Kitobni o'qish: «Теория вины в праве. Монография»

[битая ссылка] ebooks@prospekt.org

ВВЕДЕНИЕ

С развитием цивилизации, когда человеческая жизнь и свободы личности приобрели наивысшую ценность, принцип ответственности за вину становится одним из центральных принципов правовой действительности, именно поэтому определение понятия вины приобретает такую значимость.

Социально-правовая сущность вины может быть раскрыта лишь с учетом всей совокупности философских, психологических и правовых ее характеристик. Поэтому институт вины рассматривается в данном исследовании в широком смысле слова, как многоаспектное правовое и социальное явление. С одной стороны, вина – это элемент социальной реальности, с другой – это правовое явление, содержание которого предусмотрено правовыми нормами.

Юридическая ответственность в различных сферах правового регулирования (публичном и частном праве) имеет свои особенности, обусловленные целями правового регулирования, поэтому принцип вины в публичном и частном праве проявляется по-разному, в связи с этим необходимо произвести анализ категории вины с позиций публично-правовой и частноправовой доктрины.

В уголовном праве, как и в других отраслях права, нет законодательного определения вины. Определение вины как психического отношения лица к совершенному деянию не отвечает современному развитию юридической науки, необходимо выработать иной, общетеоретический подход к определению данного понятия.

Проблема генезиса вины, ее содержание в теории права исследованы недостаточно глубоко. Традиционно исследуются лишь интеллектуальный и волевой компоненты вины. Нет современных научных исследований, в которых изучались бы другие общие компоненты содержания вины как правового института и их особенности применительно к различным отраслям права.

Исследователи теории правонарушения и юридической ответственности касаются вины как основного элемента субъективной стороны состава правонарушения, как основания и одного из принципов юридической ответственности. Но в работах не делается общетеоретических выводов о вине. Авторы ограничиваются в лучшем случае краткой отраслевой характеристикой форм вины и особенностей установления вины в тех отраслях права, где теория вины уже и без того достаточно исследована (в уголовном, административном, гражданском праве), в худшем – констатацией того факта, что вина – это психическое отношение лица к совершенному деянию в форме умысла и неосторожности, и данный уголовно-правовой подход называют общепринятым, не подвергая его критике, распространяя, таким образом, выводы уголовно-правовой науки на другие отраслевые науки (в том числе гражданское право). Единственным диссертационным исследованием, посвященным вине как общеправовому институту, является проведенное еще в 2004 году исследование Г. Ф. Цельникера «Вина в российском праве (общетеоретический и исторический аспекты)»¹. Автор уделяет особое внимание историческому аспекту вины. В работе подробно исследованы формы и виды вины. Рассмотрение же иных общетеоретических параметров вины, равно как и понятия и значения степени вины, не являлось задачей автора.

Для квалификации противоправного деяния важно не только установить вину субъекта в деянии, но и установить конкретную форму вины, что позволяет дифференцировать юридическую ответственность. Вопрос о формах вины в правоприменительной практике играет важную роль, так как напрямую влияет на судебное решение. Ряд положений уголовно-правовой науки используется в других отраслевых правовых науках: административном, финансовом, гражданском, трудовом, семейном праве. Необходимо с учетом отраслевой специфики исследовать особенности форм и видов вины как основного элемента субъективной стороны правонарушения.

На вину и ответственность оказывает непосредственное влияние психическое состояние субъекта правонарушения в момент совершения противоправного деяния. Традиционно об учете психического состояния лица принято говорить лишь применительно к понятию невменяемости в уголовном праве. Необходимо шире исследовать, как именно наличие у лица того или иного психического расстройства или иного состояния, влияющего на психику, учитывается в отраслевом законодательстве и правоприменительной практике, сделать вывод о связи вины и психического состояния субъекта правонарушения.

Ответственность юридических лиц имеет свои особенности в отдельных отраслях права. При этом решение вопроса о вине юридического лица усложняется наличием множества разнообразных концепций о сущности юридического лица как коллективного субъекта права. Выработка единой концепции вины юридического лица при привлечении его к юридической ответственности за нарушение действующего российского законодательства является в настоящее время актуальной проблемой как теории права, так и отраслевых наук.

В данном исследовании вина рассматривается на общетеоретическом уровне, дается общая характеристика всех ее основных параметров и особенностей в публичном и частном праве, что позволяет в дальнейшем использовать выработанные в работе положения для дальнейшего исследования отдельных параметров института вины в теории права и отраслевых юридических науках.

Глава 1
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ВИНЫ

§ 1. Вина в историческом контексте

1.1. Вина в римском и праве и праве средневековой Европы

Значение историко-сравнительного анализа возникновения, становления и развития института вины в законодательстве состоит в выявлении стабильных тенденций его эволюции. Такие тенденции позволяют относительно достоверно прогнозировать дальнейшее развитие института вины. Поэтому представляется целесообразным начать комплексное теоретическое изучение проблемы вины с исторического аспекта. Многогранность и масштабность проблем истории вины и виновного вменения в праве не позволяют в рамках данного исследования осветить их во всей полноте, а поэтому остановлюсь лишь на ключевых этапах становления и развития вины как социально-правового явления.

