывающими понтами“. „Малкольм обладает зрением художника, сердцем анархиста, воображением спекулянта“», – говорили одни. Другие жаловались на его способность присваивать чужие идеи и никогда не благодарить за них.

Главным желанием юного Малкольма (он был моложе Вивьен на 5 лет) была потребность выразить себя так, чтобы заметили окружающие, прославиться и заодно заработать. Когда они с Вивьен познакомились, он уже владел магазинчиком, где продавалась винтажная одежда; арендовал он его на средства эксцентричной бабушки.

Макларен был первым знакомым интеллектуалом Вивьен, он повлиял на развитие ее вкуса в одежде, превратив из девушки в стиле Dolly Bird («птичка-куколка», прозвище симпатичных «буржуазок» 60-х) в уверенную в себе женщину, у которой есть собственные представления о подлинном шике. Она остригла волосы и выкрасила их в блонд – а Малкольм был неотразимо рыжим от природы.

Прически панков были тем ярким бейджиком, по которому издалека можно было узнать своего; волосы укладывались в форме шипов или ирокеза и должны были держаться вертикально с помощью сахара, желатина или лака. При этом Вивьен еще лет пять продолжала преподавать в школе: она была ответственна за сына и предпочитала не рисковать.

Потом молодая пара панков заняла 100 фунтов у матери Вивьен, и они открыли магазин на улице Кингз Роуд в Лондоне. Назвали его Let it rock, он стал тусовочным местом для фанатов молодежной музыки. Они вместе мастерили одежду: рвали, перекраивали, наносили надписи. Первыми составляющими «образа от Вивьен Вествуд» стали элементы неоэдвардианского стиля, который называли «тедди» (уменьшительное от Эдвард), а его адептов «тедди-боями»; их длинные, прямого кроя куртки напоминали эдвардианские пальто. Тедди-бои – один из первых ярких стилей после войны, почерпнувший вдохновение из прошлого.

В чем-то тедди-бои были похожи на советских стиляг: «коки» на голове, яркие носки, зауженные брюки. Со стилем «тедди» соперничали рок-н-ролльные футболки, джинсы, кожаные куртки (Вествуд вспоминала, что короткие куртки называли «холодильник для задницы»), как у американских красавцев Марлона Брандо и Джеймса Дина. Вивьен придумывала украшения и необычную обувь, которую Макларен с удовольствием носил. Мир вокруг них бурлил идеями. Например, одного из участников будущей популярной панк-группы Макларен заметил, когда тот пришел в магазин в майке с надписью «Я ненавижу Pink Floyd». В магазинчике Let it rock продавали не только одежду и пластинки, но и сопутствующие товары – украшения, флаги, заклепки и «фенечки».

В 1967-м у Вивьен родился второй сын – Джозеф Корр, Джо. Малкольм Макларен не хотел этого ребенка, он нашел для подруги деньги на аборт и отправил ее в клинику, но Вивьен потратила всю сумму на кашемировый кардиган, а ребенка сохранила. Фамилию для сына позаимствовали у бабушки Макларена – Розы Корр.

В 1973 году Макларен и Вествуд поехали в Нью-Йорк, чтобы принять участие в Национальной ярмарке бутиков, и там начали сотрудничать с группой New York Dolls, выступавшей в стиле глэм-панк: придумали для музыкантов сценический имидж, сшили шокирующие костюмы. Макларен стал продюсером их тура по Великобритании и Франции. Группа вскоре бесславно распалась, причиной провала музыканты объявили бездарного продюсера и «отстойные» костюмы. Но Макларен не опустил руки, и в скором времени началась успешная история панк-групп The Clash и Sex Pistols и с ними «панк-революция в Великобритании».

Вот слова одного из музыкантов о способностях Макларена: «Он умеет из каждой вещицы извлечь себе рекламу. Из каждой детали на своей майке. Все майки, которые он сделал, – там нет ни одного лишнего слова. Как и в названии Sex Pistols. Неважно, откуда смотреть, у него всегда все правильно… Малкольм знал, как надо работать, знал, как продавать группу». Так Макларен прославился как гуру панк-движения, а Вивьен помогала воплощать его идеи в их бутике.

