Kitobni o'qish: «Ведьмин раф и отпуск Дракулы»

© Михалёва Е. А., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1

Вероятность того, что сам граф Дракула посетит крошечную кофейню на Старом Арбате, ничтожно мала, но никогда не равна нулю. А ведь всё так хорошо складывалось ещё минуту назад!

На кухне «Мур-мур» царило уютное волшебство, которое случается лишь в моменты предвкушения совершенно особенного счастья. Воздух был пропитан ароматом свежеиспечённой сдобы с вишней, а из зала доносилось едва слышное потрескивание старого патефона, наигрывающего что-то до невозможности романтичное.

Дана замерла, боясь разрушить момент. Перед ней стоял Теодор Крамер – её защитник и лучший кондитер Москвы. На его белоснежном поварском кителе и сильных руках виднелись следы муки, а на щеке красовалось едва различимое белое пятнышко, которое Дана только что осторожно стёрла кончиком пальца.

Теодор с грацией хищника склонился к её руке. Его вишнёво-карие глаза светились теплом, когда губы коснулись запястья Даны там, где под тонкой кожей часто бился пульс. От счастья у девятнадцатилетней ведьмы кружилась голова, даже когда опасный кондитер обнажил едва заметные острые клыки в мечтательной улыбке и пробормотал:

– М-м-м, первая положительная.

Это заставило Дану рассмеяться вместо того, чтобы испугаться вампира. Она тряхнула копной непослушных блондинистых волос, в которых ярко выделялись розовые пряди, и лукаво шепнула:

– Если у меня поднимется холестерин, сразу дай знать.

Богдана Сорокина позволила себе утонуть в моменте. Но мир снаружи напомнил о себе внезапно и бесцеремонно.

Дверь кухни распахнулась, и внутрь заглянула Леся.

– Простите, что помешала, но там у входа какой-то странный мужчина в костюме, – затараторила кикимора. – Хочет видеть Тео.

Взгляд Леси испуганно заметался между ними. Её большие глаза оттенка мяты с мёдом были полны паники, а россыпь веснушек выделялась особенно ярко на побледневшем лице.

Романтика мгновенно испарилась, оставив после себя лишь горьковатый привкус тревоги и навязчивый писк пароконвектомата, про который они совершенно забыли.

Лицо вампира окаменело, скулы стали острее, а взгляд утратил всю свою вишнёвую мягкость, превратившись в тёмный лёд. Его кадык судорожно дёрнулся. Крылья носа дрогнули в раздражении, когда среди мешанины кондитерских запахов он уловил нечто недоступное для молодой ведьмы. Дана почувствовала, как волоски на коже сами собой встают дыбом.

– Он представился? – Вопрос Теодора прозвучал так холодно, словно он заранее знал ответ.

– Да. – Тоненький голосок Леси напомнил мышиный писк. – Сказал, что его зовут Влад.

– Ты его пригласила? – В интонации вампира прорезались жёсткие нотки, которых Дана прежде никогда не слышала.

– Ага, но он ждёт снаружи. – Кикимора икнула, втягивая голову в плечи.

Теодор глухо зарычал. Этот звук, полный сдерживаемой ярости, заставил обеих девушек вздрогнуть. Не тратя времени на объяснения, кондитер стремительно вышел из кухни. Леся едва успела уступить ему дорогу. Дана поспешила за ним.

В основном зале «Мур-мур» в этот час было непривычно пусто. Солнечный свет мягко ложился на персиково-голубую плитку пола, а со стен смотрели милые акварельные портреты пухлых котов. Вся обстановка кофейни дышала домашним уютом. За барной стойкой замерла Людмила, а за одним из столиков сидела Веселина, погружённая в изучение документов на ноутбуке. Громадный рыжий кот-домовой Витан дремал на диванчике в бежевую клетку, но стоило Теодору выйти в зал, как кисточки его ушей дрогнули. Он обратил взгляд умных янтарных глаз на вход.

Идиллия мгновенно разрушилась. Дверь кофейни распахнулась так резко, что колокольчик над ней жалобно и надрывно зазвенел.

В уютное пространство «Мур-мур» ворвался мистический запах мокрой земли после ливня, вытесняя все прочие ароматы выпечки, кофе и уютного колдовства. Словно тёплая кофейня на Старом Арбате вдруг превратилась в холодный каменный склеп, в который солнце не проникает никогда.

Заколдованный патефон, секунду назад наигрывавший нежную мелодию, запнулся, заскрипел иглой о винил пластинки, и музыка исказилась в нестройном скрежете.

Витан спрыгнул с дивана, выгнул спину дугой и зашипел. Его глаза загорелись каким-то потусторонним огнём. Он даже в размерах будто увеличился. Такую реакцию со стороны доброго домового Дана видела впервые.

Веселина мгновенно посуровела и поднялась с места навстречу незваным гостям. Как старшая в шабаше, она за секунду оценила угрозу и встала рядом с Витаном, готовая защищать свою сверхъестественную семью.

Но на пороге возник не ужасный монстр и даже не отряд вооружённых до зубов грабителей, а… прилично одетый мужчина лет пятидесяти на вид.

Дана описала бы его как человека, который выглядел вне времени и в самом расцвете своей пугающей власти. Его хищное лицо с высоким лбом и орлиным носом казалось высеченным из мрамора. Короткие пепельные волосы были идеально зачёсаны назад, открывая высокий лоб без единой морщины. Почти чёрные глаза вспыхивали едва заметным багровым отблеском, когда он обводил взглядом зал. На нём был безупречный костюм-тройка цвета тёмного графита, который идеально сидел на его аристократической поджарой фигуре. На правом мизинце мужчины тускло поблёскивал массивный перстень с рубином.

Благородное лицо незнакомца портило лишь откровенно брезгливое выражение, когда он переступил порог кофейни.

– Добрый день, уважаемый… – весьма прохладным тоном начала Веселина, но Теодор перебил её:

– Что тебе нужно, дед?

Кондитер обошёл Людмилу и быстрыми шагами вышел вперёд, оттеснив Старицу и домового. Последний продолжал низко рычать и прижимать к голове уши в негодовании.

– Дед? – тихо пискнула Леся, прячась за спину Даны.

Они вместе с Людмилой остались стоять за стойкой тесной, растерянной стайкой.

– Дед, – кривя тонкие губы, фыркнул незнакомец. – Мы больше века не виделись с тобой, Теодор, и это единственное приветствие, которое заслужил твой уважаемый предок Влад Дракула?

Дана почувствовала, как всё внутри холодеет от ужаса – не только из-за упавшей в кофейне температуры. Всё в этом пришельце внушало желание упасть на колени в страхе. Но на Теодора, кажется, его давящая аура не распространялась. Он гордо выпрямился и повёл напряжёнными плечами.

Ошибки не было: в «Мур-мур» заявился граф Дракула собственной персоной. Дедушка Тео, о котором тот вообще не хотел вспоминать.

– Я спросил: что тебе нужно? – бесстрастно повторил вопрос Теодор.

Влад Дракула лениво прошёлся между столиками и остановился прямо напротив внука. Они были одного роста, даже сходство между ними казалось очевидным. Оба опасно-привлекательны и буквально смертоносны.

Следом за графом в кофейню вошли две безмолвные тени под два метра ростом каждая. Одетые в идентичные чёрные костюмы и солнцезащитные очки, они явно служили кем-то вроде личных охранников графа.

Замыкала четвёрку гостей юная блондинка с красотой топ-модели. Её летнее шёлковое платье цвета слоновой кости мягко струилось по фигуре, подчёркивая все её прелести, а шею скрывал лёгкий голубой шарфик. Девушка поправила тёмные очки и остановилась за плечом одного из громил.

– Во-первых, добрый день, Теодор, – без малейшего намёка на радость от встречи произнёс Дракула. Когда он говорил, Дана всё пыталась заметить острые клыки под тонкой верхней губой, но издалека его зубы казались вполне нормальными. Это почему-то особенно пугало, хоть она и знала от Тео, что вампиры отлично умеют прятать своё главное оружие. – Во-вторых, прискорбно видеть тебя в подобной дыре.

Он развёл руками, стараясь подчеркнуть, насколько недостойным и жалким было это место.

Витан зашипел отчётливее, но его гнев остался незамеченным, даже когда свет в кофейне заморгал.

В этот момент крылья носа Теодора дрогнули, а на губах возникло подобие злой ухмылки.

– К нам со своими напитками нельзя. – Кондитер коротко взглянул на спутницу деда.

– Eloiza, așteaptă afară¹, – приказал Влад Дракула на незнакомом языке, но Дана отлично поняла, в чём заключалась суть фразы.

Девушка невозмутимо поправила очки и без возражений покинула кофейню, прикрыв за собой дверь. Вид при этом у неё был такой, словно ей скучно.

Теодор проводил её недобрым взглядом, после чего снова обратился к деду:

– Говори, что в-третьих. Полагаю, это именно то, зачем ты покинул роскошь своего замка и проделал такой путь в подобную, как ты выразился, дыру.

Леся стиснула тоненькими пальчиками руку Даны. Кикимора часто и испуганно дышала, потому что осознавала: от подобного визита добра не жди. Сама же Богдана лишь переглянулась с Людой в надежде, что у старших ведьм и Витана припасено нечто очень сильное и способное противостоять древнему вампирскому графу. Но в разговор Дракулы и его внука никто пока не вмешивался.

Граф снова обвёл взглядом уютный зал «Мур-мур», и его губы скривились в выражении глубочайшего отвращения, словно он зашёл не в престижное кафе на Старом Арбате, а в дешёвую забегаловку на вокзале. Он демонстративно стряхнул невидимую пылинку с рукава безупречного пиджака и перевёл придирчивый взор на внука.

Графитовый костюм с иголочки и белый кондитерский китель с закатанными рукавами не сочетались между собой никак. Если бы Дану спросили в шутку, кто из этих двоих вампир, она бы без колебаний указала на Влада Дракулу. А Тео, хоть и обладал определённым вампирским шармом, уже давно не пугал её. Даже шутливая серебристая вышивка на его груди словно насмехалась над его происхождением: «Теодор Крамер. Группа крови: эспрессо». Дане эта деталь всегда казалась очаровательной.

– Ты выглядишь жалко, Теодор, – наконец произнёс граф. Его взгляд остановился на Витане, который перестал шипеть, но не прекратил скалиться и сверкать огненными очами, готовый в любой момент кинуться на незваного гостя. Дракула в раздражении изогнул бровь и вновь обратился к внуку: – Весь в муке. Выглядишь как какой-то крепостной мельник. Ты променял величие своего рода на замешивание теста и подачу напитков этим… – Он едва заметным жестом указал в сторону окна, за которым кипела жизнь летней Москвы. – …недостойным созданиям.

Теодор скрестил руки на груди и гордо поднял подбородок. В вишнёвых глазах полыхнул особенно яркий багряный оттенок.

– Моя работа приносит людям радость, – невозмутимо ответил он. – И в этом больше смысла, чем в твоём прозябании среди богатств и подобострастных слуг.

Дракула издал сухой смешок, словно другого ответа от внука и не ждал.

– Радость? Ты кормишь их сладкими булками, а сам питаешься помоями из пластиковых пакетов, которые выпрашиваешь у местных лекарей. Думаешь, я не знаю, чем и как живёт мой единственный потомок? – Цепкий взгляд графа мазнул по угрюмым старшим ведьмам, дрожащей кикиморе и на миг задержался на Дане, будто хотел прожечь насквозь. Ей почудилось, что место на запястье, куда пришёлся поцелуй Тео всего несколько минут назад, закололо от холода. – Это варварство и унижение, а не просто слабость, Теодор. Твоя мать никогда бы не одобрила подобного позора.

При упоминании матери Тео шумно втянул носом воздух. Будто старался усмирить гнев, который мгновенно вскипел внутри. Но спросил он таким бесстрастным тоном, что Дана невольно восхитилась его выдержкой:

– Она сбежала от тебя, чтобы выйти замуж и прожить человеческую жизнь, забыл?

– И чем это закончилось? – вопросом на вопрос ответил Дракула.

– Вероятно, тем, что я пошёл по её стопам. – Тео пожал плечами.

Дана почувствовала, как температура упала, а мистический запах мокрой земли, окутывающий графа, стал удушающе-навязчивым. Веселина и Витан замерли позади кондитера, понимая, что сейчас решается судьба не только Теодора, но и их убежища. Визуально они уступали громилам графа, но Богдана могла поклясться, что эти двое способны за себя постоять.

Влад Дракула шагнул вперёд, и его массивный рубин на мизинце зловеще блеснул багряным.

– Довольно пустословия. – Голос графа стал подчёркнуто официальным. – Я приехал не за твоими завуалированными обвинениями. У меня есть условие. Либо ты немедленно прекращаешь играть в повара, возвращаешься в родовой клан и занимаешь своё законное место рядом со мной как наследник…

– Либо? – перебил Теодор.

Дракула выдержал паузу, используя тишину как острую угрозу.

– …либо ты отдаёшь мне ларец Василики.

Тео изменился в лице. Бледность, и так свойственная его виду, приобрела алебастровый оттенок, а глаза широко распахнулись.

Дана почувствовала, как по спине пробежал мороз. Она видела, как Теодор борется с собой, понимая, что выбор, который ему навязали, – это выбор между потерей себя и потерей чего-то запредельно важного.

Она украдкой глянула на Людмилу и вопросительно подняла брови. Рыжая ведьма едва заметно качнула головой, давая понять, что не советует встревать.

Спросить вслух Дана не решилась. Вмешаться в разговор двух вампиров не спешил даже Витан, а ведь это здание было его владением.

Безмолвные двухметровые тени за спиной Дракулы даже не шелохнулись, но их присутствие давило, как надвигающаяся гроза.

Тео снова шумно вдохнул. Он наверняка знал, что возвращение в клан означает конец его свободы и жизни среди людей. Возможно, даже конец того Теодора Крамера, которого успела узнать Дана. Она на миг представила его рядом с дедом – таким же аристократичным вампиром с высокомерным взглядом и тёмными помыслами, и ей вдруг стало дурно до головокружения.

– Хорошо, – с неохотой ответил Теодор. – Я отдам тебе ларец.

Дана невольно вздохнула. Как ей показалось, слишком испуганно и громко. Но Влад Дракула лишь удовлетворённо кивнул. На его мраморном лице не отразилось ни тени сочувствия или недовольства.

– Мудрое решение, внук, – без эмоций произнёс граф. – Реликвия при тебе?

– Нет, разумеется.

– Тогда чего же ты медлишь? Отправляйся за ней. Я подожду здесь. – Дракула направился к столику в самом затенённом уголке кофейни и сел в кресло. – Но не заставляй меня ожидать слишком долго. Сам знаешь, терпением я не отличаюсь.

Теодор чуть скривил губы в недовольной усмешке.

– Я тебя умоляю, что тебе делать в этой «дыре», дед?

