Kitobni o'qish: «Когда солнце взойдёт на западе»

Как часто мы задумываемся о сакраментальных основах нашего бытия? Думаю, нечасто. Как-то не до того, нужно учиться, работать, растить детей, а вот и старость подкралась незаметно, как хорёк к курятнику. И всё же время от времени нас тянет пофилософствовать. Ну не можем мы постоянно функционировать в режиме автоматического конвейера, мы же люди. И тогда мы останавливаем свой бег по кругу и поднимаем глаза к небесам в надежде осознать, в чём заключается смысл ВСЕГО. Ну вот буквально всего, что нас окружает, что заставляет нас думать и чувствовать, страдать и радоваться, любить и ненавидеть.

И сразу же у нас возникает целая куча вполне естественных вопросов. А есть ли он, этот смысл в принципе? И если он всё-таки есть, то в чём причина конкретно моего появления на свет? Что это было? Случайность? Или я – пусть маленькая, но неотъемлемая часть таинственной и невообразимо прекрасной картины мироздания? Тут каждый отвечает себе в меру своего разумения и природных наклонностей. Лично мне как-то не верится, что моё существование – это результат случайного соединение двух маленьких клеточек. А как же божественный замысел? Неужели у нас, как и у остальных животных, смысл существования сводится к тому, чтобы просто быть? Родился, вырос, наплодил потомство, состарился и умер. Или есть ещё что-то, что можно было бы назвать предназначением?

Нужно сказать, что споры по этому вопросу протянулись из далёкого прошлого в наши дни, и единого мнения человечеству выработать пока не удалось. Мы даже не понимаем, есть ли какая-то единая цель существования человечества целиком, или у каждого из нас имеется лишь своя индивидуальная программа. Философы до сих пор соревнуются с религиозными деятелями и представителями, так сказать, естественных наук в трактовке того очевидного феномена, что мы всё-таки для чего-то появляемся в проявленной реальности. Увы, ответить на вопрос о смысле нашего существования непросто, а вернее, невозможно, если мы предварительно не определимся с ещё двумя неизвестными параметрами в этой формуле бытия.

Первое неизвестное – это «кто я». Рано или поздно сей сакраментальный вопрос созревает в уме каждого, кто пускается в погоню за истиной. Задают его себе многие, но вот докапываются до дна единицы. Большинство ограничиваются классическим «я человек» или «я раб божий», а то и «я – это триединство тела, души и духа». Несмотря на словесное разнообразие, значимая разница во всех этих определениях отсутствует. По сути, все они – не более, чем ярлыки, и большого смысла в том, чтобы заменять одно невнятное определение другим, нет. Однако нам отчего-то становится легче, когда мы присваиваем нашему непониманию определённое название. Нам кажется, что, обозвав непонятное явление каким-то словом, мы вроде как превращаем его в явление понятное.

Проделав этот нехитрый трюк и удовлетворившись видимостью смысла, большинство людей прекращает свой поиск. Тот же, кто не желает играть с самим собой в эти лингвистические игры, на первом шаге не остановится и сделает следующий шаг по пути познания. Этот путь, кстати, никогда не бывает простым и прямым. Не стоит ожидать, что вы с кайфом прокатитесь по нему на гоночном авто с откидным верхом. Можно даже с полной уверенностью утверждать, что если вам кажется, будто всё идёт как по маслу, то вы гарантированно заблудились. Разочарований и даже отчаяния тут никак не избежать, но настоящих упёртых искателей этим не проймёшь, они никогда не останавливаются на полпути, а потому их ждёт награда. За очередным крутым поворотом они откроют для себя одну простенькую истину, которая кардинально изменит само направление поиска.

Дело в том, что «я» не в состоянии осознать себя без контекста, в нашем случае – без проявленной реальности. Только отразившись в ней, как в зеркале, мы можем составить о себе какое-то представление. По-другому никак. И тогда перед искателем во весь рост встаёт второе неизвестное в нашей формуле бытия – «что собой представляет этот мир». Существует ли он независимо от меня, любимого, или реальность – это лишь картинка в моём уме? Согласитесь, разница принципиальная, по сути, это всё тот же классический вопрос о первичности курицы и яйца. А ещё неплохо было бы понять, как видят этот мир другие: также как я или иначе. Разумеется, если эти другие не есть плод моей фантазии, а реально существуют. В общем, вопросов масса, есть, чем заняться настоящему искателю истины.

Как же всё-таки забавно всё тут устроено, не находите? Чтобы ответить на вопрос о смысле одной маленькой жизни, нам для начала требуется понять устройство всего огромного мироздания, осознать, чем же на самом деле является наш мир, и какое место в этом мире отведено конкретно нам. Что ж, на то и дорога, чтобы идти. В добрый путь!

Пролог

Ночь была светлая, полная луна висела над морем недожаренным блинчиком, заливая серебристым сиянием белый песок пляжа. Кира поправила упавшую на лоб прядку волос и с удовольствием подставила лицо потоку лунного света. Ночью пляж был совершенно безлюдным. Почему-то парочки предпочитали уединяться в парковых аллеях либо в своих домиках, хотя, по мнению Киры, целоваться на мягком тёплом песке под луной было бы куда романтичней. Но нет, стоило темноте окутать приморский городок, как берег пустел, словно находиться у воды было смертельно опасно. Зато ресторанно-шопинговая жизнь расцветала пышным цветом. Улицы городка заливало ярким светом витрин, а из каждого окна неслись звуки разнообразных мелодий, сливаясь в полную какофонию. Шумные компании и прогуливающиеся парочки заполняли набережную и скверы, добавляя в музыкальный суп перчику в виде весёлого смеха и бессмысленного громкого трёпа.

К счастью, в том месте, где расположилась Кира, находился лишь один небольшой ресторанчик, крутивший в основном медленные ненавязчивые композиции. Сентиментальные мелодии, вместе с шуршанием волн, создавали комфортный расслабляющий фон для посиделок на морском берегу. Любительница уединения полулежала в лёгком матерчатом шезлонге прямо у воды. Волны ласково облизывали её голые ступни и с шипением откатывались назад, оставляя на мокром песке переливающиеся в лунном свете пузырьки морской пены. Вода была тёплая, как парное молоко, даже теплее воздуха. Идеально для ночного купания. Вот только захватить с собой купальник полуночница не озаботилась, и теперь собственная недальновидность заставляла её губы досадливо кривиться.

– А чего я, собственно, дурью маюсь,– попеняла самой себе Кира,– кто меня тут увидит? Да хоть бы и увидели, плевать. Во-первых, мне стесняться нечего, а во-вторых, через пару часов я отсюда исчезну, и мы с этими случайными зрителями больше никогда не увидимся.

Она решительно вылезла из своего уютного гнёздышка и принялась раздеваться. Лёгкий ветерок мазнул прохладной лапкой по её обнажённому животу, и Кира задорно рассмеялась, предвкушая удовольствие от ночного купанья. Несмотря на ясное небо, волнение было довольно сильным, и на мелководье прибой безжалостно дробил лунную дорожку на мелкие ошмётки, не позволяя серебристой ленте дотянуться до берега. Это отчего-то показалось Кире несправедливым, и она шутливо погрозила пальцем лунному диску, как бы укоряя его за халатность.

Осторожно зайдя в море по бёдра, ночная купальщица застыла в ожидании очередной волны, чтобы без приключений сразу занырнуть на глубину. Именно в этот момент она краем глаза заметила, что буквально в десяти метрах справа от её шезлонга кто-то сидит на песке прямо у кромки прибоя. Причём, не просто кто-то, а явно представитель мужского пола.

– Вот ведь подкрался, урод,– мысленно возмутилась Кира,– и как я могла его не заметить?

Однако отступать было поздно, быстро приближающийся белый гребешок, венчающий внушительного вида морской вал, не оставил ей других вариантов, кроме как нырнуть, иначе волна собьёт с ног и потащит за собой обратно на берег. Вот тогда благодарный зритель получит замечательное зрелище мелькающих в морской пене голых частей тела незадачливой купальщицы.

– Ну уж нет, этот гад не дождётся моего позора,– Кира упрямо сжала зубы и нырнула прямо под нависший над ней гребешок морской пены. – Пусть лучше любуется на мокрую голову среди волн.

Как она будет выбираться на берег, голенькая купальщица решила заранее не беспокоиться. Если мужик не проявит тактичности и не уберётся с пляжа, вот тогда и наступит время решать, как быть. В худшем случае придётся изобразить из себя неприступную и безразличную к мнению убогих аборигенов богиню, величественно прошествовать к шезлонгу и не спеша одеться прямо на глазах бестактного наблюдателя, напрочь игнорируя его присутствие.

Кира резво отплыла метров на двадцать от берега и только тогда оглянулась. Мужика на пляже не было, всё-таки в мире не перевелись джентльмены. Она удовлетворённо улыбнулась и поплыла прямо по лунной дорожке с восторгом зачерпывая ладонями мерцающее жидкое серебро. Мелкие пузырьки воздуха, порождаемые движением её тела, замерцали в чёрной воде как светлячки, так что казалось, будто Кира плыла в светящемся облаке. Зрелище завораживало, и вскоре ночная купальщица выкинула из головы свой конфуз с обнажёнкой, полностью отдавшись неспешному полёту в компании морских светлячков.

Она заплыла уже довольно далеко, отсюда береговая линия казалась просто тёмной размытой полоской на фоне ярких огоньков курортного променада. На глубине волнения практически не чувствовалось, так, плавное покачивание, не более. Кира улеглась на спину и подставила своё обнажённое тело млечному потоку лунного света.

– Интересно, а как может выглядеть лунный загар? – лениво подумала она. – Наверное, это должно быть похоже на матовое серебро или алебастр.

Кирины медитативные размышления были внезапно прерваны самым варварским образом. Совсем рядом раздался негромкий плеск воды, недвусмысленно свидетельствовавший о том, что у неё появилась компания. Кира быстренько приняла вертикальное положение и оглядела тёмное пространство, откуда прилетели звуки. Так и есть, метрах в двадцати ближе к берегу можно было отчётливо видеть быстро приближающуюся фигуру пловца. Разглядеть детали в такой темноте не представлялось возможным, но Кира почему-то ни на секунду не усомнилась в том, что это был тот самый настырный мужик, который подглядывал за ней на пляже. Впрочем, столь откровенное преследование незнакомца её не испугало. Здесь, в этом городке ей вообще ничего не грозило. Скорее, Кира ощутила досаду и раздражение из-за беззастенчивого вмешательства в её планы какого-то тупого курортника.

– Неужели не понятно, что если женщина целенаправленно уединяется на ночном пляже, то у неё нет ни малейшего желания с кем-либо знакомиться,– процедила сквозь зубы жертва преследования.

Взяв себя в руки, Кира прикинула направление и нырнула так, чтобы уйти в сторону с траектории движения пловца. Похоже, тот не заметил её манёвров, так как продолжил плыть прочь от берега в прежнем темпе.

– Что ж, спасибо за фору,– Кира злорадно усмехнулась и бесшумно поплыла обратно на пляж,– будет время спокойно одеться и занять место в первом ряду партера, чтобы понаблюдать, как этот плывун будет голышом выбираться из воды. Роли, похоже, поменялись, и охотник превратился в дичь. Так ему и надо, чтобы неповадно было подглядывать.

Полотенца у Киры с собой не было, так что пришлось натягивать одежду прямо на мокрое тело. Это немного испортило настроение в предвкушении задуманного развлечения, но никак не умерило решимость обиженной женщины поквитаться с обидчиком. Она уже застёгивала последние пуговки на блузке, когда из прибрежного ресторанчика зазвучала протяжная задумчивая мелодия из старого фильма Франко Дзеффирелли «Ромео и Джульетта». Кира выпрямилась и невольно повернулась лицом к источнику музыки. Это была та самая песня, их с Семёном заветная мелодия.

Они познакомились шесть с половиной лет назад в таком же приморском городке, куда Кира с компанией сокурсников с мехмата МГУ отправилась отдохнуть после весенней сессии. Было самое начало июля, стояла такая жара, что вообще не хотелось вылезать из моря под беспощадные солнечные лучи. Кира загорела дочерна, отчего в темноте её лицо стало сливаться с исходно каштановыми, но сейчас совершенно выгоревшими волосами. И только светло-серые глаза сияли на сплошном коричневом фоне как две капли утренней росы.

В тот памятный вечер Кира выбралась одна из душной кафешки, где вся компания отмечала день рожденья её подруги. На улице тоже было жарко, но слабенький ветерок с моря всё же давал шанс на глоток свежего воздуха. Она уселась на парапет, отгораживавший пляж от набережной, и с удовольствием вдохнула порцию освежающего морского бриза. Как раз в этот момент зазвучала мелодия из фильма Дзеффирелли. Кира видела этот фильм и не раз слышала эту грустную балладу, повествующую о том, что юность и красота преходящи и быстротечны, но почему-то раньше слова песни не трогали её душу, и только сейчас она услышала её по-настоящему.

Удивительно, но депрессивное, в сущности, содержание баллады отчего-то не вгоняло в тоску, а напротив, вызывало желание жить полной жизнью. Кира внезапно ощутила себя свободной от любых ограничений: от условностей, от обязательств, даже от привычек. Ей показалось, что она обладает могуществом совершить любое чудо, например, превратиться в чайку и улететь к морю. Ощущение лёгкости и вседозволенности было настолько реальным, что девушка невольно ухватилась руками за каменный парапет, чтобы убедиться в материальности этого мира.

– Вы позволите? – раздался мужской голос за спиной размечтавшейся студентки.

Семён стоял совсем рядом и протягивал ей руку, как бы приглашая на танец. На фоне ярких огней кафешки его фигура казалась сплошной чёрной тенью и выглядела не то чтобы устрашающе, но довольно мрачно. Мужчина был совершенно незнакомый, а мелодия вовсе не танцевальная, но Кира, как зачарованная, доверчиво оперлась на его руку и поднялась. Медленный танец показался девушке больше похожим на полёт той самой чайки, она закрыла глаза и бездумно отдалась плавным движениям. Ей было так спокойно в крепких уверенных объятьях незнакомца, как бывало только в детстве, когда папа брал её на ручки и принимался баюкать свою маленькую дочь.

Закончилась песня из фильма и много других песен, а они продолжали танцевать под тихую щемящую мелодию, что звучала у обоих в душе. В какой-то момент Кира поняла, что они остались одни, кафешка закрылась, её сокурсники почему-то не решились вмешаться и отправились домой без неё, да и редкие одинокие прохожие тоже старались обходить странную парочку стороной. Полуночные танцоры не сговариваясь взялись за руки и побрели прямо по песку к морю.

Город засыпа́л, убаюканный тихим шелестом волн. Один за другим гасли огоньки в разбросанных по склону горы домиках, и чем меньше огней оставалось на земле, тем ярче разгорались звёзды на чёрном бархате небосвода. Было новолуние, от луны остался совсем тоненький ободок, но у воды было светло и от света звёзд. Наверное, именно с той ночи Кира так полюбила ночные купания. Мокрый шёлк кожи, солёные губы и этот полёт в невесомости в прохладных объятьях морских волн.

Наутро Кира боялась просыпаться. Было невыносимо увидеть, как рассеются ночные чары, и прекрасный принц превратится обыкновенного курортного повесу. Но она боялась напрасно, утро не принесло разочарования. Они пили кофе в той же кафешке, около которой познакомились, и говорили без умолку. Или им только казалось, что это были слова, а на самом деле общались их души. Сейчас Кира уже не могла вспомнить, как было на самом деле, осталось только ощущение тепла и покоя.

После завтрака они забрали Кирины вещи, и она поселилась в домике Семёна на склоне горы. Пару дней они вообще не выходили на улицу, было незачем. Всё, что им было нужно – это они сами. Неделя пролетела как один день, а потом Семёну нужно было уезжать, дела не позволяли ему задержаться на море. Кира вернулась к своим друзьям, но больше была не в состоянии наслаждаться каникулами. Все её мысли были в далёкой дождливой Москве, где сейчас обитал любимый. Да, она очень хорошо знала, как обычно заканчиваются курортные романы, знала с первой минуты их знакомства с Семёном, но жалела только о том, что у них было так мало времени. Кира старалась не думать, как она будет жить без своего таинственного возлюбленного, ей было страшно до дрожи даже допустить мысль, что она его больше не увидит.

Семён встретил её на вокзале, хотя она никогда не говорила ему, как будет возвращаться в Москву, так как и сама этого тогда не знала. Билеты были куплены в последний день по случаю. Прямо с поезда они поехали к Семёну домой и с тех пор не расставались. Волшебная сказка продолжалась долгих шесть лет, а потом кончилась в одночасье. Они уже были женаты, дочке Тиночке как раз исполнилось четыре года, Кира нашла интересную работу в известной международной корпорации, и ничто не предвещало беды. Только однажды, вернувшись домой с работы, она обнаружила на столе прощальный подарок от мужа, больше напоминавший не подлежавший обжалованию приговор.

В пухлом бумажном конверте обнаружился весь джентельменский набор для расставания: дарственная на квартиру, документы о разводе, отказ от отцовства и дебетовая карта с солидной суммой. Больше ничего, ни строчки, ни звонка, которые могли бы объяснить поступок любимого мужа. Его вещи исчезли, его телефонный номер оказался заблокирован, никто из общих знакомых не знал, куда он подевался. Единственное, что Кира знала о своём бывшем – это то, что он жив, так как каждый месяц на оставленную им карту падала определённая сумма денег. Да, курортный роман продлился несколько дольше обычного, но закончился всё-таки вполне ожидаемо.

– Вы позволите,– раздался знакомый до боли голос у Киры за спиной.

Она резко обернулась и встретилась глазами с Семёном. Он стоял уже одетый и протягивал ей руку, как бы приглашая на танец. Ураган чувств, что возник в этот момент в Кириной душе, мог бы, наверное, поднять волну, сравнимую с цунами. Первым её порывом было непреодолимое желание вмазать со всей дури кулаком по его радостной физиономии, но уже в следующий момент она едва сдержалась, чтобы ни броситься в объятья бывшего мужа. Только через несколько секунд Кире всё-таки удалось взять себя в руки.

– Ты совсем рехнулась, маньячка,– строго сказала она себе,– это же просто сон. Подсознание выудило знакомый образ из архива твоей памяти и преподнесло его тебе на блюдечке. Очнись и наслаждайся неожиданным подарком.

Кира мило улыбнулась и скользнула в объятья фантома. Она уже знала, что будет дальше. Завораживающий танец, секс среди морских волн и жаркие объятья на тёплом песке. Вот только утреннего кофе в прибрежной кафешке ожидать не стоило, потому что проснётся она уже не на пляже, а в своей мягкой постельке.

Глава 1

В офисе, как всегда, было зябко, кондиционеры здесь врубали на полную мощность в любую погоду. Что поделаешь, у америкосов так принято, им, видите ли, жарко. Кира накинула на плечи шерстяную шаль, влезла в удобные разношенные балетки и откинула крышку ноута. Первым делом нужно было проверить календарь. За ночь, которая для противоположного континента была днём, запросто могло нападать приглашений на всякие бестолковые совещания и тренинги. Совещаться в компании любили и делали это регулярно по любому поводу, да и без повода тоже. Своего рода профессиональная деформация.

В самом начале работы в компании обилие совещаний и широкий круг приглашённых приводили Киру в полное замешательство. Ведь если посещать все встречи, на которые тебя пригласили, то на работу и времени-то не останется. А Кире очень хотелось работать, ей нравилось то, чем она занималась, и необходимость постоянно отвлекаться на бессмысленные посиделки вызывала сначала раздражение, а потом и натуральное бешенство. Она пробовала жаловаться, возмущаться, но со временем суть этой странной любви к совещаниям перестала быть для неё необъяснимой загадкой, и Кира смирилась.

Дело в том, что в большой корпорации вклад каждого отдельного сотрудника – это исчезающе малая величина, даже вклад начальников, не говоря уж о рядовых. И что бы там ни вещали улыбчивые манагеры, воодушевляя работников на трудовые подвиги, но для компании в целом творческие порывы трудяг не представляли никакой ценности, по большому счёту, они ей вообще были без надобности. Корпорация, как отлаженный механизм, просто использовала людей, словно винтики и шестерёнки, чтобы машина ехала вперёд. Тупая, безразличная к своим винтикам машина.

Стоит ли удивляться тому, что рано или поздно до винтиков доходила правда об их реальной ценности для компании, и тогда они принимались отвечать этому монстру полной взаимностью, иначе говоря, просто начинали его использовать в своих корыстных интересах, причём все, сверху-донизу. Не так уж и трудно было догадаться, что главным секретом успеха в любой большой корпорации является вовсе не продуктивная работа или творческий подход, а способность грамотно и вовремя пропиарить свои достижения, даже если эти достижения неоднозначны и вообще сомнительны. В этом как раз и заключалась причина всех этих бессмысленных совещаний или, как любили говорить в компании на американский манер – митингов.

Сколько раз Кира наблюдала, как молодые люди с горящими глазами приходили в компанию, полные энтузиазма и вполне искреннего желания принести пользу, но уже через полгода огонёк куда-то исчезал, а монстр сыто облизывался, переваривая очередную жертву. Нет, Кире вовсе не было жалко новых винтиков этой машины, они не были наивными идиотами и сами понимали, какую цену придётся заплатить за комфортное и обеспеченное существование. Хорошая зарплата, бонусы, интересные поездки, солидная медицинская страховка, автомобиль на полном обеспечении, да, в этой мышеловке предлагали очень соблазнительный кусочек сыра. Мало кто находил в себе силы отказаться.

Кира тоже не стала исключением из этого правила, уже через пару месяцев работы природа этого конвейера по превращению людей в шестерёнки перестала быть для неё загадкой. Наверное, она ушла бы из компании, муж хорошо зарабатывал, и проблем с деньгами у них не было, но тут судьба улыбнулась ей во все тридцать два зуба. Судьбу звали Карл Рудольфович. Впрочем, в компании не принято было использовать отчества, и, несмотря на солидный возраст, к начальнику отдела аналитики все обращались просто по имени. Все, кроме Киры. Она наотрез отказывалась следовать панибратскому западному стилю в общении, но вовсе не потому, что была бунтаркой или такой уж истовой патриоткой, просто она очень уважала своего начальника.

Сотрудники отдела между собой прозвали своего шефа Папа Карло. К подчинённым он действительно относился с отеческой заботой, и за его костлявой, но идеально прямой спиной отдел чувствовал себя как в надёжном убежище. Ни разу такого не случалось, чтобы Папа Карло сдал кого-нибудь из своих подчинённых начальству, все конфликты решались внутри отдела и, как правило, к общему удовлетворению. Не удивительно, что его не просто уважали, а искренне любили. Что уж там Папа Карло разглядел в новой сотруднице из отдела маркетинга, бог весть, но он лично пригласил Киру в свой отдел технологической аналитики буквально сразу после окончания её испытательного срока и не прогадал.

Аналитические способности всегда были Кириной сильной стороной. Решать головоломки, строить и проверять версии, прогнозировать развитие событий было для неё самым любимым занятием. Она воспринимала каждую новую загадку как изысканное лакомство и смаковала сам мыслительный процесс подобно гурману. А вот результат этого процесса и, тем более, его популяризация были Кире до лампочки. Так что в корпорации, где продвижение сотрудников было заточено под саморекламу, у неё не было шансов от слова совсем. Зато под надёжным крылышком Папы Карло она почувствовала себя очень уютно и буквально расцвела. Начальник полностью взял на себя презентацию её аналитических отчётов начальству, разумеется, не забывая отметить исполнителя. В результате, лавры доставались Кире, а головная боль – заботливому шефу.

Они сработались просто замечательно, и уже через два года Кира стала ведущим аналитиком отдела, вполне заслуженно, нужно сказать. Остальные сотрудники поначалу немного ревновали и даже пытались подсиживать выскочку, но постепенно убедились, что тандем Киры и Папы Карло не разломать, и смирились. За спиной их стали называть К2, намекая то ли на известную марку горнолыжного снаряжения, то ли на восьмитысячник в Непале.

Несмотря на то, что Кира была редким участником совещаний у начальства, за ней прочно закрепилась репутация превосходного, но вечно занятого аналитика. Её приглашали только в том случае, когда требовался экспресс анализ ситуации, либо когда результаты её анализа были настолько нетривиальными, что даже Папа Карло не мог их внятно интерпретировать. Но это случалось редко, поэтому Кира не заморачивалась ношением офисной одежды, вроде пиджаков и узких юбок. Одевалась она так, чтобы было удобно работать. Обычно это были разношенные джинсы и мягкий бесформенный джемпер.

Подобный стиль в одежде, а вернее, его полное отсутствие привело мужское население отдела к вполне логичному выводу, что Кира принадлежала к породе «синий чулок», тем более, что все попытки ухаживаний она отвергала сходу. Парни поначалу пытались её подкалывать, грубоватые шутки на тему недотрог сыпались в сторону ведущего аналитика как горох из дырявого мешка. Но Кира не обижалась, она весело и необидно отшучивалась, по-прежнему сохраняя расстояние и никому не отдавая предпочтения. Постепенно шутникам надоело, и они стали относиться к ней по-дружески, с вполне искренней теплотой и уважением.

С немногочисленным женским населением отдела отношения сложились не столь миролюбиво. Особое положение Киры вызывало у дам раздражение и зависть. Но тут поделать ничего было нельзя, такова уж женская натура. Оставалось только радоваться, что женщин в отделе, помимо самой Киры, было всего трое. К тому же одна из трёх, Мариша, трудившаяся личным помощником Папы Карло, была Кириной лучшей подругой. А уж шипение двух оставшихся завистниц вполне можно было пережить, тем более, что дальше колкостей и сплетен агрессия этой парочки пока не заходила.

Сегодня календарь порадовал редким явлением – ни одного приглашения на бессмысленные «митинги» от американских коллег за ночь не прилетело, и это сразу подняло Кире настроение. Она не спеша налила себе кофейку и открыла текущий проект в надежде без помех поработать хотя бы до обеда. Но не тут-то было, стоило Кире сделать пару глотков бодрящего напитка, как на экране появилась иконка нового приглашения. На этот раз совещание собирал руководитель департамента, причём в узком кругу. Помимо Киры, были приглашены ещё двое: Папа Карло и какой-то незнакомый мужик. Должность мужика указана не была, поэтому Кира вполне обоснованно предположила, что это, скорее всего, был сторонний участник, возможно, заказчик проекта. Необычное имя незнакомца – Витас, откровенно намекало на его принадлежность к жителям Прибалтики.

Немного удивило то, что митинг был назначен на обеденное время, обычно начальство свято блюло право сотрудников отравить свой организм чем-нибудь неполезным в офисной кафешке. Хотя к нынешнему руководителю сие незыблемое правило было пока что слабо применимо. Этого молодого заносчивого экспата из русских эмигрантов прислали в Московский офис всего два месяца назад, и он всё ещё пытался привить местной публике свои заморские привычки. Его речь была пересыпана иностранными словами, которые он демонстративно вставлял где нужно и не нужно, даже своё имя Павел он переиначил в Пол и настаивал, чтобы все его именно так называли. Так что ожидать, что этот невежа станет принимать во внимание интересы сотрудников, не приходилось.

– Интересно, а что сделает мистер Пол, если я отклоню его приглашение? – злорадно подумала Кира. – В конце концов, у меня есть право спокойно пообедать.

Словно подслушав её крамольные мысли, Кирин смартфон ожил и разразился истошным звоном. Звонила перепуганная секретарша импортного босса, взволнованная как раз тем, что Кира до сих пор не ответила согласием на беспардонное приглашение. Пришлось успокоить нервную барышню, это же не её вина, что ей в начальники прислали такого урода. В сущности, пропустить обед было для Киры некритично, она и так старалась как можно реже посещать местный общепит, во избежание непредсказуемых последствий для желудка. Поставив себе напоминалку, чтобы, заработавшись, случайно не пропустить встречу, Кира наконец приступила к изучению данных по проекту. Однако, похоже, сегодня был не её день.

– Кирюха, привет! – раздался прямо у неё над ухом задорный Маришкин фальцет. – На вечер ничего не планируй, сегодня в Археологии концерт Акелы.

Археология была помесью антикафе и площадки для выступлений начинающих авторов песенно-поэтического жанра. Они с Маришей частенько посещали это уютное местечко. Помимо выступлений, там была ещё выдающаяся коллекция чая и неплохая подборка книг. Сто́ящих исполнителей, впрочем, попадалось не так много, но Акела был как раз одним из тех, чей концерт заслуживал внимания. Увы, на сегодняшний вечер у Киры уже были планы, которые она не хотела отменять.

– Мариш, ну почему ты не сказала заранее,– с напускной обидой в голосе отозвалась отказница,– Светлана на сегодня отпросилась после семи, у неё какие-то неотложные дела образовались.

Светлана была няней Тиночки и практически всю рабочую неделю жила в квартире Киры. Немолодой одинокой женщине совершенно не требовался дополнительный выходной, тут Кира приврала. Этот вечер она планировала провести не дома с ребёнком, а в компании мужчины. Только не подумайте, что это было свидание, никакой романтики вечер не подразумевал совершенно. Егор был тренером Киры по йоге и кое-каким эзотерическим практикам. Они встречались раз в месяц исключительно для того, чтобы обсудить прогресс ученицы и разучить новые техники. Отчего Кира скрывала своего тренера от любопытной подружки, она и сама не смогла бы объяснить, просто чувствовала, что эту тему обсуждать не стоит, иначе придётся рассказывать и о живых снах. А вот этим Кира пока не готова была делиться ни с кем, кроме Егора.

– Не ожидала от тебя такого кидалова,– обиженно пробурчала Мариша,– я, между прочим, пригласила Артёма, и он обещал привести своего друга. Что я там буду делать с двумя мужиками? Ну, давай, попроси няню перенести свои дела на завтра. Кир, тебе же просто доктор прописал проветриться в мужской компании. А вдруг Артёмов друг – это твоя половинка? А ты такой шанс упустишь.

После Кириного скоропостижного развода, случившегося полгода назад, Мариша добровольно взвалила на свои хрупкие плечики заботу о душевном состоянии подруги. Поступок Семёна возмутил её до глубины души, и она задалась целью найти Кире достойную замену её бывшему. Это был далеко не первый случай, когда коварная сводница втихаря приглашала на их совместные тусовки какого-нибудь знакомого мужчину в надежде, что брошенная мужем подруга переключится с бракоразводных рефлексий на новый объект. Но всё было тщетно, Кира упорно не желала выздоравливать, а мысль о том, чтобы завести новый роман, вызывала у неё стойкое отвращение.

И дело тут было не столько в перенесённом стрессе, сколько в том неоспоримом факте, что Кира всё ещё любила своего бывшего мужа. Нет, она не приняла и не простила его внезапного ухода, для этого, наверное, прошло слишком мало времени. Обида, как стая мерзких мышей, продолжала подгрызать её любовь к когда-то самому дорогому человеку. И всё же этот жалкий огрызок былых чувств пока оставался той спасительной соломинкой, что держала Киру на плаву и не давала скатиться в откровенную ненависть к условно сильной половине человечества. А ещё были сны, живые сны.

Егор предложил своей ученице заняться практиками осознанных сновидений, когда её беременность уже стала видна невооружённым глазом, и занятия йогой, по мнению тренера, сделались небезопасными для будущей мамочки. Никаких особых ожиданий от этих практик у Киры не было, впрочем, у Егора, похоже, тоже. Тренеру просто хотелось сохранить старательную и увлечённую ученицу, вот он и придумал для неё альтернативное и не слишком напряжное занятие. Но это занятие неожиданно принесло плоды, первый живой сон приснился Кире, когда Тиночке едва исполнилось три годика. До этого тоже было несколько сновидений, в которых ей удавалось осознать себя спящей, но те сновидения были сумбурными, какими-то невнятными, да и сохранять осознанность во сне Кире удавалось считанные минуты. Живые сны были совсем другими, в них всё было настоящее, и Кира в них тоже была самой что ни на есть настоящей, то есть собой.

Первый живой сон перенёс сновидицу в тот самый приморский городок, что снился ей прошлой ночью. В Москве тогда была середина ноября, мокрый снег вперемешку с дождём сыпал из хмурых свинцовых туч, наводя депрессивные мысли о тщете всего земного. А во сне плескалось тёплое ласковое море, и влажный, пахнущий солью ветер раздувал лёгкое платье словно парус. Кира с восторгом скинула туфли и пошла вдоль кромки прибоя, позволяя ласковым волнам лизать свои ступни. Потом она долго бродила по засыпающим улочкам городка, убегавшим вверх по склону горы, и слушала, как далёкий шум прибоя вплетается в шелест невидимых в темноте деревьев. А когда притомилась, то улеглась на пляжный лежак и заснула. Да-да, заснула во сне, так, оказывается, тоже бывает.

Проснувшись утром в своей постели, Кира долго не могла сообразить, что же произошло. Вот только что она слушала шуршание морских волн и гортанные крики чаек, а теперь, вместо шума прибоя, было завывание холодного ветра за окном, а вместо чаек, звонкий требовательный голосок Тиночки, возмущённой тем, что мамы нет рядом. Кира не решилась поделиться своими ночными переживаниями с мужем, ей казалось, что столь яркий, правдоподобный до мельчайших деталей сон мог быть свидетельством какого-то умственного расстройства. Сновидице было откровенно страшно, она замкнулась и постаралась забыть о ночном приключении.

Но не тут-то было, через два дня ей снова приснился живой сон. На этот раз Кира оказалась в ночной Москве. Только родной и хорошо знакомый город во сне преобразился самым волшебным образом. Это точно была Москва, Кира узнавала почти все улицы и здания, но приснившийся город был как бы улучшенной копией настоящего. Первое, что бросилось в глаза – это обилие парков и пешеходных зон, а ещё чистый воздух без привычной вони выхлопных газов. Автомобили внешне были похожи на реальные, но ездили почему-то почти бесшумно. И главное, в застройке совершенно отсутствовали как многоэтажные строения из стекла и бетона, так и однообразные спальные муравейники. Всюду были добротные красивые дома с архитектурными излишествами в виде колонн, портиков, башенок и барельефов не выше десяти этажей.

И опять Кира бродила по полузнакомым улицам пока ни утомилась и ни прикорнула на лавочке в парке, а проснулась в своей постели. После второго сна она отчётливо поняла, что проблема не рассосётся сама собой, ей срочно требовалось посоветоваться с кем-то, кто не станет сходу крутить пальцем у виска. Впрочем, выбор собеседника был очевидным. Не нужно было быть ведущим аналитиком, чтобы обнаружить связь между живыми снами и занятиями по осознанному сновидению. Поэтому Кира позвонила Егору и договорилась с ним встретиться в сквере у своего дома рядом с детской площадкой, чтобы во время разговора присматривать за Тиночкой.

Тренер выслушал её взволнованный рассказ и надолго задумался. Кира ждала его ответа как приговора, и чем дольше продолжалось молчание, тем тоскливее становилось у неё на душе. Она видела, что Егор был откровенно обескуражен её признанием, и противный липкий страх начал затоплять её сознание, словно болотная жижа.

– Прости, Кира, я с таким раньше не сталкивался,– наконец смущённо произнёс наставник. – Наверное, тебе стоит прекратить практики по осознанному сновидению, если сны вызывают у тебя такой страх.

Страх. Это слово, словно отмычка, открыло двери затаившемуся где-то в глубине ужасу, и тот вырвался на свободу. Кира судорожно вздохнула, и слёзы полноводной рекой хлынули из её глаз. Она даже не пыталась унять истерику, мысль о вероятном безумии поглотила всё её существо. Егор в первый момент испугался столь эмоциональной реакции своей ученицы, видимо, принял её рыдания за ещё одно подтверждение неадекватности. Но уже через несколько секунд ему стало стыдно, он обнял плачущую женщину и принялся её утешать, бормоча ободряющие, ничего не значащие слова. Вот в таком виде их и застал Семён, вернувшийся с работы в неурочное время.

Именно с этой сцены и началась их размолвка. Кире пришлось поделиться с мужем причиной своих рыданий. Она ожидала, что он может не поверить или, наоборот, посмеяться над её страхами, но вышло иначе. Выслушав сбивчивые объяснения жены, Семён только согласно покивал, словно это было в порядке вещей. Никаких обвинений или насмешек, типа, всякое бывает, проехали. Вот только, взглянув в глаза мужу, Кира едва опять ни зарыдала, в его глазах была такая боль, словно она рассказала ему о смертельной болезни, а не о снах. Всю следующую неделю Семён ходил сам не свой, стал замкнутым, отвечал односложно, старался избегать разговоров и выяснения отношений. А через неделю он уехал в командировку.

Эти регулярные командировки на несколько дней были частью его работы, поэтому первые три дня Кира даже не тревожилась. Она даже радовалась, что у них обоих будет время выдохнуть и привести мысли в порядок. Но прошла неделя, а Семён всё не возвращался, его телефон не отвечал, на послания он тоже никак не реагировал. На десятый день отсутствия мужа Кира уже всерьёз задумалась о том, чтобы обратиться в полицию. Но именно в тот момент, когда она совсем было уговорила себя, что с ним случилась беда, на её столе появился тот самый злосчастный конверт. Беда действительно случилась, но не с ним, а с ней самой.

– Прости, Мариш, сегодня никак,– Кира участливо улыбнулась подруге,– я уже пообещала Светлане, что отпущу её сегодня. Давай на следующей неделе оторвёмся. Можешь пригласить очередного кандидата. Обещаю, я буду само обаяние.

Мариша немного поворчала и отправилась работать, а Кира наконец смогла вернуться к текущему проекту. Когда прозвучал мышиный писк напоминалки, она уже неплохо продвинулась с анализом проблемы. Скинув на планшет данные по двум предыдущим проектам на тот случай, если заказчику понадобятся примеры работ, Кира отправилась в кабинет к Полу. Кто бы мог представить в тот момент, что, прикрываясь невинным приглашением на встречу, это злодейка-судьба беспардонно вмешалась в спокойную и размеренную жизнь ведущего аналитика солидной компании. Могла ли Кира что-то изменить, сбежать и поломать коварные планы фортуны? Кабы знать…

Глава 2

Ну отчего мы никак не желаем рассуждать беспристрастно и самостоятельно? Всё норовим отключить собственные мозги и воспользоваться штампами, которые социум навязывает общественному сознанию. Направляясь в переговорную, Кира пыталась представить себе приглашённого прибалта по имени Витас, естественно, в рамках засевшего в голове шаблона. Блёклые бесцветные волосы, лошадиное, ничего не выражающее лицо, неуклюжие медлительные движения. Она заранее уговаривала себя не раздражаться из-за свойственной прибалтам тормознутости и относиться снисходительно к природному тугодумию гостя. Эх, как же ей пришлось раскаяться в собственной предвзятости.

Впрочем, в одном Кира не ошиблась, волосы у Витаса действительно были белыми, но вовсе не из-за его национальности. Эта шикарная седая грива являла собой пример того, как нужно ухаживать за своей шевелюрой, и невольно вызывала вопрос, а точно ли тут поработала природа, а не перекись. На первый взгляд гостю было лет сорок пять, выглядел он солидно и представительно. Все статусные атрибуты были на месте: дорогой костюм, шёлковая сорочка, золотые часы и запонки с маленькими бриллиантиками. Однако первое впечатление мгновенно рассеялось, как только Витас поднялся, чтобы поприветствовать Киру. Плавные уверенные движения хищника, спортивная поджарая фигура и, главное, молодой слегка насмешливый взгляд карих глаз вдребезги разбили иллюзию относительно его возраста. Он был старше самой Киры, которой недавно исполнилось двадцать восемь, от силы лет на семь-восемь, а скорее всего, и того меньше.

Помимо Витаса, в переговорной ожидаемо присутствовали начальственный экспат Пол и Папа Карло. Кира поздоровалась и села рядом со своим шефом. Тот только невнятно буркнул что-то себе под нос и отвернулся. Его странное, если не сказать, невежливое поведение сразу напрягло внимательную к деталям и аналитически подкованную сотрудницу. Обычно Папа Карло прямо-таки излучал радушие и спокойствие, а сейчас от него исходила волна нервозности. Его скупые резкие движения, слегка подрагивающие пальцы и застывшая на губах вымученная полу улыбка выдавали напряжение, которое начальнику удавалось сдерживать с видимым усилием. Это было не к добру. Жизненный опыт подсказывал, что, как правило, так себя ведут люди, которые собираются сделать тебе какую-нибудь гадость, например, уволить.

Панические мысли, одна другой депрессивнее, тут же вихрем пронеслись в голове Киры. Нет, никаких проколов за собой она не вспомнила, но это вовсе не означало, что их не было. Впрочем, для того, чтобы уволить работника из компании, начальству вовсе и не требовался повод в виде его неудовлетворительной работы. В больших корпорациях всегда руководствуются соображениями сиюминутной целесообразности. На каждой позиции сверху-донизу менеджерам нужно продемонстрировать, что они успешны не вообще, а в данный конкретный момент. Поэтому, если какие-то цифры отчётности не бьются, то принимаемые решения могут очень сильно смахивать на панические рефлекторные реакции. Типа, порежем всех тёлочек на мясо, чтобы отчитаться по мясозаготовкам, а о надоях будем думать после и, возможно, уже не мы.

Не то чтобы Кира так уж держалась за своё место. Она отлично представляла ценность аналитика своего уровня на рынке труда, с руками оторвут, да ещё и соревноваться будут в щедрости предложений. Но ей очень нравилась её нынешняя работа, не оплатой и прочими ништяками, а сама по себе. Да и к ребятам из отдела Кира уже привыкла, они стали для неё почти семьёй. И главным родным человеком в компании был для Киры Папа Карло, который сейчас явно собирался с силами, чтобы преподнести своей протеже неприятный сюрприз.

– Welcome,– Пол решил сразу же обозначить свою роль хозяина банкета,– это Кира, наш lead в области аналитики новых технологий.

Из того, что Пол не представил своего гостя, Кира сразу же сделала заключение, что этот седой хлыщ и заменит её в отделе. Она неприязненно окинула взглядом своего потенциального преемника, как бы оценивая исходящую от него угрозу, однако вынуждена была признать, что тот совершенно не смахивал на конкурента. Витас сидел в расслабленной позе и с доброжелательным интересом разглядывал ведущего аналитика. В его взгляде совершенно не было естественного в такой ситуации смущения или хотя бы сочувствия.

– Одно из двух,– тут же мысленно прикинула Кира,– либо он совершенно бесчувственный извращенец, либо увольнять сегодня будут не меня.

На извращенца Витас явно не тянул, из чего она сделала вывод, что седовласый плейбой метил на место начальника отдела. Кстати, это логично объясняло, отчего Папа Карло так нервничал. Америкосам ведь до лампочки, что станет с отделом без его бесценного руководителя, они вообще всё московское отделение в лёгкую пустят под нож, если им приспичит пристроить кого-то из своих. А вот Киру такой расклад совершенно не устраивал.

– Могу я узнать причину смены руководства отдела? – безапелляционно заявила она, нацепив на своё лицо маску эдакой ледяной бесстрастности.

Папа Карло удивлённо поднял глаза на свою излишне догадливую сотрудницу, а Пол буквально застыл с открытым ртом. Видимо, он специально подготовил проникновенную речь по случаю прощания с заслуженным работником и не ожидал, что его так лихо собьют прямо на взлёте. Пожалуй, со стороны Киры было неосмотрительно демонстрировать свои аналитические способности, тем более в столь нахальной манере, но ей было всё равно. Витас ей сразу не понравился, и перспектива работать под его началом совсем не окрыляла. Так что можно было напоследок доставить себе удовольствие и немного опустить зарвавшегося эмигрантского выскочку. Пусть прочувствует на своей лощёной шкурке, что ломать гораздо проще, чем строить.

Пол со всей очевидностью правильно расценил Кирин выпад, потому что его лицо сделалось пунцовым от злости. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-нибудь нелицеприятное, типа пожелания нахалке побольше заниматься своими делами и не лезть к начальству с неуместными вопросами. Однако сегодня, видимо, был не самый подходящий день для начальственных нравоучений. Повисшую над совещательным столом тишину словно хлыстом разрубили громкие хлопки. Витас улыбался от уха до уха и задорно хлопал в ладоши, как будто ему показали забавный фокус.

– Браво! – воскликнул сей ценитель дедуктивного метода. – Рад, что рассказы о вас, Кирочка, оказались правдой. Компании сейчас, как никогда, требуются грамотные аналитики.

Вот теперь Кира совсем запуталась. Поведение Витаса откровенно рушило субординацию. Если он собирался занять место руководителя отдела аналитики, то Пол должен был стать его непосредственным начальником, а этот седовласый плейбой вёл себя так, словно это именно он, а не Пол, был тут главнюком.

– Что ж, придётся пересмотреть первоначальную концепцию,– Кира мысленно обругала себя за скоропалительный вывод. – Допустим, что Витас действительно по статусу выше нашего желторотого экспата. Тогда что же получается? Америкосы прислали плейбоя на место Пола, а того решили пристроить на тёпленькое местечко, выпестованное Папой Карло?

Ну уж нет, выслушивать и исполнять дилетантские распоряжения капризного придурка Кира точно не собираюсь. Она мысленно собралась и приготовилась к отпору. Ведь не даром же её пригласили на это совещание, не иначе как собираются уговорить строптивую лошадку, чтобы она добровольно подставила свою спину под экспатский тощий зад. Ежу понятно, что аналитик из Пола никакой, значит, им нужно, чтобы Кира взяла на себя львиную долю его обязанностей, пока безграмотный придурок будет прикидываться начальником и собирать лавры за чужую работу. Кире сделалось обидно, но даже не от того, что её сочли эдакой терпилой, а из-за предательства Папы Карло. Уж кто-кто, а любимый начальник должен был предупредить свою любимицу о такой подставе.

– Кира, извини,– едва слышно пробормотал обвиняемый, словно подслушав её мысли,– мне следовало сказать тебе раньше, но для меня вся эта ситуация стала такой же неожиданностью, как и для тебя. Видишь ли, я только вчера узнал, что больше не смогу работать в компании.

– Наверное, я тоже не смогу,– Кира хмуро уставилась в стол. – Правильно ли я понимаю, что ваше место займёт Пол?

– Вы не перестаёте меня радовать, Кирочка,– Витас прямо-таки расплылся от удовольствия. – Полагаю, пора внести ясность в сложившуюся ситуацию. Вы ведь уже вычислили, что меня назначили руководителем департамента новых технологий. Я прав?

Кира ничего не ответила, только отрешённо кивнула, дальнейший разговор стал ей неинтересен. Работать под началом разжалованного выскочки было даже хуже, чем под блатным самоуверенным плейбоем. Витас хотя бы не вызывал брезгливости. Так что смысла в дальнейших разглагольствованиях она не видела.

– Руководство компании приняло решение организовать новое подразделение в рамках нашего департамента,– между тем продолжал вещать его новоиспечённый глава,– что-то вроде стратегической аналитики. Название пока условное. Я буду рад, если вы, Кирочка, согласитесь возглавить этот проект.

– Не уверена, что из меня выйдет начальник,– Кира грустно улыбнулась и скосила глаза на Папу Карло, как бы ища его поддержки.

– Карл уже поведал нам о Вашей фобии,– Витас хищно усмехнулся и сразу стал похож на матёрого волка, больше ничто в нём не напоминало развязного плейбоя. Преображение было столь резким и внезапным, что все присутствующие как бы слегка зависли в когнитивном диссонансе. Впрочем, это длилось всего секунду, а потом снова вернулся вальяжный расслабленный баловень судьбы. – У нового проекта предполагается единственный исполнитель,– баловень поднял указательный палец вверх. – Разумеется, Вы сможете подключать сотрудников Вашего бывшего отдела в случае надобности, но работать над стратегическими задачами Вам придётся в одиночку. Таковы требования безопасности, ничего не поделаешь. Отчитываться Вы будете непосредственно мне. Можете сами назначить себе оклад, компания ценит таланты и готова их щедро оплачивать.

У Киры перехватило дыхание. Предложение было не просто заманчивым, это была прямо-таки розовая мечта, волшебный сон наяву. На какое-то время она даже позабыла про увольнение Папы Карло.

– Я очень рад за тебя, Кира,– тёплый голос бывшего начальника вернул размечтавшуюся руководительницу тайного проекта на грешную землю. – Эта работа словно специально создана для тебя.

Кире сделалось стыдно. Её карьера шла в гору, а Папа Карло в результате подковёрных игр терял работу. А ведь он уже не молод, ему найти адекватную замену его нынешней позиции будет совсем непросто. И тут ей в голову пришла вполне здравая, как казалось, мысль.

– Витас, а Вам не кажется, что в новом проекте найдётся место для двух исполнителей,– как можно мягче промурлыкала Кира, беззастенчиво намекая на трудоустройство Папы Карло.

Она, конечно, не ждала, что её предложение будет сразу принято с восторгом и воодушевлением, но такой реакции всё-таки предвидеть не могла. В переговорной повисла гнетущая, прямо-таки могильная тишина. Все трое мужчин, как по команде, опустили глаза, словно им сделалось неловко за Кирину бестактность. Молчание тянулось как резина, и ничего не понимающая Кира уже готова была взорваться, но тут наконец Папа Карло поднял голову и грустно улыбнулся.

– Ты всё не так поняла,– он ласково потрепал её по руке,– я сам ухожу из компании. Мне нужно срочно лечь в больницу.

– Надолго? – прошептала ошарашенная Кира.

– Давай мы об этом поговорим наедине,– попросил Папа Карло.

Кира почувствовала, что её глаза непроизвольно наполнились слезами. Ей было стыдно за свою несдержанность, но ничего поделать с этой непрошенной влагой она не могла. Видя её растерянность, расторопный Витас быстро поднялся и подвинул плаксе коробку с одноразовыми салфетками. Кира быстрым движением выдернула салфетку и аккуратно промокнула глаза, не хватало ещё, чтобы тушь размазалась по лицу.

Когда макияж был благополучно спасён, она подняла взгляд на благодетеля, но слова благодарности застряли у неё в горле. Витас внимательно рассматривал свою будущую сотрудницу с голодным блеском в глазах, словно она была едой. Кира от изумления судорожно вздохнула и закашлялась. Секунда, и вожделение исчезло из глаз будущего шефа, теперь в его взгляде снова было только искреннее сочувствие.

– Думаю, на сегодня мы закончили,– как ни в чём ни бывало распорядился Витас. – Кира, я жду Вас завтра у себя в кабинете в десять. Думаю, Вам не помешает переспать с мыслью о новой работе, прежде чем мы приступим к обсуждению деталей.

Столь неожиданное окончание встречи вызвало оторопь у всех присутствующих, включая Пола, вроде бы посвящённого в дела своего нового шефа. Впрочем, обсуждать было уже нечего, всё было сказано. Участники совещания молча поднялись и разошлись по своим рабочим местам, размышляя, уж не почудились ли им эти странные метаморфозы с лицом будущего начальника. Впрочем, мысли о странностях Витаса недолго витали в голове Киры, вскоре их вытеснили другие, гораздо более актуальные соображения.

Прощание с Папой Карло прошло скомкано, работники отдела были ошарашены трагической новостью, да и сам начальник явно чувствовал себя не в своей тарелке. Известие о тяжёлой и, вероятно, смертельной болезни пришло слишком уж внезапно, и Папа Карло просто ещё не успел принять нового положения вещей и смириться с неизбежным. Вечером Кира с Маришей проводили любимого начальника до такси и отправились по домам, настроение для развлечений у обеих подружек было откровенно неподходящим.

За последние полгода это был уже второй раз, когда Кире пришлось столкнуться с таким явным проявлением злого рока. Судьба словно ополчилась на несчастную женщину, отобрав у неё сначала любимого мужа, а вот теперь – любимого начальника. Правда, нужно отдать должное этой стерве, за свои издевательства она всё же предложила жертве своих махинаций некоторую компенсацию. Потеряв Семёна, Кира обрела живые сны, которые сделались значимой частью её жизни. Расставание с Папой Карло, судя по всему, злодейка-судьба планировала компенсировать новой должностью и весьма заманчивыми перспективами карьерного роста. Но все эти ништяки точно не стоили той боли, что надёжно поселилась в Кириной душе, когда любимых людей насильно вырвали из её жизни.

А ведь долгих шесть лет, наполненных счастьем и покоем, Кира искренне верила, что является баловнем судьбы. Увы, в этой жизни никто не застрахован от её подлых ударов и коварных подстав. Вот казалось бы, только вчера Папа Карло жил своей нормальной жизнью, руководил созданной им командой аналитиков, радовался успехам своих подопечных, бранил их за ошибки, шутил и смеялся над чужими шутками, а сегодня сама его жизнь повисла на тоненькой ниточке. И ведь такое может случиться с каждым из нас. Мы можем сколько угодно хорохориться и кичиться тем, что не верим в предопределённость, а в это самое время судьба, ехидно посмеиваясь над нашей наивностью, возможно, уже точит перо, чтобы поставить большую жирную точку в книге нашей жизни.

Реплика искателя

Судьба. Верите ли вы в предопределённость, в то, что нашей жизнью управляет чья-то невидимая рука, заставляя нас совершать определённые поступки? Действительно ли случайности вовсе не случайны? Или наоборот, только наша собственная воля способна определить наше будущее, а вмешательство высших сил – это лишь иллюзия и оправдание для ленивых? Что ж, давайте разбираться.

Вас никогда не удивляло, почему символом судьбы является колесо? Возможно, автора этой аллегории вдохновил тот факт, что наша жизнь никогда не бывает ровной, как скоростная магистраль, она скорее напоминает аттракцион под говорящим названием «американские горки». Взлёты постоянно сменяются падениями и наоборот. Сегодня вы, казалось бы, потеряли всё, зашли в тупик, а завтра вы опять на коне и радуетесь своему успеху. И всё это только для того, чтобы вскорости снова свалиться в яму беспросветного отчаяния. Так и живём. Да, это действительно напоминает движение по кругу, но в не меньшей степени это похоже на пилу или зигзаг. Отчего же мы всегда говорим именно о колесе судьбы?

Нет, это не просто поэтический образ, если вы так подумали, во вращении колеса действительно заключён конкретный смысл. Движение по кругу – это отражение тех циклов, которыми буквально пронизано всё в нашей жизни. День и ночь, смена времён года, движение планет и звёзд, жизнь и смерть, в конце концов. На самом деле этих циклов невероятно много, просто не все мы можем разглядеть. Некоторые из них нам незаметны, потому что слишком длинные, например, рождение и смерть горной системы, а другие, напротив, столь короткие, что и не уследишь. Однако главный цимис заключается в том, что все эти циклы без исключения влияют на нашу жизнь в той или иной степени. Они, словно элементы компьютерного кода, вплетены в алгоритмы нашей индивидуальной реальности.

Наш мир вовсе не хаотичен, он функционирует по определённым законам, и закон цикличности – это один из фундаментальных механизмов, управляющих нашей судьбой. Множество различных циклов сливаются в единое пространство вибраций, создавая сложный рваный ритм нашей жизни. Временами вибрации усиливают действие друг друга, а в иные моменты, наоборот, гасят. Как результат, окна возможностей для конкретной личности то открываются, то закрываются. По каким-то внешним признакам можно уловить благоприятный момент, но рассчитать его с помощью голой логики невозможно. Результирующий вектор зависит от слишком большого числа факторов и меняется весьма непредсказуемо. Иначе говоря, нашей жизнью управляет циклическая природная сила, у которой нет своей воли, это просто алгоритм, действующий с математической точностью.

Разумеется, попытки просчитать благоприятные моменты для конкретной личности предпринимались всегда. Пожалуй, наиболее научным подходом отметились астрологи, связавшие судьбу человека с фазами циклического движения некоторых небесных тел. Увы, даже строгие математические методы не дают стопроцентной гарантии, когда речь идёт о судьбе. Астрологи принимают в расчёт лишь незначительную часть действующих в нашем мире циклов, то есть строят весьма упрощённую модель реальности, но и в этой упрощённой модели результат зачастую получается неоднозначный. Что уж говорить про всё множество влияющих на нашу жизнь циклов, тут о точности предсказаний речь вообще не идёт. К тому же ни один астролог пока не научился учитывать предыдущие воплощения в своих расчётах, а этот фактор тоже является значимым, поскольку воплощение – это всего лишь фаза более долгого цикла нашего существования.

Какая-то мрачная у нас получилась картинка реальности, не находите? Сплошная безнадёга и неопределённость. Ан нет, всё не так печально, поскольку природные циклы – это лишь одна из составляющих нашей судьбы. Есть ещё такая замечательная вещь, как воля, причём не только воля высших сил, но и наша собственная. Да, у нас имеется возможность управлять своей судьбой, но речь об этом пойдёт дальше, а пока я лишь хочу обратить ваше внимание на один любопытный аспект. Само по себе наличие в нашей реальности циклов свидетельствует о том, что эта самая реальность построена и функционирует по определённым правилам, которые было бы правомерно назвать законами мироздания. И если нам удастся эти законы постичь, то жить будет несомненно легче, станем меньше набивать себе шишек, тыкаясь лбом в бетонные стенки, и наоборот, упускать возможности, когда перед нами открыты все двери. Вот такая вкусная морковка для ослика.

Глава 3

Пуля просвистела совсем близко у виска и с плотоядным чавканьем вошла в ствол дерева, рядом с которым стояла Кира. Стреляли откуда-то слева, где за густыми колючими кустами пряталось небольшое, но глубокое болото, отделявшее лагерь охотников от лесного массива и служившее ему естественной защитой от нападения боевиков. По всем расчётам никаких врагов там быть не могло, а потому Кира никак не ожидала нападения с той стороны. К сожалению, скрупулёзно проанализировать сей странный феномен ей не дали. Прежде чем Кира успела хотя бы просто оценить обстановку, кто-то свалил её с ног и прижал к земле.

Корень дерева пребольно саданул жертву нападения по правой скуле, и она не стесняясь поведала непрошенному спасителю всё, что думает о его неуместном вмешательстве в свою жизнь. Правда, ругалась Кира про себя, поскольку в рамках приключенческого жанра живого сна ей, наверное, даже следовало поблагодарить его за спасение. В конце концов, этот мужик, бездарно изображавший из себя камикадзе, явно не собирался причинить ей увечья, он просто увёл её с линии огня. Без сомнения камикадзе сильно рисковал, вклиниваясь между стрелявшим и его мишенью, вот только, с точки зрения Киры, его самоотверженный подвиг был просто фарсом. Все эти приключения происходили вовсе не в реальности, а во сне, где жизни сновидицы, вообще-то, ничего не угрожало.

Давно уже прошли те времена, когда живые сны вгоняли Киру в депрессию и вызывали панические мысли о психическом расстройстве. Теперь они стали частью её жизни, неотъемлемой частью, с которой она не готова была расстаться ни при каких обстоятельствах. Жизнь Киры как бы разделилась на две неравные части: на день с его будничными хлопотами, интересной, но такой обычной работой, с редкими и, в сущности, банальными развлечениями и на ночь, уносившую её в живые сны. Там, за чертой реальности Кира становилась совсем другой: свободной, раскованной, не ограниченной условностями и жизненными шаблонами.

Днём она была исполнительным работником, заботливой мамой, обиженной жизнью разведёнкой, эдаким бесполым существом, облачённым в бесформенный джемпер, чтобы не привлекать внимания противоположного пола. Зато ночью сновидица могла выбирать любое амплуа в зависимости от настроения и сиюминутных предпочтений. За полгода она научилась видеть живые сны, что называется, по заказу. Если ей, к примеру, хотелось острых ощущений, она, как сегодня, становилась бесстрашной охотницей за боевиками какого-то злодейского ордена. А когда наваливалась усталость от бытовых проблем, Кира отправлялась на берег тёплого моря плавать по лунной дорожке.

Помимо содержания самого сновидения, она постепенно научилась управлять и собственным ночным обликом, но не в смысле фигуры и лица, в живых снах Кира выглядела так же, как в реальности, а в плане выбора одежды и прочих атрибутов, вроде сумочки с деньгами или оружия. Потренировавшись на всякой мелочёвке и наивно поверив в собственное могущество, она даже пробовала заказать себе во сне что-то покрупнее личных вещей, например, автомобиль или домик в приморском городке. Но тут сновидицу ждал крупный облом, что-то мешало распространить её магию на объекты недвижимости и транспорта. Однако и того, что удавалось наколдовать, было достаточно, чтобы чувствовать себя во сне уверенно и комфортно.

Иногда Кире казалось, что маски, которые она надевала в живых снах, гораздо лучше отражают её истинную сущность, чем дневной образ деловитой и неприступной москвички. В ночных масках Кира чувствовала себя гораздо уютней, уверенней и, главное, защищённой. Боль из-за расставания с любимым человеком как бы отступала, пряталась под очередной маской и не мешала получать удовольствие от жизни, пусть и ненастоящей. Поначалу такое раздвоение личности немало озадачивало благоразумную, привыкшую к самоконтролю женщину, она пыталась разобраться, выяснить, кем же является на самом деле, но вскоре это занятие ей наскучило, и Кира принялась незатейливо наслаждаться своей второй ночной жизнью.

Впрочем, список ночных масок не был неограниченным. На данный момент количество мест, в которые Кира переносилась во сне, равнялось всего лишь шести. Помимо Москвы и приморского городка, был ещё мир, где велась странная война между его жителями и пытавшимся их поработить тайным орденом. Этот сон Кира про себя называла Охотой. Ещё был университетский городок, где студенты изучали магические науки. Впервые попав на лекцию в этом удивительном учебном заведении, Кира пришла в неописуемый восторг, всё казалось таким настоящим и звучало вполне прагматично. У неё даже что-то получалось там, на занятиях. Но в дневной жизни применить полученные магические навыки не удалось, эти техники попросту не работали, поэтому Кира забила на учёбу. Просиживать зад на ночных семинарах после того, как целый день занимаешься тем же самым на работе, было как-то неразумно.

Пятое место было странным – бескрайняя равнина, поросшая высокой шелковистой травой. Там не было людей, по крайней мере, в тот единственный раз, когда Кира посетила это место в своём сне. Только стаи чёрных птиц маячили где-то высоко в белёсом небе. На равнине, не останавливаясь ни на секунду, дул сильный сухой ветер, прижимая травяные стебли к земле. Делать в том месте было совершенно нечего, поэтому сновидица постаралась больше туда не соваться.

А вот шестое место оказалось довольно примечательным, но в то же время, бессмысленным, с точки зрения ночного времяпрепровождения. Это было круглое здание явно ритуального назначения с остроконечной крышей и стеклянными стенами. В середине помещения находился большой очаг, вокруг которого располагались девять постаментов, похоже, для сидений. Можно было бы, наверное, порадоваться необыкновенной удаче, открывшей сновидице такое сакральное место. Одна беда – ритуальным залом, по-видимому, не пользовались уже много лет, запустение царило тут давно и надёжно. Но главная засада состояла в том, что из этого стеклянного домика некуда было податься, так как он располагался на вершине скалы, торчавшей из бескрайнего океана словно столб. Так что из доступных в настоящее время шести живых снов, Кира в реальности использовала только первые три.

В эту ночь она выбрала Охоту, причём неосознанно. Интуиция подсказала, что после депрессивных переживаний, связанных с Папой Карло, ей просто необходима эмоциональная встряска. И вот пожалуйста, получите свою встряску, как заказывали. Ушибленная скула саднила, лицо и одежда были теперь мокрыми и грязными от прелой листвы, а в добавок её собственный арбалет, на который Кира так удачно приземлилась, впивался в рёбра словно клюв хищной птицы. Хорошо ещё, что он не был заряжен, мало ли, куда могла полететь стрела при падении.

Этот странный мир был, вообще-то, вполне технологически развитым, по крайней мере, огнестрельное оружие тут имелось и выглядело очень похоже на настоящее, из дневной реальности, но охотники пользовались исключительно арбалетами. Причин этой странности Кира не знала, да и недосуг ей было разбираться в тонкостях военной стратегии участников конфликта. Ей просто было в кайф время от времени почувствовать себя крутой воительницей, пострелять в условных врагов и побегать по лесу в компании других охотников.

Не сказать, чтобы она проявляла какие-то особые таланты в стрельбе или владении боевыми искусствами, для сюжета сна это было несущественно, зато Кира могла себе позволить продемонстрировать своим товарищам по оружию чудеса бесстрашия и героизма. Ещё бы, ведь она отлично осознавала, что всё происходящее было просто сном. Да, случалось, что она получала травмы, и однажды орденская пуля даже срезала прядь её волос вместе с кожей на черепе. Было больно по-настоящему, но все эти раны исчезали утром, когда она просыпалась в своей постели. Так что ради поддержания репутации отчаянной сорви-головы можно было и потерпеть.

Мужик, уронивший Киру в грязь, продолжал прижимать её к земле и, похоже, не собирался выпускать на свободу спасённую от вражьей пули девицу. Где-то с минуту Кира вежливо терпела насилие, полагая, что оно проистекает из лучших побуждений, типа, перестраховки на случай повторного нападения. Однако постепенно намокающий комбинезон начал настойчиво намекать своей хозяйке, что вежливость не должна переходить в покорность. Это было самое начало сна, а провести несколько часов в мокрой одежде в середине осени – то ещё удовольствие.

– Кажется, опасность миновала,– деликатно намекнула Кира своему непрошенному спасителю.

Увы, мужик оказался то ли глухим, то ли тупым. Он не то что не ответил, а даже не сдвинулся ни на миллиметр, словно Кира была неодушевлённым предметом, чьё мнение о собственной участи принимать в расчёт не имело смысла. Крутую воительницу такой игнор возмутил до глубины души, она прошипела что-то нелицеприятное в адрес всей сильной половины человечества, напряглась и одним резким движением сбросила с себя тушку наглеца. Как ни странно, тушка даже не сделала попытки сопротивляться, и это Кире сразу не понравилось. Реальность подтвердила её опасения. Мужик лежал на боку в какой-то неестественной позе, словно бы облокотившись на диванную подушку, и не шевелился. Его тело было расслаблено, а глаза закрыты.

– О боже, неужели он словил мою пулю? – испугалась Кира. – Нет, это невозможно, я же слышала, как пуля вошла в ствол дерева. Тогда, что это с ним? Обморок от страха?

Женщина осторожно подползла к своему спасителю и попыталась перевернуть его на спину, но у неё ничего не получилось, что-то мешало это сделать. Тогда она обхватила его за плечи, чтобы приподнять, и только тут поняла, что произошло. Из спины мужчины где-то на уровне правой лопатки торчала хорошо узнаваемая стальная арбалетная стрела. Именно такими стрелами был наполнен её собственный колчан. Получается, парень спасал Киру не от орденской пули, а от своих. Кто-то их охотников пытался её убить.

На мгновение сновидица впала в ступор. Она никогда раньше не сталкивалась со смертью вот так, воочию. Кирины родители погибли в авиакатастрофе, их тел она не видела, все остальные близкие люди были живы, а во снах до сих пор никто не умирал, даже в этом сне про охоту, где все только и делали, что палили друг в друга почём зря. Кире сделалось страшно до одури, привычные аргументы, что всё это ненастоящее, вмиг растеряли всю свою убедительность. Она опустила глаза на свои руки, вымазанные кровью погибшего из-за неё мужчины, и почувствовала, что перед глазами всё расплывается.

– Вот и хорошо,– с облегчением подумала крутая воительница,– сейчас я тоже грохнусь в обморок, а очнусь уже в своей постели. И никаких трупов рядом,– Кира закрыла глаза, покорно отдаваясь накатившей слабости, однако отключиться на этот раз ей не дали.

– Долго ещё собираешься изображать из себя мишень? – раздражённый хриплый шёпот показался Кире странно знакомым. – Ну-ка, быстро легла на землю.

Разомлевшая охотница вздрогнула, словно её ударили, и на автомате распласталась на земле. Приказ был отдан таким безапелляционным тоном, что ослушаться его ей даже в голову не пришло. Только приняв лежачее положение, она удосужилась поинтересоваться, кто же это тут раскомандовался, и с удивлением обнаружила, что голос исходил от ожившего покойника, так благородно закрывшего её своим телом. Не успела Кира переварить это откровение, как в ствол дерева, точно в то место, где секунду назад находилась её голова, с противным чавканьем воткнулась арбалетная стрела.

– Кому же ты так насолила? – насмешливо поинтересовался спаситель.

– Ты жив?! – Кира благополучно пропустила мимо ушей его вопрос. Облегчение от того факта, что спасший её парень, оказывается, не умер, было столь велико, что в иных обстоятельствах она, наверное, бросилась бы в его объятья. Увы, обстановка явно не располагала к бурному проявлению радости.

– Нет, я притворяюсь,– съязвил раненый. – Почему ты бродишь по лесу одна? Где твоё звено? – командирский тон вопросов не оставлял сомнений, что его обладатель является какой-то шишкой в иерархии охотников.