У нее появились собственные замыслы, они становились все более смелыми. Если за несколько лет до этого она говорила, что не понимает, каким образом девушка из рабочей среды может существовать в искусстве, то теперь поверила, что успех возможен. В начале семидесятых Вивьен оставила работу учительницы, ей было тридцать лет.

Молодежь съезжалась в их магазин со всех концов страны и даже приезжала из Франции. В течение десяти лет (70-е годы) бутик несколько раз менял название и концепцию: Макларен не боялся буквально ставить все с ног на голову. После Let it rock магазин стал называться Too fast to live too young to die («Слишком быстр, чтобы жить, слишком молод, чтобы умереть»). Затем, в 1974-м, бутик назывался просто – Sex, ассортимент стал провокационно-эротическим: Малкольм, по-пуритански презирая нарциссизм, эксгибиционизм и фетишизм, задействовал их в работе, в тот период стены бутика были расписаны порнограффити.

Потом магазин был переименован в Seditionaries – «Провокаторы», под этим названием он существовал с 1976 по 1980 год; в потолке проделали дыры, через которые били лучи прожекторов. На стенах висели фотографии пострадавших во время мировой войны городов, в том числе разрушенного Дрездена; появились клетки с живыми крысами.

Последним стало название World's end («Конец света»); в бутике повесили часы, где вверху циферблата располагалась цифра «13», и количество часов на нем равнялось тринадцати, а стрелки шли в обратную сторону. Эти часы словно предсказывали, что Вивьен Вествуд, дизайнер будущего, вдохновение будет брать из прошлого.

Первым широко известным самостоятельным творением Вествуд стала футболка, которую они с Маклареном выпустили в 1977 году, к выходу сингла группы Sex Pistols «God Save the Queen» («Боже, храни королеву»). Страна отмечала 25-летие правления Елизаветы II. Музыканты в песне обзывали королеву и ее «фашистский режим», а на футболке был нанесен принт, изображавший Елизавету II с губой, проткнутой булавкой.

Позже Вествуд заявляла, что таким образом она стремилась приобщить монархиню к панк-культуре, она рассказывала: «В такой футболке можно было безопасно пройти до конца Кингз-роуд. Дальше могли побить». Акция прошла успешно: Макларена и музыкантов ненадолго арестовали, песню запретили.

Когда группа Sex Pistols распалась, Макларен и Вествуд создали бренд, стали «настоящими модельерами»; на этикетках стояли две фамилии. Первая «взрослая» коллекция называлась «Пираты», в ней были использованы исторические детали – кружевные обшлага и широкие «пиратские» штаны, узнаваемые шляпы. Коллекция была задорно-хулиганской, полной радости жизни и цвета. В последующие годы пара показала несколько коллекций в Париже и Лондоне: Savages (осень 1981), Buffalo/ Nostalgia of Mud (весна 1982), Punkature (осень 1982). Witches («Ведьмы», весна 1983) – на показе этой коллекции модели впервые вышли на подиум в кроссовках. Последней совместной работой Вивьен и Малкольма стала коллекция Hypnos (осень 1983).

Вивьен научилась у Макларена важному: не оглядываться на мнение и реакцию других людей. Быть смелой, открытой, думать только о своих чувствах. Она поверила в себя, постоянно совершенствовала навыки шитья, стала разбираться в тканях и фактурах.

В личной жизни было сложнее: Макларен, человек самолюбивый, временами буйный, ревновал к ее успеху. Кроме того, он не желал жить рядом с двумя маленькими детьми. Бен, старший сын Вивьен, с трех лет жил у бабушки, а в восемь переехал к родному отцу, на этом настоял Макларен. «Я сожалею об этом, – говорила позже Вивьен. – Но с Малкольмом было так тяжело, что это был лучший выход». Малкольм Макларен разбил Вивьен сердце; в 1985 году они расстались окончательно, и не по-доброму. Для нее настало сложное время.