– Чтобы скоротать время, пообщаюсь с твоими… друзьями, – последнее слово далось Владу Дракуле особенно тяжело. Он взглядом приказал своим громилам встать у стены возле него, и те послушно подчинились. – Уверен, мы сможем друг другу рассказать много интересного. Поэтому лучше поторопись, пока я не узнал все твои секреты до последнего.

Тишина в кофейне превратилась в затишье перед неминуемой бурей. Её нарушало лишь жалобное потрескивание патефона, которое напоминало потусторонний шёпот. Теодор не сводил глаз с деда ещё несколько секунд, словно проверял того на прочность, а затем отвернулся и коротко кивнул Веселине.

– Присмотрите за дорогими гостями, будьте любезны, – с лёгкой хрипотцой в голосе попросил он. – Боюсь, наши угощения и напитки чересчур просты для моего взыскательного предка. Так что не утруждайте себя лишними хлопотами. Я скоро вернусь.

Веселина лишь поджала губы на мгновение.

– Не беспокойся, – сдержанно ответила она. – Мы проследим, чтобы визит графа прошёл… спокойно.

Витан издал вибрирующий звук, который походил на рокот пробуждающегося вулкана. Шерсть на его загривке по-прежнему топорщилась. Домовой не сводил взгляда с двух охранников у стены, явно прикидывая что-то в уме. Просто на всякий случай.

Теодор стремительно развернулся и направился к барной стойке. Проходя мимо Даны, он даже не замедлил шаг, лишь внезапно взял её за локоть.

– Ты идёшь со мной, – бросил он, разворачивая девушку и увлекая за собой.

Дана всё ещё пребывала в оцепенении из-за визита легендарного «дедушки». Она только и смогла что растерянно глянуть на испуганную Лесю и почти бегом припустить за кондитером, потому что иначе он бы выволок её за руку и даже не заметил этого.

Оставлять её здесь под любопытным взглядом Влада Дракулы Тео явно не собирался. Дана могла лишь догадываться почему. Вероятно, из-за того, что она была самой молодой, неопытной и слабой в кофейне. Любая стычка с вампирами могла закончиться для неё плохо.

Они нырнули в служебный коридор. Теодор отпустил Дану и зашёл в узкую подсобку, где на крючках висела сменная одежда персонала. По его резким движениям Дана поняла, что за внешней невозмутимостью бушует шторм.

– Тео, что происходит? – шёпотом спросила она, прижавшись спиной к стеллажу с коробками салфеток. – Какой ещё ларец? И зачем твой дед… я имею в виду, сам граф Дракула приехал так внезапно? Ты сказал, что вы с ним не общаетесь. Почему?

Вопросы срывались с её губ взволнованным бурлящим потоком.

Теодор не ответил ни на один.

Он рывком расстегнул пуговицы белоснежного кителя, едва не сорвав их. На Дану он не смотрел, просто стоял вполоборота, погружённый в мрачные мысли. Когда китель соскользнул с его широких плеч, Богдана почувствовала, как лицо заливает жар.

Она попыталась изобразить деликатность и резко отвернулась к стене. Выглядело так, будто она испугалась. Или хочет поставить себя в угол. Или срочно решила пересчитать все трещины на штукатурке. В тесном пространстве подсобки она уловила запах корицы и металла, который исходил от Теодора тёплыми волнами. На несколько неловких мгновений он вытеснил все мысли и прочие ощущения.

Сзади послышался шорох ткани: Тео натягивал чистую белую рубашку.

– Объясню позже. – Его голос прозвучал прямо над её ухом так внезапно, что Дана вздрогнула. – У нас нет времени. Если он не получит то, что хочет…

Теодор не закончил фразу, но Дане и не нужно было продолжение. Она инстинктивно поняла: мир, который она только-только начала называть своим, трещит по швам.

Вампир снова схватил её за руку, переплетая их пальцы, и они почти бегом направились к выходу. Дверь чёрного хода со скрипом распахнулась, впуская яркий, беззаботный свет июльского полудня. Они выскочили на улицу и заспешили через двор к подъезду стоящего напротив дома.

Глава 2

Облегчение от прохладной тени арбатского двора длилось лишь несколько секунд. Зной в центре Москвы плавил асфальт и заставлял воздух дрожать над землёй. Пахло пыльной листвой старых лип, разогретым камнем и бензиновыми выхлопами, которые пропитывали центр города в такую жару насквозь.

Едва оказавшись на улице, Теодор нацепил тёмные очки, но Дана всё равно заметила, как ярко блеснули красным его глаза на солнце. Он пошёл так быстро, что Дане приходилось почти бежать, чтобы не отставать. Его лицо застыло в выражении мрачной сосредоточенности. Богдана чувствовала, как внутри всё неуютно сжимается от растерянности. Ей хотелось засыпать его вопросами, но вид Тео сейчас никак не вязался с образом доброго кондитера. Это заставило её прикусить язык.

Справа показалась кованая ограда храма Спаса на Песках. В этот момент колокол на звоннице ударил один раз, и низкий густой звук поплыл над дворами. Вероятно, внутри шло богослужение.

Теодор дёрнул плечом, словно от физического дискомфорта. Дана заметила это и невольно сжала его ладонь крепче.

– Тяжело? – осторожно спросила она.

– Все думают, что вампиры боятся святой земли. – Он слегка поморщился. – Но на самом деле в подобном соседстве меня удручает лишь воскресный колокольный звон, когда я пытаюсь отдохнуть после ночной смены.

Они подошли к дореволюционному дому через дорогу и оказались возле нужного подъезда.

Теодор отпустил Дану, чтобы достать из кармана магнитный ключ, и приложил его к замку. Раздался музыкальный писк, и тяжёлая дверь открылась.

– Я иначе себе представляла мой первый визит к тебе домой, – попыталась пошутить Дана, но вампир никак не отреагировал. Просто молча посторонился, впуская её в подъезд.

В отличие от раскалённой улицы здесь царила тихая блаженная прохлада.

Теодор снял очки и на ходу нажал кнопку лифта, но ничего не произошло. Та выглядела совершенно мёртвой.

– Как вовремя, – процедил он сквозь зубы. – Центр Москвы, историческое здание, а лифт вечно не работает. Идём пешком. Не темно? Я могу включить фонарик на телефоне.

– Всё в порядке, просто дай мне руку, ладно?

Он переплёл свои пальцы с пальцами Даны и повлёк её вверх по лестнице. Рука Теодора казалась ей чуть прохладной, но не ледяной.

Тусклый солнечный свет, пробивающийся сквозь мутные окна, выхватывал из полумрака кружевные кованые перила и потрескавшуюся лепнину на потолке. Их шаги гулко отдавались от каменных ступеней.

– Тео, ты мне объяснишь наконец, что случилось? – прошептала Дана, когда они миновали второй этаж. – Это же твой дед… Я имею в виду, тот самый граф Дракула во плоти. У меня коленки до сих пор трясутся.

– Правильно трясутся. – Теодор не оборачивался, но она по-прежнему чувствовала его напряжение. – Он может быть абсолютно непредсказуем и смертельно опасен, когда чего-то хочет.

Дана замялась, а потом робко спросила о том, что мучило её больше всего:

– Ты меня поэтому с собой забрал? Потому что я самая слабая и не смогу за себя постоять, если он выйдет из себя?

Теодор резко остановился на лестничной клетке третьего этажа. Он развернулся и посмотрел на Дану сверху вниз. Она заметила глубокий рубиновый оттенок в его глазах, куда более насыщенный, чем прежде.

Богдана тяжело сглотнула, вспомнив об острых клыках под верхней губой.

Тео нахмурился и открыл рот, чтобы возразить. Его пальцы на её руке сжались чуть сильнее…

В этот момент лампочка под потолком моргнула и вспыхнула ярким желтоватым светом, а лифт в шахте загудел, поехав вниз. Электричество вернуло их к обыденности момента.

Теодор моргнул, отводя взгляд.

– Вроде того, – глухо ответил он. – Идём. Почти на месте. Лифт может снова встать, лучше не рисковать. И не бойся Влада, я тебя в обиду не дам.

– Звучит по-рыцарски. – Дана попыталась непринуждённо улыбнуться, чтобы скрыть смущение. – Но я видела тех амбалов с твоим дедом. Они тоже вампиры?

– Да. Второе поколение. Что-то вроде личных телохранителей. – Они снова начали подъём. – Не отходят от него веками. Не удивлюсь, если спят прямо под его дверью. Или вообще не спят, поэтому вечно злые.

– А та девушка? Элоиза, кажется? Тоже вампирша? Она выглядела такой отстранённой!

– Кормушка, – коротко бросил Тео.

Дана споткнулась. Теодор мгновенно среагировал, подхватив её под локоть и удержав от встречи с бетонными ступеньками.

– К-кормушка? – переспросила она. Глаза изумлённо округлились помимо воли Даны. – Как это? Он что… он пьёт кровь прямо из её шеи? Как в фильмах?

Ей невольно вспомнился газовый голубой шарфик на шее красавицы.

Теодор утомлённо вздохнул.

– У него их обычно три. Путешествуют вместе с ним. Он питается каждой девицей по неделе, пока две другие отдыхают и восстанавливаются. Дед признаёт только кровь «из источника», как он говорит. Питаться донорской кровью из пакетов для него ниже достоинства, он фанатично бдит свой статус.

Дана почувствовала, как к горлу подступает ком.

– Но это же рабство!

– Не совсем. Из-за Ордена он обязан соблюдать законы. С каждой заключается официальный договор: никаких убийств, всё добровольно. Взамен девушки получают протекцию клана и такие суммы, что после окончания контракта могут исполнить любую мечту. Купить остров или стать главой корпорации, например.

– И их не обращают в вампиров?

– Редко. Обычно им просто стирают память о времени, которое они проводят с ним.

– Ужасно, – выдохнула Дана.

– Подобные Элоизе так не считают. – Теодор зло усмехнулся, остановившись у двери на четвёртом этаже. – Отсюда возникли эти нелепые сказки про трёх невест Дракулы. Хотя я знаю, что после смерти бабушки Юстинии ни о каких невестах он и не помышлял. Кровь – вот и всё, что дед любит по-настоящему.

Прозвучало жутко. Дана сглотнула, чувствуя, как холодный пот пробегает между лопатками под тонкой тканью её белой блузки.

– А что за ларец Василики?

– Шкатулка моей матери. Она была единственной дочерью деда. И единственной в семье, кто решился бросить ему вызов. Она не желала мириться с его деспотичным характером. Ларец – всё, что у меня от неё осталось. – Теодор отпустил Дану и отвернулся, чтобы отпереть бронированную дверь квартиры. Но едва ключ в замке щёлкнул, вампир пробормотал: – Но похоже, сегодня удача не на моей стороне.

Дверь открылась совершенно бесшумно, но Тео не спешил переступать порог. Вампир внезапно замер в дверном проёме, словно натолкнулся на невидимую стену.

Крылья его носа дрогнули, когда он принюхался.

– Кто-то был здесь. – Теодор преградил ей путь рукой, не оборачиваясь. – Сейчас внутри никого, но на всякий случай я пойду первым. Держись позади меня.

– Уверен? – Дана привстала на цыпочки и попыталась выглянуть из-за его плеча. – Дверь же была заперта. И следов взлома нет.

– Боюсь, мы имеем дело не с обычным взломщиком, – задумчиво произнёс Теодор и снова принюхался. – Не могу точно разобрать запах. Его пытались замаскировать зельем. Сработали профессионально. Я бы даже сказал, филигранно, но я всё равно чую шлейф.

Дана почувствовала, как от его слов в животе возник неприятный тугой узел холодного страха. Так бывало с ней, когда она смотрела ужастик и понимала, что героиня вот-вот спустится в тёмный подвал, в котором засел страшный монстр. Только монстр сегодня был на её стороне, а вместо стылого подземелья впереди её ожидала тёплая квартира в сердце столицы.

– Это вампир? – сглотнув, осторожно спросила она.

– Нет. Человек. Мужчина. – Теодор фыркнул. – У него ужасный дезодорант из массмаркета. Такой никаким зельем не спрятать.

Дана удивлённо округлила глаза. Она и сама принюхалась, но не учуяла ничего, даже когда поднялась на носочках ещё выше и попыталась высунуться из-за Тео.

Её качнуло. Она не устояла, подалась вперёд и уткнулась носом в рубашку на плече вампира. Дана уловила знакомый запах корицы и медных монет вперемешку с альпийским кондиционером для белья.

– Ой. Прости, – краснея, выдавила ведьма. Она отшатнулась, не зная, куда деть руки от неловкости и собственной неуклюжести.

Это немного привело Теодора в чувства. Вампир оглянулся через плечо и, тонко улыбнувшись, велел ей смягчившимся тоном:

– Не отставай, милостивая сударыня. Наш гость мог оставить для меня подарочек в виде ловушки. Не хочу, чтобы ты в неё угодила.

Он наконец шагнул внутрь, и Дана скользнула следом.

Сработала система умного дома – в прихожей зажёгся приглушённый свет.

Контраст между шумным, пыльным июльским Арбатом и безупречной обителью вампира-кондитера оказался настолько разительным, что Дана невольно открыла рот и заозиралась по сторонам.

Никакого запаха чужого дезодоранта она так и не ощутила. Здесь тонко пахло кедром, натуральной кожей и холодным металлом. Никаких разбросанных кроссовок или небрежно висящих курток. У Тео вообще не было ни вешалки, ни обувницы, ни каких-либо тумбочек. Даже ложки для обуви она не увидела. Стены цвета маренго скрывали в себе встроенные шкафы. Создавалось стойкое впечатление абсолютного минимализма.

Справа от входа висело огромное зеркало в винтажной раме. Дана мельком взглянула в него и мысленно усмехнулась собственной нелепости: растрёпанная девчонка с розовыми прядями в волосах и испуганными серыми глазищами. А рядом с ней – опасный хищник. Его отражение было таким же чётким, как и её собственное. Ещё один миф из поп-культуры разбился вдребезги: вампиры прекрасно отражались в зеркалах.

Но кто же мог дерзнуть и вторгнуться в жилище настолько опасного создания?

На ходу Дана постаралась напрячь все свои скудные ведьмовские навыки и обратиться к единственному, чем успела овладеть. Получив от покойной тёти Предславы в наследство магический дар, первым делом она научилась чувствовать растения и даже общаться с ними. Эта особая эмпатия была доступна не всем ведьмам, но Дана прекрасно подружилась со своим фикусом. Домашние цветы были лучшими свидетелями, которые никогда не лгали. Однако в квартире Тео её магия наткнулась на пустоту: ни единого горшка, ни сухих букетов, ни даже чахлого кактуса на подоконнике. Пространство показалось ей абсолютно неживым в магическом смысле. У Теодора вряд ли вообще было время ухаживать за растениями, но Дана сочла это катастрофой. Ей не у кого было спросить, кто заходил в квартиру в отсутствие хозяина.