По идее, Кире следовало бы покаяться в нарушении устава и послушно ответить на вопросы начальства, но, к сожалению, сказать ей было нечего. Она понятия не имела, где могут находиться члены её звена, так как обнаружила себя в сновидении Охоты буквально за несколько минут до нападения. Ну не объяснять же истекающему кровью человеку, что он ей просто снится. Это было бы откровенным издевательством. Между тем раненый внимательно присмотрелся к угрюмо молчавшей нарушительнице и горько рассмеялся.

– Ну как же я сразу не догадался,– пробормотал он,– ты ведь Безбашенная Кира. Эх, свезло же мне на тебя напороться.

Вообще-то, Кира подозревала, что у неё в среде охотников сложился весьма специфический образ. Она сама же его и выстраивала, специально совершая поступки, граничившие по смелости с безрассудством. Но ей и в голову не могло прийти, что результатом её пиар компании станет кличка «Безбашенная Кира» и репутация человека, с которым лучше не сталкиваться. Как же можно было так проколоться? А ещё ведущий аналитик. Элементарно не смогла просчитать очевидные последствия своих действий. Кире стало так досадно, что она на минуту выпала из сюжета сна. А сюжет вовсе не собирался держать театральную паузу, совсем рядом в кустах раздался хруст ветки, недвусмысленно намекающий на серьёзность намерений противостоящей стороны разделаться с неуместно живучей охотницей.

– Будешь и дальше тормозить? – зло прошипел раненый.

Кира словно очнулась от ступора. Совсем рядом находился неизвестный, но очень упорный убийца, а может, и не один, судя по тому, что нападение осуществлялось с использованием двух типов оружия. Но вместо того, чтобы предпринять какие-то меры к отражению атаки или, на крайняк, бегству, жертва нападения разлеглась, как на пляже, и рефлексирует на тему своих убогих аналитических способностей. Очень своевременно. Охотница бросила на подстреленное начальство смущённый взгляд и неуверенно потянулась за арбалетом.

– Из арбалета по кустам стрелять собираешься? – парень насмешливо скривил губы, выражая презрение к Кириным мыслительным способностям. – Лучше уж сразу сдайся.

– А что ты предлагаешь? – Кира вспыхнула, как спичка. Она и сама понимала, что арбалет в данной ситуации бесполезен, но другого оружия у неё не было.

– Вали отсюда,– устало вздохнул раненый,– я тебя прикрою. Позовёшь кого-нибудь на помощь. Давай, пока я снова ни отключился,– левой рукой он выудил из-за пояса пистолет и выжидающе посмотрел на Киру.

Такое откровенное самопожертвование незнакомого человека было тем более удивительно, что он явно не питал к объекту спасательной операции тёплых чувств, скорее уж, наоборот. Кира даже не нашлась, что ответить, она снова зависла, удивлённо разглядывая своего спасителя. Но тут ей в голову пришла интересная мысль, предложение охотника подсказало ей выход из того сложного и опасного положения, в которое они попали.

– Ладно, я сейчас изображу из себя идеальную мишень,– рассудительно заявила она,– а ты уж постарайся не промазать.

Раненый возмущённо запыхтел, но Кира, не дожидаясь его возражений, легко поднялась на ноги и, не особо торопясь, укрылась за соседним деревом. Похоже, противники не ожидали от неё настолько дилетантских действий и, видимо, слегка растерялись от подобной беспечности, так что выстрела не последовало.

– Придётся вас немного простимулировать,– злорадно усмехнулась Кира.

Она сделала ложный выпад с противоположной стороны ствола и тут же снова спряталась обратно. На этот раз убийцы не дремали, из кустов раздался хлопок пистолетного выстрела, и в тот же момент арбалетная стрела взметнула прядь волос на голове Киры, пролетая в дюйме от её виска. Ответный выстрел раненого охотника был более результативным. Тихий стон и хруст ломающихся веток были тому прямым доказательством. Итак, количество нападавших сократилось на одного, в идеале, убийца вообще остался в одиночестве. Это не могло не радовать.

– Интересно, кого из двух стрелков постигла кара? – мысленно прикинула Кира. – Я бы целилась в арбалетчика, пистолет – не слишком меткое оружие, тем более в сумерках, да ещё и в лесу.

Некоторое время она подождала, чтобы дать оставшемуся убийце время осознать своё положение, а потом снова метнулась к дереву, рядом с которым лежал раненый охотник. Никакой реакции со стороны нападавших не последовало. Может быть, убийца испугался и сбежал? Или занят подстреленным товарищем? Этой передышкой следовало воспользоваться. Кира дотянулась до своего арбалета и, подхватив оружие, откатилась под защиту ближайшего ствола. Тёмная тень метнулась в кустах, и бравая охотница не мешкая спустила курок. Стрела ещё не покинула арбалетное ложе, а она уже поняла, что цель поражена. Действительность не замедлила подтвердить Кирины инстинктивные ощущения, второй убийца рухнул как подкошенный, ломая ветки кустарника и даже не успев произвести ответный выстрел.

– Что это за фигня? – фыркнула сновидица. – Я уже, что ли, могу управлять реальностью сна? Круто, так я скоро, вообще, выбьюсь в волшебники.

Она поднялась на ноги и отправилась посмотреть на дело своих рук. Тело молоденькой девушки со стрелой в горле лежало в неестественной позе, словно у механической куклы кончился завод, и она грудой тряпья рухнула на землю. Где-то рядом должно было находиться ещё одно тело, но Кира не стала его искать, поскольку зависла в ступоре, не в силах оторвать взгляда от жертвы своих охотничьих игр. Неудачливая убийца была Кире знакома, помнится, в каком-то из прошлых сновидений они даже мило болтали за чашкой чая. А теперь смерть наложила свои права на это юное создание, превратив жизнерадостную девушку в сломанную куклу.

– Я её убила,– отрешённо пробормотала Кира и не узнала своего голоса, он прозвучал глухо, словно это говорил автомат, а не живой человек.

Ей казалось, что она спокойна и полностью себя контролирует, но вдруг обнаружила, что ноги отказываются держать её ставшее ватным тело. Кира рухнула на колени, и её вырвало.

– Молодец, меткий выстрел,– раздался одобрительный смешок за её спиной. – Похоже, это твой первый труп. Ничего, привыкнешь.

В первый момент Кире захотелось заорать, бросить этому насмешнику какую-нибудь гадость, но сил на агрессивную ответку не нашлось. Ей стало так жалко себя, слёзы сами по себе хлынули из глаз. Она взахлёб зарыдала, отдаваясь своему горю и изливая вместе со слезами ужас от совершённого убийства. Сейчас Кире было до лампочки, что этот кошмар случился во сне, что она просто защищалась и пыталась спасти жизнь раненого, подобные утешительные аргументы больше не работали.

– Если ты сейчас же ни возьмёшь себя в руки, то на твоей совести будет ещё один труп,– строго произнёс раненый охотник,– а конкретно, мой. А ну, быстренько вытерла сопли и бегом за подмогой.

Командирский тон подействовал на Киру словно ушат ледяной воды. Она вскочила на ноги и, не глядя на раненого, бросилась в сторону болота, где по всем расчётам должен был располагаться лагерь охотников. Чутьё её не обмануло, и через полчаса раненого со всеми предосторожностями перенесли в домик лекаря. Сама Кира, дождавшись благополучного окончания спасательной операции, побрела к реке. Она ощущала себя грязной, ей хотелось смыть с себя несуществующую кровь убитой девушки. Разумеется, сновидица отдавала себе отчёт в иррациональности своих действий, но инстинкты взяли верх над логикой, и она не стала сопротивляться своему спонтанному порыву.

Забурившись в заросли каких-то кустов, Кира стянула с себя грязный комбинезон и в чём мать родила плюхнулась в воду. Тело тут же покрылось мурашками и принялось дрожать от холода как заячий хвост, но упёртая купальщица продолжала принимать водные процедуры, словно в каком-то мазохистском порыве наказывала себя за совершённое убийство. Впрочем, долго плескаться в холодной воде Кире не дали, буквально через пару минут на берег прибежал запыхавшийся посыльный и потребовал, чтобы она немедленно предстала пред светлые начальственные очи. Делать было нечего, пришлось подчиниться, таковы уж были правила охотничьего сна, которые сновидица соблюдала с религиозным фанатизмом.

В домик лекаря набилось столько народу, что, как говориться, яблоку негде было упасть. Мужики громко спорили, не обращая внимания на лекаря, хлопотавшего около раненого.

– Рис, ты точно видел, что их было двое? – с напором вопрошал командир Кириного звена, судя по всему, уже не в первый раз. – Мы нашли только Мелли.

– Может, второго ты только ранил? – предположил незнакомый охотник.

– Не, тогда мы бы нашли кровавый след,– тут же возразил ещё один.

Раненый устало прикрыл глаза, ему было откровенно плохо и совсем не хотелось участвовать в разбирательстве. Охотники беспечно игнорировали его состояние и наседали на бедолагу не то с вопросами, не то с обвинениями. Кира поняла, что её спаситель сейчас сам нуждается в спасении, и решительно выступила вперёд.

– Их было двое,– уверенно заявила она. – Одного убил Рис, а второго я, вернее, вторую.

– А как тот первый выглядел? – тут же накинулся на неё командир звена.

– Я не разглядывала,– Кира резко повернулась к дознавателю,– не до того было.

Наверное, допрос мог бы продолжаться ещё долго, но тут лекарь решительно вклинился в толпу охотников и потребовал, чтобы те освободили помещение.

– Деточка,– обратился он к Кире,– ты не боишься крови? Поможешь мне с этим парнем?

Просьба прозвучала неожиданно, и Кира сходу не смогла найти убедительную отмазку, чтобы откосить от участия в операции. Не то чтобы она боялась крови, но без подобного зрелища она точно могла бы легко обойтись. До сих пор в своих снах она не сталкивалась с кровавыми сценами и не была уверена, что желает получить такой жизненный опыт. Кира смущённо подняла глаза на раненого и встретила его понимающий взгляд. Ей стало стыдно до красных ушей. Этот парень со странным именем Рис закрыл её своим телом от арбалетной стрелы, а она брезгует помочь лекарю его перевязать. Просто позор.

– Конечно,– беспечно улыбнулась Кира,– что нужно делать?

– Помоги мне снять с него куртку,– распорядился лекарь, даже не заметивший колебаний своей невольной помощницы. – Держи ножницы, разрежь ткань вдоль спины, чтобы открыть рану.

– Эй, док, а нельзя как-то без порчи имущества? – возмутился раненый. – Я за этот комбез отвалил сотню галленов.

Возмущение Риса было вполне оправдано. Боевые комбинезоны в этом сне делали из прочного и очень дорогого волокна, которое называлось синтэк. Несмотря на созвучное с синтетикой название, эти волокна были вполне природного происхождения, их получали из какой-то местной лианы. Боевые комбинезоны из синтэка являли собой образец надёжности и удобства и пользовались заслуженной репутацией топовых моделей военной амуниции. А вот цена у них была совсем негуманная.

Увы, неуместные попытки Риса отстоять свою собственность не произвели на лекаря никакого впечатления. Он только фыркну и кивнул Кире, чтобы приступала к операции. Рис ещё немного поворчал, но сопротивляться не стал, ему уже было не до того, потеря крови была слишком значительной. Когда рана обнажилась, лекарь поблагодарил Киру и разрешил ей уйти. Она с облегчением вздохнула и уже повернулась к двери, но тут её взгляд снова упал на бледное лицо Риса. Что-то в его глазах заставило женщину остановиться и присесть рядом с раненым.

– Хочешь, я подержу тебя за руку? – предложила Кира.

– Ты бы ещё предложила взять меня на ручки и спеть колыбельную,– насмешливо скривился Рис, но всё-таки сжал протянутую руку.

Всё время, пока лекарь вытаскивал из спины раненого стрелу, тот молчал, только скрипел зубами, да стискивал Кирину руку как клещами, так что она сама едва сдерживалась, чтобы не запищать. Вот уж воистину, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Наконец операция подошла к концу, измученного Риса уложили в постель, и не менее измученная Кира пошла на выход.

– Ты действительно видела второй труп? – прилетел ей в спину вопрос.

– Нет, я не смотрела,– вздохнула врунишка,– я впервые убила человека, и мне было не до того.

Она обернулась и в упор посмотрела на Риса. Свет лампы ярко освещал его бледное лицо с запавшими карими глазами. Пожалуй, впервые с момента их встречи Кира смогла как следует рассмотреть своего спасителя и сразу осознала, что всё это время её не оставляло смутное подозрение, будто бы этот мужчина ей знаком. Она представила копну седых волос вместо короткой стрижки, гладко выбритое лицо вместо недельной небритости и офисный костюм вместо боевого комбинезона. Ну ещё, пожалуй, стоило добавить лет пять-шесть для солидности, и получится вылитый Витас.

Подсознание опять подкинуло сновидице знакомый образ из реальной жизни, на этот раз образ будущего начальника. А может быть, Кира сама сподобилась поместить этого странного двуликого человека в свой сон? Если уж она способна создавать себе определённый антураж в сновидениях, то почему бы ей заодно ни обеспечить себя интересной компанией? Кто знает, на что способно наше сознание, управляемое твёрдым намерением? Впрочем, не в этот раз. Если бы Кира действительно могла управлять живыми снами, то уж точно не превратила бы себя в убийцу.

А всё-таки очень любопытно, с какой стороны проявил себя Витас в этом сне. Днём – голодный хищник, скрывающий свою сущность под личиной беспечного плейбоя, а ночью – бесстрашный герой, готовый пожертвовать собой ради незнакомой женщины. Каков же он на самом деле?

Глава 4

Серый и вдобавок какой-то безликий рассвет не добавил умиротворения в сумбурные мысли Киры. Она уже давно проснулась, но вылезать из постели не спешила. Убийство, совершённое во сне, никак не позволяло ей снова стать собой. Попробуй натяни привычную дневную шкурку самоуверенной деловой дамочки на издёрганную и кровоточащую душу, и сразу поймёшь, что дело это безнадёжное.

– Как же меня угораздило стать убийцей? – недоумённо спросила себя Кира. – Я ведь даже таракана не могу раздавить.

Словно в опровержение сего самонадеянного заявления, память тут же услужливо подкинула ей картинки из прошлых охотничьих снов, в которых бравая охотница, ничуть не стесняясь, палила из арбалета по условным врагам, словно в тире по жестяным тарелочкам. И ведь ни разу ей даже в голову не пришло, что стальные стрелы могут кого-то убить по-настоящему. Это была просто игра, способ скинуть стресс, накопившийся за день. Наверное, если бы Кира ни увидела вблизи ту мёртвую девушку, то так бы и дальше продолжила бездумно давить на курок, не задумываясь о последствиях своих действий. А ведь эти последствия просто по теории вероятности должны были стать для кого-то фатальными.

Ну и что же изменилось? Почему именно этот сон перевернул всю Кирину жизнь? Неужели всё дело только в том, что она впервые столкнулась со смертью лоб в лоб? Раньше старуха с косой была для Киры просто абстракцией, чем-то мифическим, что, разумеется, существует где-то в мире, но так далеко, что нет смысла обращать внимания на это явление. А теперь она буквально прикоснулась к смерти, пусть не своей, но всё равно эта престарелая обладательница опасного режущего инструмента из бледного фантома в одночасье превратилась в осязаемую реальность, стала частью Кириной жизни.

– Интересно, а что случится, если я погибну в одном из живых снов? – задала она себе логичный вопрос. – Могу ли я быть уверена, что после такой виртуальной смерти я благополучно проснусь в своей постели? А вдруг я и в реальности тоже умру? Случаются же необъяснимые смерти во время сна, я об этом вроде бы даже где-то читала.

Кира в красках припомнила, как только что беспечно изображала из себя мишень перед двумя убийцами, как бравировала своей храбростью перед Рисом, и её затошнило от запоздало проснувшегося страха. А с чего, собственно, такая уверенность в собственной неуязвимости? Тот факт, что раны и травмы, полученные в живых снах, бесследно исчезают поутру, вовсе не доказывает, что это правило распространяется на жизнь в целом. Ведь в реале подобные травмы тоже не фатальны, а вот восстать из мёртвых пока никому не удалось, если не брать в расчёт мистику и религиозные мифы. Нет, бессмертной Кира себя совсем не чувствовала.

Из мрачной задумчивости её вывело тихое шевеление за дверью спальни. Дверная ручка опустилась, и улыбающаяся мордашка Кристинки просунулась в приоткрытую створку, с любопытством оглядывая комнату. Убедившись, что мама уже проснулась, дочка мгновенно вскарабкалась на кровать и шмыгнула к ней под одеяло. Кира привычно чмокнула малышку в щёчку и прижала к себе тёплое тельце. И тут перед её внутренним взором возникла кошмарная в своей реалистичности картинка. Вот дочка проскальзывает утром в спальню и, как обычно, пристраивается к маме под одеяло, но, вместо тёплых объятий, на этот раз её встречает могильный холод неподвижного тела. От этой воображаемой сцены Кира буквально покрылась холодным потом, её зазнобило, словно она лежала не под тёплым пуховым одеялом, а на голой земле под пронизывающим ветром.

– Мама, холёдно? – встревожилась Тиночка, ощутив её дрожь. – Плостудилясь?

– Нет, милая, у мамы всё в порядке,– голос Киры прозвучал насквозь фальшиво, но дочка всё равно сразу успокоилась, поскольку привыкла доверять её словам. – У мамы сегодня очень важный день на работе. Нам пора вставать.

Горячие струи душа почему-то не согревали, Киру продолжало трясти от нервного возбуждения. Страшный сон никак не желал отступать, хотя ему уже давно пора было раствориться в привычных утренних хлопотах. Сновидице всё время мерещилось тело мёртвой девушки, распростёртое на земле нелепой сломанной куклой.

– На её месте запросто могла быть я,– от этой мысли Кира буквально застыла в ступоре. – Мне просто повезло, что Рис оказался поблизости и решил вмешаться. А ведь у него не было никаких особых причин рисковать своей жизнью ради незнакомой женщины.

Мысли Киры тут же переключились на личность благородного спасителя, и это немного отвлекло её от собственных фрустраций. Как же всё-таки забавно трансформировался во сне облик Витаса. Представительный манагер с манерами римского патриция превратился в хамоватого отчаянного вояку. Впрочем, различия между этими двумя персонажами были, скорее, чисто внешними, общего между ними было гораздо больше, чем могло показаться с первого взгляда. Оба мужика были большими начальниками в своей среде и вели себя соответственно, а ещё оба они, и реальный, и виртуальный, спасли Киру, каждый по-своему. Витас вытащил её из противных загребущих лапок америкосного выскочки, а Рис вообще закрыл её своим телом от стрелы убийцы.

– Всё, хватит пережёвывать этот сон,– одёрнула себя Кира,– пора возвращаться в реальность.

Она усилием воли заставила себя переключиться на насущные вопросы, тем более, что вопросы эти были не менее волнительными, чем ночные приключения. Сегодня Кире предстояло сменить начальника, рабочее место и, главное, вид деятельности. Нет, скорее всего, она по-прежнему будет заниматься аналитикой. Но в какой области? Витас говорил что-то про стратегические проекты, но это, считай, ни о чём. А ещё нужно было прикинуть, какую оплату своего труда следует запросить, чтобы, с одной стороны, не продешевить, а с другой – не показать себя жлобской вымогательницей. Немного подумав, Кира решила попросить пятидесятипроцентную прибавку. В конце концов, если новому боссу это покажется чрезмерным, то всегда можно будет сдать назад.

Рабочий день начался с бурного выяснения отношений между Маришей её новым начальником. Пол, не подумав о последствиях, сморозил какую-то бестактность про Папу Карло, и Мариша вполне ожидаемо грудью встала на защиту своего кумира. Уже со второй фразы защитницы чести и достоинства «лучшего в мире начальника», высказанной в адрес пришлого манагера, Кира поняла, что в этом отделе её подруге больше не работать. Она не стала дожидаться окончания разборок, бросила собирать свои пожитки и отправилась к Витасу с намерением не столько обговорить условия оплаты своего труда, сколько попытаться пристроить Маришу. Новый начальник, конечно, говорил, что Кира должна будет работать одна, но чем чёрт не шутит, а вдруг ей в новом статусе полагается персональный помощник.

– С добрым утром, Кирочка,– Витас оторвался от каких-то бумаг, разложенных на столе, и заулыбался с демонстративным радушием,– Вы уже переехали в свой новый кабинет?

– Ещё нет,– Кира опешила от такого напора, так как с начала рабочего дня прошло всего пятнадцать минут. Ночью она должна была переезжать, что ли? – Мне бы хотелось обсудить с Вами один важный вопрос.

– Да, разумеется,– седовласый плейбой вальяжно закинул ногу за ногу,– вот Ваш новый контракт и бонусный пакет. Надеюсь, условия Вас не разочаруют.

Кира на автомате взяла предложенный документ, думая лишь о том, как бы половчее перевести разговор на Маришу, но от увиденного сразу позабыла, зачем пришла, и застыла в недоумении. Сумма, указанная в бонусном пакете, была аккурат в три раза больше того, что она сама наметила в качестве начала для торга. Видя ошарашенное выражение лица своей новой сотрудницы, Витас снисходительно хмыкнул.

– Сразу поясню, что эта сумма будет Вам выплачиваться не за красивые глаза, Кирочка,– он в момент сделался серьёзным,– хотя глаза у Вас действительно очень красивые. Это плата за секретность. Когда Вы ознакомитесь с условиями контракта, то согласитесь, что эта сумма вовсе не является чрезмерной. За разглашение секретной информации Вас ждёт не просто увольнение, а судебный иск в размере, многократно превышающем Ваш годовой оклад. Хочется надеяться, что подобные меры Вас не напугают. Вы ведь не собираетесь сливать секретные данные конкурентам?

Кира на автомате покачала головой, хотя заявление про судебный иск её откровенно насторожило. Что же это за секреты такие? И стоит ли связываться с тайнами, за которые можно пойти под суд? Должность, которая только минуту назад казалась заветным призом, в момент превратилась в наживку, а в расслабленной позе вальяжного плейбоя Кире вдруг почудилось напряжение рыбака, готового подсечь глупую жадную рыбку.

– И какой же срок давности у этих секретных материалов? – её голос прозвучал нейтрально, словно она просто задала уточняющий вопрос, но обмануть бдительность Витаса не удалось.

– Что Вас смущает, Кирочка? – вкрадчиво поинтересовался рыбак. – Вы подозреваете меня в какой-то афере?

В глазах Витаса вдруг появился тот самый хищный огонёк, что так смутил Киру во время их прошлой встречи. Может быть, показалось? Нет, карие глаза смотрели из-под полуопущенных ресниц внимательно, даже как-то изучающе, словно их хозяин только того и ждал, чтобы рыбка беспечно заглотнула наживку.

– Простите, я Вас совсем не знаю, чтобы строить подобные предположения,– ловко ушла от ответа Кира. – Не возражаете, если я прочитаю контракт, прежде чем его подписывать?

– Разумеется,– снисходительная улыбка расцвела на губах Витаса, но в его голосе можно было без труда уловить нотку разочарования. Похоже, он всё-таки надеялся, что жадность рыбки пересилит её благоразумие. – Давайте встретимся сегодня ближе к вечеру. Не торопитесь, читайте внимательно.

Кира взяла документы и выскользнула из начальственного кабинета. Обсуждать сейчас трудоустройство Мариши не имело смысла, поскольку она уже не была так уверена, что должность её персонального ассистента будет для подруги подарком судьбы. Для начала нужно было прочитать контракт и понять, что за сюрприз содержится в нём для самого руководителя отдела стратегический исследований. Перетащив свои нехитрые пожитки в новый кабинет, Кира налила себе большую чашку кофе и сразу принялась за чтение. К коробке с вещами она так и не притронулась, резонно рассудив, что обустраиваться на новом месте было пока рановато. А вдруг условия контракта её не устроят? Тогда и распаковываться не придётся, можно сразу отправляться с вещами на выход. Не оставаться же под началом обиженного судьбой экспата.

С самых первых строчек Кира поняла, что контракт выходит далеко за рамки стандартных документов корпорации. Нет, она, разумеется, никогда не видела, как выглядят подобные контракты высшего руководства, но от того документа, что она подписывала при поступлении на работу, эта бумага отличалась разительно. Даже язык был какой-то не канцелярский, не было запутанных формулировок, которые можно было бы истолковать двояко, всё было кристально ясно. По условиям контракта Кира должна была пожизненно хранить как полученные данные, так и результаты своего анализа. В случае невыполнения ей грозило уголовное преследование. Выходит, про денежный иск – это Витас ещё смягчил формулировку.

Сказать, что Кира была ошарашена прочитанным – это, считай, вообще промолчать. Наверное, при поступлении в какую-нибудь секретную службу, типа ФСБ, такие контракты были бы ещё уместны, но только не в цивильной айтишной корпорации. Да и в ФСБ секреты вряд ли имеют пожизненный срок хранения. Нет, на подобные заманчивые предложения подписываться было никак нельзя. Возможно, Кире и не хватало азартности, зато собственную свободу она ценила гораздо выше материальных благ. А вдруг бы ей попалась задачка, связанная с опасными для человечества технологиями? Мало ли, что может прийти на ум дорвавшимся до власти и немеряных богатств владельцам компании. И что же, прикажете молчать об угрозе для людей?

– Вот уж не ожидала, что, вместо обсуждения интересного проекта, мне в первый же час пребывания в новой должности придётся писать заявление об уходе,– Кира разочарованно вздохнула и пододвинула к себе чистый листок бумаги. – А как всё хорошо начиналось. Впрочем, именно так и должен выглядеть сыр в мышеловке: соблазнительно и с виду безопасно,– она горько усмехнулась и склонилась над документом. – Глупо рисковать личной свободой ради денег, лучше уж держаться подальше от этих дорогостоящих секретов. Здоровее будешь,– подбодрила себя отказница, ставя под заявление размашистую подпись. – В конце концов, на мне лежит ответственность за безопасность дочери, вот о чём нужно думать в первую очередь.

Ждать до вечера Кира не стала. Какой смысл тянуть? Уже через сорок минут после своего первого визита к шефу она постучалась в дверь начальственного кабинета. Как ни странно, Витас вовсе не сидел за столом с бумагами, от которых она его оторвала в прошлый раз, он хлопотал у столика, на котором изысканным натюрмортом расположились две чайные чашки и изящная вазочка с красной розой. Кире стало неловко, она явно отвлекла своего так и не состоявшегося начальника от приготовлений к важной, возможно, личной встрече. Но отступать было поздно, да и, если честно, ей уже сделалось глубоко фиолетово, что там подумает Витас. Скорее всего, она и не увидит его больше, дальнейшие разговоры будут проходить в отделе кадров.

Кира решительно прошла в кабинет и протянула начальнику неподписанный контракт, на котором сверху лежало её заявление об уходе. Тот едва взглянул на бумаги и небрежно бросил их на стол. В общем-то, Кира ожидала от него какой-нибудь неадекватной выходки, всё-таки его оскорбили в благих намерениях осчастливить наивную дурочку, однако то, что произошло дальше, стало для профессионального аналитика полной и весьма шокирующей неожиданность. Витас вальяжно развалился в кресле у накрытого столика и весело рассмеялся. Он хохотал как заведённый, а Кира стояла словно двоечница у школьной доски, испытывая непреодолимое желание провалиться сквозь землю то ли от стыда, то ли от злости.

– Вам опять удалось меня удивить, Кирочка,– самодовольно заявил насмешник. – Присаживайтесь, пожалуйста, это ведь я для Вас угощенье готовлю. Не ожидал, что Вы так быстро справитесь с этим квестом, думал, часа два Вы всё-таки помучаетесь сомнениями.

Кира по инерции опустилась в соседнее кресло, хотя больше всего на свете ей сейчас хотелось вмазать со всей дури по лощёной физиономии этого шутника.

– Так это было всего лишь испытание? – мысленно возмутилась жертва хитроумной манипуляции. – А может быть, просто наглое и изощрённое издевательство? Ну и зачем тебе это понадобилось, урод? Нет, это неправильный вопрос,– поправила саму себя Кира,– правильней будет спросить, стоит ли вообще продолжать этот разговор.

– Не обижайтесь, Кирочка,– Витас словно подслушал её мысли. – Позвольте извиниться, если мои действия вас обидели, но я должен был убедиться в Вашей способности управлять своими желаниями,– несмотря на правильные слова, в его голосе совершенно отсутствовали нотки раскаяния. – Признаюсь, Вы меня не разочаровали. Теперь нам предстоит долгое и, надеюсь, плодотворное сотрудничество. Вот Ваш настоящий контракт,– он протянул Кире голубую пластиковую папку, которую она, кстати, заметила на его столе ещё в свой первый визит. – Можете не сомневаться, это самый обычный контракт с соответствующим бонусным пакетом.

В Кириной душе злость отчего-то уступила место обиде, причём не столько на Витаса, как на её собственную глупость, и от жалости к себе Кира едва ни пустила слезу. Она тут, видите ли, мучилась сакраментальным выбором, а её, оказывается, тупо проверяли на устойчивость к незаслуженному обогащению. Папа Карло никогда не позволял себе подобных трюков, он всегда относился с уважением к своим сотрудникам. Под его чутким руководством Кира так привыкла к доверительным отношениям с начальством, что мысль о подобной унизительной проверке ей даже в голову не могла прийти.

Пока оскорблённая в лучших чувствах женщина переваривала выходку Витаса, тот уже успел наполнить чашки чаем и выудить откуда-то из закромов коробку с конфетами «Гейша». При появлении своего любимого лакомства Кира съёжилась, словно увидела ядовитую змею. До этого момента она ещё могла бы списать манипуляции Витаса на врождённую бестактность, но выбор конфет откровенно свидетельствовал о том, что этот заговорщик изучил свою потенциальную сотрудницу гораздо лучше, чем пытался показать. О Кириных своеобразных вкусовых пристрастиях знали только самые близкие люди, и уж точно никто в отделе был не в курсе того, что эти невзрачные конфетки были для Киры сродни наркотику.

– Вот ты и прокололся, любитель квестов,– злорадно подумала она. – Нет, это ты сейчас играешь добродушного простака, а вот со своим странным контрактом ты как раз был серьёзен. Ты действительно пытался подписать меня на что-то опасное и был откровенно разочарован, что я сходу не заглотила твою соблазнительную наживку. Теперь тебе приходится изображать хорошую мину при плохой игре, но получается, скажем прямо, неправдоподобно. Впрочем, если тебе так нравится играть, давай поиграем. Мне даже интересно, какие ещё приманки ты держишь в загашнике,– Кира мило улыбнулась, отхлебнула чаю и развернула первую конфетку. Почему бы и ни полакомиться нахаляву?

– Мне бы хотелось узнать Вас поближе, Кирочка,– промурлыкал Витас. Он откровенно расслабился при виде довольной физиономии своей гостьи. – Расскажите о себе. Уверен, в Вашей жизни было много интересного, Вы ведь путешественница.

– Путешественница? – от неожиданности Кира даже перестала жевать. – С чего Вы это взяли? Нет, я не люблю уезжать из дома, у меня же маленькая дочь.

Витас с недоверием посмотрел на свою собеседницу. В его глазах на миг промелькнуло странное выражение, которое Кира не смогла идентифицировать, но отчего-то при этом у неё по позвоночнику побежали мурашки, а пальцы сделались ледяными, несмотря на то, что она держала в руках чашку с горячим чаем.

– Да я же его боюсь,– эта мысль буквально ошарашила Киру,– но почему? Что такого ужасного может со мной случиться в офисе?

Привычка анализировать всё подряд на это раз оказала ведущему аналитику медвежью услугу. Попытка разобраться в собственной неадекватной реакции подстегнула воображение Киры, и то послушно перенесло её обратно в охотничий сон. Перед её глазами возник образ истекающего кровью охотника. Точно, именно так смотрел на неё Рис, когда Безбашенная Кира решила ещё разок продемонстрировать свою неуязвимость и принялась изображать мишень для киллеров. Обречённость, вот что это было. Вот только ни Витас, ни его двойник вовсе не собирались отдать концы, значит, сей мизантропический импульс шёл извне, от Киры. Это её они оба считали обречённой. Наверное, именно так может смотреть палач на приговорённого смертника, прежде чем отрубить ему голову.

Любимый вкус «Гейши» вдруг отозвался горечью, словно это была не конфета, а отрава. Кире резко расхотелось играть с Витасом в какие бы то ни было игры. Единственное, чего ей действительно сейчас хотелось – это оказаться как можно дальше от этого двуликого человека, его кабинета, да и офиса компании в целом. Чувство опасности, исходившее от Витаса, было настолько острым, что Кира с трудом сдержалась, чтобы ни броситься вон из кабинета. Только нежелание показать свой страх заставило её доиграть свою роль до конца.

– Спасибо за угощение,– с трудом прожевав конфету, она поднялась из-за стола и натянуто улыбнулась,– Вас ведь не затруднит переслать моё заявление в отдел кадров? Всего хорошего,– с этими словами Кира быстренько ретировалась за дверь, не дожидаясь реакции ошарашенного начальника, который никак не предполагал такого поворота событий.

Вообще-то, беглянка вовсе не была нервной барышней, склонной к экзальтированным выходкам. В любой ситуации она старалась сохранять хладнокровие и рассудительность, поскольку искренне верила в то, что потакание своим слабостям только усугубляет проблемы. Увы, на этот раз разумный подход отчего-то не сработал. Подхватив свою сумку и бросив на произвол судьбы коробку с вещами, Кира ринулась к выходу из здания. Почему-то ей не терпелось покинуть гостеприимные стены родной компании. Прямо-таки бегом. Только оказавшись под тёплыми лучами летнего солнышка, она успокоилась и тут же осознала, что её поведение было как минимум неадекватным.

– Ну чего я так распсиховалась? – удивлённо спросила себя Кира. – Не съест же меня Витас. В худшем случае уволит не по собственному желанию, а с какой-нибудь нелицеприятной формулировкой. Ну и плевать, переживу.

Кира медленно побрела через сквер к парковке, где она оставила свой автомобиль. Ей нужно было всё обдумать спокойно и без помех. Нет, она не жалела о принятом решении, но интуитивно чувствовала, что увольнением эта тягостная история не закончится. Что-то странное начало твориться в компании с внезапным появлением Витаса, которое, кстати, очень своевременно совпало с болезнью Папы Карло. Тут чувствовался точный расчёт, не бывает таких совпадений. После сегодняшних событий Кира уже не сомневалась, что под маской седовласого плейбоя пряталось хищное и опасное существо, и этому существу зачем-то нужна была именно она.

Тихое всхлипывание вырвало беглянку из задумчивости. На лавочке, скорчившись как улитка в раковине, сидела Мариша и, не стесняясь посторонних взглядов, плакала навзрыд. Ну конечно, этого и следовало ожидать, заносчивый молокосос не стерпел Маришиного наезда и уволил бедняжку, да ещё, наверное, и наговорил ей гадостей при ребятах. Кира присела рядом с подругой и обняла её за плечи. Мариша хлюпнула носом и благодарно уткнулась в подставленное плечо.

– Что он тебе наговорил? – спросила утешительница, когда всхлипывания начали затихать.

– Кто? – сквозь слёзы промямлила Мариша.

– Пол тебя уволил? – Кира всё-таки решила уточнить причину истерики.

– Вот ещё,– вскинулась плакса, словно её укололи булавкой,– наоборот, извинился за бестактность.

– Так чего же ты ревёшь? – Кире стало обидно за свой прокол, подвела, однако, её интуиция.

Вместо ответа, Мариша снова уткнулась в Кирино плечо и зарыдала в голос. Только спустя четверть часа Кире удалось вытянуть из подруги причину её расстройства. Увы, известия были невесёлые. Папе Карло сделали операцию, которая вроде бы прошла удачно, но больной так и не вышел из наркоза. По мнению врачей, его кома была необратима.

– Я тебя искала,– всхлипнула Мариша,– они хотят отключить Папу Карло от жизнеобеспечения. Поедем, попрощаемся.

Визит в больницу оказался даже более тягостным, чем Кира могла себе представить. Никогда раньше она не видела своего начальника таким жалким: бледное до синевы лицо, запавшие глаза, седые влажные клочья волос на лбу. Казалось, он был уже мертвецом. Кира прямо-таки физически ощутила, как натягивается и рвётся тоненькая ниточка, связывающая этого больного страдающего человека с миром живых. Она не смогла сдержать слёз, и это, наверное, было спасением от безысходности. Ей стало немного полегче, тоска отступила, и домой к дочери Кира приехала уже в более или менее вменяемом состоянии.

Вечер прошёл как всегда. Уложив Тиночку, они долго сидели со Светланой на кухне, обсуждая невесёлые события этого дня. Прощание с Папой Карло как бы затёрло своей трагичностью вынужденное увольнение. По сравнению со смертью близкого человека, собственные мелкие проблемки стали казаться Кире несущественными и не стоящими переживаний. И всё же её состояние вряд ли можно было бы назвать безмятежным, когда вечером она отходила ко сну. Обычно Кира заранее планировала, куда отправится в живом сновидении, но в эту ночь ей было не до того. Она бездумно провалилась в сон с единственным желанием ничего не чувствовать.

Глава 5

– Одиннадцать, двенадцать…, да что ж вам неймётся,– Кира снова сбилась со счёта, потому что несколько чёрных птиц вдруг резко изменили свои траектории и вклинились в пока не посчитанную стаю.

Она лежала в густой траве, укрывшись между высоких стеблей от пронизывающего ветра, и от нечего делать развлекалась подсчётом птиц. У сновидицы не было никакого намерения оказаться на безлюдной продуваемой всеми ветрами равнине, ей вообще не хотелось этой ночью видеть живой сон, но так уж получилось. Впрочем, следует признать, что безрадостная картинка белёсого неба с кружащими в нём чёрными птицами как нельзя более соответствовала тому тоскливому настрою, с которым Кира отправилась в чертоги морфея. Так что предъявлять претензии за несанкционированный сон следовало исключительно её собственному подсознанию.

Из своего прошлого посещения этого места Кира уже знала, что ничего интересного в тут нет. Скучно и холодно. В идеале, было бы неплохо снова заснуть и проснуться уже утром в своей постели. Одна беда, спать ей совершенно не хотелось, так что пришлось убивать время, считая птиц в небе. Очередной порыв ветра пронёсся над равниной, превратив её в подобие бурного моря. Гибкие стебли пригнулись к земле, и в открывшемся просвете вдруг откуда ни возьмись возникла фигура человека. От неожиданности Кира охнула и сжалась в комок, инстинктивно принимая защитную позу эмбриона. А незнакомец вразвалочку подошёл к женщине и навис над ней грозной тучей, загораживая небо.

– Пожалуйста, не волнуйтесь,– попытался успокоить паникёршу неожиданный гость,– у меня нет намерения причинить Вам вред.

Кира послушно кивнула, однако при этом по привычке подметила двусмысленность формулировки в произнесённой им фразе. Незнакомец вовсе не утверждал, что не причинит ей вреда, он только констатировал, что у него нет такого намерения. Впрочем, во сне Кире нечего было бояться, тем более что гость не проявлял никакой агрессии. Это был представительный мужчина, высокий, немного полноватый и явно преодолевший пятидесятилетний рубеж. Одет он был довольно экстравагантно и старомодно. Таких домашних пиджаков и мягких, больше похожие на пижаму брюк, мужчины не носили века с девятнадцатого.

Несмотря на преклонный возраст, назвать его стариком просто язык не поворачивался, горделивая осанка и ясные молодые глаза напрочь исключали подобные определения. В каждой чёрточке незваного гостя сквозила уверенность в собственном могуществе и праве повелевать окружающими. Так и подмывало склониться в подобострастном поклоне перед этой монументальной фигурой. Ни на кого из Кириных знакомых этот тип не был похож, по-видимому, на это раз её подсознание решило обойтись без навязчивых намёков.

– Здравствуйте,– женщина торопливо вскочила на ноги, но кланяться, естественно, не стала. – Вы здесь живёте?

Пижамный мужик бросил насмешливый взгляд на смущённую женщину и картинно огляделся, демонстрируя вздорность подобного предположения. И действительно, во все стороны, куда ни кинь взгляд, тянулось море колышущейся травы, никаких строений не было и в помине.

– Кира, Вы не против убраться из этого неаппетитного места? – снисходительно поинтересовался гость. – Нам нужно поговорить, а тут не слишком комфортно.

То, что незнакомец назвал её по имени, было странно, но не слишком. В некоторых снах Кира уже сталкивалась с подобным явлением, когда люди её узнавали. Да вот хотя бы давешний Семён в приморском городке. Сон, что с него возьмёшь. И всё-таки самоуверенный тон этого типа ей не понравился, пижамный старикан как будто даже не сомневался в её согласии. В первый момент детский протест едва ни заставил Киру ответить на предложение незнакомца какой-нибудь колкостью, однако её рациональная натура быстро расставила приоритеты. Ну что она забыла на этой скучной равнине? Сон подкидывает ей интересного собеседника, а она капризничает. Этот пришелец из ниоткуда – человек явно незаурядный. Отчего бы и не скоротать время отсидки в живом сне за приятной беседой?

– С удовольствием,– Кира изобразила на своём лице самую радушную улыбку из своего арсенала.

Незнакомец уверенно подошёл и не спрашивая взял её за руку. Свет вдруг мигнул, и Кира обнаружила себя стоящей в центре большой богато обставленной комнаты. Отделанные дубовыми шпалерами стены, однотонные шёлковые обои, добротная старинная мебель и настоящий камин, обложенный для красоты диким камнем. Судя по всему, эта комната была кабинетом пижамного незнакомца. Рядом с окном располагался массивный письменный стол с кожаным креслом, а всю стену напротив занимали стеллажи с книгами. Надо сказать, что незнакомец и его кабинет замечательно сочетались друг с другом, словно были частями единого организма, и этот организм Кире очень понравился. Единственное, что немного портило впечатление – это кроваво-красный цвет мебельной обивки и штор. Но этот небольшой дизайнерский прокол можно было легко пережить, в остальном обстановка была красивой и уютной.

– Располагайтесь,– хозяин кабинета величественно указал своей гостье на кресло у камина. – Хотите чего-нибудь выпить? Может быть, чаю? – улыбнулся он, видя, что Кира смущённо крутит головой.

Словно подслушав слова хозяина, в дверь просунулась огненно-рыжая голова молоденького парнишки. Вслед за головой последовали и остальные части его долговязой фигуры. В руках парнишка держал поднос, на котором красовались две чашки в цветочек и плетёная корзиночка с печеньем.

– Ого, как тут у вас всё автоматизировано,– мысленно восхитилась Кира. – Это, наверное, я перенесла в сон мои отношения с Тиночкиной няней. Светлана тоже умеет появляться ровно в тот момент, когда в ней возникает нужда. Удивительное и необъяснимое качество.

– Прошу Вас, не стесняйтесь,– радушный хозяин первым взял чашку, как бы подавая пример не в меру скромной гостье. – Извините, что сразу не представился, меня зовут Ксантипа.

Вообще-то Кира и не думала стесняться, в конце концов, это же был её сон, и в нём всё принадлежало сновидице, даже пижамный мужик вместе со своим кабинетом. Однако сюжет сна требовал определённой манеры поведения, поэтому Кира скромно поблагодарила и взяла свою чашку.

– Я вижу, что Вас что-то тревожит,– Ксантипа изобразил на своём лице сочувствие.

Выглядела его мина насквозь фальшиво, видимо, величественный старик гораздо больше привык отдавать приказы, нежели сопереживать. Но даже если бы он прямо-таки излучал искреннее сочувствие, это вряд ли подтолкнуло бы Киру к откровенности. С какой стати делиться своими проблемами с первым встречным? Она уже открыла рот, чтобы сморозить что-нибудь развязно-беспечное и тем самым отделаться от навязчивого дознавателя, но в этот момент ощутила необъяснимую и в то же время прямо-таки беспросветную тоску. Буквально через пару секунд Кира уже чувствовала себя такой несчастной, замученной тяжкими невзгодами, что хранить в себе всю эту боль показалось ей невыносимой мукой. Нужно было поделиться своими бедами, переложить на кого-нибудь этот тяжкий груз.

– Да что это со мной? – она инстинктивно сжалась, оценив свою реакцию на слова хозяина кабинета как явно избыточную. – Уж не манипулирует ли этот тип моим сознанием? Или это чаёк с подвохом?

Кира быстренько поставила чашку на столик, да ещё и на всякий случай отодвинула её от себя подальше. Мало ли, как эта зараза действует, может быть, через пары.

– Кто Вы такой? – она в упор посмотрела в глаза своему собеседнику с явным намерением дать отпор его махинациям.

Наверное, её вопрос прозвучал резко, даже грубо, но Ксантипа и не подумал обидеться. Напротив, его фальшивая сочувственная гримаса превратилась в самодовольную улыбку, причём совершенно естественную, без притворства.

– У Вас просто замечательная интуиция, Кира,– проворковал хозяин,– это именно то, что нужно. Не стоит возмущаться,– тут же прервал он себя, видя, что его гостья уже готова наброситься на него с обвинениями,– я всё Вам расскажу, только давайте сначала покончим с Вашими проблемами, они будут нас отвлекать. Вы ведь потеряли интересную и высокооплачиваемую работу, не так ли.

Если честно, о работе Кира почему-то совсем не беспокоилась. То ли была уверена, что пробудет безработной совсем недолго, то ли просто была рада, что выскользнула из щупалец странного и откровенно наводившего на неё ужас Витаса. А скорее всего, это скорая и неизбежная кончина Папы Карло вытеснила из её головы остальные проблемы. Так или иначе, пас Ксантипы не вызвал у Киры прилива энтузиазма, и это не прошло незамеченным для хозяина кабинета. Он озадаченно замолк, переваривая неожиданный расклад, так как, судя по всему, тот нарушил выстроенную им логику разговора.

– Да ты, похоже, собирался со мной торговаться, многоуважаемый Ксантипа,– отметила про себя любительница аналитики,– а я тебя случайно обломала. Интересно, и что же ты хотел запросить за восстановление меня в должности? Ну-ка, проверим, что там у тебя в загашнике. – Вы правы,– скромно потупившись, созналась лицедейка,– мне пришлось уйти из компании, не сошлись характерами с новым начальством.

– Сочувствую,– неискренне отозвался Ксантипа,– у Вас ведь маленькая дочь. Что же Вы собираетесь делать дальше?

– Ага, вот и наживка,– отметила про себя Кира. – Теперь ты предложишь мне достойный заработок за необременительный труд. Не стесняйся, мне уже интересно, я даже слегка простимулирую твой благородный порыв. – О, не беспокойтесь,– беспечно заявила она,– с моей квалификацией найти работу проблем не составит. Я очень грамотный аналитик.

Ксантипа промолчал, но по тому, как иронично сощурились его глаза, грамотный аналитик сразу сделала вывод, что её прогноз насчёт скорого трудоустройства, пожалуй, грешит необоснованным оптимизмом.

– Интересно, а может ли сон влиять на мою реальную жизнь? – с запоздалым раскаянием подумала сновидица. – Если я умею воспроизводить в живом сне элементы из моего дневного существования, например, некоторых персонажей или события, то как я могу быть уверенной, что этот поток движется только в одну сторону? А вдруг могущественный Ксантипа имеет своего дублёра в реальности, и этот дублёр в силах поломать мою жизнь? – эта мысль Кире очень не понравилась. Она пообещала себе, что обязательно проверит свою догадку, а пока нужно было исправить допущенную оплошность. – Хотя жизнь сейчас такая непредсказуемая,– лицедейка картинно вздохнула, как бы напрашиваясь на сочувствие,– наверное, придётся на некоторое время сократить расходы.

– Я мог бы предложить Вам временную работу, Кира, пока Вы будете находиться в поиске,– мгновенно подхватил её пас Ксантипа. – Речь идёт об аналитическом заключении по поводу кое-каких новых технологий. Вам интересно?

– Прикольно,– Кира не удержалась от скептической ухмылки,– он даже не пытается играть, тупо выкладывает все карты на стол. Ну нет, так не пойдёт, скучный какой-то сон. А где же интрига? – немного подумав она решила добавить в вялую беседу немного азарта, чтобы выбить старикана из зоны комфорта. – Какую организацию Вы представляете, Ксантипа? – небрежно поинтересовалась махинаторша. – Вряд ли аналитика развития новых технологий является Вашим персональным хобби, я полагаю.

– Вы абсолютно правы,– ничуть не смутившись, подтвердил заказчик,– я действительно представляю тайную и очень влиятельную организацию.

– Уж не масонов ли? – фыркнула Кира, сразу потеряв интерес к дальнейшему разговору. Вот только ещё конспирологии ей не хватало для полного букета банальностей.

– Раз Вы знаете о масонах, то какие же они тайные? – Ксантипа с укором покачал головой. – Нет, я говорю об Ордене.

– Каком ордене? – снова оживилась сновидица, сон явно начал исправляться в плане сюжета.

Вместо ответа, Ксантипа только хитро усмехнулся и откинулся в кресле. Он не спеша отхлебнул остывшего чая из своей чашки и поднял глаза к потолку, демонстративно готовясь прочитать лекцию своей гостье. Кира сразу приуныла, у неё сейчас было совсем неподходящее настроение, чтобы слушать стариковские сказки. Но деваться было некуда, вырваться из живого сна по своему желанию ей ещё ни разу не удалось.

– Вам когда-нибудь доводилось слышать о прогресорах? – задумчиво произнёс самопальный лектор.

– Это Вы про аннунаков и прочих божественных пришельцев? – Кира ехидно ухмыльнулась и небрежно махнула рукой, мол, всё это чушь собачья.

– Легенды о богах, подаривших диким аборигенам неведомые им технологии, сохранились у многих рас,– подтвердил её догадку Ксантипа. – Полагаете, всё это неправда?

– Я этими вопросами не интересовалась,– сновидица смутилась, про себя признавая обоснованность его упрёка. Действительно, не могут же все народы одновременно врать про пришельцев.

– А зря,– тут же перехватил инициативу хозяин,– в этих легендах многое правда. Орден управляет развитием этой Реальности уже многие тысячи лет. Кстати, у него нет названия, просто Орден с заглавной буквы.

– Что-то у вас пока не слишком здорово получается,– не удержалась от колкости Кира. – За тысячи-то лет уже можно было превратить наш мир в райский уголок, но он пока очень далёк от идеала, не находите?

– Это смотря, с чем сравнивать,– рассказчик совсем не обиделся, пожалуй, даже воодушевился. – Без помощи прогресоров человечество, скорее всего, ещё не вылезло бы из пещер, о технологической цивилизации речи бы даже не шло. А издержки, что ж, без них не обходится ни один эксперимент, тем более, такой грандиозный, как глобальная цивилизация.

– Ого, амбиции у Вашего Ордена с заглавной буквы нехилые,– рассмеялась Кира,– а вот с ресурсами, похоже, всё не так весело. Неужто не нашлось своих аналитиков, раз Вам приходится рекрутировать посторонних?

– Ну что Вы,– Ксантипа снисходительно улыбнулся,– к нашим услугам все ресурсы этого мира, включая грамотных аналитиков. А значит…

– А значит, и меня,– мысленно закончила его мысль Кира. – Он считает меня своей собственностью, что ли? Забавно, а я как раз считаю своей собственностью этого старикашку, вместе со всем прочим антуражем сна.

Самоуверенность заносчивого прогрессора, которая поначалу показалась ей прикольной, начала откровенно раздражать, и сновидице захотелось его обломать.

– Полагаю, насчёт ВСЕХ ресурсов – это вы слегка преувеличиваете,– с милой улыбочкой резюмировала Кира, делая акцент на слове «всех».

– Напрасно Вы так легкомысленно отказываетесь,– в голосе Ксантипы совсем не слышались осуждающие нотки, скорее, он был полон искреннего сожаления. – Поверьте, Кира, у каждого обитателя этого мира есть своя цена. Узнать Вашу цену не составит труда, но мне хотелось бы избежать принуждения, Орден предпочитает не обращаться к насильственным методам.

– Но в случае чего… – Кира не договорила, наткнувшись на холодный взгляд своего собеседника.

– Вам пора возвращаться,– отстранённо произнёс Ксантипа,– подумайте над моим предложением, Кира. Мы ещё встретимся.

Свет снова мигнул, и сновидица оказалась на той самой опостылевшей равнине, откуда Ксантипа утащил её в свой кабинет. Пронизывающий ветер принудил её залечь между стеблями густой травы, торчать пугалом в продуваемом поле было совсем некомфортно. Кира свернулась калачиком и уставилась в белёсое небо. Чёрные птицы по-прежнему накручивали свои бесконечные круги, и им не было дела до одинокой скорчившейся в траве фигурки. Она повнимательней пригляделась в птичьей стае и только в этот момент с удивлением заметила, что в небе нет ни единого облачка, а ещё там нет солнца.

Глава 6

Знакомый весёленький мотивчик настырно просачивался в сон, безжалостно кромсая и разрывая его ветхую ткань. Кира с трудом вынырнула из ночного морока и потянулась за смартфоном. И кому это вздумалось звонить в такую рань?

– Кирюха, ты куда пропала? – зазвенел в ухе голос Мариши. – Я тебя уже обыскалась, даже к твоему новому босу заглянула.

Кира рассеянно посмотрела на часы и ужаснулась. Десять утра. Почему же никто её не разбудил? Ах да, она же теперь безработная, и просыпаться спозаранку ей теперь ни к чему. Даже Тиночка проявила тактичность и не стала тормошить маму. Эх, хорошо-то как.

– Мариш, я же вчера уволилась,– пояснила соня, сладко зевая. – Извини, за всеми этими больничными делами забыла тебе сказать.

– Совсем спятила, подруга,– голос Мариши взлетел яростным фальцетом. – То-то я смотрю, твой начальничек рвёт и мечет, зыркнул на меня так, словно я повинна во всех бедах человечества.

– Он очень странный тип,– согласилась Кира,– не хочу от него зависеть.

– Ладно, потом расскажешь подробности,– оборвала её подруга. – Я тебе совсем не из-за этого звоню. Папа Карло пришёл в себя! Представляешь?! Они его отключили от системы жизнеобеспения, а он взял и очнулся.

– О боже! – Кира от возбуждения буквально выпрыгнула из постели. – А когда его можно будет навещать?

– Так я тебя потому и ищу,– Мариша нетерпеливо фыркнула в трубку. – Ребята как раз собрались к нему ехать после работы, а меня Пол отпустил прямо сейчас. Только нужно будет заскочить домой к Папе Карло. Он прислал мне на почту нехилый списочек журналов и книжек, которые ему нужно привезти. Поможешь?

– Ну конечно,– обрадовалась Кира,– через час буду у его дома.

На завтрак времени уже не оставалось, торопыга едва успела умыться и нанести на лицо некое подобие макияжа. Тиночка вместе с няней с недоумением смотрели на проносящийся мимо них радостный смерч, но от вопросов воздержались. Они давно не видели Киру такой счастливой и не сговариваясь решили не портить ей настроение расспросами. Суматошные сборы завершились очень быстро, на прощанье Кира чмокнула дочку и скрылась за входной дверью. Через час подруги уже звонили в дверь соседки Папы Карло, у которой были запасные ключи от его квартиры.

– Что ж вам всем неймётся,– проворчала соседка, протягивая ключи,– прям нашествие какое-то.

– Извините, о ком Вы говорите? – вежливо осведомилась Мариша.

– А я почём знаю,– хранительница ключей недобро зыркнула из-под насупленных бровей,– вчерась какая-то девица заявилась, сегодня с самого ранья мужик приходил. Если б знала, что Карлуша устроит из своей квартиры проходной двор, ни в жисть бы не согласилась брать его ключи. Так ему и передайте.

С этими словами соседка демонстративно захлопнула дверь, оставив подружек в полном недоумении. Как оказалось, это было только начало неприятных сюрпризов. Когда женщины вошли в квартиру своего бывшего начальника, их ждал уже настоящий шок. В квартире наблюдался жуткий бедлам, словно по комнатам пронёсся ураган, сметая всё на своём пути.

– Что это такое? – прошептала Мариша, ошарашенно оглядывая разгромленную квартиру.

– Похоже на обыск,– Кира удручённо посмотрела на вывороченные из книжных шкафов и сваленные кучей книги и журналы. В таких обстоятельствах выполнить заказ Папы Карло явно не представлялось возможным. – Мариш, давай тут ничего не трогать, всё равно найти что-то в этом бардаке не получится,– предложила она.

– Нужно, наверное, вызвать полицию,– Мариша неуверенно взглянула на подругу, как бы прося у неё совета.

– Давай сначала поговорим с Папой Карло,– Кира уверенно взяла на себя командование,– и ключи отдавать не будем.

Заперев квартиру и закупившись фруктами в ближайшем магазинчике, подруги отправились в больницу. В палату их пропустили не сразу, пришлось промаяться около часа, пока удалось-таки уговорить строгих сестричек позволить посещение больного в неурочное время ввиду чрезвычайных обстоятельств. Наконец визитёрши прорвались через кордоны и оказались в маленькой одиночной палате, куда перевели выздоравливающего пациента. Папа Карло уже совсем не походил на живой труп, он держался бодрячком и улыбался совсем как прежде, уверенно и немного снисходительно. Выслушав невесёлые новости про разгромленную квартиру, он, казалось, ничуть не расстроился и даже не удивился.

– Вы приняли правильное решение, Кира,– похвалил он свою любимицу,– полиция нам ни к чему, они только всё усложнят. Того, что все эти люди искали, к моей квартиру всё равно нет.

– А кто они? – тут же вскинулась Мариша. – Какая-то девица и мужик. Вы их знаете?

– Милая,– Папа Карло мягко похлопал свою бывшую секретаршу по руке,– поверь, тебе совсем не нужно влезать в эти дела. Здоровей будешь.

Мариша обиженно поджала губки, но спорить не стала, она привыкла доверять этому спокойному и уверенному человеку во всём, поскольку ещё не было случая, чтобы он хоть в чём-то ошибся. Немного погодя, Мариша начала прощаться, ей пора было вернуться на работу, Пол отпустил её всего на пару часов. Кира тоже собралась уходить за компанию с подругой, но неожиданно Папа Карло её остановил.

– Кира, Вы ведь посидите со мной ещё немного,– его голос прозвучал вовсе не просительно, скорее, это было утверждение, нежели вопрос.

Было очевидно, что Папе Карло нужно о чём-то посекретничать со своей бывшей подчинённой. Мариша понимающе улыбнулась и удалилась, а Кира снова опустилась на стул у кровати больного.

– Я должен перед Вами извиниться,– заявил тот, когда за Маришей закрылась дверь,– я поступил необдуманно и эгоистично.

– О чём Вы говорите, Карл Рудольфович? – удивилась Кира.

– То, что искали эти люди, теперь находится у Вас,– Папа Карло с сочувствием посмотрел в глаза своей любимице,– вернее, Вы скоро это получите по почте. Простите, у меня совсем не было времени, и я запаниковал. Мне не следовало впутывать Вас в свои проблемы.

– Вы что-то отправили мне посылкой? – уточнила Кира. – Что это? Оружие?

– Бог с Вами,– больной замахал руками, словно отгонял настырных комаров,– это документы, очень важные и опасные документы. Нет-нет, не волнуйтесь, ничего криминального, просто результаты одного исследования.

– А почему Вы послали их мне? – Кира внимательно посмотрела на своего бывшего шефа. – Вы думали, что не переживёте операцию?

Лицо больного в один момент сделалось серым, словно подёрнулось пеплом, а в глазах промелькнула растерянность. Таким беспомощным, на памяти Киры, её начальник ещё никогда не выглядел.

– Я не должен был выжить,– пролепетал он,– и уж точно не должен сейчас чувствовать себя практически здоровым. Это за гранью вероятности.

– Но это же здорово,– попыталась ободрить его Кира. – Почему Вас это так пугает?

– Ты всё правильно поняла, деточка,– задумчиво произнёс Папа Карло, неожиданно переходя на «ты»,– «пугает» – это то самое слово. Видишь ли, моё воскрешение из мёртвых – это не случайность, это вмешательство. Я и подумать не мог, что у тех людей есть такие возможности. Но гораздо хуже то, что я не понимаю, зачем меня вернули к жизни. Совершенно точно можно утверждать только одно – это не акт благотворительности.

Кира с недоумением слушала сбивчивую речь старика и пыталась ответить себе на простой вопрос: а не повлияло ли пребывание в коме на его рассудок. Что это за конспирологический бред? Какие-то могущественные силы вернули Папу Карло с того света для осуществления своих коварных замыслов? Чушь собачья. Однако его квартиру обыскивали, это не выдумки, это случилось на самом деле. И всё же делать на основании вульгарного обыска вывод о реальности воскрешения из мёртвых показалось Кире неразумным и как минимум преждевременным.

– О ком Вы говорите, Карл Рудольфович,– несмотря на свой скепсис, она всё-таки решила поддержать разговор в прежнем русле, чтобы не обижать старика. – Это те люди, что разгромили Вашу квартиру?

Папа Карло словно не услышал её вопросов, он смотрел в одну точку, куда-то поверх головы своей посетительницы, и взгляд его усталых глаз становился всё мрачнее. Наконец он словно очнулся от транса.

– Кира, Вам нужно быть очень осторожной,– старик тревожно вскинул голову. – Не исключено, что Вас эта история тоже коснётся. Кстати, Вам удалось найти общий язык с новым начальством?

Такой резкий переход немало удивил Киру. Причём тут Витас? Это он, что ли, устроил обыск у Папы Карло? Нет, это уже точно шиза. Нельзя же быть такой мнительной только на основании того, что какой-то человек ей не понравился. Однако с работы она уволилась без колебаний и сделала это, между прочим, на основании тех самых смутных ощущений, что и сейчас заставили её сжаться в комок.

– Я больше не работаю в компании,– отстранённо произнесла Кира,– вчера уволилась.

После этих слов Папа Карло побледнел так сильно, что женщина невольно потянулась к тревожной кнопке, чтобы вызвать дежурную сестру, но больной её остановил резким уверенным движением.

– Как Вы объяснили своё решение, Кира? – деловито осведомился он. – Вы предоставили Витасу какое-то разумное и логичное объяснение?

– Думаю, он понял, почему я так поступила,– Кира насмешливо скривила губы,– он сам виноват.

Некоторое время Папа Карло молчал, обдумывая её ответ, потом отрешённо покачал головой и посмотрел Кире в глаза с жалостью и сочувствием, отчего ей сразу сделалось как-то неуютно.

– Вы совершили ошибку,– голос его был твёрд и спокоен,– теперь Вам придётся придумать, как её исправить, причём исправить так, чтобы это не показалось подозрительным.

– Вы хотите, чтобы я вернулась в компанию? – на всякий случай уточнила Кира. – Да ни за что! Я с этим самовлюблённым плейбоем работать не буду.

– Боюсь, у Вас нет выбора,– вздохнул Папа Карло,– вернее, они Вам его не оставят, уж поверьте.

– Да кто они такие? – взорвалась Кира. – О ком Вы всё время говорите?

– Эх, если бы я знал,– в глазах старика снова промелькнула растерянность,– но думаю, что Витас – один из них. У Вас было время проверить его биографию?

– Зачем это? – Кира беспечно пожала плечами. – Мне с ним детей не нянчить.

– И напрасно,– попенял своей бывшей сотруднице Папа Карло,– может быть, тогда Вы были бы не столь легкомысленны. До этой позиции Витас был генеральным в английском отделении компании.

– Так его понизили,– Кира злорадно усмехнулась. – Теперь понятно, почему ему захотелось отыграться на мне.

– Нет, его долго не хотели отпускать,– Папа Карло угрюмо посмотрел на насмешницу. – Подписали контракт на год с условием, что потом он вернётся на прежнюю должность.

– А разве так бывает? – Кира почувствовала, как по её позвоночнику пробежал неприятный холодок.

– Вот и подумайте, Кира, что Витасу понадобилось в России,– старик устало откинулся на подушки. – Я ведь сначала решил, что он заявился по мою душу, а теперь уже не уверен.

– Вы хотите сказать, что ему зачем-то понадобилась я? – Кира с трудом сдержала дрожь. – Зачем?

– Простите меня, Кира, я сам ничего не понимаю,– вздохнул Папа Карло,– просто будьте осторожны. Да, лучше уничтожьте те документы, которые я Вам послал, хранить их очень опасно. Помните, у Вас маленькая дочь.

Если бывший начальник хотел призвать Киру к благоразумию, то ему точно не следовало упоминать Тиночку. Кира мгновенно из рассудительного аналитика превратилась в нервную истеричку, которая не в состоянии не то что здраво рассуждать, но даже просто сохранять самообладание.

– Причём тут моя дочь?! – вскинулась она, словно кто-то цапнул её пониже спины. – Говорите, что Вы обо всём этом знаете!

– Кира, успокойтесь,– прикрикнул на неё Папа Карло,– я и так рассказал Вам больше, чем следовало. Просто ведите себя естественно, и всё будет в порядке. Скорее всего, они просто проверяют всё моё окружение. И вообще, мои подозрения могут оказаться не более, чем выдумкой больного старика. Идите, Кира, и не забудьте сразу же уничтожить документы, когда посылка до Вас дойдёт.

Подобные отговорки показались паникёрше не слишком убедительными, и она тут же насела на самопального конспиратора с удвоенной силой, но все её усилия не принесли никаких результатов. Папа Карло не желал больше обсуждать с ней свои секреты, он довольно натурально прикинулся уставшим и попросил посетительницу оставить несчастного больного старика в покое. Кире ничего другого не оставалось, как покинуть палату, что она и сделала, ворча себе под нос что-то нелицеприятное про гадкие повадки некоторых провокаторов, возомнивших себя шпионами глобального масштаба. Паркуя машину у своего дома, она всё ещё продолжала бурчать, но уже без прежнего энтузиазма. Привычка анализировать происходящее постепенно направила её мысли в более рациональное русло.

– Похоже, я вляпалась в какую-то неясную и, возможно, опасную историю, связанную с побочной деятельностью Папы Карло,– сделала логичное предположение Кира. – Что бы это могло быть? Мой любимый начальничек шпионил в пользу конкурирующей компании, а то и другого государства? Звучит нелепо, но исключать нельзя,– заключила она. – Это, по крайней мере, могло бы объяснить перевод Витаса с явным понижением. Если наш плейбой только прикидывается манагером, а сам работает на какую-то секретную службу, то его перевод запросто может оказаться просто очередным заданием по раскрытию шпионской сети, свившей себе уютное гнёздышко в московском отделении компании.

Кира задумчиво брела вдоль палисадника к своему подъезду, погрузившись в привычное занятие – построение гипотез, и совершенно отключилась от внешних раздражителей. Внезапно объект её исследования преградил ей дорогу, едва ни столкнувшись с великим мыслителем лбами.

– Простите, Кирочка,– Витас смущённо улыбнулся,– я не хотел Вас напугать.

– Я вовсе не испугалась,– соврала Кира, покрывшись холодным потом от одного вида седовласого плейбоя, предположительно, сотрудника секретных служб.

– Мы не могли бы где-нибудь переговорить? – в глазах Витаса появилось просительное выражение. – Нет, я не напрашиваюсь в гости,– торопливо добавил он, видя, как сразу напряглась его собеседница,– давайте посидим в кафе, что ли.

Кира уже принялась подыскивать приличный повод для отказа, когда ей на ум пришли слова Папы Карло о том, что люди, устроившие обыск в его квартире, не оставят ей выбора. Приезд Витаса прямо к дому уволившейся сотрудницы явно выходил за рамки служебных взаимоотношений, и это было весомым аргументом в пользу Кириной версии об истинном роде занятий английского засланца.

– Никакой он не бизнесмен, а точно службист,– Кира мысленно похвалила себя за проницательность,– следовательно, нужно вести себя с ним естественно, как советовал Папа Карло, словно я просто обиделась на его наглую выходку, а вовсе не кинулась в бега от страха. Ладно, поговорим,– решила она,– к тому же я не успела с утра позавтракать, так что поход в кафе будет очень кстати.

Для полноты образа обиженки Кира скорчила угрюмую гримасу и обречённо кивнула, как бы смиряясь с неприятным, но неизбежным разговором. Через несколько минут она уже бодренько диктовала услужливому официанту свой заказ, наслаждаясь удивлённым видом своего кавалера, который, судя по всему, не рассчитывал на такую прожорливость приглашённой дамы. Впрочем, Витас с достоинством выдержал этот экзамен, не сделав ни единого, даже шутливого замечания.

– Кира, я должен перед Вами извиниться за глупый розыгрыш с поддельным контрактом,– начал он свою речь, когда Кира только-только взялась за вилку. Видимо, времени у службиста было в обрез. – Это было жестоко и безнравственно. Вы меня простите?

Витас говорил серьёзно, без иронии, даже вроде бы искренне, и Кира не смогла не заценить его сценические способности.

– Ишь ты, какой талант пропадает,– мысленно восхитилась она,– не хватает только подпустить слезу для пущей достоверности. Здорово их там в секретных службах дрессируют.