На ранней стадии развития родового общества нормативные основы деятельности индивидов определялись интересами всего общества, возникали естественным путем. Соблюдение первобытных норм обеспечивало в первую очередь выживаемость коллектива. Различные по характеру правонарушения не разграничивались. При наступлении вредных последствий не имело значения, привели к ним умышленные или неосторожные действия или это следствие несчастного случая, действия людей оценивались по объективным признакам, вне связи с сознанием и волей. Понятие вины при родовом строе отсутствовало. Г. Спенсер отмечал, что «пока среди обществ ведется деятельная борьба за существование, чисто животный элемент справедливости мало смягчается человеческим элементом»².

Широко распространены была коллективная ответственность и кровная месть. За проступок одного из членов рода перед другим родом отвечали все его члены. Но постепенно происходил распад групповой целостности рода. Проступок, совершенный одним из членов рода, влек для всего коллектива негативные последствия, поэтому не одобрялся. В конце концов, группа отказывалась от защиты своего сочлена, делая его лично ответственным за свое поведение и выдавая для наказания³.

Развитию принципов индивидуальной и виновной ответственности способствовали римские юристы, обратившие внимание на волю человека. Теория вины разрабатывалась в римском частном праве.

В законе Аквилия (lex Aquilia, 286 г. до н. э.)⁴ была предпринята первая попытка установления ответственности за причиненный ущерб лишь за виновные (умышленные или неосторожные) действия лица⁵.

Первой в римском праве возникла умышленная форма вины – «Злой умысел» (dolus malus). Злой умысел определялся как воля совершить причиняющее ущерб действие, сознавая, что оно нарушает чужие права, и желательно как средство достижения цели⁶.

В современной литературе отмечают: не вполне ясно, что понималось под dolus, поведение лица или психическое отношение к нему⁷, так как термин обозначал и обман, коварство, хитрость⁸, и особый вид деликта – мошенничество⁹.

Позже появилась еще одна форма вины – culpa (неосторожность). Ответственность лица зависела от того, была ли нарушена норма общего характера, налагающая на каждого обязанность вести себя в обществе осторожно и предусмотрительно, т. е. обязанность предвидеть возможные вредоносные последствия своих поступков¹⁰. Эта форма вины устанавливалась, если лицо наносило вред другому без всякой мысли о том, исключительно вследствие нерадения»¹¹, «если кто-либо заботился о чужом интересе менее того, чем вытекало из правовых предписаний в договорах доброй совести или норм обычного права при деликтных обязательствах»¹².

Некоторые участники гражданского оборота не отвечали за неосторожно причиненный вред (например, хранители, землемеры), в связи с чем, с целью компенсации вреда, причиняемого их действиями, стали выделять, помимо неосторожности, грубую неосторожность – culpa lata. Под ней понималось отсутствие минимальной осмотрительности, продиктованной самыми элементарными правилами человеческого общежития, в котором выражались поразительное легкомыслие и равнодушие к интересам других лиц¹³.

Затем наряду с грубой неосторожностью в римском праве начали выделять вторую форму неосторожности – легкую неосторожность (culpa levis).

Если грубая неосторожность граничила с умыслом, но отличалась от него отсутствием прямого желания причинить вред¹⁴, то легкая неосторожность (или легкая вина) не имела такого тяжкого характера, ее критерием выступал рачительный хозяин, благоразумный человек¹⁵. Легкая неосторожность устанавливалась, когда не была проявлена мера заботливости, присущая доброму хозяину. Этот вид вины получил название culpa (levis) in abstracto, т. е. вина по абстрактному (отвлеченному) мерилу, установленному юристами¹⁶.

Наряду с грубой и легкой виной римское право знало и легчайшую вину (culpa levissima), при наличии которой отвечал господин, если его раб ранил или убил раба другого господина с его ведома. Однако широкого распространения эта форма вины не получила, а в договорные частноправовые отношения не проникла вообще¹⁷.

Вину исключал случай (casus). Общее правило ответственности заключалось в том, что за случай никто не несет ответственность, а имущественные потери ложатся на собственника вещи, что соответствовало принципу casus sentit dominus (случай поражает собственника)¹⁸.

По римскому праву возможно было наступление ответственности без вины – custodia. Так, хранитель нес ответственность за сохранность вещи и в случае ее повреждения или хищения третьими лицами.