Из прихожей они прошли в основную комнату.

Просторный лофт с высоченными потолками и обнажёнными старинными балками сочетал минимализм с роскошью. Одну из стен очистили до старого кирпича. Огромные арочные окна были наполовину закрыты многослойными шторами блэкаут. Через приоткрытые просветы виднелись сверкающие на солнце золотые купола храма Спаса на Песках.

Дана старалась не отстать от Тео. Она едва успевала подмечать детали: громадный чёрный кожаный диван, пара потёртых строгих кресел и огромный дубовый стол. На нём идеальными стопками рядком лежали какие-то бумаги. Пробегая мимо, Дана успела заметить поразительно красивые эскизы многоярусных тортов с витиеватым декором. Изящные рисунки, которые никак не вязались с её представлениями о жизни вампира. Теперь она бы не удивилась, если бы узнала, что акварельных котиков и меню в «Мур-мур» рисовал сам Теодор.

В его квартире не нашлось места милым безделушкам. Ни единой пылинки не лежало на полированных поверхностях. На кирпичной стене висела лишь пара абстрактных картин. Одна из них своими ломаными линиями очень напоминала позднюю работу Пикассо. Быть может, даже оригинал.

Теодор не смотрел по сторонам. Он стремительно пересёк гостиную и распахнул тёмно-серые двустворчатые двери, за которыми обнаружился небольшой кабинет.

Дана вбежала следом за ним.

Здесь всё пространство вдоль стен занимали стеллажи от пола до потолка. Глянцевые кулинарные книги соседствовали на полках с солидными потрескавшимися томами на латыни. Посреди комнаты стоял письменный стол с резными дубовыми ножками. И снова кругом царил идеальный порядок. Ни одна книга не была сдвинута, стулья стояли ровно, ворс светлого круглого ковра чист.

Таинственный взломщик не тратил время на поиски. Он не вытряхивал ящики и не сбрасывал книги на пол. Тот, кто проник в квартиру вампира, точно знал, зачем пришёл и где именно лежит нужный ему предмет.

– Может, тебе показалось и никого тут не было? – Дана тяжело сглотнула.

– Не показалось. – Теодор подошёл к книжному шкафу слева от стола.

Не глядя он коснулся нижней полки и нажал на скрытую от глаз кнопку. Внутри громко щёлкнула пружина, и целая секция почти бесшумно выехала вперёд и в сторону, открывая взорам встроенный в стену сейф.

Его толстая дверца оказалась не заперта. Она с жалобным скрипом открылась следом за отъезжающим шкафом, будто умоляя не покидать в трудный час.

Никаких признаков взлома.

А внутри было пусто.

– Я так понимаю, тут ты и хранил мамин ларец? – осторожно спросила Дана.

Теодор застыл перед пустым сейфом, будто не верил своим глазам.

Его пальцы сжали край книжной полки с такой силой, что дерево треснуло, а Дана – вздрогнула.

– Это невозможно, – пробормотал вампир, хмуро глядя на пустой сейф. – Дело не в том, что меня не было дома со вчерашнего вечера… Дело в защите. Никто не мог вскрыть этот замок без следов взлома или магического отката. Этого просто не могло произойти.

Он подался вперёд, силясь разглядеть хоть какие-то признаки того, как именно сейф был вскрыт.

Дана подошла ближе. Ей сделалось ужасно не по себе от его тона.

Чтобы не мешать Теодору, она опустила взгляд на пол и вдруг заметила нечто странное. На тёмном дереве паркета, прямо на границе со светлым ковром, лежал обрывок красной нити. Дана наклонилась и подняла его.

Это была обычная хлопковая нитка, которой могли пришить пуговицу или заштопать дыру в носке. На ней даже имелось три аккуратных узелка на одинаковом расстоянии друг от друга. Только Тео не носил красных рубашек, не говоря уже о ярких носках. Да и вряд ли штопал вещи сам. Скорее уж выкидывал и покупал новые.

– А… – начала было она.

Мобильный телефон Теодора завибрировал в его кармане так громко и резко, что они оба вздрогнули.

Вампир достал смартфон и посмотрел на экран.

– Это Людмила. – Он принял вызов и нажал на громкую связь. – Что…

– Тео, возвращайтесь. Сейчас же. – В голосе Матери шабаша прозвучала такая отчётливая паника, что Дане стало страшно. – Здесь Иван Хельсин. С ордером.

– Дед…

– Им нужен ты. Прошу. Скорее.

– Сейчас буду. – Теодор сбросил звонок и быстрым шагом направился к выходу.

Дана машинально сунула обрывок красной нити в задний карман джинсов и бросилась за ним. Вампир двигался с такой скоростью, что на секунду ей показалось, будто он вообще забыл о её существовании.

– Тео! – заорала Дана, едва поспевая за ним. – Не беги так! Иначе я ноги себе переломаю!

– Прости. – Он немного замедлил шаг. – Я… задумался.

– Что вообще происходит?

Она нагнала его на лестничной клетке. Он захлопнул дверь и направился по ступеням вниз.

– Не знаю, – хмуро бросил через плечо. – Но точно ничего хорошего.

– Кто такой этот Иван Хельсон?

– Хельсин, – поправил Теодор. Он снова чуть задержался, чтобы она смогла поравняться с ним. – Глава Ордена охотников в России. Генерал, если быть точным.

– Это плохо? – Дана почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. С генералами она знакомств никогда не водила, но предполагала, что визит столь важной шишки среди охотников на нечисть не сулит добра. – Что ему от тебя нужно?

– Не представляю. Но он почти никогда не выезжает на дело сам. Если Хельсин покинул кабинет, значит, всё предельно серьёзно.

Они выскочили из полумрака подъезда, и Дана в порыве эмоций схватила Теодора за запястье, заставляя его притормозить.

– Тео, думаешь, это как-то связано с ларцом? – тяжело дыша, спросила она. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть в его напряжённое лицо. – Кому он вообще мог понадобиться, чтобы ради него решиться на кражу?

Кадык Тео заметно дёрнулся. Вампир посмотрел на неё сверху вниз. При свете солнца в вишнёвых глазах мелькнул яростный алый отблеск.

– Тому, кто отлично знает, где я живу и как открыть все мои замки, очевидно, – глухо отозвался он.

– Ты меня прости. – Дана вцепилась в него чуть крепче, чувствуя под тканью рубашки тепло его тела. – Но я просто не понимаю: зачем кому-то вообще понадобилась шкатулка твоей мамы? Что внутри?

Теодор накрыл её руку своей ладонью. Его большой палец успокаивающе погладил её кожу.

– Там главная слабость моего деда, – понизив голос, ответил вампир. Он наклонился к ней, сокращая расстояние между ними. Облизал губы, подбирая слова. – Но боюсь, что это лишь крошечная толика проблемы, Богдана. Всё дело в самом ларце…

Он осёкся. Из-за угла с радостным визгом вылетела стайка детей на самокатах. Теодор инстинктивно потянул Дану на себя, спасая от столкновения.

Она снова уткнулась в него носом. На сей раз в грудь в области сердца. Дана могла поклясться, что слышит его частое живое биение, которое никак нельзя было назвать тишиной в груди мертвеца. Быть может, в очередной раз сработала её невербальная магия. Или просто ей почудилось от волнения? На секунду она потеряла связь с реальностью, но Тео уже отстранился. Он вытащил из кармана тёмные очки, чтобы спрятать за стёклами полыхнувшие багрянцем глаза, и решительно потянул её за руку.

– Пожалуйста, не вмешивайся, что бы сейчас ни произошло в кофейне. – Его просьба напоминала приказ, от которого ей стало неуютно. – Я поклялся твоей тёте, что буду тебя защищать.

– Не командуй. Я могу за себя постоять. – Дана вскинула подбородок. Она изо всех сил старалась идти с ним в ногу через залитый солнцем двор.

Теодор коротко усмехнулся и крепче сжал её ладонь.

– О, я знаю. Поэтому и прошу. Просто постой в стороне и дай мне время во всём разобраться. А потом я отвечу на любые твои вопросы.

– Обещаешь?

– Да.

Они подошли к служебному входу в «Мур-мур», но Теодор даже не посмотрел на знакомую дверь. Возле чёрного входа, перегородив часть узкого переулка, замерли два огромных тонированных внедорожника. Никаких мигалок или логотипов. Даже номера неслужебные.

Теодор провёл Дану мимо. Они обогнули здание и вышли на Арбат к главному входу.

От привычной летней идиллии не осталось и следа. Немногочисленные клиенты с веранды испарились, бросив на столиках недопитые лимонады и недоеденные десерты. Уютная вывеска «Мур-мур» с кошачьим хвостом выглядела нелепо, потому что у дверей стояли двое коротко стриженных мужчин в городской тактической одежде. Они молча перекрывали вход.

При виде Теодора мужчины расступились, позволив войти.

Колокольчик над дверью пронзительно звякнул.

Ещё с улицы Дана услышала, как Веселина что-то настойчиво доказывает кому-то. Но стоило Дане и Теодору переступить порог зала, как разговоры мгновенно смолкли и в кофейне повисла тяжёлая тишина. Её нарушало лишь мягкое шипение патефона, на который никто не обращал внимания.

В центре зала стоял мужчина, в котором Дана признала того самого Ивана Хельсина. Ошибиться было просто невозможно.

Генерал Ордена совершенно не походил на типичных охотников за нечистью из городских легенд. Ему явно было далеко за пятьдесят, но в его высокой широкоплечей фигуре чувствовалась суровая закалка. По-военному короткая стрижка, массивный упрямый подбородок и обветренная кожа с несколькими росчерками шрамов на лице. Каждый из них хранил собственную жуткую тайну, и самый розовый, извивающийся от левого виска к уголку губ, наверняка имел наиболее свежую и непростую историю. В рубленых чертах его лица Дана увидела прагматика и солдата, которому не свойственны ни сострадание, ни многословность. Пронзительно-серые глубоко посаженные глаза Хельсина напомнили ей тусклую оружейную сталь.

Одет он был подчёркнуто строго, функционально и сообразно московскому пеклу, в тёмно-оливковое поло с коротким рукавом, плотно облегающее широкую грудь, армейские брюки и ботинки. Мощные, покрытые застарелыми шрамами предплечья выдавали в нём человека, привыкшего решать проблемы физически. Из-за жары генерал даже не пытался маскировать своё снаряжение: поверх поло красовалась наплечная кобура.

Хельсин стоял прямо, заложив руки за спину. Тяжёлым взглядом равнодушно мазнул по вошедшей Дане. Будто в ведьмах вовсе не видел угрозы, оттого и не имел в сопровождении целой толпы штурмовиков.

Рядом с генералом обнаружился лишь один из его людей.

Руслан Гончаров. Тот самый молодой охотник, с которым Дана тепло простилась после душевного разговора минувшим утром. Она считала Руслана другом, поэтому совершенно растерялась из-за того, насколько внезапно он возник в кофейне. Мог хотя бы позвонить ей. Но…

Дана коснулась заднего кармана на джинсах и с ужасом поняла, что оставила телефон в кухне, когда общалась с Тео. Даже если Руслан и звонил ей, толку от этого не было. Дана попыталась поймать его взгляд, но Гончарова больше занимали остальные обитатели кофейни. Вернее, её гости.

В самом затенённом углу «Мур-мур» разворачивался совершенно иной спектакль.

Влад Дракула невозмутимо восседал в кресле, закинув ногу на ногу, и лениво помешивал кофе в изящной чашке. Но вряд ли пил. Скорее, просто нашёл чем занять руки. Кофе ему наверняка принесла Леся. Бледная кикимора сейчас мелко тряслась, стоя за барной стойкой. Двое телохранителей неподвижно возвышались с обеих сторон от графа. А напротив Дракулы сидела сюрреалистически спокойная Элоиза, которая, вероятно, была вынуждена нарушить приказ из-за охотников. Она не обращала ни малейшего внимания на вооружённых охотников в зале и с совершенно скучающим видом ела панакотту с малиной, элегантно отправляя нежное суфле в рот десертной ложечкой с длинной ручкой. Её полностью устраивало как угощение, так и поданный кикиморой раф.

Дана и Теодор вошли в тот момент, когда Веселина объяснялась с главой Ордена. Возле неё стояла Людмила. Вид у рыжей ведьмы был напуганный. Витан же переместился подальше от охотников и теперь взирал на зал, сидя на барной стойке. Усы и шерсть у кота топорщились, а глаза едва не метали молнии. Леся возле него смотрелась крошечным перепуганным воробышком.

– Иван Дмитриевич, – холодно бросил с порога Теодор, – сказал бы, что рад вас видеть, но врать не в моих правилах. Какими судьбами? Вряд ли отпуск моего эксцентричного деда оказал мне честь лицезреть вас лично.

Дана затаила дыхание.

Влада Дракулу сложно было назвать просто «эксцентричным дедом» в привычном понимании. Однако её поразило то, как Теодор без колебаний выступил на его стороне, хотя тёплыми их отношения назвать было просто невозможно. Вероятно, Ивана Хельсина Тео не переваривал куда сильнее, чем своего дедушку.

Тем временем между фигурой Хельсина в центре зала и расслабленным Дракулой в углу Дана уловила такое напряжение, что ей стало не по себе. Будто её с головой окунули в цистерну с химическими отходами. Ядовитую ненависть старых врагов, чья вендетта не нуждалась в лишних словах, не распознать было невозможно.

С появлением Теодора все взгляды в кофейне скрестились на нём.

Иван Хельсин даже бровью не повёл на иронию Тео. Его тусклые глаза лишь на мгновение задержались на кондитере, а затем снова намертво впились в расслабленную фигуру Дракулы в углу зала.

– Моё присутствие здесь строго необходимо, Крамер, – сухо ответил генерал, после чего предоставил право говорить Руслану, коротко обратившись к нему приказным тоном: – Гончаров.

Молодой охотник сделал шаг вперёд. В своей чёрной футболке, подчёркивающей рельефные мускулы, и камуфляжных штанах, заправленных в тяжёлые армейские берцы, он выглядел собранным и пугающе опасным. На его загорелой шее тускло блеснул медальон-жетон.

Руслан вытащил из внутреннего кармана сложенный лист бумаги.

– Ордер на задержание Теодора Крамера, – чётко прочитал он. От его утреннего дружелюбия не осталось и следа. – Сегодня ночью в три часа пятнадцать минут на пересечении Большого Могильцевского и Большого Власьевского переулков в сквере Мигеля Идальго был обнаружен труп оперативного сотрудника Ордена – сержанта Родиона Ветрова. – Руслан слегка поморщился, и Дана поняла, что убитый был не просто его коллегой, но, возможно, и другом. – Признаков борьбы или применения холодного оружия не обнаружено. Однако, согласно заключению экспертов, сержант Ветров подвергся иссушению. – Гончаров оторвался от бумаги и добавил жёстче, глядя на Теодора с обжигающей ненавистью: – Его кровь выжата до капли. До состояния, близкого к мумии.