Родник вдохновения: Иппокрена

«Для меня важна не сама мода, а история, стоящая за ней. Важны идеи».

ВИВЬЕН ВЕСТВУД

«Мне кажется типично английским смешение различных мотивов – немного истории, немного чего-то еще», – говорила Вивьен Вествуд. Ее редкий талант заключался в этом неподражаемом «чем-то еще». Итак, в 1985 году у нее началась новая жизнь одинокой женщины с двумя подросшими сыновьями; сама она назвала это время «очень тяжелым десятилетием», она страдала от настоящей бедности.

Вивьен Вествуд познакомилась с итальянцем Карло Д'Амарио, он занимался тем, что привозил из Афганистана и Индии одежду, одеяла, украшения и продавал это хиппи и панкам в Милане и Лондоне. Карло побывал на английской фабрике, где шили одежду для коллекций Вествуд, – и пришел в ужас от запущенности производства. Он убедил Вивьен, что, если она хочет стать частью мировой моды, нужно найти качественных поставщиков тканей и более квалифицированных производителей.

Они вместе поехали в Италию, где Карло предложил ей разместить заказы на небольших местных фабриках, устроил ей интервью с миланскими журналами мод. «Мне она напоминала Золушку, женщину, которая делала всю серьезную работу, пока Малкольм ходил по балам», – вспоминал Д'Амарио. Через знакомых Д'Амарио удалось договориться о поддержке бренда Вивьен с близким другом Джорджо Армани («В моде Армани все равно что папа римский!» – считал Карло). Армани пообещал фирме Вествуд ежегодный донат в 350 тысяч фунтов, это решало абсолютно все проблемы!

Но тут подключился Макларен: он не стеснялся звонить в Италию и порочить Вивьен, говорил, что она его недобросовестный бизнес-партнер и деньги непременно украдет. Контракт с Армани не состоялся.

Карло Д'Амарио было интересно рядом с Вивьен, началось их многолетнее сотрудничество – деловое, не романтическое. Вивьен быстро развивалась, шла вперед, оглядываясь на культуру и искусство прошлого; теперь она выстраивала не протестные аллюзии, а только эстетические, очень своеобразно. Она погрузилась в мир высокой и исторической моды и в то же время продолжала использовать модернистскую графику и мотивы панка. Никто не умел так фантазировать, никто еще не пробовал смешивать времена, детали и техники так решительно.

У Вивьен получалось быть каждый раз, каждый год новой – и свободной, даже от собственных прежних идей. Кринолин на мужчине – пожалуйста! Корону и горностаевую мантию (пародию на них, разумеется) – туда их, в повседневную одежду, в зимнюю коллекцию! Туфли-качалки на 20-сантиметровой деревянной платформе с завязками крест-накрест – а что, красиво получилось!

История костюма стала мастерской, где Вивьен подвергала деконструкции формы, привычные для дам прошлого, – турнюры, корсеты, кринолины. Цитаты из истории одежды стали для нее способом пошутить над утилитарной модой. Британцы – народ сдержанный и зажатый, им необходим юмор; над моделями Вивьен смеялись, она реагировала кротко и спокойно, словно была готова сама посмеяться.

В то десятилетие ситуация была парадоксальной: о Вивьен писали в Париже, Милане, Нью-Йорке, в Токио. Она жила на социальное пособие, а когда денег на еду не хватало – на пособие несовершеннолетних сыновей. Для создания коллекций нужны были средства – качественные ткани и производство требуют вложений. Нужны помощники! Ее младший сын Джо вспоминал, что, когда ему было семнадцать, иногда Вивьен не могла оплатить счета за свет ни в квартире, ни в бутике. Года три работали и жили при свечах, питались кое-как. Бутик «Конец света», единственную торговую площадку, то закрывали, то открывали, снова заняв денег у матери Вивьен.