Таким образом, в римском праве вина была именно психологическим основанием ответственности, определяла ее степень¹⁹. Д. В. Дождев пишет, что «субъективный критерий ответственности предполагает психическое отношение должника к нежелательному для кредитора событию: намеренное нанесение вреда (dolus) или небрежность, неосмотрительность, неопытность (culpa)»²⁰. В основе вины находилась «сознательная упречность воли лица»²¹.

Рассолов М. М. делает вывод, что при умысле воля правонарушителя либо прямо, либо косвенно направлена на сознательное причинение вреда другому лицу путем лукавства, обмана или ухищрения. Неосторожность имеется налицо, если не было предусмотрено то, что могло быть предусмотрено заботливым человеком, или когда что-либо было объявлено лишь тогда, когда уже нельзя было избегнуть опасности²². Таким образом, в римском праве можно увидеть элементы интеллектуального и волевого компонентов вины.

В римском праве организованные коллективные субъекты (объединения граждан, обладающие определенными признаками) несли самостоятельно юридическую ответственность. Неорганизованные коллективные субъекты – социальные общности (семья, население территории) – никогда не были субъектами ответственности. Организованные субъекты несли только имущественную ответственность, возможность их привлечения к уголовной ответственности в римском праве не обсуждалась²³.

Для раннефеодального права многих европейских государств было характерно разграничение форм вины. Так, вред, причиненный по причине вражды или коварства, влек более высокий штраф, чем небрежное причинение вреда. Но большее значение придавалось личности правонарушителя²⁴ и объективным обстоятельствам правонарушения. Вина устанавливалась по признакам, никакого отношения к психическому отношению лица не имеющим, иногда даже с помощью жребия. В соответствии с принципом коллективной ответственности наказывались дети и иные родственники виновного, а также лица, присутствовавшие при совершении преступления.

Впоследствии учение римских юристов проникло в каноническое право. Принятие христианства и вытеснение языческих обычаев привели к исчезновению принципа коллективной ответственности. В соответствии с христианской доктриной поведение человека стало рассматриваться с точки зрения нравственных идеалов, а предметом суда становится грех преступления, совершенного человеком по своей воле. Таким образом, в законодательстве Средних веков виновность отождествляется с греховностью²⁵.

В Средние века категория юридического лица впервые приобретает не свойственные ей функции, заменяя собой фактический коллектив как реальный субъект права. Если в римском праве коллективы наделялись качествами юридического лица исключительно для целей гражданского оборота, то сейчас корпорация рассматривается во всех ее проявлениях как единый юридический субъект, практические функции упрощения имущественного оборота отходят на задний план, уступая место целям публичным и политическим²⁶.

В работах канонистов (Иннокентий IV) корпорация признается дееспособным, но не имеющим собственной воли субъектом, который не может нести самостоятельную ответственность. Поэтому в силу признаваемой законом фикции волеизъявление юридического лица заменяется волеизъявлением его органа или представителя²⁷. Вина юридического лица определяется по вине его участников.

На основе римского права и положений, выдвинутых Иннокентием IV, Ф. К. Савиньи в Новое время обосновал свою теорию олицетворения, воспринятую законодателем в первой половине XIX века. Юридическое лицо – это личность вымышленная, реально не существующая, это фиктивный субъект, допускаемый только для юридических целей. Как простая фикция юридическое лицо не может иметь сознания и воли и, следовательно, недееспособно; этот недостаток дееспособности восполняется представительством. Противоположные взгляды на сущность юридического лица представителей различных школ права: германистов, романистов и других – так или иначе основаны на том, что юридическое лицо – это не вполне реальный субъект права²⁸.

1.2. Вина в российском дореволюционном праве

В начале развития древнерусского права карательная деятельность государства заключалась лишь в том, чтобы регулировать проявления мести обидчику со стороны потерпевшего или его родственников, поэтому вина как внутреннее отношение лица к деянию вообще не имела значения²⁹. Причинитель вреда наказывался независимо от того, желал он нанести этот вред или нет, даже если вред причинен случайно. Наказывались безумные, дети, животные. Если виновник по какой-то причине умирал, то обиженный мстил членам его рода³⁰.

В период действия Русской Правды уголовное правонарушение в законе не отграничивалось от гражданско-правового. Субъективная сторона преступления включала умысел или неосторожность. Корыстный умысел был отнесен к отягчающим вину обстоятельствам. Под виной понимался факт причинения вреда, само правонарушение³¹, психическое отношение лица к деянию также значения не имело³². Долгое время в праве господствовало объективное вменение, виновность не отграничивалась от мотивов правонарушения. При определении меры ответственности поведение оценивалось по внешним признакам, например алкогольное опьянение смягчало ответственность³³.

В системе наказаний по Русской Правде существовал особый вид виры (штрафа) – «дикая», или «повальная». Она налагалась на всю общину, если община не выдавала своего члена, подозреваемого в убийстве, или не могла отвести от себя подозрения. Таким образом, все члены общины были связаны круговой порукой³⁴.