Хельсин перестал играть в гляделки с Дракулой и обратился к Тео несколько суше и спокойнее, чем его молодой подчинённый:

– Подобный уровень чистого иссушения – это почерк высшего вампира, Крамер. Причём весьма сильного и голодного. А поскольку вы единственный представитель этого вида в данном секторе, у нас есть все основания полагать, что вы нарушили пакт.

Дракула в своём затенённом углу чуть слышно хмыкнул. Он элегантно звякнул ложечкой о стенки кофейной чашки, чем мгновенно привлёк внимание генерала. Снова.

– А ваше присутствие в Москве, граф, делает вас следующим подозреваемым, – бросил Хельсин, не поворачивая головы. – От вас всегда разит свежей могилой.

Влад Дракула наконец перестал издеваться над напитком. Он медленно поднял взгляд на генерала. В его глазах отразилось нечто настолько угрожающее, что всего на миг Дана отчётливо увидела в нём того самого беспощадного монстра из пугающих легенд, перед которым трепетали целые народы.

– А ваше присутствие, Иван, неизбежно отдаёт безнадёжностью, – скучающим, но пробирающим до костей тоном парировал Дракула. – Прежде чем врываться сюда с нелепыми обвинениями, вам стоило бы свериться с расписанием частных рейсов. Я был в воздухе где-то над Европой, когда ваш мальчик испустил дух. Проверьте, во сколько приземлился мой самолёт, если, конечно, ваши аналитики умеют пользоваться часами.

Хельсин поджал губы и коротко бросил:

– Увести его.

Дана не сразу осознала, что именно происходит и о ком идёт речь. Она даже испугалась, что сейчас охотники вздумают арестовывать графа, его телохранители возмутятся и в кафе начнётся резня, но…

Руслан шагнул к Теодору, снимая с пояса тяжёлые наручники. Металл покрывала синяя вязь подавляющих магию гравировок. Когда молодой охотник оказался совсем рядом, его взгляд на долю секунды пересёкся со взглядом Даны. В глубокой зелени его глаз промелькнула тень сожаления, но лицо осталось профессионально холодным.

Теодор не сказал ни слова. Он не стал сопротивляться. Даже не попытался оправдаться или возмутиться. Лишь молча вытянул руки.

Наручники лязгнули на запястьях вампира.

Этот звук словно надломил что-то в сознании Даны. Оцепенение схлынуло. Кровь горячей волной прилила к лицу. Она резко рванула вперёд, преграждая охотникам выход из кофейни.

Патефон взвизгнул и окончательно затих. А Витан спрыгнул со своего дозорного места на барной стойке и под столами прошмыгнул к ней, очутившись у её ног.

– Тео ни в чём не виноват! – выкрикнула Дана. – Он всю ночь проработал в кухне кофейни! Он со вчерашнего вечера был здесь! У нас нет камер наблюдения, но я уверена, есть миллион способов это подтвердить! – Она почувствовала, как от ярости и бессилия дрожит голос. Дана круто развернулась к застывшим плечом к плечу старшим ведьмам. – Вы так и будете стоять столбами и ничего не скажете?!

– Золотце, не надо. – Домовой по-кошачьи потёрся о её ноги, словно пытался успокоить, но Дана не обратила внимания.

– Мы Общество защиты чудовищ или кто?! – отчаянно воскликнула она, в упор глядя на побледневшую Веселину.

Старица шабаша сделала глубокий вдох и как можно терпеливее произнесла:

– Богдана, успокойся. Мы немедленно свяжемся с юристами Ордена. Силой мы проблему не решим. Теодора должны сопроводить на допрос. Это закон.

– С юристами? Закон? – Дана всплеснула руками. – Вы издеваетесь?

Хельсин смерил бунтующую девчонку ледяным взглядом, в котором сквозило откровенное раздражение, после чего перевёл его на Старицу.

– Новенькая? – сухо поинтересовался генерал. – Объясните ей, что невиновным бояться нечего. А за сопротивление при аресте мы можем посадить её под замок, чтобы остыла и научилась соблюдать субординацию.

Дана уже набрала в грудь побольше воздуха, собираясь высказать генералу всё, что она думает о субординации в целом и лично о нём, но тут Теодор вполголоса попросил:

– Пропусти нас.

Она повернулась к нему. Вампир смотрел на неё с непроницаемым спокойствием, но в глубине его тёмно-вишнёвых глаз билась немая просьба не усугублять ситуацию.

– Всё будет хорошо, – добавил он мягче.

От досады Богдана скрипнула зубами с такой силой, что заныла челюсть. Нехотя, буквально заставляя себя делать каждый шаг, она отошла в сторону от двери.

Её полный жгучей ненависти взгляд впился в Руслана. Она смотрела на него так, будто была готова разорвать на куски голыми руками прямо сейчас. Ещё утром этот хитрец мило с ней болтал, называл «розовой» из-за причёски, улыбался своей опасной улыбкой и просто втирался в доверие, а после даже не удосужился прислать короткое сообщение с предупреждением о надвигающейся катастрофе.

Но Руслан остался абсолютно невозмутим под её уничтожающим взглядом. Он лишь слегка подтолкнул Теодора к выходу из кофейни.

Звякнул дверной колокольчик. Тяжёлая дверь закрылась за спинами охотников, которые увели Тео. Внутри воцарилась убийственная тишина.

Голова Даны закружилась от накатившего ужаса, но тут мечущийся взгляд внезапно зацепился за силуэт в тёмном углу кофейни.

Влад Дракула всё ещё сидел там. Расслабленный и невозмутимый.

Не раздумывая ни секунды, Дана бросилась к его столику. Две двухметровые тени телохранителей мгновенно шагнули вперёд, но граф небрежным взмахом руки велел им отступить.

– Вы же можете это остановить! Наверняка можете! – выпалила Богдана. Она оперлась ладонями о край его столика и подалась к нему так резко, что заставила Элоизу отодвинуться с толикой брезгливости. Дане было всё равно. Она уставилась прямо в бездонные глаза древнего монстра, позабыв о всяком страхе. – Вы же Дракула! Вас боится весь мир, не говоря уже о каком-то Ордене! Скажите им, что это ошибка! Объясните, что Теодор не убивал этого охотника! Что он не питается живыми людьми, только донорской кровью, чем так сильно вас раздражает!

Влад медленно, с наслаждением сделал крошечный глоток остывшего кофе. Затем он поставил чашку на блюдце так аккуратно, что та даже не звякнула.

– Теодор сам выбрал жизнь среди людей и ведьм. – Его бархатистый тон вдруг пробрал Дану до самых костей. – Он променял величие на фартук и сладкую выпечку. Решил стать слабым и доступным для нелепых законов.

– Его наверняка подставили! – в отчаянии воскликнула Дана.

– Тем хуже для него. – Дракула чуть склонил голову набок. – Если он не способен разобраться с подобной мелкой неприятностью сам, значит, в его жилах моей крови нет. Такой наследник мне не нужен.

Богдана почувствовала, как отвисает челюсть. Она набрала полную грудь воздуха, но так и не придумала ни единого цензурного возражения, поэтому промолчала.

Влад Дракула грациозно поднялся.

Элоиза словно только этого и ждала. Она аккуратно промокнула губы салфеткой и встала следом. Влад сунул руку во внутренний карман своего безупречного костюма, достал хрустящую пятитысячную купюру и небрежно бросил её на стол рядом с пустой креманкой из-под панакотты.

– Оставьте сдачу себе, – без эмоций произнёс он и, больше не удостоив Дану и компанию ни единым взглядом, направился к выходу.

Свита бесшумными тенями скользнула за ним.

Когда за вампирами закрылась дверь, Леся первой нарушила тишину. Кикимора с грохотом уронила металлический поднос и сдавленно всхлипнула.

– Они его убьют, – зашептала она, дрожа всем телом. – Охотники ненавидят высших. Они запрут его в клетке и запытают до смерти…

– А ну цыц! – рыкнул Витан. Он в три прыжка снова оказался на барной стойке, нос к носу столкнувшись с кикиморой. Шерсть на спине домового всё ещё стояла дыбом. – Не каркай, лягушатина зелёная! Никто никого не убьёт, пока Орден не докажет вину.

– Люда, немедленно обзвони остальные шабаши, – распорядилась Веселина. Старица так быстро взяла себя в руки, что Дана лишь подивилась её хладнокровию. – Нам нужен лучший адвокат, специализирующийся на магическом праве. Мы подадим прошение о присутствии наших наблюдателей на допросе.

Людмила кивнула. На ходу она вытерла тыльной стороной ладони блеснувшие на глазах слёзы и потянулась к телефону, который оставила на барной стойке.

– Дана, иди сюда. – Мать шабаша подошла к Дане и попыталась обнять её, но та резко отшатнулась.

– Адвокат? – Голос Даны дрогнул, а затем сорвался на крик: – Наблюдатели?! Вы думаете, Хельсин будет играть по правилам? Вы же сами слышали! Ему нужен виноватый! У них там охотника убили! Обескровили!

– Богдана, Орден – это официальная структура. – Веселина нахмурилась, строго глядя на девушку. – Невозможно просто вломиться в их штаб-квартиру и забрать Теодора силой. Это спровоцирует войну между современной инквизицией и магическим сообществом. Мы обязаны действовать через бюрократию по всем правилам. Это игра на их поле. А нам нужно время.

– У Тео, скорее всего, и нет этого времени! – Дана схватилась за голову.

Она быстрым шагом пересекла кофейню и плюхнулась на диванчик у окна.

Богдана опустила взгляд на руки. Она до сих пор помнила мягкое прикосновение прохладных губ к своей коже на запястье, запах корицы и нежность в глазах Теодора. А теперь его забрали на допрос, с которого он может не вернуться. К этому прибавлялись приезд деспотичного деда и кража ларца матери. Всё как-то подозрительно одновременно произошло. Со всех сторон навалилось.

Что-то больно впилось в бедро, отвлекая от сумрачных мыслей. Дана сунула руку и вытащила брелок. Пузатый латунный котик, через которого тётя Предслава и передала ей свой дар, лёг на ладонь приятной тяжестью. За него зацепилась красная нить с тремя аккуратными узелками. Та странная улика из вскрытой квартиры, о которой она совершенно забыла сказать Теодору, потому что отвлеклась. Это была единственная зацепка, оставленная взломщиком.

– Если дедуля-вампир и дедуля-охотник вздумали поиграть в войну – пусть играют, но Тео я им не отдам, – пробормотала Дана.

– Что? – переспросила Людмила, которая в этот момент набирала чей-то номер.

– Я говорю, никто, случайно, не знает, что это такое?

Богдана подняла красную нить так, чтобы было видно всем.

Глава 3

Первым ожил зачарованный патефон. Едва чужаки с их враждебной аурой покинули помещение, игла с тихим шорохом опустилась на виниловую пластинку. Над столиками поплыл печальный романс «Не уходи, побудь со мною». Музыка напомнила Богдане реквием по их разбитому спокойствию.

Веселина, Людмила и Леся подошли к Дане.

– Я нашла это на полу в кабинете Теодора. Она лежала рядом с открытым сейфом. – Голос Даны дрогнул, но она заставила себя говорить чётко и не забыть ничего важного. – Следов взлома не было, дверь квартиры заперта. Взломщик не оставил ни отпечатков, ни магического следа. Тео сказал, что ощутил визит постороннего человека, который пытались скрыть зельем, и почувствовал только запах мужского дезодоранта. Он был в шоке из-за того, что ларец его мамы пропал.

– Ларец Василики пропал? – Бирюзовые глаза Люды распахнулись в половину лица.

– Да. – Богдана кивнула. – А пока Теодор изучал пустой сейф, я нашла эту нитку, но спросить про неё так и не успела, потому что ты позвонила и велела срочно возвращаться.

– Ой-ой! – Леся побледнела и вцепилась в фартук. – Мамочки! Старенький граф наверняка будет вне себя, когда об этом узнает.

– Если узнает, – строго одёрнула её Веселина и обвела всех взглядом. – Никому ни слова о ларце, пока Теодор не вернётся. Всем понятно?

– Но если граф… – У кикиморы от страха позеленели губы.

– Тихо, – шикнул на неё Витан, и та втянула голову в плечи. – Отставить панику. Будем решать проблемы по мере поступления. – Он сердито пошевелил усами и пробормотал: – Но уж слишком быстро они поступают.

Старица шабаша склонилась над рукой Даны, но благоразумно не стала касаться нити. Её лицо потемнело.

– Наузы, судя по всему, – мрачно констатировала она.

Леся издала звук, очень похожий на всхлип, и зажала рот ладонью.

– Что это значит? – Дана перевела непонимающий взгляд с одной ведьмы на другую.

– Узелковая магия, – пояснила Людмила, поёжившись. – Очень старый метод вербального колдовства. Ведьма вплетает свою волю прямо в физический носитель и заговаривает нить. Каждый узел – это замок, удерживающий заклинание.

– И таким способом можно вскрыть сейф? – с сомнением спросила Дана, уставившись на безобидный на первый взгляд обрывок хлопковой ниточки.

– Можно заставить взрослого человека думать, что он баран, которому нужно щипать траву и блеять. – Витан вернул себе нормальный размер и спрыгнул с барной стойки массивной рыжей тенью. – Можно потопить корабль или сжечь дом. Можно отравить колодец или поднять мертвеца. Много чего можно. В дурных руках это очень злая магия. Трёх узлов наверняка достаточно, чтобы открыть какой-то там сейф, каким бы сложным он ни был.

Домовой мягким шагом приблизился к Дане. Его жёлтые глаза подозрительно сузились. Он запрыгнул на стол рядом, вытянул шею и осторожно принюхался к красной нити на её ладони.

Но едва его нос приблизился, как Витан шарахнулся прочь. Будто его током ударило. Даже шерсть на всём его теле встопорщилась во все стороны и затрещала. Кот мгновенно превратился в шипящий рыжий шар с плотно прижатыми к голове ушами.

– Убери это, золотце! – низко зарычал Витан, и заколдованный патефон заиграл «Полёт валькирий». А затем домовой зашипел чуть тише, обращаясь уже ко всем присутствующим: – В печь её! Немедленно! Эта мерзость пропитана такой чёрной магией, какую я даже от Дракулы не учуял! Тот, кто это сплёл, не просто воришка, он с тьмой на короткой ноге! Брось в огонь, пока не оказалось, что эта скверна полна порчи или чего похуже!

– Мы не можем её сжечь, Витан! – резко возразила Людмила, уперев руки в бока. – Это единственная зацепка! Орден арестовал Теодора, но что, если его просто подставили и пропажа ларца связана с тем убийством, в котором его обвиняют?

– Я тоже так подумала. – Дана нервно закусила губу.