В 1985-м Вествуд создала коллекцию «Клинт Иствуд», названную в честь спагетти-вестернов, фильмов в американском стиле, снятых в Италии. Коллекция «Мини-крини» (1987) была авангардной, при этом игривой и романтичной. «Мини-крини» посвящалась балету «Петрушка» и балеринам; с маленькой пышной юбкой носили двойку (трикотажная кофта с длинным рукавом поверх кофточки с коротким из того же материала) и жемчуг – это была отсылка к стилю нью-лук 50-х, к ранним образам Брижит Бардо.

Журналистов моды в Париже и Нью-Йорке коллекция «Мини-крини» восхитила. «Я точно знаю и тогда знала, – говорила Вивьен, – какая вещь и когда будет иметь успех. И тогда я знала, что популярными станут корсет и кринолин. Нужно чувствовать, что именно будет правильным».

Денег у Вивьен по-прежнему не было, но неожиданно самые стильные люди Лондона (например, Изабелла Блоу – редактор журнала Vogue, затем Tatler) стали носить ее одежду. Сама она считала важной вехой в творчестве создание коллекции Harris Tweed (1987). «Я придумывала свитер, представляя, что делаю его для принца Чарльза, чтобы он мог надеть его с килтом! На свитере были чертополох, роза, трилистник и стоящий на задних лапах лев. Мне нравилась идея сделать что-нибудь наподобие звезды с лучами, что-нибудь футуристическое. На свитере было написано: „Открытый космос“». И тут Карло сказал: «Вот тебе логотип: королевская держава и кольца Сатурна, одновременно традиции и будущее». Так появился логотип фирмы Westwood, он и сегодня икона молодых модников.

Присматриваться к искусству, переосмысливать, понимать, что «родник Иппокрена» (который, по древнегреческому преданию, ударом копыта выбил в горе Геликон крылатый конь Пегас) бездонный, ее научил художник Гэри Несс. «В те годы, когда я пребывала в одиночестве, центром моего мира стал Гэри. Он многое поведал мне об искусстве и истории. Без него я бы не смогла быть тем модельером, которым стала». Когда впервые Несс пришел в бутик «Конец света», он предложил Вивьен написать ее портрет пастелью.

Ей было интересно разговаривать с Нессом – эстетом, затворником, человеком болезненным и одиноким; Вивьен навещала его в заваленной книгами студии. «Гэри натолкнул меня на мысль читать ради идей, а не для развлечения». Им нравилось обсуждать книги Бертрана Рассела и Олдоса Хаксли. Вивьен утверждала, что именно Несс внушил ей мысль, что великое искусство не бывает устаревшим, оно сегодня так же живо, как и в день своего создания, даже если это было несколько веков назад. Гэри подарил Вивьен идеальную аргументацию для того, чтобы смотреть и в прошлое, и в будущее одновременно – выбирать из многообразия идей, образов и затем делать то, что нравится.

«Людей из мира моды раздражает, что я цитирую мотивы из прошлого и делаю отсылки к истории, но я терпеть не могла, когда меня обвиняли в анахронизме, потому что знала, что время на моей стороне». Действительно, еще во времена создания волшебного циферблата в бутике «Конец света» она заключила некий пакт с божеством времени, что отразилось и на ее эмблеме с Сатурном (Хроносом). Осознав, что вокруг бесконечное множество образов и идей и все прекрасны, Вивьен Вествуд вдохновлялась идиллиями Ватто, полотнами Гейнсборо, придворными костюмами и викторианскими корсетами и шляпами. Она черпала идеи из совершенно разных корзин и легко, словно играючи, их присваивала.

Над ней открыто смеялись. Сохранилась запись популярного телевизионного британского шоу 1988 года. Вот напомаженная, одетая по моде того времени, в стиле дискотеки, ведущая и другие гости. И улыбчивая Вивьен в странных туфлях-качалках. Смех в студии, обидные реплики и возгласы, когда на площадку вышли модели в «нелепых» нарядах. Поразительна реакция Вествуд: она не выглядит испуганной и смотрит на свои творения взглядом ребенка, влюбленного в свою игрушку, как на нечто прекрасное. «Вы можете смеяться, – говорит она, – но не забывайте смотреть!» Умение погружаться в творчество делало ее неуязвимой.