Визит Витаса откровенно рушил версию Папы Карло насчёт того, что Кира просто попала под горячую руку, поскольку входила в узкий круг его знакомых. Нет, ради штатной проверки подозреваемой задействовать тяжёлую артиллерию в лице элитного английского шпиона никто бы не стал. Значит, объектом разработки спец служб была именно она. Вывод несомненно был пугающим, но в глубине души Кира даже ощутила какое-то странное мазохистское удовлетворение от сознания своей значимости, и ей захотелось пошалить.

Умом она, конечно, понимала, что это было откровенным ребячеством, и тем не менее не удержалась от маленькой мести за перенесённое вчера унижение. Вместо того, чтобы милостиво простить засранца, Кира не спеша отрезала кусочек сырника, обмакнула его сначала в варенье, а потом в сметану и с удовольствием приступила к пережёвыванию. Кавалер терпеливо ждал ответа, ни единым жестом не выражая недовольства или нетерпения. Только насладившись сценой унижения обидчика, Кира положила вилку и в упор посмотрела на Витаса.

– Зачем я Вам нужна? – чеканя каждое слово произнесла она, не отрывая взгляда от его наигранно удивлённых глаз.

– Напрашиваетесь на комплимент? – Витас довольно натурально изобразил хитрую улыбочку. – Вы – ведущий аналитик по технологиям в компании, такими кадрами не разбрасываются. Будет неправильно, если из-за моего прокола Вы уйдёте к конкурентам.

Кира на секунду задумалась. С одной стороны, гораздо безопасней было бы принять версию этого притворщика и согласиться на мировую. Именно так и советовал поступить Папа Карло – прикинуться обиженной дурочкой и вернуться в компанию. Без всякого сомнения демонстрация избыточной осведомлённости объекта разработки может очень сильно не понравиться агенту секретной службы. Но с другой стороны, Кире уже так надоели все эти тайны, что она готова была рискнуть и вызвать шпиона на откровенность. В конце концов, никакой крамолы она за собой не знала, так что интерес спец служб мог быть следствием какой-нибудь идиотской ошибки или недоразумения.

– Витас, неужели Вы полагаете, что ведущий аналитик не удосужится проверить Ваш бэкграунд? – информация, подкинутая Папой Карло оказалась сейчас как нельзя кстати, и Кира без зазрения совести ею воспользовалась.

Её риторический вопрос прозвучал совсем не вызывающе, на губах ведущего аналитика при этом блуждала добрая, лишь слегка снисходительная улыбка, тем не менее Витас прореагировал довольно жёстко. Выражение радушия буквально стекло с его физиономии, а в глазах появился тот самый хищный блеск, что так напугал Киру в их прошлую встречу. Разоблачительница сразу же пожалела о своей неосмотрительной выходке, но было уже поздно. Теперь ей предстояло доиграть эту партию до конца, чем бы та ни кончилась.

– Уверены, что хотите поменять правила игры? – спокойно, даже, пожалуй, с облегчением спросил Витас. – Жалеть не будете?

– Ох, ещё как буду,– про себя посетовала Кира, но только молча помотала головой.

– И какие же у нас будут правила в новой игре? – Витас вальяжно откинулся на спинку стула и снисходительно усмехнулся.

– Искренность,– едва слышно промямлила Кира и тут же почувствовала, как наивно и неуместно прозвучало её требование. – Зачем Вы приехали в Москву на самом деле?

– Хорошо,– было заметно, что напрягшийся было собеседник внезапно расслабился. Возможно, ему и самому была противна та роль, которую приходилось играть по долгу службы. – Вы правы, работа в компании – это не единственное и не главное моё занятие. Помимо этого, я выполняю задания одной секретной организации. Моё нынешнее задание – это Вы, Кира.

Подсознательно Кира уже была готова к чему-то подобному, поэтому слова Витаса не вызвали у неё приступа паники, скорее, они вызвали ощущение дежавю. Не далее, как прошлой ночью в живом сне один наглый самоуверенный старикан по имени Ксантипа также откровенно пытался вербовать её в какую-то секретную контору под названием Орден.

– Это что за мистика? – мысленно возмутилась сновидица. – Я уже начала видеть вещие сны, что ли? Но какого чёрта они все привязались к обыкновенной, непричастная к ужасным тайнам женщине?

Кире вдруг сделалось ужасно обидно от эдакой несправедливости. Мало того, что её бросил муж, что любимый начальник оказался замешанным в какую-то аферу, что она потеряла работу, так вдобавок какие-то уроды настойчиво затягивают обиженную судьбой женщину в свои шпионские игры.

– Вы хотите меня завербовать в Вашу секретную организацию? – Кире пришлось сделать над собой немалое усилие, чтобы голос не дрожал.

– В этом нет никакой нужды,– беспечно отозвался Витас. – Если им кто-то нужен, то они его получают, исключений не бывает,– в его глазах на секунду промелькнула глубоко запрятанная боль.

– Неужели они и тебя так же заполучили? – Кира невольно ощутила сочувствие к своему собеседнику. – Как-то не верится, что можно принудить человека верно служить против воли.

– Те, кто имел глупость отказаться, очень быстро покидали наш бренный мир,– Витас словно подслушал её мысли,– они сами и все, кто был им дорог.

В последних словах агента секретной службы прозвучала неприкрытая угроза. Но вместо того, чтобы испугаться, Кира, напротив, разозлилась, причём совершенно неожиданно для себя самой.

– Полагаете, что запугивание кандидата – это разумная тактика рекрутинга? – съязвила она.

– Даже в мыслях не было Вас запугивать,– Витас безразлично пожал плечами и поднялся. – Жду Вас завтра утром в моём кабинете, Кира. Надеюсь, Вам хватит времени, чтобы всё как следует обдумать. До свиданья,– он повернулся спиной к своей собеседнице и лёгкой походкой направился к двери, однако на полпути притормозил. – Кстати, банкет за мой счёт, ни в чём себе не отказывайте. Приятного аппетита.

Кира посмотрела вслед удаляющейся фигуре, и смутное ощущение дежавю снова возникло в её голове. Наглая улыбка, самоуверенный взгляд, пружинящая походка, этот новый образ агента секретной службы был буквально срисован с некоего хамоватого командира охотников с бакалейным именем Рис.

– А может, живые сны – это вовсе не развлечение,– пришло на ум Кире,– в них точно содержатся подсказки, которые можно и нужно использовать в реальной жизни. Ведь Витас раньше вовсе не выглядел крутым шпионом, скорее уж, изнеженным капризным баловнем судьбы. Да и этот откровенный акт вербовки в секретную службу тоже уже имел место во сне. Да я же крутая провидица!

Кира плотоядно ухмыльнулась и с удовольствием приступила к уже немного остывшему завтраку. В её душе пышным цветом расцвела самонадеянная уверенность в том, что она наконец ухватила бога за бороду, и больше ничто не сможет ей помешать взять свою жизнь под контроль.

Реплика искателя

Задумывались ли вы когда-нибудь о том, на что способна наша воля? Нет, не умение заставить кого-то подчиниться, а осознанное намерение, трансформирующее саму ткань реальности. В сущности, безликая сила природных циклов всего лишь создаёт для нас определённые условия, она даёт нам шанс, но воспользуемся ли мы этим шансом, зависит от нас самих. Это мы принимаем решение идти напролом, когда, казалось бы, всё работает против нас, когда все окна возможностей наглухо закрыты, и хочется только одного – забиться в норку, свернуться калачиком и заснуть. Это мы сами беспечно отмахиваемся от предложения, которое могло бы изменить нашу жизнь, потому что у нас сейчас, видите ли, настроение развлекаться, а не работать. А можем, наоборот, уловить пульсирующий ритм жизни и ухватить-таки свою синюю птицу удачи за хвост.

Да, нам дано несравненное право выбирать. Закон свободы воли лежит в основе алгоритмов нашего мира, можно сказать, в его фундаменте. Воля человека, подкреплённая осознанностью, является значимым фактором, определяющим его судьбу. Можете не сомневаться в могуществе этого фактора, воля человека порой может в лёгкую потягаться с божественной предопределённостью. И дело тут не в том, чтобы помериться с богом у кого что длиннее, просто нарушить закон свободы воли без последствий для собственной судьбы не может ни один бог, даже наш Создатель или управляющий нашим миром Демиург.

Означает ли это, что закон свободы воли не может быть нарушен, что называется, физически? Увы, нет. На самом деле мы нарушаем этот фундаментальный закон мироздания постоянно, даже не замечая этого. Спроси́те себя, как часто вы заставляете свою собаку или хомячка делать что-то помимо их воли. Да что там собаку, даже ребёнка. Не нужно возмущаться, я отдаю себе отчёт в том, что взаимоотношения с существами, у которых ум развит слабее, принципиально не могут строиться на паритетных началах. Тут насилие неизбежно, но важно соблюдать соразмерность неизбежного насилия с необходимостью и собственными мотивами.

Эта соразмерность включена в структуру нашей реальности в качестве одного из её алгоритмов и работает в автоматическом режиме. Об этом следует помнить и каждый раз, дёргая за поводок, спрашивать себя, а точно ли это необходимо для пользы милого пёсика, подвешенного на другом конце в петле ошейника. Может быть, стоит позволить ребёнку поиграть ещё часик, несмотря на то, что по зомбоящику уже начинают крутить любимый сериал? И так ли уж страшно, если сын разок не выучит тот бред, что ежедневно вдалбливают ему в школе под видом знаний? Это так, для примера.

Мы в этой карусели из насильственных действий крутимся постоянно, не давая себе труда задуматься о последствиях. А последствия имеются, причём весьма конкретные, поскольку закон свободы воли подразумевает симметричную ответку тому, кто его нарушает. Так стоит ли удивляться, когда кто-то совершает акты насилия над нами самими? Например, на ровном месте объявляет режим самоизоляции и запрещает под этим надуманным предлогом гулять в парке. Знакомо? Всё взаимосвязано в нашей жизни.

Однако закон свободы воли – это не только про насилие, это ещё и про права. Мироздание дало нам право выбирать свою судьбу не для того, чтобы мы отказывались от своей свободы и перекладывали ответственность за себя на кого-то более мудрого и сильного: на бога, на правителя, да просто на популярного политика. Дарованное нам право неизбежно ведёт к необходимости брать на себя ответственность за собственную жизнь и принимать последствия совершённых нами ошибок. Ответственность – это удел сильных духом и дорогая цена за свободу. Увы, не каждый из нас готов нести это бремя и платить.

Слабые люди очень часто предпочитают обменять свою свободу на безопасность и комфорт, даже не подозревая, что тем самым они отказываются от защиты, которую им предоставляет закон свободы воли. Нет, никто не станет наказывать слабака за отказ от своих законных прав, в конце концов, свобода выбора подразумевает и свободу отказа от этого выбора. Однако без последствий подобные действия не останутся, поскольку они низводят свободную личность до статуса вещи, на которую больше не распространяется защита. С вещью можно безнаказанно делать всё, что заблагорассудится, никакой ответки за подобные действия не предусмотрено.

К сожалению, потерять свою свободу можно не только из-за собственной слабости или лени, но и в результате чьего-то продуманного обмана. За время развития нашей цивилизации жадные до власти персонажи напридумывали столько всяких ловушек, чтобы заставить нас отказаться от своих прав, что проще перечислить, что нам ещё разрешено. Голосования, всяческие структуры и органы власти, СМИ, религии и даже ублюдочная лженаука. Они манипулируют нашими сознаниями с ловкостью циркового фокусника, доставая кролика из шляпы, чтобы переключить наше внимание на негодные объекты. Мы уже стали не в состоянии отличать правду от вымысла.

Думаете, им за это ещё воздастся? Увы, враньё не расценивается нашим мирозданием как насилие. Вас же никто не заставляет верить. Ну а если включать здравомыслие лень, то кто ж виноват, что из людей мы постепенно превращаемся в безвольный скот? И тут уж неважно, какими коврижками нас заманили в эту ловушку, отвечать всё равно придётся по всей строгости. Никогда не стоит забывать, что отказ от своих законных прав наказывается мирозданием так же сурово, как злоупотребление этими правами, только другими методами.

Глава 7

Розовые и сиреневые мазки расчертили полосами вечернее небо, видневшееся в просвет между деревьями сквера. Кира медленно брела по дорожке, выложенной жёлтым кирпичом, совсем как в сказке про девочку Элли и волшебника изумрудного города. Сумерки исподволь просачивались на аллеи сквера, неслышно ступая на мягких лапах синих ажурных теней, что протянулись от стволов деревьев к центру дорожки. Было так спокойно, и совсем не хотелось куда-то спешить. На этот раз сновидица выбрала для своего ночного путешествия альтернативную Москву. Ей показалось, что уединиться в большом городе будет гораздо проще, чем даже на безлюдном пляже прибрежного городка.

Кире требовалось время и защищённое пространство, чтобы спокойно проанализировать события последних дней и понять, в какую ловушку на этот раз загнала её судьба. Живые сны уже успели круто изменить её жизнь, причём явно не в лучшую сторону, но насмешнице судьбе этого показалось мало, и неспешное течение Кириной жизни внезапно превратилось в стремительный поток, несущийся как подорванный в неизвестном направлении. Что-то нужно было с этим делать, потому что если вовремя не обуздать эту разбушевавшуюся стихию, то запросто можно оказаться в положении беспомощной мошки, угодившей в водоворот с незавидными и, увы, предсказуемыми последствиями.

Кира, конечно, отдавала себе отчёт в том, что живые сны появились неспроста, однако смысл их появления до сих пор оставалась для неё загадкой. Более того она пока даже не решила, стоит ли расценивать их как подарок или же как проклятие. Впрочем, одно было очевидно, Кира явно недооценила значимость этого паса судьбы. Было очень легкомысленно относиться к живым снам только как к развлечению, в них совершенно точно содержались очень важные подсказки, и Кире позарез требовалось научиться их находить и расшифровывать, чтобы избежать косяков в реальной жизни.

Вот взять, к примеру, образ Риса. Он явно и однозначно показал истинную сущность секретного агента Витаса. Если бы Кира сумела вовремя отреагировать на эту подсказку из царства морфея, то, возможно, не позволила бы загнать себя в патовую ситуацию с глупым детским демаршем против издевательств оборзевшего начальника. Гораздо грамотней было бы просто прикинуться больной и тихо слинять из компании. Кстати, и намёк на секретную службу в снах тоже присутствовал. Только там он принял причудливый образ некоего таинственного ордена, с членами которого воевали охотники.

– Стоп, а только ли в охотничьем сне я слышала об Ордене? – задала себе вопрос Кира. – Пижамный старикан в шикарном кабинете вроде бы тоже говорил про какой-то Орден с заглавной буквы, Орден прогресоров. Возможно, речь шла об одной и той же конторе. И что же мы в итоге получили в реальной жизни? – Кира остановилась и подняла задумчивый взгляд к розовеющим небесам. – Совершенно аналогичную секретную организацию, которая вербует себе агентов с неясными пока целями. Вряд ли это просто совпадение.

Дальнейшие рассуждения естественным образом привели ведущего аналитика к умозаключению, что целью приснившихся ей орденов могло быть управление развитием человечества. Судя по тому, что пижамный старикан что-то там вещал про новые технологии и вытаскивание примитивных аборигенов из пещер, эти прогрессоры явно были проводниками технологического пути развития. Хорошо это или плохо? Немного подумав, Кира пришла к заключению, что на настоящий момент путь, навязанный человечеству прогрессорами, сделался безальтернативным. Сдвинуть современную цивилизацию с технологического пути развития было уже невозможно. Да и неясно, как могла бы выглядеть эта альтернатива, и понравится ли она людям.

– Тогда чего я упираюсь? – мысленно обратилась Кира к скамейке, около которой она притормозила. – Меня тут буквально на руках вносят в новый прекрасный мир, а я капризничаю,– она медленно набрала полную грудь чистого, пахнущего сиренью воздуха и беспечно рассмеялась. – Вот ведь они, новые технологии, прямо вокруг,– Кира проводила взглядом бесшумно плывущие по мостовой автомобили,– тишина, птички щебечут, и никакой тебе вони и дыма.

Пасторальная картинка сквера была тем более удивительной, что Кира сейчас находилась в центре Москвы, на аналоге Кутузовского проспекта, где в реальной жизни было не продохнуть от выхлопных газов, а от рёвы машин можно было оглохнуть. Правда, в этой альтернативной Москве проспект носил название Просторного, но разница в названии Киру не смутила, этот район она бы не спутала ни с каким другим, поскольку сама жила на Кутузе. Вопреки своему хвастливому имени, здешний проспект был значительно у́же оригинала, да ещё и с широким сквером посередине.

Зелёный коридор вытянулся между двумя стремительно несущимися транспортными потоками, однако воздух здесь был наполнен свежестью и птичьими трелями. Коренной жительнице Кутузы сей необъяснимый феномен представлялся настоящим чудом. Два окна Кириной квартиры в реале выходили на проспект, и шум от автомобилей невозможно было заглушить никакими трёхслойными рамами, а уж о том, чтобы подышать свежим воздухом около дома, и речи не шло. Прогрессивных технологий там явно не доставало, чтобы превратить её родной район вот в такой оазис тишины и покоя.

Кира миновала очередную скамейку, на которой вальяжно развалился дедок, увлечённо просматривавший журнал в яркой обложке. Для прогулки по одному из главных проспектов Москвы одет сей персонаж был весьма фривольно. Ярко-розовый вязаный кардиган и клетчатые пижамные штаны дополняли домашние тапочки с меховыми помпонами и белоснежная летняя панамка. Кира невольно заулыбалась, глядя на смешного старичка, у которого, похоже, напрочь отсутствовало чувство меры. И тут что-то её кольнуло, память услужливо подсунула ей образ другого пижамного старичка на фоне богато обставленного кабинета с горящим камином.

– Интересно, а кто является аналогом Ксантипы в реальном мире? – начала прикидывать сновидица.

Увы, на этот раз память её подвела, Кира перебрала всех своих знакомых, но не смогла вспомнить никого подходящего. Пожалуй, самым близким, хотя бы по возрасту, был Папа Карло, правда, бывший начальник представлял собой совершенно иной тип, даже внешне. Впрочем, Витас тоже поначалу казался вальяжным плейбоем, а оказался секретным агентом. Возможно, и Папа Карло ещё проявит себя с неожиданной стороны.

– А вдруг мой дорогой бывший начальник тоже является агентом секретной службы? – это предположение сразу вызвало у Киры отторжение, скорей всего, из-за того непререкаемого доверия, которое она испытывала к Карлу Рудольфовичу. К тому же оно противоречило логике событий, поскольку секретной службе не было нужды обыскивать квартиру своего сотрудника. А вот если в реальной жизни, как и во сне про охоту, существовали две противоборствующие партии: орден и охотники, тогда беспредел с квартирой вполне можно было бы объяснить действиями конкурентов. – А версия-то интересная и к тому же перспективная,– мысленно похвалила себя Кира.

Правда, пока оставалось неясным, к какой из двух партий принадлежал скрытный начальничек. Единственное, что не вызывало сомнения, так это то, что Папа Карло и Витас находились по разные стороны баррикад. Если опираться на подсказку из сна про Ксантипу, то седовласого плейбоя следовало отнести к Ордену, поскольку предложение о сотрудничестве поступило именно с этой стороны как во сне, так и в реале. Тогда Папа Карло должен быть охотником. Кира представила себе костлявую фигуру бывшего начальника в облегающем боевом комбезе с арбалетом в руках и неприлично расхохоталась.

Старичок в панамке поднял глаза от своего журнала и приветливо улыбнулся. Нарушительница спокойствия ответила смущённой улыбкой и побрела дальше по дорожке сквера. Вечер прямо-таки располагал к неспешной прогулке и столь же неспешным размышлениям. Версии, одна другой заманчивей, буквально выстроились в очередь на рассмотрение, однако Кира вдруг осознала, что просто тянет время, инстинктивно уходя от главной темы.

– Плевать, кто из них кто,– мысленно оборвала она цепочку умозаключений. – Мне-то к кому следует примкнуть?

Что ни говори, а именно этот вопрос стоял на повестке дня наиболее остро. Тот факт, что во сне Кира помогала охотникам, ещё не означал, что ей и в реале следует поступить точно так же. В конце концов, Орден пока не сделал ей ничего плохого, а вот Мелли, которая точно была охотницей, натурально пыталась её убить.

– Может быть, покушение во сне стоит рассматривать как предупреждение и заручиться поддержкой Ордена в лице Витаса? – недовольная гримаса как бы сама собой обосновалась на Кирином лице, поскольку эта идея вызвала у неё брезгливое чувство. И дело тут было даже не в том, что прогрессорская деятельность представлялась ей своего рода насилием на людьми, а в конкретных персонажах. Папа Карло был Кире несомненно более симпатичен, чем пижамный старикан, а уж сравнивать Витаса с Рисом вообще было смешно. – Предупреждение! – как только Кирин ум зацепился за это слово, всё её тело покрылось холодным потом, а по позвоночнику поползли мерзкие мурашки. Она застыла на месте, словно перед ней выросла стена.

Похоже, гениальный аналитик круто облажалась с расстановкой приоритетов. Главным вопросом на повестке дня был вовсе не выбор между охотниками и Орденом, а проблема выживания. Подсказка из сна однозначно предупреждала беспечную сновидицу, что в самом ближайшем будущем её жизнь подвергнется смертельной опасности. Одна из противоборствующих сторон совершит попытку устранить упрямую барышню, и не факт, что в реале найдётся благородный рыцарь, который закроет жертву покушения своим телом.

Кира резко обернулась, словно ожидала нападения со спины прямо внутри сновидения, и принялась судорожно осматриваться. Сквер жил своей мирной жизнью. Рыжее закатное солнце окутало деревья и дорожки невесомой дымкой, размывавшей контраст наподобие акварели. В противовес стремительному потоку машин, прогуливающаяся публика двигалась неспешно, словно плыла в акварельном киселе. Старичок в панамке положил на скамейку свой журнал и развернулся в сторону нервной барышни с явным намерением оказать ей психологическую помощь.

– Нет, мать, так ты точно свихнёшься,– попеняла себе Кира. – Всё-таки между сном и реальностью есть разница, в реальной жизни никто не станет пулять в тебя из арбалета.

Успокоив таким нехитрым способом свои расшалившиеся нервишки, Кира через силу выдавила из себя улыбку, чтобы остудить благотворительный порыв старичка, и побрела дальше. Так незаметно она оказалась напротив двойника своего дома. Выглядело сие строение точно так же, как в реале, только окна настоящей Кириной квартиры никогда не сияли таким зеркальным блеском, потому что буквально через неделю после мытья они уже приобретали сероватый оттенок от пыльного налёта. С того места, где оказалась сновидица, можно было легко разглядеть бледно-жёлтые шторы и какие-то красные цветы на подоконнике.

– Какая безвкусица,– поморщилась Кира,– мне бы даже в голову не пришло поставить красные цветы на окно с жёлтыми шторами. Интересно, а кто живёт в моей квартире в этой Москве из сна?

Озорная улыбка осветила её озабоченное лицо, Кире внезапно прямо-таки до зуда захотелось пойти в свой дом и увидеть жильцов своей квартиры, может быть, даже свою собственную альтернативную версию. Она принялась осматриваться в поисках перехода через проезжую часть и внезапно застыла в ступоре. Прямо на неё шла парочка с ребёнком. Женщина была Кире незнакома. Худенькая, невзрачная и глубоко беременная, она двигалась неловко, с видимым усилием переставляя отёкшие ноги. Не было в ней ничего, за что взгляд мог бы зацепиться. Зато мужчина сновидице был хорошо знаком, это был Семён. Он был одет в джинсы и футболку и нёс на руках спящего мальчика лет трёх, укутанного в его куртку. Такая милая пасторальная картинка.

У Киры от этой картинки больно защемило сердце. Умом она, конечно, понимала, что это просто сон, однако любоваться, как бросивший её с ребёнком муж прогуливается со своей альтернативной семьёй, было невыносимо. Даже во сне. Кира демонстративно отвернулась, но в этот момент ей в голову пришла шальная мысль, что этот Семён запросто может её узнать, ведь узнал же он её в недавнем сне на ночном пляже. Киру сразу бросило в жар, словно она совершила нечто постыдное, и она заметалась в поисках укрытия. Впрочем, укрытия не понадобилось, Семён скользнул по ней равнодушным взглядом и прошёл мимо, баюкая своего маленького сына. Кира без сил опустилась на ближайшую скамейку и почувствовала, как к горлу подступил шершавый комок – предвестник слёз.

– Вот только разрыдаться на виду у прогуливающей публики мне и не хватает для полноты образа униженной разведёнки, завидующей чужому счастью,– Кира усилием воли сглотнула противный комок. Нет, оплакивать расставание с бывшим мужем она не собиралась, просто эта встреча застала её врасплох. – Вместо того, чтобы фрустрировать, лучше бы попыталась разгадать подсказку из этого сна,– пробурчала она себе под нос. – Почему Семён такой разный в двух снах? Страстный и нежный любовник в приморском городке и чужой муж, занятый только своей семьёй, в Москве. Который из двух Семёнов настоящий? Или настоящие они оба?

Хладнокровно рассуждать на эту тему было очень сложно, пульс всё ещё бешено стучал в висках, и губы непроизвольно подрагивали от перенесённого стресса. Кира откинулась на спинку скамейки и прикрыла глаза, чтобы немного расслабиться, и… проснулась у себя в постели.

– Нет, с этим что-то нужно делать,– проворчала сновидица,– придётся всё-таки освоить технику выхода из сна по своему желанию, а не спонтанно. Надо будет срочно наведаться к Егору, обсудить этот вопрос, пусть присоветует ещё какие-нибудь упражнения.

Погружение в живой сон Кира освоила уже давно, и даже управление отдельными элементами сна давалось ей без усилий, а вот выход пока оставался неуправляемым. Правда, в большинстве случаев проблема состояла не в том, чтобы во сне задержаться, а наоборот, чтобы его покинуть по собственному желанию. Несколько раз из-за неспособности управлять выходом из сна Кира уже попадала в неприятности, правда, пока обходилось без трагических последствий, но кто знает, какие ещё сюрпризы подкинут ей живые сны.

Один раз в сне про приморский городок она заплыла слишком далеко, так что в темноте пляжа уже было не разглядеть. При полном штиле волны, которые могли бы указать путь на берег, отсутствовали напрочь, так что Кира в какой-то момент запаниковала. К счастью, она быстро сообразила, что нужно развернуться спиной к луне и плыть в темноту, но это не слишком помогло, так как в этом случае она не видела лунной дорожки и всё время сбивалась с курса. В общем, в тот момент сновидица дорого бы дала за то, чтобы не барахтаться в воде, а просто проснуться.

Были и другие случаи, да вот хотя бы вспомнить давешнюю перестрелку или вынужденную отсидку в открытом поле под пронизывающим ветром. Было бы здорово научиться покидать непонравившийся сон, когда заблагорассудится. В принципе, техника выхода была Кире знакома. Нужно было совершить во сне что-то абсурдное, что разрушило бы его логическое течение. Вот только что, например, можно сделать голышом среди морской стихии? Утонуть? А вдруг и вправду тогда помрёшь в своей постели? Нет, тут нужна была техника понадёжней.

Часы показывали четверть десятого, за окном уже вовсю сияло солнце. Даже сквозь занавески чувствовалось, что его лучи уже давно перешли от нежных утренних прикосновений к жарким ласкам. Пришедшая на ум сексуальная аллегория заставила Киру улыбнуться, хотя от воспоминаний о равнодушном взгляде Семёна из сна её до сих пор ощутимо знобило. Несмотря на угрозы Витаса, вскакивать спозаранку и мчаться на работу Кира не собиралась. Ей почему-то не было страшно, да и сны подсказывали, что угрозы следует ждать совсем с другой стороны, от пока не проявившейся партии условных охотников. Поддаваться давлению было вообще не в Кирином характере, особенно, когда указания отдаются таким наглым, самоуверенным тоном. Это вовсе не значило, что она сходу отмела предложение о сотрудничестве, просто собиралась принять решение, основываясь на объективной информации, а не под нажимом.

Дома никого не было, видимо, Светлана увела дочку на прогулку, чтобы та дала маме выспаться. Кира уже не раз благодарила небеса за встречу с этой удивительной женщиной. Два года назад их свела случайность, а может быть, провидение. В то время в семье Киры ещё царили покой и любовь, на предстоящий разрыв с мужем не было даже намёка. Зато странные командировки Семёна имели место уже тогда, причём с завидной регулярностью. И надо же было такому случиться, чтобы именно во время очередной командировки Кира слегла с гриппом.

Пожалуй, так тяжело она ещё никогда не болела, высокая температура, кашель и полная потеря жизненных сил навалились на бедняжку в одночасье. Вечером она ощущала лишь лёгкое недомогание, а с утра едва нашла в себе силы, чтобы одеть и покормить ребёнка. О том, чтобы отвести Тиночку в ясли, не могло быть и речи. В ожидании врача, Кира накачалась жаропонижающими таблетками, но стало только хуже. Ко всем прочим симптомам добавились резь в желудке и тошнота. Светлана пришла по вызову ближе к обеду, когда болящая мамаша уже с час уговаривала себя подняться и приготовить ребёнку чего-нибудь поесть. Врачиха прослушала Кирины лёгкие и сочувственно покачала головой.

– У Вас начинается пневмония,– выдала она свой вердикт,– я бы рекомендовала госпитализацию. – В этот момент дверь отворилась, и голодная Тиночка просунула в щёлку свою недовольную мордашку. – Вы можете оставить ребёнка на мужа? – деловито поинтересовалась врачиха.

– Муж вернётся из командировки дня через три-четыре,– Кира обречённо прикрыла глаза. – Я не могу с ним связаться, он в своих командировках отключает телефон. Бабушек у нас, к сожалению, нет, так что придётся как-то обойтись домашним лечением. Мне бы покормить ребёнка…,– добавила она заплетающимся языком.

Светлана грустно посмотрела на обессиленную пациентку и ободряюще улыбнулась малышке, всё ещё несмело заглядывающей в мамину спальню.

– Что-нибудь придумаем,– она кивнула и поднялась на ноги.

Дальнейшее Кира запомнила смутно. Словно сквозь слой ваты, она слышала, как Светлана гремела посудой на кухне и уговаривала Тиночку не капризничать. Через какое-то время болящую мамашу, как куклу, перевернули на бок и вкололи укол в мягкое место. А дальше был долгий и муторный сон. Кира пришла в себя среди ночи и ужаснулась, всё это время её двухлетняя дочь оставалась совсем одна. Она сползла на пол и поковыляла в детскую. Тиночка преспокойно пускала слюни в своей кроватке, а рядом на диванчике дремала давешняя врачиха.

Светлана провела в Кириной квартире все три дня до приезда Семёна, ухаживая за беспомощной пациенткой и её малолетней дочерью. Вернувшийся муж пришёл от такой идиллии в неописуемый восторг, и через две недели Светлана уже совершенно официально переквалифицировалась из врача в няньки. Неизвестно, сколько денег предложил ей Семён за смену работы, но, видимо, немало, коли участковая врачиха даже не колебалась с принятием решения. Кстати, беглый папочка продолжил оплачивать услуги няни даже после того, как бросил свою жену. Вообще-то, ведущий аналитик солидной фирмы зарабатывала очень неплохо и могла взять на себя эту часть расходов, но Светлана отказалась, так как продолжала получать переводы от Семёна. В результате, сумма так и осталась для Киры неизвестной.

За два года женщины крепко сдружились, их отношения теперь гораздо больше напоминали родственные, нежели отношения работника и работодателя. Светлана была лишь на семь лет старше Киры, и эта разница в возрасте почти совсем не чувствовалась. Между ними установились очень доверительные отношения, и именно благодаря Тиночкиной няне Кира смогла более или менее безболезненно пережить разрыв с мужем. Сама Светлана не имела детей, её муж умер примерно за год до того случая, что свёл вместе двух женщин. У него было больное сердце, так что Светлана провела последний год жизни мужа в качестве сиделки.

Кира старалась не бередить эту пока не зажившую рану, но по отдельным замечаниям всё же пришла к заключению, что Светлана не любила покойного мужа. Может быть, этим и объяснялось отсутствие детей. Так или иначе, но всю свою нерастраченную любовь няня отдала Кириной дочери, став для неё второй мамой. К самой Кире она относилась как к младшей сестрёнке, баловала, снисходительно смотрела на её нечастые загулы и отсутствие прилежания в вопросах домохозяйства, а ещё нередко выполняла роль психоаналитика, когда хозяйке требовалось выговориться или пожаловаться на жизнь. В общем, Кира уже не мыслила себе существования без своей доброй нянюшки.

Глава 8

Удивительно, как же всё-таки тесно связаны наши органы чувств и наша психика. После встречи во сне с копией Семёна Кира ощущала себя такой разбитой и несчастной, словно её расставание с мужем случилось только вчера. Казалось бы, давно уже следовало перевернуть эту страницу их трагической саги и жить дальше, однако перенесённые полгода назад боль и обида до сих пор бередили Кирину душу. Наверное, ей было бы легче, если бы в их расставании с Семёном была бы и её вина. Но в том-то и дело, что никакой вины за собой Кира не чувствовала. Да что там говорить, она до сих пор так и не поняла, почему Семён так с ней поступил. Стоило какому-нибудь событию или даже просто вещи напомнить Кире о бросившем её муже, как волна негодования и жалости к себе захлёстывала её с головой.

Будучи здравомыслящей женщиной, она усердно старалась избавиться от этого негатива, чтобы он не отравлял ей жизнь, но всё было тщетно. Вот и сейчас мерзкий сон буквально размазал бедолагу в тонкий блинчик. Даже вылезать из постели ей не хотелось, а хотелось зарыться в подушку и выплакать свою боль в жалобных бабских слезах. К счастью, у Киры хватило силы воли, чтобы заставить себя подняться и залезть под душ. Горячие тугие струи воды довольно быстро восстановили её душевное равновесие, смыв сонный морок, вместе с мылом прямо с канализацию. Растирая разгорячённое тело махровым полотенцем, Кира снова ощутила уже было утраченные готовность и желание жить.

Словно в ответ на изменившееся настроение сони с кухни до её чуткого носа донёсся соблазнительный аромат свежесваренного кофе. Наматывая полотенце на мокрые волосы, Кира втянула носом густой кофейный дух и сразу уловила вплетавшиеся в него тонкие нотки кардамона. Это было странно, Светлана не одобряла любовь Киры к бодрящему утреннему напитку, предпочитая чай с молоком, и уж точно она не стала бы готовить кофе с кардамоном по рецепту Семёна. Может быть, это просто обонятельные галлюцинации после странной встречи с бывшим мужем во сне? Или не галлюцинации?

Кира прошла на кухню и уже почти без удивления обнаружила на столе свою любимую чашку, наполненную вожделенным напитком. Над чашкой поднимался пар, свидетельствуя о том, что кто-то сварил кофе за то время, пока она плескалась в душе. В квартире царила тишина, значит, Светлана с Тиночкой ещё гуляли. Вывод напрашивался сам собой: в гости заявился сбежавший муж. Кира почувствовала, как ей в лицо бросилась кровь, отливая от в миг похолодевших конечностей. Так вот о чём предупреждал её последний сон. Наличие жены и ребёнка у Семёна во сне, видимо, следовало трактовать как его возвращение в лоно семьи. Похоже, беглец нагулялся на воле и решил вернуться к родному очагу.

– Ну это мы ещё посмотрим, пускать ли тебя обратно,– мысленно позлорадствовала Кира.

Она, разумеется, понимала, что просто играет сама с собой в оскорблённую и неприступную затворницу. От одной мысли, что она совсем скоро окажется в объятьях Семёна, у Киры перехватило дыхание. И всё-таки обидчика следовало для начала немного помурыжить, а уж потом простить. Кира царственно прошествовала к столу, уселась на табуретку, картинно закинув ногу за ногу, и сделала маленький глоток кофе, как бы открывая переговорный процесс. Кофе был совсем недурён, даже более того. За шесть лет жизни с мужем ей так и не удалось освоить этот секрет готовки эликсира бодрости, как называл свой кулинарный шедевр Семён. Больше ничего он готовить не умел и не брался, зато кофе с кардамоном был выше всяких похвал.

– Семён, я знаю, что это ты,– небрежно бросила Кира в пространство коридора,– спасибо за кофе.

– На здоровье,– раздался тихий голос за её спиной.

Кира невольно вздрогнула. Как же она могла не заметить человека в относительно маленьком пространстве кухни? Впрочем, Семён всегда обладал невероятной способностью быть незаметным, словно бы растворяться в окружающем пространстве. Беглый муж стоял у окна, опершись о подоконник, и разглядывал брошенную жену с таким видом, словно увидел её впервые. Этот изучающий взгляд Кире совсем не понравился. Разве так смотрят, когда приходят мириться? Нехорошее предчувствие отдалось горечью во рту, или просто в кофе было недостаточно сахара.

– Возьми себя в руки, тряпка,– приказала себе Кира. – Ты же профессиональный аналитик, вот и собери сначала данные, а потом уже делай выводы,– сохранять самообладание было весьма непросто, и всё же ей, хоть и не без труда, но удалось-таки спокойно встретить взгляд стоявшего у окна мужчины.

– Почему ты мне не сказала? – неожиданный вопрос Семёна прозвучал почти как обвинение.

От такого наезда Кира буквально опешила, уж чего-чего, а обвинений от беглого мужа она никак не ожидала. Это же её бросили с ребёнком, это она должна обвинять. Пока женщина обтекала под пристальным прокурорским взглядом Семёна, тот подошёл и уселся на соседний табурет.

– Я ведь думал, что защищаю тебя,– с горечью произнёс он,– а оказывается, ты и сама можешь кого хочешь защитить с такими-то покровителями.

Ситуация всё больше напоминала сцену театра абсурда. Кира даже ущипнула себя под столом, чтобы убедиться, что не спит. Можно было бы, конечно, разразиться вопросами и требованиями объяснить суть происходящего, но что-то подсказывало грамотному аналитику, что так она ничего не добьётся. Поэтому Кира продолжала хранить молчание в надежде, что в словах Семёна появится хоть какая-то зацепка, которая поможет ей размотать этот запутанный клубок.

– Зачем я тебе понадобился? – между тем последовал следующий вопрос. – Почему послали именно меня?

Бредовость происходящего начала уже всерьёз надоедать. Кира почти была готова сорваться в истерику, но одно обстоятельство заставило её напрячься и взять себя в руки. На этот раз в словах Семёна прозвучала скрытая угроза. Это было совершенно невероятно, муж всегда защищал её от всех и любых напастей, даже от мнимых. Может быть, показалось? Нет, Кира никак не могла обмануться, исходившее от Семёна ощущение опасности было настолько острым, что она невольно приняла защитную позу, скрестив руки на груди.

– Мне это просто снится,– мысленно прокомментировала происходящую нелепицу Кира, из последних сил пытаясь обнаружить в ней хоть какой-то смысл. – Нужно проснуться, и всё будет в порядке. Как там учил Егор? Нужно совершить что-то абсурдное, что разрушит логику сна,– она сделала медленный вдох, чтобы голос не дрожал, и поднялась с табуретки, приняв величественную позу госпожи, которая снизошла до беседы со своим холопом. – Делай, что тебе велели,– надменный голос и брезгливая мина на лице отлично вписались в задуманный образ,– мне такие покровители, как ты, без надобности.

Если Кира надеялась внести дополнительную нотку абсурда в и так достаточно нелепый разговор, то добилась прямо противоположного результата. После её сценического дебюта Семён вдруг расслабился, и в его глазах явно промелькнуло облегчение.

– Я в покровители не набиваюсь,– с горечью произнёс он,– я просто курьер.

– Так, час от часу не легче,– Кира мысленно выругалась. – Это уже просто натуральный сюр. Курьер, видите ли. А кто же тогда отправитель? Или я всё ещё сплю? – похоже, нужно было продолжать игру в госпожу и холопа, чтобы всё-таки как-то выплыть из этого болота мутного бреда. – Что там у тебя? – небрежно бросила она.

– Я должен тебе передать, что это был только аванс,– бесстрастно произнёс курьер.

Происходящее окончательно утратило даже намёки на рациональность. В нём уже не было ни капли смысла, и дальше прикидываться, что она «в теме», было глупо. Кира поняла, что пришло время для откровенного разговора, тем более, что Семён больше не излучал угрозы.

– Кто велел мне это передать? – внятно, отделяя каждое слово, отчеканила дознавательница. – В этот момент щёлкнул замок на входной двери, и из коридора донёсся весёлый голосок Тиночки. Семён, ни слова не говоря, быстро поднялся и, обогнув Киру, двинулся к выходу. – Кто?!! – прошипела Кира громким театральным шёпотом ему в спину.

– Зачем ты прикидываешься невинной овечкой? – Семён полуобернулся в проёме двери, и Кира заметила, что на его лице застыла маска боли. – Разумеется, Ксантипа.

Наверное, задержись Семён хотя бы на пару секунд, его представление о брошенной жене претерпели бы прямо-таки катастрофическую метаморфозу. Походя брошенное им имя произвело на Киру эффект разорвавшейся гранаты. Она застыла с открытым ртом, и в её глазах заметался такой ужас, словно ей только что вынесли смертный приговор. Что ж, бедняжку можно было понять, ведь сон про пижамного старичка, казавшийся просто безобидной фантазией, вдруг вылез из-за призрачной завесы потусторонней реальности и словно омерзительное чудовище схватил непутёвую сновидицу за горло.

Кира вдруг ощутила тотальную беспомощность перед этими мистическими силами, которые без спросу ворвались в её спокойную жизнь, заставив поверить, что она может являться как бы проводником между двумя мирами. А ведь раньше она бы не отказала себе в удовольствии постебаться над столь экстравагантной и тупой гипотезой. Но хуже всего было то, что выпустил эти пугающие силы человек, который совсем недавно был для неё самым близким и родным на всём белом свете. Всего лишь одним словом Семён разрушил тот прочный барьер, что раньше отделял реальную жизнь Киры от мира её живых снов.

– А что если в следующий раз, вместо безобидного старичка, я открою дорогу в реальный мир какому-нибудь настоящему кошмару? – от этой панической мысли Кира невольно вздрогнула и без сил опустилась на табуретку. И тут ей пришло в голову, что возможно, самое страшное уже случилось. – Семён,– ошарашенно пробормотала она,– он и есть этот кошмар.

Кира вспомнила равнодушный взгляд Семёна из недавнего сна, и её сердце сжалось от предчувствия беды. Какова бы ни была причина их разлуки, но этот чужой и излучавший угрозу мужчина, который передал ей послание от Ксантипы, уже ничем не напоминал Кириного бывшего мужа, с которым она всегда чувствовала себя в полной безопасности. Это был слуга Ордена, от которого можно было ожидать любой подставы.

– Моего Семёна больше нет,– Кира жалобно всхлипнула и таки осуществила своё давно уже созревшее намерение излить страх и отчаяние в слезах.

Когда нагулявшаяся и проголодавшаяся Тиночка вприпрыжку влетела в кухню, перед ней предстала неаппетитная картинка рыдающей в голос мамочки. Видок у Киры, наверное, был ещё тот: распахнутый банный халат едва прикрывал её спину, а вылезшие из-под полотенца мокрые волосы расползлись по плечам скользкими змейками, мечущимися в такт рыданиям.

Малышка замерла в дверях, боясь пошевелиться, она ещё ни разу не видела, чтобы мама так убивалась, даже когда куда-то пропал папа, и потому восприняла мамину истерику как конец света, не меньше. Возможно, ей казалось, что любое неверное движение может легко нарушить шаткий баланс, в котором вдруг завис ранее такой понятный и устойчивый мир. А Тиночке очень не хотелось, чтобы мир обрушился и разбился вдребезги, как это обычно случается с упавшими на пол хрупкими вещами, например, с любимой чашкой няни Светы.

Увы, Кира даже не заметила, что насмерть перепугала свою дочь. Уткнувшись лицом в сложенные на кухонном столике руки, она самозабвенно изливала своё отчаяние в потоках слёз. К счастью, в дело вмешалась Светлана.

– Кирюша, что случилось? – она мягко погладила плаксу по голове. – Успокойся, ты совсем перепугала Тиночку.

Дочкино имя произвело на Киру эффект холодного душа, рыдания сразу стихли, плакса подняла голову и попыталась улыбнуться. Кристинка, видя перемену в настроении мамы, тут же влезла к ней на колени. Наверное, прикосновение тёплого и такого родного тельца было именно тем, что требовалось Кире, чтобы снова почувствовать под ногами твёрдую опору. Мир обрёл устойчивость и материальность, а мистический ужас стушевался и прикинулся обычным ночным кошмаром, растерявшим всю свою силу при свете дня.

Минут через пять, когда из голоса Киры уже совсем исчезли истеричные нотки, дочка решила, что её задача по утешению любимой мамочки благополучно выполнена, и убежала в детскую заканчивать начатое ещё вечером строительство домика для кукол. Светлана взяла с кухонного стола недопитую чашку кофе и брезгливо втянула носом запах кардамона.

– Это Семён,– безапелляционном тоном заявила няня. – Зачем он приходил?

Кира уже собралась ответить, но тут с удивлением осознала, что она и сама совершенно не понимает цели этого странного визита. А действительно, что Семёну было нужно? Вёл он себя вызывающе, нёс какую-то околесицу и ретировался сразу, как только услышал, что Тиночка с няней вернулись с прогулки. Да что же происходит? И к чему были все эти обвинения? Кира почувствовала, как спазм снова сжал её горло, и на глаза наворачиваются слёзы.

– Давай-ка я заварю крепкого чаю, и ты мне всё расскажешь по порядку,– деловито распорядилась Светлана.

Кира отрешённо кивнула, возможно, ей действительно пора было с кем-то поделиться происходящей вокруг фантасмагорией. Как говорится, одна голова хорошо… Увы, задушевного разговора на этот раз не получилось. Звонок по мобильному заставил Киру метнуться в спальню. Звонила Мариша, что было совсем некстати, но не ответить на вызов подруги Кира не могла.

– Привет, Мариш,– просипела она в трубку, шмыгая носом.

На другом конце раздался очень похожий звук, подруга даже не пыталась скрывать своих слёз.

– Так ты уже знаешь,– сокрушённо пролепетала она,– тебе тоже позвонили.

– О чём ты говоришь? – Кира мгновенно напряглась.

– Папа Карло снова в ко́ме,– сквозь рыдания пролепетала Мариша. – Я как раз только пришла на работу, когда позвонили из клиники. Говорят, на этот раз он уже не очнётся.

В груди Коры в миг образовался ледяной комок, словно она проглотила большой кусок мороженого. Слова давешнего «курьера» внезапно обрели смысл.

– Это был только аванс,– прошептала она словно в трансе.

– Кира, с тобой всё в порядке? – заволновалась Мариша. – Или ты не со мной разговариваешь?

Ошарашенная сновидица судорожно втянула в лёгкие воздух и прикрыла глаза. Нет, ничего ещё не кончилось, кошмар из сна продолжал настырно вплетаться в Кирину жизнь, безжалостно кромсая рациональную картинку реальности, которую бедолага до этого дня считала чем-то незыблемым. Грань между сном и бодрствованием истончилась и сделалась совсем прозрачной, и сквозь эту призрачную завесу уже отчётливо проглядывала совсем другая картинка, в которой можно было с лёгкостью манипулировать человеческой жизнью. Например, в качестве аванса вернуть умирающего буквально с того света, а потом отправить его обратно в кому, чтобы принудить упрямого аналитика поработать на Орден.

Кем бы ни был этот старый козёл Ксантипа, но в проницательности ему никак невозможно было отказать. Определить цену Кириного сотрудничества ему оказалось совсем не трудно. За жизнь близкого человека она была готова работать хоть на чёрта с рогами.

– Могли бы обойтись и без шантажа,– уныло подумала Кира,– просто огласили бы условия, и всё. И чего Витас темнил, спрашивается? Или он не ожидал, что подчинённая взбрыкнёт и не побежит на работу по его первому требованию? Побежит как миленькая.

– Я хотела поехать в больницу,– обиженно просипела Мариша, не дождавшись ответа подруги,– думала, ты захочешь поехать со мной.

– Погоди пока ехать,– Кира уже взяла себя в руки и принялась привычно командовать,– думаю, Карл Рудольфович и на этот раз выкарабкается. Я через пару часов приеду, и мы всё обсудим.

Командирские нотки, прозвучавшие в голосе подруги, сразу успокоили Маришу. Она столько лет проработала рядом с Кирой, что начала доверять её суждениям практически без рассуждений. Надо сказать, что сама Кира не была столь уверена, что правильно разгадала ребус Ксантипы. А вдруг его послание вовсе не означало, что ценой за жизнь Папы Карло должно стать её возвращение в компанию? Во сне он ведь на этом не настаивал, просто предложил уволившемуся аналитику выполнить для Ордена какое-то исследование. Однако проверять свои предположения, рискуя жизнью ни в чём не повинного человека, Кира, разумеется, не стала. Она привела себя в порядок и отправилась в офис сдаваться.

Глава 9

Наверное, Кире даже повезло, что трагическая история Папы Карло отвлекла её от мыслей о чужом Семёне. Всё-таки жизнь близкого человека на её персональных весах сущностных ценностей оказалась значительней постигшего её разочарования. Нет, Кира не смогла просто отбросить свои фрустрации, но мысль о том, что она окончательно потеряла любимого мужчину, была столь дикой и неприемлемой, что никак не желала укладываться в её голове. Поэтому она просто уговорила себя пока об этом не думать и заняться более насущными вещами, например, выяснить отношения с Витасом и договориться, чтобы Орден не трогал несчастного больного старика.

Поднимаясь на лифте на свой пятый этаж, Кира всё ещё продолжала проигрывать в голове разговор с начальником. Она уже собиралась пройти в свой новый кабинет, когда её взгляд случайно упал на стол перед кабинетом руководителя департамента, за которым раньше работала его личная помощница. Увы, кадровые перестановки в компании не обошли стороной эту улыбчивую и безобидную женщину. Теперь в секретарском кресле восседало очень странное существо, которое можно было бы определить не иначе, как телохранитель. На секретаршу оно было похоже не больше, чем ядовитая змея на обрывок верёвки.

Телохранитель был явно женского пола. Это недвусмысленно подчёркивал короткий облегающий топик, едва достающий до ремешка чёрных брючек полувоенного покроя. Однако играющие под тонкой тканью накаченные мышцы откровенно дисгармонировали с изящной фигуркой и юным личиком новоявленной секретарши. Одета она была совсем не по офисной моде. Из-под письменного стола выглядывали носки высоких грубых ботинок, а кисти девицы были унизаны кожаными браслетами и потрёпанными разномастными верёвочками. Картину анти-корпоративного беспредела дополняла короткая, почти мужская стрижка иссиня-чёрных волос и яркий макияж, скорее напоминавший боевую раскраску готтов. Небрежно висевший на спинке кресла чёрный пиджак, видимо припасённый на случай официальных мероприятий, только подчёркивал неуместность этого странного создания в строгом офисном антураже.

Появление этой девицы в качестве секретарши не оставляло сомнений в пофигистском отношении нового руководителя департамента к корпоративным устоям. Зачем Витасу понадобилась подобная демонстрация своей двойной жизни тайного агента? Неужели ему настолько безразличен его статус в компании? Нет, его можно было подозревать в чём угодно, но только не в пренебрежении конспирацией.

– Тогда что здесь делает эта чёрная мамба? – Кира удивлённо нахмурилась. – А что если действительно охраняет? В конце концов жизнь тайного агента просто по определению должна изобиловать опасностями. Похоже, наш шпион где-то прокололся,– мысленно предположила она,– и ему срочно прислали оперативницу. Уж не со мной ли связан этот прокол?

Размалёванная девица оторвалась от разглядывания экрана своего ноута и подняла глаза на вновь прибывшую сотрудницу. Взгляд у телохранительницы был тяжёлый и как бы изучающий, наверное, именно так смотрит снайпер через оружейный прицел на намеченную жертву. Только тут до явившейся сдаваться бунтарки дошло, что она застыла соляным столбом перед дверью в свой кабинет и тупо пялится на новую секретаршу. Кира смутилась и от греха подальше быстренько нырнула в, как ей казалось, личное безопасное пространство. Впрочем, очень скоро выяснилось, что кабинет вряд ли стоило считать таким уж надёжным убежищем. Не дав Кире даже переобуться в офисные балетки, телохранительница без стука вломилась в дверь.

– Витас просил Вас зайти, как только Вы придёте в офис,– приказным тоном распорядилась беспардонная девица. Голос у чёрной мамбы оказался под стать её остальному брутальному антуражу. Он был низкий, с хрипотцой, как бывает у заядлых курильщиков или у сильно простуженных людей.

Кира согласно кивнула, поскольку именно с визита к начальству она и собиралась начать свой рабочий день. Однако змеюка и не подумала уползти в свою нору, она спокойно дождалась, пока Кира переобуется, по-деловому отконвоировала её к кабинету Витаса и, даже не постучавшись, распахнула перед ней дверь. Это выглядело нарочито и, если честно, грубовато. Вроде бы проявление услужливости, а на самом деле натуральное насилие, словно Кира была пленницей. Что ж, может, так оно и было, свободных людей не принуждают работать под угрозой убийства их близких.

– Здравствуйте, Кирочка,– Витас улыбнулся приветливо и открыто,– я рад, что Вы приняли предложение,– и ни слова об увольнении, ни даже упрёка за опоздание на полдня. Видимо, выбранная им манера поведения должна была расслабить заключённую и настроить её на послушание, но Кира не приняла его притворно дружеского тона.

– Отмените свой приказ,– её голос прозвучал спокойно, но не оставил ни малейшего сомнения в презрении его обладательницы к собеседнику,– я выполню Ваше задание.

На лице Витаса отразилось искреннее непонимание. Если бы Кира раньше ни видела, как вальяжный плейбой в один миг превратился в шпиона, она бы даже, наверное, поверила в его непричастность к шантажу. Тем не менее из заранее продуманного сценария разговора этому лицедею удалось её выбить. Заниматься его разоблачением Кира вовсе не собиралась, ей отчего-то казалось, что после их откровенного разговора в кафешке эти игры можно уже оставить. Ну добился своего, радуйся. Зачем разыгрывать из себя святую невинность? Или планы Ордена не ограничиваются приручением строптивого аналитика?

– Чего ещё Вы от меня хотите? – с нажимом спросила она.

– Ничего,– Витас недоумённо пожал плечами. – Ах да, Вам нужно подписать новый контракт,– он взял со стола синюю пластиковую папку,– только задним числом, пожалуйста, чтобы не было разрыва в датах.

Кира взяла папку и повернулась, чтобы выйти. Было очевидно, что Витас будет разыгрывать из себя манагера и ничем не выдаст, что это манагерство, да и компания в целом ему до лампочки.

– Читайте внимательно,– напутствовал свою подчинённую секретный агент. – А новое задание уже у Вас на почте. Если возникнут вопросы, обращайтесь без стеснения.

Кире вдруг сделалось обидно до слёз. Этот упырь, вальяжно раскинувшийся в начальственном кресле, играет тут в корпоративные игры, а там, в больнице сейчас умирает ни в чём не повинный человек.

– Как Вы можете так издеваться над Карлом Рудольфовичем? – в сердцах бросила она. – Это же бесчеловечно. Хочу – вытащу человека с того света, а хочу – отправлю обратно в кому.

Витас вылупился на свою сотрудницу как баран на новые ворота. Похоже, он действительно был потрясён её выступлением до глубины души. Однако уже через несколько секунд недоумение в его глазах сменилось пониманием.

– Я, кажется, догадываюсь, что происходит,– мягко произнёс Витас, и Кира к своему удивлению уловила в его голосе неподдельное сочувствие,– но поверьте, я не обладаю таким могуществом, чтобы вытаскивать людей с того света. Вы ошиблись.

Кира скептично хмыкнула, но уже без прежней уверенности. Витас говорил убеждённо и вроде бы даже искренне. Ну не может человек так играть.

– Но тогда что же получается? – панические мысли заметались в голове Киры. – Выходит, принуждение меня к возвращению в компанию было организовано через голову моего куратора от Ордена и непосредственного начальника? Может быть, Витас занимает не столь уж высокую ступень в своей тайной организации, чтобы его посвящали во все подробности? – эта мысль хоть и согрела душу обиженной начальством сотрудницы, но отнюдь не показалась правдоподобной. – Вот я дура,– посетовала Кира,– так и знала, что возвращаться в компанию было не обязательно. Ксантипе ведь просто нужно, чтобы я выполнила для него задание, а это и дома можно сделать. Ноут у меня достаточно мощный, справится с любыми расчётами.

– Мне очень жаль, что с Вами так обошлись,– посочувствовал Витас и опять вроде бы искренне,– но я ведь Вас предупреждал. Хватит ерепениться, Кира, это плохо для Вас кончится. Пора приступать к Вашим новым обязанностям. Да, и не забудьте передать подписанный контракт в отдел кадров.

Выставив строптивую сотрудницу за дверь, Витас занялся своими делами, а Кира, как побитая собака, уползла в свой кабинет зализывать раны на уязвлённом самолюбии. Усевшись за стол, она на автомате вытащила документы из синей папки и попыталась сосредоточиться на содержании контракта. Её взгляд равнодушно скользил по строчкам, написанным привычным канцелярским языком, но прочитанное никак не желало обретать смысл. Мысли Киры сейчас были далеко, в палате реанимации, где подключенный к мудрёным аппаратам умирал Папа Карло.

– Хреновый из тебя аналитик, дорогуша, если ты простую двухходовку уже не в состоянии просчитать,– попеняла себе она. – Реагируешь как истеричная барышня, одни эмоции вместо логики. А от твоей способности ясно мыслить, между прочим, зависит жизнь человека.

Эдакий самогипноз помог Кире немного привести чувства и мысли в порядок, но ни на йоту не прояснил, как же спасти Папу Карло. К кому обратиться за помощью? Семён прикинулся простым курьером, типа, он ничего не решает, Витас ушёл в отказ, а Ксантипа вообще существовал только во сне.

– Может быть, стоит прикорнуть где-нибудь в уголке, предварительно заказав себе сон про кабинет пижамного старикашки? – Кира скептично хмыкнула. – Идиотизм, в реальной жизни так дела не делаются. Тогда как мне донести до шантажиста своё согласие на сотрудничество?

Дверь кабинета тихо скрипнула, и Мариша быстренько проскользнула внутрь. Однако на этом решимость подруги и закончилась, она застыла у входа, словно бы в ожидании чего-то, не решаясь подойти к Кириному столу.

– Ну вот, наобещала чудес сгоряча, теперь придётся оправдываться,– мысленно посетовала горе-провидица. – А как мне теперь эти обещания выполнить?

Мариша продолжала таращиться на хозяйку кабинета, не говоря ни слова, её губы слегка подрагивали, словно она собиралась расплакаться. Видимо, новости, с которыми она пришла, были печальными.

– Я не хотела тебя обнадёживать,– жалобно пролепетала Кира, с тоской глядя на застывшую в дверях подругу,– так получилось, Мариш, прости меня.

– Как ты узнала? – голос плохо слушался совсем растерявшуюся женщину. Было видно, что она с трудом сдерживается, чтобы ни сорваться в истерику. – Кира, что ты от меня скрываешь?

А вот это было неожиданно. Неужели сработало, и таинственные силы, что так легко распоряжаются чужими жизнями, смилостивились? Но кто же они такие, если даже Витас мог только догадываться о сути происходящего? А ведь он явно работал на ту же контору и не на последних ролях. И кто такой этот Ксантипа? Вопросы множились словно кролики, однако нужно было что-то отвечать.

– Мариш, ты не психуй только,– Кира встала и обняла подругу,– я просто брякнула, чтобы тебя успокоить. Значит, Папа Карло оклемался? Это же здорово.

– Здорово,– согласно кивнула Мариша, и на её губах появилась несмелая улыбка. Ей очень хотелось поверить в совпадение, и она не стала сопротивляться своим желаниям. Мало ли, какие чудеса случаются.

Немного успокоившись, подруги договорились о визите в больницу и наконец приступили к своим рабочим обязанностям. Кира всё-таки прочитала новый контракт и убедилась, что условия в нём были самые обычные, да и оплата была предусмотрена вполне вменяемая, лишь слегка больше того, на что она сама рассчитывала. Можно было подписывать со спокойной душой.

Присланное задание тоже никак нельзя было назвать подозрительным. Речь в нём действительно шла о внедрении новой технологии, про которую Кира до той минуты ничего не слышала, но эта технология вполне вписывалась в общую стратегию компании, и уж точно в ней не было ничего таинственного. Корректно ли было назвать эти материалы секретными? Пожалуй, да, но только от конкурентов, да и то лишь временно. Как-то не верилось, что ради столь незначимых секретов можно было убить человека.

День прошёл без сюрпризов, а вечером они с Маришей навестили бывшего начальника. Разговор с Папой Карло на этот раз тоже не отличался экстравагантностью. Стандартные вопросы о здоровье, безобидные шутки и пожелания скорейшего выздоровления, вот, пожалуй, и всё. Вернувшийся с того света страдалец не сделал даже намёка на свои вполне оправданные подозрения касательно участия Киры в его судьбе. То ли Папа Карло действительно ни о чём не догадывался, то ли просто решил не докапываться до правды. Кира тоже постаралась обойти эту скользкую тему, в её голове сейчас царил жуткий сумбур, и грузить своими проблемами чудом выжившего человека она сочла неправильным. Сначала нужно было самой во всем разобраться.

Весь этот суматошный день Кира старалась не думать об утреннем визите Семёна, и только вернувшись домой и наткнувшись на вопросительный взгляд Светланы, поняла, что пришла пора принять правду. Прошедшие с их расставания полгода так и не заставили её поверить в предательство любимого человека. Ничем не спровоцированная жестокость Семёна до сих пор вызывала у Киры оторопь, и она подсознательно искала оправдания поступку мужа. Наверное, после всего случившегося было глупо надеяться, что Семён одумается и вернётся, но эта иррациональная надежда всё равно жила в сердце любящей женщины. Не исключено, что именно она и давала Кире силы жить дальше. Увы, сегодняшние события не оставили от её робкой надежды камня на камне.

– Да, мне страшно до одури признаться самой себе в том, что любимый человек действительно сделался чужим,– твёрдо сказала себе Кира,– но мой страх ничего не изменит. Я должна жить дальше и вопреки всему найти своё счастье.

Вот в таком боевом настроении она заявилась домой, а потому Светлане довелось услышать много нелицеприятных слов в адрес Семёна, когда подруги, уложив Тиночку спать, засели чаёвничать на кухне.

– Зря ты так,– покачала головой мудрая няня. – В тебе говорит обида, а это плохой советчик.

– Предлагаешь посыпать голову пеплом и уйти в монастырь? – Кира буквально взорвалась. – К чёрту такие советы.

– Ты его всё ещё любишь,– в голосе Светланы не было ни намёка на сомнения,– иначе не бесилась бы как хорёк в клетке.

– Как полюбила, так и разлюблю,– пробурчала себе под нос Кира.

– Ладно, бесись дальше,– Светлана покладисто кивнула,– это всё-таки лучше, чем себя жалеть.

На этом подруги разошлись по спальням. На самом деле Кира понимала, что Светлана права насчёт её чувств. Визит Семёна напомнил ей о горечи унижения, через которое пришлось пройти брошенной женщине, и эти воспоминания всколыхнули тихо дремавшую в её душе обиду, побуждая ответить ударом на удар. Разумеется, Кире даже в голову не могло прийти, чтобы причинить Семёну какой-то вред. В её понимании месть за обиду заключалась исключительно в том, чтобы научиться жить без бросившего её мужа и по возможности стать счастливой. Но для начала ей требовалась компенсация за пережитые конкретно сегодня унижения, причём не только от Семёна, но и от Витаса.

Не удивительно, что этой ночью мстительница выбрала для путешествия охотничий сон. Ведь именно там у неё был шанс встретить альтер эго своего наглого начальника. Если уж мстить, то сразу двум обидчикам. Увы, на этот раз аналитические способности не спасли Киру от типичной ошибки с неверной трактовкой собственных мотивов. Очень трудно сохранять объективность, когда тобой движет отчаяние. На самом деле Кире просто хотелось почувствовать себя желанной, но признаться себе в этом она не смогла, гордость не позволила.

Глава 10

За столом царило непринуждённое веселье, то и дело раздавался громкий смех, кто-то рассказывал забавные истории, кто-то подливал в стаканы некрепкий алкоголь, вроде сидра. Жизнь охотников не предполагала спокойную старость, они до неё попросту не доживали, но это обстоятельство совершенно не портило им настроения. Все эти люди пришли сюда по доброй воле и давно смирились с тем, что их жизнь не будет долгой. Кира не переставала удивляться, почему они называли себя охотниками, ведь на самом деле охота велась на них самих. Может быть, из чувства противоречия? Их враги были сильны и с каждым днём становились сильнее. Сопротивление было обречено, это казалось совершенно очевидным. Но говорить о горькой перспективе в охотничьем лагере было не принято, так что Кира держала своё мнение при себе.

Что-то в этом мире было неправильное. Вместо того, чтобы развивать цивилизацию, тайный Орден прогресоров тупо уничтожал тут людей, и только горстка отчаянных бойцов всё ещё противостояла могущественной секретной организации. Какие же они прогресоры, если устроили натуральный геноцид? Похоже, это был какой-то другой орден, совсем не тот, про который вещал Ксантипа. Нельзя судить только по названию, тем более, такому распространённому. Жаль, а ведь так заманчиво было бы провести параллели, чтобы разузнать побольше о тех уродах из дневной реальности, что так беззастенчиво игрались жизнью больного человека и вербовали себе работников путём шантажа.

Кира сидела за общим столом между командиром своего звена, суровым бородатым мужиком по имени Брин и симпатичной блондинистой толстушкой Гретой, которая выполняла в лагере работу стряпухи. Она уже не раз ловила на себе странный задумчивый взгляд Риса, который восседал во главе стола и заправлял ходом застольных развлечений. Интерес командира охотников к её соседке не прошёл незамеченным для наблюдательной Греты.

– Кир, а наш командир, похоже, положил на тебя глаз,– она игриво пихнула Киру в бок круглым локотком. – Смотри в оба, перед ним пока ни одна девчонка не устояла.

– И много их было, тех девчонок? – Кира плотоядно ухмыльнулась, поскольку именно Риса она наметила себе в качестве орудия мести неверному мужу.

– Да почитай, все,– громко рассмеялась стряпуха.

Кира на автомате присоединилась к её веселью, но вдруг почувствовала, что новость о популярности намеченного ею объекта обольщения как-то неприятно её кольнула, словно у неё имелись права на этого самоуверенного мачо. А ведь могла бы и догадаться, что молодой здоровый мужик, жизнь которого может оборваться в любой момент, не станет особо заботиться об этичности своих взаимоотношений с противоположным полом, тем более, что дамы, судя по хитрой улыбочке Греты, были отнюдь не прочь запрыгнуть к нему в постель.

– Обидно, что твои идеи не блещут оригинальностью, дорогуша? – язвительно поинтересовалась у самой себя обломавшаяся обольстительница, которую собственная реакция, уж как-то слишком сильно смахивающая на вульгарную ревность, не столько удивила, как огорчила. – Ты ведь за этим отправилась сегодня ночью в охотничий лагерь, не так ли. Захотелось компенсировать все унижения от бывшего мужа и нынешнего начальника, которые пришлось молча проглотить. Ну так радуйся, что не придётся сильно заморачиваться с реализацией плана возмездия.

Несмотря на свою показную браваду, Кира всё-таки не могла избавиться от неуместного чувства вины перед Семёном за своё намерение переспать с другим мужчиной в живом сне. В её представлении это было равноценно измене, хотя приравнивать сон о сексуальных приключениях к реальному сексу было, наверное, глупо. Да и вообще, о какой измене могла идти речь? Брошенная разведёнка, мать-одиночка, формально Кира была совершенно свободна. Но зачем себе врать? Она всё ещё любила Семёна и до сих пор не позволяла себе сойтись с другим мужчиной, кроме одного раза, когда ей, собственно, приснился бывший муж. Но это уж точно никак нельзя было назвать изменой. А вот сегодня Кира словно сорвалась с резьбы, ей захотелось доказать самой себе, что она может быть привлекательной для мужчины как женщина.

Отчего её выбор пал на Риса, было понятно. Сильный, уверенный в себе мужик, да к тому же красавчик, если его побрить. Но главное, очень уж он был похож на Витаса, к которому у Киры имелся довольно длинный счёт. Было бы забавно соблазнить альтер эго этого наглого секретного агента, а потом демонстративно бросить, лучше бы даже публично унизив ухажёра. Увы, похоже, план провалился, у Риса была прочная репутация соблазнителя местных дамочек, так что ещё одна интрижка никого из его соратников не удивит, скорее, это воспримут как будничное и малоинтересное событие. А становиться очередной звёздочка на фюзеляже Кире совсем не хотелось. Какая же это месть?

– Грета, а что у него за странное имя? – спросила Кира, чтобы скрыть своё разочарование. Этот невинный вопрос вызвал гомерический хохот у её собеседницы и не только у неё, хохотали все, кто мог его расслышать.