– Люда права, – тяжело вздохнула Веселина. – Но проблема в том, что ни я, ни кто-либо из нашего шабаша не практикует наузы. Это забытое запретное искусство. Мы не сможем прочитать эти узелки и узнать, кто именно их завязал.

Патефон заиграл печальную мелодию виолончели, которая взяла высокую надрывную ноту.

Дана сжала ладонь, спрятав нитку в кулаке от осуждающего взгляда кота.

– Значит, нужно найти того, кто сможет, – упрямо сказала девушка. – Должен же быть в Москве хоть кто-то, кто разбирается в подобной магии?

Людмила вдруг просияла и щёлкнула пальцами.

– Профессор Воротынский! Игнат Всеволодович! Ну конечно! – Она резко развернулась к Веселине. – Как мы с тобой сразу про него не подумали?

– Кто? – хором переспросили Дана и Леся.

– Профессор истории в университете и один из лучших теоретиков магии, – воодушевлённо затараторила Люда, чьи глаза загорелись надеждой. – Он знает всё о фольклоре, древних культах и запрещённых колдовских практиках. Сам он толком не колдует, потому как потомственным даром не наделён, предпочитает академический подход, но в теории равных ему нет. Он наверняка знает о наузах достаточно, чтобы нам хоть немного помочь!

Витан утробно зарычал, заставив Лесю испуганно зажмуриться. Домовой гневно забил хвостом по полу.

– Только этого сноба нам тут не хватало! – возмущённо фыркнул кот, обнажив острые клыки. – Я этого нудного профессора на дух не переношу. Нечего посвящать в наши дела чужаков, да ещё и в такой момент! Старица, что молчишь? Вразуми Мать и наставь на путь истинный Деву! Это твоя обязанность, в конце концов!

Но Веселина лишь задумчиво потёрла подбородок, явно взвешивая в уме все за и против.

– Ты никому не доверяешь, меховой диктатор. У тебя вечно все чужие и подозрительные, – отмахнулась от него Людмила, не дав Старице ответить. – Игнат Всеволодович – милейший интеллигентный человек. И если он может помочь вытащить Тео из застенков Хельсина, я приглашу его. Мы просто поговорим о наузах как о технике. Ему не обязательно знать о пропаже ларца, визите Дракулы и аресте нашего кондитера. Я хотя бы просто позвоню ему для начала.

Оставив недовольного домового позади, Людмила вытащила из кармана телефон и направилась в подсобку, чтобы сделать звонок там, где ловило лучше, потому что из-за магической защиты все современные гаджеты в общем зале работали из рук вон плохо.

Звякнувший над дверью колокольчик заставил Дану вздрогнуть, а бедняжку Лесю так и вовсе подпрыгнуть на месте.

В кофейню заглянул мужчина в спортивном костюме. Он неуверенно перешагнул порог и замер, явно сбитый с толку пустым залом.

– Добрый день… А вы работаете? У вас так тихо, я уж подумал, что закрыто. – Он переступил с ноги на ногу.

Бледная Леся судорожно сглотнула. Она заставила себя приветливо улыбнуться гостю, разгладила фартук и поспешила за барную стойку.

– Д-да, конечно! Проходите, пожалуйста. Вам как обычно? Экспрессо без сахара?

– Эспрессо, да, – мягко поправил мужчина. Он улыбнулся теплее, вероятно решив, что девушка с ним флиртует, и пошёл к кассе. – Двойной, будьте добры.

Пока кикимора трясущимися руками запускала кофемашину, Дана и Веселина тихо присели за ближайший столик у окна.

– Я не поняла, – Дана подалась вперёд, понизив голос до едва различимого шёпота, – что всё-таки в этом ларце? Почему Теодор сказал, что там скрыта главная слабость Дракулы? Это что, как в сказке про Кощея и яйцо с иглой?

Но Веселина только покачала головой.

– Никто из нас этого не знает. – Она говорила тихо, несмотря на то что за шумом кофемашины, музыкой патефона и дежурной беседой между Лесей и посетителем ничего услышать было всё равно нельзя. – Вероятно, Предслава была в курсе, но я не уверена. Теодор никогда не открывал его при нас. Более того, он вообще старался не упоминать об этой вещи. Мне известно лишь, что это наследие его матери, Василики. И что бы ни было сокрыто под крышкой шкатулки, это древняя и опасная вещь. Теодор нас уверял, что до ларца никому не добраться. И что никому его не открыть.

На последней фразе Веселина помрачнела, потому что, очевидно, пожалела, что в своё время не настояла и не выяснила подробности.

Дверной колокольчик звякнул снова, впуская внутрь парочку студентов. Они громко смеялись и обсуждали свою летнюю практику в какой-то фирме по продаже роботов-пылесосов. Новые посетители совершенно не заметили разлитого в воздухе напряжения. Следом за ними вошла молодая женщина с пятилетним мальчуганом. Ребёнок тут же радостно взвизгнул, заприметив Витана, и ринулся к нему.

Домовой, ещё пару минут назад готовый рвать и метать из-за проклятой нитки, обречённо поник. Когда мальчишка подбежал и сгрёб огромного мейн-куна в охапку, Витан лишь стоически прижал уши и мотнул хвостом из стороны в сторону.

– Мама, смотри, какая кошечка! – радостно сообщил мальчик.

«Кошечка» смерила своего пленителя снисходительным взглядом и чётко произнесла:

– Мяу?

Мамочка только отмахнулась:

– Смотри, чтобы она тебя не оцарапала. А то вместо зоопарка поедем в травмпункт.

Мальчик умерил пыл, усадил Витана возле себя на диван и влюблённым голосом протянул:

– Ки-и-ися хоро-о-ошая!

Домовой закатил глаза и замурлыкал. Он позволил тискать себя за пушистые щёки и гладить по спине, не выпустив ни единого когтя.

Заколдованный патефон на своём столике возле барной стойки зафыркал. Игла перескочила на новое место, и печальную виолончель сменил беззаботный джаз. Зажужжала кофемолка. Зал мгновенно наполнился ароматами свежемолотой арабики, сладкой ванили и пряной корицы.

Дане даже почудилось на миг, что в кофейне ничего не изменилось, а Тео сейчас выйдет из кухни, чтобы проверить, не нужно ли выставить в витрину-холодильник свежие десерты. Но этого произойти не могло, и в груди неуютно заныло.

Мир людей продолжал жить своей суетливой жизнью. У Даны от этой мысли закружилась голова. Возникший диссонанс вызывал дурноту. В залитой солнцем кофейне пахло выпечкой, звучал смех и играл джаз. А где-то в застенках Ордена Теодора могли прямо сейчас вести в тёмные подвалы. Дана до боли стиснула зубы, живо представляя, как холодный металл заколдованных наручников впивается в его запястья и как её вампира пытают, выбивая признание в чудовищном убийстве.

Стоп! Ничего этого не будет! И он не её вампир.

– Прямо сейчас ты ничего не можешь сделать. – Веселина проследила за её полным отчаяния взглядом и словно прочла её мысли. Она оперлась о столешницу и встала. – Пойду наверх, в твою квартиру, сделаю несколько звонков. Мне нужно поднять все связи и найти нам самого зубастого адвоката-крючкотвора в столице, чтобы вытащить Теодора законным путём. Иначе Хельсин сожрёт его и не подавится.

Она ободряюще погладила Дану по плечу и направилась к служебной двери, ведущей на лестницу.

Богдана осталась сидеть за столиком совершенно одна. Красную нить с узелками она спрятала обратно в карман джинсов. Несмотря на предостережение Витана, Дана просто не могла придумать, куда ещё её деть.

Чтобы чем-то занять руки, она вытащила из деревянной салфетницы с эмблемой-котиком бумажную салфетку и принялась нервно теребить её, скручивая тонкий край в плотную трубочку.

Мысли в голове всецело подчинились тревоге и не желали успокаиваться. Ей следовало думать о зловещей красной нити, которая никак не могла принадлежать самому Теодору. О пропавшем ларце Василики, который таил в себе некий мрачный секрет древнего вампира. О холодном равнодушии графа Дракулы, присутствие которого в столице могло обернуться настоящей трагедией. Но перед внутренним взором стоял только Теодор.

Она снова и снова прокручивала в памяти момент его ареста. Дану до дрожи пугало то ледяное спокойствие, с которым он принял свою участь. Ни единого слова в защиту. Ни тени возмущения, когда тяжёлые заколдованные наручники лязгнули на его запястьях. Лишь непроницаемый взгляд вишнёвых глаз и просьба не вмешиваться.

Дана опустила веки, и память тут же услужливо подкинула другую картинку. Тёмная улица, преследователь – и Теодор, который вступился за неё без раздумий. В ту ночь она впервые увидела его истинную суть – пугающую, смертоносную и зубастую. Но парадокс заключался в том, что, даже осознав, кем является милый кондитер, она не почувствовала угрозы для себя. Он пугал, но защищал. И это противоречие притягивало её сильнее любого приворота.

Бумажная салфетка не выдержала издевательств и порвалась.

Дана дёрнулась и сердито скомкала обрывки.

На глазах почему-то вскипели слёзы – то ли от страха, то ли от жалости, то ли от собственной беспомощности, а то ли вообще непонятно из-за чего. Дана смахнула их тыльной стороной руки, пока никто не заметил.

«Прекратить истерику! – мысленно одёрнула она себя. – Ты переживаешь за него просто потому, что он один из нас. Своих не бросают. Мы – Общество защиты чудовищ, в конце концов! Я бы точно так же сходила с ума от тревоги, если бы Хельсин увёл Лесю. Или Витана! Теодор – просто друг. Просто коллега, который печёт потрясающие торты и случайно оказался вампиром».

Она сделала глубокий вдох, стараясь отвлечься на запах молотого кофе, и попыталась убедить себя в последнем. Но под толстым слоем рациональных доводов зудела правда. Ни за кикимору, ни за домового она не испытывала бы тревоги, от которой темнело в глазах. Её неудержимо тянуло к Теодору. И никакие доводы этого не объясняли.

Ожидание новостей превратилось в невообразимо долгую пытку. Первой в зал возвратилась Людмила.

– Уф! Дозвонилась. Игнат Всеволодович обещал приехать через два часа, – с толикой облегчения заявила она, будто проблема уже была решена наполовину. – А где Веселина?

– Наверху в квартире. Поднимает связи, чтобы… – Дана запнулась.

Но Люда всё прекрасно поняла.

– Пойду к ней. – Она окинула взглядом маленький зал, который потихоньку набивался народом. У барной стойки уже собралась очередь. – И ты тоже с унылым лицом не сиди. Помоги Лесе, пока она от переживаний чего-нибудь не перепутала. Всё образуется. Арест Тео – это ошибка. Мы со всем разберёмся, вот увидишь.

С этими словами Людмила ободряюще улыбнулась и ушла к Веселине на второй этаж.

– Ошибка? Скорее уж подстава, – кисло подумала вслух Дана, поднимаясь с места. – Не бывает таких совпадений.

Глава 4

Два часа пролетели в суете. Дана старательно принимала заказы, помогала Лесе за кассой, протирала столики и делала всё, чтобы не думать о том, какими именно методами в Ордене допрашивают вампиров. Очередь постепенно рассосалась, и в кофейне снова воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь тихими беседами немногочисленных гостей и музыкой из патефона.

Когда в очередной раз звякнул дверной колокольчик, Дана вскинула голову в какой-то безумной надежде увидеть Теодора. Или, на худой конец, того старичка-профессора, которого пригласила Людмила.

Но на пороге возник мужчина, который совершенно не вписывался в стереотипный образ пожилого кабинетного теоретика. На вид ему было не больше сорока лет. Высокий, статный, с безупречной осанкой, он мгновенно заполнил собой пространство, едва появившись. Под дорогой тканью тёмно-коричневого костюма угадывалась жилистая стать человека, который держит себя в превосходной физической форме. Никакого нафталина и скуки. Идеальный образ дополняла белая рубашка с небрежно расстёгнутой верхней пуговицей. Отсутствие галстука придавало ему особый неформальный шарм.

Тёмно-каштановые пряди, уложенные волосок к волоску, у висков слегка тронула седина, что лишь добавляло гостю солидности. Его портрет с резкими чертами, высокими скулами и прямым носом дополняла аккуратная тёмная щетина, которая делала волевую челюсть ещё более выразительной. В петлице его жилета тускло блеснула цепочка винтажных карманных часов, а на среднем пальце правой руки отчётливо выделялся массивный перстень-печать.

Как только мужчина переступил порог, Витан, до этого безмятежно дремавший на подоконнике в лучах солнца, резко вскинул голову. Его жёлтые глаза расширились, а зрачки сузились в тонкие щёлки. Домовой не издал ни звука. Даже не зашипел, хоть шерсть на загривке и поднялась.

Витан спрыгнул и, прижимаясь животом к полу, словно потёк под столиками по направлению к барной стойке. Лишь оказавшись там, он запрыгнул на столешницу возле кофемашины, а оттуда перемахнул на самую верхнюю полку стеллажа с посудой и кофе. Домовой затаился там, ничего никому не сказав. Лишь его глаза сверкали из тени под потолком.

Мужчина скользнул насмешливым взглядом вслед за котом и добродушно усмехнулся.

– И я рад тебя видеть, Хозяин, – тихо произнёс он, уверенный в том, что домовой его услышал. А затем громче добавил глубоким бархатистым баритоном: – Добрый день, милые дамы.

Гость приблизился к бару. Он двигался плавно и грациозно. Стоило ему подойти ближе, как Дану окутал шлейф от его парфюма. Веяло горьковатым бергамотом и старой бумагой. Аромат не слишком обольстительный, но вполне респектабельный и навевающий мысли о библиотеках и солидных учёных мужчинах.

Из подсобки торопливо вынырнула Людмила.

– Игнат Всеволодович, добрый день! Спасибо огромное, что вы так быстро откликнулись!

Профессор снял очки в тонкой золотой оправе и потёр переносицу.

– Здравствуйте, Людмила. Никаких проблем. Я как раз был неподалёку. Всегда рад помочь, вы же знаете. – Он кивнул рыжей ведьме, а затем перевёл взгляд на застывшую за стойкой Богдану. – А у вас пополнение в коллективе? Та самая внучка покойной Предславы, полагаю?

Встретившись с ним глазами, Дана забыла, как дышать. У Игната Всеволодовича Воротынского был поразительный коньячный цвет радужки. Но главное было не в цвете, а в самом взгляде. Он смотрел с таким вниманием, что музыка, гул чужих голосов и даже шипение кофемашины мгновенно отошли на второй план. Взгляд профессора гипнотизировал, создавая стойкую иллюзию, что в этот самый момент, в расколовшемся на части мире, для него существует только она одна.

– Поразительно, – одними губами удивлённо произнесла Дана.