Горшочек, не вари!

По состоянию на 2022 год общий доход онлайн-магазина модной одежды Вивьен Вествуд значительно вырос по сравнению с предыдущими годами и превысил 1,7 миллиарда британских фунтов. По состоянию на 31 декабря 2021 года маржа валовой прибыли Vivienne Westwood Limited составила 61 процент. Для сравнения, в 2016 году она составляла 46 процентов.

В конце жизни она повторяла: «Я не помню, когда пришел успех». Вивьен жила скромно, много читала, на работу ездила на велосипеде, придумывала коллекции, одну за другой, и не заметила, как стала всемирно известной и очень богатой.

Уже в конце 90-х Вивьен Вествуд была признана самым влиятельным британским дизайнером, на всех уровнях, включая «тусовочный» и официальный. Иногда это влияние ее огорчало; например, когда она видела свои идеи два-три года спустя в переиначенном, упрощенном виде – так они лучше воспринимались средним классом. И продавались под маркой других фирм. Но это было не столь важно по сравнению с тем, что ее творчество наконец стало приносить Вивьен не только доход, но и радость.

Она несколько раз подчеркивала, что это произошло достаточно поздно. «Только последние 15–20 лет я работаю с удовольствием», – говорила она в десятые годы этого века. И еще. «Меня всегда беспокоило, что женщины по мере старения отодвигаются обществом на задний план», – сказала Вивьен в интервью 2007 года. В своей жизни она этого не допустила.

В девяностые у Вествуд появился ассистент, который стал ее мужем. Сын тирольского кузнеца, австриец Андреас Кронталер и Вивьен Вествуд познакомились в начале 90-х в Вене, в школе искусств, где молодой человек учился, а она преподавала несколько дней в месяц. «Она была моим профессором. Я отчетливо помню, как она вошла в класс в первый раз. На ней был надет комбинезон с ремнем на бедрах, а на ногах – деревянные башмаки, которые постукивали при каждом ее шаге. В руках она держала лупу. Я был покорен».

Несмотря на разницу в возрасте в 25 лет, между ними завязался роман. Вивьен считала Андреаса очень одаренным, и после того, как он сделал заявку на коллекцию платьев в стиле Ренессанс, она пригласила его в Лондон работать ассистентом. С тех пор они творили вместе, а в 1992-м Андреас Кронталер стал ее мужем официально. Их супружество длилось 30 лет, до конца ее жизни. Вивьен сделала все, чтобы передать часть своего влияния мужу и ученику: люксовый сегмент продукции, лейбл Gold Label в 2016 году был назван Andreas Kronthaler for Vivienne Westwood.

Вивьен создала много разноплановых коллекций, развивала, кроме одежды, линии обуви, украшений и парфюмерии. Фирма процветала, обороты стали масштабными, вещи из основной коллекции стоили и стоят сегодня баснословно дорого.

Постепенно выступления Вивьен в жизни и на подиуме стали политизированными и активистскими. Ей было скучно просто делать одежду, она хотела использовать свой авторитет и известность, чтобы донести до людей то, что она считала действительно важным: предупреждала о глобальном потеплении, стала яростной защитницей сохранения окружающей среды. Некоторые ее демарши были нелогичными, например, она выходила в майках с лозунгом «Покупай меньше, выбирай лучше» (а могла бы просто закрыть несколько магазинов).

Она заявляла, что выступает против финансовой системы и засилья банков, и это выглядело странно на фоне миллионных оборотов ее собственной фирмы. Вивьен заработала настолько громкое имя, что в принципе могла провозглашать (да и показывать на подиумах) что угодно, все только увеличивало ее популярность. Каждое заявление становилось рекламной акцией и обогащало – возможно, против ее желания.

«Моя фирма слишком развивается… но я не могу просто нажать на кнопку и прекратить это, я ответственна за других людей». В штате фирмы Vivienne Westwood в последнее десятилетие ее жизни трудилось более 500 человек, а во время показов привлекалось по крайней мере еще столько же специалистов – модели, парикмахеры, визажисты, рекламщики и звукооператоры с осветителями.