– Ты только самого Риса об этом не спрашивай,– Грета вытерла рукавом выступившие от смеха слёзы,– а то ещё прибьёт сгоряча. Ладно, расскажу по секрету. Вообще-то, нашего командира при рождении назвали Тристаном. Он своих родителей не помнит, рос в приюте. А там была директриса по имени Изольда. С именем – это была её гениальная идея. Видать, малыш ей приглянулся, даже хотела усыновить. Но что-то там не срослось, а имя осталось. Ох, и досталось Тристанчику в детстве от сверстников. Он теперь это имя даже слышать не может.

Кире эта история почему-то совсем не показалась забавной. Она не понимала, отчего трудное детство их соратника вызывало такое веселье у охотников. Может быть, образ героя средневековой баллады, преданного своей Изольде рыцаря настолько не вязался с брутальным, вечно небритым охотником за дамочками, что не мог не вызвать когнитивного диссонанса? Но это же не повод, чтобы глумиться над человеком. Или это в ней просто говорит благодарность за спасение и восхищение бесстрашием командира охотников? Много ли людей готовы были вот так хладнокровно закрыть своим телом незнакомую женщину? Раньше Кире такие не встречались.

Постепенно веселье начало сходить на нет, участники застолья потянулись на выход, на ходу проверяя своё оружие. Похоже, настала пора вернуться к насущным вопросам непрекращающейся войны. Кире тоже нужно было собираться в наряд, но она всё медлила, после убийства девушки игры в войнушку резко начали терять для неё свою привлекательность. Теперь её гораздо больше занимала тайна, что окутывала неудавшееся покушение. Раньше Кира даже не пыталась вникать в логику военных действий, которые велись в её охотничьем сне, она тупо выполняла приказы и её совершенно не заботили причины столкновения охотников и ордена. Однако последние события всё изменили, связь между снами и реальностью оказалась куда теснее, чем Кира даже могла себе представить.

Впрочем, ждать того, что во сне будут работать законы причины и следствия, наверное, всё-таки не стоило, ведь сны просто отражают ассоциативные связи реальной жизни. Скорее, следовало искать в них подсказки, некие намёки на реальные события. Если отвлечься от сексуальных фантазий, то наиболее насущным вопросом этого сна можно было считать покушение девушки-охотницы. Какую аналогию с реальной жизнью высветило это событие? Пока ничего похожего в действительности не произошло, если не считать покушением попытку Витаса накормить Киру любимыми конфетами. Может быть, стоило всерьёз заняться расследованием того нападения, чтобы понять причину столь неординарного поведения бедолаги Мелли? Не исключено, что это даст ключ к пониманию истории с Ксантипой и покажет, чего Кире следует реально опасаться.

Брин легонько хлопнул замечтавшуюся охотницу по плечу, ненавязчиво намекая, что пора и честь знать, война ждать не станет. Кира недовольно фыркнула, но возражать не осмелилась, логику сна следовало уважать. Она уже было оторвала свой зад от скамьи, но в этот момент чья-то ладонь легла на её другое плечо, прижимая к лавке.

– Брин, я на сегодня забираю твоего стрелка,– раздался сверху уверенный голос Риса,– нам нужно ещё разок обследовать место нападения.

– Ну надо же,– мысленно восхитилась Кира,– стоило только подумать, что было бы неплохо заняться расследованием, как сон тут же отреагировал, создавая соответствующую ситуацию. Может быть, я вообще могу делать во сне, что захочу? Например, изничтожить местный Орден. Нет, наверное, мои желания не должны разрушать базовый сценарий сна. Если уж он про войну, то нужно воевать, а не устанавливать мир во всём мире.

Выйдя из домика, двое следопытов направились в лес и вскоре могучие кроны деревьев сомкнулись над их головами. Тропинка шла в горку, но по быстрой и уверенной походке Риса никак нельзя было сказать, что всего пару дней назад из его лопатки торчала арбалетная стрела. Впрочем, в тот момент Кира даже не удивилась столь быстрому выздоровлению своего спасителя, в конце концов, это же был сон. Разве можно применять к нему временны́е мерки реальной жизни?

– Скорей всего, для сна время – это просто условность,– самоуверенно заключила она. – Не удивлюсь, если оно вообще тут останавливается, когда я не сплю.

Однако вид места, где совсем недавно лежало тело юной киллерши, заставил сновидицу засомневаться в собственной вроде бы безупречной логике. Там на примятой траве всё ещё виднелись бурые пятна засохшей крови.

– Такое ощущение, что здесь тоже минуло дня два, как и в реале,– эта новость всерьёз озадачила ведущего аналитика. – Интересно, а как все эти охотники объясняют себе моё отсутствие? По сценарию сна я ведь не могу приходить и уходить, когда вздумается, но отчего-то никто даже не замечает, что я появляюсь в лагере урывками. Как же тут всё непросто,– мысленно посетовала сновидица,– пойди разберись.

– Тебе удалось разглядеть, где лежало тело второго нападавшего? – деловито поинтересовался Рис, осматривая поломанные кусты.

Кира задумалась и нелогичность ситуации сразу бросилась ей в глаза. Разумеется, в тот момент ей было не до того, чтобы глазеть на кусты, поскольку всё её внимание было поглощено убитой девушкой. Но могла ли она не заметить мёртвого человека в двух шагах от себя? Это казалось очень мало вероятным.

– Мне кажется, что второго тела вообще не было,– задумчиво проговорила Кира. – Может быть, Мелли была одна?

– Ага, и палила сразу с двух рук,– губы Риса скривились в глумливой усмешке,– причём одновременно пулями и стрелами. Как ты себе это представляешь?

– Никак,– миролюбиво согласилась Кира. – Значит, второй просто сбежал, когда запахло жареным.

– Похоже, ты довольно низко оцениваешь мои снайперские способности,– охотник недовольно покачал головой и решительно полез в кустарник. – Ну-ка, взгляни,– позвал он свою напарницу.

Кире очень не хотелось продираться сквозь колючие ветки, но ослушаться начальство она не решилась. Впрочем, далеко лезть не пришлось, буквально в двух шагах от поляны ветки были изломаны, а на листьях были отчётливо видны засохшие капли крови. Судя по тому, что крови было довольно много, рана второго нападавшего была серьёзной. Как же он умудрился скрыться с места нападения за те несколько секунд, что прошли между выстрелом Риса и смертью Мелли? Кира с недоумением осмотрелась и только тут до неё дошло, что странная живучесть и проворство подраненного убийцы были далеко не самым загадочным феноменом. Нигде, кроме этого места, не было заметно ни капли крови, кусты стояли нетронутые, словно сквозь них не проламывался отчаянный беглец.

– Плохо дело,– вздохнул Рис,– Мастера нам не отловить. Кому ж ты так не угодила, милая? – он сочувственно посмотрел на свою недоумевающую спутницу.

Кира, понятное дело, не знала, кого в этом сне называли мастерами, но сделала заключение, что это какие-то крутые профи, способные делаться невидимыми. Она решила ничего не отвечать, поскольку выдавать своё невежество относительно местной специфики было пока рановато. Если прикинуться, что ты «в теме», то запросто можно услышать ещё что-нибудь интересненькое.

– Одно радует,– Рис неловко обернулся и скривился от боли в незажившей ране,– вряд ли это был кто-то из Ордена. Они своих Мастеров берегут и уж точно не выпустят без охраны. Это ж не наша вольница. Вон ты шастаешь, где захочешь. Разве тебе хоть слово кто сказал?

Кира опустила глаза, что вполне могло бы сойти за раскаяние, но на самом деле она в это время судорожно пыталась проанализировать слова Риса. По всему выходило, что он и её считал этим загадочным мастером, способным исчезать из поля зрения, подобно привидению. Что ж, он был не так уж далёк от истины, только в её случае исчезнуть означало проснуться.

– Если второй убийца был не из Ордена, значит, он – охотник, как Мелли,– Кира сразу почувствовала себя очень неуютно, ведь тогда получалось, что опасность подстерегает её даже среди друзей.

– Не думаю,– покачал головой Рис,– тебя, конечно, считают чокнутой, но нажить себе врагов ты вряд ли успела. Хотя Мелли тоже никак не проявляла враждебности до поры. Кира, подумай хорошенько, за что она могла тебя невзлюбить.

– Мы почти не были знакомы,– в голосе жертвы покушения прорезались истеричные нотки,– я ничего плохого ей не сделала. В смысле до того, как убила.

– Вот это и странно,– Рис успокаивающе погладил истеричку по спине. – Ты не мандражируй, разберёмся.

Кире вдруг остро захотелось прижаться к этому сильному мужчине, чтобы он её обнял и защитил от всех невзгод. Словно услышав мысленный призыв, Рис прижал к себе дрожащее тело женщины.

– Дура! – мысленно обругала себя Кира. – Сама же напрашиваешься на постель. А оно тебе надо?

На этот раз сон не отреагировал на резко изменившееся настроение сновидицы. Рис по-прежнему держал её в своих объятьях, правда, не делал никаких попыток перейти к интимным ласкам, хотя его сердце колотилось как бешенное. Кира отлично могла чувствовать этот рваный ритм даже под плотным слоем синтэка. Её собственное сердце тоже пустилось вскачь, ей было одновременно страшно и хорошо до одури. Это странное внезапное влечение двух почти незнакомых людей выглядело довольно подозрительно. Два дня назад Кира даже не знала о существовании Риса, а сейчас ей хотелось вечно вот так стоять, положив голову на его грудь и чувствовать себя защищённой и …, ну да, желанной.

– Только бы он не свёл всё это к вульгарному сексу,– взмолилась она, мысленно обращаясь непонятно к каким богам.

– Ну всё, пора назад,– Рис словно подслушал Кирину мольбу и разжал свои объятья. Его голос прозвучал отстранённо и даже немного снисходительно, как будто он подсмеивался над трусишкой, испугавшейся собственных порывов. – Сколько ты ещё пробудешь в нашем мире?

Кира открыла рот, да так и застыла, пытаясь переварить последний вопрос охотника. Сказать, что он поставил её в тупик, было бы явным преуменьшением, бедняжка буквально погрузилась в ступор. А как бы вы прореагировали, если бы персонаж вашего сна вдруг поинтересовался, когда вы собираетесь проснуться?

– Не удивляйся, я знаю, что ты не отсюда,– Рис, видимо, решил не церемониться с нервной барышней и нанёс свой добивающий удар,– ты не первая путешественница, с которой свела меня жизнь.

– «Путешественница», именно так назвал меня Витас,– тут же пришло на ум Кире. – Так вот какие путешествия имел ввиду этот седовласый плейбой. Но откуда он мог узнать о живых снах? Может быть, от Семёна? Они ведь, похоже, оба работают на Орден Ксантипы. Ну ладно, это ещё как-то можно объяснить,– мысленно согласилась с собственными доводами любительница логических ребусов,– а вот как персонаж из сна может определить, что он мне просто снится? Что это за игры разума?

Склонная видеть во всём рациональное зерно, Кира в принципе не могла допустить существование такой сложной и маловероятной конструкции. Слишком заморочено, чтобы быть правдой. Значит, существовало другое объяснение феномену живого сна, причём альтернатива была настолько фантастичной и, чего уж греха таить, пугающей, что у Киры перехватило дыхание от предчувствия беды.

– Кто такие мастера? – пробормотала она едва слышно.

– А как таких, как ты, называют в твоём мире? – вопросом на вопрос ответил Рис. – Путешественниками по альтернативным реальностям?

Вот и всё, главное было сказано. Привычный уютный мир рухнул, погребая под обломками незадачливую путешественницу. Не было никаких снов, всё было реально. Непонятно, где всё это происходит, но только не во сне. И убийство Мелли, значит, тоже случилось наяву. Кира так побледнела, что Рис счёл необходимым придержать её за плечи, чтобы уберечь от возможного падения во время обморока.

– Да ты не волнуйся,– решил он ободрить излишне чувствительную путешественницу,– ребята всё понимают. Тебе просто захотелось острых ощущений, это не преступление. Ты ведь нам не вредишь, даже, наоборот, помогаешь. Можешь и дальше развлекаться, никто тебе слова не скажет.

Кира сделала судорожный вдох и только тут поняла, что, оказывается, не дышала уже с минуту. Свежий воздух, войдя в лёгкие, словно бы вскрыл какой-то внутренний клапан в её голове, и слёзы хлынули из глаз псевдо-сновидицы подобно горной реке. Она уткнулась лицом в грудь ничего не понимающего утешителя и разразилась рыданиями. Некоторое время Рис озадаченно пялился на плаксу, обдумывал сложившуюся ситуацию, а потом в его голове забрезжила догадка. Впрочем, не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что нарушение инкогнито Мастера никак не могло вызвать такую бурную реакцию. Охотник аккуратно отодвинул от себя рыдающую женщину и заглянул ей в глаза.

– Значит, ты ничего не знала,– он сочувственно улыбнулся. – А как ты сама себе это объясняла?

– Я просто видела сны,– всхлипнула Кира,– живые сны.

– Так ты не можешь управлять своими способностями? – от волнения голос Риса сделался хриплым. – Это очень опасно, Кира, тебе нужно срочно пройти обучение, а то наделаешь дел.

– Уже,– сквозь слёзы пробормотала путешественница,– я убила ту девушку на самом деле.

– Ах вот отчего с нами случилась истерика,– охотник облегчённо вздохнул,– а я всё гадаю, чего это ты так распсиховалась. Выбрось эти глупости из головы, это была самозащита. К тому же ты спасала и мою жизнь.

Увы, логика оказалась слабым подспорьем, когда в дело вмешались чувства. Слушая увещевания Риса, Кира покладисто кивала, но продолжала самозабвенно рыдать. Наконец командиру охотников надоело играть роль жилетки, к тому же у него имелись и другие, более срочные дела.

– Как ты обычно перемещаешься,– деловито осведомился он,– наверное, засыпаешь?

Кира кивнула, продолжая изливать солёный поток на грудь утешителю, ей даже в голову не пришло, что она ведёт себя уж больно фамильярно с мало знакомым человеком. Впрочем, бедняжку можно было понять и простить, ей было сейчас так страшно и горько, что нормы поведения сделались неуместными. Охотник тоже не стал церемониться со своей подопечной, он поднял женщину на руки и отнёс под дерево, где пару дней назад они вдвоём приняли бой. На этот раз там было довольно сухо, поскольку дождя давно не было, и успевшие нападать за два дня засохшие листья устилали землю толстым ковром.

– Ложись ко мне на колени,– приказал Рис, аккуратно усаживаясь под деревом так, чтобы не задеть раненое плечо,– я тебя убаюкаю.

– Не выйдет, я сейчас не усну,– глаза Киры снова наполнились слезами.

– Выйдет, даже не сомневайся,– уверенно заявил охотник. – Я это умею.

Кира послушно положила голову Рису на колени и закрыла глаза. Она была уверена, что заснуть ей не удастся, но, как ни странно, уже через минуту ощутила ту самую расслабленность, что обычно предшествовала погружению в сновидение.

– Ты ведь, наверное, больше сюда не вернёшься,– словно сквозь вату услышала Кира тихий и печальный голос Риса.

Реплика искателя

Приходилось ли вам сталкиваться с чем-то таинственным, необъяснимым с позиции общепринятых догм, с тем, что с полным основанием можно было бы назвать чудом? Думаю, хотя бы раз в жизни такое произошло с каждым из нас. Встретив на своём пути чудесное явление, большинство просто отворачиваются и стараются даже не вспоминать о своём мистическом опыте. Однако есть и те, кто достаточно открыт, чтобы признать ограниченность человеческого сознания и предположить существование неких высших сил, действующих за гранью нашего понимания. И эти последние несомненно правы. Увы, представление о человеке, как о венце творения, не находит подтверждения на практике, в нашем мире действительно существуют некие высшие силы, которые по могуществу значимо превосходят человеческие возможности.

Я сейчас не стану углубляться в доказательства наличия божественного в нашей жизни, предоставлю всем интересующимся самим провести это увлекательное расследование. Для нас сейчас принципиальным является лишь вопрос о вмешательстве или невмешательстве вышеозначенных сил в судьбы людей. Иначе говоря, давайте выясним, является ли божественная воля фактором формирования судьбы конкретного человека. Чтобы ответить на поставленный вопрос необходимо для начала определиться с природой высших сил, имеющих касательство к нашему миру. Мне представляется правомерным разделить их на три категории. К первой категории относится та высшая сущность, которая сотворила наш мир. В данном случае под термином «мир» я подразумеваю не только конкретные алгоритмы, лежащие в основе нашей реальности, но и всех существ, в этой реальности обитающих, включая нас с вами.

Итак, одной из высших сущностей является никто иной, как наш Создатель. Не стану отрицать, что представление о Создателе входит в противоречие с некоторыми религиями и учениями, а также с до сих пор доминирующей материалистической концепцией. Однако стоит заметить, что в последнее время всё меньше остаётся тех, кто безоговорочно верит в околонаучные догмы. Я имею ввиду теорию большого взрыва, эволюцию, типа, рыбки – лягушки – мартышки – человек, и полное исчезновение после смерти тела. Последний аспект, кстати, заслуженно вызывает наибольшее количество споров, никому ведь не хочется развоплощаться, даже материалистам.

Не стану никого разубеждать, просто понаблюдайте за своей жизнью, и вы с лёгкостью заметите, что наша реальность очень сильно напоминает компьютерную игру. В ней есть определённые правила, встроенные алгоритмы, например, природные циклы, 3D визуализация, повторяющиеся сюжеты и, главное, игроки. Лично я не в состоянии себе представить, что всё это есть результат спонтанных и случайных явлений, а не плод творческой активности могущественной и талантливой сущности. Поэтому далее я буду исходить именно из концепции об осознанном сотворении нашей реальности и больше к обсуждению этого вопроса возвращаться не стану.

Так что же мы, люди, значим для Создателя? Можем ли мы на собственной шкурке ощутить его вмешательство в нашу судьбу? Думаю, мы вправе ответить на этот вопрос положительно, воля Создателя несомненно присутствует в нашей жизни, правда, действует она не напрямую, а как бы опосредованно. В отличие от прочих высших сил, для Создателя именно мы, обитатели его мира, представляем наибольшую ценность. Этот мир не существует сам по себе, он создаётся нашими умами, и в этом смысле мы являемся как бы основной частью механизма, который отвечает за его функционирование. Не удивительно, что отношение к нам Создателя сродни родительской заботе.

Подобное утверждение несомненно внушает обоснованную надежду на получение бескорыстной помощи, но оно же ограничивает вмешательство воли Создателя в нашу жизнь. В конце концов, задача грамотного родителя заключается как раз в том, чтобы сделать своих деток сильными и самодостаточными, да и закон свободы воли пока никто не отменял. Так что прямое вмешательство родителя в жизнь повзрослевших деток запросто может быть расценено как насилие. Нельзя нарушать правила Игры, даже если ты эту Игру создал. Это чревато самыми непредсказуемыми последствиями не только для нарушителя, но и для его мира в целом.

И всё-таки воля Создателя влияет на нашу жизнь, причём сразу в двух аспектах, которые можно смело назвать божественными дарами. Первый дар – это некий инструмент, который мы называем совестью. Он позволяет нам синхронизировать наши действия с божественным замыслом и тем самым ведёт нас по пути саморазвития именно в том направлении, которое соответствует планам Создателя в отношении каждого из его творений. Тут очень важно отметить, что план саморазвития – это штука сугубо индивидуальная, поскольку в нашем мире не существует двух одинаковых сознаний. У Создателя нет цели превратить своих чад в стадо стандартизированных существ, его мир подобен игре или роману, где каждому аватару или персонажу отведена своя роль.

Отсюда следует логичный вывод, что голос совести звучит по разному для каждого из людей, и не стоит примерять собственные представления о добре и зле ко всем жителям нашего мира. Чтобы уловить правильное направления вашего индивидуального развития, нужно прислушиваться к себе, а не следовать общепринятым нормам. К сожалению, даже если вы искренне желаете соответствовать замыслу Создателя, услышать голос своей совести непросто. Соблазн подменить своё истинное предназначение общественными симулякрами чрезвычайно велик, и нужно быть очень внимательным, чтобы отличить внутреннюю уверенность в том, что «я всё делаю правильно», от навязанных человеческим сообществом стереотипов.

Второй дар Создателя встроен непосредственно в алгоритмы нашей реальности, и его, наверное, можно назвать состраданием. Суть этого дара заключается в том, что в каждом конкретном случае наша индивидуальная судьба всегда складывается наилучшим образом с точки зрения перспектив для развития нашего сознания. В какую бы задницу мы себя ни загнали собственными амбициями и невежеством, сколько бы кармических отпечатков ни наделали, судьба всё равно извернётся, чтобы даже единственный возможный сценарий Игры стал бы для нас ступенькой к духовному росту. Да, порой удары судьбы кажутся нам жестокими и несправедливыми, но ведь для того, чтобы вытащить кого-то из болота, подчас требуется ухватить его за волосы, а это больно. Так что мы всегда вправе рассчитывать на эдакий божественный пендель. И это не может не радовать.

Глава 11

– Я убийца,– мысль, с которой Кира очнулась в своей постели, была чёткой и безальтернативной, как приговор.

Это больше не был истеричный вопль нервной барышни, увидевшей мышь у себя на кухне, это была бесстрастная констатация факта. Кире на миг даже почудилось, будто она слышит, как со смачным чавканьем захлопывается дверь её тюремной камеры, навсегда отделяя преступницу от нормальной человеческой жизни. Она пока даже не пыталась анализировать свои чувства и возможные последствия случившегося, напротив, старалась не думать о том, как же ей жить с этим дальше. Ум просто отказывался принять сам факт совершённого убийства, всё ещё цепляясь за ложные представления о живых снах.

Однако одно Кира поняла совершенно точно: прежней жизни уже не будет, потому что это был вовсе не сон, всё случилось по-настоящему, только в какой-то иной реальности. Она действительно убила молоденькую девушку. Да, она защищалась и не осознавала реальности происходящего, как в тире. Но разве это оправдание? Произошедшее даже нельзя было списать на несчастный случай, ведь Кира стреляла с очевидным намерением убить нападавшего.

Ей было страшно до дрожи вылезти из кровати, ведь тогда волей-неволей придётся пройти мимо зеркала. А вдруг вместо привычного отражения оттуда, из зазеркалья на неё глянет отвратительное чудовище, способное на самые ужасные поступки? Не в силах побороть свой иррациональный страх, Кира ещё долго лежала, свернувшись калачиком под одеялом, как будто кусок ткани мог защитить её от горькой правды, и тоскливые мысли муторным, тошнотворным хороводом крутились в её голове, не давая вынырнуть на поверхность. Однако пора было вставать, нельзя же каждый день опаздывать на работу. Кира и так уже устроила себе полтора дня незапланированных каникул. Орден в лице Витаса, конечно, заинтересован в ведущем аналитике, но не настолько, чтобы вечно терпеть её капризы.

Зеркало в ванной отразило унылое, но в остальном вполне обыкновенное лицо – ни тебе красных горящих глаз, ни острых клыков. Кира горько усмехнулась и полезла под душ. И только когда горячие струи впились ей в плечи, и сознание на миг отключилось от фрустраций по поводу совершённого убийства, до Киры наконец дошло, что этой ночью с ней приключилось нечто совершенно необыкновенное, перевернувшее всё её представление о мире. Оказывается, реальность, которую она всегда считала единственно возможной, таковой вовсе не является. В этом мире было полно альтернативных реальностей, и она умела по ним путешествовать. Впрочем, слово «умела» вряд ли можно было применить к Кириным путешествиям в полной мере, скорее, эта способность сама пробудилась в ней и принялась бесцеремонно манипулировать неумелой путешественницей.

– А ведь я вовсе не уникальна,– пришло в голову Кире,– в мире Риса о путешественниках хорошо известно, их называют Мастерами и очень ценят. Во всяком случае тамошний Орден даже не позволяет своим Мастерам ходить без охраны.

Дойдя до этого пункта в своих рассуждениях Кира буквально зависла, поскольку из него логически вытекала причина, по которой местный Орден заинтересовался её особой. Похоже, орденские спецы обнаружили появление свежеиспечённого Мастера и решили прибрать его к своим рукам. Кира представила себе такую жизнь под колпаком и едва ни завыла в голос.

– Так вот что им всем на самом деле нужно,– она с отвращением передёрнула плечами, словно пыталась сбросить тот морок, в котором до сих пор пребывало её сознание,– а разглагольствования про услуги аналитика – это лишь прикрытие. Нужно же было на что-то приманить глупую жадную рыбку. А ведь я практически уже угодила в орденские сети,– эта мысль буквально ошеломила Киру,– внутренне я уже приняла предложение о сотрудничестве, хотя мне и претили методы, которыми эти уроды заставили меня согласиться.

Она вылезла из душа и завернулась в полотенце. В этот момент в её голову внезапно пришла ещё одна мысль, показавшаяся ей даже забавной. По воле случая или судьбы Кира оказалась как бы двойным агентом. В своём мире она работала на Орден, а в мире Риса – против.

– Меня зовут Бонд, Кира Бонд,– шпионка показала себе язык в зеркале и горько усмехнулась. – Как же меня угораздило так вляпаться?

Усилием воли она всё-таки заставила себя переключиться на утреннюю рутину: поесть, выпить кофе, одеться, накраситься и вперёд, в офис. Да, вопросов и вероятных проблем явно прибавилось, но разбираться в этом змеином клубке следовало на свежую голову и желательно без истерик. А пока как минимум нужно было прекратить ночные путешествия. Как это сделать, Кира не понимала и потому сходу решила привлечь к решению сей непростой задачки своего гуру Егора. Впрочем, после секундного размышления эта идея уже не показалась ей такой уж здравой. Егор хоть и увлекался эзотерикой, но ожидать, что он сразу поверит в реальность путешествий по альтернативным мирам, было весьма недальновидно, скорее уж, у него возникнут сомнения во вменяемости его ученицы.

– Нет, рассказывать о таком нельзя, это гарантированная психушка,– заключила Кира. – Ни один нормальный человек в это не поверит. А почему я-то так легко поверила? – эта простая и логичная мысль буквально взорвала её мозг. Машина вильнула, но к счастью Кира была опытным водителем и быстро взяла своё транспортное средство под контроль. – Вся эта галиматья с путешествиями между мирами запросто может оказаться просто глючным сном. Мало ли, как может закрутиться сюжет сновидения. В конце концов, Рис мог просто подшутить над легковерной дурочкой, например, чтобы уложить её в койку.

Безумная надежда заставила Киру прибавить газу. Она перестроилась в левый ряд и понеслась на всех парах вперёд, потому что поняла, как проверить эту соблазнительную гипотезу, которая сможет снять с неё обвинение в убийстве Мелли. Для этого ей нужно было всего-навсего поговорить с Витасом, ведь это именно он впервые обозвал её путешественницей. Если выяснится, что это была просто метафора, то можно будет смело списать откровения Риса на пошлое заигрывание или попытку обольщения, а фрустрации по поводу убийства забыть как страшный сон.

Чёрная мамба оторвалась от экрана ноута и начала подниматься из-за стола, чтобы преградить Кире дорогу в начальственный кабинет, но не успела. Искательница ответов на сакраментальные вопросы двигалась уверенно и стремительно, как пикирующий бомбардировщик. Дверь захлопнулась прямо перед носом настырной девицы, а Кира продолжила свой полёт и затормозила, только уперевшись в стол ошарашенного босса. Глядя в его распахнутые от удивления глаза, она наконец сообразила, насколько нелепо выглядит её эффектное появление. А ещё Кира с ужасом осознала, что совершенно не подготовилась к этому разговору, что она не представляет, как сформулировать свой вопрос так, чтобы её не сочли сумасшедшей. Не станешь же спрашивать, что думают в секретной службе про альтернативные реальности.

– Здравствуйте, Кира,– Витас неуверенно улыбнулся,– что-то случилось?

Он с недоумением осматривал запыхавшуюся сотрудницу, а та застыла с открытым ртом, не понимая, что делать дальше. На мгновение в глазах Витаса промелькнуло насмешливое, можно даже сказать, глумливое выражение, и Кира сразу успокоилась.

– Да что я тут фрустрирую как влюблённая малолетка? – мысленно обругала она себя. – Плевать, что он обо мне подумает,– Кира без приглашения уселась в клиентское кресло и расслабленно откинулась на спинку. – Витас, не могли бы Вы пояснить, что для Вас означает термин «путешественница»,– медленно, разделяя слова, начала свой допрос дознавательница. – Вы ведь именно так меня назвали.

– Тут нет ничего обидного,– начальник откровенно смутился,– мне бы и в голову не пришло вас обвинять.

– Обвинять в чём? – такого ответа Кира, пожалуй, не ожидала, да и реакция этого самоуверенного гордеца была неожиданной. Смущение было ему совершенно не свойственно.

– Ну в том, что Вы тратите свой талант на примитивные развлечения,– Витас неуверенно пожал плечами. – А Вы что подумали?

Теперь пришла очередь Киры смущаться. Слова Витаса можно было истолковать по-разному, было совершенно неясно, что он подразумевал под примитивными развлечениями. А Кире требовалось прямое и однозначное подтверждение или опровержение существования альтернативных реальностей, и при этом ей совершенно не хотелось выглядеть идиоткой, так что в лоб не спросишь. Пока она судорожно придумывала, как бы заставить Витаса проговориться, тот внимательно следил за выражением лица вломившейся в его кабинет сотрудницы и что-то прикидывал. Наконец во взгляде секретного агента промелькнуло что-то вроде догадки, и хитрая улыбка расцвела на его губах.

– Почему Вы вдруг решились мне открыться, Кирочка? – Витас вопросительно наклонил голову. – Всего два дня назад Вы прикидывались невинной овечкой, а теперь вдруг такая откровенность. Это так вступление в ряды Ордена на Вас повлияло?

В словах босса недвусмысленно слышались обвинительные нотки, и Кира, хоть убей, никак не могла понять, почему. Неужели он ставит ей в упрёк сотрудничество с той самой секретной организацией, в которую сам же её и вербовал?

– Что-то в последнее время все так и норовят сделать из меня преступницу,– мысленно возмутилась Кира. – Сначала объявился Семён со своими непонятными обвинениями, а теперь ещё и Витас. Да что они все белены объелись? Стоп, прекратить истерику! – она на мгновение зажмурилась, чтобы привести мысли в порядок. – Включи мозги, аналитик фиговый, этот урод явно считает, что ты в теме, а ты просто тычешься как слепой котёнок в поисках выхода. И долго ты намерена так над собой издеваться? Пора расставить все точки над ё,– она решительно подняла глаза на своего ехидного босса.

– Я не понимаю, что происходит, но мне нужно убедиться, что я не схожу с ума,– голос Киры невольно дрогнул,– поэтому не удивляйтесь моему вопросу. Витас, Вы считаете меня путешественницей по альтернативным реальностям?

– Неужели Вы станете это отрицать после того, как едва ни погибли в одной из таких реальностей? – Витас заговорщицки подмигнул своей собеседнице с таким видом, как будто сказанное им было забавной шуткой.

Кира непроизвольно пригнулась, словно пыталась укрыться от удара. Именно такое впечатление произвели на неё слова босса. Он ЗНАЛ о покушении, а ведь, кроме убийц и Киры с Рисом, там никого больше не было. Значит, вторым убийцей был он, этот двуликий мерзавец. Обхаживает тут бедную женщину, комплименты, конфетки, престижная должность, а сам тем временем хладнокровно планирует её убийство.

– А ведь он даже не скрывал, что я являюсь его заданием,– с запоздалым сожалением констатировала Кира,– только его послали не завербовать меня, а убить. Выходит, Орден вовсе и не заинтересован в новом Мастере. Или приговор мне вынес лично Витас?

– Это по приказу Ордена Вы пытались меня убить? – в голосе Киры прозвучал металл.

– Что Вы, Кирочка, я не умею перемещаться между мирами,– промурлыкал Витас с издевательской усмешкой на губах. При этом от дознавательницы не ускользнуло, что он даже не стал отрицать свою причастность.

– Но Вам известно, кто это был,– Кира даже привстала, чтобы её глаза оказались на одном уровне с глазами насмешника.

– Это уже не важно,– Витас небрежно махнул рукой,– больше такое не повторится, я Вам обещаю. Давайте забудем о том прискорбном инциденте. Примите мои извинения, Кира, и давайте немного поработаем на нашу любимую компанию для разнообразия. Не возражаете?

Только тут до Киры наконец дошло, что она всё-таки получила ответ, ради которого, собственно, и вломилась в кабинет начальника. Витас определённо был уверен в существовании альтернативных реальностей, а значит, у Киры больше не было оснований, чтобы считать убийство Мелли просто сном. Если всего секунду назад её душу переполняло возмущение лицемерием подлого агента, то осознание собственной вины буквально раздавило невольную убийцу. Кира сразу как-то сжалась, словно из неё выкачали воздух, её взгляд потух, а лицо застыло безжизненной маской. Перемена в её облике была столь разительной и неожиданной, что Витас откровенно заволновался.

– Простите, Кира,– растерянно пробормотал он. – Поверьте, я был против Вашего устранения, но меня не послушали.

– Лучше бы у вас всё получилось,– Кира отрешённо покачала головой. – Из-за ваших подлых игр я убила человека, совсем молоденькую девушку. Мы с ней даже толком не были знакомы.

Она с трудом поднялась и на ватных ногах поплелась в свой кабинет. Витас ничего не ответил, однако во взгляде, которым он провожал поникшую фигуру своей сотрудницы, на этот раз не было привычного насмешливого выражения, с которым он обычно общался с Кирой, в нём сквозило такое удивление, словно Витас увидел её впервые.

Кира добрела до своего кабинета и по инерции уселась за рабочий стол, однако даже не открыла ноут. Вся эта корпоративная суета, карьерный рост, аналитика и новые проекты вдруг показались ей бессмысленной тратой времени. Этим миром со всей очевидностью управляли совсем другие силы, которых было не видно и не слышно. Об их существовании можно было догадаться, только когда уже попадёшься в их сети, когда рядом с твоей головой в ствол дерева вонзится стальная стрела, а любящий муж вдруг превратится в опасного чужака. Как же можно быть уверенной, что в следующий раз кто-то родной и близкий не стукнет тебя молотком по голове? И зачем жить в таком мире?

– Затем, что у тебя есть маленькая дочь,– кто-то внутри словно бы ухватил Киру за шкирку и как следует встряхнул. – Хватит себя хоронить, что сделано, то сделано, время не повернуть вспять. Если я не возьму себя в руки, то на моей совести будет не только труп Мелли, но и моих близких. Папу Карло они уже едва ни прикончили, и ничто им не помешает заняться моей семьёй. Нужно не жалеть себя, а придумать, как выпутаться и защитить от всей этой мерзости Тиночку.

Кира глубоко вздохнула и отправилась за кофе. Для адекватного анализа ситуации ей требовалось взбодрить свой аналитический аппарат солидной дозой кофеина. Шипение кофеварки невольно вызвало ассоциацию со звуками морского прибоя и напомнило Кире о её недавнем путешествии в приморский городок.

– О боже,– она вздрогнула и едва ни опрокинула на себя кружку с горячим кофе,– с кем же тогда у меня был умопомрачительный секс среди волн? Если это был не Семён, то выходит, что я просто подцепила какого-то курортника,– Кира почувствовала, как краска заливает лицо и опрометью бросилась обратно в кабинет.

Ей сделалось так неловко и стыдно, что впору было опять погрузиться в депрессию, однако, как ни странно, сей маленький курьёз, наоборот, отвлёк Киру от тягостных дум и даже зарядил эдаким пофигистским куражом. Она резво глотнула кофейку и принялась по привычке раскладывать задачу по выпутыванию из орденских сетей на отдельные элементы. Впрочем, далеко дело не зашло, поскольку очень быстро Кира осознала, что у неё не хватает фактов для полноценного анализа. Все параллели между условными сновидениями и реальностью, которые она с таким азартом сопоставляла, оказались вовсе не подсказками подсознания, а вульгарными совпадениями. Полагаться на них было никак нельзя.

Кира вынуждена была признать, что об Ордене, в который её так настойчиво вербовали Ксантипа и Витас, ей на самом деле известно до обидного мало. Основываться на информации из мира Риса было бы весьма неосмотрительно, ведь там аналога этой таинственной организации могло и не быть вовсе. Или таким аналогом был не тамошний орден, а нечто совсем другое, например, те же охотники. Нет, тут следовало опираться исключительно на данные из местных источников. К сожалению, Кирина родная реальность не могла похвастаться большим количеством потенциальных информаторов. Собственно, их было всего трое: Семён, Витас и Ксантипа. Папу Карло, судя по всему, можно было вычеркнуть из списка подозреваемых, поскольку он гораздо больше походил на жертву, нежели на злодея.

Кира прикинула потенциал всех троих информаторов и совсем расстроилась. Из намеченной троицы условно лояльным можно было считать только Ксантипу, поскольку он единственный недвусмысленно дал понять Кире, что заинтересован в сотрудничестве. Семён вёл себя, скорее, враждебно, но уж во всяком случае – неоднозначно. Про Витаса даже говорить не стоило, этот мерзавец вообще участвовал в покушении на её жизнь.

– А какого чёрта Орден вдруг решил меня ликвидировать? – нелогичность такого решения буквально погрузила гениального аналитика в ступор. – Ксантипа ведь чётко дал мне понять, что рассчитывает на сотрудничество, да и шантаж с Папой Карло тоже никак не вписывается в эту картину? Может быть, покушение было просто инсценировкой?

Этот вариант Кира отмела практически сразу, уж больно кровавой и хаотичной получилась та сцена. По сути, из четырёх её участников, только она одна не получила никаких травм, не считая синяка на скуле. Если это был просто спектакль, то сценариста нужно гнать в шею за подобную безвкусицу. К тому же Витас откровенно признал, что Киру планировали убить, и что он участвовал в обсуждении этого плана, правда, вроде бы был против. Вывод напрашивался сам собой: в Ордене нет единоначалия, в нём имеются свои оппортунисты. Партия Ксантипы явно ратовала за привлечение Киры к работе в организации, а противоположная, к которой принадлежал Витас, – за её устранение.

– Но какую опасность может представлять одинокая женщина с ребёнком? – Кира с недоумением уставилась в экран монитора, словно там имелась подсказка. – Я же всегда была лояльна к власти, ни разу не участвовала ни в каких массовых акциях даже во времена студенчества. Неужели это из-за моей способности перемещаться между реальностями? Но чего конкретно они боятся? Может быть, всё дело в том, что в мире Риса я случайно оказалась на стороне охотников, а не Ордена?

Можно было бы, конечно, поинтересоваться причиной такой необъяснимой враждебности у Витаса, но Кира сильно сомневалась в том, что этот лицемер соизволит поделиться с ней ценной инфой. Нет, на его слова полагаться было никак нельзя, он же врёт как дышит. Разыскать Семёна тоже не представлялось возможным, поскольку он намеренно и весьма искусно скрывался от брошенной жены. Рассчитывать можно было только на Ксантипу, но Кира понятия не имела, как попасть в тот заветный кабинет с камином и библиотекой, где они пили чай с печеньками.

Дальнейшие рассуждения были бессмысленны из-за полного отсутствия данных. Гадать Кира не привыкла, она предпочитала работать с фактами. Однако добывать эти факты следовало исключительно у той партии Ордена, которая не стремилась отправить её на тот свет, а то ведь можно и напороться на откровенную агрессию. Мало ли, что там Витас обещал, будто её больше не тронут, могут ведь и передумать.

Кира с раздражением закрыла файл с жалкими зачатками своей аналитической схемы и наконец занялась своими непосредственными обязанностями. Новую зарплату всё же нужно было отрабатывать. Время до конца дня пролетело быстро. Задачка, которую ей подкинули для анализа, оказалась интересной и многообещающей, так что Кира выбросила из головы все свои фрустрации и занырнула в новую и столь аппетитную тему. Исследовательский азарт гнал её вперёд, не давая переживаниям и страхам завладеть её сознанием, даже естественный голод не смог отвлечь ведущего аналитика от работы. Кира напрочь проигнорировала обеденную миграцию офисного планктона в местный общепит и до самого вечера просидела у компа, заливая в топку только кофе, зато литрами.

Про своё намерения встретиться с Егором Кира вспомнила, уже паркуясь у своего дома, когда сил на то, чтобы снова час тащиться по пробкам, не осталось от слова совсем. Да и не принято у них было заявляться без предварительной договорённости. Егор был востребованным тренером и, скорее всего, вечером был занят с другими учениками. В общем, Кира махнула рукой на свои благие намерения притормозить пока с ночными приключениями и поднялась в свою квартиру. Домашняя суета затянула путешественницу в свой водоворот, не позволяя ей толком обдумать дальнейший план действий, и когда пришло время укладываться в постель, оказалось, что Кира так и не придумала, как бы ей избежать неуправляемого перемещения в какой-нибудь альтернативный мир.

Наиболее логичным представлялся приём солидной дозы снотворного, так чтобы провалиться в сон без сновидений. Хотя сновидения тут, как выяснилось, были ни при чём. Однако более разумного метода Кире в голову не пришло, и она отправилась в ванную порыться в аптечке. Увы, ничего крепче валерьянки в аптечке не обнаружилось, и разочарованная путешественница приуныла. Разумеется, можно было бы попробовать совсем не спать, но глаза уже слипались сами собой, и Кира сильно сомневалась, что даже целого кофейника крепкого кофе окажется достаточно, чтобы поддержать в ней бодрость духа до утра. А ведь утром нужно будет отправляться на работу и работать тоже придётся, между прочим.

Кира устало посмотрела на своё отражение в зеркале над раковиной и горестно вздохнула. Как ни страшно, а придётся отправиться в очередное ночное путешествие.

– Ну и куда бы мне сгонять? – спросила она у своего отражения. – Что-нибудь невинное, вроде приморского городка? Нет, туда я теперь ни ногой. А вдруг там, на пляже меня поджидает псевдо-Семён? Да я со стыда сгорю. К охотникам тоже соваться не стоит, не ровен час опять кто-нибудь вздумает меня пристрелить. Остаются Москва и магическая школа. Ритуальный зал и поле с птицами – вообще не вариант.

Лицо Киры скривилось в недовольной гримаске. Ей совсем не улыбалось тратить время на праздное времяпрепровождение. Отчего-то у неё появилось отчётливое ощущение, что события начали стремительно ускоряться, закручиваясь в тугую спираль, если не сказать, петлю. Перспектива вскорости обнаружить себя болтающейся в этом водовороте событий, подобно беспомощной букашке, Кире категорически не нравилась. Для того, чтобы не утонуть, требовалось хотя бы понять, с чем она столкнулась.

– Ты совсем разучилась думать, подруга,– попеняла она своему отражению,– сама же только утром планировала устроить допрос Ксантипе. Его шикарный кабинет я вроде хорошо запомнила, смогу легко воспроизвести этот образ. Чего попусту терять время? – Кира хитро подмигнула сама себе и отправилась в постель, полная решимости расколоть старикашку как трухлявый орех.

Глава 12

Если бы Кира взяла за правило нарекать каждую из доступных ей альтернативных реальностей, то имя этому безликому месту было бы «Уныние». Вот именно так, с большой буквы.

– Чёртовы галки,– проворчала путешественница, безнадёжно уставившись в белёсые небеса без солнца и облаков,– чтоб вам всем сдохнуть от голода там, наверху.

Замечательный план по допросу Ксантипы провалился с треском. Вместо шикарного кабинета в багровых тонах, Кира оказалась на знакомой до зубовного скрежета равнине. Спрятавшись в густой траве от пронизывающего ветра, она для начала попыталась проанализировать, почему отработанная за полгода до автоматизма схема переноса дала сбой. Что она сделала не так? Не могло ли знание об истинной природе путешествий отрицательно сказаться на её способности ими управлять? Сходу отметать подобную версию Кира не стала, но и принимать её тоже было преждевременно. При последнем возвращении из охотничьего мира она тоже уже знала о путешествиях по реальностям, однако это никак не повлияло на результат. Нет, тут дело было в чём-то другом.

Так и не придумав никакого правдоподобного объяснения своему облому, путешественница решила попробовать тупо убраться с этой бестолковой равнины хоть куда-нибудь, например, в приморский городок. Всё-таки тёплое море и мягкий песочек гораздо лучше стимулируют умственную деятельность, чем завывание ветра в высокой траве. Кира смастерила себе более или менее мягкую травяную лежанку и улеглась, полная решимости оказаться на вожделенном пляже. Увы, не всем нашим намерениям суждено сбываться. Через час мучений, трижды поменяв позу от «свернувшись калачиком» до шавасаны и лотоса и дважды – место назначения, включая собственную постель дома, экспериментаторша поняла, что застряла надолго.

– Похоже, Рис был прав,– вздохнула Кира,– мне срочно требуется обучение. Знать бы ещё, где обучают путешествовать по альтернативным реальностям.

Она поднялась и побрела по полю, раздвигая руками высокие стебли. Не то чтобы Кира надеялась отыскать тут что-то, помимо травы и чёрных птиц, она ещё в свой первый визит на равнину предприняла небольшое путешествие и убедилась, что в этом месте больше ничего нет. Эдакое изотропное пространство, куда ни пойди, всё одинаково. Однако несколько часов прятаться от ветра было скучно, лучше уж пройтись и как следует устать, чтобы побыстрей заснуть. Другого способа возвращения Кира не знала.

Травяное море тянулось во все стороны без конца и края. Регулярные порывы холодного ветра издевательски сгибали стебли практически до земли, чтобы затем вновь поставить их торчком. Птицы без устали нарезали круги в небесах, время от времени ломая стройный порядок и перестраиваясь в новый, который ничем не отличался от старого. Что-то в этом было, какая-то подсказка, правда, оставалось неясным, а собственно, в ответ на какой вопрос эта подсказка должна была сработать. В этом унылом месте всё было настолько предсказуемым и однообразным, что даже не вызывало естественного исследовательского интереса.

Кира в задумчивости брела по полю, пытаясь мысленно вычленить тот момент в процессе засыпания, который служил как бы триггером переноса в иную реальность. Увы, это, похоже, было что-то иррациональное, не поддающееся логическому осмыслению. Погрузившись в размышления, она практически перестала обращать внимание на бесприютный ландшафт равнины, поэтому появившийся из ниоткуда разрыв в травяном море застал её врасплох. Кира прибавила шагу и уже через минуту оказалась на лысом пятачке, где кто-то варварски вырвал и вытоптал траву.

– Ого, да у меня, похоже, появилась компания,– обрадовалась путешественница.

Увы, буквально через минуту Кира поняла, что этой компанией была она сама. Это оказалось то самое место, с которого она недавно отправилась на прогулку. Путешественница ошарашенно застыла на краю рукотворной полянки не в силах осознать, как же она умудрилась вернуться назад. Конечно, на равнине напрочь отсутствовали какие-либо ориентиры, так что теоретически Кира могла сделать круг, однако один неоспоримый факт рушил эту с виду правдоподобную версию. На полянку не вело больше никаких тропинок, она вернулась по той же тропинке, по которой ушла.

Вот это было уже интересно и достойно исследования. Чтобы соблюсти чистоту эксперимента, Кира развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла по своим же следам в обратную сторону. Как и ожидалось, тропинка привела её обратно на лужайку. Она проделала этот трюк ещё несколько раз, меняя направление и точку начала пути, но результат оставался прежним. Каждый раз через десять минут прогулки Кира оказывалась в том месте, с которого стартовала.

– Это ненастоящий мир,– сделала она однозначный вывод,– здесь всё движется по короткому замкнутому циклу: и ветер, и птицы, и люди. Эта равнина как бы находится на внутренней поверхности шара. Да и небо выглядит неестественно: ни облаков, ни солнца. И на что же это похоже? По функционалу это место чем-то напоминает шлюз.

Вывод был весьма занимательный, тем более, что давал волю фантазии касательно хозяев этого искусственного образования. Ксантипа однозначно был одним из таких хозяев, его механизм шлюза слушался беспрекословно. А ещё здесь, похоже, действовала система оповещения о непрошенных гостях, раз пижамный старикан целенаправленно явился именно по её душу. Почему он не сделал этого снова? А почему, собственно, он должен был это делать? Ксантипа, в конце концов, не нанимался предоставлять приют всем бесцеремонным путешественницам, явившимся в неурочное время и без приглашения.

– Интересно, а кабинет с камином тоже ненастоящий? – заинтересовалась Кира. – Это было бы логично. Какой смысл создавать такую замысловатую шлюзовую систему, если в кабинет можно было бы запросто пройти ногами с улицы? Значит, с улицы это сделать невозможно, только так, через промежуточный шлюз. Хотя для своих, возможно, действует другой механизм, а унылая равнина служит исключительно для того, чтобы отваживать нежелательных чужаков.

Только в этот момент до Киры дошло, что она нечаянно наткнулась на совершенно невероятное открытие. Оказывается, можно не только путешествовать по альтернативным реальностям, но и создавать свои, причём с заранее заданными свойствами. Привычный и даже где-то скучный мир вдруг превратился для Киры в волшебную загадку, гораздо более занимательную, чем все предыдущие загадки вместе взятые. Кто бы мог подумать, что ключом к этому фантастическому открытию послужит унылая равнина, продуваемая холодным ветром?

Родной мир встретил Киру непогодой. Она даже не сразу поняла, что уже вернулась. За окном точно так же завывал ветер, и в спальню с улицы просачивался мутный серый рассвет. Несмотря на неудачу с ночными планами, Кира проснулась в приподнятом настроении. Новая и такая соблазнительная задачка была для неё лучшим подарком судьбы, которого она только могла бы пожелать. Любительница ребусов, конечно, понимала, что её увлечение было сродни наркомании, но совершенно не собиралась с этим как-то бороться. Какой может быть вред от невинных упражнений для ума?

Удивительно, но обдумывание полученной ночью информации совершенно не замедлило Кирину работу над текущим проектом компании. Даже наоборот, в её сознании как будто начал функционировать синергетический эффект, она легко могла размышлять сразу над двумя, казалось бы, не связанными задачами, причём настолько эффективно, что к концу рабочего дня уже подготовила для Витаса отчёт с предварительными результатами анализа и вместе с уточняющими вопросами отослала его новому начальнику. Закончив работу, Кира зашла за подругой, и они вместе отправились навестить Папу Карло.

У больного дела явно шли на поправку, он уже уверенно сидел в кровати без поддержки, более или менее здоровый цвет лица больше не скрывался под седой щетиной, кто-то помог ему побриться. Папа Карло откровенно обрадовался приходу посетителей, однако у Киры почему-то сложилось стойкое впечатление, что радовался он исключительно Марише, а на саму Киру старался лишний раз даже не смотреть. Это выглядело довольно странно, особенно, в свете той жертвы, которую ей пришлось принести на алтарь его здоровья. Улучив момент, когда Мариша вышла помыть яблоки, Кира попыталась прояснить ситуацию, но на её прямой вопрос Папа Карло лишь поморщился, словно укусил лимон.

– Кира, забудьте обо всём, что я Вам говорил,– промямлил он. – Наверное, я просто неважно себя чувствовал. А с квартирой всё выяснилось, это соседкин племяш развлекался. Что с него взять? Алкаш.

Слова бывшего начальника прозвучали неубедительно, да он и не особо старался лицедействовать, просто обозначил своё нежелание откровенничать. Кире стало обидно. Она ведь фактически спасла его от смерти, а Папа Карло отмахнулся от неё, как от надоедливой мухи. Только уже придя домой, Кира поняла, что это было вовсе не пренебрежение, а недоверие. Второй раз вернувшись с того света, бедолага отчего-то стал видеть в Кире врага. Неужели это от того, что она согласилась выполнить задание Ордена? И главный вопрос состоял даже не в том, что это было несправедливо, а в том, откуда Папа Карло мог об этом узнать, лёжа на больничной койке.

Даже чисто теоретически Кира не могла себе представить, чтобы кому-то из Ордена вдруг пришла в голову бредовая идея проинформировать своё средство шантажа об истинном положении дел. Значит, информатор был не из Ордена, а из какой-то сторонней организации, причём это был очень хорошо осведомлённой информатор.

– А нет ли в моей родной реальности эдаких условных охотников? – Кира интуитивно почуяла след и сразу сделала стойку.

Что ж, версия была весьма перспективная и непротиворечивая. Действительно, кому бы ещё могла прийти на ум идея предупредить Папу Карло, чтобы тот держал язык за зубами и не откровенничал с пособником врага. Так могли действовать только противники Ордена.

– Выходит, я уже сделалась врагом для любимого начальника? – от горькой обиды Кира едва ни пустила слезу. – Меня огульно записали в члены Ордена и поставили на мне крест, и это при том, что я пока даже ничего для него не сделала, разве что вернулась в компанию. Но самое обидное, что никто даже не сомневается, ни Папа Карло, ни Витас, ни Семён. Одна я ни сном, ни духом, чего от меня хотят.

На самом деле тот факт, что Орден не спешил взять в оборот новичка, Киру совсем не удивил. Если бы ей самой пришлось вербовать кого-то не особо заинтересованного в сотрудничестве, она бы тоже постаралась втянуть его в сферу своей деятельности как можно мягче и незаметней, продемонстрировав мешок с пряниками, а плеть спрятала бы до времени за спиной. Добровольное согласие всегда предпочтительней насилия. Тактичность орденских рекрутёров вроде бы свидетельствовала об их профессионализме и в качестве дополнительного бонуса предоставляла Кире небольшую отсрочку. Однако расслабляться не стоило, в любой момент ситуация могла измениться. А до этого времени нужно было хотя бы понять, с чем ей придётся столкнуться.

Прошло три дня, Кира продолжала работать в компании как обычно. Витас оказался вполне вменяемым и грамотным начальником, его толковые замечания и комментарии по проекту вызвали у Киры удивление и невольное уважение. От тайного агента, использующего свою позицию в компании лишь как прикрытие, она ожидала гораздо меньше пользы. С боссом они почти не виделись, общались исключительно по электронной почте. Чёрная мамба вела себя тихо, словно безобидный уж, к Кире в кабинет больше не вламывалась, сидела себе под начальственной дверью и улыбалась невинной улыбкой.

Проблему с нежелательными путешествиями по альтернативным реальностям Кире тоже удалось решить. Травяной настой, который приготовил для неё Егор, погружал её в глубокий сон без сновидений, что каким-то образом блокировало способности путешественницы. В общем, жизнь с виду стала напоминать спокойный водный поток без резких поворотов и бурлящих перекатов. Вот только Кира этому спокойствию не верила ни на грош, она отлично отдавала себе отчёт в том, что оно было чисто внешним, наподобие спокойной ряски на поверхности трясины. И пройти по этому смертельно опасному болоту она была пока совершенно не готова.

Кирино расследование природы и деятельности Ордена не продвинулись ни на шаг. В официальных источниках об этой организации не было даже упоминания. Создавалось впечатление, что Ордена просто не существует. Пора было переходить к неофициальным источникам, а именно, к имеющимся в наличии информаторам. С Ксантипой Кира явно обломалась, где сейчас обретается её бывший муж, она понятия не имела, так что выбор был небогатый и состоял из одной единственной кандидатуры – Витаса. Тупо подкатить к новому боссу после всех её закидонов было, пожалуй, неразумно. Даже слепой дебил не поверил бы в её искренность, а Витас явно не был ни слепым, ни дебилом.

Похоже, без применения запрещённых методов тут было никак не обойтись. Только очарованный женским обаянием мужик способен отключить свою профессиональную подозрительность и начать откровенничать с тем, кто этого откровения вовсе не заслуживает. Все эти бабские приёмчики были Кире хорошо знакомы, однако они всегда вызывали у неё интуитивную брезгливость. Увы, ничего другого в её арсенале не имелось, так что пришлось ей засунуть свои чувства куда подальше и приступить к разработке плана обольщения начальства. Именно за этим увлекательным занятием и застал Киру объект разработки, когда заглянул в её кабинет под конец рабочего дня. В общем, застукал на горячем.

Впрочем, никаких улик, обличающих заговорщицу, Витас не обнаружил, поскольку компрометирующих записей Кира не вела, план существовал исключительно в её голове. Тем не менее явление объекта разработки вызвало у неё лёгкую панику, видимо, некоторые элементы плана обольщения были слишком смелыми и интимными. Витас, разумеется, заметил смущение своей своенравной сотрудницы, но очень талантливо прикинулся тупым и ненаблюдательным.

– Кира, я хочу Вас поздравить,– радостно провозгласил он. – Ваш первый проект в новом качестве был очень высоко оценен руководством, так что нас обоих ждёт солидная премия. Предлагаю отметить это событие в ресторане. Вы сегодня вечером свободны?

Удача сама плыла в руки, однако приглашение вызвало у Киры не столько радость, сколько досаду из-за потраченного зря времени. И стоило полдня голову ломать над тем, как бы выманить Витаса в уединённое место для откровенного разговора? А он, оказывается, в это время сам придумывал, как бы им уединиться. Похоже, Ордену надоело ждать, и секретный агент получил приказ начать активную вербовку. Что ж, это было очень кстати. Кира благодарно улыбнулась начальству и милостиво согласилась присоединиться к нему за ужином.

Поскольку бесформенный джемпер не слишком годился для ресторанного антуража, обольстительница навестила подругу и одолжила у неё облегающее чёрное платье и моднючий голубой жакетик, которые Мариша специально держала в офисе на случай их с Кирой непредвиденных вечерних тусовок. Туфли у неё имелись свои, а вот прибамбасы для причёски и макияжа пришлось опять же попользовать Маришины. В общем, к семи часам Кира преобразилась почти до неузнаваемости. Масляный взгляд, которым окинул её Витас, со всей очевидностью свидетельствовал о том, что усилия были потрачены не напрасно. Но лучшей оценкой Кириных стараний стала отвисшая челюсть чёрной мамбы, когда та провожала взглядом отбывающую на банкет парочку.

Выбор ресторана откровенно свидетельствовал о намерении Витаса осуществить следующий шаг по психической обработке кандидата в братство Ордена. Заказать отдельный кабинет он всё-таки не решился, это выглядело бы слишком нарочито, однако укромный открытый балкончик, нависавший над тихой заводью Москва-реки был ничем не хуже, с точки зрения уединённости. Кира только хитро улыбнулась, махинации орденского рекрутёра в данном случае совпадали с её собственными планами по допросу информатора. Монотонный шум водного потока отлично заглушал все посторонние звуки, да вдобавок ещё действовал расслабляюще, навевая ложное ощущение безопасности. Эдакая тихая заводь для мятущихся душ.

Витас не поскупился на угощения, изысканное шабли, которое он заказал к рыбным деликатесам, по-видимому, стоило не меньше остального ужина в целом. Обстановка не просто располагала к откровенности, а прямо-таки настырно подталкивала в бок, чтобы перейти к обсуждению серьёзных вопросов. Однако время шло, а рекрутёр продолжал мило трепаться на посторонние темы, расслабленная улыбка не покидала его губ, а взгляд не выражал ничего, кроме восхищения внешним обликом приглашённой дамы. Когда официант принёс мятный чай с малюсенькими пироженками и ликёр, Кира решила, что ждала достаточно долго, и долг вежливости уплачен сполна. Пора было приступать к основному пункту программы этого вечера.

– Витас, а Вы давно работаете на Орден? – с невинным видом поинтересовалась она вроде как просто из любопытства. – Я хотела бы у Вас кое-что узнать.

– Ну вот,– рекрутёр разочарованно вздохнул,– а я так надеялся, что мы просто поужинаем в приятной обстановке,– сказано это было игривым тоном, но Кире почему-то показалось, что в голосе собеседника на этот раз совсем не было фальши. Такое ощущение, что он действительно собирался обойтись без обсуждения важных вопросов. Это было странно, но, возможно, просто свидетельствовало о недюжинных актёрских талантах секретного агента. – В Орден меня привела мама, когда мне исполнилось двадцать,– Витас с радушной улыбкой налил своей гостье чаю. – Какой вопрос не даёт Вам покоя в эту прекрасную ночь, Кирочка?

– Кто такой Ксантипа? – Кира выпалила свой вопрос на одном дыхании, словно боялась, что Витас передумает и резко сольётся, как в прошлый раз.

Впрочем, реакция собеседника, пожалуй, превзошла все самые пессимистичные её ожидания. Улыбка мгновенно стекла с лица Витаса, его взгляд сделался холодным и колючим, как февральская метель.

– Это какая-то проверка? – тихо процедил он сквозь зубы. – Глупо и даже бездарно.

От такого отпора Кира слегка опешила, заранее заготовленные фразы бесследно улетучились из её головы. Она хлопала ресницами, даже не пытаясь проанализировать, в чём состоял её прокол, было похоже на то, что допрос информатора закончился, не успев начаться. И тут ей в голову пришла простая до банальности мысль, а почему бы ни прекратить эту игру в шпионов и просто поговорить по душам. Ну чего она теряет?

– Витас, я ничего не знаю об Ордене,– спокойно произнесла она,– помогите мне понять, стоит ли с ним сотрудничать.

– Вы хотите сказать, что до сих пор не являетесь членом братства? – Витас недоверчиво ухмыльнулся. – Но тогда откуда Вы знаете про Ксантипу?

– Я с ним разговаривала несколько дней назад,– честно призналась Кира. – Он пригласил меня в свой кабинет и предложил выполнить для Ордена какое-то исследование по новым технологиям.

– А с чего Вы взяли, что это был Ксантипа? – ухмылка Витаса из недоверчивой стала откровенно насмешливой. – Я почти двадцать лет в ордене, но видел его лишь однажды на ритуале посвящения.

– Он так представился,– Кира пожала плечами,– пафосный такой старикан, уверенный, что весь мир находится у него в кармане.

Витас не стал комментировать, он только покачал головой и отвернулся в сторону реки. Похоже, словам своей собеседницы он не поверил.

– Хотите, я опишу его кабинет и прислугу? – обиженно заявила Кира.

– Милая моя, да в настоящий кабинет Ксантипы постороннему попасть в принципе невозможно,– в голосе Витаса послышались покровительственные нотки,– будь Вы хоть самым крутым аналитиком во вселенной. Туда вообще нельзя попасть с улицы.

– Я знаю,– Кира ничуть не смутилась,– Ксантипа меня сам выцепил в таком искусственном мире, типа шлюза.

– В портале,– автоматически поправил Витас и тут же замолк, обдумывая новые вводные. – Простите моё недоверие, Кира,– он поднял на собеседницу растерянный взгляд,– я совсем забыл, что вы – Мастер. И всё-таки я не понимаю, как чужак мог быть допущен до разговора с Магистром Ордена.

– Магистром?! – Кира вспомнила свою недавнюю, к счастью, провалившуюся попытку проникнуть в кабинет Ксантипы, и ей сделалось зябко. Оказывается, ей просто фантастически повезло, что попытка не удалась и, судя по всему, осталась незамеченной.

– Можете быть уверены,– Витас печально улыбнулся,– насчёт того, что мир у Ксантипы в кармане – это было вовсе не враньё и даже не преувеличение. Орден действительно владеет нашей реальностью.

– Это невозможно,– безапелляционно заявила Кира. – Мною уж точно никто не владеет.

– Вы отказались?!! – в голосе собеседника было не просто удивление, а прямо-таки ужас.

– Пришлось согласиться выполнить для Ордена одно исследование,– Кира быстро сдала назад,– иначе они убили бы Карла Рудольфовича.

Витас быстро взял себя в руки, он на секунду зажмурился, а потом тихо рассмеялся. Никакого злорадства в его смехе не было, но и веселья, впрочем, тоже. Отсмеявшись он молча взял Киру за руку и изучающе уставился ей в глаза. Было в этом жесте что-то одновременно беспомощное и покровительственное. Кира невольно вспомнила, как точно так же держал её за руку Рис, когда лекарь вытаскивал из его лопатки арбалетную стрелу. Ассоциация была настолько яркой, что лицо женщины невольно залилось краской смущения. А Витас продолжал молча её разглядывать и руки не отпускал. В конце концов это беспардонное разглядывание Кире надоело, и она разозлилась.

– Что я тебе, бабочка под стеклом? – мысленно возмутилась она. – Не тебе решать, кого и как ваш Магистр решил приручить. Тоже мне, рекрутёр фиговый, даже дилетант справился бы лучше. А ведь действительно не похоже, чтобы Орден дал Витасу задание втянуть меня в свои ряды. Уж больно плохо он проинформирован насчёт моих связей внутри организации, Семён и то знал про Ксантипу. Тогда что Витас имел ввиду, утверждая, что я – его задание?

Чтобы как-то разрядить неловкую ситуацию, Кира поднялась и извинившись отправилась в дамскую комнату, типа, носик припудрить. Она всего-то хотела дать своему собеседнику небольшую передышку, чтобы очухался от свалившихся на него новостей, а получилось, что невольно раскрыла ещё один его секрет. За дальним столиком у стены сидела черная мамба и делала вид, что занята изучением меню. Кира тоже прикинулась слепой, но, вернувшись за свой столик, всё же не удержалась от колкости.

– Похоже, Вы всюду ходите с телохранительницей,– она небрежно махнула рукой в сторону зала.

– Телохранительницей? – Витас, похоже, удивился совсем непритворно. – А, это Вы про Мирру,– догадался он,– что ж, можно и так сказать.

– А вот это совсем интересно,– мысленно поздравила себя Кира,– удачно я засекла чёрную мамбу. Но если она тут не для того, чтобы защищать своего босса, то зачем? Ни за что не поверю, что это вульгарное создание может быть любовницей нашего утончённого плейбоя. Значит, она тупо за ним следит. Интересно, с какой целью? Чтобы он не сболтнул чего лишнего объекту разработки?

Пока любительница строить версии развлекалась определением статуса Мирры, Витас успел расплатиться за ужин и уже было собрался вылезти из-за стола, чтобы проводить свою даму. Но тут Кира решила проявить настойчивость, она не для того целый час красилась и наряжалась, чтобы уйти без нужной информации.

– Витас, мне кажется, что мы не договорили,– она состроила обиженную мордашку, способную пристыдить даже каменную статую. – Я Вам открылась, а Вы мне так ничего и не рассказали про Орден.

Информатор, похоже, оказался не готов сопротивляться такому откровенному наезду. Он откинулся на спинку стула и расхохотался.

– Простите меня, Кирочка,– пробормотал он, видя, что женщина совсем не желает разделить его веселье,– просто у Вас такой серьёзный вид. А ведь мы просто празднуем Ваш успех. Нет-нет, я не отказываюсь,– тут же замахал он руками, заметив, как сошлись на переносице Кирины бровки. – Обещаю стать Вашим добровольным информатором, но сейчас уже поздно, Вас, наверное, ждут дома. К тому же у меня будет повод ещё раз пригласить Вас на ужин. Идёт?

Кира проглотила своё разочарование и согласно кивнула.

– Только у меня будет одно условие,– тут же развил свой успех Витас,– даже два. Во-первых, я прошу Вас подружиться с Миррой, она Вам совсем не враг, поверьте. А во-вторых, пообещайте мне больше не носить на работу эти кошмарные джемпера.

Кира мгновенно вспыхнула, но, глядя на ехидную улыбочку своего босса, тоже невольно заулыбалась. Возможно, именно тогда ей впервые пришла в голову мысль, что Витас совсем не так страшен и отвратителен, как ей показалось вначале, и с ним вполне можно иметь дело.

Глава 13

Наверное, Кире следовало бы всерьёз призадуматься над странной неторопливостью Ордена. Логики в его поведении было не больше, чем в капризах малолетнего карапуза, который сначала устраивает форменную истерику, чтобы родители купили ему приглянувшуюся игрушку, а уже через день напрочь забывает об объекте своих мечтаний. И вожделенная машинка или кукла валяются заброшенными в каком-нибудь пыльном углу. Нечто подобное Орден демонстрировал по отношению к Кире. Сначала сам Магистр удостоил её беседой и не абы где, а в святая святых – личном кабинете, потом, чтобы вернуть её в компанию, едва ни убили близкого ей человека и наконец, когда Кира сдалась, о ней напрочь забыли.

Никаких материалов для специального исследования ей так и не прислали. Она продолжала трудиться над проектами компании, причём довольно успешно. Витас, которого Кира не без основания считала своим куратором от Ордена, не проявлял ни малейшей активности в плане вовлечения нового кандидата в деятельность секретной организации. Напротив, он с видимой неохотой обращался к теме Ордена и его деятельности, словно специально ограждал жизнь Киры от опасных секретов. И всё же данное в запале обещание пришлось выполнять, поэтому после нескольких прозрачных намёков начальник снова пригласил любопытную неофитку на ужин.

Если честно, Кира предпочла бы поговорить просто в кабинете, но тут, видимо, вступали в действия правила конспирации. Похоже, откровенничать в стенах посторонней компании братьям Ордена не позволялось. На этот раз Витас арендовал открытую беседку в крохотном садике при ресторане, расположенном в подмосковном элитном посёлке. Тихая музыка, мерцающие в кронах деревьев огоньки, свечи, крахмальные скатерти и салфетки, серебряные приборы и с виду скромный тонкостенный хрусталь. Всё-таки умения красиво жить у седовласого плейбоя было не отнять. Официанты неслышно порхали у накрытого столика, а Кира изнывала от желания покончить наконец с прелюдией и перейти к допросу информатора. Витасу вскоре надоело уворачиваться от её настойчивых взглядов, он отослал официантов и обречённо откинулся на спинку кресла.