– Племянница, – в унисон с ней поправила Людмила. – Богдана – племянница нашей Предславы, пусть земля ей будет пухом. А это Леся. – Рыжая ведьма показала на кикимору, которая возилась посудой у раковины. – Она… тоже недавно к нам присоединилась. Девочки, а это Игнат Всеволодович – тот самый профессор, который может нам помочь.

– Рад знакомству, дамы. – Он с почтением склонил голову, и Дана наконец смогла прийти в себя и отвернуться.

Отчего-то ей стало ужасно волнительно в его присутствии.

– Присядьте пока. Я через минуту принесу кофе. – Людмила засуетилась за стойкой. Она слегка толкнула Богдану плечом, чтобы та пошла вместе с гостем, и юная ведьма подчинилась.

Тем временем Игнат Всеволодович занял тот самый столик в углу, за которым ещё утром восседал Влад Дракула.

Дана сглотнула подступивший к горлу ком, когда профессор, ничего не подозревая, опустился на место древнего вампира. Возникло странное, царапающее подсознание чувство, очень похожее на дежавю. Но стоило профессору мягко улыбнуться, как эта мысль рассеялась.

– Богдана, значит, – задумчиво повторил он, словно стараясь запомнить. – Я вас несколько другой представлял.

Проницательный взгляд Воротынского скользнул по её лицу и остановился на розовой пряди.

– Более серьёзной? – Дана растерянно улыбнулась и заправила прядку за ухо.

– Скорее, более юной. Думал, вам лет пятнадцать. – Он вернул ей тёплую улыбку и добавил тише: – Дева Арбатского шабаша! Ваша почтенная тётушка наверняка бы вами гордилась, если бы не передала вам силу при столь печальных обстоятельствах.

– Вы всё знаете? – Она старалась сохранить невозмутимый вид, но всё равно нахмурилась.

– Боюсь, вся страна знает, если не больше. – Игнат Всеволодович говорил так тихо и вкрадчиво, что Дане пришлось податься к нему через стол. – Мужайтесь, моя дорогая. Вы теперь не просто часть столичного шабаша. Вы его лицо. Юная кровь, которая, как лакмусовая бумажка, демонстрирует прочему миру состояние нашего магического сообщества.

Она не знала, что ответить на столь важное заявление, о котором прежде не задумывалась. К счастью, её спасла Люда.

Рыжая ведьма принесла им по чашке идеального капучино с красивой пенкой. Аромат свежесваренного кофе мгновенно создал удивительно уютную атмосферу без всякого волшебства. Дана с наслаждением сделала глоток, обхватив горячую чашку ладонями, и немного расслабилась. Ей даже подумалось, что она смущается напрасно. Людмила ведь не просто так доверяла этому человеку. Значит, и она может.

Профессор держался по-отечески тепло. Он не задавал лишних вопросов о заплаканных глазах Даны, лишь парой успокаивающих фраз заставил её расшатанные нервы перестать звенеть натянутой струной.

– Игнат Всеволодович, мы не будем отнимать ваше время и перейдём сразу к делу. – Людмила поёрзала на стуле, устраиваясь поудобнее. – К нам в руки попала одна весьма непростая вещица. Науз, судя по всему. Мы бы очень хотели найти того, кто его сотворил. Но в нашем шабаше никто такую магию не практикует, да и среди знакомых мастеров нет. Надеемся на вашу помощь. Или хотя бы на совет, где поискать ответы.

Профессор задумчиво потёр подбородок, заросший аккуратной щетиной.

– Настоящий науз? Вы уверены? Я бы взглянул для начала, если вы не против. – Он выжидающе посмотрел на ведьм.

Дана достала из кармана обрывок красной нитки с тремя узелками и положила на середину стола.

– Любопытно, – задумчиво протянул профессор. Он возвратил на переносицу очки, которые мгновенно придали ему невероятно притягательный и солидный вид, и наклонился над нитью, но в руки брать её не стал. – Полагаю, вы правы, дамы. Это классический тройной науз. Признаться, я и сам никогда не практиковал подобную магию. Как вы знаете, я больше книжный червь. Однако ничего непостижимого в таких чарах не вижу. Разве что их повсеместное осуждение. Весьма справедливое, должен заметить.

Дана нахмурилась, вспомнив слова Люды. Игнат Всеволодович был не просто кабинетным историком и знатоком фольклора, но и достаточно опытным колдуном. Пусть и без мощного потомственного дара, но законы магии он должен был понимать лучше многих.

– Я кое-что читал о структуре узелковых заклятий, – продолжил профессор, устремив свой гипнотический взгляд на Дану. – Вам не стоило брать его в руки, Богдана, и уж тем более не нужно было класть в карман. Чары на нём могут быть порчей, которая при столь близком контакте способна нанести вред. Вам должны были сказать об этом.

Игнат Всеволодович наградил Людмилу осуждающим взором.

– Боюсь, это наш с Веселиной промах. – Люда виновато сложила ладони домиком. – Тут, увы, навалилось много неприятных хлопот, которые нас отвлекли… Дана, прости. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. – Богдана только плечами пожала, прислушиваясь к ощущениям. Физически с ней всё было хорошо, но душа рвалась на части из-за Теодора. О последнем она решила умолчать. – Думаю, порчи на нём нет и рога у меня не вырастут.

Она усмехнулась. Но шутку никто не оценил.

– Если что-то произойдёт с вашей Девой, немедленно перезвоните мне, – попросил он. – Я постараюсь оказать помощь.

– Благодарю, Игнат Всеволодович, но надеюсь, что до этого не дойдёт. – Люда кивнула на красную нить. – Нам бы сначала найти того, кто его сотворил. И вообще разобраться, для чего именно.

– Понимаю. Тогда и вопрос с порчей решится. – Профессор Воротынский кивнул и снова навис над ниточкой, придирчиво изучая крохотные узелки. – Прежде чем пытаться прочитать нечистую магию наузов, нужно научиться настраивать своё зрение на остаточную энергию. Это основа, без которой лезть в тёмные артефакты попросту опасно.

Он взял с блюдца щипчики и подцепил обычный кубик сахара из сахарницы.

– Попробуйте. – Он положил кубик на чистую салфетку перед ними. – Расфокусируйте взгляд. Не смотрите на сахар. Смотрите сквозь него. Попытайтесь уловить то, что он запомнил. Любые вещи впитывают ауру тех, кто с ними соприкасался.

Людмила нахмурилась, уставившись на кубик сахара. Она прищурилась, в напряжении поджала губы, а спустя минуты три помассировала виски.

– Я могу различить тревогу Даны и плотное колдовство на самой нитке. Больше ничего, – виновато призналась рыжая ведьма. – Простите. День тяжёлый выдался.

– Вы слишком нервничаете, моя дорогая. – Игнат Всеволодович слегка коснулся её руки в невинном жесте поддержки. – И наверняка с утра ничего не ели.

– Вы правы, – вздохнула Люда. – Когда в животе урчит, колдовать непросто. Сил нет. Принесу-ка я нам вишнёвый пирог. Утром Теодор испёк свежий, насколько я помню.

– С удовольствием съем кусочек-другой. – Профессор откинулся на спинку стула и проводил рыжую ведьму тёплым взглядом. – Людмила имеет привычку взваливать на себя слишком многое и делать вид, что всё в порядке. Когда голова занята тревогами, творить тонкие чары невозможно. – Он повернулся к Дане. – Ну а вы, Богдана? Попробуете? Или тоже не находите в себе сил от беспокойства и голода?

– Я… – растерянно протянула она.

– Не переживайте. Дышите ровно. Сосредоточьтесь на сахаре, а затем дайте ему потерять чёткость. Но не пытайтесь снова сфокусировать взгляд. Вместо этого прислушайтесь к остальным вашим ощущениям.

Дана послушно сделала глубокий вдох. Она уставилась на белые кристаллики, стараясь расслабить глаза, как учил профессор. В какой-то момент грани кубика слегка расплылись. И тут её словно ударило током. В голове пронёсся монотонный ритмичный гул фабричного конвейера. Дана физически ощутила ноющую, тупую боль в пояснице и усталость – чувства неизвестного фасовщика на заводе, который изо дня в день выполнял одну и ту же ненавистную механическую работу. А следом её окутало мимолётное, суетливое тепло рук Люды, которая насыпала этот сахар в пиалу утром.

– Получилось! – Дана восторженно распахнула глаза, возвращаясь в реальность. Восторг от подобного осознанного магического опыта заставил её забыть и о тревоге, и о сгущающихся тучах. – Я почувствовала усталость рабочего на фабрике! И ещё Люду!

– Умница. – Игнат Всеволодович улыбнулся так искренне и тепло, что Дане вдруг стало по-настоящему хорошо от его похвалы. – У вас выдающийся потенциал и редкая чувствительность. Вероятно, вы весьма тонкий эмпат. С растениями общаться никогда не приходилось?

– Немного. – Богдана смущённо повела плечом и опустила взгляд. – У меня очень разговорчивый фикус.

– В самом деле? Очаровательно. – Профессор поправил очки. – А теперь давайте посмотрим на вашу нить. Думаю, с вашими способностями это не составит труда. Только попрошу вас взять меня за руку.

– Для чего?

– Чтобы я смог косвенно соприкоснуться с вашим видением и помочь вам правильно его трактовать.

Он положил на стол раскрытую правую ладонь. Дана украдкой вытерла левую руку под столом о джинсы и осторожно накрыла его руку своей. Кожа у Игната Всеволодовича оказалась сухой и тёплой.

– Смелее. – Он чуть сжал её пальцы.

Воодушевлённая успехом, она без страха применила новый навык на жутковатой улике.

Но едва её внутренний взор коснулся узлов, уютная атмосфера кофейни треснула по швам и разлетелась вдребезги.

Дану окатило ледяной парализующей волной животного ужаса. В нос ударил тошнотворный густой запах гниющей крови и железа. На неё обрушилась чужая извращённая злоба – такая концентрированная, что перехватило дыхание. Вслед за злобой пришла агония полного безвольного подчинения, отчаяние человека, которого ломают изнутри, заставляя делать то, что ему противно.

– Ай! – Дана судорожно втянула воздух и отпрянула, вырвав руку.

Она отшатнулась так резко, что едва не перевернула чашку с кофе. Стул с противным скрипом отъехал назад, и Дана чудом удержала равновесие, вцепившись побелевшими пальцами в край стола. Сердце колотилось так, что грозило проломить рёбра. Иллюзия уюта испарилась, оставив после себя лишь привкус пепла на губах.

– Что? Что это было? – забормотала она, с ужасом глядя на профессора. – Вы ведь тоже это видели?

Игнат Всеволодович даже не вздрогнул. Он элегантно поднял свою чашку, сделал неспешный глоток кофе и, глядя на тяжело дышащую Дану, констатировал:

– Видел. Удивительно тонкая работа, не находите? Эти наузы сотворили не для того, чтобы навести порчу. С их помощью привязали человека физически сильного и крайне способного. Этот человек обучен убивать, но теперь он сам оказался в чужой власти. Попал в руки того, кто сломил его волю и принудил совершить нечто ужасное против его желания, чтобы самому остаться в стороне.

– Я не понимаю. – Дана почувствовала, как от слов профессора голова кружится и наполняется страхом.

– Это наузы подчинения. Их создали, чтобы заставить кого-то сотворить то, чего он делать не собирался никогда. – Игнат Всеволодович хмыкнул. – Поведаете мне подробности ваших злоключений? Быть может, тогда я смогу придумать, как выйти на след наузника и его жертвы.

В зал возвратилась Людмила с подносом, на котором несла разрезанный пирог. Вишнёвая начинка вытекала из кусочков и блестела сочным кроваво-красным блеском.

Дана сглотнула подступивший к горлу ком. Кажется, вишню она не сможет есть ещё очень долго. Она поёжилась, с трудом отводя взгляд от тарелки, и поняла, что у них просто нет другого выхода, кроме как довериться профессору.

Глава 5

На улице давно стемнело. Июльский зной неохотно сменился душными сумерками. Свет в «Мур-мур» приглушили, а на входную дверь Леся повесила табличку «Закрыто».

Внутри горели лишь несколько торшеров. Густые тени скопились в углах мягким войлоком. Зачарованный патефон наигрывал тихую, едва различимую мелодию, очень похожую на колыбельную из музыкальной шкатулки.

После бесконечно долгого, полного нервного напряжения дня кофейня казалась засыпающей, а её обитатели – вымотанными до предела. Леся вяло протирала и без того чистые столики. Людмила и Веселина сидели в углу, негромко переговариваясь и то и дело поглядывая на экраны телефонов в ожидании вестей. Витан мрачной пушистой тучей свернулся на подоконнике и делал вид, что спит, хотя его уши нервно подрагивали от каждого шороха с улицы.

Дана стояла за барной стойкой и механически занималась чисткой кофемашины. В голове крутились обрывки мыслей: пугающие слова профессора, жуткое мимолётное видение во время попытки изучить нитку с наузами, а ещё холодные глаза Руслана, предательство которого почему-то глубоко ранило её…

И внезапно всё это исчезло.

Богдану накрыло странное, совершенно необъяснимое чувство. Сердце вдруг гулко стукнуло о рёбра и пропустило удар. По коже от затылка до самых пяток пробежала горячая волна сладкого предвкушения. Воздух в кофейне словно наэлектризовался перед грозой, и ей померещился запах озона, который победил даже дух кофейного жмыха и выпечки. Дана замерла, не понимая, что с ней происходит, но интуиция буквально кричала о чём-то важном так громко, как никогда прежде. От этого ощущения у неё перехватило дыхание.

Что-то должно было произойти. Нечто ужасно важное.

Замок на входной двери щёлкнул, и створка мягко распахнулась, впуская шум неспящей столицы. В следующую секунду приветственно звякнул колокольчик, и в кофейню вошёл Теодор.

От его утреннего безупречного вида не осталось и следа. Он выглядел измождённым. Всегда идеальная причёска растрепалась, тёмные пряди упали на лоб. Плечи, обычно расправленные с горделивой аристократической осанкой, сейчас были напряжённо опущены.

Взгляд Даны лихорадочно скользнул по нему, ища следы травм или пыток, и остановился на руках: на бледной коже запястий, прямо из-под манжет рубашки, отчётливо выделялись багровые воспалённые следы ожогов от антимагических наручников.

Отмытый контейнер для гущи выпал из ослабевших пальцев Даны и с грохотом упал на пол. Забыв обо всём на свете, она сорвалась с места. Богдана бросилась к Теодору, ведомая единственным отчаянным порывом – обнять. Прижаться к его груди, услышать стук сердца, почувствовать запах корицы и убедиться, что он здесь, живой, настоящий и больше не во власти Ордена.

Она подлетела к нему так стремительно, что Теодор чуть подался навстречу, инстинктивно приподнимая руки. Но, оказавшись всего в паре шагов от него, Дана вдруг резко остановилась, будто натолкнулась на невидимую стену. Краем глаза уловила движение в зале: Веселина и Людмила вскочили со своих мест, Леся заспешила к ним, а Витан мгновенно спрыгнул с подоконника. Все взгляды были прикованы к ним двоим.