С возрастанием значимости в законодательстве государственных интересов приоритеты сдвинулись с защиты частных лиц на защиту интересов государства и общества, а государство приобретало все большую власть над обществом. В Судебниках 1497 и 1550 годов виновность определяется как определенное состояние лица, проигравшего дело, а затем и как условие ответственности личности. Значительно более подробно были определены субъективные признаки преступления, разработаны формы вины³⁵.

Термины «преступление» и «вина» появились в юридических текстах в конце XVI века, но для установления вины значение имела не столько злая воля преступника, сколько степень нарушения общественного интереса. Необходимость выяснения формы вины предписывалась и в судебных актах³⁶.

Следующим нормативным актом комплексного характера, содержащим положения о вине, стало Соборное уложение 1649 года³⁷. Все большее значение придавалось защите общечеловеческих ценностей: жизни, здоровья, чести и достоинства граждан.

Ответственность за содеянное дифференцировалась в зависимости от степени вины, различались неумышленное, умышленное и случайное совершение деяния. Но за неосторожные деяния совершивший их наказывался так же, как за умышленные, что связано с принципом объективного вменения: наказание налагалось за результат действия, а не за его мотив.

В Уложении впервые в законодательстве был закреплен принцип индивидуализации ответственности за преступления, который распространялся даже на преступления против государства, в отношении которых долгое время действовал принцип коллективной ответственности. Однако сохранялся институт ответственности третьих лиц. Так, поручительство в значительной мере походило на ответственность поручителя за правонарушение лица, за которого он поручился³⁸.

Дальнейшее развитие институт вины получил в эпоху становления абсолютизма. Основными нормативными документами того времени, содержащими нормы о вине, были Артикул воинский³⁹, Краткое изображение процессов или судебных тяжб⁴⁰ (1715 г.) и Указ о форме суда (1723 г.)⁴¹. Продолжало действовать Уложение царя Алексея Михайловича.

По законодательству Петра I уголовная ответственность лица ставилась в зависимость от его вины, в нормах Артикула воинского говорилось о наказании только виновных людей: «наказание исполнитца над виновным по делу и состоянию оного, и какую вину в том имеет, или тюрьмою, денежным наказанием, шпицрутеном или сему подобным»⁴².

В Воинских артикулах впервые в российском законодательстве появились нормы об учете психического состояния лица, привлекаемого к ответственности. «Умалишенные» или освобождались от ответственности, или им назначалось более легкое наказание в зависимости от совершенного преступления (артикул 195)⁴³. При назначении наказания учитывалось психическое отношение лица к деянию и его последствиям, давалась оценка способности лица самостоятельно определять линию своего поведения (свобода воли). Вменяемость понималась как способность отдавать отчет своим действиям, она являлась условием признания лица в полной мере виновным⁴⁴.

В законодательстве Петра I впервые были отражены основы аффектированного умысла: «Ежели кто другого, не одумавшись с сердца, или опамятовась, бранными словами выбранит, оный перед судом у обиженного христианское прощение имеет чинить и просить о прощении»⁴⁵.

М. С. Строгович полагал, что Артикулы содержали основы современной презумпции невиновности: «лучше десять виновных освободить, нежели одного невиновного к смерти приговорить»⁴⁶.

Изменения, введенные петровским законодательством, оказали огромное влияние на дальнейшее развитие института виновности. Но, несмотря на установление в законе принципа индивидуальной ответственности, и в законодательстве, и в практике продолжал действовать принцип объективного вменения.

Неосторожные действия нередко наказывались так же, как и умышленные. Более того, уголовная ответственность могла наступать даже независимо от наличия вины. Преследуя цель искоренения преступности и установления порядка в государстве, суды, как и прежде, уделяли основное внимание результату действия, а не его мотиву.

Законодательство Петра I продолжило традицию применения принципа коллективной ответственности: очень часто заставляло отвечать за действительных виновников или вместе с ними их жен и детей, родственников и свойственников, иногда даже посторонних им лиц⁴⁷.

При рассмотрении дел, связанных с дезертирством военнослужащих, применялся институт децимации. Во-первых, казнили главу полка или роты, во-вторых, из рядовых по жребию выбирали и казнили каждого десятого, а остальных наказывали иным способом. При этом закреплялась возможность доказать отсутствие своей вины и получить пощаду (артикул 97)⁴⁸.

Дальнейшее развитие принципы индивидуализации ответственности и субъективного вменения получили в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года⁴⁹. Под виной понималось умышленное или неосторожное отношение лица к деянию. Выделялись следующие формы вины: умысел (с заранее обдуманным намерением или с внезапным побуждением) и неосторожность (при которой последствия деяния не могли быть с легкостью предвидимы или при которой вредных последствий невозможно было предвидеть вообще).