– Ладно, спрашивайте,– в голосе орденского куратора совсем не слышалось энтузиазма,– что Вы хотите знать?

Кира уселась поудобнее и приготовилась к увлекательной беседе. Она заранее составила список вопросов, поэтому времени для размышлений ей не потребовалось.

– Ксантипа утверждал, что Орден занимается прогресорской деятельностью,– начала она. – Значит, вы внедряете новые технологии?

– Дело не только в технологиях,– уныло откликнулся Витас,– Орден управляет развитием нашей цивилизации в целом. А это включает в себя множество функций, в том числе навязывание определённой морали, структурирование общества, поддержание порядка, даже внедрение правильных культурных кодов.

– Звучит немного пугающе,– Кира невольно передёрнула плечами. – А зачем всё это?

– Чтобы человеческая цивилизация двигалась по оптимальному пути развития,– губы Витаса скривились в горькой усмешке, как бы намекая на некоторую долю сарказма в его словах.

– Оптимальному для кого? – не заметить эту неуместную гримасу было невозможно, что совершенно выбило Киру из намеченного плана допроса.

– Наверное, для всех нас,– пожал плечами Витас,– ну и для Ордена тоже.

– А почему одни люди вдруг решили, что вправе определять, что хорошо для других людей? – разговор принимал форму какого-то нелепого спора, чего Кира совершенно не планировала, но просто не смогла сдержаться. – Кто сказал, что мы не в состоянии сами о себе позаботиться?

– Не нужно заблуждаться, Кирочка,– Витас снисходительно улыбнулся,– Орден управлял этой реальностью задолго до того, как здесь появились первые люди.

От такого откровения Кира едва не прикусила себе язык. Если верить информатору, то элементарная логика подсказывала, что создателями Ордена просто по определению не могли быть люди. То есть человеческой цивилизацией управляли пришельцы? Невольно возникало подозрение, что этот лощёный франт, разыгрывающий перед ней усталого от жизни вельможу, просто прикалывается. Мол, хотела страшных тайн, так получи полную порцию, да ещё и с горкой.

– И кем же тогда управлял Орден, животными и растениями? – Кира скептично прищурилась, откровенно демонстрируя, что заценила юмор своего собеседника.

– До людей в нашей реальности существовала другая цивилизация,– в голосе Витаса не было даже намёка на шутку. – Они называли себя веннами. Не спрашивайте, что с ними сталось,– добавил рассказчик, предвосхищая следующий вопрос,– я не знаю.

Кира надолго задумалась. Витас совсем не выглядел завзятым юмористом, он говорил серьёзно и, похоже, верил в то, о чём рассказывал. И от нарисованной им картинки её невольно зазнобило. Какие-то могущественные пришельцы управляют слаборазвитыми аборигенами, причём так, что те даже не подозревают, что их куда-то ведут. А, кстати, куда? С чего это цивилизованным пришельцам заботиться о благе диких варваров? Что они с этого сами получают? И это рассказывает человек, который преданно служит тем самым пришельцам, почитай, всю свою сознательную жизнь и которому поручили привлечь подопечную к работе на Орден. Но разве так агитируют? Или Витас считает, что только дурак откажется подчиняться столь могущественной организации?

– Стоит ли доверяться тем, кто уже угробил одну цивилизацию? – Кира хотела, чтобы её вопрос прозвучал игриво, типа, это я так шучу, но в результате, вместо веселья, в её голосе откровенно прорезались истеричные нотки.

– Я не знаю, отчего погибла предыдущая цивилизация,– Витас устало прикрыл веки,– возможно, от того, что не слушалась своих кураторов. Хочется верить, что Орден сделал правильные выводы из прошлого неудачного опыта, и нам такая судьба не грозит.

– А если человечество всё-таки откажется идти по предложенному Орденом пути? – продолжала давить Кира. – Тогда нам предоставят свободу выбора или принудят выполнять план пришельцев?

– Кира, у Вас ведь есть маленькая дочка,– Витас насмешливо улыбнулся. – Что Вы сделаете, если увидите, как она бежит к пропасти? Предоставите ей свободу выбора?

– Значит, хозяева Ордена считают себя чем-то средним между богами и заботливыми родителями,– констатировала Кира.

– Разве это плохо? – странно, но вопрос совсем не прозвучал как риторический, что было бы естественно в данном контексте. Скорее, он предполагал, что Кира действительно должна задуматься о балансе пользы и вреда в подобном подходе. – Что Вас не устраивает, Кирочка?

– Меня не устраивают методы этих заботливых родителей,– Кира с отвращением отвернулась, словно это Витас персонально был повинен в покушении на жизнь Папы Карло.

– А Орден и не пытается притворяться благотворительной организацией,– спокойно возразил тот. – Жизнь отдельных людей вторична по отношению к благу цивилизации в целом. Вы не согласны?

Кира уже было открыла рот, чтобы оспорить этот не столь уж очевидный тезис, но вовремя притормозила. Увлёкшись интересной беседой, она совсем позабыла, с кем разговаривает. Сидящий напротив неё человек явно был не последней фигурой в организации, которая начинала вызывать у неё всё большее отвращение. И происходило это в том числе под влиянием откровений Витаса. Предположить, что тот не понимает, как его слова воздействуют на собеседницу, было бы наивно до идиотизма. Его можно было считать кем угодно, но только не глупцом. Значит, он делает это нарочно. Но с какой целью? Чтобы проверить твёрдость намерений кандидата? И что случится, если кандидат окажется недостаточно твёрд? Как Папу Карло, в расход?

– Если Орден не делает ничего предосудительного, а напротив, старается помочь нашей цивилизации выжить, то почему же он скрывается? – Кира постаралась, чтобы её голос звучал нейтрально, без вызова. – Почему бы ни поведать людям о своей благородной миссии?

– Истинная власть может быть только тайной,– пафосно произнёс Витас,– иначе она будет уязвима.

– Отчего же сразу уязвима? – удивилась Кира.

– От того, что публичная власть всегда на виду и подотчётна объекту управления,– Витас даже не попытался завуалировать не особо лицеприятный смысл своей сентенции.

– Значит, Орден всё-таки чего-то опасается,– мысленно сделала логичный вывод Кира. – Не получится у вас манипулировать людьми, если мы о вас всё узнаем. А вот настоящего заботливого родителя вряд ли смутила бы публичность. Тиночка, к примеру, даже не сомневается, что это именно я определяю её судьбу, и от этого моя власть не становится слабее. Нет, что-то тут не так. Мотивы Ордена мне пока совершенно неясны, а значит, нужно прикидываться паинькой и продолжать собирать информацию. Только не сейчас, что-то мой информатор совсем раскис.

– Спасибо за Вашу откровенность,– с чувством произнесла Кира, изобразив на своём лице благодарную улыбку,– многое стало мне теперь понятней.

– Очень хорошо,– сразу оживился Витас,– однако за услуги информатора мне положена плата. Да не пугайтесь так, Кирочка,– тут же оборвал он себя, видя, как вытянулось лицо его спутницы,– я просто хотел предложить перейти на «ты». Совсем небольшая плата за мой длинный язык, который могут и укоротить, если что. А пока он у меня ещё есть, предлагаю, насладиться вкусной едой. Не возражаешь?

Похоже, согласия спутницы Витасу и не требовалось. Он перешёл от серьёзного разговора к дружескому трёпу так естественно, словно кто-то нажал на скрытую кнопку и переключил его мозг на другую программу. Кира не стала возмущаться, в конце концов, они уже во второй раз ужинали вместе, а до сих пор выкали, словно на совещании в офисе. Уже через полчаса тягостные мысли, навеянные рассказом об Ордене, выветрились из Кириной головки, и она с удовольствием включилась в лёгкий непринуждённый флирт с приятным во всех отношениях мужчиной.

– Расскажи мне про твои путешествия, Кира,– попросил Витас. – Наверное, это просто волшебно, посещать иные реальности. Откуда у тебя такие способности?

Пришлось Кире признаться, что она этими способности практически не управляет, скорее, это они крутят ею, словно марионеткой.

– Это небезопасно,– Витас сочувственно покачал головой,– тебе нужно срочно пройти обучение у опытного Мастера, а ещё лучше – у Творца.

– Где же они водятся, эти учителя? – Кира состроила недовольную гримасу.

– В Ордене, где же ещё,– удивился её наивности Витас,– там обучают всех членов братства, каждого в соответствии с профилем его работы. Меня тоже учили.

Кира приуныла, ей ужасно хотелось обуздать свои способности, но перспектива вступать ради этого в Орден показалась ей не слишком радужной. После разговора с Витасом она с гораздо большим энтузиазмом взялась бы за план по выскальзыванию из щупалец этой опасной организации. Оставался, правда, вопрос, насколько это возможно в принципе. Можно ли надеяться скрыться от Ордена, например, в альтернативной реальности? Кстати, а что такое альтернативная реальность? Кто в ней обитает?

– Витас, а я могу встретить себя в каком-нибудь из иных миров? – поинтересовалась Кира.

– Нет, это невозможно,– уверенно ответил тот. – Альтернативная реальность – это не какой-то отдельный мир, это просто иная версия нашей реальности. Наши сознания как бы расщепляются и существуют одновременно в разных вариантах воплощения. Если какой-то вариант тебя уже присутствует в данной реальности, то другой вариант эту реальность даже не увидит. А почему ты спрашиваешь? Видела кого-то, похожего на себя?

– Нет, на тебя,– Кира весело рассмеялась.

– И как тебе показалась моя копия? – Витас охотно принял её пас.

– Молодой, сексуальный, эдакий кумир местных дамочек,– Кира начала не без злорадства описывать Риса, не жалея красок. – А ещё он крутой боец и командир большого войска.

– Кирочка, ты меня убиваешь,– Витас картинно закатил глаза и схватился за сердце. – Только не говори, что ты с ним закрутила роман. Я этого не переживу.

Кира мечтательно улыбнулась, невольно вспомнив, как Рис держал её в своих объятьях, а потом баюкал у себя на коленях. Она вдруг ясно осознала, что соскучилась, что ей уже не хватает этого хамоватого, но такого чуткого вояки. А ещё ей вдруг показалось, что это Рис сейчас сидит напротив неё и с показным безразличием ждёт ответа. Двое таких разных и одновременно похожих мужчины словно бы слились вместе в единую личность. Кира потрясла головой, и видение растаяло.

– Он спас мне жизнь,– тихо проговорила она,– закрыл меня собой от стрелы убийцы.

Лицо Витаса сразу утратило весёлость, в его глазах появилось странное выражение, которое Кира до сих пор ни разу в них не замечала. Не то грусть, не то боль, или всё вместе, не понятно.

– Я ему очень обязан,– серьёзно произнёс Витас,– жаль, что у меня нет и не будет возможности отблагодарить твоего спасителя.

Такая непривычная патетика прозвучала в голосе этого обычно насмешливого циника, что Кира буквально застыла в немом удивлении.

– Что это с ним? – подумала она. – Ещё одна проверка на вшивость? Куплюсь ли я на откровенную лесть? Или просто Витас всё ещё переживает, что к его мнению не прислушались и едва ни отправили меня на тот свет? А зачем я ему вообще нужна? Похоже, у нашего агента всё же имеется какое-то задание, связанное со мной. Понять бы ещё, чего он добивается своими ухаживаниями.

Так ничего не придумав, Кира решила сменить тему, а заодно выведать ещё чего-нибудь интересного.

– Знаешь, Витас,– произнесла она задумчиво,– а в той альтернативной реальности, где я встретила твоего двойника, тоже есть Орден. Только он какой-то другой, вовсе не тайный. Там идёт открытое противостояние между братьями Ордена и охотниками. А у нас тоже есть охотники?

Что-то мгновенно изменилось. Вот только что непринуждённая беседа текла словно спокойная река, и вдруг в воздухе повисло такое напряжение, словно кто-то подключил к их беседке высоковольтный кабель. Казалось, одно неверное движение или просто слово, и воздух заискрится от разрядов. Кира застыла, боясь пошевелиться, глаза сидящего напротив мужчины как будто превратились в два чёрных провала, даже пламя свечей перестало в них отражаться.

– Что я такого спросила? – она судорожно пыталась сообразить, что делать дальше, то ли просить прощенья, непонятно за что, то ли подорваться и бежать без оглядки.

И вдруг напряжение улетучилось, словно его и не было. Витас спокойно и даже немного печально улыбнулся и накрыл своей ладонью Кирину руку.

– В каждой реальности, где заправляет Орден, обязательно находятся отщепенцы, которым не нравятся порядок и процветание,– медленно произнёс он,– но они неопасны, так, разрозненные кучки самодеятельного сопротивления. У них даже нет единого названия, где-то они зовутся охотниками, где-то стражами или белым братством, да мало ли, ещё как. Это только Орден един во всех реальностях.

– Отчего же тогда в том мире Орден не прячется? – полюбопытствовала Кира, слегка успокоившись.

– Это очень интересный вопрос, Кирочка,– Витас поднял на неё задумчивый взгляд. – Тебя не затруднит задать его тамошним обитателям? Да вот хотя бы моей копии? Было бы очень любопытно послушать версию командира охотников. Я ведь правильно понял, что твой спаситель вовсе не из Ордена?

Кира похолодела. И как же она умудрилась проколоться? Чего ей вообще приспичило спрашивать про мир Риса? Нет, Витас с самого начала знал, что в том мире она была на стороне охотников, иначе зачем нужно было организовывать это покушение? Исчезнувший таинственным образом киллер отлично представлял, где следует её искать. Теперь понятно, почему Рис назвал его Мастером. Серьёзно раненый человек не смог бы спрятаться в лесу, кровавый след выдал бы его с головой. Единственное место, куда он мог сбежать – это альтернативная реальность, возможно даже, наша родная реальность. Какую же игру вёл с нечаянной охотницей Витас? Зачем он раскрыл все карты, когда был уверен, что она не лояльна к Ордену?

– Не нужно искать в моих словах скрытый смысл, Кира,– проницательно заметил Витас. – Я многое о тебе знаю, это правда, но я тебе не враг.

Глава 14

Дождик едва накрапывал, под раскидистой сосной было сухо, и только уютный тихий шелест капель в густой кроне выдавал наличие осадков. Кира сидела прямо на земле, усыпанной мягкой хвоей, прислонившись к шершавому стволу и размышляла о том, как бы пообщаться с Рисом, не вызывая подозрений у его соратников. Вообще-то, ей было неловко морочить голову хорошему человеку, которому она к тому же была обязана жизнью. Но станет ли он откровенничать, если узнает, что Кира согласилась сотрудничать с Орденом в своём мире? А скрывать такие вещи будет и вовсе непорядочно. Как же всё сложно.

– А я по тебе скучал,– услышала она знакомый голос. Рис уселся рядом и, ни капли не стесняясь, обнял Киру за плечи,– не ожидал, что ты вернёшься.

– Как ты узнал, что я тут? – удивилась она, с удовольствием прижимаясь к его тёплому боку.

– У всех свои секреты,– Рис губами снял с Кириного виска случайно прорвавшуюся сквозь сосновую крону каплю дождя.

Кира смутилась, она никак не ожидала, что он вот так, сходу перейдёт к поцелуям, и не понимала, как ей следует реагировать. От предвкушения возможной близости с Рисом ей вдруг сделалось страшно. Кира внутренне сжалась в комочек, словно защитная поза могла спасти её от сексуальной агрессии этого сильного, уверенного в себе мужчины. Но ничего не произошло, Рис не сделал ни единого движения, они просто сидели рядом и молчали.

Впрочем, это было очень красноречивое молчание, Кира чувствовала его желание буквально физически, и этот порыв вдруг странным образом передался ей самой. Неожиданно для себя Кира отчаянно захотела снова оказаться в объятиях Риса. Наверное, даже с мужем она никогда не испытывала такого животного желания близости. От бешенного стука сердца у неё перехватило дыхание. Это было какое-то наваждение. Кира зажмурилась и почувствовала, как её губы утонули в страстном поцелуе.

– Так вот почему все девицы вешаются на шею этому мачо,– это была последняя отчётливая мысль, прежде чем блаженная нирвана накрыла её с головой.

Дождь всё-таки усилился, отдельные капли начали просачиваться сквозь густую, но уже порядком подмокшую хвою и бесцеремонно плюхаться на два обнажённых тела, разгорячённых недавним сексом. Они всё ещё лежали обнявшись, но стена отчуждения уже возникла между мужчиной и женщиной.

– Как ты это делаешь? – деловито осведомилась Кира. – Это какая-то психотехника?

– Прости меня,– Рис смущённо опустил глаза,– я просто не сдержался.

– Я вовсе не обижаюсь, просто интересно,– Кира принялась натягивать свою одежду. – Про тебя ходят разные слухи, Рис, и теперь я вижу, что они возникли не на ровном месте. Как тебе удаётся с такой лёгкостью обольщать женщин?

– Я очень сильный эмпат,– Рис горделиво ухмыльнулся,– причём двойной.

– То есть ты можешь не только улавливать эмоции, но и внушать их,– уточнила Кира.

– Ничего я не внушаю,– обиделся женский угодник,– просто могу делиться тем, что сам чувствую. Я давно уже научился это контролировать, а вот сейчас не вышло. Ты мне действительно очень нравишься, Кира. Я тебя обидел?

– Нет, но мне неловко, что я так легко поддалась твоим трюкам,– Кира почувствовала, что краснеет, она действительно не ожидала от себя такой страсти с мало знакомым мужчиной. Только сейчас она поняла причину его сдержанности в прошлый раз. Он почувствовал её нерешительность и не стал навязываться против её желания. Очень тактично. Однако стоило ей только чуть-чуть открыться, как Рис не сдержался и накрыл их обоих волной своей необузданной страсти. В результате, секс получился прямо-таки феерический.

– Больше такого не повторится,– мрачно пробурчал герой-любовник,– тебе не нужно меня опасаться. Я сумею заблокировать обратную связь.

– А мне понравилось,– Кира наклонилась над раздосадованным Рисом и поцеловала его в макушку.

Это был довольно неосмотрительный жест, который едва ни закончился ещё одной бурной интимной сценой. Однако Рис действительно был сильным эмпатом, он мгновенно уловил досаду Киры на свою промашку и остановился.

– Даже страшно,– Кира невольно поёжилась,– все мои чувства и эмоции для тебя словно открытая книга.

– Да, некоторых женщин это смущает,– согласился Рис,– они стараются держаться от меня подальше. Зато эмпатия очень полезна в бою, позволяет предугадывать действия противника. Думаешь, как я оказался рядом, когда тебя пытались убить? Почувствовал их агрессию.

– И сейчас ты тоже почувствовал моё присутствие? – Кира с любопытством взглянула на своего удивительного любовника.

– Нет, из лагеря я бы ничего не почувствовал,– Рис деловито натянул свой комбез,– просто хотел ещё разок тут осмотреться, а вдруг замечу чего-то, что мы пропустили раньше. Кстати, ты случайно не выяснила, кто пытался тебя убить?

– Ну то, что это был Мастер, ты и сам догадался,– ответила Кира. – Я знакома с человеком, который знает киллера, но он не скажет. Могу только одно утверждать однозначно: покушение на меня планировал Орден из моей реальности.

– Неужели Мелли связалась с орденским боевиком? – у Риса от возмущения перехватило дыхание. – Ни за что бы не поверил, ведь Орден уничтожил всю её семью. А я так надеялся, что это была просто личная неприязнь.

– Возможно, этот боевик просто заморочил девушке голову,– предположила Кира,– прикинулся белым и пушистым.

– Ага, как облако ядерного взрыва,– процедил сквозь зубы Рис. – Мелли тоже была эмпаткой, правда, послабей меня, но у неё хватило бы способностей распознать такую откровенную ложь. Если она решилась на убийство, значит, у неё были очень веские мотивы. Кира, мы с тобой чего-то так и не поняли.

– А в охотники специально отбирают эмпатов? – Кира хитро улыбнулась, намекая на потенциально бурную сексуальную жизнь обитателей охотничьего лагеря.

– Необязательно,– Рис воспринял её вопрос на полном серьёзе,– но у нас вообще много людей со способностями. Их сложнее оболванить, чем простой люд, поэтому они стараются вырваться с занятых Орденом территорий. А куда им ещё податься, кроме нас?

– А почему вы называете себя охотниками? – Кира решилась задать давно мучивший её вопрос. – Вы же вовсе не охотитесь за орденскими боевиками, скорее, это они на вас охотятся.

– Связываться с боевиками – себе дороже,– Рис резко взмахнул рукой,– их ведь с колыбели учат убивать. Но и они – просто люди, обманутые, замороченные, но люди. А мы никому не желаем смерти, даже убийцам. Мы охотимся на людей, которые ещё не утратили способности мыслить самостоятельно, которых пока не успели превратить в безвольную скотину. Мы им помогаем вырваться из оккупации. Вот такие мы охотники – мирные.

– Боже, неужели единственной альтернативой рабского существования может быть лагерная жизнь в постоянной опасности,– у Киры от такой перспективы даже в горле пересохло.

Патетику момента разорвал неприличный хохот, Рис схватился за живот и принялся кататься по мокрой хвое, гогоча, что твой гусь.

– Ты правда решила, что нормальных людей в нашем мире осталось всего пара сотен? – просипел он отсмеявшись. – Не думал, что ты так склонна к апокалиптическим фантазиям. Охотники – это просто пограничный кордон. У нас есть свои города, где живут свободные люди, и этих городов немало. Охотниками становятся только те, у кого пока нет семьи,– тон Риса как-то сразу сделался серьёзным,– или те, кто всех потерял,– тихо добавил он.

В первый момент Кире сделалось обидно. Откуда ей было знать про города, она дальше этого леса никуда и не ходила. Но потом она почувствовала, как напряжение покидает её душу, ей сделалось так спокойно и радостно. Оказывается, подсознательно она и впрямь уже поставила крест на мире Риса, поверила в его неминуемую гибель. А выходит, зря.

– Между прочим, население свободных городов за последний год удвоилось,– похвастался Рис, словно это была его личная заслуга. Впрочем, не исключено, что бравый охотник таки приложил свою руку к этому благому делу, не в смысле увеличения рождаемости, а в смысле поиска новых жителей на захваченных территориях. Хотя, может быть, и к рождаемости тоже. – Не удивительно, что орденские боевики в последнее время натурально озверели. Ты не представляешь, сколько мы их тут положили за прошедший год, лезли напролом, что твои берсерки. Но больше так в наглую они не суются, всем ведь жить хочется.

– Странно, а у нас Орден ведёт себя тише воды, ниже травы,– Кира удивлённо пожала плечами,– мало кто вообще знает, что он существует.

– Здесь тоже так было когда-то,– усмехнулся Рис. – Мне один дед рассказывал, как Орден выполз из своей норы, дедуля тогда ещё был подростком. Столько народу тогда погибло, ужас. Ходили слухи, что Орден не по своей воле стал публичным. Вроде как из подполья им сподручней было нас гнобить, но их спровоцировали, нашлись отчаянные парни, расследовали все орденские пакости и предали своё расследование гласности. Не знаю, стоило ли это таких жертв, по крайней мере, из тех расследователей никто не выжил. И всех их близких тоже извели под корень, да не просто убили, а зверски замучили на глазах у людей. Так что вы там поаккуратней со своим Орденом, эти ребята без тормозов.

Кира почувствовала, как у неё похолодели конечности. Она припомнила, как легкомысленно бравировала своей независимостью перед Магистром и Витасом, как пренебрежительно отнеслась к словам бывшего мужа. Ей даже в голову не пришло предпринять ну хоть какие-то меры предосторожности. А собственно, какое сопротивление могут оказать профессиональным убийцам две тётки и ребёнок? Только одно – самим отравиться, чтобы не мучили.

– Фу, что за бред лезет мне в голову,– мысленно одёрнула себя Кира. – Никакой непосредственной угрозы пока нет, я же им нужна. Вот только один вопрос: а готова ли я продаться этим ублюдкам, чтобы обезопасить свою жизнь и жизнь Тиночки?

– Эх, зря я тебе всё это рассказал,– Рис покаянно покачал головой,– теперь, наверное, спать спокойно не сможешь.

– Не смогу,– Кира тяжко вздохнула,– всё так запуталось.

– Оставайся,– азартно предложил Рис,– в смысле, насовсем. Здесь я смогу тебя защитить.

– Я не одна, Рис, у меня маленькая дочь,– Кира благодарно улыбнулась,– но за предложение спасибо.

– Ну так перетащи свою дочь сюда,– предложил Рис с таким видом, словно это была самая естественная вещь на свете,– для Мастера это ведь не проблема.

– Да я и своими перемещениями толком управлять не могу,– Кира опять тяжко вздохнула. – Стоит мне уснуть, как меня выбросит в мой мир.

– Точно, ты же говорила, что перемещаешься только во сне,– припомнил Рис. – Ну этой беде я смогу помочь,– он хитро подмигнул неумёхе. – Ты же никуда не спешишь?

– Ты можешь меня научить? – у Киры от удивления глаза едва не выкатились из орбит.

– Я не могу,– Рис смущённо потупился,– но в городе есть один Мастер. Кит – хороший парень, хоть и не от мира сего. Думаю, он тебе даст парочку дельных советов.

Радостное возбуждение тут же покинуло раззадоренную сказочной перспективой путешественницу. В город ей соваться было никак нельзя. Кира подняла голову и печально посмотрела в глаза благодетелю.

– Рис, я должна тебе кое в чём признаться,– едва слышно пробормотала она. – Я дала согласие работать на Орден, так что доверять мне больше нельзя.

– Но почему?! – Рис схватил женщину за плечи и слегка встряхнул.

Кира жалко улыбнулась и поведала охотнику всю историю от начала до конца, не забыв упомянуть даже двойника Риса с его ухаживаниями.

– Ух ты,– восхитился тот,– выходит, я к тебе клеюсь сразу в двух реальностях. Зачётно! А с моим двойником ты тоже спала? Извини, это не моё дело,– тут же сдал назад герой-любовник. Он ненадолго задумался, а потом выдал свой вердикт. – Я спрошу разрешения у городского совета привезти тебя в город. Думаю, никто сильно возражать не станет. А если не позволят, притащу Кита в лагерь, пусть поможет собрату по профессии, так сказать. Идёт?

Чувство благодарности буквально захлестнуло Киру с головой, она никак не ожидала, что чужой мужик из иной реальности так близко к сердцу воспримет её проблемы. Хотя это был не просто мужик, а влюблённый в неё мужик. Это, конечно, меняло всё дело, хотя расплачиваться за помощь своим телом было как-то пошло.

– Ладно, будем считать, что секс с эмпатом – это бонус,– сказала себе Кира,– а за помощь найду как расплатиться. Всё-таки я какой-никакой, а Мастер, да ещё и аналитик недурной,– успокоив свою совесть таким немудрёным способом, Кира выкинула из головы моральные фрустрации.

На этот раз ей очень не хотелось покидать мир Риса и самого Риса, кстати, тоже. Они не пошли в лагерь, гуляли по лесу под дождём и говорили обо всём с такой жадность, как будто им всю предыдущую жизнь не давали рта раскрыть. На самом деле после побега Семёна Кире действительно не хватало этого душевного родства, ну не получалось у неё больше ни с кем так непосредственно делиться самым сокровенным. А с Рисом словно рухнули какие-то барьеры. Где-то на задворках её сознания тихий ехидный голосок нашёптывал расслабившейся женщине, что комфортные условия для задушевной беседы – это просто манипуляции профессионального эмпата. Но Кире было до лампочки, что там химичит её собеседник, она наконец была счастлива.

Каким образом она умудрилась заснуть прямо во время разговора, Кира так и не сообразила. Вроде бы только прикрыла глаза на секунду, и вот вам, пожалуйста, мягкая подушка под щекой вместо плеча задушевного собеседника.

– Что же подумал Рис, когда я вдруг исчезла? – путешественница сокрушённо вздохнула. – Стыдобища! Нет, с этими незапланированными перемещениями пора заканчивать. Как можно быть такой беспомощной?

Кира проверила свой смартфон, выяснила, что до звонка будильника осталось ещё полчаса, и снова закрыла глаза. Удивительно, но спать ей совершенно не хотелось, она чувствовала себя бодрой и отдохнувшей, хотя всю ночь куролесила в обществе Риса. Интересный феномен. Кира немного поворочалась, устраиваясь поудобней, но что-то мешало ей снова погрузиться в блаженную нирвану. И это был вовсе не шум автомобилей или свет, льющийся из окна. Это было ощущение, что в разговоре с Рисом, она пропустила что-то очень важное, что-то, способное перевернуть всю её жизнь.

Реплика искателя

Допустимо ли противопоставлять волю человека божественной воле? Как вообще их можно сравнивать? Гораздо логичней было бы признать приоритет высших сил и безоговорочно подчиниться тому, кто может и знает на порядки больше нашего. Тогда зачем в нашем мире действует закон свободы воли? Он ведь как бы подразумевает равные права у людей и богов. Можете смеяться, но это действительно так. Мы все равны в том смысле, что у нас одна природа, поскольку всё проявленное является результатом жизнедеятельности одной и той же загадочной сущности, которую можно назвать первоисточником. Боги и люди различаются лишь формой, в которой эта сущность проявляется, но никак не содержанием.

Несмотря на столь сакраментальную значимость этой сущности, знаем мы о ней до обидного мало, поэтому, по своему обыкновению, просто налепили на неё кучу разнообразных ярлыков. Так нам проще. У неё много имён: всеоснова, абсолют, дао, праматерия, хаос…, да, фантазия у нас богатая. Лично мне больше нравится ЕДИНОЕ СОЗНАНИЕ. Есть у меня для подобного названия некоторые основания. Дело в том, что при определённых обстоятельствах наша загадочная сущность способна становиться осознанной, обретать волю и проявлять своё намерение. А это как-никак признаки того, что мы обычно именуем сознанием.

Природа единого сознания как бы двойственная, оно одновременно является всем и ничем. С одной стороны, оно содержит в себе абсолютно все формы и явления, но как бы в потенциале, непроявленными, и в то же время само сознание бесформенно. Нет у него ни верха, ни низа, ни краёв, ни середины, да и вообще никакой структуры, а потому сознание вечно. Ведь для того, чтобы что-то закончилось, необходимы ну хоть какие-то изменения, а у сознания нет ничего, что могло бы меняться. Хотя по отношению к сознанию слово «вечно», наверное, неприменимо, как и понятие времени в целом, скорее, следует сказать, что единое сознание существует вне времени.

А ещё единое сознание постоянно проявляется в различных формах. Это его сущностное свойство, так сказать, способ существования. О причинах подобного поведения можно строить бесконечное множество гипотез, но правды нам, увы, узнать не дано. И что же это за формы? Да всё, что угодно, от табуреток и плюшевых зайцев до гор и лесов, от червяков и слонов до богов и демонов, ну и конечно, нас с вами. Даже наш Создатель тоже является одной из таких проявленных форм единого сознания. Самое забавное, что природа проявленных форм сознания та же, что и у первоисточника, то есть всё проявленное тоже является сознанием. Да-да, МЫ ЕСТЬ СОЗНАНИЕ. Заметьте, мы – не тело, обладающее сознанием, а просто сознание.

Естественно, у нас, в отличие от единого сознания, имеется форма, обуславливающая нашу индивидуальность, но это не тело, это, скорее, некий вибрационный спектр или полевая структура. И что же нам даёт столь неочевидное умозаключение? А то, что мы, хоть и обладаем формой, но ведём себя точно так же, как породившее нас бесформенное сознание. Ведь мироздание фрактально: что наверху, то и внизу. Следовательно, наши сознания тоже постоянно проявляются в различных формах. Всё, что мы видим, слышим, чувствуем, вся окружающая нас реальность, включая, кстати, наши тела, есть ни что иное, как проявленные формы нашего сознания, вернее, их интерпретации нашим умом. Вот такие мы волшебники.

Так что же получается? Мы ничем не отличаемся от нашего Создателя? Нет, отличаемся, причём это отличие принципиальное. И дело даже не в том, что мы, как формы проявленного сознания, возникли благодаря творческой активности Создателя. В конце концов, это никак не отменяет того факта, что у нас с ним единая природа. Главное отличие состоит в том, КАК мы проявляем свою реальность. Создатель делает это осознанно, а мы – бессознательно. Для нашего сознания процесс проявления настолько же естественен, как переваривание пищи для наших желудков: и то, и другое происходит без вмешательства нашей воли и ума.

Отчего же тогда наш мир не выглядит мешаниной из самых разнообразных объектов и явлений? Откуда берётся этот порядок, причём единый для всех жителей нашего мира? Именно так и проявляется творческая воля нашего Создателя. Это созданные им алгоритмы структурируют параметры интерпретаций нашего ума, которые, собственно, и являются для нас реальностью. Да, наш мир иллюзорен в том смысле, что он не состоит из исходных вибраций нашего сознания, а лишь из интерпретаций, которыми балуется наш ум, опираясь на программу Создателя. Подобным же образом алгоритмы компьютерной программы преобразуют электрические импульсы в картинку, которую мы наблюдаем на мониторе. Так что наш мир правомерно будет назвать Игрой.

Закон свободы воли является такой же неотъемлемой частью программы нашей Игры, как восход солнца. Можно даже утверждать, что он более фундаментален, чем привычные нам природные явления, так как последние являются всего лишь интерпретациями ума, то есть иллюзиями, а этот закон лежит в основе функционирования нашей реальности. Он и есть тот самый главный алгоритм, который управляет нашей жизнью. Закон свободы воли не просто разрешает нам противопоставлять свою волю божественной, но и напрямую постулирует её приоритет. Так что в каком-то смысле утверждение, что наша судьба в наших руках, правомерно воспринимать как руководство к действию.

Глава 15

С самого утра день не заладился. Киру вызвали на ковёр и поставили перед неприятным и даже пугающим фактом. Витас на неделю отбывал в командировку, так как головная компания решила устроить высшему руководству всех подразделений командные игры в полевых условиях. Насчёт полевых условий – это, кстати, вовсе не был просто оборот речи. Всех размякших в начальственных креслах манагеров собирались отправить в изолированное от остального мира место, разбить на команды и заставить посоревноваться друг с другом с целью оттачивания командирских навыков.

Собственно, Кире было до лампочки, с какими неудобствами придётся столкнуться Витасу, но его отъезд самым прямым образом превратился в серьёзное неудобство лично для неё, так как начальник решил оставить её на хозяйстве на время своего отсутствия. Ситуация усугублялась ещё и тем, что у соревнующихся манагеров планировалось отобрать все средства связи, видимо, чтобы лишить их возможности пользоваться «помощью зала», и это означало, что Кире придётся целую неделю принимать все решения самостоятельно, без опоры на авторитет Витаса.

Естественно, она сразу встала на дыбы. Когда её нанимали на эту работу, никто не удосужился предупредить, что придётся управлять немаленьким департаментом. Однако босс сразил её неубиваемым аргументом. В случае её отказа замещать начальство будет Пол, и уж он тогда отыграется на улизнувшем от его чуткого руководства ведущем аналитике, в этом можно было даже не сомневаться. Скрепя сердце, Кира дала своё согласие, что испортило ей настроение до самого вечера. К счастью, последний проект уже был закончен, и оставалось только внести небольшие правки в отчёт, чтобы удовлетворить придирчивых заказчиков. С этим Кира как-то справилась даже в плохом настроении.

За окном уже начало смеркаться, и затемнённые окна в здании напротив загорелись золотом, отражая косые закатные лучи. Это было удивительно красиво, тем более, что сияющее строение находилось рядом с небольшим прудиком, и его отражение превратило водную гладь в полыхающий костёр. Кира выключила свет в кабинете и застыла у окна, с восторгом наблюдая закатные метаморфозы. Она так глубоко погрузилась в созерцание, что совершенно перестала обращать внимание на окружающую обстановку. А время между тем шло своим чередом, офис опустел и погрузился в ватную тишину. Кира очнулась, только когда солнце уже скрылось за городскими постройками, и чёрные воды пруда поглотили последние золотые блики.

Ей сделалось стыдно, опять она заявится домой только для того, чтобы чмокнуть дочку перед сном. А ведь Тиночка каждый вечер ждёт свою непутёвую маму, чтобы пообщаться, да и Светлана за целый день уже, наверное, соскучилась без дружеского трёпа. Нужно как-то серьёзней относиться к своим домашним обязанностям. Подхватив со стола уже давно собранную сумку, Кира направилась к двери. Но стоило ей чуть-чуть приоткрыть створку, как она услышала знакомые голоса, доносившиеся от столика чёрной мамбы.

Первой реакцией невольной свидетельницы странной беседы между Витасом и Миррой было намерение создать побольше шума, чтобы обозначить своё присутствие. Подслушивать чужие секреты показалось ей неэтичным. Однако содержание этого разговора оказалось таким любопытным, что Кира застыла на месте и даже постаралась дышать через раз, чтобы себя не выдать.

– Ты хочешь спустить двадцать лет работы коту под хвост? – в голосе странной секретарши корпоративной корректности не было ни на грош.

– Успокойся, Мирра,– Витас откровенно оправдывался, это ощущалось по просительным ноткам в его голосе,– раньше ты никогда не сомневалась в моих заключениях. Что тебя смущает на этот раз?

– Смущает?! – Мирра даже не подумала сбавить тон. – Раньше ты никогда не выглядел таким влюблённым идиотом. Давай на чистоту, Вит, я больше не могу доверять твоим оценкам в отношении этой крали. Она доведёт тебя до могилы, ты и сам это знаешь.

– Ну чего ты нагнетаешь,– посетовал Витас, впрочем, вполне миролюбиво, без обиды. – Я ожидал, что ты за меня, наоборот, порадуешься. Мы ведь тоже люди, милая, всё человеческое нам не чуждо.

Наступила неловкая пауза, похоже, чёрная мамба что-то обдумывала, а Витас терпеливо ждал её решения. С каждой сказанной фразой этот тандем выглядел всё более странно. Распределение их ролей в орденской иерархии явно не соответствовало их позициям в компании. Наконец Кира услышала громкий вздох, а затем шум отодвигаемого стула, видимо, Мирра встала из-за стола.

– Вит, я тебя не виню,– она говорила тихо, как бы нехотя,– но совершенно не хочу сгинуть вместе с тобой. Риск слишком велик.

Теперь пришла пора Витасу задуматься, он молчал, наверное, целую минуту.

– Это справедливо,– на этот раз его голос был спокойным, а тон рассудительным. – Уходи, Мирра. Прямо сейчас. Я найду способ объяснить твоё отсутствие.

– Дурак ты, напарничек,– в голосе Мирры впервые с начала разговора появились тёплые нотки,– ты же без меня пропадёшь. Ладно, я запрошу разрешение Совета на вербовку, а ты пока не лезь на рожон, пожалуйста. Обещаешь?

– Да я же на целую неделю уезжаю,– Витас явно приободрился. – Хватит им недели, чтобы принять решение? Нельзя упускать такой шанс, Мирра, ты уж поверь моему опыту. Да и вреда от нашего бездействия может быть куда больше, чем от возможной ошибки. Ты же знакома с предсказанием.

– Лучше было бы эту угрозу устранить превентивно, как и планировали,– проворчала Мирра. – Ладно, ладно, не кипятись,– она сразу пошла на попятный. – Что сделано, то сделано, но ты уж постарайся не подставляться.

– Договорились,– Витаса явно отпустило, из его голоса исчезло напряжение.

– Обещай, что будешь сидеть тихо, пока не придёт ответ от Совета,– требовательно заявила чёрная мамба.

– Обещаю, милая,– пропел Витас.

– И вытащи свои мозги из мошонки,– приказала Мирра,– в голове они будут гораздо уместней.

– Фи,– Витас фыркну нарочито громко,– вечно тебе нужно всё опошлить. Идём домой, поздно уже, а завтра у меня рейс в семь утра.

Удаляющиеся шаги обозначили окончание подслушанного разговора, но Кира ещё долго не могла сдвинуться с места. Слова двух заговорщиков давали столько пищи для размышлений, что можно было помереть от обжорства. Однако вопросов они породили гораздо больше, чем ответов. Единственное, в чём можно было не сомневаться, так это в том, что «кралей», упомянутой в разговоре, была именно она. Кира решила отложить анализ полученной информации до утра, в тёмном офисе даже невинные слова могли вызвать зловещие ассоциации, а ей требовалось по возможности сохранить объективность.

Весь вечер она старалась отодвинуть от себя тот момент, когда нужно будет вплотную заняться анализом полученной неправедным путём информации, и дотянула до тех пор, пока ни пришла пора отправляться в постель. В идеале всего-то и нужно было, что заснуть и перенестись в мир Риса, а там уж обсудить с ним услышанное. Увы, заснуть Кире так и не удалось, мысли лихорадочно метались в голове, память беспардонно в сотый раз прокручивала странный диалог, не позволяя переключиться на более нейтральные темы. Проворочавшись добрый час под одеялом, Кира наконец сдалась. Она сварила себе кофе, открыла ноут и принялась набрасывать аналитическую схему разбора разговора Витаса со своей секретаршей и напарницей в одном лице.

Много времени разбирательство не заняло, и хотя отдельные моменты всё ещё требовали прояснения, общая картина сложилась, причём была она весьма занимательной. По всему выходило, что в структуре Ордена орудовала фракция оппортунистов, причём хорошо организованная, имеющая свой управляющий орган под названием Совет, сеть наблюдателей, вроде Витаса, и оперативников, к которым, наверное, можно было отнести Мирру. По какой-то причине оппортунисты заинтересовались Кирой и поначалу сочли её опасной. Пока было неясно, в чём именно состояла опасность, и для кого Кира представляла угрозу: для конкретных персоналий или для фракции в целом.

Так или иначе они приняли решение её устранить, как выразилась Мирра «превентивно», но из-за вмешательства Риса их план провалился. А вот дальше всё пошло по совершенно другому сценарию. Витас, который вроде бы изначально был против убийства Киры, взял инициативу в свои руки. Два изысканных ужина при свечах, доверительные беседы, откровенное ухаживание. Похоже, оппортунистическая фракция решила превратить Киру из потенциального врага в союзника, и Витас пришёл к выводу, что она уже созрела для предложения о сотрудничестве. К сожалению, Мирра отнеслась к планам своего напарника с солидной долей скепсиса, так как подозревала, что в дело вмешались неуместные в столь опасном деле чувства вербовщика. Витас, кстати, даже не пытался оправдываться, возможно, он действительно проникся симпатией к объекту вербовки.

Вроде бы всё выглядело логично, и если не концентрироваться на причинах покушения, то вполне оптимистично. Сам факт, что Орден не столь уж монолитен, как казалось вначале, вселял надежду, что с ним можно бороться. Коли уж орденские братья терпят в своих рядах оппозицию, значит, не так уж они сильны. Можно было успокоиться и просто терпеливо дождаться возвращения Витаса, чтобы предметно обсудить условия сотрудничества. И всё же что-то не давало Кире покоя, какая-то деталь, постоянно ускользавшая от внимания и вертевшаяся где-то на уровне подсознания. Поначалу самоуверенный аналитик попыталась в лоб определить причину своего беспокойства, но попытка оказалась провальной. Нахальная помеха заслуженному отдыху с каким-то извращённым садизмом уплывала прямо из-под её носа.

Промучившись с полчаса, Кира поняла, что пришла пора применить техники работы с подсознанием, которым она с таким усердием училась у Егора. Она выключила свет, удобно уселась на подушках и погрузилась в транс. Суть упражнения состояла в том, чтобы отследить тот момент, когда она впервые ощутила это беспокойство. Для этого нужно было прокрутить последние дни буквально посекундно, пребывая при этом в максимально нейтральном эмоциональном состоянии. Только так можно было уловить крохотный всплеск беспокойства, который и даст понимание его причины. Много времени для поимки нарушителя не потребовалось, очень скоро Кира выяснила, что тревожный фактор находится в мире Риса и всплыл во время их последней встречи. Ещё небольшое усилие, и агрессор был пойман.

Кира вышла из транса и поспешно закуталась в одеяло, её натурально трясло, и руки сделались ледяными. То, что она узнала, кардинально меняло расклад в её логичном построении. Спусковым крючком для понимания послужило замечание Риса о Мелли, о том, что та никак не могла сговориться с орденским боевиком. Тогда Кира проигнорировала вывод охотника, мало ли, какие мотивы могли быть у молодой девушки, может быть, влюбилась. Но из-за любви не становятся убийцами своих союзников, не предают людей, которые спасли тебя от смерти. Это если не невозможно, то уж, во всяком случае, маловероятно. А вот если допустить, что Рис был прав, тогда всё встаёт на свои места.

Девушку убедили помочь не врагам, а союзникам из альтернативной реальности, помочь ликвидировать опасного орденского шпиона, коварно проникшего в самое сердце лагеря охотников. Видимо, вторым киллером был как раз такой союзник, который, схлопотал пулю и благополучно смылся в свою родную реальность, бросив Мелли разгребать последствия своих махинаций. А ведь это совершенно точна была просто афера, поскольку на момент покушения Кира даже не знала о существовании Ордена, не говоря уж о том, чтобы на него работать. И это опять ставило вопрос о причинах покушения. Увы, полученная информация никак не проясняла этот вопрос, зато позволяла сделать несколько однозначных выводов.

Вывод первый: в родном мире Киры существует противостоящая Ордену организация, которую можно считать аналогом охотников, и это не просто какая-то внутренняя оппозиция, а откровенно враждебная структура. Вывод второй: Витас и Мирра являются членами этой организации. Вывод третий: Витас, состоящий в Ордене почти двадцать лет, оказывается, шпионит в пользу этой организации. Насчёт Мирры ничего определённого сказать было невозможно, никаких свидетельств о её принадлежности к Ордену у Киры не имелось. Кстати, в свете этой информации откровения Витаса, раскрывшие всю подноготную Ордена, уже не казались такими странными. Понятно, что, делясь с Кирой тщательно скрываемыми сведениями, он преследовал цель прояснить её отношение к творящемуся в мире беспределу, поскольку получил задание на её разработку. Выходит, тайный агент не врал, что Кира является его заданием, только это вовсе не было задание Ордена.

Да, ситуация складывалась всё более запутанная. С одной стороны, было обидно убедиться, что Орден всё-таки монолитен и подчиняется жёсткой иерархии, но с другой стороны, наличие скрытого сопротивления всё же внушало некоторую надежду на светлое будущее человечества в данной реальности. Увы, это сопротивление отчего-то увидело в Кире серьёзную угрозу и не постеснялось применить те же методы, что и Орден.

– Ну и чем тогда они лучше? – Кира горько усмехнулась. – То ли дело в мире Риса, там всё ясно: вот здесь нормальные люди, а там – враги человечества. И миссия охотников состоит в том, чтобы защищать людей от боевиков Ордена. Красиво и благородно. А местные сопротивленцы чего добиваются? Власти, могущества или ещё каких-нибудь ништяков? И что прикажете делать одинокой женщине, попавшей в жернова их грязных разборок?

Кира взглянула на часы, было уже без четверти три часа по полуночи. Нужно было хотя бы немного поспать, ведь завтра ей предстояло на неделю стать руководителем департамента. Отчего-то подобная перспектива на этот раз не вызвала никакого душевного трепета. По сравнению с войной двух тайных кланов, руководство департаментом было, почитай, скучной рутиной. Кира достала из шкафчика приготовленную Егором сонную настойку и решительно сделала большой глоток.

– На сегодня все путешествия отменяются, хватит уже потрясений,– с этой утешительной мыслью она провалилась в глубокий сон.

Утро встретило и.о. руководителя департамента ярким солнечным светом и шквалом свалившихся на неё бумаг и посетителей. Сначала Кира попыталась решать новые задачи по мере поступления, но очень быстро выяснила, что такой подход не работает. Необходимо было как-то систематизировать этот мутный поток и развести его по разным каналам, одному человеку в нём было не выплыть, тем более, что этому человеку ещё нужно было заниматься своими непосредственными обязанностями. Краем глаза Кира уже успела просмотреть почту и обнаружила там новое задание от корпоративного руководства.

Чтобы не терять времени, она заперлась в кабинете, отключила телефон, вырубила доступ в сеть и приказала чёрной мамбе никого к ней не подпускать в течение часа. Через час она выдала Мирре подробную схему обработки всех поступающих запросов и переключила на неё свой календарь и рабочий телефон. Временная секретарша что-то проворчала себе под нос, но ослушаться не посмела, а когда разобралась в предложенной схеме, то пришла в полный восторг и даже попросила у Киры разрешения использовать её, когда Витас вернётся. Подневольная начальница милостиво дала своё согласие и царственно удалилась в кабинет.

Наконец-то можно было заняться новым проектом. Увы, выглянув в окно, Кира сразу поняла, что уделить ему много времени не получится. Пока она налаживала рабочий процесс, день уже начал клониться к закату. Но глянуть одним глазком всё же стоило. Кира нетерпеливо загрузила файл с заданием, и у неё натурально отвисла челюсть. Да, предыдущие проекты тоже имели дело с самыми передовыми технологиями, но это…

Речь в задании шла о технологии холодного синтеза. Никаких серьёзных научных данных в сопроводительных материалах не содержалось, только общие рассуждения и красочное описание перспектив создания двигателя на основе сей прорывной технологии. Кире предлагалось оценить достоверность имевшихся в сети сообщений на данную тему, временны́е рамки создания двигателя на основе холодного синтеза и готовность общества к внедрению этой технологии. Дополнительно следовало выяснить, какие препятствия могут этому помешать.

– Ну ни фига себе! – ведущий аналитик покрутила пальцем у виска. – Совсем у них там крыша поехала. Вроде бы сегодня не первое апреля, да и на шутку задание никак не тянет. Всё серьёзно, написано привычным канцелярским языком, автор письма тот же, что и обычно. Но где это видано, чтобы профессионала загружали работой над футуристическими фантазиями? Может быть, я просто не в курсе последних открытий?

Кира полезла в поисковик и загрузила запрос по холодному синтезу. Материала было много и разного, от околонаучных рассуждений про естественную природу этого процесса до фантазий на тему его использования атлантами и гипербореями. Увы, никаких сенсационных сообщений о научных прорывах в искомой области не было и в помине.? Потратив остаток дня на чтение сетевой беллетристики, Кира так и не поняла, что же заставило руководство серьёзной корпорации озаботиться подобным бредом. Да, кое-кто из вполне вменяемых учёных утверждал, что создание двигателя на основе холодного синтеза возможно, но ни убедительных расчётов, ни тем более описания технологии найти не удалось. Официальная наука так вообще открыто стебалась над фантазиями альтернативщиков, и Кира на этот раз была согласна с ретроградами.

– Может быть, я просто не там ищу? – подумала она. – Нужно поиграться с формулировками запроса.

Ещё два дня она игралась словами, задавая очередной поиск, залезла даже в Рунет, мало ли, на что способен талантливый русский народ. Но нет, в сети не было ровным счётом ничего, что бы давало основание считать внедрение холодного синтеза ближайшей перспективой. Кира откровенно приуныла, задание казалось ей полным бредом, а посоветоваться было не с кем. Витас был недоступен, Папа Карло, не особо скрывая, избегал общения со своей бывшей любимицей, да и требования секретности, обозначенные в задании, однозначно запрещали делиться материалами исследования с кем бы то ни было.

В конце концов Кире надоело строить догадки по поводу состояния психического здоровья заказчика сего идиотского задания, и она приняла решение написать отчёт как есть, на базе исключительно смутных догадок и рассуждений общего порядка. На следующий день отчёт отправился к заказчику. В нём честно высказывалось мнение о сомнительных перспективах внедрения данной технологии, ввиду отсутствия серьёзных разработок, технологических схем и даже расчётов модели процесса.

Что касается готовности общества, то тут Кира была более оптимистична. Если такой двигатель всё-таки будет создан, то общество воспримет его как манну небесную, с радостью и надеждой. Ну ещё бы, что может быть лучше, чем экологичный, практически бесшумный двигатель на воде? Да изобретателя просто на руках будут носить, а нефтяных олигархов отправят на завод гайки крутить.

Кира вспомнила, как её удивляли бесшумные и бездымные автомобили в реальности альтернативной Москвы. Может быть, они как раз использовали такие двигатели? Но тут гадать было бессмысленно, а предположить, что заказчики исследования знают о её способности перемещаться в иные реальности, было бы, пожалуй, неразумно. Увы, в нашем мире ничего не предвещало создания подобного чуда техники, способного превратить шумный вонючий город в зелёный парк.

Оставался последний вопрос о барьерах, которые могут встать на пути внедрения технологии холодного синтеза. Сама постановка вопроса о помехах тому, чего не существует, показалась Кире надуманной, но чего не сделаешь, чтобы потрафить начальству, особенно, за его счёт. По сути, кроме сопротивления нынешних владельцев углеводородной отрасли, других препятствий на пути новой технологии Кира не видела. Да и эти самые владельцы, скорее всего, быстренько сориентируются и перетянут одеяло на себя, в смысле наложат свои загребущие лапки на перспективные разработки. Помимо этого, запасы воды, как ресурс, тоже обретут новую ценность, а следовательно, и новых хозяев. В общем, всем найдётся своя ниша, чтобы нажиться на чужом таланте.

Единственное, что могло бы реально остановить внедрение сей прогрессивной технологии – это смерть изобретателя с одновременным и полным уничтожением всех материалов, но в наш век интернета такое вряд ли было возможно. Так что, несмотря на далёкие и неясные перспективы, выводы Киры были полны оптимизма. Она закончила писать отчёт, больше похожий на роман, и нажала на кнопку «отправить». Было бы, конечно, неплохо для начала дать его почитать Витасу, но увы, его умная голова была сейчас недоступна, а показывать материалы ещё кому-то Кира была не в праве.

– Ладно, и так сойдёт,– успокоила она себя,– в конце концов, это же не серьёзно, просто эссе на заданную тему. Ни тебе расчётов, ни графиков. Не на что опереться для разработки серьёзного концепта.

И всё же Кира осталась собой недовольна, этот отчёт казался ей халтурой, не достойной её способностей. Ей нужно было выплеснуть на кого-то своё раздражение, и лучшего кандидата, чем один знакомый эмпат, тут было не найти.

Глава 16

Чёрные птицы вновь бороздили просторы блёклого безоблачного неба. Кира прикрыла ладонью глаза от ветра и с ненавистью уставилась на хоровод жирных чёрных точек.

– Какого чёрта меня сюда занесло? – вслух проворчала она. – Я, что же, уже разучилась управлять своими перемещениями?

Путешественница представила себе следующие несколько часов под пронизывающим ветром в колышущемся море травы и завыла в голос. Вот только отсидки в шлюзе ей и не хватало для полного счастья. Или не в шлюзе, а в портале. Одна хрень.

– Вам нездоровится? – знакомый голос за спиной заставил Киру вздрогнуть.

Внешний вид Ксантипы на этот раз гораздо больше соответствовал его реальному статусу. Он был облачён в атласную кроваво-красную мантию, его голову венчала бархатная шапочка той же отвратительной расцветки, расшитая незнакомыми золотыми символами, а на груди красовался массивный золотой медальон. Выглядел Магистр величественно и прямо-таки излучал радушие, на его лице блуждала безмятежная улыбка, а глаза светились радостью встречи. Вот только Кира не купилась на его приветливый вид и показную заботу, история с Папой Карло наглядно продемонстрировала, что человеческая жизнь была для Ксантипы просто разменной монетой.

Собственно, ждать проявления человеческих чувств от пришельцев, уже угробивших целую цивилизацию на земле, было наивно до идиотизма. Однако разыгрывать из себя героиню сопротивления Кире тоже было не с руки. Та лёгкость, с которой Ксантипа заставил её оказаться в реальности портала, впечатлила путешественницу аж до дрожи в коленках. Поэтому она только вежливо поздоровалась и заверила Магистра, что со здоровьем у неё всё в порядке. По всем раскладкам дальше следовало ждать приглашения в кабинет для личной аудиенции, и Ксантипа не обманул Кириных ожиданий. Через минуту они уже усаживались в красные кресла у камина. Судя по тому, что на этот раз столик был уже сервирован для чаепития, этот разговор планировался Магистром заранее.

– Позвольте Вас поздравить, Кира,– провозгласил Ксантипа, протягивая своей гостье чашку с чаем,– вы прекрасно прошли проверку.

Кира от удивления едва ни опрокинула чашку себе на колени. Она принялась лихорадочно припоминать, чего же она такого сделала за последнее время, что можно было бы назвать испытанием, но ничего подходящего в голову не пришло. Работала, как обычно, не лучше, но и не хуже. Может быть, сам факт, что она подчинилась давлению и вернулась в компанию, был воспринят Орденом как окончательная капитуляция? Ну это они явно поторопились.

– Я рад, что теперь все сомнения на ваш счёт остались позади,– между тем продолжал вещать Магистр,– и больше препятствий к нашему сотрудничеству нет.

– Ну вот, приехали,– вздохнула про себя Кира,– теперь, похоже, и начнётся настоящая вербовка. И что мне делать? Притвориться шлангом, типа, я не понимаю, о чём речь, согласиться для виду, чтобы отстал, или наоборот, послать весь этот Орден лесом? Выбор хуже некуда. Вляпаешься в крупные неприятности при любом раскладе.

– Ваш отчёт произвёл на меня и наших аналитиков очень позитивное впечатление,– проворковал Ксантипа,– профессионально, грамотно и, главное, объективно. А ведь причин для предвзятости у Вас было более, чем достаточно.

Кира попыталась сообразить, о каком отчёте шла речь, но так и смогла разрешить эту загадку. Ведь не может же быть, чтобы Ксантипа имел в виду исследование по холодному синтезу. Это же чистая беллетристика. И причём тут объективность? Почему это она должна была отнестись к этой футуристической теме предвзято? Кстати, а как последний отчёт мог попасть к аналитикам Ордена? Он ведь даже не прошёл через руки Витаса, сразу отправился заказчику.

– Вы имеете ввиду последнее исследование? – на всякий случай уточнила Кира.

– Разумеется,– лицо Ксантипы расплылось в одобрительной улыбке. – А разве Вы не догадались, кто на самом деле был заказчиком?

Впервые с начала разговора Кире стало по-настоящему страшно. Оказывается, она сработала на Орден, даже не подозревая об этом. А что ещё они вынудили её сделать так, чтобы ей даже в голову не пришло, будто кто-то ею управляет? Вот она, тайная власть во всей красе. Да, в открытой схватке ты можешь проиграть и быть уничтоженным, если враг окажется сильнее, но ты, по крайней мере, будешь бороться, и кто знает, как может повернуться военное счастье. А вот если враг невидим, если ты даже не подозреваешь, что у тебя есть враг, то шансов на победу у тебя не будет от слова совсем.

– Кира, я понимаю, что Вы выполнили это исследование под давлением,– Ксантипа сочувственно посмотрел на свою гостью. – Тем ценнее для нас ваше добросовестное отношение к работе. Ваш труд не останется без соответствующего вознаграждения, Вы будете довольны оплатой, можете не сомневаться. Думаю, на эту сумму Вы легко сможете прикупить, скажем, небольшую виллу на Средиземноморском побережье, чтобы ваша дочка могла проводить лето на море.

– Что он такое несёт? О чём, вообще, идёт речь? – мысленно возмутилась Кира. – Вы же понимаете, что я выполнила этот заказ как часть своих непосредственных обязанностей? – на всякий случай уточнила она. – Правильно ли я поняла, что мой отчёт до начальства не дойдёт?

– Они об этом исследовании ничего не знают,– подтвердил её догадку Ксантипа. – Зачем им отчёт, которого они не заказывали? – он ехидно улыбнулся и по-отечески похлопал Киру по руке. – Но я хотел бы, чтобы впредь Ордену не пришлось заставлять Вас работать хитростью и шантажом. Так ведь будет гораздо комфортней всем. Вы согласны?

Кира по инерции кивнула, но тут же поняла, что её жест запросто можно расценить как согласие на добровольное сотрудничество и решительно выпрямилась.

– Простите, Ксантипа, но мне хотелось бы сохранить нейтралитет,– медленно и отчётливо произнесла отказница.

– Нейтралитет? – Магистр был непритворно удивлён такой постановкой вопроса. – Между Орденом и кем?

Кира похолодела, ведь она едва ни выдала свою осведомлённость о наличии сопротивления. Вот только не хватало ещё сдать Витаса для полного счастья. Она опустила глаза, притворяясь смущённой, а в это время принялась лихорадочно подыскивать какой-нибудь безобидный ответ.

– Между Орденом и людьми,– наконец выдала она.

– Деточка моя,– Ксантипа расслабленно рассмеялся,– Орден ведь как раз и печётся о благе людей. Всё, что мы делаем, делается для блага цивилизации. Мы не желаем никому зла. – Кира не сдержалась, и горькая усмешка скривила её губы. Ксантипа правильно расценил её реакцию. – Да, иногда нам приходится прибегать к действиям, которые дилетант может расценить как некорректные,– он принял горделивую позу,– но мы всегда следуем путём наименьшего зла, хотя нашего влияния за глаза хватило бы, чтобы ЗАСТАВИТЬ людей исполнять приказы. Но, как видите, всё происходит на добровольных началах. Надеюсь, Вы не станете исключением, Кира.

На этот раз в голосе Магистра без труда можно было уловить металлические нотки. Это была пока не угроза, но явный её предвестник. Кира подняла взгляд и заметила странную метаморфозу, которая вдруг случилась с глазами Ксантипы. В них словно бы загорелись зелёные ядовитые огоньки. На человеческие глаза это уже было совсем не похоже, так в темноте светятся глаза хищника. Рассказ Витаса о внеземном происхождении Ордена тут же всплыл в Кириной памяти, и она сжалась от страха. Напротив неё сидел не человек, а самый настоящий пришелец, к тому же обладающий прямо-таки невероятной властью. Тут поневоле запаникуешь.

– Я не хочу на Вас давить, Кирочка,– даже интонации голоса Ксантипы внезапно изменились, стали словно бы механическими, как у робота-переводчика,– но Вам следует объективно разобраться в сложившейся ситуации. Впрочем, я не сомневаюсь, что Вы придёте к правильному выводу,– Магистр в упор посмотрел на свою не то гостью, не то пленницу с таким выражением, как смотрит удав на кролика. – Сотрудничество с Орденом принесёт Вам такие дивиденды, по сравнению с которыми вилла на море покажется просто мелочью, что бренчит в кармане. Я говорю не о богатстве, если Вы не поняли, я говорю об истинном могуществе, о способности управлять реальностью.

Если вербовщик ожидал, что кандидатка на отправку в райские кущи захлопает в ладоши от восторга, то он явно просчитался. Кира вжалась в кресло с такой силой, словно это была норка, в которой загнанная мышь могла найти спасение от острых когтей хищника. С её стороны это вовсе не была игра, уже нет, ей стало страшно до потери самообладания. Ещё немного давления, и она готова была вскочить и бежать непонятно куда, лишь бы подальше от этого монстра, что смотрел на неё из глаз пижамного старичка. Видимо, Ксантипа почувствовал, что перегнул палку. На его лице появилось брезгливое выражение, он явно ожидал от своей собеседницы большей устойчивости к стрессу.

– Полагаю, Вам потребуется некоторое время для обдумывания моего предложения,– снисходительно заметил Магистр. – Постарайтесь встать на позицию разумности и прагматизма, Кира. Поверьте, Вам есть, что терять, собственно, как и всем людям. А приз за лояльность может оказаться гораздо больше, чем Вы даже в состоянии вообразить.

Кира невольно зажмурилась и, вопреки всякой логике, взмолилась, чтобы всё это: и кроваво-красный кабинет, и старик в атласной мантии, и Орден с его подлыми трюками оказались просто дурным сном. В следующий момент перепуганная женщина почувствовала, что падает, и какая-то твёрдая поверхность со всей дури саданула бедолагу по пятой точке. Кира ойкнула и открыла глаза. Собственно, принципиально это ничего не изменило, поскольку смотреть тут было особо не на что. Кругом царил полный мрак, ни огонька, только сквозь шторы едва различимо просвечивал большой круглый светильник.

Кира ощупала поверхность, на которую так неожиданно приземлилась, и выяснила, что это был гладкий каменный пол. Передвигаться в незнакомом месте наощупь было неразумно, и путешественница заставила себя посидеть немного спокойно, чтобы глаза привыкли к темноте. Пару минут спустя она же смогла разобрать очертания каких-то квадратных не то столиков, не то постаментов, а ещё довольно глубокую дырку буквально в пяти метрах от того места, где она сидела. Кира искренне поблагодарила судьбу за удачную посадку и поднялась на ноги. Осторожно огибая едва различимые углы мебели, она протиснулась к окну и отдёрнула штору. Уставившись своими незрячими глазницами, прямо ей в лицо смотрела бледная полная луна.

– Так вот что это был за светильник,– усмехнулась Кира,– надо же, какая огромная, на полнеба. И куда же меня занесло?

Она развернулась спиной к окну и от удивления едва снова ни шлёпнулась на пятую точку. Это был ритуальный зал из её живого сна. Нет, теперь-то Кира уже понимала, что не спит, но думать так было привычней. Она прошла по периметру зала, отдёргивая шторы, и вскоре помещение наполнилось холодным лунным светом. Теперь уже можно было рассмотреть место приземления как следует, и то, что Кира увидела, вызвало у неё немалое удивление. Зал имел вполне жилой вид, прежней разрухи не было и в помине. Пол был чисто вымыт, на постаментах лежали мягкие подушки, все стёкла в окнах были целыми и прозрачными. А ещё Кира обратила внимание на отсутствие дров в очаге, хотя чёрные следы на камнях, оставленные пламенем, свидетельствовали о его недавнем использовании.

– Интересно, практикующие дрова с собой приносят, что ли? – полюбопытствовала она, направляясь к выходу.

Как и ожидалось, вокруг была непроглядная темень, и только там, где в небе маячила луна, переливалась серебром лунная дорожка. Кира невольно пожалела, что конструкция ритуального зала не предусматривала спуска к воде, а то бы она не преминула поплавать в потоке солёного жидкого серебра, что так заманчиво струился где-то далеко внизу. Ночь была тёплая, никакого пронизывающего ветра тут не было, не то что в Ксантиповом портале. Можно было бы в своё удовольствие помечтать под луной, но после разговора с Магистром настроение у Киры было неподходящее для расслабленного созерцания, её всё ещё била нервная дрожь.

– Кстати, а как же я сюда попала,– удивилась она,– да ещё минуя портал? Что за чудеса? Вот, наверное, Ксантипа удивился,– она нервно хихикнула,– не ожидал, что мышка умудрится удрать из его мышеловки.

Нарезав с десяток кругов вокруг ритуального зала, Кира осознала, что просто тянет время. Нужно было срочно решать, как быть дальше. Она вернулась обратно к холодному очагу, выбрала себе сиденье так, чтобы сидеть спиной к лунному диску и устроилась со всеми удобствами на подушках. Разложив проблему на отдельные вопросы, как привыкла делать всегда, работая над аналитическими задачами, Кира быстро определила главные приоритеты. Собственно, приоритет был всего один: уберечь Тиночку от опасности стать очередным объектом шантажа.

Она почему-то была уверена, что Орден больше не станет использовать уже однажды сыгранную карту Папы Карло, ведь в любой игре нужно повышать ставки. Да и прозрачные намёки Ксантипы отчётливо указывали на Кирину дочь. Шансов на то, что бунтарке удастся защитить малышку от орденских махинаций, не было практически никаких. Даже попросить помощи у кого-нибудь из знакомых Кира не могла, поскольку это однозначно поставило бы под удар уже самого благодетеля. Оставался единственный вариант – использовать возможности сопротивления.

– Если уж Витасу удавалось двадцать лет пудрить Ордену мозги, то спрятать одного маленького ребёнка они как-то сумеют,– уверенно заключила Кира.

Путь этот был скользкий и туманный. Ещё неясно, что этим сопротивленцам нужно, но какую-то ценность Кира для них представляла, это точно. Значит, этим можно и нужно было воспользоваться, а в качестве цены за сотрудничество обозначить безопасность дочери.

– А с чего я решила, что работать на сопротивление будет менее аморально, чем на Орден? – задала себе вопрос Кира. – Пока что они отметились только шпионской деятельностью и попыткой убийства. Начало не слишком обнадёживает.

Холодная логика подсказывала, что доверять местным охотникам стоит не больше, чем Ксантипе, но интуиция отчего-то твердила, что она ошибается. Кира действительно готова была довериться Витасу, несмотря на то, что тот откровенно игрался с ней с самого начала их знакомства. Но теперь что-то изменилось. Может быть, это его молчаливое согласие со словами Мирры, когда та уличила своего напарника в необъективности? Или Кира просто клюнула на красивые ухаживания седовласого эстета? Она попыталась отбросить эмоции и трезво взглянуть на своё отношение к Витасу. Нет, он не сделал ничего, чтобы заслужить её доверие, но вместо Витаса, доверие заслужил его дублёр из иной реальности. Это благодаря Рису Кира перестала смотреть на своего босса как на врага.