Осознание реальности отрезвило Дану. Оцепенение сковало мышцы. Кровь горячей волной бросилась ей в лицо, вызывая душный румянец. Собственный неуместный и слишком интимный порыв на глазах у всего шабаша смутил её. Она неловко переступила с ноги на ногу. Спасительно сунула дрожащие руки глубоко в карманы джинсов, сглотнула и сбивчиво затараторила:

– Тео, слава богу! Как ты? Что… что было на допросе? Они тебя били? Пытали? Почему так долго? Мы тут с ума сходили от беспокойства!

Теодор замер. От его внимательного взора не укрылось ничего. Ни раскрасневшееся лицо, ни нервно сжатые губы, ни даже то, как порывисто она спрятала руки в карманы. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке, которая предназначалась только ей одной. В ней читалось безошибочное понимание того, что она только что хотела сделать, и благодарность за этот порыв обнять его. Усталость в тёмных глазах вампира рассеялась.

– Я тоже рад всех видеть, – шире улыбнулся он, растирая левое запястье, когда все обитатели кофейни обступили его. – Я цел, всё хорошо.

– Ничего себе хорошо! – Людмила порывисто схватила его за руку и подняла её, чтобы получше рассмотреть ожог. – Силы благие! У меня есть мазь! Сейчас принесу…

– Не суетись, я в порядке. – Теодор удержал рыжую ведьму. – Физически они меня не тронули. – Его голос звучал хрипло, словно он долго не пил воды. – Кандалы – стандартная предосторожность для моего вида. Они обжигают, но регенерация скоро сделает своё дело.

– Главное, что живой! – с восторгом воскликнула Леся. – Халва Небесам!

– Хвала, – поправил Тео и тепло улыбнулся курносой кикиморе. – Но «халва» мне тоже нравится. Очень по-кондитерски.

– Но как тебя отпустили так быстро? – подала голос Веселина, которая явно считала ситуацию неподходящей для шуток. – Мы только-только нашли юристов, они даже не успели выехать в штаб-квартиру! – Старица и Мать переглянулись. – Мы были уверены, что Хельсин запрёт тебя в серебряной клетке до Страшного суда.

Теодор утомлённо прикрыл глаза и снова потёр обожжённое запястье.

Дана вновь исподтишка окинула его взглядом и испытала смесь облегчения и острой ноющей боли в груди: на белой рубашке она заметила лишь лёгкую помятость, как бывает после целого дня носки, и несколько пятен пыли на рукавах. Никакой крови или следов борьбы. Но его руки… Мысль о том, что весь день он терпел мучения из-за наручников, вызвала в ней не только гнев в адрес всего Ордена, но и саднящее жжение на её собственной коже в тех же местах. От этого Дана украдкой почесала свои запястья.

– У Ордена не сошлись улики, – нахмурился Теодор. – Хельсину пришлось меня отпустить, скрепя сердце и проклиная всё на свете. За недостатком доказательств.

– Но Гончаров же зачитывал ордер! – Людмила всплеснула руками. – Он сказал, что сержанта Ветрова нашли иссушенным до состояния мумии. И что это почерк высшего вампира.

– Верно. – Теодор мрачно кивнул. – Сержант был высушен. Из него вытянули всю кровь и саму жизненную энергию. Вот только судмедэксперты Ордена при детальном осмотре тела сделали одно маленькое, но критически важное открытие. На теле убитого не оказалось ни единого следа от укусов.

– В смысле? – Дана непонимающе вскинула брови. – А как тогда…

– Вампиры питаются, прокусив плоть жертвы клыками, – терпеливо пояснил Теодор, посмотрев на неё. – Мы физиологически не можем выпить человека, не нарушив кожный покров и не повредив артерии. Это аксиома. А на теле убитого охотника проколов нет. Жизнь из него вытянули иначе. Чем-то, что имитировало последствия вампирской трапезы, но не являлось ею. Алиби моего деда подтвердилось, а против меня у них не осталось прямых улик, указывающих на способ убийства. Кроме того, они сделали тест. – Тео свёл вместе брови и добавил тише, не глядя на Дану, словно не хотел смотреть ей в глаза вовсе: – И группа крови погибшего сержанта не совпала с группой крови донора, чьей кровью я питался в последний раз.

– Значит, с тебя сняли обвинения? – робко спросила Леся.

Теодор горько усмехнулся.

– Скорее, изменили статус на «временно свободного подозреваемого». Хельсин уверен, что я нашёл какой-то извращённый магический способ собирать кровь без укусов или нанял кого-то для этих целей. За мной наверняка установили слежку. Они будут пасти меня круглые сутки, ожидая, что я допущу ошибку.

– Пусть пасут, – фыркнул Витан, по-кошачьи потираясь о ногу Даны. – У нас тут, мой бледный друг, свои новости имеются. И сдаётся мне, они тебе очень не понравятся.

– Вы что-то выяснили, пока меня не было? – Теодор перевёл вопросительный взгляд с кота на Дану.

Она виновато опустила глаза и вытащила из кармана джинсов злополучную красную нить с тремя узелками.

– Тео, прости меня, – начала сбивчиво оправдываться Дана. – Я нашла это на полу в твоём кабинете, прямо у открытого сейфа. Хотела спросить тебя о ней, но потом позвонила Люда, ты сорвался из-за Хельсина, и всё так закрутилось. Я просто забыла.

Теодор подошёл ближе. Он не стал касаться нити, лишь внимательно всмотрелся в неё. Хмурая морщинка пролегла между его тёмных бровей.

– Наузы? – безошибочно определил он. – Давно их не встречал.

– Да, – кивнула Людмила. – Мы пригласили Игната Всеволодовича Воротынского. Помнишь его? Он к Предславе иногда на чай заглядывал и… ну, в общем, разбирается в подобных тёмных практиках больше нас.

– Тот болтливый недоколдун, который знает всё лучше других, но сам колдовством даже свечу зажечь не может? – Тео в очередной раз растёр красные обручи ожогов на запястьях и поморщился.

– Он самый, – хохотнул Витан тоном того, кто наконец нашёл единомышленника. – Чванливый сноб.

– А мне он показался очень интеллигентным и даже милым, – пожала плечами Дана.

– Милым? – Домовой зафыркал, всеми силами демонстрируя презрение. – Ты видела, у него носки с уточками? Да он больной на всю голову!

– Я его носки не рассматривала, прости, – отмахнулась Богдана.

– Прекратите, – сердито шикнула Веселина и затем повернулась к Людмиле: – Люда, неси свою мазь. А вы все сядьте. Теодор, иди сюда. Я осмотрю повреждения.

– Не нужно, я же сказал. – Вампир поморщился.

– Пока я Старица вашего шабаша, будете прислушиваться к любому моему брюзжанию также внимательно, как слушали Предславу, – отрезала Веселина.

Они с Тео сели за столик возле барной стойки. Дана и Леся устроились на диванчике напротив, а Витан занял кресло в стороне. Пока Люда ходила в чулан, Веселина рассказала:

– Игнат Всеволодович объяснил, как читать остаточную магию наузов. Получилось только у Даны.

– Как ни странно, – растерянно усмехнулась та, когда вампир одарил её изумлённым взглядом.

– Как ни странно, – сухо повторила Старица. – И то, что Дана уловила, ужасает.

Возвратилась Людмила с маленькой глиняной баночкой, похожей на крошечную крынку с пробковой заглушкой. Та вышла из горлышка с громким звуком, и по залу поплыл запах целебной мази с острыми нотками анисового масла. Тео послушно закатал рукава до локтей, и, пока Люда обрабатывала раны, Богдана вкратце, но крайне эмоционально пересказала, что произошло во время визита профессора: и про запах гниющей крови, и про чужую извращённую злобу, и про главный вывод Игната Всеволодовича о том, что это был науз подчинения.

– Выходит, взломщик был под чужим контролем, – произнёс Теодор. – Значит, тот, кто проник в мою квартиру и забрал ларец, – не организатор. Он лишь марионетка. Орудие в руках того, кто предпочёл остаться в тени.

– Вот только от этого не легче! – в сердцах всплеснула руками Людмила, и капли мази попали Лесе на кончик веснушчатого носа. Кикимора смешно скосила глаза, глядя на повисшую зеленоватую каплю. – Эта ниточка – наша единственная зацепка, и мы в тупике. Профессор ушёл домой подумать, но вдруг ему в голову ничего не придёт? Кроме Даны, никто ничего толком не разглядел.

– И слава богам, что хоть ей это удалось, – отрезала Старица шабаша. Веселина протянула руку и заботливо смахнула мазь с носа обомлевшей Леси. – Но скажу вам честно, я вообще не уверена, что мы можем доверять этой информации. Наузы – это грязная, извращённая магия. Она не зря уже много веков под запретом. Это как чёрный приворот, только в разы хуже. На моей памяти те, кто попадал под власть подобного колдовства, всегда заканчивали очень плохо. Поэтому любые видения, порождённые творением наузницы, могут быть лишь иллюзией. Мороком, призванным сбить нас со следа.

– Почему ты сказала «наузницы»? – Витан задумчиво пошевелил усами. – Это может быть «наузник».

– Колдун? – жалобно пискнула Леся и вдруг прижалась к Дане, вспомнив свою пленительницу: – Как баба Зина и её друзья?

– Или как Игнат Всеволодович, – лениво протянул домовой. Его янтарные глаза блеснули в полумраке.

– Заканчивай наговаривать, – отмахнулась Люда и снова случайным движением выплеснула несколько капель мази. На этот раз та попала на столешницу. – Он не колдует.

Веселина молча протянула Людмиле пробку и салфетку, чтобы та заткнула-таки несчастную банку и вытерла грязь.

Но Дана вдруг перестала слышать окружающих. Слова Веселины эхом звучали в её голове, запуская цепную реакцию.

На моей памяти те, кто попадал под власть подобного колдовства, всегда заканчивали очень плохо.

Игнат Всеволодович сказал, что к наузам привязали человека, который обучен убивать. Сержант Ветров, оперативник Ордена, был обучен убивать. Хельсин утверждал, что сержанта нашли иссушённым, выжатым до капли. Теодор сказал, что на теле сержанта не было укусов.

– Что, если охотника убил не высший вампир? – вдруг неразборчиво забормотала себе под нос Богдана, глядя широко распахнутыми глазами на красную нить на своей дрожащей ладони. – Что, если сержант Ветров и был тем самым взломщиком? Марионеткой, чью волю сломали наузом, заставили вскрыть квартиру Теодора, выкрасть ларец Василики, а потом… потом он «плохо закончил»? Смертью, которая идеально имитировала почерк опытного вампира и так удачно подставила Теодора.

Она сжала нитку в кулаке и ударила им по столу. Ей вдруг отчётливо стала понятна суть запаха, который она уловила, когда изучала наузы. Гнилая кровь была вовсе не кровью самой жертвы. Так наверняка пахли те, кого ловил молодой охотник. Нежить и всяческая нечисть. Сержант Ветров носил на себе их запах.

Ей снова почудилось, что она улавливает этот тошнотворный дух. Такой острый, что у неё закружилась голова.

– Дана? – Теодор мгновенно оказался рядом. Он встревоженно вгляделся в её побледневшее лицо. – Что с тобой?

– Это один и тот же человек, – громче и отчётливее повторила она, обводя застывших ведьм и вампира взволнованным взглядом. – Взломщик-марионетка и убитый охотник! Погибший сержант Ветров украл твой ларец, Тео! Кто-то заставил его это сделать!

Молчание в кофейне завладело всеми, включая патефон.

Нарушила его, как ни странно, Леся.

– А этот охотник правда был способен пробраться в квартиру Теодора и вскрыть сейф? – осторожно спросила кикимора.

– В теории. – Витан сердито мотнул пушистым хвостом. – Их обучают всякому. Мы даже не знаем, чему именно. Наверняка он в состоянии вскрыть пару замков и замаскировать свой запах…

– Недостаточно хорошо, к слову. – Теодор выпрямился и размял спину. – Если Дана права, то Ветров вынес ларец, но далеко с ним не ушёл. Он был убит в десяти минутах от моего дома.

– И что тогда стало с ларцом твоей мамы? – Дана задумчиво закусила губу. – Он в Ордене?

Теодор пожал плечами.

– На допросе о нём меня не спрашивали, но я искренне надеюсь, что он не у охотников. И если Хельсин и его люди про ларец не знают, то я бы не хотел им сообщать хотя бы какое-то время. Боюсь, что за хранение подобной «игрушки» меня по голове не погладят.

– Раз он не в Ордене, тогда его выкрал кто-то другой? – Людмила обменялась взглядами с Веселиной. – Тот…

– …кто убил Ветрова и сотворил наузы? – закончила за неё мысль Старица.

– Хорошо бы узнать это наверняка до того, как мой дед снова объявится здесь. – Помрачневший Теодор взглянул на окно кофейни, мимо которого в оранжевом свете фонарей гуляли поздние прохожие. Он смотрел так, словно Дракула мог войти к ним прямо сейчас. – Ларец необходимо вернуть как можно скорее. Он опасен. Тот, кто прибрал его к рукам, даже не представляет насколько.

– Если я права, то на месте, где нашли тело охотника, должен остаться такой же магический след, как и на этих наузах. – Дана резко выпрямилась. Страх уступил место отчаянной решимости. – А ещё неплохо бы узнать о том, было ли при убитом охотнике хоть что-то ещё. Мне нужно сделать один звонок. Кажется, я знаю, как найти конец этой ниточки.

* * *

Она поднялась на второй этаж. В квартире, доставшейся в наследство от тёти Предславы, царил умиротворяющий полумрак. Дана не стала включать свет. На ощупь разулась в прихожей и босиком прошлёпала по прохладному паркету в спальню.

Здесь пахло накрахмаленными простынями, старыми книгами и сладкими пряниками. Дана опустилась на край большой кованой кровати с витой спинкой напротив неплотно зашторенного окна. Сквозь широкое пространство между бархатными шторами лился электрический свет фонарей. С подоконника на неё смотрели многочисленные кашпо с цветами и кактусами, среди которых выделялся её верный друг – фикус в розовом горшке. В столь поздний час все растения уже мирно спали, но Дана знала, что в случае необходимости они становились очень разговорчивыми.

Экран смартфона вспыхнул в темноте, отбрасывая холодный, резкий свет на её бледное лицо. Пальцы быстро отыскали в списке контактов нужный номер.

Гудки в динамике тянулись невыносимо долго. Богдана даже подумала, что Гончаров не ответит на звонок. Наконец на том конце раздался сухой щелчок.

– Слушаю. – Голос Руслана прозвучал устало и предельно настороженно.