Это противоречие было драматичным: Вествуд явно осознавала негативное влияние моды на планету, и в то же время ее империя, выстроенная талантом и стойкостью, словно волшебный гриб, росла сама по себе. Фирма требовала от нее, панка по жизни, играть по правилам могущественной корпорации, что бы она ни говорила, что бы она ни чувствовала при этом. Ей оставалось сохранять лицо (и прическу) панка и повторять: «Я достигла могущества и богатства, чтобы обрести трибуну, с которой говорю о самых важных вещах».

При своей неподражаемой внутренней свободе Вивьен не желала признать, что стала частью истеблишмента, столпом глобальной машины моды, которая безостановочно производит товары (тем самым загрязняя планету) и делает деньги.

Две почти взаимоисключающие задачи стояли перед ней до конца жизни: «Как я могу сделать мир лучше?» и «Что мы собираемся показать на подиуме в следующем году?» Противоречие делало ее уязвимой, возможно, даже убивало – несоответствия внешнего и внутреннего накапливались, как накапливаются сбои в организме пожилого человека. Да, она жертвовала на благотворительные и экологические проекты впечатляющие суммы, но в большей степени деньги заставляли ее работать на себя.

Вивьен Вествуд стала одним из символов Британии, как Биг-Бен, двухэтажный автобус, килт и королевская семья. Она воплотила в запоминающихся образах великую английскую традицию эксцентричности.

Правила Вивьен Вествуд

* Секрет – в самодостаточности. В умении быть личностью, в умении быть счастливой с самой собой. Это трудно. Зато все остальное жизнь вам даст в подарок.

* Вивьен помнила всех, кто когда-то ей помог или сделал что-то важное для ее развития, иными словами, была благодарной и великодушной. Даже когда ей самой не на что было жить, она помогала Гэри Нессу, который был более беспомощным в социальной жизни, чем она, и нуждался в помощи даже больше, чем ее юные сыновья.

* Работала всегда увлеченно, как ребенок играет в игру: наедине с тканью, иглой и моделью она была счастлива и могла трудиться ночи напролет.

* Личный аскетизм (минимализм в быту); она заявляла, что принимает ванну раз в неделю, из экономии ресурсов планеты. Вивьен ездила на работу на велосипеде, жила в маленькой квартире, заваленной книгами.

* Она вдохновлялась общечеловеческими идеями, которые для нее были «гораздо больше, чем платья», черпала их в разных жанрах искусства; любила живопись, музыку, литературу и театр.

* У Вествуд было потрясающее чувство юмора. «Мое самое веселое воспоминание, – рассказывал ее сотрудник, – это когда я услышал, как Вивьен визжит от смеха! Сперва я не понял, что происходит, а оказалось, что она просто только-только примерила легинсы с фиговым листом и посмотрелась в зеркало».

* Смелость: в 79 лет позировала в мини-платье, закрытом лишь спереди; так она призвала своих подписчиков спасти окружающую среду. Правда, комментаторы потом в основном обсуждали фигуру Вествуд, а не проблемы экологии.

Вера Вонг
Путь к пьедесталу

«Сколько бы раз ты ни падал, вставай и пытайся снова».

Дизайнер одежды Вера Вонг родилась в 1949 году. Она выглядит молодо, при этом ее внешность смотрится естественно, усилия выглядеть моложе незаметны.

Успешная и богатая, Вера Вонг стремится помочь другим, и не только в виде взносов в благотворительные фонды; в своих выступлениях она говорит о своем опыте, о том, как важно подниматься после падений, упрямо продолжать выбранный путь. Ей самой удалось собственные неудачи обратить в успех.

Вера держится скромно; в ее облике чувствуется гармония, достигнутая осознанностью, возможно, это тоже заставляет воспринимать ее облик как моложавый и современный. Разумеется, Вере Вонг постоянно задают вопросы о ее секретах «нестарения», она отвечает лаконично и нестандартно.