Отчего эти два человека упорно сливались в её сознании в единый образ? Можно было сколько угодно твердить себе, что различные варианты воплощения одного сознания просто по определению не могут быть одинаковыми, что они росли в разной среде, да и по возрасту отличались лет на пять как минимум. Но логичные рассуждения помогали слабо, такие разные мужчины отчего-то представлялись Кире одним человеком, при этом личности Витаса и Риса вовсе не затеняли, а как бы дополняли друг друга. Доверяя Рису, она уже не могла отказать в доверии и его альтер эго из своей родной реальности. Наверное, это было неправильно, иррационально, но Кира ничего не могла с этим поделать.

С этой мыслью она задремала, прикорнув на мягких подушках, и вполне ожидаемо проснулась в своей постели. Дочка по своему обыкновению проскользнула в спальню, как только Кира слегка пошевелилась, и, забравшись под одеяло, прижалась к мамину тёплому боку. Было в этой традиции что-то удивительно трогательное, а ещё Киру всегда поражало, как Тиночка безошибочно определяла нужное время. Ну не дежурила же она под дверью, прислушиваясь к звукам, доносящимся из спальни. Однако промашек дочка не допускала, и в этом содержалось какое-то доброе волшебство. Кира не пыталась выспросить у Кристинки тайну её необыкновенной прозорливости, дочка была ещё слишком мала, чтобы объяснить свои методы, но для себя мамочка решила, что дело в тонкой сонастройке их с дочерью биополей.

Зарядившись энергией от общения с малышкой, Кира уже было собралась вылезать из кровати и собираться на работу, но в этот момент до неё дошло, что сегодня была суббота, и, следовательно, можно было понежиться в постели, сколько захочется. Настроение, и так уже хорошее от вида улыбающейся мордашки на соседней подушке, взлетело к небесам. Морока с замещением Витаса в роли руководителя департамента наконец закончилась, в понедельник начальник вернётся из командировки и примет опостылевшие бразды правления. А ещё можно будет, уже не таясь, поговорить с ним о сотрудничестве с сопротивлением и потребовать защиты от Ордена как минимум для Тиночки. Жизнь явно налаживалась.

На завтрак Светлана приготовила замечательные сырники со сметаной и вареньем. Кира с дочкой наперегонки уплетали этот кулинарный шедевр, приводя нянюшку в умиление своими довольными физиономиями. Смакуя чёрный кофе, Кира принялась обдумывать семейные планы на выходные. Давненько это будничное занятие не доставляло ей такого удовольствия. Да, мы действительно начинаем ценить то, что имеем, только под угрозой утраты привычных и уже почти не замечаемых ценностей. Как только на горизонте семейного благополучия замаячило грозовое облачко, так каждая минута общения с дочерью из рутины превратилась для Киры в редкостное удовольствие.

Видя, что вечно занятая мамашка собирается отдаться на выходные своим родительским обязанностям, Светлана засобиралась домой. Ей ведь тоже время от времени требовалось побыть наедине с собой, да и дел в заброшенном жилище поднакопилось за неделю немало. Но видать, не судьба, телефонный звонок грубо вмешался в радужные планы всех присутствующих.

– Привет, Мариша,– бодро поприветствовала подругу Кира,– как дела?

В ответ не раздалось ни звука, словно на том конце уже наступил конец света, и всё живое погибло. Ещё ничего не случилось, а у Киры отчего-то неприятно заныло сердце, предчувствие беды накрыло её волной липкого страха.

– Он погиб,– наконец едва слышно раздалось в трубке.

Глава 17

Что же такого ужасного должен совершить человек, чтобы судьба с упорством носорога снова и снова загоняла его в смертельную ловушку? Дважды избежать смерти буквально чудом только для того, чтобы всё-таки погибнуть – это было прямо-таки изощрённое издевательство над безобидным стариком. Кира почувствовала, что у неё подгибаются ноги и опустилась на край кровати. Она сразу уловила, что подруга использовала слово «погиб» вместо «умер», и в её голове тут же сложилась кошмарная картинка убийства беспомощного больного человека. Разумеется, не обошлось без кальки с голливудских киношек, в которых медсестричка со злобным оскалом вкалывает какую-то мерзкую зелёную жижу в капельницу и хладнокровно наблюдает, как умирающий бьётся в агонии.

– Это случилось всего час назад,– пробормотала в трубку Мариша.

– Ты в больнице? – Кире пришлось откашляться, чтобы её голос звучал внятно, в горле словно застрял шершавый комок.

– Кира, его же выписали ещё на прошлой неделе,– неясно, чего в тоне подруги было больше: удивления или возмущения. – Ты за всё время так его и не навестила?

Оправдываться было бессмысленно, поскольку хоть как-то внятно объяснить подруге, отчего бывший начальник, доверявший своей любимице самые сокровенные тайны, вдруг начал упорно избегать общения, Кира не могла. Оставалось только строить догадки о причинах отчуждение Папы Карло. Она даже готова была допустить, что эти самые причины у него имелись, но всё равно не могла избавиться от чувства обиды. Вот и дообижалась, теперь уже не спросишь.

– Значит, ты у него дома? – голос Киру не слушался, дрожал и норовил сорваться.

– Его дома больше нет,– подруга всхлипнула и, уже не сдерживаясь, заплакала,– квартира выгорела дотла.

У Киры потемнело в глазах. Ответка Магистра оказалась быстрой и бескомпромиссной. Сжечь человека живьём только для того, чтобы привести к послушанию строптивицу – это было уже за гранью вменяемости.

– Ну что, мышка, радуешься, что улизнула из мышеловки? – горько попеняла себе беглянка. – А за это ни в чём не повинного старика обрекли на мучительную смерть. Будешь и дальше капризничать или пойдёшь сдаваться? Кто станет следующей жертвой? – Кира устало провела ладонью по глазам, смахивая бесполезные слёзы. – Мариш, я сейчас к тебе приеду,– промямлила она,– ты дождись меня, не уходи.

Договорившись о встрече и наказав испуганной Светлане не выходить из дома, Кира отправилась к подруге. Это был очень тяжёлый день. В квартиру их не пустили, что-то искать там было бессмысленно, однако подругам пришлось опознавать тело Папы Карло, хотя телом этот кусок обугленной плоти назвать было сложно. И всё-таки сомнений в том, что погиб именно он, не было никаких.

Тело Папы Карло обнаружили около входной двери, видимо, он был в сознании и пытался выбраться, но что-то ему помешало. Возможно, от жара переклинило замок, или старик просто задохнулся от дыма. Говорили о взрыве газа, об испорченной проводке, и ни у кого даже мысли не возникло о поджоге. Кира была, наверное, единственной, кто не поверил официальной версии, но она не решилась поделиться своими сомнениями ни с Маришей, ни с полицией, иначе пришлось бы рассказать много такого, за что и в дурку угодить недолго.

Вернувшись домой уже под вечер, Кира долго стояла под душем, с остервенением оттирая въевшийся в кожу и волосы запах гари. Она понимала, что нескоро сможет успокоиться, так что ночка ожидалась бессонная. Возможно, это было даже к лучшему, рисковать опять оказаться в портале Ксантипиного кабинета ей совсем не улыбалось. Уложив дочку в постель, Кира уселась за свой рабочий стол и раскрыла ноут. Ей хотелось хоть немного отвлечься, но ситуация требовала серьёзной аналитической проработки, а лучше всего Кире думалось, когда она чертила схематическую структуру задачи.

Через некоторое время она почувствовала, что замёрзла, и поднялась, чтобы закрыть окно и накинуть тёплую кофту. В темноте Кирина босая ступня наткнулась на какой-то твёрдый предмет с острыми краями. Прошипев нечто невразумительное в адрес Тиночки, разбрасывающей игрушки где попало, она нагнулась и подняла с пола небольшую коробочку, обёрнутую грубой вощёной бумагой и обляпанную сургучными печатями. Разглядев квитанцию с адресом, прилепленную к посылке, Кира буквально погрузилась в ступор, потому что узнала почерк Папы Карло.

Несколько долгих секунд она с недоумением и каким-то мистическим ужасом рассматривала посылку с того света, пока цепочка событий, приведшая к её появлению, ни выстроилась наконец в голове ошарашенного аналитика. Это была та самая посылка, о которой её предупреждал Папа Карло, когда они с Маришей навещали его после первой комы, и про которую увлечённая прочими делами Кира благополучно забыла. Скорей всего, эту коробочку принесли уже давно, когда хозяйки не было дома. Светлана приняла посылку и положила её на Кирин рабочий стол, откуда та случайно свалилась на пол, да так и пролежала там до сегодняшней ночи. Всё просто и логично, никакой мистики. И всё же руки Киры заметно дрожали, когда она разворачивала этот прощальный подарок от погибшего по её вине человека.

В коробочке оказалась обыкновенная флешка и больше ничего, даже записки не было. Кира не сразу решилась проверить содержание флешки, помятуя о настойчивой рекомендации Папы Карло уничтожить посылку сразу по получении. В последнее время её жизнь и без того была полна всяческих страшноватых тайн, так что излишним любопытством она не страдала от слова совсем. Наверное, не случись эта трагедия с Папой Карло, она бы с чистой совестью последовала его рекомендации. Но смерть близкого человека внесла свои коррективы в прагматичные планы Киры, она поняла, что просто обязана узнать, чем он жил в последние годы.

На флешке оказалось несколько пронумерованных файлов. Кира открыла первый и едва ни свалилась со стула. Это было монография, посвящённая теории холодного синтеза. Она начала лихорадочно проверять остальные файлы, уже понимая, какая информация в них содержится. Да, здесь было всё, чего ведущему аналитику так не хватало для полноценного исследования по последнему проекту: стройная теория, грамотные расчёты и вменяемые доказательства, а вишенкой на торте оказались схемы и описания двигателя на основе холодного синтеза. Время для Киры перестало существовать, за окном уже начало светать, а она всё пялилась в экран, не испытывая ни малейшей усталости.

Поначалу она хотела скромно ограничиться только теорией, поскольку посчитала, что для конструкторских материалов у неё не хватит компетентности, но оказалось, что схема работы двигателя была настолько простой и понятной, что её логика была доступна даже дилетанту. Собрать такой двигатель смог бы даже школьник в гараже, и работал бы он не хуже заводского. А топливом для двигателя служила самая обыкновенная вода. От грандиозности перспектив внедрения этой технологии у Киры перехватило дыхание. Тут одними бесшумными автомобилями явно не обойдётся. Люди перестанут быть зависимыми от углеводородных монополий и с практически даровой энергией обретут свободу жить по своему усмотрению. А Ордену придётся утереться и забыть про свои слюнявые мечты о подчинении человечества.

Кира поймала себя на том, что глупо улыбается, несмотря на пережитый днём ужас. Она поднялась и подошла к окну. В тёмном стекле отразилась женская фигура, закутанная в старую кофту с всклокоченными волосами и сияющими счастливыми глазами. Где-то далеко, за едва различимыми в предрассветных сумерках домами к небу протянулся тонкий столб чёрного дыма. Было похоже, что там что-то горело. Зрелище далёкого пожара живо напомнило Кире о трагической судьбе автора тех материалов, что привели её в такой восторг. Она отпрянула от окна и без сил опустилась прямо на пол.

Только в этот миг до неё дошло, почему Орден заказал ей исследование по холодному синтезу. Ксантипа, судя по всему, даже не сомневался, что изобретатель этой технологии поделился со своей любимой сотрудницей хотя бы общими идеями, и устроил намеченному им кандидату испытание на вшивость. Что ж, Кира выдержала это испытание с честью, её отчёт был просто образцом никчёмности и бесполезности, если позабыть про один незначительный штрих. Сей шедевр эпистолярного жанра оказался приговором для Папы Карло, поскольку в нём утверждалось, что только смерть изобретателя может послужить помехой для внедрения технологии в жизнь.

Выходит, Орден и не собирался осчастливить человечество дармовой энергией, напротив, ему нужно было во что бы то ни стало избежать огласки столь прорывного изобретения. И Кира с присущей ей добросовестность показала этим живодёрам путь к решению их проблемы. Так вот что означали так удивившие её похвалы Ксантипы. Он решил, что старательная кандидатка, зная про изобретательскую деятельность своего бывшего начальника, не пощадила его ради поддержания своей репутации. Видимо, этот упырь судил исключительно по себе.

Кира с ненавистью посмотрела на мерцающий экран ноута. Первым её порывом было выдрать с корнем эту поганую флешку и раздавить её каблуком так, чтобы с хрустом, как таракана. Даже самая мармеладная технология не стоила того, чтобы из-за неё заживо сожгли ни в чём не повинного человека. Кира уже протянула руку к разъёму, но тут ей в голову пришла новая мысль. Эта маленькая смертоносная штуковина, если распорядиться ею с умом, могла стать ключом к её безопасности, неубиваемым аргументом в торговле с Орденом.

Надо полагать, Кирин бестолковый отчёт, больше похожий на роман, заставил Ксантипу поверить, что она не обладает секретной информацией. Что ж, тем лучше, значит, маленький, но вовсе не невинный шантаж станет для Магистра неприятным сюрпризом. Возможно, это и есть та самая спасительная соломинка, которая вытянет объект орденской разработки из трясины его махинаций. Однако действовать следовало очень осторожно и в первую очередь позаботиться о сохранности секретных материалов.

Кира с азартом принялась за дело. Через час она подготовила и упаковала по конвертам пять экземпляров своей «охранной грамоты» с соответствующими записками, завещающими опубликовать материалы в случае её смерти. Долго размышлять о месте хранения заветных флешек не было нужды, для этого годились только солидные нотариальные конторы. Подставлять кого-то из знакомых под удар было немыслимо. Исходную флешку Кира решила оставить себе, во-первых, как подтверждение серьёзности своей угрозы, но главное, как прощальный подарок от близкого человека. Она бережно упаковала её в пластиковый пакетик и спрятала в вазе с ракушками, собранными самолично в нескольких путешествиях к морю.

Было около пяти утра, спать не хотелось, но усталость всё же брала своё. Кира поднялась, с намерением улечься в постель и покемарить хоть пару часиков, но вдруг услышала мелодичный звон пришедшего сообщения.

– Ты тоже не спишь? – писала Мариша. – Я сегодня даже не ложилась. Как закрою глаза, сразу вижу то чёрное тело.

Мариша изливала душу, а Кира, бледная до синевы, с ужасом смотрела на значок сетевого соединения на ноуте. Оказывается, всё это время она была в сети, а значит, её компьютер был доступен даже для не очень грамотных хакеров. Что уж говорить об орденских специалистах. Она сама подставила себя под удар, ведь даже записки, завещающие вскрыть и опубликовать материалы в случае её смерти, Кира печатала на ноуте. От осознания непоправимой ошибки, её зазнобило, несмотря на тёплую кофту. Красивый и надёжный план с нотариусами летел коту под хвост, ведь конторы откроются только в понедельник, а до этого времени шантажистка могла и не дожить. Нет, тут не только до понедельника, даже до утра ждать было нельзя.

Кира быстро оделась, взяла приготовленные конверты и выскользнула из дома. Единственным местом, где в такую рань можно было спрятать нечто ценное, был железнодорожный вокзал с камерами хранения. Вот именно туда она и направилась. На улице было пустынно, но это ещё ничего не значило, за ней всё равно могли следить. Кира не решилась ехать на своей машине, лучше было поймать попутку, так надёжнее. Усталый бомбила откровенно обрадовался весомому заработку, услышав про вокзал на другом конце Москвы, и невзрачный покоцанный хёндай рванул с места как гоночный болид.

Всю дорогу Кира внимательно следила за попутными автомобилями, пытаясь определить, есть ли слежка, но ничего подозрительного не обнаружила. На всякий случай она ещё попетляла по полупустому вокзалу и посидела в местной кафешке. И опять никаких подозрительных личностей не заметила. Наконец заговорщица решилась и, выбрав самую неприметную ячейку в углу, спрятала туда свои драгоценные конверты. После этого она пошла на почту и послала Витасу открытку с координатами заветного клада.

Конечно, Кирины догадки о его принадлежности к сопротивлению могли оказаться просто фантазиями, но ей больше не к кому было обратиться, любой другой человек мгновенно превратился бы в мишень для орденских боевиков. А за Витасом всё-таки предположительно стояла целая организация, да и двадцать лет шпионской деятельности – это вам не мелочь по карманам тырить. Как-нибудь справится.

Усталая, но довольная конспираторша вернулась домой только к восьми и сразу залезла под горячий душ. Её всё ещё немного потряхивало от пережитых волнений, однако настроение явно улучшилось. Кристинка со Светланой уже ожидали её на кухне, чтобы вместе позавтракать. Кира присоединилась к ним и первым делом залила в себя большую чашку крепкого чёрного кофе.

– Кирюша, ну какой пример ты подаёшь дочери? – посетовала Светлана. – Кто же пьёт кофе на голодный желудок?

– Не ворчи, Свет,– Кира устало откинулась на спинку стула, на неё вдруг навалилась вся усталость бессонной ночи и утренних метаний, и кофе, похоже, совершенно не помог взбодриться. – Мне сегодня ночью пришлось поработать, я просто засыпаю на ходу.

– Ну так ложись и поспи,– резонно возразила нянюшка,– зачем же травить свой организм кофеином.

Кира сопротивлялась недолго. Осуждающий взгляд Тиночки, которая рассчитывала на мамино общество в воскресенье, конечно, немного задержал отход в царство морфея, однако с природой не поспоришь, организм настойчиво требовал отдыха. В результате, Кира пообещала дочери, что весь вечер они проведут вместе, и, выпив Егорову настойку, завалилась спать. Увы, полностью компенсировать недосып ей так и не удалось, поскольку менее, чем через два часа, какие-то громкие звуки и ощутимое потряхивание вырвали её из забытья. Пребывающий под действием снотворного мозг никак не хотел включаться в работу, и сквозь уплывающую дрёму Кире померещилось, что началось землетрясение. Чувство опасности впрыснуло адреналин в её кровь и наконец выбросило в реальность, которая, увы, оказалась гораздо хуже любого землетрясения.

– Они её увезли,– Светлана билась в истерике и трясла соню, как грушу,– они забрали нашу девочку.

Наверное, даже ледяной душ произвёл бы на Киру меньшее пробуждающее воздействие чем эти слова. Она подскочила на кровати, схватила непутёвую няню за плечи и встряхнула её так, что это было сравнимо уже не с землетрясением, а с маслобойкой. И всё-таки ещё с минуту Светлана не могла говорить, захлёбываясь от рыданий. А история оказалась простой и вполне предсказуемой. Ничего не подозревающая нянюшка увела ребёнка гулять в парк, чтобы дать маме как следует выспаться. Там она заболталась со своей коллегой и на пару минут упустила девочку из виду. Когда Светлана вернулась к своим обязанностям, то Тиночки уже и след простыл. Накосячившая няня, разумеется, бросилась на поиски и успела увидеть, как какой-то человек укладывает бесчувственного ребёнка на заднее сиденье автомобиля. Пока Светлана добежала до похитителя, тот успел сесть за руль и смыться с места преступления.

От услышанного Кира зависла как перегруженный комп, утратив возможность к рациональному мышлению. То, чего она инстинктивно опасалась, всё-таки случилось. Расправившись с Папой Карло, Орден взялся за новый объект шантажа – беззащитного ребёнка. Как бы ни убивалась Светлана, но в случившемся не было её вины. Это Кира должна была позаботиться о том, чтобы дочка ни в коем случае не покидала квартиру, по крайней мере, до тех пор, пока мамочка ни договорится с сопротивленцами о защите малышки. Увы, благополучно завершив свою ночную диверсионную операцию, Кира расслабилась и забыла предупредить Светлану об опасности.

Можно было, конечно, винить во всём бессонную ночь, которая привела к отупению и потере бдительности, да что толку. Самое страшное уже случилось, Орден сделал свой ход, и противопоставить этому ходу было совершенно нечего. Кира отлично понимала, что за жизнь Тиночки отдаст не только все секретные материалы, но и саму свою жизнь, даже раздумывать не станет.

– Вот, это торчало в двери,– Светлана бросила на колени пребывающей в трансе мамочки небольшой квадратик картона, что-то вроде визитной карточки. – Кира, ты понимаешь, что происходит?

Кира жалобно взглянула в глаза няне и подняла карточку. Там был напечатан адрес какого-то дома в Подмосковье, а внизу от руки было приписано «ты, знаешь, что нам нужно». Всё, ультиматум был заявлен официально и бескомпромиссно, никаких сомнений или недопонимания больше не осталось. Хотя Кира и так не сомневалась, кто и зачем устроил похищение её дочери, но, как выяснилось, до этой минуты надежда на чудо всё же теплилась в её душе. Эта лживая тварь коварно окутала Кирино сознание эдаким флёром самоуспокоения, типа, всё как-нибудь утрясётся, и не позволяла принять реальность во всей её неприглядности. Кира даже почувствовала облегчение, когда надежда благополучно издохла. Она молча вылезла из постели и принялась одеваться, стараясь выбросить из головы панические мысли о том, что её ждёт по адресу на карточке. Главное было не растерять решимости и не отступить, от этого зависела жизнь Кристинки.

– Во что ты вляпалась, милая? – Светлана ухватила Киру за рукав, но та молча вырвалась и спокойно продолжила своё занятие. – Ты же не собираешься туда ехать? – на этот раз в голосе няни прорезались истеричные нотки. – Если эти люди способны похитить ребёнка, то…,– она не договорила, предоставляя строптивой мамочке самой додумать остальное.

На Киру слова Светланы произвели впечатления не больше, чем шум ветра за окном. Она закончила одеваться, выудила из вазы пакетик с флешкой и бросила его в сумку.

– Притормози, подруга,– Светлана встала в дверях спальни, загораживая выход. – Одна ты ничего не сделаешь, вас обеих просто убьют.

– Мне не к кому обратиться за помощью,– промямлила Кира,– в полицию идти бесполезно, поверь мне.

– Верю,– Светлана согласно кивнула,– но ты кое о ком забыла. У Тиночки, между прочим, есть отец.

– Который от неё отказался,– фыркнула Кира,– тоже мне помощник. К тому же Семён – один из них. Даже если сам он в похищении и не участвовал, то против своих хозяев не пойдёт.

– Ты действительно веришь в то, что человек, которого ты так любила, способен убить свою дочь? – в голосе Светланы послышались обвинительные нотки. – Я не знаю, почему Семён так с тобой поступил, но мне отчего-то кажется, что он сделал это для того, чтобы защитить вас с Тиночкой.

Кира уже собралась отмочить что-нибудь презрительное в адрес сбежавшего мужа, но тут ей на память пришёл их последний разговор. А ведь Семён именно это и сказал, что он хотел её защитить. Тогда Кира пропустила его слова мимо ушей, зато теперь поняла, от какой именно напасти старался её уберечь бывший муж. Всё началось с так называемых живых снов, которые вовсе не были снами. Похоже, для Семёна происходившие с Кирой метаморфозы вовсе не были загадкой. Судя по словам Витаса, своих адептов Орден учил основательно, не то что в общеобразовательных школах. Семён всё понял и принял решение оградить жену и дочь от посягательств Ордена.

Возможно, им там вменяют в обязанность докладывать об обнаруженных людях с необычными способностями, но Семёну вовсе не хотелось, чтобы мать его ребёнка оказалась втянутой в деятельность тайной организации. Вот он и постарался создать между собой и Кирой как бы вакуум, чтобы их ничего не связывало. В общем-то, логично, только меры предосторожности не сработали. Зато сам поступок Семёна, который раньше казался Кире непростительным, теперь предстал в совершенно другом свете. Он явно свидетельствовал о том, что тот готов защитить своих близких, даже вопреки своей преданности Ордену. Однако оставалась одна существенная проблема.

– Я не знаю, где искать Семёна,– Кира потерянно опустила голову,– он ведь специально прячется.

Некоторое время Светлана молчала, что-то обдумывая, а потом решительно шагнула к подруге.

– Думаю, я смогу тебе помочь,– безапелляционно заявила она. – У меня есть, вернее, был знакомый, который года три назад занимался поиском людей. Про его сыскное агентство тогда ходили просто невероятные слухи.

– У меня нет времени,– попыталась возразить Кира,– похитители не станут ждать.

– А много времени и не потребуется,– Светлана достала смартфон и набрала номер.

Разговор был довольно коротким, сыщик сразу же согласился помочь, и две женщины, обнявшись как сёстры, покинули Кирину квартиру.

Глава 18

Маленький тихий дворик в Замоскворечье, ничем не примечательная пятиэтажка, тёмный подъезд, обшарпанная лестница и обитая дерматином дверь. В представлении Киры сей затрапезный антураж совершенно не вязался с обиталищем великого сыщика. Однако Светлану непрезентабельный вид его жилища ничуть не смутил, она уверенно вскарабкалась на третий этаж и остановилась перед закрытой дверью. Её рука уже потянулась к звонку, да так и застыла на полпути. Женщина явно нервничала, даже не так, её буквально трясло от возбуждения. Кира с удивлением оглядела свою обычно флегматичную няню и покачала головой.

– Это не просто твой знакомый,– проницательно заметила она.

– Да, мы два года жили вместе,– Светлана не стала отпираться, наверное, ей даже хотелось наконец поделиться своей историей с подругой.

– А почему вы расстались? – в голосе Киры прорезались сочувственные и одновременно подозрительные нотки. Уж больно история няни смахивала на её собственную трагическую сагу.

– Я ведь была замужем,– вздохнула Светлана. – Муж пытался меня вернуть, но я любила Антона и отказалась. Из-за этого у мужа и случился тот инфаркт, от которого он через год умер.

– Ты считала себя виновной в его болезни,– Кира понимающе кивнула,– и ушла от любимого человека, чтобы позаботиться о муже. Благородно, но так глупо.

– Знаю, мне казалось, что я смогу спасти мужа, а вместо этого, я просто собственными руками загубила свою жизнь,– глаза Светланы подозрительно заблестели. – Когда муж умер, я хотела вернуться, но Антон уже был не один,– она закусила губу с досады. Очевидно, бедняжка до сих пор пеняла себя за ту давнюю ошибку. – Он каким-то образом нашёл свою любимую женщину, которую считал погибшей.

– Светочка,– Кира обняла поникшую подругу,– спасибо тебе, милая. Я понимаю, как тебе тяжело сюда вернуться. Если хочешь, посиди в машине, я сама разберусь с твоим сыщиком.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился молодой долговязый парень с длинными светлыми волосами, перетянутыми резинкой в «конский хвост». На вид парню было около тридцати, то есть он был лет на пять моложе Светланы. Это обстоятельство немало смутило Киру, которая ожидала увидеть кого-то более солидного, однако сыщик не дал своим гостьям много времени на рефлексию.

– Светик! – обрадованно заверещал он. – Я так рад тебя видеть. Заходите, дамы, чувствуйте себя как дома,– хозяин отступил в глубь квартиры, пропуская посетительниц.

Светлана на ватных ногах прошла внутрь, и Кира последовала за ней. Квартира была самая обычная, ничего в ней не было примечательного, стандартная планировка, стандартная мебель, но клиентке великого сыщика отчего-то стало не по себе. Воздух в прихожей словно бы сгустился и сделался похожим на туман, Кире даже почудилось, что она видит, как перетекают от движения людей туманные нити, заполнившие всё пространство прихожей. И тут же вспомнился давний вечер в приморском городке, когда они познакомились с Семёном. Тогда печальная мелодия из «Ромео и Джульетты» вызвала у неё очень похожие глюки.

– Светик, представь меня, пожалуйста, своей подруге,– голос сыщика доносился как будто издалека, сквозь слой ваты.

Как и в тот вечер, у Киры возникло странное ощущение, будто она запросто может плавать в этом густом тумане. Стоит только взмахнуть руками, и её тело взлетит прямо под потолок. Только через несколько секунд Кира осознала, что при всей своей необычности это чувство лёгкости вовсе не было ей в новинку, именно так она себя чувствовала перед перемещением в альтернативную реальность.

– Вы только не закрывайте глаза,– сыщик, оказывается, уже не стоял в стороне, он держал Киру за плечи и внимательно вглядывался в её лицо. – Лиса, нам тут потребуется твоя помощь – крикнул он в сторону кухни.

Перед глазами Киры возникло сказочное видение. В лучах света, льющегося из двери кухни, материализовалась молодая золотоволосая женщина. Казалось, свет обволакивал её тело и даже просвечивал насквозь. В туманном облаке волосы этого эфемерного создания струились подобно потоку расплавленного золота, а в стальных глазах плясали золотистые искорки. Женщина только бросила вопросительный взгляд на Киру и понимающе кивнула.

– Вы не волнуйтесь,– она легко прикоснулась к Кириным волосам,– всё будет хорошо. Пойдёмте на кухню, я приготовлю Вам чаю.

Кира, зачарованная сим чудесным видением, послушно поковыляла вслед за златовлаской, безвольно опустилась на стул и принялась тупо наблюдать за тем, как хозяйка весело порхает у плиты. Как ни странно, никакого волнения или страха она больше не испытывала, напротив, благостное спокойствие наполнило всё её существо. Тревоги растаяли словно по волшебству, туман тоже куда-то исчез, и окружающий мир обрёл свои привычные формы. Вот так бы и сидеть в этой уютной кухоньке, забыв обо всём, и наблюдать за плавными движениями золотоволосого ангела. Кружка с горячим чаем появилась на столе как бы сама собой, незнакомый аромат каких-то травок приятно щекотал ноздри. Кира благодарно кивнула и сделала глоток. В голове мгновенно прояснилось, словно прохладный ветерок прочистил ей мозги.

– Что это со мной? – она жалко улыбнулась. – Простите, сама не понимаю, что на меня нашло.

– Ничего страшного,– сыщик ободряюще похлопал Киру по спине,– просто повышенная чувствительность, обострённая волнением. Как я могу Вам помочь? Вы кого-то потеряли?

– Спасибо, что согласились так быстро,– Кира смущённо опустила глаза,– Светлана сказала, что вы можете отыскать кого угодно. Мне нужно найти бывшего мужа.

Сыщик задорно подмигнул своей златовласке, но, посмотрев на угрюмое лицо Светланы, тут же стёр ехидную улыбочку со своего лица.

– Мне потребуются все данные на этого человека, какие у Вас имеются,– деловито заявил он,– плюс точное время и место, когда вы видели его в последний раз.

– А сколько времени займут поиски? – тревога в голосе Киры не укрылась от сыщика.

– Думаю, за полчаса Ищейка справится,– он неуверенно пожал плечами,– заранее сказать сложно.

Кира удивлённо посмотрела на Светлану, она предполагала, что поиск человека уж всяко займёт не меньше нескольких дней. И что это ещё за ищейка? Собака, что ли? Вид у Светланы был жалкий, опущенные плечи, глаза смотрят в пол, губы плотно сжаты. Кира невольно сравнила её с сыщиковой златовлаской и вынуждена была признать, что сравнение явно было не в пользу подруги.

– Неужели между ними всего пять лет разницы? – удивилась она. – Такое ощущение, что Света этой девчонке в матери годится. Рядом с ней даже я кажусь себе старухой, хотя мы вроде бы ровесницы. Как она это делает? Прямо светится, будто лампочка.

Кира передала сыщику по имени Антон всю информацию о Семёне, и тот куда-то ушёл.

– Вам уже лучше,– златовласка не спрашивала, в её голосе звучала уверенность. – Простите, это не специально получилось. Тоша просто не ожидал, что к нам придёт продвинутый Игрок, да ещё с такой высокой чувствительностью. Но он уже заблокировал своё поле, так что фон должен быть на обычном для людей уровне.

Кира не особо поняла, о чём говорила жена сыщика, но она действительно чувствовала себя как обычно, ощущение невесомости исчезло, и всё вокруг обрело нормальную чёткость. Однако из слов златовласки можно было сделать вывод, что эти странные ощущения были связаны с Антоном. Выходит, он не просто сыщик. А кто? Тем временем «не просто сыщик» вернулся к столу, и вид у него был довольно обескураженный.

– Кто он такой, этот Ваш Семён? – озадаченно пробормотал он. – Проха запросил целых два часа на поиск. Это при том, что парень живёт в Москве, и Вы, Кира, с ним виделись совсем недавно. Раньше только моему другу Вертеру удавалась подобная конспирация.

– Он специально прячется,– печально проговорила Кира,– и умеет это делать. Но Вы сможете найти Семёна?

– Не сомневайтесь,– Антон ободряюще улыбнулся,– всё, что пребывает в нашей базовой реальности, для Ищейки доступно. Вот если бы Ваш бывший муж сбежал от Вас в иной мир, тогда могли бы возникнуть сложности и то необязательно.

Антон говорил серьёзно, без малейшего намёка на шутку, а сам внимательно наблюдал за реакцией гостей. Светлана, как и ожидалось, вежливо хихикнула, как бы отдавая должное чувству юмора хозяина дома, а вот в глазах Киры появилось недоумённое выражение, она как-то вся сжалась, словно хотела защититься от нападения. Слова Антона были откровенным намёком на её способности путешественницы. А кому, кроме прихвостней Ксантипы, могло быть об этом известно?

– Кира, мне потребуются кое-какие дополнительные данные,– мягко проворковал Антон,– давайте пройдём к моему рабочему компу. Лиса, ты пока позаботься о Светике, хорошо?

Кира послушно поднялась и поплелась вслед за Антоном в комнату. Там, на столе действительно располагался ноутбук, однако сыщик даже не взглянул на экран, вместо этого, он указал своей клиентке на кресло и уселся в соседнее.

– Извините за провокацию, Кира,– он ласково улыбнулся,– мне нужно было убедиться, что Вы понимаете, что с Вами происходит. Если упоминание об иных мирах не вызвало у Вас улыбку, значит, Вы уже освоили технику перемещения.

– С чего Вы взяли? – Кира затравленно вжалась в кресло. – Может быть, у меня просто проблемы с чувством юмора.

– Вы не волнуйтесь,– Антон хотел ободряюще погладит женщину по руке, но видя её паническую реакцию, передумал,– в этих способностях нет ничего плохого, и сейчас обладать ими стало безопасно. Я тоже обладаю кое-какими способностями, например, могу видеть Вашу энергетическую структуру. У Вас значительно ослаблена связь с якорем тела, поэтому я и предположил, что Вы способны перемещаться в альтернативные реальности. Я не ошибся? Вы действительно овладели этой способностью?

– Это она мной овладела,– вздохнула Кира, испытывая неимоверное облегчение от того, что Орден в данном случае оказался ни при чём.

– Бесконтрольное проявление способностей небезопасно,– покачал головой Антон. – Я когда-то и сам попал в такую ситуацию, и последствия были катастрофическими. Вам нужно учиться.

– Где же такому научат? – Кира с опаской посмотрела на своего таинственного собеседника, её подозрения насчёт его принадлежности к Ордену вспыхнули с новой силой. Ксантипа тоже обещал научить её премудростям управления реальностью.

– Я мог бы и сам, но учитель из меня так себе,– Антон скорчил недовольную гримаску. – Зато я знаю настоящих учителей, которые преподают в Школе для таких, как Вы, продвинутых Игроков.

– А почему я должна Вам верить? – вскинулась Кира. – Если Вы такой продвинутый, то докажите, сотворите какое-нибудь чудо.

Антон хитро улыбнулся, вытянул руку, и на его ладони расцвёл алым цветком крохотный язычок огня. Язычок начал расти и через несколько секунд дотянулся почти до потолка. Когда ошарашенной Кире уже начало казаться, что пожар неминуем, огонь свернулся в светящийся шарик и превратился в букетик ландышей. Чародей протянул цветы своей гостье и рассмеялся.

– Берите, это самые обыкновенные ландыши, никакого подвоха,– прокомментировал он её недоверчивый взгляд.

Фокус был весьма впечатляющим, но только усугубил Кирины подозрения. Представить себе существование школы для обучения оккультным наукам она ещё худо-бедно могла. Более того, этих школ по определению должно было быть две по количеству противоборствующих сторон. Так что Антон точно должен был состоять либо в Ордене, либо в рядах сопротивленцев, как бы их ни называли в этой реальности. Вот только выяснить это, не выдав своего отношения к этим борцунам, у Киры не было никакой возможности. Тот факт, что сыщик вроде бы не знал о принадлежности Семёна к Ордену, ещё ни о чём не говорил. Мог ведь просто сыграть в святую невинность.

– Только бы он был не из Ордена,– мысленно взмолилась Кира,– с сопротивленцами я как-нибудь договорюсь. А лучше всего вообще прикинуться ветошью, типа, сами мы не местные, ничего про ваши разборки не ведаем. А вдруг этот Антон и впрямь обо мне ничего не знает? – пришла ей в голову новая мысль. – Тогда нужно тупо дождаться результатов поиска и слинять, наобещав сто бочек арестантов,– лицедейка мило улыбнулась и приняла ландыши из рук Антона.

– Давайте я устрою Вам экскурсию в Школу, пока Ищейка трудится,– радушно предложил Антон, кивнув на свой ноут. Похоже, Ищейкой называлась программа поиска.

Вот такого поворота Кира не предусмотрела. Оказаться сейчас на территории врага было бы совсем некстати, даже если намерения Антона были совершенно невинны и не таили в себе подвоха. Но, с другой стороны, отказ от столь заманчивого предложения будет выглядеть как минимум подозрительно.

– Может быть, в другой раз,– принялась канючить Кира, лихорадочно подыскивая уважительный предлог, чтобы откосить от опасной экскурсии,– у меня сейчас голова совсем другими делами занята.

– Понимаю,– сыщик сочувственно улыбнулся,– а потому мы ограничимся коротким визитом. Не переживайте,– он бесцеремонно взял Кирину руку,– мы вернёмся ещё до того, как Проха закончит. Закройте глаза на секундочку.

Кира на автомате подчинилась, и в следующий момент стало заметно прохладней и темнее. От неожиданности она жалобно пискнула, поскольку никак не предполагала, что в программу визита, оказывается, входило мгновенное перемещение. К тому же Антон исполнил сей магический трюк с такой лёгкостью, словно для него это была сущая безделица. Только в этот момент Кира осознала, в какую авантюру она позволила Светлане себя втянуть. Судя по всему, этот якобы сыщик был нехилым таким магом. Впрочем, отступать уже было поздновато. Даже если Антон действительно приволок свою доверчивую клиентку в Орден, то убраться отсюда без его помощи Кира не сможет, а потому оставалось только изображать из себя восторженную туристку.

Она смущённо улыбнулась, как бы извиняясь за нервную реакцию, и осмотрелась. Они с Антоном стояли в центре большого каминного зала, отделанного деревянными панелями под старину. Зал освещался довольно скудно, только пламенем камина. Вообще-то в качестве осветительных приборов тут имелись лампы, развешенные по стенам, однако сейчас они не горели. После яркого дневного света Кира на секунду как будто ослепла, а потому не сразу заметила, что за окнами стояла ночь. А ещё там царила зима, и в потоке льющегося сквозь стекло света порхали большие узорчатые снежинки. Кире не нужно было объяснять, что такое перемещение в альтернативную реальность, однако попасть из лета в зиму, а из раннего вечера в ночь было, пожалуй, немного экстравагантно. Где же должно было находиться это место, чтобы обеспечить столь разительный контраст между реальностями?

– Странная школа,– она не удержалась от комментария,– больше похожа на загородный дом. А в какой реальности она находится? И почему тут зима?

– Это искусственный мир,– приступил к роли гида Антон,– называется он Убежище. Здесь нет смены сезонов, поэтому ученикам Школы поневоле приходится мёрзнуть. Раньше Убежище действительно служило местом, где такие, как мы с Вами, могли укрыться от охотников, но пять лет назад орден охотников распустили, и убежище переквалифицировалось просто в Школу.

В одном единственном предложении сыщик умудрился вывалить на Киру столько противоречивой информации, что она на минуту зависла в ступоре. Из его слов можно было сделать вывод, что в Кириной родной реальности, как и в мире Риса, тоже существовали охотники, которые охотились на людей с необычными способностями. Но там охотники помогали людям укрыться от Ордена, а здесь, выходит, наоборот, уничтожали. Однако если местных охотников вроде как распустили, то на кого же тогда работал Витас? Это что, какая-то третья сила? Или уже четвёртая, если предположить, что Школа не связана с сопротивленцами или Орденом.

– Стоп,– мысленно скомандовала себе Кира,– так я очень далеко зайду со своими гипотезами. Не стоит валить всё в кучу, лучше разобраться на свежую голову, а сейчас правильней всего будет разыграть наивное любопытство,– лицедейка довольно натурально изобразила на своём лице искреннее непонимание. – Что значит искусственный мир? – задала она приличествующий случаю вопрос, хотя ответ был известен заранее, ведь Кире уже приходилось бывать в таком мире, который служил просто порталом для ограничения доступа посторонних в святая святых Ордена.

– Это не базовая Реальность,– Антон с готовностью принял пас,– его создал Творец, вернее, два Творца. Творец – это сознание, обладающее способностью сотворять свою Реальность,– пояснил он и тут же переключился на другую тему, видимо, решив, что дал исчерпывающее объяснение. – Хотите прогуляться? Только нужно одеться потеплее, там снаружи настоящий колотун,– в его руках тут же появились два длинных пуховых пальто, а рядом с ногами Киры обнаружились тёплые сапожки. – Мы ненадолго, только осмотреться,– обнадёжил хозяин свою гостью,– не успеем замёрзнуть.

После ландышей волшебное появление тёплой одежды уже не стало для Киры шоком, но лёгкость и обыденность, с которой Антон проделал этот трюк, всё-таки её сильно впечатлили. Много времени одевание не заняло, и через пару минут они уже стояли на заснеженной площадке, которой заканчивалась открытая галерея, опоясывавшая дом по периметру. Несмотря на снегопад, было довольно светло, огромная жёлтая луна выглядывала в просвет между туч, освещая окрестности загадочным сиянием.

Кругом, куда ни кинь взгляд, высились снежные пики. В лунном свете их вершины светились, словно голубые свечки. Здесь совершенно отсутствовали ровные поверхности: острые зубья скал, острые верхушки столетних елей, даже крыша дома на соседней скале имела остроконечную форму. Кира присмотрелась к этому архитектурному сооружению, да так и застыла в ступоре. Этот круглый домик был точной копией другого, расположенного на скале посреди океана.

– Что это? – она указала на загадочный объект.

– Это ритуальный зал,– Антон небрежно махнул рукой,– но не настоящий, просто копия. Хотите туда сходить?

Кира кивнула, и вскоре они уже стояли у большого круглого очага, окружённого девятью постаментами с сиденьями. Изнутри копия ритуального зала практически ничем не отличалась от оригинала, даже подушки были того же цвета.

– Запомните это место,– предложил Антон. – Я открою для Вас проход в Убежище и предупрежу учителей, что пригласил Вас в Школу. Когда закончите свои дела с бывшим мужем, возвращайтесь сюда. Вам будут рады.

– А как я должна буду расплачиваться за обучение? – в лоб спросила Кира, которой уже порядком надоело разыгрывать из себя святую простоту.

Её вопрос повис в воздухе, у Антона он явно вызвал полное недоумение. Несколько секунд тот переваривал услышанное, а потом весело рассмеялся.

– Кира, Вы решили, что я Вас нанимаю на какую-то работу? – в его голосе звучала откровенная насмешка. – Бог с Вами, в Школе не берут платы. Здесь рады каждому продвинутому Игроку, а уж потенциальный Мастер Игры – это просто подарок. Атан-кей с Тарсом ещё будут бороться за право Вас обучать, вот увидите.

– А Вам лично какая с того польза? – Кира упрямо насупила брови, жизнь давно отучила её верить в бескорыстие.

– Разве Вы ещё не поняли? – Антон улыбнулся весело и открыто. – Я – Творец, в том числе, один из Творцов этого места. Всё, что мне нужно, я могу сотворить легко и непринуждённо прямо из воздуха. Какая мне с Вас корысть? Просто Светик попросила помочь, и у меня появилась возможность отблагодарить её за то время, что она была рядом. Она мне очень помогла тогда, буквально вытащила за уши обратно в жизнь, когда я потерял свою любимую. И Вы напрасно подозреваете меня в каких-то коварных замыслах в отношении себя лично. Видите ли, после того, как тут похозяйничал клан охотников, нашему миру стало сильно не хватать развитых сознаний. Каждый продвинутый Игрок теперь всё равно, что подарок судьбы. Вы и есть такой подарочек, Кира. Теперь понятно?

Наверное, впервые за последние полгода Кира почувствовала, как тёмная мутная пелена, опутавшая её сознание после ухода Семёна, начала редеть и таять. И дело было даже не в словах Антона, а в этой открытой улыбке, в том ощущении покоя и уверенности, которые исходили от этого долговязого белобрысого парня, нахально назвавшегося Творцом. После столкновения с Орденом она подсознательно поделила весь мир на чёрное и белое и принялась распределять все явления по принадлежности к добрым и злым силам, в общем, навешала ярлыков на всё, что ни попадя. А оказывается, мир вовсе не был похож на чёрно-белую картинку. На самом деле он разноцветный и многоликий, в нём можно не только бороться за жизнь, но ещё и любить, быть благодарным и делать добро просто так, не ища выгоды. В таком мире хотелось жить.

– Спасибо Вам, Антон,– с чувством произнесла Кира,– я обязательно сюда вернусь, если судьбе будет угодно, но сейчас мне нужно закончить одно дело.

– Хорошо, давайте возвращаться,– просто ответил сыщик-Творец.

Реплика искателя

Человеческий ум является прямо-таки замечательным инструментом создания иллюзорной реальности. Без этой волшебной палочки наш мир представлял бы из себя булькающий суп из различных вибраций, порождаемых нашим сознанием. Однако благодаря уму наша реальность выглядит чудесной картинкой, в которой имеются живописные цветочные луга, величественные горы, закаты над морем, а ещё куча всевозможных приятных и не очень ощущений: запахов, вкусов, звуков, прикосновений. Более тонкие вибрации наших сознаний ум превращает в эмоции и мысли, так что возможностью написать эти строки я тоже обязана уму.

Как уже было отмечено ранее, в качестве исходных объектов для своих игр в интерпретации ум берёт вибрации нашего сознания, которые это самое сознание генерит постоянно и спонтанно просто в силу специфики своей природы. И вот тут возникает один любопытный вопрос: а откуда в нашей реальности берутся другие люди, если наш мирок формируется нашим же умом в своеобразном замкнутом цикле. Может быть, никаких других людей и нет вовсе, а мы просто придумываем окружение себе подобных, чтобы было не так одиноко? Иначе говоря, проявленный мир является моей персональной фантазией. Или всё как раз наоборот: вся наша вроде бы индивидуальная реальность на самом деле создаётся не нашим умом, а транслируется нам свыше, программой Создателя.

Если верно первое утверждение, то возможности человека по управлению своей жизнью должны быть поистине безграничны, а если второй, то вообще нет смысла дёргаться, потому что всё равно реализуется только то, что захочет Создатель. Как водится, истина находится где-то посередине. На самом деле наш ежедневный опыт доказывает, что кое-какими аспектами своей жизни мы действительно можем управлять, но говорить о тотальных чудесах материализации, увы, не приходится. Отсюда напрашивается довольно тривиальный вывод: мы сотворяем реальность одновременно персонально и коллективно. Какие-то элементы нашей реальности формируются исключительно нашим умом, а другие – совокупным вкладом всех жителей мира.

В этом смысле, наш мир сильно смахивает на сетевую компьютерную игру, в которой каждый из подключённых компьютеров соединён с сервером. Только в нашем случае коммуникация осуществляется не с помощью проводов или радиосигналов, а посредством ума. Разумеется, аналогия тут весьма приблизительная, и я использую её исключительно для простоты и наглядности. Есть ли у нашего сервера какое-то материальное воплощение, я сказать не берусь, вполне возможно, что соответствующее оборудование действительно имеет место в какой-то иной реальности, или сервером является сознание какой-то высшей сущности, управляющей Игрой. На самом деле это вопрос вторичный, гораздо интересней определиться с серверным функционалом.

Думаю, мы в праве предположить, что именно там прописаны сотворённые Создателем алгоритмы, определяющие структуру и функционирование нашего мира, однако есть там кое-что ещё, что для нас является гораздо более важным объектом. Я имею ввиду общее инфополе всех жителей нашего мира. Дело в том, что, создавая индивидуальную картинку нашей реальности, ум не закукливается в собственных фантазиях, а щедро делится продуктом своей жизнедеятельности с остальными участниками нашей сетевой Игры. Иначе говоря, ум сливает персональную инфу на сервер. Как вы уже, наверное, догадались, программа Создателя аккумулирует все наши персональные вклады, как-то их обрабатывает, а потом тот же ум скачивает для каждого из нас некую результирующую картинку, которую мы и воспринимаем, как самую что ни на есть реальную реальность.

Есть ли в этой картинке наш персональный вклад? Несомненно, но так же не вызывает сомнений и то, что его доля никак не может быть превалирующей, причём не только потому, что жителей в нашем мире много, есть и другая, более весомая причина. Если придерживаться модели сетевой компьютерной игры, то Создателя можно уподобить программисту, а нас – аватарам. Увы, на игроков мы не тянем, поскольку в этом мире мы вовсе не играем, а живём, мы как бы обитаем внутри монитора. Впрочем, это вовсе не означает, что у нашей Игры нет игроков, ведь без игроков игра просто не имеет смысла. Именно игроки и управляют общим аватарским инфополем.

Как вы уже, наверное, догадались, аватарами, игроками и программистом список участников этого замечательного спектакля судьбы не ограничивается. У любой сетевой приблуды должен иметься админ, который, собственно и следит, чтобы игроки не зарывались. У нашего мира такой персонаж тоже имеется, и его принято называть всяческими уважительными эпитетами: господом, богом, всевышним и так далее. В отличие от нашего гениального программиста, чьё имя неведомо и непроизносимо, у админа много имён: Сварог (или Род по другой версии), Саваоф, Энлиль, Брахма, всех и не перечислишь, однако наиболее звучным мне представляется Демиург.

Итак, список высших сил, способных влиять на судьбы людей, помимо Создателя, пополнился ещё двумя категориями: админом-Демиургом и игроками. Что ж, давайте уделим отдельное внимание каждой из этих категорий, чтобы понять, чего нам ждать от этих персонажей.

Глава 19

Автомобиль проворно петлял по улочкам Замоскворечья, уворачиваясь от встречных машин и безбашенных байкеров. К счастью, летним воскресным днём ожидать большого наплыва транспорта не приходилось, большинство москвичей предпочитали проводить выходные дни на дачах и не спешили вернуться в душный суетливый город. И всё же Кира была напряжена до предела, поскольку адрес, полученный от Антона её сильно озадачил. Оказывается, Семён поселился по соседству, буквально в квартале от своего прежнего места жительства. А это означало, что он не переставал следить за бывшей женой. И кто знает, что он успел разглядеть этим утром, когда Кира проворачивала свою диверсионную операцию. Да и не факт, что папочка-отказник не принимал участия в похищении собственного ребёнка. После их последнего разговора Кира уже не была так уверена в его добром отношении.

Она на автомате рулила обратно к своему дому, но мысли её были далеко, в холодном заснеженном мире под полной луной, где было спокойно и безопасно, где её ждали мудрые и бескорыстные учителя. Нет, Кира вовсе не была наивной дурочкой, жизнь давно преподала ей урок про бесплатный сыр и мышеловку, но сейчас ей просто необходимо было верить во что-то хорошее, чтобы не утонуть в липком страхе за жизнь Тиночки и за свою жизнь. Она не представляла, как отреагирует Семён на новость о похищении дочери, если это вообще для него новость. Может взбеситься из-за безответственных действий Киры, а может и пожать плечами, мол, Ордену виднее, а его вся эта история уже не касается. Что ж, тогда останется только одно – отправиться в руки орденских боевиков в одиночку.

Кира была так погружена в свои невесёлые мысли, что не сразу обратила внимания на странное состояние расположившейся на соседнем сиденье Светланы. Та сидела совершенно неподвижно, уставившись остановившимся взглядом на изящную фигурку Гуань-Инь, выточенную из горного хрусталя. Эту статуэтку подарила ей на прощанье жена Антона.

– Светлана, я Вам так благодарна,– с чувством произнесла Алиса, вручая свой подарок. – Это такое счастье, что Вы оказались рядом с Тошей, когда ему было плохо и незачем жить. Вы спасли его, дорогая моя, вытащили из тоски и отчаяния. Для меня Вы, как Гуань-Инь, богиня милосердия и бескорыстного служения.

Светлана приняла подарок и с тех пор не могла оторвать от него своего взгляда, однако в её взгляде напрочь отсутствовала благодарность, скорее, в нём сквозило недоумение.

– Он совсем не изменился,– наконец невнятно пробормотала «богиня милосердия». – Кира, как такое возможно? Я теперь ему в матери гожусь, а ведь мы ровесники и с этой его женой тоже.

Кира не стала комментировать, поскольку начала догадываться о происхождении этого рецепта молодости. Если Антон действительно был настолько могущественным колдуном, чтобы создать свой собственный мир, то уж обеспечить молодость и здоровье своим близким – это вообще не вопрос.

– Я его потеряла,– между тем продолжила свой монолог Светлана,– теперь уже навсегда. Знаешь, а ведь я на что-то надеялась, когда привела тебя в тот дом. Мне казалось, что он меня всё ещё любит, не может не любить, а он, оказывается, просто мне благодарен за поддержку в трудное время. Самое обидное, что и его жена тоже мне благодарна. Как тебе такое? Я, видите ли, бескорыстная спасительница страждущих,– в голосе Светланы было столько яда, что Кира невольно передёрнула плечами, как бы сбрасывая с себя идущий от подруги негатив. Такой свою добрую нянюшку она не видела ни разу. – Я вовсе не была бескорыстной,– эту фразу рассерженная женщина почти выкрикнула,– я любила Антона и хотела стать его женой, родить от него детей и вместе состариться.

С этими словами Светлана опустила окно и швырнула статуэтку на дорогу. Осколки хрусталя брызнули во все стороны, рассыпаясь радужными бликами в закатных лучах. Задние машины даже не притормозили, со смачным хрустом впечатывая в асфальт останки символа милосердия. От этого хруста Кире сделалось тошно, словно это давили не хрусталь, а человеческие кости.

– Я не должна была уходить,– горько посетовала Светлана,– мой муж не стоил этой жертвы. Если бы я была рядом, Антон не посмел бы…,– она судорожно вздохнула и замолкла.

Кира понимала, о чём сейчас думала подруга и почему не стала заканчивать свою фразу. Трудно было не заметить, с какой любовью смотрели друг на друга Антон и Алиса, так что Светлане там нечего было ловить. Любимый мужчина всё равно ушёл бы от неё, только это было бы тяжело и мучительно. Но неизбежно. Однако ревнивица, похоже, думала иначе.

– Я ни за что и никогда больше не откажусь от своего счастья,– решительно заявила она. – Если судьба ещё раз позволит мне встретить мужчину, которого я смогу полюбить, я его больше не покину, буду держаться за него, как за спасительную соломинку. Клянусь! – добавила она с таким видом, словно кто-то возражал.

Наверное, если бы Кира не была так поглощена мыслями о предстоящей встрече с Семёном, то заметила бы, какой ненавистью загорелись в этот момент глаза Светланы. Возможно, это уберегло бы её в будущем от ошибки. Но мы все сильны задним умом, а пока варимся в котле своих страстей, быть постоянно осознанными весьма непросто. Поэтому Кира только печально улыбнулась и сосредоточилась на дороге. Через четверть часа, оставив подругу в машине, она уже стояла перед означенной в записке Антона дверью и собиралась с силами, чтобы нажать на кнопку звонка.

Внезапно дверь распахнулась, и Семён силой втащил ошарашенную женщину в квартиру. Прежде чем Кира успела как-то отреагировать на нападение, она оказалась в твёрдых, но нежных мужских объятьях. Так и не сорвавшийся с её губ панический вопль потонул в страстном поцелуе. Мелькнула запоздалая мысль, что нужно бы спешить спасать Тиночку, но и она быстро растворилась в нежданном блаженстве близости с любимым мужчиной.

– Как же я по тебе соскучился,– прошептал Семён на ушко своей добровольной пленнице. – Почему ты мне сразу не призналась, Кира? Мы потеряли столько времени.

Очередное обвинение бывшего мужа стремительно спустило расслабившуюся женщину с небес на землю. Со всей очевидностью Семён считал её членом Ордена, причём явно не из рядовых. Его даже не удивило, что бывшая жена отыскала его секретный адрес, видимо, в Ордене его место жительства было хорошо известно.

– И как же мне себя вести? – судорожно начала прикидывать Кира. – Честно признаться, что я пошла против его хозяев? Но согласится ли в таком случае Семён спасать нас с Тиночкой? То, что он постарался оградить свою семью от общения с Орденом, вроде бы говорит в его пользу. Однако утаить какую-то информацию – это ещё не открытый бунт, а вот вырвать дочь из лап орденских братьев – это уже настоящие военные действия. Нет, лучше пока не открывать все карты, жизнь Тиночки важнее,– решила конспираторша и принялась изображать обиженку. – Разве ты дал мне шанс для откровенного разговора? – с наигранным упрёком произнесла она, скосив глаза на обвинителя.

– Да, я виноват,– Семён опустил голову и прижался щекой к её щеке,– прости меня, дурака. Но ты ведь поняла, почему я сбежал, правда? – в его голосе зазвучала такая уверенность, словно он просто цитировал таблицу умножения. – Я и так уже подставил всех нас под ликвидацию, а тут ещё твои новые способности. Рисковать было никак нельзя.

Кира совсем растерялась. Разумеется, о причине ухода Семёна она уже начала догадываться, но ни о какой подставе не знала. Слово «ликвидация», походя произнесённое Семёном, заставило Киру похолодеть от ужаса.

– Это что, из-за связи с Семёном нас с Тиночкой должны были убить, что ли? – мысленно достроила она логическую цепочку. – Так может быть, эти живодёры похитили нашу дочь не с целью шантажа, а просто решили привести приговор в исполнение? Нет,– аналитик всё же взял верх над истеричной мамочкой,– тогда они бы не написали ту записку. Им нужны материалы Папы Карло, а не Тиночка.

Спрашивать про ликвидацию Кира не стала, поскольку своим неведением выдала бы себя с головой. Она молча склонила голову, как бы демонстрируя, что согласна с утверждением бывшего мужа. В конце концов, это всё сейчас было неважно, главное, чтобы он согласился помочь.

– Когда Ксантипа послал меня к тебе с тем дурацким посланием, я подумал, что ты решила отомстить,– Семён говорил мягко, без нажима, но в его голосе откровенно прозвучала боль. – Нет, я и сам понимал, что приговор был справедливым, но представить себе, что ты сама согласилась привести его в исполнение…,– он на секунду замолк, словно поперхнулся. – Было так тошно.

– Не было никакого приговора,– вспыхнула Кира.

– Да я уже понял,– Семён смущённо улыбнулся. – Значит, в Ордене про нас до сих пор ничего не знают. Хорошо, что мне вовремя удалось подчистить все хвосты.

Кира поняла, что дальше балансировать на краю пропасти небезопасно. Рано или поздно она проколется, ляпнет что-нибудь, что сразу откроет её полное невежество в орденских делах. А для пользы дела лучше было держать Семёна в неведении. К тому же пора было переходить к причине её визита.

– Мне нужна твоя помощь,– твёрдо произнесла она. – Они похитили нашу дочь.

– Кто? – Семён резко отстранился, его глаза сверкнули гневом.

– Не знаю, кто конкретно, но точно из Ордена,– тихо произнесла Кира, исподтишка наблюдая за его реакцией.

– Не может быть,– реплика сорвалась с губ Семёна прежде, чем он успел осмыслить свой ответ. – Они не стали бы использовать ребёнка,– теперь его голос прозвучал уже не столь уверенно.

– Правда? – Кира насмешливо усмехнулась. – Ты действительно веришь в орденский гуманизм?

Некоторое время Семён молчал. Он стоял с опущенными плечами, глядя в пол. Весь его вид выражал растерянность.

– Что же ты натворила, милая? – он жалобно посмотрел в глаза бывшей жене. Увы, похоже, без объяснений было не обойтись. Кира уже втянула воздух в лёгкие, чтобы честно во всём признаться, но тут Семён резко выбросил руку вперёд, как бы в попытке её остановить. – Нет, ничего не говори,– быстро произнёс он,– мне не нужно этого знать. Я просто боевик, выполняю приказы, а справедливость и нравственность этих приказов определяют совсем другие люди, такие, как ты.

У Киры упало сердце. Орденский боевик, вот, оказывается, с кем она прожила шесть счастливых лет, от кого родила дочь. Просто смертоносное оружие в нечистоплотных лапах верхушки Ордена. Семён ни за что не пойдёт против своих кураторов, это очевидно. Хорошо ещё, если не сдаст свою бывшую жену на съедение орденским начальникам. Даже на это надежда слабая.

– Значит, ты не поможешь,– упавшим голосом произнесла Кира,– зря я надеялась.

Её слова повисли в пустоте. Семён молча смотрел ей в глаза, и Кира никак не могла понять, что за выражение сейчас сквозило в его взгляде. Только через минуту до неё дошло, что это было страдание, словно он испытывал сильную боль.

– Мою дочь похитили,– в голосе Семёна на этот раз отсутствовали какие-либо интонации, он как будто зачитывал текст с листа,– похитили неизвестные,– последнее слово он произнёс медленно и раздельно, словно убеждал сам себя. – Мой долг отца – спасти ни в чём не повинного ребёнка. Расскажи мне только то, что я должен знать для успешной спасательной миссии.

Кира с облегчением перевела дух и описала Семёну ситуацию в самых нейтральных выражениях без упоминания предшествовавших похищению событий. Пока она рассказывала, боевик, уже не таясь, принялся переодеваться в тёмный комбинезон свободного покроя и рассовывать по карманам оружие. Сразу было видно, что эти действия были для Семёна привычны и доведены до автоматизма. Тут же услужливая память напомнила Кире о его регулярных таинственных командировках, когда с ним невозможно было связаться. Теперь стало понятно, куда он отлучался.

– Ты убивал людей? – вопрос сорвался с губ Киры помимо её воли.

– Я решал поставленную задачу наиболее эффективными методами,– как бы между делом проронил Семён, ни на секунду не прерывая своего занятия. – Кира, не нужно задавать вопросы, на которые ты не хочешь услышать ответ.

Да, наверное, если бы она хотела знать, то заставила бы его рассказать про эти странные командировки, но её всё устраивало. Дома Семён был просто идеальным отцом и мужем, а каким способом он добывал деньги – это было только его дело.

– Интересно, что бы я сделала, если бы узнала правду? – мысленно спросила себя Кира. – Что-то мне подсказывает, что нашла бы оправдание убийце, только бы не разрушать свой маленький рай. Тогда чем я лучше?

Через пять минут спасательная команда без дальнейших обсуждений покинула квартиру и бодренько спустилась к машине. Кира привычно села за руль, загрузила адрес с карточки похитителей в навигатор и вырулила на Кутузовский проспект. Она было направилась сначала к своему дому, чтобы высадить Светлану, но Семён спокойным командирским голосом приказал няне остаться в машине, мол, она может пригодиться. Светлана откровенно струхнула, но спорить не осмелилась, она съёжилась на заднем сиденье и даже в окно старалась не смотреть. А Кире, напротив, очень хотелось говорить без умолку, видимо, на нервной почве. Увы, никто из пассажиров не разделил её болтливого настроя, так что её монолог сильно напоминал глас вопиющего в пустыне.

Ехать было недалеко, минут сорок с учётом пробок, и всё это время Семён молчал, похоже, продумывал план спасения Тиночки. За двести метров до того места, где нужно было съехать с шоссе на грунтовку, ведущую в загородный посёлок, Кира получила приказ остановиться.

– Дальше ты поедешь одна,– спокойно заявил Семён, полностью игнорируя её испуганный взгляд. – Я пойду пешком через посёлок, а Светлана подождёт здесь, в лесочке.

– Но по навигатору до конечного пункта ещё два километра,– попробовала протестовать Кира,– я могу высадить тебя уже в посёлке.

– Если это Орден, то камеры будут установлены на съезде с шоссе и на всех подъездах к дому,– Семён сделал упор на «если», однако тут же смутился, видимо, осознав, что всё ещё подсознательно пытается отрицать причастность своих хозяев к похищению. – Не бойся, малыш, если бы тебя хотели просто убить, то ты была бы уже мертва. Постарайся потянуть время, заморочь им голову. Мне потребуется минут двадцать-тридцать, чтобы незамеченным проникнуть в дом и отыскать Тиночку. Ты справишься.

Кира послушно кивнула, хотя от кошмарной перспективы оказаться один на один с похитителями её натурально затошнило. Но делать было нечего, орденскому боевику, разумеется, было виднее, как противостоять своим же собратьям по ремеслу. Вскоре она уже медленно ехала между двумя рядами однотипных домиков, вглядываясь в показания навигатора. Торопиться не хотелось от слова совсем. Нет, Кира, конечно, понимала, что до появления Семёна она не дотянет, да и не затем он послал её одну, чтобы вломиться вместе с ней к похитителям. Её роль в предстоящей операции была предельно проста, Кира должна была стать подсадной уткой, чтобы дать охотнику время хорошенько прицелиться. И эта роль ей очень не нравилась.

Радостное объявление навигатора, возвестившего об окончании поездки, вызвало у утки вполне рациональное желание врубить заднюю скорость и смыться, однако это бы стало приговором для дочери, поэтому Кира только сжала зубы и вцепилась в руль как в спасательный круг. Небольшой, стилизованный под альпийское шале коттедж, к которому привёл её навигатор, располагался на отшибе, почти в лесу. Вечерело, но в окнах не было видно освещения, да и сам домик выглядел каким-то нежилым. Запущенный сад, заросший лебедой и крапивой, наглухо запертые ставни, даже трава не была примята на подъезде к воротам.

– Как же они привезли сюда Тиночку? – удивилась Кира. – Светлана же говорила про какую-то машину.

Она притормозила у запертых ворот и выключила зажигание. В этот момент раздался громкий скрип, и створки ворот начали раскрываться внутрь, освобождая проезд. Кира обречённо вздохнула и въехала во двор. Ворота за её спиной тут же закрылись, отрезая путь к отступлению. Она заглушила мотор, но на всякий случай оставила ключ в замке зажигания. Мало ли, как придётся отсюда выбираться. Если придётся. По какому-то наитию Кира достала флешку с информацией по технологии холодного синтеза и сунула её под сиденье. Нет, никакого плана у неё не было, но нужно же что-то обсуждать с похитителями целых полчаса, пока ни подоспеет кавалерия.

Дверь в дом отворилась тем же таинственным способом, что и ворота. Кира невольно задержала дыхание как перед прыжком в воду и шагнула в темноту. Она, конечно, не ждала, что перед ней станут расшаркиваться, но всё же не предполагала столкнуться со столь откровенной агрессией. Какая-то тряпка с резким противным запахом закрыла ей рот и нос, а правую руку кто-то беспардонно вывернул в болезненном захвате. Как ни пыталась Кира вырваться и не дышать, но всё же сделала маленький вдох и тут же провалилась в черноту.

– Вот и потянула время,– была её последняя мысль.

Глава 20

Резкая боль в правой скуле отозвалась в Кириной голове ударом медного колокола, буквально вырвав её сознание из забытья, как морковку из грядки. Осознание того, где она находится, пришло практически мгновенно, тем не менее Кира решила повременить с демонстрацией своего возвращения в бренный мир, поскольку время сейчас играло на её стороне. Увы, все её хитрые планы пошли прахом, когда ещё одна пощёчина, теперь уже по левой щеке, заставила её жалобно пискнуть.

– Ну наконец-то,– раздался рядом очень знакомый женский голос.

Кира открыла глаза и едва ни задохнулась от возмущения. Уж эту-то наглую девицу она точно не ожидала встретить в логове Ордена. Мирра, одетая во всё чёрное, как будто специально вознамерилась оправдать своё прозвище «чёрная мамба», сидела верхом на стуле рядом с диваном, на котором лежала Кира, и с плотоядным блеском в газах наблюдала за нелепыми дёрганьями своей добычи. А дёргаться было от чего, поскольку первое, что Кира обнаружила после возвращения из беспамятства, было полное отсутствие на ней какой-либо одежды, включая нижнее бельё.

– Одевайся,– Мирра презрительно фыркнула, видя возмущение своей пленницы. – Сама виновата, что пришлось тебя обыскивать,– пояснила она,– могла бы просто положить материалы Карла в сумочку.

Кира поднялась и окинула взглядом комнату, в которую её притащила похитительница. Для обшарпанного и с виду заброшенного коттеджа, помещение, видимо, служившее гостиной, выглядело ухоженным, а некоторые элементы интерьера явно намекали на старания стильного дизайнера. На журнальном столике у дивана разноцветной горкой красовались все Кирины вещи, бесцеремонно высыпанные из сумочки, сама сумочка валялась на полу. Похоже, вырубив свою пленницу, Мирра не теряла времени даром и провела тщательный досмотр, включая личный. Можно было даже не сомневаться, что и в машину она заглянула, однако оставалось неясным, удалось ли ей обнаружить флешку под сиденьем.