Учитывалась мера вины (глава 3, отдел 3), приводились обстоятельства, ее увеличивающие и уменьшающие. Так, умысел и высокая степень безнравственности побуждений (мотивов) учитывались в качестве отягчающих обстоятельств. Невежество, легкомыслие, состояние аффекта смягчали наказание (глава 3, отделы 4 и 5)⁵⁰.

В Уложении были перечислены случаи, при которых «содеянное не должно быть вменяемо в вину»: случайность, безумие, необходимая оборона, непреодолимая сила освобождали от уголовной ответственности.

Но Уложение так же, как и предыдущие нормативные акты, не отошло полностью от принципа объективного вменения. Исключения из принципа вины как следовали прямо из норм закона, так и выводились путем толкования норм. Так, например, штраф (пеню), назначенный юридическому лицу, обязаны были уплатить все его члены, их личная виновность при этом не учитывалась. При этом штраф платили и те лица, которые не знали и не могли знать о совершении правонарушения, а также и душевнобольные⁵¹.

В 1903 году коллективом отечественных ученых-юристов: Н. А. Неклюдовым, Н. Д. Сергиевским, Н. С. Таганцевым, И. Я. Фойницким – был подготовлен проект нового Уголовного уложения, который содержал нормы, определяющие конкретные критерии вменяемости – юридический и медицинский; обстоятельства, исключающие уголовную ответственность; возрастные границы привлечения к уголовной ответственности.

Предложенный проект нашел свое отражение в принятом 22 марта 1903 года Уголовном уложении⁵² лишь частично. Понятие вины в нем близко к современному, вина определялась как внутреннее отношение лица к совершенному деянию в форме умысла или неосторожности⁵³. Умысел уже не делился на заранее обдуманный и внезапно возникший. Виды неосторожности выделялись следующие: преступная небрежность (не предвидел последствий, хотя должен был и мог их предвидеть) и преступная самонадеянность (предвидел наступление последствий, но легкомысленно рассчитывал их предотвратить).

Уголовным уложением провозглашались отказ от принципа объективного вменения, принцип индивидуализации наказания.

В отличие от уголовного законодательства, дореволюционное гражданское право исходило из того, что обязательства должны исполняться надлежащим образом. По причине неопределенности и краткости законодательных положений степень вины должника в должной мере не учитывалась⁵⁴, что критиковалось практически всеми цивилистами⁵⁵.

Но уже при подготовке проекта Гражданского уложения 1905 года⁵⁶ в центре внимания его разработчиков оказались вопросы вины и ее влияния на гражданско-правовую ответственность. В результате была выработана норма, в соответствии с которой должник отвечает за убытки, причиненные верителю неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, если не докажет, что исполнение обязательства вполне или в части сделалось невозможным вследствие такого события, которого он, должник, не мог ни предвидеть, ни предотвратить при той осмотрительности, какая требовалась от него по исполнению обязательства (случайное событие). Вопрос же о том, не исполнил ли должник обязательство с умыслом причинить верителю убытки или без умысла, а лишь относясь безразлично к сознаваемому или невыгодному положению верителя, не получающего удовлетворения, не имел никакого значения для имущественной ответственности. Общим правилом для признания должника, соответственно, виновным или невиновным в неисполнении обязательства проект российского Гражданского уложения признавал отвлеченное понятие о степени осмотрительности рачительного, заботливого хозяина⁵⁷.

Таким образом, в дореволюционном законодательстве понятие вины было близко к современному: в уголовном праве вина определялась через ее формы как психическое отношение лица к совершенному деянию, а в гражданском – через непринятие соответствующих ситуации мер.

1.3. Вина в советском праве

Политические преобразования в России, вызванные революцией 1917 года, повлекли изменение законодательства, в том числе и норм, регулирующих применение мер юридической ответственности за правонарушения.

Перед новой советской правовой наукой стояла задача по преодолению влияния буржуазного юридического мировоззрения, в связи с чем предлагалось изъять из уголовного права понятия «вина», «вменяемость», «наказание» как буржуазные⁵⁸.

Ни в Уголовном кодексе от 1 июня 1922 года⁵⁹, ни в Основных началах уголовного законодательства СССР и союзных республик от 31 октября 1924 года⁶⁰, ни в Уголовном кодексе от 1926 года⁶¹ понятие «вина» не употребляется, хотя сохранены формы вины: умысел и неосторожность. Основанием уголовной ответственности является общественная опасность – либо субъекта, либо деяния, либо того и другого. Умысел или неосторожность и вменяемость представляются как необходимые условия назначения наказания.