– Ты даже короткую эсэмэску не удосужился прислать, – вместо приветствия бросила она, чувствуя, как внутри закипает накопившаяся за день злость. – Утром ты мило улыбаешься и втираешься в доверие, а днём заваливаешься в кофейню с кандалами и забираешь невиновного человека. Двуличие в Ордене преподают на первом курсе или это твой врождённый талант?

На другом конце провода повисла тяжёлая пауза. Когда Руслан заговорил снова, от его прежнего мальчишеского обаяния не осталось и следа. Он чеканил каждое слово с профессиональной отстранённостью, будто она говорила не с другом, а с дежурным специалистом службы поддержки:

– Я узнал об ордере на арест Крамера только на брифинге, на который едва не опоздал из-за болтовни с тобой, за пятнадцать минут до выезда. Это моя работа. – В его интонациях проскользнуло нечто такое, что очень напоминало ядовитое раздражение. – Убит оперативник. Мой коллега… – Руслан на секунду запнулся, и Дана поняла, что смерть Ветрова ударила по нему сильнее, чем он хотел показать. – Убит сотрудник Ордена. И я уже много раз тебя предупреждал: держись подальше от чудовищ. Ничем хорошим эти игры в защитницу не закончатся. Мне жаль, что всё вышло так грубо, но разговор окончен. Спокойной ночи.

– А я была о тебе лучшего мнения! – выкрикнула Дана в трубку, торопясь успеть до того, как он сбросит вызов. Она умышленно ударила в самое больное место, целясь наверняка. – Думала, ты настоящий охотник. Тот, кто ищет истинное зло и готов докопаться до правды любой ценой. А оказалось, тебе просто нужна удобная мишень, чтобы побыстрее закрыть дело и выслужиться перед генералом.

Богдана затаила дыхание. Вопреки опасениям, Руслан не повесил трубку.

– Выбирай слова, ведьма, – вкрадчиво произнёс он, словно угрожая.

– Я выбираю факты. – Дана до хруста в костяшках вцепилась свободной рукой в мягкое пуховое одеяло, на котором сидела. – Теодора отпустили, потому что он не убивал Ветрова. Но я знаю, кто мог это сделать. Вернее, знаю, как найти того, кто за всем этим стоит. Но мне нужно попасть на точное место гибели сержанта. Сегодня.

– Зачем? – сухо спросил Гончаров.

– Там остался магический след, Руслан, – терпеливо пояснила она. – Этот след ваши эксперты пропустили или просто не смогли распознать, потому что с самого начала искали вампира и не смотрели в нужном направлении, скажем так. А я знаю, как и куда именно следует смотреть. Если ты действительно хочешь найти того, кто убил Ветрова, проведи меня на точное место его гибели. Я помогу. Ты ведь знаешь, где именно нашли тело?

Гончаров ответил не сразу.

Около минуты она слушала его тяжёлое дыхание в трубке. Он взвешивал риски. Уязвлённая гордость охотника боролась в нём с отчаянным стремлением найти настоящего убийцу своего боевого товарища.

– Полчаса, – наконец хрипло произнёс Руслан. – Но не вздумай тащить с собой всю вашу колдовскую банду. Буду ждать тебя одну у северного входа в сквер Мигеля Идальго. И учти, розовая. Я пойду с тобой и буду контролировать каждый твой шаг. Шаг вправо, шаг влево без моего разрешения – и я надену антимагические наручники уже на тебя. За незаконное вмешательство в следствие. Усекла?

– Ты всегда такой милый с теми, кто искренне хочет помочь? Договорились, – сглотнув, твёрдо ответила она.

Связь оборвалась. Дана опустила телефон на колени и шумно выдохнула в темноту старой квартиры. Её руки мелко дрожали от избытка адреналина.

Глава 6

Ночь опустилась на Москву и принесла с собой долгожданную прохладу. Сквер Мигеля Идальго, зажатый между Большим Могильцевским и Большим Власьевским переулками, встретил их бархатным светом жёлтых фонарей. Он обрисовывал густые кроны старых деревьев и рассыпал на мощёные дорожки живые кружевные тени. Даже малейшее дуновение ветерка меняло их очертания. Листья словно перешёптывались о чём-то, но Дана не могла понять, о чём именно. Её ведьмовского опыта пока не хватало для подобных бесед.

Здесь было удивительно тихо и мирно. Лишь где-то на соседней аллее звонко смеялась компания припозднившейся молодёжи. Ни жёлтых полицейских лент, ни следов крови – вообще никаких признаков того, что прошлой ночью в этом уютном оазисе произошло чудовищное убийство. Сквер казался безопасным, но Дана кожей чувствовала разлитую в воздухе мрачную таинственность.

Руслан ждал её у северного входа. Его взгляд был прикован к экрану телефона в руке. Увидев приближающуюся троицу, он спрятал гаджет в карман и беззвучно выругался. Слов Дана не разобрала, скорее прочла по губам. Руслан зашагал им навстречу. Свет фонаря выхватил его напряжённое лицо. Две хмурые складки между бровями придавали ему особенно злое выражение.

– Я же русским языком сказал: приходи одна, – процедил Гончаров, смерив Теодора полным жгучей ненависти взглядом. Зелёные глаза охотника недобро блеснули. Затем он перевёл взор на огромного рыжего кота, который горделиво вышагивал рядом с Даной. – А ты притащила с собой главного подозреваемого и мохнатого фамильяра.

– Я не её фамильяр, мальчишка, – утробно прорычал Витан без тени страха, будто угрожая охотнику.

Руслан резко остановился в трёх шагах от них. Его рука инстинктивно потянулась за спину. Прятал ли он за поясом пистолет, носил в кармане зачарованный кастет или же имел при себе какое-то другое оружие, Дана выяснять не захотела.

Она растерялась из-за мгновенного и враждебного столкновения. Открыла было рот, чтобы поскорее успокоить всех и сгладить углы, но Теодор выступил вперёд, закрыв её собой.

– Она не останется с тобой наедине посреди ночи, Гончаров. Тем более на месте убийства. – В бархатистом ровном голосе вампира скрывалась угроза пострашнее рычания домового. – Ни на секунду.

– Трогательная забота, – саркастично скривился Руслан. Он скрестил руки на груди. – Думаешь, я сожгу хорошенькую ведьмочку на костре прямо посреди столицы?

Богдана отлично понимала, что Гончаров шутит назло Тео, но всё равно вздрогнула.

– Думаю, что я тебе дырявую кастрюлю на хранение не доверю, не говоря уже о том, чтобы оставить наедине с нашей Девой, – невозмутимо парировал Теодор, впившись в охотника взглядом. – Скажи спасибо ей, потому что мы хотели прийти все. Она отговорила.

– Почему-то я не удивлён. – Гончаров ядовито усмехнулся. Он мельком осуждающе взглянул на Дану, которая вышла из-за плеча своего зубастого защитника. – Ну а если честно, что ты тут на самом деле забыл, Крамер? Убийцу неудержимо тянет на место преступления?

– Как банально! – Теодор чуть склонил голову набок, наблюдая за охотником. – Я здесь именно для того, чтобы помочь Дане найти настоящего преступника. И доказать тебе и твоему параноидальному начальству, что я к этому не причастен.

Дана, которая молча наблюдала за этой перепалкой, лихорадочно соображала, как лучше поступить. Ей не терпелось выложить всё, что они узнали про наузы и про возможную кражу ларца, но она вовремя прикусила язык. Ларец Василики был огромным секретом. Если Орден узнает, что именно выкрал взломщик, они могут использовать это против Тео и его деда, обвинив их обоих в случившемся. О ларце следовало молчать до последнего. Даже если он уже попал в руки охотникам и те хранили находку втайне.

– Хватит. – Витан раздражённо фыркнул, дёрнув пушистым хвостом. – Давайте не будем терять время на пустую болтовню. Веди куда обещал, охотник. Посмотрим, чем мы сможем помочь вашему хвалёному следствию.

– Пожалуйста! – торопливо добавила Дана, сложив ладони в молитвенном жесте.

– Уверен, что пожалею об этом, – проворчал Руслан, смерив её сердитым взглядом.

– Не пожалеешь, – настаивала ведьма. – Мы все тебя ещё приятно удивим.

– Сомневаюсь. – Гончаров на миг поджал губы, но спорить больше не стал. – Ладно, идите за мной, раз уж всё равно меня посреди ночи сюда вытащили.

Он развернулся и пошёл в глубь сквера. Остальные последовали за ним.

Они свернули с главной аллеи на более узкую, вымощенную старой плиткой дорожку. Ветви плакучих ив и лип здесь смыкались плотнее, скрывая свет фонарей и создавая густой полумрак.

Дана шла чуть позади мужчин вместе с котом. Из головы не шли последние наставления старших ведьм: ничего не рассказывать охотнику и не отходить ни на шаг от Витана и Тео. В столь поздний час кофейня не спала. Веселина, Людмила и Леся дожидались в «Мур-мур» новостей. Они и вправду хотели отправиться вместе с ними, но пришли к выводу, что при таком количестве опытных ведьм рядом Руслан просто ничего показывать не станет. Навыков Даны в чтении магического следа должно было хватить, а Теодор заявил, что одну её никуда не отпустит в такое время. Тем более на встречу с представителем Ордена. Витан же увязался, назвав себя голосом разума. Но Дана была уверена, что домовой просто поддался собственным переживаниям за неё.

Руслан пошёл медленнее и, когда Теодор поравнялся с ним, вдруг чуть склонил голову и заговорил. Его голос прозвучал так, чтобы слышал только вампир, но в ночной тишине Богдана невольно уловила каждое слово.

– Никак не могу понять: зачем ты всё это делаешь? – Охотник не пытался скрыть ни презрения, ни недоумения.

– Я уже сказал, что не отпущу Богдану одну с тобой бродить по ночам, – холодно произнёс вампир. – Если не понимаешь, могу повторить другими словами. Но мы больше не на допросе, поэтому я вправе не отвечать на твои глупые вопросы вовсе.

– Я имею в виду: зачем притворяться человеком? – также едва слышно спросил Руслан. – Все эти формочки-сердечки, сахарная глазурь, сливочные кексики… Ты же мертвец. Дракула-младший. Хищник на вершине пищевой цепи, как тебе подобные считают. У тебя всё по-другому работает. Ты не способен на человеческие чувства, так зачем весь маскарад?

Теодор даже не повернулся в его сторону. Будто открытый выпад нисколько не задел его.

– Как же узко ты мыслишь, Гончаров! Живёшь исключительно по шаблонам ваших орденских бестиариев, – со скучающей снисходительностью отозвался он. – Я родился человеком и был обращён ещё при жизни. Моя природа не делает меня безмозглым упырём. А что касается моей человечности, поверь, я могу всё то же самое, что и ты. – Теодор выдержал паузу, и его голос вдруг стал глубже, приобретая опасные низкие обертоны: – Только я всё это делаю гораздо, гораздо лучше.

От этого бархатистого многообещающего тона у Даны по спине промчался табун ошалевших мурашек. Будто говорил Тео вовсе не для Руслана, а для неё одной. Воображение услужливо подкинуло ей пару совершенно неуместных ярких картинок того, что именно Теодор может делать лучше других мужчин. Умопомрачительные трубочки с кремом заняли в хит-параде её внезапных фантазий лишь пятое место.

Засмотревшись на широкую спину вампира, Богдана потеряла концентрацию, её кроссовок предательски зацепился за выступающий край плитки, и она с жалобным вскриком полетела вперёд.

Теодор среагировал быстрее, чем она успела испугаться. Он развернулся за долю секунды, и его сильные руки надёжно перехватили её за талию, не дав встретиться коленями с асфальтом. Знакомый запах корицы и меди окутал её с головой. Было бы романтично, если бы она не вцепилась в его рубашку так, что та затрещала, едва не порвавшись.

– Осторожнее, сударыня. – Тео подмигнул ей, словно именно такой реакции и хотел добиться.

Вампир ловко поставил Дану на ноги, но руки убирать не спешил.

Руслан обернулся и громко, презрительно фыркнул, закатив глаза. Не нужно было проявлять чудеса телепатии, чтобы считать настроение охотника: он люто не переваривал Теодора и в эту минуту сдерживался из последних сил.

– Хватит мериться клыками, вы оба! – не выдержал Витан. Домовой выгнул спину дугой и зашипел. – Как малые дети, честное слово! Девочка, ищи что собиралась, и пойдём своей дорогой! Нечего тратить время на пустую болтовню!

– Почти пришли, – сухо бросил Руслан.

Он провёл их чуть дальше и остановился у скамейки, возле которой росла массивная старая липа. Место было глухим, скрытым от случайных взглядов густыми кустами сирени.

– Здесь. – Охотник указал на участок земли между скамейкой и корнями дерева. – Тело Родиона обнаружили на этом месте. Но вы вряд ли что-либо вообще найдёте. Наши эксперты всегда работают отлично и убирают все следы на совесть. Здесь чисто.

Мужчины замерли друг напротив друга. Дана видела, как напряглись мускулистые плечи Руслана и как Теодор словно бы невзначай растёр всё ещё ноющее запястье, будто в любой момент был готов к броску. В воздухе между ними снова повисла сотня невысказанных угроз.

Гончаров открыл рот для очередной колкости, но Дана стремительно вклинилась между ними.

– А теперь помолчите. Оба. – Она старалась говорить так, чтобы голос звучал твёрдо и властно. Посмотрела на то место, где обнаружили Ветрова, и сделала глубокий вдох. – Мне нужна абсолютная тишина.

– Если бы взгляды могли убивать, у нас бы прибавилось ещё два трупа, – проворчал домовой.

– Витан! – шикнула на него Дана.

– Молчу, золотце. – Кот запрыгнул на лавку и сел. – Работай. Тебе не станет мешать никто.

Последнее он выделил голосом. Перевёл строгий взор с охотника на вампира, словно заставлял обоих взять себя в руки и не отвлекать ведьму кровопролитной дракой.

Руслан отошёл в сторону, под тень дерева, и встал так, чтобы видеть Богдану. Теодор же остановился поближе к ней, словно сам пытался рассмотреть что-то на месте убийства.

Тем временем Дана закрыла глаза. Усилием воли она отсекла осязаемую взаимную неприязнь мужчин и нервное сопение Витана. Сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие ночным воздухом. В голове отчётливо всплыли наставления Игната Всеволодовича: «Расфокусируйте взгляд. Не смотрите на предмет. Смотрите сквозь него. Попытайтесь уловить то, что он запомнил. Любые вещи впитывают ауру тех, кто с ними соприкасался».

Она медленно открыла глаза и уставилась на пустой участок земли, позволяя очертаниям скамейки, корней старого дуба и кустарников потерять чёткость. Мир вокруг смазался, превратившись в пятна жёлтого света и густых теней. Дана потянулась своим внутренним ведьмовским зрением к этому месту, пытаясь нащупать хотя бы лёгкий след остаточной энергии.