Только в этот момент до Киры наконец дошло, что это было уже совсем неважно, потому что ещё раньше она сама отдала Витасу наводку на спрятанные материалы по холодному синтезу. Просто Мирра пока об этом не знала, ведь компания лишила отправленных на тренинг манагеров связи с большой землёй. Похищение Тиночки было просто ошибкой, жестом отчаяния сопротивленцев. Выходит, Семён не напрасно сомневался в том, что тут был замешан Орден. От этой мысли Киру накрыла такая волна облегчения, что её можно было бы сравнить с наркотической эйфорией. Больше не нужно было беспокоиться за жизнь дочери, достаточно просто объяснить Мирре реальное положение дел, и всё само собой уладится.

Кира уже открыла рот, чтобы осчастливить похитительницу известием о своём добровольном сотрудничестве с сопротивлением, когда случайно встретилась с ней взглядом. То, что она увидела, было подобно ушату ледяной воды в смысле отрезвляющего воздействия на разомлевшую от эйфории глупую курицу. В глазах Мирры явственно читалась неуверенность, что ещё как-то можно было объяснить, но в добавок там было и кое-что другое – стыд. Да, чёрная мамба явно чуяла за собой вину. От нехорошего предчувствия Киру зазнобило. Кошмарные картинки гибели Тиночки вихрем закружились в её голове, лишая способности мыслить хоть сколько-нибудь логично. А как ещё можно было истолковать поведение похитительницы, стыдливо прячущей глаза от несчастной матери погибшего по её вине ребёнка.

– Что с моей дочерью? – едва слышно пролепетала в миг побледневшая до синевы Кира.

– С ней всё в порядке, она спит, – Мирра брезгливо поморщилась от вида распсиховавшейся мамашки. – Только последняя тварь могла бы причинить вред ребёнку.

Кира прикрыла глаза и обессиленно откинулась на спинку дивана. Только что пережитый ужас выпил из неё последние силы. Пару секунд она просто тупо наслаждалась ощущением полного и безусловного счастья, но потом её любовь к аналитике взяла своё, и Кира принялась мысленно прикидывать возможные версии происхождения такого нетипичного чувства, как стыд, в организме совершенно бесстыдной похитительницы детей.

– Если чувство вины не связано с Тиночкой, значит, объектом рефлексии этой змеюки являюсь я,– мысленно сделала она логичный вывод. – Больше-то вроде некому. Похоже, ни о какой честной сделке речь даже не идёт. Мамба с самого начала не планировала отпустить меня живой. Но почему?! – мысленно возмутилась Кира. – Витас ведь хотел привлечь меня к работе на сопротивление. Выходит, их дурацкий Совет отказался.

Пару секунд Кира тупо переваривала открывшиеся ей откровения, но потом кое-какие нестыковки в состряпанной на скорую руку версии заставили её усомниться в собственных умозаключениях.

– Нет, тут что-то явно не сходится,– засомневалась она. – Ну ладно, не захотели эти перестраховщики рисковать, так зачем же сразу убивать? Они ведь уже убедились, что я для них не опасна, иначе одной попыткой покушения дело бы не ограничилось. Что же теперь изменилось?

Тут перед глазами Киры всплыла кошмарная картинка обугленного тела Папы Карло, и всё начало становиться на свои места. Так вот откуда сопротивление узнало о том, кого изобретатель сделал наследником и хранителем своего изобретения, он сам им рассказал. А в благодарность эти уроды настроили бывшего начальника против его любимицы. Очень благородно. Похоже, Орден вообще ничего не знал про посылочку с того света, иначе с Кирой поступили бы так же, как с бедолагой изобретателем, и не посмотрели бы на сопутствующие жертвы в виде маленькой дочери.

– Где ты спрятала материалы Карла? – грубо вмешалась в её рассуждения чёрная мамба.

– Ты же не думала, что я сунусь с ними в ловушку,– Кира пожала плечами и принялась неспешно одеваться. Сейчас ей требовалось во что бы то ни стало потянуть время и при этом не спровоцировать похитительницу на открытую агрессию. – Я их спрятала в надёжном месте и отдам только в обмен на дочь. Давай, мы заберём Тиночку и поедем назад в Москву,– деловито предложила переговорщица, стараясь сдержать дрожь в голосе. – Я обещаю, что ты получишь то, что хочешь.

– Ты уже никуда не поедешь,– мрачно прошипела чёрная мамба, поднимаясь со стула. Сейчас она как никогда раньше напоминала ядовитую змею в атакующей позе. – Нужно было сразу от тебя отделаться,– угрожающего вида нож вынырнул из её рукава, словно смертоносное жало. – Даже не пытайся рыпнуться,– предупредила Мирра неловкую попытку Киры отодвинуться подальше от оружия. – Может быть, я не так уж хорошо стреляю, но с холодным оружием управляюсь превосходно.

Опрометчиво брошенная похитительницей фраза насчёт её снайперских способностей, заставила Киру сжаться, напомнив о недавнем покушении. Судя по тому, что киллерша даже не пыталась скрывать своё участие в тех событиях, церемониться со своей жертвой она не собиралась. Похоже, убийство Папы Карло склонило Совет сопротивленцев в пользу устранения опасной свидетельницы и кандидатки на вступление в орденские ряды.

– Но ведь Витас знал о моём отношении к Ордену,– панические мысли заметались в голове Киры. – Почему же он не заступился?

Ответ был очевиден. Сама того не подозревая, она выполнила задание этой поганой конторы, чем подписала смертный приговор несчастному изобретателю прорывной технологии. А то, что Кира даже ничего не знала о роли Папы Карло и в глаза не видела его материалов, видимо, никому даже в голову не пришло.

– Это ты пыталась меня убить,– отрешённо констатировала жертва орденских интриг. – За что меня приговорили?

– Я была просто исполнителем приговора,– Мирра недовольно поморщилась, видимо, в роли палача она всё же чувствовала себя некомфортно, но тут же перешла в наступление. – Ты ещё спрашиваешь «за что»? – вполне искренне возмутилась она. – А ты сама за что приговорила Карла?

– Я не знала, что он был изобретателем этой технологии,– принялась оправдываться Кира. Обвинение мамбы попало в самую болезненную точку, ведь в душе Кира действительно считала себя виновной в смерти Папы Карло. – Материалы попали ко мне в руки уже после его смерти, а когда я писала отчёт, то мне эта тема показалась не более, чем футуристическими фантазиями. – И тут абсурдность вынесенного ей приговора наконец начала доходить до Кириного сознания. – Постой, но ведь ты пыталась меня убить ещё до того, как я получила заказ на то исследование,– вскинулась она,– ты не могла тогда знать, чем всё закончится.

– Думаешь, ты единственная, кто обладает какими-то способностями? – в голосе чёрной мамбы сквозило неприкрытое презрение. – Я тоже умею перемещаться в альтернативные реальности, а Витас может видеть будущие события.

– Ты врёшь, будущее не предопределено,– на самом деле Киру сейчас меньше всего интересовали всяческие эзотерические рассуждения, но она всё же ухватилась за слова Мирры, как за возможность перевести разговор со своей особы на более общие темы. Увы, её попытка оказалась несостоятельной.

– Да, были и другие варианты,– покладисто согласилась киллерша,– но вероятность того, что ты погубишь Карла с его технологией, была больше пятидесяти процентов. Совет решил не рисковать. Даже Витас поначалу согласился, что тебя следует ликвидировать. Зря он передумал и наложил вето. Эх, мужики…,– брутальная дамочка презрительно сплюнула. – И что он только в тебе нашёл?

Ревнивые нотки, явственно прозвучавшие в последней фразе Мирры, повергли Киру в недоумение. А точно ли этой отчаянной девицей двигало стремление осчастливить человечество дармовой энергией? Может быть, она тупо сводила счёты с более удачливой соперницей? А что если вся эта операция с похищением Тиночки вовсе не была санкционирована Советом сопротивленцев, и Мирра действовала на свой страх и риск, преследуя личные цели? Нет, это было мало вероятно. Вряд ли ревнивая змеюка стала бы заморачиваться с похищением, гораздо проще было тупо подстеречь соперницу в тёмном переулке и устранить помеху с помощью своего любимого холодного оружия.

– Значит, задание похитить ребёнка Мирра всё-таки получила от своего начальства,– Кира невольно поморщилась от брезгливости, поскольку сей факт уж очень красноречиво свидетельствовал о безнравственности сопротивленцев. – А ведь я собиралась доверить безопасность Тиночки этим ублюдкам,– от этой мысли ей сделалось совсем тошно. – Это же надо было быть такой наивной идиоткой. Да этим тварям ничего не стоило приговорить к смерти ни в чём не повинную женщину только потому, что она потенциально могла стать угрозой для судьбы прорывного изобретения.

В том, что человеческая жизнь не представляла для Совета сопротивленцев никакой ценности, можно было больше не сомневаться, однако кое-что другое всё же вызвало у Киры сомнение. Зачем устранять хранительницу заветных материалов, когда всё плохое, что могло случиться, уже случилось? Разве смерть невольной виновницы гибели изобретателя могла что-то изменить? Скорей всего, Мирра просто воспользовалась полученным заданием, как предлогом для того, чтобы оправдать перед Витасом убийство понравившейся ему женщины. Она заранее приговорила свою соперницу, вне зависимости от исхода задуманной операции по возвращению ценных материалов.

– Вот и объяснение чувства вины,– несмотря на столь пессимистичный прогноз, Кира почувствовала удовлетворение от того, что раскусила мамбу. – Змеюка отлично понимает, что делает откровенную подлянку любимому человеку. Что тут скажешь, тупая бабская ревность не имеет ничего общего с нравственностью. А Витас тоже хорош,– мысленно возмутилась жертва бабской ревности,– нашёл с кем делиться своими чувствами. Он что, не понимал, что в его отсутствие она не преминет воспользоваться шансом, чтобы избавиться от соперницы?

– Витас – твой любовник? – в лоб спросила Кира, давая понять мамбе, что её мотивы раскрыты.

– Вот ещё,– Мирра презрительно фыркнула,– мы напарники.

– Так вот почему Витас столь легкомысленно пустился в откровения,– догадалась Кира,– он тупо не догадывался о чувствах своей напарницы.

Судя по всему, интимные отношения между напарниками в сопротивлении не приветствовались, и чёрной мамбе приходилось постоянно скрывать свои чувства, чтобы им позволили и дальше работать в паре. Собственно, она и сейчас пыталась изображать из себя равнодушную стерву, но женщину так просто обманешь, особенно, когда не слишком и стараешься.

– Ну и как же уговорить влюблённую змеюку убрать своё жало? – принялась мысленно рассуждать Кира. – Надавить на жалость, типа, грешно оставлять ребёнка сиротой, или попытаться убедить, что у неё нет повода для ревности? – Немного подумав, она решила остановиться на втором варианте. – Я тебе не соперница, Мирра,– Кира подпустила в свой голос эдакую проникновенную нотку. – Поверь, мне чувства Витаса совсем не интересны, я люблю другого мужчину.

– Плевать мне на все ваши чувства! – чёрная мамба в сердцах взмахнула рукой, в которой был зажат нож, прямо под носом у «не соперницы».

Что ж, следовало признать, что со своими аналитическими прогнозами Кира угодила пальцем в небо. Похоже, дело было не в ревности, а в чём-то гораздо более весомом. Но что могло толкнуть любящую женщину на убийство, если не желание избавиться от угрозы своему счастью? Разве что угроза жизни любимого мужчины. Если Витас действительно умел просчитывать вероятность будущих событий, то мог ли он увидеть, что Кира станет причиной и его смерти? Если это так, то его скоропостижный перевод в московский офис с потерей денег и статуса получал логичное объяснение. Витасу требовалось устранить угрозу своей жизни, тут уж было не до карьерных соображений. Да и внезапная болезнь Папы Карло тоже неплохо вписывалась в эту схему. Нужно же было расчистить место для операции по ликвидации потенциальной злодейки.

– Витас согласился меня убить не только из-за Папы Карло,– задумчиво пробормотала Кира, как бы отвечая на собственный вопрос.

– Откуда ты знаешь? – Мирра бросила удивлённый взгляд на излишне догадливую дамочку. – Да, он узнал, что ты станешь причиной его смерти. И там не было альтернативных вариантов. Совсем.

– Выходит, я не ошиблась,– мысленно поздравила себя Кира,– Витас действительно хотел от меня избавиться. Но почему же тогда он наложил вето на приговор Совета сопротивленцев? Уж точно не потому, что заценил мои аналитические способности. Может быть, действительно влюбился? Все эти посиделки в ресторанах, комплименты, задушевные разговоры, даже желание вовлечь меня в деятельность сопротивления. Зачем всё это, если всего-то и нужно было закрыть глаза на не слишком этичное решение соратников по борьбе с Орденом? Нет, он, похоже, искренне пытался меня защитить.

– Почему я до сих пор жива? – в голосе Киры совсем не было страха, скорее, искреннее недоумение. – Возможностей для расправы у Витаса было сколько угодно, но он ими не воспользовался. Смирился с судьбой?

– Зато я не смирилась,– Мирра хищно ухмыльнулась и демонстративно направила остриё своего ножа в сторону потенциальной жертвы.

– Да уж, недооценил наш конспиратор рвение своей ручной мамбы,– мысленно посетовала Кира. – А почему я, собственно, решила, что это был прокол? Может быть, Витас специально натравил на меня Мирру. У самого духу не хватило избавиться угрозы своей жизни, возможно даже, что я действительно ему понравилась, вот и решил наш циничный махинатор всё сделать чужими руками. И чтобы создать своей киллерше максимально благоприятные условия, самоизолировался на неделю якобы на тренинг. А что, вполне рабочая версия.

На самом деле верить в эту версию Кире очень не хотелось, ведь она только-только начала проникаться симпатией и доверием к своему начальнику. Конечно, в значительной степени это была заслуга не самого Витаса, а его брутального альтер эго из альтернативной реальности, но какая разница. Кире и без предательства своего доверия хватало разочарований по жизни. Впрочем, угроза жизни была весомым аргументом в защиту седовласого плейбоя. Но к чему было заморачиваться со всякими хитроумными махинациями? Просто держался бы подальше от источника неприятностей, чего уж проще.

– А как бы я сама поступила, если бы рядом с Семёном мне грозила смертельная опасность? – пришла в голову любительницы ребусов неожиданная мысль. – Что ж, ответ очевиден. Случись такое, мне бы даже в голову не пришло избавляться или бежать от опасного соседства, я предпочла бы провести оставшиеся дни рядом с любимым человеком независимо от того, сколько этих дней осталось. Так почему же меня удивляет поведение Витаса?

Кира поймала себя на том, что смотрит на Мирру иначе, как бы без прежней неприязни. Пожалуй, в свете последних откровений её поступок уже не выглядел столь отвратительным. На что только не пойдёшь, чтобы спасти от смерти любимого человека? Нет, сама Кира точно не смогла бы отнять чужую жизнь даже в обмен на жизнь близких, но почему-то ей сделалось легче на душе от того, что причиной шантажа была не ревность, а любовь.

Впрочем, ни в какие предсказания она не верила и считала всех этих пророков шарлатанами, однако вполне признавала право других людей верить во что им заблагорассудится. Если для Мирры откровения её напарника были непререкаемой истиной, то этим следовало воспользоваться и втянуть легковерную дурочку в эзотерический диспут, чтобы потянуть время до прихода подкрепления.

– А ты не допускаешь, что Витас просто ошибся в расчётах? – закинула удочку Кира. – Возможно, он понял свою ошибку, иначе как объяснить его откровенное ухаживание?

– Сперма в мозги ударила,– фыркнула Мирра,– с мужиками такое случается.

– В таком случае он бы затащил меня в постель, а не стал бы вербовать в это ваше сопротивление,– ещё не договорив последнюю фразу, Кира осознала, что сморозила глупость. От понимания, что тайна заговорщиков раскрыта, чёрная мамба едва ни поперхнулась своим ядом.

– Всё, хватит болтовни,– в глазах взбешённой девицы вспыхнули хищные огоньки, а косточки на кисти, сжимавшей нож, побелели от напряжения. – Если хочешь умереть быстро и спасти свою дочь, ты мне прямо сейчас расскажешь, где находятся материалы Карла. Иначе я буду долго и с удовольствием резать тебя на кусочки.

Переговорам пришёл конец, в этом у Киры не возникло ни капли сомнения. Она затравленно огляделась в поисках хоть чего-нибудь, чем можно было бы защититься от ножа, и, не найдя ничего подходящего, инстинктивно вжалась в диванные подушки. Как и положено, в самый драматичный момент на подмостки сцены вышел новый персонаж, впрочем, давно и с нетерпением ожидаемый. Фигура Семёна возникла в проёме двери бесшумно, словно принадлежала не человеку, а призраку. Видимо, он предполагал своим эффектным появлением сделать Мирре сюрприз, но не учёл Кириной реакции. В глазах обречённой женщины отразилось такое облегчение при виде сего ангела возмездия, что профессиональная оперативница мгновенно почуяла подвох. Не оборачиваясь, она метнула нож в сторону входа.

Следует отдать должное напарнице Витаса, она действительно оказалась спецом по холодному оружию. Всё, что успел сделать Семён – это слегка сдвинуться в сторону, так что лезвие воткнулось ему не в грудь, а в плечо, зато по самую рукоятку. Увы, на этом везение Мирры закончилось, похоже, орденских боевиков тоже неплохо учили. Через мгновение её нож оказался в руке Семёна, а сам он материализовался всего в метре от своей противницы. Кира даже не успела моргнуть от удивления, а тело чёрной мамбы с перерезанным горлом уже падало на пол.

Глава 21

Ступор, в который погрузилась непривычная к кровавым зрелищам Кира, можно было бы, наверное, сравнить с мгновенной заморозкой. Она тупо смотрела, как дёргается в предсмертных конвульсиях Мирра, как растекается лужа алой крови из-под её тела, как оседает на пол Семён, зажимая ладонью рану, и не могла двинуться с места, даже зажмуриться у неё не было сил. Всё происходило будто во сне, в жутком кошмаре, когда видишь приближающегося к тебе монстра, а сопротивляться или бежать не можешь.

Наверное, в других обстоятельствах можно было бы позволить Кире очухаться самостоятельно, но ситуация сложилась довольно опасная, и Семён решил не рисковать без надобности. Морщась от боли, он поднялся на ноги, взял со стола бутылку с водой и плеснул в лицо пребывающей в шоковом состоянии женщине. Холодный душ оказался очень кстати, Кира вздрогнула, и в её глазах появилось осмысленное выражение.

– Ты ранен,– она всплеснула руками и вскочила на ноги. – Сейчас найду, чем можно перетянуть рану.

Кира пулей вылетела из комнаты и метнулась в ванную за полотенцем. Вручив Семёну свою находку, она принялась уже более тщательно обследовать шкафы и полки в поисках перевязочных средств и вскоре вернулась с двумя бинтами и флакончиком йода. Семён сидел на диване, лицо его было бледным, а полотенце, которым он зажимал рану, уже порядком пропиталось кровью, но на губах орденского боевика играла довольная улыбка.

– Это не Орден,– произнёс он, кивая на мёртвое тело. – Я эту девку не знаю. А ты?

– Это секретарша моего начальника,– едва слышно пролепетала Кира.

– Секретарша?! – Семён весело хохотнул. – Какой же тогда у тебя начальник?

– Ты должен его знать,– Кира неловко отмотала бинт для тампона и с сомнением посмотрела на бутылочку с йодом,– он из Ордена, его зовут Витас.

– Вит? – Семён удивлённо поднял взгляд на самопальную санитарку. – Вот уж не думал, что этого сноба пошлют работать у тебя на побегушках. Лузер, даже за собственной секретаршей присмотреть не может. Кстати, а где он сам прохлаждается?

– Он в Штатах, у них там тренинг на выживание,– Кира расслабленно улыбнулась, осознав, что ничего объяснять Семёну не придётся, поскольку тот сам уже придумал более или менее правдоподобную версию с ревнивой секретаршей. – Наша компания любит устраивать своим сотрудникам подобные веселухи.

– Кирюш, а ты уверена, что эта стерва действовала в одиночку? – засомневался Семён. – Возможно, это операция стражей. Хотя дом я обыскал, больше никого здесь нет.

– Стражи, так вот как называют себя члены сопротивления,– Кира мысленно посетовала на свою невнимательность, ведь Витас даже как-то раз произнёс это название вслух, а она пропустила мимо ушей. – Это просто бабские разборки,– поспешила она заверить своего спасителя и по совместительству орденского боевика, которому совершенно не следовало знать про то, в какое дерьмо вляпалась его бывшая жена. – Давай я тебя перевяжу.

Помогая раненому снять куртку, Кира постаралась не смотреть на рану и поэтому не заметила, что кровотечение практически остановилось, что было совершенно невозможно, учитывая размер ножа и глубину ранения. Зато Семёна сей чудесный феномен ускоренной регенерации, похоже, ничуть не удивил. Судя по состоянию раны, перевязка ему вовсе и не требовалась, тем не менее отказываться от Кириной помощи он не стал. Похоже, ему просто хотелось ощутить прикосновение любимых женских ручек. Однако при виде позеленевшего от вида крови лица добровольной помощницы, Семён не нашёл в себе сил испытывать её нервы на прочность.

– Я сам справлюсь,– он сочувственно улыбнулся и ободряюще погладил Киру по щеке,– а ты забирай Тиночку и уезжай к Светлане. Малышка в подвале, вход через кухню. Домой не заходи,– в голосе Семёна послышались металлические нотки. – Если это всё-таки стражи, то они тебя в покое не оставят. Вообще-то, на твоём месте я бы прямо сейчас связался с орденским куратором, он сможет обеспечить тебе охрану, одного Вита тут явно недостаточно. Какой из него боец?

Кира неловко кивнула и отвела глаза, чтобы скрыть своё замешательство. Ещё неясно, как прореагирует Семён, если узнает всю правду. Пусть лучше считает, что Кира напоролась на ревнивую любовницу шефа, что, кстати, отчасти соответствовало действительности.

– Ну всё, беги,– Семён заговорщицки подмигнул. – Я к вам скоро приеду, только подыщу безопасное место. А ты пока из Светкиной квартиры ни ногой.

– Ты к нам вернёшься? – голос Киры дрогнул от волнения. Одной мысли, что любимый муж снова станет частью её жизни, сердце женщины пустилось вскачь.

– Сначала я должен обеспечить безопасность для вас с малышкой,– уклончиво отозвался Семён. – В Ордене не должны о нас узнать, ты же понимаешь.

Нет, Кира ничего не понимала и маниакальную осторожность бывшего мужа приняла за отговорку. Трагические события этого дня и то, как Семён повёл себя в непростой ситуации, отчего-то вселили в неё уверенность, что он раскаялся и хочет вернуться. Увы, похоже, Кира приняла желаемое за действительное, и никакого раскаяния Семён вовсе не испытывал. От разочарования и жгучей обиды у Киры перехватило дыхание, и глаза заблестели от подкативших слёз, что, разумеется, не укрылось от внимательного взгляда Семёна.

– Кирюш, я бы жизнь положил за то, чтобы всё вернуть,– тихо произнёс он,– но только не твою и не Тиночки. Дай мне время, я найду выход.

Кира молча кивнула и бросилась в кухню, чтобы укрыться от его сочувственного взгляда. Вот только жалости Семёна ей и не хватало, чтобы окончательно возненавидеть себя за малодушие. Уязвлённое самолюбие быстро высушило готовый пролиться из Кириных глаз поток солёной влаги. Нет, она ни за что на свете не хотела показывать Семёну, как больно её ударил его уход, а теперь ещё и отказ вернуться. Если бы только Кира была способна испытывать к нему ненависть, это несомненно облегчило бы её боль, но увы, в Кириной душе до сих пор жила любовь к бросившему её мужчине, и единственное, что по-настоящему заставляло её страдать – это невозможность быть рядом с любимым. А обида, что ж, это был вполне рабочий инструмент, чтобы отгородиться с его помощью от любви и боли.

Наверное, Кире ещё повезло, что у неё имелась эта спасительная норка, а вот Семёну обижаться было не на что, и укрыться от боли тоже негде. Оставалось только сжать зубы и разыгрывать из себя стойкого оловянного солдатика, когда больше всего на свете хотелось выть от отчаяния и одиночества. Как же так сложилось, что он стал смертельной угрозой именно для тех, кого любил больше жизни? Наверное, если бы Семёну предоставили выбор между смертью и расставанием с двумя самыми дорогими для него девочками, то он не колеблясь выбрал бы смерть. Увы, такого выбора у него не имелось. Что ж, орденскому боевику некого было винить, он встал на путь служения человечеству очень давно и абсолютно добровольно, да и перекладывать на близких ответственность за свой выбор не собирался.

Если бы интуиция подсказала Кире обернуться хотя бы на мгновение, то по взгляду Семёна она без сомнения поняла бы, что им действительно двигала лишь забота о её безопасности, а вовсе не какие-то эгоистичные соображения или орденский устав. Возможно, тогда она отнеслась бы к словам бывшего мужа с бо́льшим доверием и смогла бы переступить через своё самолюбие. К сожалению, в тот момент её гораздо больше волновали собственные фрустрации, да к тому же Кире не терпелось увидеть дочь и убедиться, что с ней всё в порядке. Так что шанс для выяснения отношений был упущен.

Дверь в подвал обнаружилась в кухонной кладовке, примыкавшей к кухне. Кира осторожно заглянула внутрь и с удовлетворением обнаружила, что снизу льётся мягкий свет, которого было вполне достаточно, чтобы не свернуть себе шею на крутых ступеньках. Рядом с кроваткой, на которой сладко посапывала Тиночка, горел смешной ночник в виде белого мишки. Похоже, покойная мамба, была не такой уж мерзкой тварью, коли у неё хватило сострадания, чтобы позаботиться о душевном комфорте похищенного ребёнка. Стараясь не разбудить дочку, Кира аккуратно закутала её в одеяло и рванула к машине. Где-то на задворках её сознания, конечно, мелькнула мысль, что надо бы попрощаться с Семёном, но она проигнорировала сей естественный порыв. Что тут скажешь, обида порой делает нас слепыми и глухими даже к собственной интуиции.

Кира пристроила ребёнка на заднем сиденье и уселась за руль. Когда она завела мотор, ворота открылись автоматически, видимо, их механизм управлялся из дома, и Семён нажал нужную кнопку. Дачный посёлок к тому времени уже погрузился в ночную дрёму, так что до самого шоссе, где они оставили Светлану, Кире не встретилось ни единой машины и даже пешехода. Испуганная няня весьма обстоятельно подошла к вопросу конспирации и, вместо того, чтобы торчать пугалом у дороги, забилась в густой кустарник. Причём спряталась она так основательно, что Кире пришлось потратить довольно много времени, чтобы её отыскать. Наконец обе женщины благополучно уселись в машину, Кира завела мотор и начала выруливать с обочины. Именно в этот момент в окне проезжавшего мимо автомобиля промелькнуло лицо Витаса.

Кира была настолько поглощена мыслями о дочери, что поначалу проигнорировала сие видение, приняв его за глюк. Мало ли, сколько чёрных вольво гоняют ночью по трассе, да и знакомый профиль показался буквально на мгновение. Но нет, это было не совпадение, автомобиль Витаса плавно притормозил и свернул на грунтовку, что вела в посёлок. Между деревьями мигнули красные огоньки, и чёрная тень скрылась за поворотом дороги. На принятие решения Кире потребовалось не больше пары секунд. Она вручила ключи от своей машины Светлане, попросила её приютить на время Тиночку в своей квартире, а сама бросилась бегом обратно в дом стражей.

О том, что станет делать Витас, увидав орденского боевика рядом с трупом своей напарницы, Кира старалась даже не думать. А что станет делать Семён? Скорее всего, ничего, он ведь считает Витаса своим. Зато у стража не было никаких причин щадить убийцу Мирры, и Кира не видела ни единого повода, который мог бы остановить его карающую руку.

– Ну что за нелепое стечение обстоятельств?! – она с досады пнула растущий у дороги лопух. – Почему Витасу вздумалось поехать на конспиративную квартиру именно сейчас? Почувствовал неладное, или просто Мирра его вызвала, чтобы обыграть якобы случайную смерть кандидатки в стражи? – Кира почувствовала, как паника постепенно захватывает власть над её телом, как спазм сжимает горло, как сердце стучит о рёбра словно пойманная в силки птичка. – Нет, так не пойдёт,– строго попеняла она себе,– от трясущейся истерички пользы никакой не будет. Нужно успокоиться и взять свои нервишки под контроль, иначе мне не предотвратить надвигающуюся трагедию.

Увы, Кириным миротворческим порывам не суждено было воплотиться в реальности. Издалека звук выстрела прозвучал как хлопок в ладоши, совсем тихо и нестрашно. Наверное, если бы Кира подсознательно ни ждала чего-то подобного, то даже не обратила бы на него внимания. Однако сейчас этот невнятный звук показался ей трубным гласом архангела, возвестившим о конце света. Она застыла на месте, словно наткнулась на стену. Что бы там ни случилось, уже было слишком поздно вмешиваться, ничего не исправишь. На миг погрузившейся в отчаяние женщине показалось, что темнота сгустилась вокруг неё, словно кокон, захотелось плюхнуться прямо в дорожную пыль и зареветь горько и безнадёжно, как на похоронах.

– А вдруг он только ранен? – мелькнула шальная мысль. – Может быть, ещё можно его спасти,– и Кира снова припустила к дому стражей, при этом даже не отдавая себе отчёта в том, которого из двух мужчин она собиралась спасать. Наверное, обоих.

Ворота были распахнуты настежь, так что лезть через забор не пришлось. Кира тихонько пробралась к двери в гостиную, да так и застыла в проходе, поскольку представшая её глазам сцена совершенно не вязалась с засевшим в голове образом вальяжного плейбоя. Витас сидел на полу, прямо в луже крови, его дорогой модный костюм был покрыт бурыми пятнами, словно шкура леопарда, но он, похоже, этого даже не замечал. На его коленях покоилось голова Мирры, и Витас гладил мёртвую женщину по торчащим словно перья волосам с таким сосредоточенным видом, как будто успокаивал разбаловавшегося ребёнка. При появлении Киры он поднял голову, но даже не сдвинулся с места, только грустно улыбнулся.

Семёна в гостиной не было, и спасательница, напрасно устроившая спринтерский забег, облегчённо выдохнула, решив, что выстрел ей просто померещился. Увы, рано она обрадовалась. Стоило Кире сделать шаг внутрь помещения, как её ошибка тут же обнаружилась, причём вместе с телом Семёна, которое до того момента было скрыто подлокотником дивана. Увидав торчащие из-под журнального столика ноги в военных ботинках, Кира в первый момент даже не поверила своим глазам. Её мозг просто отказался принять реальность, хотя подсознательно именно такой развязки она и ожидала.

– Этого не может быть,– запоздалое раскаяние накрыло бедолагу словно душной периной,– мы ведь даже не попрощались.

Кира с трудом втянула воздух сквозь сжатые губы и без сил опустилась на колени рядом с распростёртом на полу телом Семёна. Похоже, он совершенно не ожидал нападения, его лицо до сих пор хранило выражение полной безмятежности, а на губах застыла приветливая улыбка, адресованная тому, кого орденский боевик считал своим соратником, и кто на поверку оказался убийцей.

На мгновение Кире почудилось, что Семён ещё дышит, и безумная надежда заставила её сердце затрепетать пойманной в сети птичкой. Негнущимися от волнения пальцами она расстегнула комбинезон на груди Семёна, и от увиденного у неё потемнело в глазах. Спасать было уже некого, маленькая дырочка от пули красовалась аккурат в том самом месте, где совсем недавно билось его сердце, в котором, несмотря ни на что, жила любовь к непутёвой жене. А теперь он ушёл навсегда и унёс любовь с собой.

Глава 22

Когда Кира была подростком лет двенадцати её чуть ли не каждую ночь изводил кошмарный сон про конец света. Начинался сон совсем невинно и даже, можно сказать, благостно. Она шла вдоль кромки морского прибоя и любовалось живописным закатом. Оранжевое солнце медленно погружалось за горизонт, окрашивая облака в розовый и сиреневый цвета. Спокойное море, слабый ветерок, и ничто не предвещало беды. Однако стоило усталому за день светилу скрыться из виду, как начиналась форменная фантасмагория. Небо вдруг резко темнело, и на фоне почти ночной черноты из-за горизонта выплывало новое солнце. Только оно уже не было похоже на тот слепящий глаза светлячок, который всего секунду назад занырнул в морскую пучину. Подобно горящему алым светом глазу чудовища, на западе всходил предвестник апокалипсиса.

От одного вида зловещего пламенеющего диска уже пробирала дрожь, но это было только начало. Едва оторвавшись от морской глади, алый глаз принимался тянуть горизонт за собой, словно выворачивая его в сторону берега. Сначала это казалось просто иллюзией, но потом становилось ясно, что это был вовсе не обман зрения, а гигантская волна, несущаяся с бешеной скоростью прямо на безмятежный приморский город. При виде приближающегося цунами Киру во сне охватывало чувство полной беспомощности. Она понимала, что нужно бежать и спасаться, но не могла сделать ни единого шага, ноги словно прирастали к песку и отказывались двигаться. Волна вырастала до самого неба, проглатывала солнечный диск, и становилось совсем темно.

Именно в этот момент Кира обычно и просыпалась в пропитанной холодным потом пижаме, крича на всю квартиру от ужаса. После недели ночных аттракционов встревоженные родители принялись таскать нервную дочку по врачам и пичкать успокоительными препаратами, но ничего не помогало. Восходящее на западе солнце на долгих три года сделалось постоянным гостем Кириных ночных кошмаров, а потом вдруг всё прекратилось само собой. Жизнь шла своим чередом, и постепенно воспоминания о детском ужасе забылись, но оказалось, что он никуда не делся, ужас только затаился до времени, чтобы в самый неожиданный момент вновь обрушиться на Киру предвестником конца света, только теперь уже настоящего.

От застилавших глаза слёз её взгляд затуманился, контуры реальности размылись, и сквозь эту влажную пелену Кира снова увидела тот самый огненный глаз взошедшего на западе солнца. Умом она, конечно, понимала, что это вовсе не солнечный диск, а просто кровь, окрасившая белую футболку Семёна в алый цвет, но детский кошмар уже захватил власть над её сознанием. Громадная чёрная волна апокалиптического цунами зависла над Кириной головой, и мир привычно погрузился в темноту. Как ни странно, на это раз зрелище конца света вызвало у Киры не ужас, а чувство облегчения. Жить в мире, где нет Семёна, было бы всё равно бессмысленно, так что гибель этого мира вовсе не показалась ей трагедией, скорее уж, избавлением от тяжкого бремени.

– Ну давай, возвращайся,– встревоженный голос Витаса доносился откуда-то издалека, словно сквозь толщу воды, похоронившую Киру в своей утробе. Потом резкий запах нашатыря вонзился в мозг холодной иглой, и мир снова наполнился звуками. – Я помогу тебе подняться,– Витас попытался обнять свалившуюся в обморок женщину за плечи, но та сбросила его руку и резко отстранилась. – Ладно, давай сама,– покладисто согласился благородный спаситель чувствительных барышень,– только не смотри в сторону тела, а то тебе снова может стать дурно.

Наверное, Витасу сильно повезло, что Кира всё ещё не отошла от видения апокалипсиса, поэтому вместо того, чтобы вцепиться ногтями в лицо убийцы, она просто подползла на коленях к телу Семёна и прижала его ладонь к своей щеке. Её тут же зазнобило от холода, хотя его рука была ещё тёплой. Холод шёл изнутри, сковывая движения и не давая нормально дышать. Кире даже померещилось, что это она сама умерла, а Семён пытается отогреть её закоченевший труп. Эта абсурдная мысль, как ни странно, принесла пусть обманчивое, но всё же успокоение. Больше не нужно было суетиться, о чём-то беспокоиться и, главное, страдать от одиночества.

– Очнись, дурёха,– мысленно попеняла себе Кира,– Семёна ты потеряла уже очень давно, его смерть ничего не изменила.

Увы, этот вроде бы логичный аргумент не помог от слова совсем, да и не мог помочь, потому что в Кириной душе, оказывается, до сих пор жила надежда на чудо. Спрятанная очень глубоко, так что и не разглядишь, эта наивная вера в то, что когда-нибудь настанет тот самый день, и всё будет как прежде, не давала ей отчаяться и опустить руки, даже когда Семён ушёл. Пока он был жив, потерянное счастье ещё могло вернуться, а теперь всё было кончено, и жизнь Киры сразу утратила что-то очень важное. Нет, самое важное, наверное, смысл.

– Ты его знала? – удивлённый голос Витаса вырвал тонущее в боли и отчаянии сознание женщины из вязкой трясины. – Прости, у меня не было выбора, иначе Сэм меня бы убил.

– Ты врёшь,– отрешённо констатировала Кира,– Семёну незачем было тебя убивать, вы же оба из Ордена. Ты просто отомстил за смерть своей напарницы.

– Нет, не просто напарницы,– Витас оставил свои попытки оправдаться, и его голос тут же наполнился горечью. – Мирра была мне как сестра, я готов был умереть за неё.

– Но почему-то не умер, а убил,– Кире совсем не хотелось сейчас что-то обсуждать, и даже её изначальный обвинительный запал сдулся, как воздушный шарик, у которого развязалась верёвочка. Какая уж теперь разница, обвинениями Семёна не вернёшь. – Как же вы похожи,– устало вздохнула она,– твоя Мирра тоже была готова за тебя убивать.

– Кого? Тебя? – от такого наезда Витас слегка опешил. – Нет, Кира, ты всё не так поняла, Мирра просто должна была убедить тебя передать нам материалы Карла. Поверь, она бы тебя даже пальцем не тронула.

– Ну ещё бы,– горько усмехнулась Кира,– зачем ей палец, когда есть нож, а вдобавок моя дочь в заложниках. Убедительные аргументы, ничего не скажешь.

– У Мирры не было таких полномочий,– Витас откровенно смутился, видимо, и сам не ожидал от своей напарницы столь неадекватного поведения. – Я узнал про похищение твоей дочери, только когда вернулся домой, и сразу поехал сюда, чтобы всё исправить, но было уже поздно,– он бросил тоскливый взгляд на труп неудачливой похитительницы и сокрушённо покачал головой. – Только не подумай, что я виню тебя в её смерти,– тут же принялся оправдываться потерявший свою напарницу шпион,– Мирра сама накликала на себя беду. Я понимаю, почему ты обратилась за помощью к Ксантипе, ведь речь шла о ребёнке.

– Что?! – Кира едва ни поперхнулась от подобного обвинения. – Да ты совсем спятил.

– Тогда откуда тут взялся бессмертный? – недоверчиво пробормотал Витас, кивая в сторону бездыханного тела Семёна.

– Как это бессмертный? – Кира настолько опешила от его слов, что уже с трудом шевелила языком. – Как же ты тогда его убил?

– Этих парней называют бессмертными вовсе не потому, что их нельзя убить,– уже спокойней пояснил Витас. – Да, это сделать непросто, но, как видишь, можно. Тут дело в другом, бессмертные помнят свои прошлые воплощения.

– Только поэтому их так зовут? – от разочарования к горлу Киры подкатил шершавый комок, превратив слова в невнятное сипение. Новость о потенциальном бессмертии Семёна зажгла надежду в её душе с новой силой, и ещё один сеанс неоправдавшихся ожиданий оказался довольно чувствительным ударом.

– Это вовсе не какая-то супер сила,– поспешил внести ясность Витас,– вроде твоей способность путешествовать по альтернативным реальностям. Бессмертные не обладают памятью о прошлых жизнях с рождения, их такими делают.

– Зачем? – на самом деле орденские заморочки сейчас волновали Киру не больше, чем прошлогодний снег, однако сам факт, что за шесть лет их совместной жизни Семён даже словом не обмолвился о своих способностях, неожиданно задел её гораздо сильнее, чем она могла представить.

– Создать настоящего боевика – дело хлопотное,– пояснил Витас. – Орден в них вкладывает очень много сил и средств, а живут они недолго, такая уж профессия. Вот братья и придумали этот трюк. Они отыскивают погибших боевиков в новом воплощении и забирают себе младенцев, а когда мальчишкам исполняется семь лет, возвращают им память о прошлых жизнях. Так что боевики из отряда бессмертных служат Ордену даже не всю жизнь, а многие жизни. В нашем понимании они уже и не люди вовсе, а зазомбированные роботы-убийцы. Бессмертные видят смысл своего существования исключительно в служении, как они считают, человечеству, всё остальное для них – это просто фон.

– А Семён? – открывшаяся правда о погибшем муже совершенно выбила Киру из колеи. Нет, она уже и раньше начала догадываться, что для Семёна его работа значила гораздо больше, чем просто способ заработка, но даже представить не могла, что в служении Ордену, оказывается, заключался смысл его жизни. Что ж, это многое объясняло, например, почему он предпочёл расстаться с женой, а не со своей работой.

– Я не знаю, сколько воплощений Сэм служит Ордену, но уверен, что больше одного,– Витас даже не заметил Кириной растерянности, поскольку его мысли явно были заняты чем-то другим. – Как же тебя угораздило связаться с бессмертным? – он наконец решился отбросить условности и задать вопрос, который его действительно волновал. – Такая связь может быть очень опасной. Тебе сильно повезло, что ваш роман закончился.

– Семён ни за что не причинил бы мне вреда,– Кира горько усмехнулась,– если не считать того, что он меня бросил.

– Это всё равно должно было случиться,– в голосе Витаса зазвучали странные нотки не то раздражения, не то сочувствия,– кодекс бессмертных запрещает им иметь длительные отношения с женщинами. Поверь, всё к лучшему, и для бессмертного тоже. В его жизни, кроме смерти и крови, ничего больше и не было. О такой жизни и жалеть-то не стоит.

– В его жизни была любовь,– глаза Киры наполнились слезами. – Не знаю, что там за кодекс такой, но Семён ему точно не следовал. Он был моим мужем и отцом моей дочери. Мы шесть лет счастливо прожили вместе.

– Этого не может быть,– ошарашенно пробормотал Витас,– бессмертным под страхом смерти запрещено заводить семью. Если бы об этом стало известно в Ордене, то вас бы убили всех троих, даже ребёнка.

– Так вот о какой подставе он говорил и о каком справедливом приговоре,– откровения Витаса буквально вывернули наизнанку представления Киры о своей жизни. – Выходит, Семён превратил нас с Тиночкой в мишень. Он шесть лет рисковал нашими жизнями, а когда понял, что в Ордене неизбежно вычислят Мастера, то сбежал как последний трус без объяснений и покаяния.

Кира подняла руку, чтобы вытереть текущие по щекам слёзы, но, не дотянувшись до лица, её рука бессильно повисла. Нервное напряжение отступило, и его место заняли усталость и безразличие. Кире вдруг пришло в голову, что вся эта фантасмагория происходит не наяву, просто её каким-то образом занесло на сцену заштатного театрика, и теперь ей поневоле приходится участвовать в его бездарной постановке.

– Кира, ты ничего не путаешь? – в голосе Витаса зазвучали подозрительные нотки. – Мы ведь очень тщательно тебя проверяли. По всем официальным бумагам твой муж погиб четыре года назад, ещё до рождения ребёнка. И это был не Сэм, я видел его фотографию.

– Выходит, вся наша с Семёном жизнь была сплошным враньём,– Кира на автомате произносила написанные тупым сценаристом слова, но её ум в этом спектакле не участвовал. Мысль о предательстве любимого мужчины была настолько абсурдной, что даже не вызывала естественного возмущения. – А как же любовь? Она тоже была ненастоящей?

Кире вдруг сделалось так горько, что хоть ложись и помирай. Несомненно, у обманутой женщины были весомые основания, чтобы злиться, но смерть Семёна буквально выпила из неё все силы, так что на злость их уже не осталось.

– Так в Ордене ничего не знают о вашей спасательной миссии? – прежнее напряжения явно отпустило убийцу бессмертного. – Сэм явился сюда за своей дочерью, а не потому, что его послал Орден. Но тогда зачем он убил Мирру?

– Это она пыталась убить сначала меня, а потом и Семёна,– равнодушно пояснила Кира,– он просто защищал нас обоих.

– Не понимаю,– лицо Витаса приобрело такое смешное озадаченное выражение, что вызвало у Киры невольную улыбку, хотя ей было совсем не до веселья. – Зачем же Мирре приспичило тебя убивать?

– Ты правда совсем ничего не замечал? – Кира не отказала себе в удовольствии подколоть самонадеянного шпиона. – Мирра тебя любила и решилась на убийство, чтобы спасти любимого мужчину от смерти. Ты сам её спровоцировал своими апокалиптическими предсказаниями.

– Она рассказала тебе про предсказание? – голос Витаса дрогнул. – Прости, я и подумать не мог, что ей придёт в голову таким образом вмешаться в мою судьбу.

– Так это правда? – Кира словно вынырнула из своего мутного омута разочарований. – Ты из-за меня погибнешь, как погиб Папа Карло? Но как такое можно было просчитать? – возмутилась она. Рациональный склад ума не позволил Кире тупо проглотить эту мистическую галиматью. – Я ведь ничего не знала про существование этих материалов, когда писала отчёт. Мне тогда и в голову не могло прийти, что эта технология уже существует. Всё казалось просто фантастикой.

– Я не знаю, как судьба проворачивает свои делишки,– покачал головой Витас,– но на моей памяти она пока ни разу не прокололась. Спорить с судьбой бессмысленно, да к тому же ещё и опасно. Видишь, чем это заканчивается? – он угрюмо покосился в сторону Мирры.

– Если бы я только нашла посылку Карла Рудольфовича на пару дней раньше? – похоже, увещевания фаталиста не произвели на Киру никакого впечатления. Она не верила в судьбу, а потому произошедшее казалось ей просто роковым стечением обстоятельств.

– Не вини себя,– Витас сочувственно улыбнулся. – Это была очень хорошо продуманная ловушка, и не твоя вина, что ты в неё угодила. Если бы я был в Москве, то не дал бы тебе отослать такой отчёт, но меня специально услали с глаз долой, чтобы не путался под ногами. А ты считала, что выполняешь очередное задание компании, и отнеслась к нему как к рутине. Но в одном они всё же просчитались: Карл вовсе не был изобретателем, и в его устранении не было никакого смысла. Он был таким же хранителем этого знания, каким теперь являешься ты. Думаю, ты понимаешь, насколько опасно хранить подобные секреты. Лучше отдай эти материалы мне, я смогу ими правильно распорядиться.

– Зачем они тебе? – Кира сразу насторожилась. Эти увещевающие, убаюкивающие сознание нотки были ей хорошо знакомы. Именно так Ксантипа соблазнял её перспективами работы на Орден. – Ты хочешь навсегда от них избавиться?

– Нет, это открытие может изменить всю нашу жизнь и покончить с господством Ордена,– торжественно произнёс Витас. – Оно должно принадлежать всем обитателям нашей реальности, а не какой-то кучке засранцев. Я знаю людей, которые смогут дать этой технологии шанс.

Кире стало противно. Красивые и правильные слова, возвышенные цели, а на поверку всё та же голимая борьба за власть. Да и методы не отличаются: шантаж, похищения, убийства. Понятно, почему Папа Карло хранил это открытие в тайне. Он просто не хотел, чтобы две противоборствующие силы устроили тут войнушку за обладание доступом к дармовой энергии.

– Знаешь, Витас, меня уже тошнит от ваших разборок,– Кира горько усмехнулась,– я даже не понимаю, кто хуже: орден или эти твои стражи. Орден, по крайней мере, не похищал моего ребёнка, а орденский боевик ради Тиночки вообще пошёл против своих. И это стоило Семёну жизни.

– Значит, ты уже знаешь, что я…,– он на секунду замялся.

– Шпион,– услужливо подсказал ехидный голос со стороны дивана.

Если вам никогда не доводилось получать послания с того света, то вы вряд ли смогли бы по достоинству оценить тот шок, который реплика Семёна вызвала у Киры и Витаса. Оба резко обернулись и застыли с выпученными глазами. Оживший мертвец по-прежнему лежал на полу, но теперь его голова покоилась на свалившейся с дивана подушке, а его левая рука сжимала рукоятку пистолета, и дуло этого пистолета смотрело Витасу аккурат между глаз. На бледном лице Семёна блуждала отрешённая улыбка, которая ещё больше делала его похожим на призрак.

– Даже не думай,– процедил бессмертный, заметив, как разоблачённый шпион инстинктивно потянулся к карману, где у него, по всей видимости, лежал пистолет,– с такого расстояния я по любому не промажу. Руки за голову и на колени,– жёстко скомандовал он.

– Ты же был мёртв, пуля пробила тебе сердце,– Витас на автомате начал медленно поднимать руки, но при этом остался стоять. – Неужели я промазал?

– Нет, не промазал,– губы Семёна скривила издевательская гримаса,– но если уж ты оказался таким идиотом, чтобы связаться с бессмертным, то стрелять нужно было не в сердце, а в голову. Уж кто-кто, а член Ордена должен был бы знать, что мы умеем не только убивать, но и выживать.

– Сёма,– одними губами прошептала Кира,– ты правда живой?

– Ничего не бойся, малыш,– глумливая гримаса исчезла с лица Семёна так быстро, словно её смыло тем самым цунами из Кириного детского кошмара. Его глаза засветились тёплым мягким светом, а на губах заиграла отрешённая улыбка,– я не позволю этому ублюдку тебе навредить. Иди ко мне.

По форме последняя фраза прозвучала как приказ, но при этом в голосе Семёна явственно прозвучали просительные нотки. Похоже, он не был так уж уверен, что его приказ будет выполнен, и не напрасно. Кира как сомнамбула сделала шаг и остановилась. Судьба, в которую она не верила, всё-таки умудрилась вмешаться и запустить в действие свой подлый план, который безальтернативно должен привести обречённого стража к смерти.

Реплика искателя

Согласитесь, наивно было бы ожидать, чтобы творческая личность, каковой несомненно является Создатель, вдруг взялась бы управлять своим творением. Это всё равно, как требовать от художника, чтобы тот сам заведовал галереей своих картин. Не спорю, иногда такое случается, но удачным сей вид предпринимательства не назовёшь, поскольку художники обычно не склонны к рациональности и не терпят рутины, да и со всей этой суетой на творчество времени не останется. Обратное тоже верно, хороший администратор далеко не всегда способен на создание какого-то значимого произведения искусства, зато галерея под его началом будет процветать.

Эта преамбула призвана показать, что в настоящее время наш мир управляется вовсе не Создателем, а Демиургом. Иначе говоря, мы переходим к рассмотрению влияния на наши судьбы второй категории высших сил – воли управленца. Кстати, «второй» в данном контексте вовсе не означает менее могущественной, это просто порядковый номер, не более того. Собственно, в существовании двух высших сущностей, имеющих касательство к нашей реальности, нет ничего нового. Практически во всех религиозных учениях, начиная от майя, зороастрийцев, герметиков, иудеев и заканчивая католическим папским престолом, в той или иной форме присутствует легенда об испорченном мире.

Наиболее околонаучный вид эта история обрела в гностических учениях. Кратко суть её состоит в следующем. Хороший бог сотворил идеальный мир, в котором обитали высокодуховные существа. Затем явился второй не то злой, не то невежественный бог, который это идеальное творение испортил, погрузив его в убогую материальность, в том числе за счёт создания таких же убогих обитателей, то есть нас с вами. Видимо, врождённый оптимизм не позволил сочинителям этой истории остановиться на столь удручающем конце сюжета, поэтому утверждается, что в будущем наступит некое сакраментальное событие, типа Страшного Суда, когда первый бог заявит свои права на повреждённую собственность и вернёт всё в первоначальное состояние. Ну а пока нам приходится прозябать в несовершенном мире.

Этот миф однозначно противопоставляет Создателя Демиургу и постулирует негативное, с точки зрения человечества, отношение последнего к продукту творческой деятельности первого. На мой неискушённый взгляд, идея об испорченном мире страдает некоторым недостатком логики. Дело в том, что в акте творения мира исходным объектом являются вовсе не горы и реки, а обитатели. Что бы там ни твердили адепты теории эволюции о первичности среды обитания по отношению к формам обитателей, но в действительности всё обстоит с точностью до наоборот. Реальность нашего мира создаётся непосредственно умами его жителей, а потому порча мира должна была по определению начаться с нас любимых. Я не знаю, существовал ли когда-то тот идеальный мир, но если он действительно существовал, а потом каким-то образом деградировал, то это могло произошло только в результате нашей с вами деградации.

Мог ли Демиург поучаствовать в сём «благородном» деле, вопрос спорный. Если мы называем этим именем админа нашей Игры, то представить такой расклад, при котором ему вдруг взбрело бы в голову переписать коды, управляющие умами аватаров, мне довольно затруднительно. Всё-таки в админы обычно идут не программисты, а управленцы. Отрицать такой возможности, конечно, нельзя, однако нужно признать, что подобный вариант мало вероятен. Скорее, стоит подозревать в диверсии кого-то из игроков. Вот в этой среде частенько попадаются безбашенные хакеры, которым испортить чужое творение по кайфу. Однако вмешательство в нашу жизнь игроков мы рассмотрим позже, а пока вернёмся к Демиургу.

В чём обычно состоит задача админа? Следить, чтобы в игре не сформировались какие-нибудь разрушительные факторы, угрожающие её целостности и структуре. В этом смысле Демиурга можно сравнить с управленцем, для которого важно обеспечить бесперебойное функционирование объекта управления. Такой подход коренным образом отличает его отношение к людям от родительской опеки Создателя. Демиург, как управленец, воспринимает наш мир как бы целиком, как единое предприятие. Он не разделяет Игру на управляющие ею неодушевлённые алгоритмы и людей, чьи умы создают ткань реальности в соответствии с этими алгоритмами. Для Демиурга – это просто различные части единого механизма, а потому судьба каждого отдельного человека не имеет для него значимого смысла, важна лишь судьба человечества целиком.

Как следствие, воля Демиурга в управлении своим предприятием будет проявляться не на индивидуальном, а скорее, на макроуровне, например, в форме природных явлений, в том числе катастрофического характера. Наверное, подобные методы могут показаться варварскими и неоправданно жестокими. Цель управленца обычно представляется неискушённому наблюдателю как поддержание баланса, и катаклизмы в сию картину вряд ли вписываются. Однако, думая подобным образом, мы совершаем одну принципиальную ошибку. Дело в том, что админ обслуживает интересы вовсе не аватаров, а игроков, и потому судить о его методах по их последствиям для нас любимых было бы весьма опрометчиво.

Демиург действительно поддерживает баланс Игры, но не в плане сглаживания сюжетных линий, а лишь с целью сохранения изначально заложенного статуса всех её участников. Иначе говоря, ему приходится следить за тем, чтобы манёвры игроков не деформировали сознания аватаров, а вместе с ними и ткань Игры. Если такая угроза возникает, то тут уж, как говорится, все средства хороши, вплоть до полной перезагрузки. Последствия столь радикальных действий для аватаров, разумеется, никак нельзя назвать благотворными, но и фатальными они отнюдь не являются. В конце концов, Игра и без катаклизмов предполагает регулярное обновление аватарских личностей с помощью механизма, который мы именуем смертью. Зато обнуление игровых бонусов научит зарвавшихся игроков сдержанности.

Приходится констатировать, что в своих планах Демиург совершенно не склонен учитывать участь каждого отдельного человека. Люди для Демиурга – это просто винтики в большой машине, за работу которой он отвечает. Но и усматривать в обрушившихся вам на голову несчастьях злую волю Демиурга, направленную непосредственно против вас, тоже не стоит. Если уж вам не повезло попасть под раздачу, то вините в этом свою личную карму, а не админа нашей Игры. В его действиях нет ничего личного, только интересы бизнеса.

Молиться Демиургу, просить его о помощи близким или о карах врагам, по большому счёту, также бессмысленно, как долбиться лбом в бетонную стенку. Если вы не являетесь какой-нибудь особо важной деталькой механизма Игры, то вам даже не представится возможности пообщаться с ним напрямую. Впрочем, иногда кое-кому из людей действительно прилетают бонусы от нашего админа, однако не стоит этим кичиться, поскольку все его плюшки обусловлены исключительно интересами Игры, а не покровительством конкретному аватару. Другими словами, влияние Демиурга на судьбу каждого отдельного человека можно признать хоть и значимым, но вовсе не персонализированным, тут, скорее, следует говорить о влиянии на человечество в целом.

Тем не менее, в нашем мире имеется немало людей, которые задаются целью наладить взаимовыгодные отношения с Демиургом, став эдаким полезным винтиком в его машине. Именно эти персонажи и стояли у истоков создания всевозможных тайных орденов, призванных как бы упорядочивать процесс управления человеческим стадом. Насколько подобную активность можно считать помощью высшим силам, вопрос спорный. Превращение свободных личностей в стадо овец несомненно облегчает процесс управления самим орденским пастухам, но отвечает ли дебилизация и расчеловечивание людей интересам игроков – это уже не столь очевидно.

Лично мне слабо верится в то, что реализуемый орденами сюжетный поворот был изначально заложен нашим гениальным программистом в его детище, а потому имеется ненулевая вероятность, что сей перекос может быть расценен админом как опасный. Примет ли Демиург решение вмешаться в ход Игры, и если да, то каким образом? Вопрос не праздный, не так ли. В любом случае, вряд ли его вмешательство понравится как пастухам, так и овцам. Игроки, скорей всего, тоже будут не в восторге, но как известно «шерифа проблемы индейцев не интересуют», для него куда важнее сохранить свой городок в неприкосновенности. Будем надеяться, что админ сумеет справиться с угрозой винтикам его машины менее радикальными средствами, нежели их полная замена. Время покажет.

Глава 23

Удивительно, как же этой мерзавке судьбе удаётся постоянно превращать нашу жизнь в аттракцион бега по граблям. Впрочем, ощущения Киры, пожалуй, больше напоминали экстремальный контрастный душ. Всего несколько минут назад ей казалось, что со смертью Семёна из её жизни исчез смысл существования. Без любимого человека мир потерял свои краски и превратился в унылую пустыню. Но чья-то коварная рука переключила краник, и мужчина, без которого Кира не мыслила своего существования, вдруг оказался предателем и лжецом. Однако стоило ей только осознать эту горькую правду, как Семён ожил, и мир послушно наполнился красками и новыми надеждами. И тут её снова окатило ледяной водичкой, поскольку с возвращением бессмертного к жизни, приговор, вынесенный Витасу, обрёл осязаемые черты.

Но какое дело было Кире до этого самоуверенного плейбоя, шпиона и убийцы в одном флаконе? В конце концов, поддержка стражей, на которую она рассчитывала и которую олицетворял собой Витас, стала для Киры неактуальной. После похищения Тиночки она не смогла бы доверить этим козлам не то что жизнь ребёнка, а даже горсть песка в пустыне. Но ведь дело было совсем не в стажах, Кира просто не хотела, чтобы Витас погиб, и всё.

– Что со мной происходит? – собственная неадекватность повергла её в шок, но тут же пришло понимание. – Я просто не могу их разделить: Витаса и Риса. Но ведь они такие непохожие,– принялся оппонировать голосок здравого смысла, впрочем, довольно вяло. – Как же так получилось, эти двое намертво слились в моём сознании в единый образ?

Что тут скажешь, пути нашего мышления порой бывают весьма запутанными и непредсказуемыми. Слияние двух альтер эго одного человека из разных реальностей произошло помимо Кириной воли, но результат сего слияния был ей очень дорог. Смерть одной из половинок угрожала цельности этого образа, а потому Кира инстинктивно бросилась на его защиту.

– Не надо, Сёма, прошу тебя,– она сделала ещё один шаг, но теперь уже не в сторону раненого мужа, а наоборот, придвинулась к Витасу практически вплотную, как бы загораживая его от пули. – Пусть он уходит.

Семён от удивления открыл рот и уже вознамерился разразиться нелицеприятной тирадой в адрес поганого шпиона, запудрившего мозги наивной женщине, но тут в дело опять вмешалась судьба. Диванная подушка, на которую опиралась голова бессмертного, выскользнула, и на пару секунд дуло его пистолета ушло в сторону от цели. Этих секунд Витасу оказалось достаточно. Одной рукой он схватил Киру за плечи и прижал её к себе, а другой – выхватил пистолет и приставил дуло к её виску. Заложница от неожиданности даже не успела испугаться. Весь ужас её опрометчивого поступка начал доходить до Киры уже после, когда Витас заговорил.

– Посмотрим, чего стоит твоя любовь, Сэм,– задумчиво произнёс страж, взводя курок. – Выбирай: ты или она.

Семён помедлил пару секунд, а потом медленно опустил пистолет. В его глазах появилось выражение обречённости, которое лучше любых слов показало шантажисту, какой выбор сделал бессмертный.

– Давай, это, по крайней мере, будет быстро,– подзадорил его Витас. – Может быть, тебе повезёт, и в следующем воплощении братья тебя не найдут. Говорят, самоубийцы долго не воплощаются. Глядишь, и забудут про тебя, проживёшь нормальную человеческую жизнь.

Глаза Семёна не отрываясь смотрели на Киру, и в них не было осуждения, только смертная тоска. Нет, он не раздумывал и не колебался, просто прощался. Сама по себе смерть вовсе не была для бессмертного такой уж трагедией, но она несла с собой расставание с любимой женщиной, и это было для Семёна гораздо хуже смерти. Впрочем, испытывать судьбу и терпение стража он не собирался, и потому сцена прощания продолжалась всего несколько секунд, а потом рука Семёна начала двигаться как бы сама собой, пока дуло пистолета ни упёрлось в его висок.

– Нееет! – не обращая внимания на приставленный к голове пистолет, Кира рванулась изо всех сил.

Вырваться из захвата Витаса оказалось довольно просто. Как выяснилось, он держал её совсем некрепко, скорее, создавал видимость. Кира отскочила от стража на пару метров, но поскользнулась на ручейке крови, который коварно пробил себе дорожку из перерезанного горла Мирры, и грохнулась со всей дури на пол. Она даже не успела осознать, что произошло, когда над её головой грохнул выстрел. Стрелял Семён, и это могло означать только одно – Кира опоздала. Слишком поздно она решилась на отчаянный шаг, и чудом вернувшийся с того света муж всё-таки погиб.

От ужаса Кира зажмурилась и вроде бы даже перестала дышать. Надеяться на повторное чудо не приходилось, не существовало таких волшебных лекарств, чтобы излечить рану от пули в висок. Витас оказался прав, бороться с судьбой было бессмысленно и опасно. Если уж эта тварь кого-то приговорила, то приговор будет приведён в исполнение, как бы убогие людишки ни выкручивались. Кира медленно открыла глаза и едва ни грохнулась в обморок от неожиданности. Семён как ни в чём ни бывало снова целился в стража, а Витас, согнувшись пополам, зажимал левой рукой простреленное правое запястье. Кровь сочилась между неплотно сомкнутыми пальцами и капала на валявшийся у его ног пистолет.

– Спасибо, Кирюша,– искренне поблагодарил Семён, впрочем, без особого трепета, словно за какую-то незначительную услугу. – Я же говорил, что не промажу,– злорадно добавил он, обращаясь к Витасу.

– Если ты такой меткий, что же просто меня ни пристрелил? – страж уже пришёл в себя после неожиданного развития событий, его голос звучал спокойно и даже немного снисходительно.

– Ты же не ожидал, что всё будет так просто, а Вит? – съязвил Семён. – Зачем мне тебя убивать? Сразу видно, что ты не из рядовых стражей, возможно, даже член вашего совета. Я, может быть, хочу пригласить тебя в гости.

– Это куда? – Витас подозрительно нахмурился. – В орденские подвалы, надо думать.

– Тебе понравится,– не стал спорить Семён. – Там работают просто замечательные психологи, из любого, даже самого стеснительного клиента за пару дней сделают пылкого оратора. Не дёргайся,– осадил он пленника,– иначе прострелю уже не кисть, а коленную чашечку.

Однако Витас проигнорировал угрозу, он выпрямился и повернулся к застывшей в ступоре Кире.

– Я бы ни за что в тебя не выстрелил,– тихо произнёс он,– это был просто блеф. Ты мне веришь?

– Какая теперь разница? – едва ворочая языком, пролепетала совсем растерявшаяся женщина.

– Для меня это важно,– Витас говорил спокойно, но всё-таки в его голосе проскользнули просительные нотки. – Я ведь с самой первой нашей встречи знал, что ты принесёшь мне смерть, и даже пытался переиграть судьбу. Но оказалось, что в жизни есть кое-что важнее самой жизни.

Кира с тоской посмотрела на обезоруженного стража, и у неё заныло сердце. Как уйти от судьбы? Убежать подальше от роковой женщины, укрыться в неприступном убежище или, как Мирра, попытаться устранить угрозу с помощью ножа? Нет, Витас делал всё наперекор предсказанию, словно специально шёл в смертельную ловушку, и это было больней всего, ведь Кира даже не могла ответить ему взаимностью.

– Даже не думай себя винить,– Витас словно прочитал её мысли,– это просто судьба, и я ни о чём не жалею. Поверь, ты дала мне больше, чем сама это осознаёшь.

– Эй, кончай морочить голову моей жене,– грубо вмешался Семён, которому очень не понравилось, как отреагировала на это своеобразное признание Кира.

– А ведь он и правда тебя любит,– Витас бросил одобрительный взгляд на возмущённого мужа. – Сэм действительно пустил бы себе пулю в голову, если бы ты его ни спасла. Мало кому выпадает шанс убедиться в чувствах своего мужчины таким наглядным способом.

– Кирюша, если ты не планируешь ещё разок устроить мне испытание на вшивость, будь так добра, достань у меня из кармана наручники и кинь этому философу,– пробурчал несколько сконфуженный похвалой Семён.

Кира поднялась на ноги и на автомате сделала шаг в сторону дивана, но снова остановилась. В этой мужской разборке она явно была третьей лишней, эдакой нейтральной стороной. Разумеется, Кира ни за что на свете не готова была поставить на кон жизнь Семёна, но и участвовать в расправе над Витасом тоже не хотела. Увы, судьба не оставила ей шанса остаться в стороне, так или иначе Кире нужно было сделать свой выбор, и у неё не было ни единого сомнений в том, что любой её выбор неизбежно ляжет тяжкой ношей на её душу. К счастью, Витас избавил Киру от необходимости выбирать.

– Прости, Сэм, но я не смогу принять твоё радушное приглашение,– нахально заявил он. – Мне никак нельзя попадать в руки орденских палачей, я действительно много чего знаю и не уверен, что выдержу пытки. – Семён напрягся, его палец плотно лёг на спусковой крючок, а дуло пистолета теперь смотрело, как он и грозился, в правую коленную чашечку пленника. – Позволь дать тебе совет на прощанье, бессмертный,– Витас стоял неподвижно и как ни в чём ни бывало улыбался. – Держись подальше от тех, кого любишь, ты не в силах их защитить. – Семён собрался было возразить, но страж не стал дожидаться его ответной реплики. – Кира, я уверен, что ты сумеешь правильно распорядиться ценным наследством,– с нажимом произнёс он. – Прощай и будь счастлива.

Витас печально улыбнулся и закрыл глаза. В следующее мгновение улыбка стекла с его губ, превратившись в гримасу боли, он сделал судорожный вдох и мешком рухнул на пол.

– Не подходи к нему,– запоздало крикнул Семён, когда Кира уже склонилась над неподвижным телом.

Спустя несколько минут, оставив безуспешные попытки вернуть Витаса к жизни, она поднялась на ноги и подошла к раненому мужу. Ей очень хотелось верить, что Семёну ещё можно помочь, правда, было совершенно не понятно, как это сделать.

– Не знал, что стражей этому учат,– задумчиво произнёс бессмертный. – Остановить своё сердце совсем непросто, нужно иметь просто железную волю. Этот парень был кем угодно, но точно не слабаком.

– Тебе нужен врач,– устало произнесла Кира,– ты серьёзно ранен, а я ничего в этом не смыслю, я не сумею тебе помочь.

– Сам справлюсь,– беспечно отозвался Семён,– просто сделай мне побольше сладкого чая, а если в этом доме есть шоколад или какао, то тоже тащи сюда.

– Наверное, нужно тебя перевязать, остановить кровь,– Кира неуверенно оглянулась в поисках бинтов.

– Кровотечение я уже давно остановил,– отмахнулся от её дилетантских потуг Семён. – Лучше всего меня сейчас вообще не трогать, только накачать чем-нибудь горячим и сладким. Утром я уже буду в форме. Ну почти,– самокритично уточнил он.