Исключение из уголовного законодательства всякого упоминания о вине и виновности по-разному оценивалось учеными того периода. Одни авторы видели в этом несомненное проявление влияния социологического направления (А. А. Пионтковский)⁶². Другие рассматривали это как принципиальный разрыв со старым буржуазным уголовным правом, избавление от прошлого наследия. Так, М. А. Чельцов-Бебутов, считая правильным отказ законодателя от принципа вины, писал: «Здесь как раз очень важно было освободиться от гипноза старых формул. Слишком уж идея вины срослась за века своего существования с идеей свободы воли, с одной стороны, и с идеей справедливого воздаяния – с другой»⁶³. На этом основании автор считал, что следующим шагом законодателя должен быть отказ от понятий умысла и неосторожности, которые, по его мнению, практически не нужны⁶⁴. Такой подход можно объяснить тем, что некоторые ученые специфику нового советского права видели в замене наказания мерами социальной защиты и в отказе от принципа вины⁶⁵.

Существовали и иные точки зрения, например, по мнению П. Г. Мишунина, с первых месяцев советской власти одновременно с возникновением советского уголовного права возникает институт вины и принцип ответственности только при наличии вины, поскольку объективное вменение чуждо советскому уголовному праву⁶⁶.

Назаренко Г. В. отмечает, что такие совершенно противоположные оценки давались по причине того, что четкого, однозначного и поддерживаемого всем юридическим сообществом понятия вины не существовало, не были определены границы данного понятия⁶⁷.

Основы уголовного законодательства Союза СССР и союзных республик 1958 года⁶⁸ и Уголовный кодекс РСФСР 1960 года⁶⁹ установили, что лицо подлежит ответственности только за виновно (то есть умышленно или неосторожно) совершенное деяние. Вина в этих актах понимается прежде всего как психическое отношение к деянию.

Выводы

История развития вины – это процесс постепенного перемещения ее из сферы материальных признаков правонарушения в сферу субъективных оснований юридической ответственности. Вина, бывшая в течение долгого времени признаком объективной стороны состава правонарушения и означавшая само противоправное деяние или причастность е его совершению, с развитием законодательства и теоретических взглядов стала необходимым для привлечения к ответственности элементом субъективной стороны. Психическому отношению личности к своему общественно вредному деянию со временем придается все большее значение.

§ 2. Социально-философские и психологические взгляды на понятие вины

2.1. Предварительные замечания

Понятие вины исторически упоминалось не только в законодательстве и трудах по юриспруденции. Проблемы вины и виновности давно обсуждаются в теологических и философских трактатах, трудах по психологии, психоанализу, в юридической литературе. Проблема вины многогранна и может быть рассмотрена с позиций различных дисциплин и методологий.

Согласно философскому словарю: «Вина (виновность) – это то, что достойно упрека. Осуждая человека, ему ставят в вину то, что он вел себя неправильно и решал несправедливо, хотя мог бы вести себя иначе, а решать справедливо»⁷⁰.

Толковый словарь В. И. Даля определяет вину (виновность) в двух значениях: как начало, причину, источник, повод, предлог и как провинность, преступление, прегрешение, грех, всякий недозволенный, предосудительный поступок⁷¹. Исходя из этого, можно заключить, что данная категория рассматривается в двух аспектах. Во-первых, под виной понимается внутреннее отношение индивида к совершенному поступку, во-вторых, внешняя оценка, выраженная в упреке совершенного поступка обществом⁷².

2.2. Понятие вины в теологии

Зарождение философского воззрения на проблему сущности вины (виновности) принадлежит теории божественной первопричины.

С утверждением христианства складывается метафизическое понимание вины: человек признается безусловно виновным не только вследствие своего несовершенства и связанной с этим неспособности до конца исполнить свой долг, но и в связи со всем происходящим вокруг него; вина ассоциируется с идеей человеческой природы, испорченной первородным грехом⁷³.

В Ветхом Завете мы можем найти следующие упоминания о вине. Узнав о грехопадении Адама и Евы, Бог спросил Адама: «Не ел ли ты плодов с дерева, от которого я запретил тебе есть?» Но Адам сказал: «Жена, которую Ты мне дал, она дала мне плод и я его ел». Так Адам стал перекладывать вину на Еву и даже на самого Бога, давшего ему жену. В этой формуле достаточно ясно прослеживается отсутствие четкого разграничения между виной и ответственностью, а также то, что вина является причиной гнева Бога и последующих тягот и лишений, обрушенных им на людей.

Новый Завет, не используя самого термина вины, дает своеобразную трактовку ее содержания: «Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много. А который не знал и сделал достойное наказания, бит будет меньше»⁷⁴. Из данного упоминания можно заключить, что уже на заре существования человеческого рода понятием вины охватывались и ответственность за совершенное неблаговидное деяние, и отношение лица к тому, что он совершил.

Именно божественное возложение вины на Адама и Еву явилось причиной осуждения человечества в его поступках. Мысль о греховной природе бытия человека была основополагающей в истории философской мысли первого тысячелетия⁷⁵.

Идея сущности вины как акта божественной оценки грехопадения прослеживается и в трудах мыслителей средневековой философии.

Фома Аквинский (1225–1274), подвергнув анализу проблему мотивации человеческого поведения, пришел к выводу, что структура поступка состоит из четырех элементов: стремление к чему-либо; усилие воли, выбор, определение мотивов, обдумывание способа действия; одобрение и само действование. Согласно его учению, поступки должны совершаться на основе разума, который выступает основой человеческой свободы, осуществляющейся в границах, очерченных Богом⁷⁶. Впоследствии в Европе на почве христианской теологии возникла уголовно-правовая теория ответственности как вины за грех. Вывод о свободе воли индивида можно считать предпосылкой к возникновению теории субъективной причины вины.

2.3. Философская трактовка понятия вины

В дальнейшем развитии философской мысли о сущности вины (виновности) отчетливее просматривается тенденция дуализма. Так, Г. Лейбниц (1646–1716 гг.) ставит под сомнение объективную природу вины (виновности) и пытается противопоставить субъективную теорию. Ученый задается вопросом о том, «каким образом душа может быть заражена первородным грехом, служащим корнем личных грехов, без того, чтобы Бог, подвергающий ее этому, не проявлял несправедливости»⁷⁷. Г. Лейбниц пытается доказать объективную и субъективную природу сущности вины (виновности).

Определяющая роль в обосновании теории двойственной природы вины (виновности) принадлежит классической немецкой философии. Дуализм вины (виновности) приобретает свои современные очертания благодаря философским воззрениям И. Канта и Г. Гегеля.

Так, анализируя свободу воли и рассматривая поступки человека, И. Кант предлагает оценивать как эмпирическую сторону, выраженную во внешнем проявлении поступка, так и умопостигаемый элемент деятельности, являющейся результатом свободной воли, основанный на самостоятельном трансцендентальном начале»⁷⁸.

«Когда человек совершает преступление, – пишет И. Кант, – вина целиком ложится на него, ибо, несмотря на все эмпирические условия поступка, разум был вполне свободен». В своих работах «Основы метафизики морали», «Критика практического разума», «Религия в пределах только разума», «Метафизика нравов» он доказывает, что, с одной стороны, человек – существо материального мира, а с другой – существо сверхчувственное, нравственное. Рассуждая о нравственной ценности поведения человека в обществе, Кант формулирует следующее правило: «Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему как к средству»⁷⁹.

Г. В. Ф. Гегель, полемизируя с Кантом, утверждал, что нельзя возводить убеждения и совесть индивида в ранг закона. Гегелевская концепция позволяет рассматривать чувство вины как «рефлектированный в себя действительный дух», простую самость нравственной субстанции в целом. Он, в частности, писал, что «невинного страдания не бывает, страдание всегда есть вина»⁸⁰.

Подтверждая природную сущность человека, Гегель признает, что внешнее наличное бытие может извратить поступок человека, однако лицо может признать своей виной только то «наличное бытие в действии, которое заключалось в его знании и воле, только то, что было его умыслом»⁸¹. Философ фактически разграничивает внутреннее проявление вины, которое выражается в волевом намерении лица, и внешнее (оценочное) понимание вины как суждения о поступке человека на основе его морального проявления объективных нравственных установок⁸². В этой связи, по Гегелю, субъекту могут быть приписаны лишь такие деяния, которые обусловлены и определены им самим – его умыслом и намерением. При этом лишь из содержания того или иного морального суждения можно определить, соответствует ли совесть определенного индивида и его представление о добре идее совести и действительному добру или расходятся с ними.

Таким образом, в своих воззрениях о вине Г. Гегель исходит из приоритета нравственного государства перед моральным субъектом. При этом идеи Г. Гегеля в полной мере дополняют и усиливают теорию И. Канта о двойственной природе вины (виновности)⁸³.

2.4. Марксизм о вине

Решительно отвергал суждения религиозно-философских и идеалистических школ о проблемах вины Ф. Энгельс. В своем труде «Анти-Дюринг» (1878 г.) один из основоположников марксизма значительную часть посвятил жесточайшей критике идеалистических взглядов на проблему вины. Определив христианскую заповедь о первородном грехе как идею о равенстве людей, соответствующую характеру религии рабов и угнетенных⁸⁴, Ф. Энгельс отвергает идеализм и его идеи о вине как извращенную и надуманную теорию.

Взгляды материалистов на отдельные научные проблемы, в том числе и на философские воззрения о сущности вины (виновности), сказались на дальнейшем развитии доктрины вины в советской России.

В теории советского уголовного права признание подсудимого виновным означало, что советский суд, обсудив все обстоятельства, установленные на судебном следствии, и установив, что подсудимый своими действиями (или бездействием) выполнил состав инкриминируемого ему преступления, дал его действиям ту отрицательную морально-политическую оценку, которая служит основанием уголовной ответственности подсудимого.

Невозможность отрицательной морально-политической оценки исключает вину, и, наоборот, отрицательная морально-политическая оценка того или иного лица означает признание его виновным.