Кира послушно отправилась на кухню выполнять распоряжение своего вновь обретённого мужа. Она уже устала удивляться его странным талантам, проще было просто послушаться. На кухне легко обнаружился полный набор всех необходимых для лечения раненого продуктов: и шоколад, и какао, и чай с сахаром. Пока Кира готовила «лекарства» для Семёна, мысли, одна тоскливее другой, начали осаждать её усталый ум. Постановка заштатного театрика, на сцене которого она вынуждена была сыграть свою роль, оказалась не только бездарной, но и кровавой. Отчего-то режиссёру этого спектакля пришло на ум, что смерти Мирры и попытки убийства Семёна было маловато, чтобы нагнать ужасу на зрителей, и он с барского плеча добавил самоубийство Витаса.

Сценарий разыгравшей на глазах Киры трагедии был настолько сюрреалистичным, что её рациональный ум просто отказывался принять его за реальные события. Шокированную женщину так и подмывало крикнуть «не верю». Увы, там, за стенкой сейчас действительно лежали три тела, и только одному из троих ещё можно было как-то помочь. С решимостью утопающего Кира ухватилась за эту мысль.

– Ещё будет время оплакать погибших,– строго сказала она себе,– а пока нужно спасать Семёна и искать безопасное убежище для Тиночки.

Внушение немного помогло, но ненадолго. Перед глазами Киры снова замаячила печальная улыбка обречённого человека, так буднично признавшегося, что она была для него дороже жизни. А ведь Кира даже не могла сказать, что питала к Витасу какие-то тёплые чувства, её доверие и зарождающаяся симпатия были, скорее, просто проекцией странных и волнующих отношений с Рисом. Она только-только начала преодолевать животный страх, что внушал ей властный и насмешливый взгляд этого загадочного господина. Но кто знает, как бы сложилась их дальнейшая судьба, если бы ни сумасбродная выходка Мирры, продиктованная, больше тупой бабской ревностью, нежели заботой об интересах человечества. Хотя нет, это была не ревность, а попытка спасти любимого человека от уготованной ему судьбы. Безуспешная попытка.

Возвращаться в комнату очень не хотелось, Кира вовсе не была слабонервной барышней, но вид мёртвых тел и залитого кровью пола мог бы вывести из равновесия даже толстокожего мужика, что уж говорить про женщину. Помогая Семёну принять «лекарства», она старалась не смотреть в сторону трупов, и это не прошло мимо внимательного взгляда бессмертного.

– Кирюш, ты бы поискала в доме что-нибудь, чем можно накрыть тела,– предложил он. – Вижу, что тебе тут тяжело находиться, но я пока не могу подняться, а нам нужно поговорить.

Кира порылась в местных шкафах и нашла несколько простыней. Через несколько минут, облагородив таким нехитрым образом интерьер, она с ногами забралась на диван в ожидании обещанного разговора. Неизвестно, на что она рассчитывала, но слова Семёна оказались для Киры полной неожиданностью.

– Знаешь, малыш,– грустно произнёс он,– а ведь этот доморощенный философ прав, мне нужно держаться подальше от вас с Кристинкой. Возможно, от стражей я и смогу вас защитить, но только не от Ордена. Тут у меня нет шансов.

– Ты снова решил нас бросить?! – Кира едва ни подавилась собственными словами.

– Если про нас узнают…,– он не стал продолжать, предоставляя Кире свободу самой додумать окончание.

– Значит, это правда,– в глазах Киры появилось тоскливое выражение,– бессмертным нельзя заводить семью. Но зачем же тогда ты на мне женился?

– Это было какое-то колдовство,– Семён задумчиво уставился в потолок. – Жаркая летняя ночь, шум моря, эта завораживающая мелодия и твои глаза, как два светлячка. Ты тогда так загорела, что в темноте лица было не разглядеть, только глаза. Знаешь, я просто перестал соображать, а когда на утро очнулся, то, честно признаюсь, хотел сбежать, но не смог от тебя оторваться, уговорил себя, что вот мы через неделю всё равно расстанемся, и тогда наваждение отступит.

– Когда ты уехал, я думала, что мы больше не увидимся,– Кира печально вздохнула,– но ты встретил меня на вокзале.

– Прости, Кирюш, я поступил как эгоист,– повинился Семён,– не смог с тобой расстаться, проще было, наверное, расстаться с жизнью. Вот и убедил сам себя, что смогу скрыть нашу связь от Ордена.

– И тебе это удалось,– с жаром подтвердила Кира. – Мне, конечно, больно было узнать, что ты подделал все мои и Тиночкины документы, но я понимаю, что ты просто пытался нас защитить. Почему же теперь ты хочешь от нас отказаться?

– Поверь, я ничего так не хочу, как вернуться к тебе,– Семён неосознанно потянулся к брошенной жене, но рана быстро уложила его обратно на пол. – У меня чуть сердце не разорвалось, когда я понял, что ты научилась перемещаться в другие миры. Это был конец всей моей конспирации. Орден каким-то образом отслеживает людей с необычными способностями и старается их завербовать. Если бы я вовремя ни уничтожил всё, что нас связывало, они бы нас вычислили. Даже твоя работа на Орден не смогла бы отменить приговор, нас бы всё равно всех убили.

– Но почему ты ничего мне не рассказал? – уныло возразила Кира. – Мне было бы легче пережить расставание, если бы я понимала его причину.

– Прости, малыш,– глаза Семёна подозрительно заблестели,– я знаю, что причинил тебе боль, но я считал, что не в праве посвящать тебя в эти смертельно опасные секреты. Да, я ошибся, но это только потому, что ты сама скрыла от меня, что служишь братству.

Кира смутилась и опустила глаза, чтобы не выдать своей растерянности. Нет, устраивать сейчас ночь признаний было бы глупо и опасно. Очевидно же, что Семён предан Ордену, отдался ему много лет, а то и жизней назад со всеми потрохами. Попытка его переубедить была заранее обречена на провал, ведь бессмертный не знал иной жизни, кроме служения этой поганой конторе, промывшей ему мозги ещё в младенчестве. И что он сделает, если узнает, что Кира вовсе не состоит в Ордене, не сочувствует его целям, а уж методам и подавно?

– Возвращайся, Сёма,– жалобно попросила она,– мне без тебя очень плохо.

Семён долго молчал, на его лице без труда можно было прочитать внутреннюю борьбу, которую он сейчас вёл сам с собой. Когда он снова посмотрел на Киру, в его глазах было столько боли, что у неё сжалось сердце от жалости. А ещё она поняла, каков будет ответ.

– Почему? – Кира закусила губу, чтобы не расплакаться.

– Я же слышал ваш с Витом разговор,– мрачно пояснил Семён. – Ты владеешь каким-то секретом, за который стражи готовы были убить нашу дочь. Не понимаю, почему ты не хочешь передать его Ксантипе, но, видимо, у тебя есть на то свои причины, и я не стану тебя уговаривать. Тут важно другое: ты оказалась в центре серьёзной заварушки, милая, и теперь за тобой станут охотиться и стражи, и орденские братья. За тобой и за нашей дочерью,– уточнил он,– чтобы снова превратить малышку в орудие шантажа. Нам просто повезло, что Кристинка пока не пострадала.

– Что же мне делать? – Кира потерянно опустила голову.

– Прежней жизни уже не будет,– голос Семёна сделался жёстким,– тебе нужно исчезнуть, только тогда наша дочь будет в безопасности.

– Мне некуда бежать,– Кира устало помотала головой,– они даже в альтернативной реальности меня однажды достали.

– Тебе придётся умереть,– на полном серьёзе заявил Семён,– не по-настоящему, конечно,– тут же поправился он. – Я инсценирую твою смерть, благо женское тело у нас имеется. Ты укроешься в какой-нибудь иной реальности и будешь сидеть там тихо, а Тиночка пока поживёт у Светланы. Всем необходимым я её обеспечу.

– И долго мне придётся прятаться? – жертва орденских козней горько усмехнулась, поскольку отлично понимала, что предложенный план был заранее обречён на провал. Максимум, на что Кира была способна – это удрать из родной реальности на несколько часов.

– Откуда мне знать? – зло огрызнулся Семён. – Это же ты у нас аналитик, вот и придумай, как выбраться из того дерьма, в которое ты вляпалась.

От этих грубых слов Кира сжалась, словно её ударили. Такого Семёна она видела всего лишь второй раз в жизни. За шесть лет их брака он ни разу не позволил себе сбросить маску заботливого и любящего мужа.

– Не будь такой наивной идиоткой,– мысленно одёрнула себя Кира,– он ведь профессиональный убийца. Какие бы чувства ни заставляли Семёна скрывать свою натуру, но он через них переступит, если встанет выбор между тобой и служением Ордену. Не стоит проверять его любовь на прочность. Нужно бежать, пока ещё есть такая возможность.

– Ты прав, я попробую спрятаться, чтобы никому не навредить,– покладисто пролепетала Кира, старательно пряча глаза от внимательного взгляда орденского боевика, чтобы не выдать своего страха.

Она поднялась на ноги и решительно двинулась в сторону двери, однако на полпути остановилась и затравленно оглядела комнату, больше напоминавшую поле сражения, нежели мирное жилище. По идее, бежать нужно было прямо сейчас, время явно играло против хранительницы тайного знания. Но оставить раненого Семёна одного в компании с двумя мёртвыми стражами было неправильно, да ещё и в доме, принадлежавшем этим самым стражам.

– Я сам со всем этим разберусь,– Семён, похоже, правильно истолковал причину Кириного замешательства,– мне будет даже проще, если не придётся заботиться о твоей безопасности. Уходи, Кира.

Последняя фраза прозвучала как приказ, обдав неприкаянную беглянку холодом, словно её со всей дури макнули в прорубь. Кира закусила губу, чтобы не разреветься от обиды, но всё же не удержалась от того, чтобы бросить прощальный взгляд на любимого мужчину, отчего-то превратившегося в опасного чужака. На неё в упор смотрели полные боли глаза. Нет, то была боль не от раны, физическую боль Семён с лёгкостью скрывал, а вот с болью душевной справиться было не так-то просто, даже бессмертному. На самом деле предстоящее им вынужденное расставание было для него трагедией не меньшей, чем для самой Киры, и своей нарочитой грубостью Семён просто пытался избавить жену от колебаний и чувства вины. От понимания этого у Киры сразу сделалось легко на душе. Она аккуратно опустилась на колени рядом с распростёртым телом и поцеловала Семёна в губы.

– Я вернусь,– пообещала она и быстро вышла из комнаты.

Глава 24

Здесь снова шёл мелкий холодный дождь. Одна особо настырная капля просочилась сквозь густую сосновую крону и плюхнулась Кире на нос. Она смахнула нахалку на землю и расслабленно улыбнулась. Больше всего путешественница боялась снова оказаться в портале, ведущем в кабинет Ксантипы, но ей повезло, и мир Охоты радушно распахнул ей свои мокрые объятья. Да, оставалась ещё проблема с возвращением, вернее, с тем, чтобы не возвращаться, но эта проблема встанет остро только через несколько часов, а пока можно было немного расслабиться.

Отправляясь в побег, Кира на всякий случай спряталась не в доме, а в ближайшем лесочке, поскольку было неясно, каким образом Семён распорядится жилищем стражей, возможно, просто подожжёт. Кире естественно не улыбалось оказаться на пепелище, а то и посреди пожарища, когда очередной сон выбросит её обратно в родную реальность. Пообещать спрятаться и сидеть тихо было просто, а вот как выполнить это обещание, она пока совершенно не представляла. Управление перемещениями всё ещё оставалось для Киры недоступной роскошью.

– Ну привет, пропащая,– сильные руки Риса стиснули её в объятьях,– что ж ты меня так подставляешь? Я тут Ки́та трое суток в лагере мариновал, чтобы он с тобой повстречался. Наш Мастер только вчера обратно в город подался, а ты тут как тут.

Кира благодарно уткнулась в грудь Риса и устало закрыла глаза, ей сделалось так спокойно, словно все трудности уже были позади.

– Что случилось? – чуткого эмпата не обманула её показная расслабленность.

Кира понимала, что ей нужно выговориться, но от одной мысли, что для этого придётся снова пережить недавние трагические события, пусть даже мысленно, её натурально затошнило. А уж облекать эти мысли в слова и вовсе не хотелось, хоть режь. Однако помощь Риса и, главное, его знакомого Мастера была сейчас Кире прямо-таки жизненно необходима. А как просить о помощи, когда ты скрытничаешь?

– Так, понятно,– Рис уверенно развернул нежданную гостью к лагерю охотников. – Пока ничего не говори, сначала нужно принять лекарство.

В лагере они прямиком направились в столовую. Рис усадил свою пациентку на табурет, порылся в одном из ящиков и вытащил из его глубин какую-то бутыль. Бросив оценивающий взгляд на поникшую фигуру Киры, он плеснул в стакан мутноватой жидкости примерно на палец. От стакана тут же распространился противный запах сивухи.

– Я такое пить не буду,– упрямо заявила пациентка,– это же самогон.

– Это лекарство,– Рис настойчиво вложил стакан в её руку,– давай одним глотком.

Его уверенный тон не оставил места для обсуждений, Кира проглотила мерзкую жидкость ещё до того, как поняла, что делает. Горячая волна прокатилась по её пищеводу и разлилась в животе, вышибая слезу у непривычной к крепким напиткам женщины.

– Отлично,– прокомментировал результат лечения Рис,– теперь садись и рассказывай. Только не спеши, мне нужны подробности.

Как ни странно, Кира внезапно ощутила, что ей безумно захотелось поделиться своими переживаниями последних дней. Хотя что тут странного? Нашаманил, эмпат проклятый. Но это было уже неважно, она была искренне благодарна Рису за его «лечение». Следующие полчаса Кира говорила, не замолкая ни на секунду. Она выложила всё в подробностях, да ещё и не постеснялась описать, что при этом чувствовала.

– Значит, я покончил с собой в твоей реальности,– задумчиво произнёс Рис, когда рассказ подошёл к концу,– испугался пыток. Он действительно был таким неженкой, этот Витас?

– Нет, просто он слишком хорошо знал, на что способны орденские палачи,– Кире почему-то стало обидно за своего бывшего начальника. – Можно подумать, что ты не боишься боли.

– Меня пытать себе дороже,– Рис нахально ухмыльнулся,– я ж двойной эмпат. Тот, кто причинит мне боль, испытает то же самое, только усиленное раза в два.

– «Раза в два»? – в голосе Киры послышалось неподдельное возмущение. – Это ты явно поскромничал. Когда тебе захотелось секса, мои ощущения можно было сравнить с помешательством.

– Ты же не знаешь, что я тогда чувствовал,– Рис состроил невинную гримасу. – Ладно, ладно, сдаюсь,– он прикрыл голову руками, словно защищался от нападения. – Обещаю, больше не буду зеркалить. Ну разве ты сама попросишь,– тут же прибавил наглый махинатор. Он уселся позади Киры и обнял её, словно защищая. Его губы мягко коснулись её шеи, но дальше ласки самоуверенного эмпата не пошли, так как он почувствовал, что Кире сейчас было не до интима. – Так ты теперь переселишься к нам? – прошептал он ей на ушко.

– В этом как раз главная проблема,– вздохнула Кира,– через несколько часов меня выкинет обратно. Я так и не научилась управлять перемещениями.

Рис ненадолго задумался, а потом задорная улыбка осветила его лицо.

– Кирюш, ты любишь быструю езду? – он хитро прищурился. – Пойдём, прокачу.

Трёхколёсный драндулет, чем-то напоминавший каток для укладки асфальта, вряд ли можно было заподозрить в скоростных качествах, и практика показала, что первое впечатление было верным. Раздолбанная каракатица натужно ревела, перекатываясь по лесным ухабам, но всё равно еле ползла. Впрочем, на этом подобии дороги скорость была не актуальна, главная задача заключалась в том, чтобы не свернуть себе шею на очередной колдобине. К счастью, путь через лесную чащу оказался недолгим, вскоре драндулет выбрался на открытое пространство и на последнем издыхании вскарабкался на пригорок, с которого открылся замечательный вид на горную гряду.

Никакой дороги дальше не было вовсе, даже подобия лесной колеи, тем не менее Рис уверенно направил свой неказистый транспорт прямо вниз по склону. Оказалось, что под горку каракатица умела бегать довольно резво. Ветер ударил в лицо, и колёса принялись подпрыгивать на неровностях склона, заваливая и раскачивая неказистый транспорт, что твою шаланду на бурных волнах. Кира издала нечто вроде сдавленного писка и вцепилась в поручни, чтобы не вылететь из седла на полном ходу, при этом Рис только посмеивался и уверенно давил на газ.

Стремительно преодолев экстремальный спуск, каракатица выкатилась к подножию гор и резко затормозила у входа в расщелину. Кира удивлённо воззрилась на отчаянного водителя, ведь впереди явственно виднелась довольно ровная дорога, которая по качеству ни в какое не сравнение не шла с лесной колеёй, однако Рис выключил движок и откинулся на спинку сиденья.

– Кирюш, ты только не делай резких движений,– предупредил он,– здесь у нас пропускной пункт. Если чего заподозрят, то просто пристрелят без лишних разговоров.

Кира сжалась на своём сиденье, было очень некомфортно находиться под прицелом невидимых стрелков. Ожидание, впрочем, продлилось недолго, вскоре на дороге показались двое крепких мужиков в камуфляже и с арбалетами за спиной.

– Салют, Рис,– один из мужиков приветственно помахал рукой,– кто это с тобой?

– Это Кира, она из охотников,– голос Риса был спокойный и уверенный, однако при этом он предусмотрительно держал руки на виду и старался не делать лишних движений. – Мы едем к Ки́ту.

Постовой кивнул, но продолжал внимательно изучать пассажирку, на его лице появилось задумчивое выражение, словно он решал сложную математическую задачу. Кире в какой-то момент показалось, что их сейчас развернут, а то и вовсе арестуют, но тут в процесс досмотра снова вмешался Рис.

– Под мою ответственность,– произнёс он с нажимом.

Только после этого постовые разошлись в стороны, и драндулет покатил по дороге, проложенной в ущелье.

– Они что, могли нас не пропустить? – поинтересовалась Кира.

– Не должны были пропускать, вообще-то,– Рис самодовольно ухмыльнулся. – Тебе ведь не позволили посещать город, совет опасается, что ты можешь оказаться шпионом Ордена. Иначе чего бы я тогда потащил Кита в лагерь? Но у меня есть право принимать такие решения самостоятельно, вот я им и воспользовался. Так что ты уж меня не подведи, Кирюш, если что, мне голову открутят и не поглядят на прежние заслуги.

– Я не шпион,– Кира обиженно поджала губы.

Рис не ответил, просто чмокнул насупившуюся пассажирку в щёчку. Буквально через сотню метров дорога нырнула в тоннель. Внутри освещение отсутствовало напрочь, пришлось Рису включить фары и сбросить скорость, так как в добавок к кромешной темноте тоннель принялся петлять внутри горы.

– Ну кто так строит? – возмутилась Кира. – Что у этих строителей за дикие фантазии?

– Просто дополнительный рубеж обороны,– спокойно пояснил Рис. – Ты даже близко себе не представляешь, сколько раз Орден пытался захватить Алат. Пришлось спустить лавину на дно ущелья, а дорогу прорубить в скале. Тут, по крайней мере, танки не пройдут.

– А почему так темно? – Кира никак не могла успокоиться.

– Потому что у постовых есть специальные инфракрасные очки,– продолжил свои объяснения охотник. – А кроме того в Алате серьёзные трудности с энергией.

Кира уже собралась продолжить допрос, но тут каракатица вынырнула из тоннеля и пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть. Городок, расположившийся в долине, буквально светился в ярких солнечных лучах.

– О боже, как красиво,– у Киры от восторга перехватило дыхание. – Из чего сделаны все эти постройки?

– Просто известняк,– Рис хитро усмехнулся, довольный произведённым эффектом. – Тут все горы из него сложены. Бери, сколько хочешь.

Вскоре колёса драндулета уже громыхали по мощёным улочкам Алата, а Кира вертела головой во все стороны, стараясь рассмотреть необычный город. В сущности, ничего особенного в нём не было, если не считать, что выглядел городок новеньким, словно его только что построили. Всё тут было сделано из чуть желтоватого камня, даже крыши невысоких домиков были покрыты плитками из известняка. Похоже, с разнообразием строительных материалов дефицит тут был не меньший, чем с энергией. Киру поразило, что домики выглядели совершенно беззащитными, ни тебе стальных ставен, ни заборов, даже замков на дверях было не видно. В небольших палисадниках игрались дети самого разного возраста, по улочкам вальяжно прогуливались упитанные собаки, а вот транспорта практически не было. Только пару раз им встретились такие же уродливые драндулеты, как их собственная каракатица.

– А почему Орден до сих пор тупо не разбомбил ваше поселение с воздуха? – удивилась Кира. – Не похоже, что город в осаде. Дети, собаки, домики какие-то игрушечные.

– Последний раз Алат бомбили три года назад,– спокойно отозвался Рис. – Ты же видишь, что постройки в основном новые. Этот город как айсберг, основная его часть скрыта под землёй. Вообще-то, Алат с самого начала задумывался как подземный город, там можно жить, не вылезая наружу, хоть сотню лет. Но мы же дети солнца,– он весело рассмеялся,– нам под землёй некомфортно, вот и понаделали себе временных домиков. Орден уже давно понял, что с воздуха нас не достать, но всё равно время от времени устраивает тут ковровую бомбардировку. Просто из вредности, я думаю.

– А сбросить десант? – предположила Кира.

– Пробовали,– Рис скорчил злорадную гримасу. – А смысл? Ну что они тут смогут захватить? Голые камни? Этого добра в горах сколько угодно. К тому же для десантников это будет поход в один конец, никто из них живым отсюда не уйдёт. Орденским браткам хватило одного показательного урока, чтобы они потеряли всякую охоту прыгать на нас сверху. Над городом сейчас натянута мономолекулярная сеть, режет сталь как масло, даром что её не видно.

Кира ошарашенно посмотрела на небо. Как-то в её представлении антураж захолустного поселения не вязался с высокими технологиями. Хотя наличие подземного города тоже никак не соответствовало первому впечатлению о технической отсталости, которое производил на непосвящённого Алат. Пока Кира переваривала полученную информацию, каракатица выкатилась за пределы города и, натужно ревя, полезла вверх, на поросший высокой травой склон. Тут уже никакой дороги не было и в помине, только трава, да кочки. Взобравшись на плато, трёхколёсный драндулет прибавил скорости, и трясти стало совсем уж не по-детски. Кира было собралась попросить водителя ехать помедленней, но тут из-за небольшой рощицы показалось одинокое строение. Как ни странно, оно было вовсе не желтоватого, а грязно-бурого цвета, да и вокруг него метров на двадцать, вместо сочной зелёной травы, располагался круг будто бы выжженной земли.

– Это лаборатория Кита,– любезно пояснил Рис,– он у нас изобретатель. Наверное, ты уже поняла, почему его выселили из города. Последний пожар тут случился всего месяц назад.

Кира пригляделась и заметила, что бурые пятна на стенах были ничем иным, как копотью. Причём горело что-то откровенно химическое. Очень любопытно, оказывается, занятия научными изысканиями могли отлично сочетаться в изобретателе с наличием нехилых способностей в деле управления реальностью. Заслышав тарахтение приближающегося транспорта, хозяин показался на пороге своей лаборатории. В первый момент Кира решила, что у неё галлюцинации, издалека изобретатель был просто копией сыщика Антона из её реальности, только постарше лет на десять. Однако при приближении разница в чертах лица стала очевидна, хотя сходство всё равно было феноменальное.

– Привет, Кит! – заорал водитель, перекрикивая грохот движка.

– И тебе привет, Тристан,– ответил хозяин с ехидной улыбочкой на лице. – Это, надо думать, твоя знакомая по имени Кира.

Рис подъехал почти вплотную к двери и заглушил мотор. Потом он соскочил с сиденья и крепко обнял хозяина лаборатории.

– Ещё раз назовёшь меня Тристаном, придушу,– без тени улыбки произнёс он, не выпуская беднягу из своих объятий.

– Позвольте представиться,– обратился хозяин к Кире,– меня зовут Кейтиль. К морским млекопитающим не имею никакого отношения,– эта реплика уже была в сторону Риса. – Если тебе так уж приспичило сокращать моё имя, то правильнее было бы называть меня Кей или Кейт. Ещё раз услышу про кита и останешься Тристаном до конца твоих дней.

Несмотря на нарочитую грубость, сразу было видно, что эти двое состояли в тёплых приятельских отношениях, и Рис чувствовал себя в лаборатории Кейтиля как дома. Хозяин пригласил гостей в небольшую пристройку, которая, видимо, служила ему чем-то вроде комнаты отдыха. Пристройка располагалась на некотором отдалении от лаборатории и потому имела более естественный для известняка цвет. Там прямо на полу, застеленном циновками, располагались толстые маты и горка подушек. Единственным элементом мебели был низенький столик с набором для чаепития. Эдакий японский минимализм.

Рис не стал ходить вокруг да около и сразу изложил Кейтилю цель визита. Оно и понятно, времени у Киры оставалось всё меньше, и нужно было предпринимать срочные меры для того, чтобы её не выкинуло из этой реальности. Выслушав сбивчивый рассказ горе-путешественницы Кейтиль участливо улыбнулся.

– Да, знакомая проблема,– отозвался он. – Как я ни бился, так и не смог понять, отчего это происходит, в смысле, что заставляет моё сознание перемещаться в другое место.

– Это я уже знаю,– с умным видом заявила Кира,– у нас с тобой ослаблена связь сознания с якорем тела. Мне один очень продвинутый парень рассказал. Постой,– тут же оборвала она сама себя,– так ты тоже этим не управляешь?

– Эх, Кира,– вздохнул Кейтиль,– по сравнению со мной, ты – просто гений управления. Я пока даже не научился переноситься в заданное место, а кроме того, все мои перемещения происходят в этой реальности. Я даже не знал, что можно путешествовать в другие миры.

– Значит, ты мне не поможешь,– в глазах Киры появилось выражение безнадёжности.

– Я этого не говорил,– хитро улыбнулся изобретатель. – Если бы я ни придумал, как заблокировать эту способность, то меня бы и в живых уже не было. Схарчили бы орденские братки за милую душу. Средство не очень приятное, зато надёжное,– с этими словами Кейтиль достал из кармана небольшой пузырёк с ядовито-зелёной жидкостью. – Пары капель на день достаточно, чтобы тебя не носило по миру, как птичье пёрышко на ветру.

– А это не опасно? – Кира с сомнением покрутила пузырёк в пальцах.

– А как же,– усмехнулся Кейтиль,– ещё как опасно. Там соли тяжёлых металлов, придётся пить много молока для детоксикации, но тут уж выбирать не приходится. Мне, к примеру, совсем не улыбается неожиданно оказаться в одном из штабов Ордена.

– Кирюш, а где ты окажешься, если тебя таки выкинет? – поинтересовался Рис, которому откровенно не понравился рецепт, предложенный приятелем.

– Дома, наверное,– путешественница как-то сразу сникла,– а может быть, в лесочке рядом с домом стражей. Мне туда сейчас никак нельзя,– она тяжко вздохнула,– если я появлюсь, то подставлю Семёна и свою дочь. Нужно подождать хотя бы неделю, чтобы Семён успел инсценировать мою смерть, тогда меня, возможно, перестанут искать.

– Ну, за неделю с тобой точно ничего не случится,– Кейтиль небрежно махнул рукой,– я уже пару лет сижу на этой микстуре и, как видишь, пока жив.

Кира кивнула, и самопальный аптекарь накапал зелёной жидкости ей в чай. Если честно, она не слишком сильно надеялась, что средство сработает, однако время шло, а путешественница поневоле по-прежнему сидела на мягком матрасе и слушала разговоры приятелей, так что её сомнения начали понемногу рассеиваться. Главным испытанием волшебной микстуры должен был стать сон, и время встречи с царством морфея неумолимо приближалось.

– Мы, пожалуй, пойдём,– объявил Рис, когда за окном стало заметно темнеть,– не хочется в темноте ноги ломать.

Кира с недоумением посмотрела на своего спутника. Она почему-то решила, что они переночуют у Кейтиля, но, похоже, ошиблась. Рис уверенно вскарабкался на свой драндулет и завёл мотор. Неужели он собирался впотьмах тащиться в лагерь? Подобное приключение совсем не показалось Кире забавным.

– Ты чего приуныла, милая,– расхохотался Рис,– уже представила, как мы грохнемся ночью с обрыва? Не бойся, далеко ехать не придётся, у меня тут домик имеется, как и у всех. Охотники ведь тоже люди, им время от времени отдых требуется.

На этот раз в город Рис не поехал, припарковал свой неказистый транспорт на въезде, видимо, решил пощадить уши утомившихся за день горожан. Взявшись за руки, они с Кирой отправились пешком. Стемнело быстро, как всегда бывает в горах. Вот только что город светился на солнышке словно кусок янтаря, а через несколько минут уже не видно, что находится в паре шагов.

– А почему тут так темно? – всё-таки не выдержала Кира. – Даже если вы экономите электричество, то уж огонь-то можно было развести в очаге, ну или свечи зажечь на худой конец.

– Ночью наверху остаются только охранники,– пояснил Рис,– все жители спускаются под землю. Эти орденские уроды почему-то всегда нападают в темноте. Наверное, при свете дня им стыдно друг другу в глаза смотреть.

Глава 25

В комнате было прохладно, тихий монотонный шелест вентилятора, по идее, должен был успокаивать и навевать сон, но заснуть Кира не могла, ей было страшно закрыть глаза до мокрых подмышек. Казалось, стоит ей задремать, как она окажется одна во враждебном мире, где все только и мечтают её убить. Очень хотелось поверить в действенность зелёной микстурки, но инстинкт самосохранения взбесился и никак не соглашался разжать свою мёртвую хватку. Даже Рису со всеми его эмпатическими манипуляциями не удалось переключить сознание своей гостьи с панического настроя на философское принятие, скорее, наоборот, Кира своей истерикой вогнала несчастного эмпата в состояние перевозбуждения. Поначалу он ещё пытался воздействовать на Кирино настроение привычными ему методами, но вскоре понял, что они не срабатывают.

– Кирюш, тебе нужно отвлечься,– Рис решил перейти к более кондовым способам снятия стресса,– хочешь, я поделаю тебе массаж?

– Со мной всё в порядке,– Кира неловко передёрнула плечами,– просто не спится. Я никогда раньше не спала под землёй.

– Да тебя же просто трясёт,– не унимался добровольный помощник,– у меня уже все внутренности от твоей паники вибрируют.

– Ты спи,– неуверенно предложила паникёрша,– я тихонечко полежу в соседней комнате.

– Не смеши меня,– Рис поднялся и принялся одеваться. – Такое эмоциональное цунами я за милю учую. Идём на улицу.

– Но там же небезопасно,– Кира обхватила себя руками, словно хотела защититься.

– Да, если случится очередной налёт, то нас, скорее всего, убьют, если не успеем залезть под землю,– Рис натянул куртку и решительно бросил Кирину одежду на кровать. – Одевайся.

– Ты сумасшедший?! – Кира отодвинулась от своих шмоток, как будто они могли её укусить.

– Если не оденешься, вытащу тебя наверх в одеяле,– пригрозил Рис, – а там сейчас комары летают размером с крокодилов. Будешь завтра чесаться как прокажённая.

Кира недовольно поджала губы, но всё-таки начала одеваться. Вылезать на поверхность ей вовсе не хотелось, но, похоже, Рис был настроен решительно. Всю дорогу наверх она недовольно бурчала что-то про отмороженных охотников, однако, оказавшись под открытым небом, сразу забыла все свои обиды. Открывшееся её глазам зрелище стоило риска. Они стояли вдвоём на плоской крыше дома и, задрав головы, любовались звёздной феерией. Луна пока пряталась за горой, и ничто не мешало звёздочкам переливаться на тёмно-синем просторе подобно россыпи бриллиантов. Кира мгновенно позабыла все свои страхи и погрузилась в созерцание, как погружаются в тёплую ванну.

– Поговорим? – прервал её медитацию Рис. – Ты вроде уже готова.

– Прости меня,– Кира уткнулась лицом в грудь утешителя. – Просто я трусиха.

– А чего ты боишься, милая? – прошептал Рис ей на ушко. – Смерти?

Кира неловко пожала плечами. А ведь действительно, чего она так распсиховалась? В данный момент они рисковали своей жизнью, причём без всякой причины, но это её почему-то совсем не пугало, напротив, она успокоилась, паническая атака отступила. Может быть, действительно всё дело в том, что Кира не приспособлена спать под землёй?

– Попробуй представить себе, что всё самое страшное уже случилось,– продолжил сеанс психотерапии Рис,– микстура Кита не сработала, и ты оказалась в родной реальности.

– Это ещё не самое страшное,– вздохнула Кира,– будет хуже, если меня выкинет в портал, прямо в лапы к Магистру Ордена. Так уже было однажды.

– И что он с тобой сделает? – Рис поднял лицо Киры за подбородок.

– Наверное, прикажет убить,– она печально улыбнулась,– но сначала мне придётся рассказать всё, что знаю, а это приговор для моей дочери и для Семёна.

– Значит, тебе всего-навсего нужно найти способ уйти из жизни по собственному решению,– Рис засунул руку в карман и выудил маленькую коробочку. – Вот, это мгновенная смерть, даже не успеешь ничего почувствовать. Ты ведь сможешь сделать так, чтобы эта коробочка оказалась с тобой после переноса?

– Смогу,– Кира кивнула, но не сделала ни единого движения, чтобы взять смертельный подарок. – Рис, я не уверена, что у меня хватит духу этим воспользоваться.

– Понимаю, сейчас тебе страшно даже думать о таком варианте,– спокойно согласился тот,– но это не из-за страха смерти, просто сейчас у тебя ещё есть надежда на то, что всё образуется. Это надежда не позволяет тебе быть собой. Отбрось её и сможешь спокойно смотреть в лицо опасности. Прими жизнь как есть, со всеми её выкрутасами.

– Легко тебе говорить,– Кира смущённо потупилась,– ты привык рисковать каждый день.

– А ты собираешься жить вечно? – хитро улыбнулся Рис.

Такого вопроса Кира раньше себе не задавала, наверное, просто боялась думать о неизбежности смерти. А собственно, почему? Только ли потому, что за этой чертой её ждёт полная неизвестность? Это же нелогично, ведь и в жизни есть много чего, что приходится делать в первый раз. Да, это может вызывать волнение, но не панику же. Паника в данном контексте совершенно иррациональна, тем более, что уход из жизни всё равно неизбежен. Так что же мешает нам сохранять здравомыслие, когда речь заходит о смерти? Может быть, Рис прав, это глупая надежда на спасение заставляет нас трепыхаться и отнимает способность посмотреть на ситуацию отстранённо и хладнокровно. А вот когда надежда умирает, страх смерти умирает вместе с ней. Кира вспомнила, как хладнокровно Витас убил себя, каким безмятежным стал его взгляд, когда он понял, что смерти не избежать, и ей сделалось стыдно.

– Сама не понимаю, что на меня нашло,– она смущённо улыбнулась и спрятала коробочку с ядом в карман. – Ты прав, глупо бояться смерти.

– Это вовсе не страх смерти вызвал у тебя паническую атаку, малыш,– Рис расслабленно улыбнулся,– просто тебе сегодня пришлось пройти через очень тяжёлое испытание, и твой ум не справился со стрессом. Вот он и запустил запоздалую реакцию, врубил на полную мощь твою симпатическую систему, чтобы через физиологические процессы сбросить напряжение.

– Ух ты! – восхитилась Кира. – Ты заговорил прямо как по учебнику.

– А я психолог по второму образованию,– небрежно пояснил Рис. – Не ожидала? – он рассмеялся, наблюдая за ошарашенным видом своей пациентки. – Думаешь, у нас тут полная дикость? Эх, милая, я тебе завтра устрою экскурсию по нашему подземному городу. Думаю, ты будешь сильно удивлена.

– А кто же ты по первому образованию, постесняюсь спросить,– Кира удивлённо подняла глаза на насмешника.

– Вирусолог,– небрежно бросил Рис, исподтишка наблюдая за её реакцией.

– Ты ДОКТОР! – воскликнула Кира, забыв о правилах элементарной вежливости.

– Очень полезная профессия, между прочим,– Рис даже немного обиделся,– особенно, в замкнутом пространстве подземного убежища. – Я же не всегда был охотником, я и в Алате-то всего пять лет.

– Ты говорил, что в охотники идут те, кому пока нечего терять,– прошептала Кира,– или те…

– Или те, кто уже всё потерял,– закончил за неё Рис. – Да, милая, у меня когда-то были жена и сын. Когда они погибли, я думал, что уже никогда не смогу быть счастливым. Я ошибся,– добавил он шёпотом, прижимая к себе Киру.

Эту ночь они провели на крыше дома, под звёздами, ни комарам, ни угрозе орденского налёта не удалось загнать их под землю. На этот раз Кире не потребовался допинг в виде эмпатического воздействия, страстное желание близости с этим странным доктором захлестнуло её с головой. Когда им всё-таки удалось оторваться друг от друга и задремать, верхушки гор уже начали розоветь под лучами пока невидимого солнца. Кира крепко уснула в объятьях Риса и засыпая совсем не думала об Ордене и о том, где она может проснуться. На сердце у неё было легко и спокойно, она готова была к любым сюрпризам, которые уготовит для неё Игра в Реальность.

Удивительно, но на этот раз своенравная распорядительница людскими судьбами смилостивилась над и так уже изрядно потрёпанной психикой Киры. Микстура сработала, и они с Рисом вынырнули из царства морфея поздним утром на крыше от звуков просыпающегося города. Как и обещал гостеприимный хозяин, после завтрака они отправились на экскурсию по Алату. От увиденного под землёй Кира натурально потеряла дар речи. Подземный город жил на полном самообеспечении. Там было всё от небольшой электростанции, до всевозможных мастерских, столовых, больниц и даже гидропонной плантации. А ещё там имелся небольшой учебный кампус и детский садик для малышей.

Киру очень удивило количество детей, особенно, совсем маленьких. Ей казалось, что рожать в условиях постоянной смертельной опасности было верхом беспечности, но потом она поняла. Все эти люди вырвались из тюрьмы, что была стократ хуже смерти, и им страстно хотелось жить. Неважно сколько, главное, здесь и сейчас. И дети стали для бывших арестантов олицетворением новой свободной жизни.

После обеда экскурсанты оседлали трёхколёсный драндулет, который, кстати, именовался трикаром, и поехали осматривать долину. Она была довольно большой и полностью огороженной неприступными скалами, так что ожидать нападения по земле не приходилось. И всё же время от времени путешественникам попадались небольшие отряды дозорных, охранная служба в Алате была организована весьма тщательно. В дальнем конце долины обнаружился небольшой живописный водопад. Прозрачный водный поток, падая с высоты двадцати метров, образовал маленькое симпатичное озеро в каменном ложе.

Зайти в воду можно было только в одном месте, где поросший травой склон полого спускался к крохотному песчаному пляжику. Именно здесь Рис устроил пикник для своей гостьи. Время до вечера пролетело незаметно, а утром командиру охотников пришла пора возвращаться к своим обязанностям, и Кира поехала в лагерь вместе с ним. Она даже не пыталась анализировать своё отношение у Рису, просто незатейливо наслаждалась ощущением покоя и защищённости, по которому так соскучилась за полгода одинокой жизни. Откровенное восхищение, что легко читалось во взгляде её странного любовника, придавало Кире уверенности в собственных силах, ведь для любой женщины так важно чувствовать себя любимой.

Будни военизированного лагеря закрутили беглянку в своём стремительном водовороте. Роман с Рисом развивался не менее стремительно и занимал всё время, когда Кира не участвовала в операциях охотников. Не удивительно, что к вопросу о своей ответственности перед человечеством в плане передачи в надёжные руки технологии холодного синтеза, Кира вернулась лишь через неделю, да и то только потому, что безумно соскучилась по дочери, и её мысли естественным образом развернулись в сторону покинутой родимой реальности.

Невольная хранительница драгоценного знания тут же начала прикидывать, как бы ей половчее выйти на стражей или хотя бы послать им весточку о себе. Увы, ситуация сложилась практически безнадёжная. Оба известных ей стража погибли, причём Кира напрямую была причастна к их гибели, ведь это она привела в их логово орденского боевика, который и поубивал шпионскую элиту сопротивленцев. А если прибавить к этому, что своим легкомысленным поведением Кира невольно спровоцировала Орден на убийство предыдущего хранителя, то ожидать, что стражи выразят желание к сотрудничеству, не приходилось от слова совсем. Скорее уж, отрядят очередного киллера для её ликвидации.

Возможно, после смерти Витаса сопротивленцы обнаружили посланную Кирой открытку с координатами ячейки в камере хранения и нашли заветный клад, но всерьёз рассчитывать на такое везение не приходилось. Гораздо более вероятно, что эта открытка попала в руки орденских братьев, они же, наверняка, обыскали квартиру Витаса на предмет интересной шпионской информации. И что же в таком случае остаётся? Вывод был довольно неутешительный. Рассчитывать можно было только на ту флешку, которую Кира засунула под сиденье своей машины, конверты с копиями, скорее всего, были потеряны навсегда.

Машиной теперь распоряжалась Светлана, и одному богу было известно, как она поступит с флешкой, если случайно её обнаружит. Впрочем, главной проблемой всё-таки оставалась даже не сохранность материалов, а поиск самих стражей. Привычно разложив задачу на составляющие и расписав вопросы по каждой части, ведущий аналитик принялась набрасывать план действий. Она так увлеклась, что не заметила, как наступил вечер. Густые сумерки заползли в комнату и разлеглись синими тенями по углам. Пора было задёрнуть маскировочные шторы и зажечь свет.

Кира оторвалась от своей схемы и невольно вздрогнула, так как её взгляд наткнулся на два горящих зелёным светом глаза. Серая полосатая кошка сидела прямо на подоконнике и внимательно разглядывала погрузившуюся в свою работу женщину. Было в кошачьем взгляде что-то неправильное, какая-то насмешка, что ли, словно наглая зверушка ехидно подсмеивалась над Кириными аналитическими потугами. Оскорблённая столь беспардонной и дилетантской критикой жрица от аналитики уже подняла руку, чтобы согнать кошку на пол, да так и зависла.

– А ведь эта мерзавка права,– пробормотала Кира, глядя в зелёные насмешливые глаза,– я не о том думаю. Главный вопрос: а стоит ли вообще отдавать эту технологию в руки стражей.

Наверное, нужно было сначала разобраться, почему Папа Карло сам не передал свои знания сопротивленцам, хотя, судя по всему, он их хорошо знал. Кира почти не сомневалась в том, это именно стражи внушили несчастному больному старику, что ему нужно держаться подальше от своей любимицы. Иначе никак не объяснить того факта, что изолированный в больничной палате человек вдруг резко поменял своё отношение к бывшей сотруднице, которая несколько лет была его самым доверенным лицом. Видимо, стражи поделились с хранителем предсказанием Витаса в расчёте на ответную благодарность в виде передачи им материалов по холодному синтезу.

Очевидно, Папа Карло доверял стражам, однако в отчаянной ситуации, когда уже не надеялся выжить, он отчего-то не решился сделать их своими наследниками. Спрашивается, почему он предпочёл рискнуть и отослать флешку Кире? Ответ был очевиден, Папа Карло не верил, что стражи смогут правильно использовать полученные знания. Возможно, их помыслы и были чисты, а цели благородны, но стражи были просто одной из многих тайных организаций, претендовавших на управление миром, и их деятельность пока не принесла человечеству никакой ощутимой пользы.

Где гарантия, что новая технология будет использована ими во благо человечества? Даже в среде злостных бессребреников всегда найдётся парочка хитрых махинаторов, которые, прикрываясь заботой о всеобщем благоденствии, смогут подгрести под себя все права на использование новой технологии и создать очередную монополию. Так было всегда, только на этот раз товаром станет уже не нефть или золото, а вода, и это в сто раз хуже. Нефть, по крайней мере, люди не пьют, она не нужна для непосредственного выживания. А что будет, если людям ограничат доступ к воде?

Разумеется, никаких оснований, чтобы подозревать стражей в корыстности, у Киры не было. Возможно, они действительно просто старались избавить человечество от непрошенных кураторов из Ордена, но тогда вставал вопрос об их состоятельности. Почему до сих пор деятельность стражей не внесла видимых улучшений в жизнь людей? Похоже, изменить настоящее положение вещей было не в их силах. Значит, и технология холодного синтеза не поможет, не получится у стражей использовать её во благо. Рано или поздно орденские структуры наложат свои загребущие ручки на дармовую энергию и оставят стражей с носом. Не та у них, видимо, квалификация, чтобы тягаться с хозяевами этой реальности.

Очень похоже, что местные сопротивленцы из мира Риса, как бы они себя ни называли, тоже не потянули конкуренции с Орденом и, обломавшись в тайном противоборстве, не нашли ничего лучшего, как выйти из подполья и обнародовать свои знания о скрытом враге человечества. Догадывались ли эти отчаянные герои, что их подвиг ввергнет цивилизацию в глобальную войну с миллионами загубленных жизней? Наверное, они допускали такую возможность и даже понимали, что сами станут первыми жертвами, но всё же предпочли открытое противостояние борьбе тайных орденов. Хочется верить, что жертвы были принесены не напрасно, по крайней мере, свободные города росли, и их количество множилось с каждым годом.

Кира всё-таки согнала кошку с подоконника и, задёрнув шторы, включила свет. Тусклая лампочка пару раз мигнула и засветилась тусклым пятнышком, едва разгоняя темноту непосредственно под собой, углы комнаты так и остались в потёмках. Да, с энергией у повстанцев были серьёзные проблемы, электричество приходилось постоянно экономить. Кира бросила неприязненный взгляд на свою неоконченную схему и вдруг буквально подпрыгнула на стуле.

– Идиотка,– она в сердцах смяла ни в чём не повинный листок,– ищешь, кому бы передать технологию дешёвой энергии? Правильно котяра смотрела на тебя, как на безмозглое чучело. Здесь люди живут впотьмах под землёй от того, что не могут позволить себе расходовать энергию на самые элементарный вещи, а ты сидишь на драгоценном кладе и размышляешь на отвлечённые темы. В этом мире новая технология уж точно попадёт в правильные руки и будет использована по назначению. Орден просто не сможет этому помешать. Это же позволит кардинально изменить расклад сил в пользу свободных людей.

От возбуждения Кира вскочила со стула и начала наворачивать круги по комнате, обдумывая уже совсем другой сценарий. За этим увлекательным занятием её и застал Рис, вернувшийся из очередного дозора. Выслушав Кирин план, он недоумённо покачал головой.

– Кирюш, ты же не собираешься отправляться сейчас в свою реальность? – в его голосе Кире послышалась обречённость. – Ты можешь уже никогда не вернуться.

– Я вернусь,– самоуверенно заявила хранительница и тут же вспомнила, как всего неделю назад дала такое же обещание Семёну. К кому же из двух мужчин она всё-таки собиралась вернуться?

Глава 26

Лампочка индикатора секунду помедлила и загорелась красным светом. Уже в третий раз. Кира устало вздохнула и ткнулась лбом в неподатливую дверцу камеры хранения. Глупо было надеяться на чудо, заветных конвертов в этой ячейке, наверное, уже и след простыл. Её занял кто-то другой и установил свой код.

– Какие-то проблемы? – мужской голос за спиной заставил Киру вздрогнуть.

– Идиотка,– мысленно обругала она себя,– разумеется, за ячейкой установили слежку, и теперь тебя под белы рученьки отведут в Орден.

Кира медленно обернулась и от облегчения едва устояла на ногах. Это был просто полицейский.

– Я неделю назад положила в эту ячейку свои вещи,– начала объясняться Кира, но замолчала, наткнувшись на указующий жест охранника общественного порядка. Прямо на дверце ячейки, в которую она безуспешно ломилась, была наклеена табличка «Срок хранения не более трёх суток». От радости Кира едва ни запрыгала на месте. Возможно, конверты и не попали в руки Ордена, а лежат где-то на складе вместе со всеми невостребованными вещами.

– Попробуйте обратиться в администрацию вокзала,– посоветовал полицейский,– они открываются в девять. Это на втором этаже, кабинет двадцать три.

Кира враз приуныла, поскольку до открытия администрации оставалось ещё четыре часа, а она и так уже валилась с ног от усталости. Оказалось, что добраться до Москвы из посёлка стражей посреди ночи без собственной машины – это был тот ещё квест. Мало того, что Кире пришлось чапать на своих двоих несколько километров до автобусной остановки, так в добавок ещё и целый час дрожать от холода на открытой всем ветрам хлипкой скамейке, дожидаясь вожделенного транспортного средства. Когда она наконец оказалась в Москве, то метро уже не работало. Пришлось искать такси и пилить к нужному вокзалу через весь город. В общем, единственным желанием Киры на тот момент был сон, но об этом не могло быть и речи, ведь неясно, куда забросит её бесконтрольная способность к перемещениям.

Скиталица поблагодарила полицейского и поплелась искать работающее кафе. К счастью, совсем недалеко располагалась Шоколадница, так что средство против сонливости можно было получить без труда. Кира заказала большую чашку чёрного кофе и устало откинулась на спинку диванчика. Первый же глоток пробуждающего напитка развеял дрёму, и в памяти сразу же всплыла сцена прощания с Рисом. Как и следовало ожидать, её решение отправиться за заветными флешками было воспринято им в штыки. Даже неясно, чего Рис боялся больше: того, что Кира не сможет вернуться, или того, что не захочет.

– Ты ведь не только из-за этой инфы туда рвёшься,– проницательно заметил ревнивый любовник, когда они прощались ночью на крыше дома в Алате,– тебя там ждут.

– Да, я скучаю,– Кира подняла на него печальные глаза,– по дочери,– быстро добавила она и смутилась. Глупо было даже пытаться обмануть эмпата, Рис сразу почуял враньё, но смолчал, видимо, предпочёл не провоцировать выяснение отношений. – Тиночка сейчас с няней,– как бы оправдываясь, пролепетала коварная обманщица. – Наверное, у них всё в порядке, но мне так её не хватает.

– Твою дочь зовут Тиной? – Рис покладисто перевёл разговор на предложенную нейтральную тему.

– Кристиной,– поправила Кира,– но я зову её Тиночкой, ведь ей всего четыре годика.

– А моего сына звали Мартином,– Рис болезненно поморщился, но буквально через секунду гримаса боли превратилась в мечтательную улыбку. – Знаешь, если судьба позволит мне иметь ещё одного сына, я его тоже назову Мартином. В честь моего малыша.

Кира не стала выспрашивать подробности гибели его семьи, не хотела бередить старые раны, и Рис был ей за это благодарен. Возможно, когда-нибудь он будет готов рассказать свою трагическую историю, но пока это было для него слишком тяжело. Наверное, заподозрить этого брутального мачо в излишней чувствительности было весьма непросто, однако сблизившись с Рисом, Кира довольно скоро поняла, что репутация бравого вояки и дамского угодника, которую тот так тщательно поддерживал в Алате, была всего-навсего защитой от чужих любопытных взглядов. Когда эта защита начала понемногу рушиться под действием той взаимной близости, что неожиданно возникла между ними, оказалось, что под личиной самоуверенного хамоватого вояки скрывался тонко чувствующий и очень ранимый интеллигент.

Эта метаморфоза стала для Киры полной неожиданностью и вызвала инстинктивное отторжение, но не потому, что доктор Рис нравился ей меньше, чем бравый командир охотников. Просто в последнее время все её знакомые мужчины вдруг ни с того ни с сего начали преподносить ей сюрпризы, и Кира совершенно потерялась в сумбуре противоречивых чувств. Взять хотя бы с Витаса. Шпион с двадцатилетним стажем работы под прикрытием, бестрепетно остановивший своё сердце, чтобы не выдать врагам своих соратников, вот уж от кого меньше всего можно было ожидать проявления нежных чувств. Однако, как оказалось, к своей напарнице он питал искреннюю братскую любовь, причём настолько сильную, что желание отомстить за смерть Мирры перевесило даже соображения безопасности.

Что уж говорить про предсмертное признание Витаса. Такого Кира уж точно не ожидала. Нельзя сказать, что оно заставило её влюбиться, типа, посмертно, но этот двуликий человек таки умудрился сломать уже сложившуюся в её представлении картинку, и обломки этой картинки до сих пор никак не желали складываться в некий новый образ. Вместо этого, они продолжали мелькать и путаться, не позволяя Кире наконец поставить точку в этой трагической истории.

А Семён? Чего только стоит известие о фальшивом замужестве, да и узнать о том, что любящий муж, оказывается, является профессиональным убийцей, тоже, я вам скажу, не пряник. Но хуже всего было то, что все годы их совместной жизни он, оказывается, сознательно подвергал смертельной опасности жизни жены и дочери. Конечно, самомнению Киры льстило признание Семёна, что он это делал от страстной любви, но согласитесь, любящего человека безопасность тех, кого он любит, должна волновать в первую очередь. Разве нет?

– Тогда отчего же его уход и отказ вернуться всё по тем же соображениям безопасности я восприняла как оскорбление и обиделась? – задала себе вопрос Кира. – Разве я могу сомневаться в том, что Семён нас любит, особенно, после того, как он пошёл против своих хозяев, чтобы спасти Тиночку. Он ведь готов был пустить себе пулю в голову, чтобы меня защитить. А что сделала я? – краска стыда бросилась в лицо кающейся грешнице. – Завела роман в альтернативной реальности, чтобы компенсировать потери уязвлённого самолюбия.

Страстный акт самобичевания прервался так же стремительно, как и начался. При всей корыстности её исходных намерений, приведших Киру в объятия бравого охотника, её нынешнее отношение к Рису было очень далеко от прагматичности. Наверное, если бы он сам относился к их бурному роману как к ещё одной интрижке, очередной победе на сексуальном фронте, это бы всё упростило, но то, что зарождалось между ними, уже не было интрижкой. Кира пока не готова была дать этим чувствам названия, прошло слишком мало времени, да и не хотела. Нет, не так. Одна мысль о том, чтобы разобраться в себе, вызывала в её душе непреодолимое отвращение.

– Это неправильно,– болезненная улыбка промелькнула бесцветной тенью по её губам и исчезла,– я не должна это продолжать. В конце концов, это нечестно по отношению к Рису. Семён придумает, как обезопасить Тиночку, и я вернусь домой. А сейчас нужно просто заняться делом, а не фрустрировать на тему своей неверности. Тоже мне, нашла время для самокопания, когда от меня зависит ни много, ни мало, как благополучие целого мира.

Полная решимости выполнить свою миссию перед человечеством, Кира вылила в своё горло остатки холодного кофе и поднялась. До открытия администрации вокзала оставалось ещё полчаса, но ей не сиделось на месте. Предвкушение триумфального завершения предпринятого рейда по тылам противника наполнило Кирину душу радостным возбуждением. Впрочем, вполне возможно, что источником её вдохновенного порыва было просто сочетание бессонной ночи и убойной дозы кофеина. Как вскоре выяснилось, победные реляции были явно преждевременными, и Кира зря промаялась в душном вокзале всю ночь. Вожделенных конвертов никто не изымал и не отправлял на склад, поскольку Кирина ячейка была вскрыта до истечения трёхдневного срока.

Известие было неутешительное и однозначно свидетельствовало о том, что её открытка была получена. Вот только кем? Орденом или стражами? В сущности, для Кириной миссии это большого значения не имело, так как она уже приняла решение передать знание о прорывной технологии жителям Алата. Что ж, если одна из противоборствующих сторон в её родной реальности таки завладела вожделенным призом, то поделать с этим уже ничего было нельзя. Такова судьба.

– Будем переживать неприятности по мере их поступления,– философски заметила обломавшаяся благодетельница человечества, отправляясь на стоянку такси. – Жаль, конечно, что простой вариант не сработал, но остаётся ещё флешка под сиденьем моей машины.

Основные ключи от сего оригинального хранилища секретной информации находились сейчас в распоряжении Светланы, однако у Киры в квартире имелся запасной комплект, которым и следовало воспользоваться, чтобы не светиться рядом с Тиночкой. Разумеется, возвращаться в квартиру было небезопасно, Кира вполне обоснованно предполагала, что рядом с её домом могли торчать соглядатаи как от Ордена, так и от стражей, однако заявиться к Светлане было вообще равнозначно тому, чтобы подставить под удар дочку. Семён, конечно, обещал инсценировать Кирину смерть, но вряд ли посланные за ней шпики сразу на это купятся. Лучше уж рискнуть с визитом в квартиру, чем снова превратить Тиночку в орудие шантажа.

Такси резво стартануло со стоянки, однако очень быстро завязло в утренних Московских пробках. Поначалу Киру это привычно бесило, однако по мере приближения к конечному пункту путешествия её первоначальная решимость как можно быстрее завершить свою миссию начала сходить на нет. Когда машина наконец вырулила на Кутузу, Кирин боевой настрой сдулся окончательно, и дело тут было вовсе не в страхе перед соглядатаями, а в её собственном решении не видеться с дочерью.

– Мне же самой будет тяжелей уйти, если я её увижу,– принялась уговаривать себя расстроенная мамочка. – А каково будет малышке? Явилась мамашка с того света проведать ребёночка, да и снова слиняла неясно насколько. Ужас!

За окнами мелькали знакомые городские пейзажи, а соскучившаяся по дочери Кира всё никак не могла примириться с неизбежным. Она ведь даже приблизительно не представляла, сколько времени ей придётся торчать в чужой реальности, чтобы дома её перестали искать. Недели, месяцы, годы? А вдруг за это время Тиночка уже забудет свою непутёвую маму? От такой перспективы глаза Киры наполнились слезами, и пролетающие мимо дома превратились в размытые кляксы. Бедняжку накрыло ощущение полного бессилия и какой-то тотальной безысходности. Невозможность повидаться с дочкой приводила Киру в уныние и лишала сил, а силы ей сейчас были очень нужны.

– В любом вопросе нужно искать компромисс,– нравоучительно попеняла себе отчаянная диверсантка,– а маленький стимул делу не помеха. Мне ведь по любому придётся ехать к Светиному дому, машина-то, наверняка, припаркована там. Никакой беды не случится, если я чуток задержусь и полюбуюсь на мою малышку, когда Светлана поведёт её гулять после обеда. Я же не буду к ней подходить, просто постою в сторонке.

Кира утёрла слёзы и даже заставила себя улыбнуться, хотя принятое решение было весьма сомнительным как с точки зрения безопасности дочери, так и в плане компенсации мамочке за вынужденное расставание с любимым ребёнком. Впрочем, сначала нужно было решить вопрос с ключами. Кира попросила таксиста остановиться за два квартала до своего дома и расплатившись направилась к скверу, расположенному аккурат напротив её подъезда. Она уселась на лавочке около детской площадки, где было много мамочек, выгуливающих своих деток, и принялась наблюдать за окрестностями. Добрых полчаса Кира игралась в шпионов, но в конце концов ей это надоело, и она наконец решилась проникнуть на опасный объект.

И тут её ждал большой сюрприз. Нет, внутри никого не было, квартира была пуста, но отнюдь не заброшена, в ней кто-то жил. На вешалке в прихожей висели чужие вещи, в ванной обнаружился полный набор для умывания и косметических процедур как женских, так и мужских. Впрочем, все эти вещи не были для Киры совсем уж незнакомыми, всё-таки с их владельцами она очень долго делила свою жилплощадь. Заглянув в детскую и убедившись, что Тиночкины одежда и игрушки остались на своих местах, Кира горько усмехнулась. Без всякого сомнения нынешними обитателями квартиры были Светлана с Семёном. Получается, они благополучно «похоронили» Киру и обосновались в её доме дружной семьёй. А как же безопасность ребёнка? Семён ведь сам настаивал, чтобы Тиночка оставалась в доме Светланы.

Кира внезапно ощутила сильную тошноту, почти рвотный позыв. Какая-то тёмная липкая муть поднялась из глубины её организма и подкатила к горлу. Шатаясь как пьяная, она прошла на кухню и одним глотком влила в себя полбутылки ледяной минералки. Сразу полегчало, и буря возмущения в её душе слегка утихла.

– А чего я, собственно, ожидала? – губы Киры скривились в горькой усмешке. – Семён – свободный человек, может жить с кем захочет. Он же не клялся брошенной жене в вечной верности, да и не ожидал, наверное, что та заявится с ревизией буквально через пару дней после собственных похорон. Я, между прочим, тоже не хранила целибат,– рассудительно попеняла она самой себе. – На что же мне жаловаться?

Это был первый случай, когда Кира сподобилась испытать приступ ревности. Даже внезапный уход мужа не заставил её ревновать, так как она понимала, что Семён ушёл не к какой-то другой женщине, а конкретно от неё. Полученный опыт был омерзительным, ревнивица чувствовала себя грязной, словно полдня рылась в куче мусора. Кире отчаянно захотелось залезть под горячий душ и смыть с себя эту гадость. Увы, времени на водные процедуры не было, нужно было быстро забрать флешку и валить из этого неприветливого мира.

Впрочем, задачка явно упростилась. Если Светлана поселилась в Кириной квартире, значит, и её машина должна быть припаркована где-то во дворе. Правда, за время наблюдения Кира не заметила своего автомобиля, похоже, нынешние обитатели её квартиры куда-то на ней умотали, так что придётся дождаться их возвращения. Стараясь не смотреть на свою постель, чтобы не провоцировать себя на негативные эмоции, Кира прошла в спальню и выдвинула ящик стола, в котором должен был храниться запасной комплект ключей от машины.

Ключей на месте не оказалось, что вызвало у собственницы транспортного средства не столько возмущение, как недоумение. Ну кому мог понадобиться запасной комплект ключей? У Семёна имелась своя машина, так что Кирина ему без надобности. Может быть, эта тупая курица Светлана потеряла ключи при переезде? Кира привычно принялась строить гипотезы, нарезая круги по квартире. Проходя мимо окна кухни, она по инерции бросила взгляд во двор, да так и застыла в ступоре.

Эту картинку она уже видела однажды в одном из своих путешествий в альтернативную Москву. Ракурс, правда, был немного иной, но всё равно острое чувство дежавю заставило Киру сжаться от нехорошего предчувствия. Мужчина и женщина не спеша шли по дорожке к дому, держась за руки как первоклашки. На руках мужчины спал ребёнок, укутанный в его куртку. Оба расслабленно улыбались, их лица светились покоем и ничем незамутнённым счастьем. Вся разница с предыдущей картинкой заключалась лишь в том, что на этот раз на руках Семёна спала Тиночка, а Светлана не выглядела беременной.

Пока Кира с открытым ртом наблюдала за этой идиллической сценкой, парочка вошла в подъезд. Бежать было поздно, да и не могла она сбежать, не получив заветную флешку. Кира мысленно собралась и приготовилась к неизбежному выяснению отношений, но тут ей в голову пришла неожиданная мысль. А что если их с Семёном спасательная операция обернулась для орденского боевика неприятностями? Вдруг его засекли стражи или, того хуже, коллеги по Ордену разоблачили Кирино притворство? Даром, что ли, он замутил интрижку со Светланой? Может быть, это своего рода месть лживой жене.

– Наверное, мне не стоит сейчас встречаться с Семёном,– решила Кира,– лучше попробовать договориться со Светланой. У нас всегда были добрые дружеские отношения. Уж в такой мелочи, как ключи от машины, она своей бывшей хозяйке не откажет.

Кира проскользнула в детскую и втиснулась в простенок между шкафом с одеждой и окном. Убежище, конечно, было так себе, но ничего лучшего за оставшиеся несколько секунд она не придумала. В конце концов, переодевать спящего ребёнка было неразумно, ещё разбудишь, так что приближаться к шкафу никто не станет, по крайней мере, сейчас. Всё вышло ровно так, как и предполагала диверсантка, Семён осторожно уложил Тиночку в постель и вышел, прикрыв за собой дверь. Пару минут Кира слышала, как они тихо переговариваются со Светланой в коридоре, а потом хлопнула входная дверь, и наступила тишина.

Это несомненно была удача. Светлана осталась одна, и можно было поговорить с ней без вмешательства Семёна. Кира тихонько выползла из своего закутка и направилась к двери. Нет, она вовсе не собиралась зависать у дочкиной кроватки, просто посмотреть на спящего ребёнка, может быть, аккуратно погладить по волосам, и всё. Увы, как только мамочка увидела свою сладко посапывающую малышку, всю её рассудительность смыло как волной. Кира опустилась на колени рядом с кроваткой, да так и застыла в состоянии близком к блаженному трансу. В тот момент она готова была отдать всё, включая бывшего мужа и нынешнего любовника, только за то, чтобы вернулись времена, когда она могла видеть дочку каждый день, ощущать её тепло, походя чмокнуть её в щёчку, усадить себе на колени. Боже, какое же это было счастье.

Громкий вздох за спиной бесцеремонно вырвал Киру из нирваны и вернул на грешную землю. В дверях стояла Светлана с выпученными глазами и зажимала себе рот ладонью, чтобы случайно не разбудить Тиночку рвавшимся из её глотки возгласом удивления. Пришлось непутёвой мамочке оторваться от созерцания своей спящей дочери и выползти вслед за няней на кухню.

– Ты же умерла,– Светлана наконец озвучила причину своего шока,– мы тебя только позавчера похоронили.

Кире сразу бросилось в глаза, что удивление подруги отнюдь не носило радостного характера, скорее, в её голосе слышалось отчаяние. Похоже, нянюшка уже успела примерить на себя жизнь своей хозяйки, и эта роль пришлась ей по вкусу. Какая уж тут радость, когда у тебя, того и гляди, отнимут собственность, которую ты уже привыкла считать своей?

– Разве Семён не рассказал тебе, что он сам инсценировал мою смерть? – ехидно поинтересовалась Кира, исподтишка наблюдая, как Светлана отчаянно пытается взять себя в руки и изобразить на своей физиономии жалкую пародию на приветливую улыбку. Получалось у неё, кстати, из рук вон плохо.

– А я всё удивлялась, что это Семён такой спокойный,– так и не сформировавшись до конца, Светланина улыбка превратилась в гримасу отвращения. – Теперь понятно, почему он особо не печалился по поводу твоей безвременной кончины. Но раз ты официально считаешься мёртвой, как же ты собираешься вернуться к своей обычной жизни?

– Я и не собираюсь,– пожала плечами Кира,– я забежала ненадолго, только посмотреть, как дела у Тиночки.

– У нас всё в порядке,– Светлана гордо выпрямилась. – Мы с Семёном не стали ей говорить, что мама умерла, так что Кристинка уверена, что ты просто куда-то уехала.

– Спасибо,– искренне поблагодарила Кира,– значит, она не испугается, когда меня увидит.

– И часто ты будешь здесь появляться? – страх помимо воли явственно прозвучал в голосе Светланы, и это не укрылось от внимания воскресшей хозяйки.

Нянин настрой нравился Кире всё меньше. Глупо было бы отрицать, что её больно задело, как лихо подруга вписалась на освободившееся место, едва дождавшись похорон предшественницы, но по большому счёту, фрустрации обломавшейся со своими матримониальными планами бабы были Кире до лампочки. Она вовсе не собиралась устраивать разборки со Светланой, ведь Тиночке нужна была няня, а потому наиболее рациональной линией поведения было заключение перемирия.

Кира уже открыла рот, чтобы успокоить распереживавшуюся наследницу, но тут, как говорится, вечер (в нашем случае – утро) перестал быть томным. Семён ворвался в кухню подобно урагану и сходу бросился к миротворице. Бедняжка не успела даже ойкнуть, как оказалась в объятьях любимого мужа. В голове Киры всё же мелькнула ленивая мысль, что не стоило бы Семёну так откровенно демонстрировать свои чувства при Светлане, но эта мысль быстро и без следа растворилась в блаженной нирване, когда их губы слились в жарком поцелуе.

– Кирюш, ну зачем так рисковать? – укоризненно произнёс Семён, всё ещё держа Киру в объятьях. – Хорошо, что мне удалось вычислить тех олухов из стражей, иначе они бы за тобой сюда явились.

– За мной следили? – провалившаяся конспираторша закусила губу. – Что теперь будет?

– Теперь уже ничего не будет,– Семён снисходительно улыбнулся, намекая на то, что благополучно устранил опасность. – Тебе удалось спрятаться?

– Да, всё в порядке,– Кира благодарно кивнула. – Вижу, у вас тут тоже всё хорошо,– она бросила выразительный взгляд на Светлану, которая стояла у окна с таким видом, словно её только что искупали в помоях.

– Светик справляется,– как ни в чём ни бывало подтвердил Семён. – Зачем ты вернулась, путешественница?

– Я скучаю,– Кира горестно вздохнула,– не думала, что это будет так тяжело. Мне Тиночка каждую ночь снится.

– Ты уж потерпи, родная,– Семён снова прижал её к своей груди. – Раньше, чем через год, не стоит даже пытаться что-то химичить с твоим перевоплощением в новую личность. Пусть о тебе все забудут.

– Мама! – радостный вопль оборвал увещевания псевдо-вдовца, и Тиночка запрыгнула на руки Киры.