Советский суд в соответствии с его классово-политической природой при разрешении вопросов вины должен прежде всего исходить из положения, что действие, виновное с точки зрения социалистического уголовного права, – это действие, виновное перед трудящимися, перед социалистическим государством⁸⁵.

2.5. Русские философы о вине

Вместе с тем в русской философской мысли можно обнаружить и идеалистические воззрения на проблему вины (виновности).

Религиозно-философское обоснование понятия вины можно встретить в трудах Б. П. Вышеславцева. Исследователь основывает свои взгляды на божественном принципе виновности человека перед Богом. При этом в понимании Б. П. Вышеславцева воля может быть наделена этической ценностью, позволяющей свободному существу утверждать свою свободу, то есть совершать «акт выбора», «акт предпочтения», основанный на моральном предпочтении⁸⁶. Рационализированное философское понятие вины как первородного греха соотносится с субъективными возможностями индивида реализовывать свою волю на основе чувственного восприятия.

Н. А. Бердяев называет грехопадение «отрицательной, пустой, формальной свободой произвола», которой противостоит содержательный свободный волевой акт. Искупая вину, лицо должно не только осознать ее, но и покаяться в ней, не доводя себя до отчаяния. По мнению Н. А. Бердяева, на такие поступки способны лишь «подлинно свободные», утверждающие волю содержательно, а не формально⁸⁷. Такое мировоззрение на проблему вины и ее искупление через свободный волевой акт также, на мой взгляд, является выражением признания принципа дуализма.

Подводя итог анализу философских воззрений на понятие и сущность вины (виновности), можно сделать следующие выводы:

1. Проблема вины как одна из основных проблем человеческого бытия признается всеми философскими учениями на протяжении всего пути развития философской мысли.

2. Наиболее последовательное эволюционно обоснованное объяснение вины дается в идеалистическом учении о воле, свободе и необходимости.

3. Дуализм понимания сущности вины (виновности) приводит философские воззрения к выводу о необходимости всеобщей нравственной (общественной) оценки внешней стороны поступка человека и внутреннего, сознательного элемента.

4. С развитием и обоснованием идеи о дуализме категория виновности находит свою прочную связь непосредственно с оценочным суждением о человеческом поступке как акте, выраженном в расхождении субъективной воли и намерения с общеустановленной целью (интересами), а категория вины – непосредственно с внутренним состоянием человека в отношении к данному поступку и общеустановленным целям (интересам). Современные воззрения философов, в отличие от ранних исследователей, имеют уже отчетливую психологическую окраску, признавая прямую связь между развитием «я» и способностью человека испытывать вину.

2.6. Психологический подход к понятию вины

Обзор современной психологической и философской научной литературы показывает, как различные методологические подходы внесли соответствующий вклад в изучение и исследование нравственной природы чувства вины.

В зарубежной психологии основные разработки проблем вины были осуществлены в рамках психоанализа. Согласно этому подходу, люди испытывают чувство вины, так как им присущи асоциальные побуждения. Зигмунд Фрейд рассматривал вину как нравственную разновидность тревоги, как «тревогу совести». Этой же точки зрения придерживается и другой психоаналитик – Готфрид Мандлер, утверждающий, что вина и тревога – это разные названия одного и того же явления. Вина, по этому автору, – это тревога относительно реального или воображаемого промаха. Переживание этой разновидности тревоги запускает особый защитный механизм, с помощью которого человек пытается загладить или нейтрализовать ущерб, нанесенный его ошибочными действиями.

Бихевиоризм – ведущее направление американской психологии, возникшее на рубеже XIX–XX веков, – основывается на принципе «психология должна изучать поведение, а не сознание». В отличие от психоанализа, теории бихевиоризма обозначают условия, источники развития чувства вины. Осьюбел отмечал, что в роли одной из самых существенных предпосылок развития совести и эмоции вины можно рассматривать мощное желание родителей и всего общества в целом воспитать у подрастающего поколения чувство ответственности. По мнению Б. Ф. Скиннера, чувство вины представляет собой страх, возникающий у индивида после совершения поступка, если ранее за аналогичный поступок он был подвергнут наказанию⁸⁸.

Представители экзистенционалистского направления считают, что вина существует автономно и не связана с нарушением запретов.

Ролло Мэй выделял три формы экзистенциальной вины: вину за нереализованные возможности, вину за невозможность полного слияния с другим человеком, вину за невозможность слияния с природой.

К. Изард относит вину к одной из двенадцати базовых эмоций, хотя она и не имеет отчетливого мимического или пантомимического выражения. Эмоции стыда, застенчивости и вины являются базовыми, неотъемлемыми элементами человеческой натуры. Вина играет главную роль в процессе становления совести и формирования нравственности человека. Основанием для переживания вины является «неправильный» поступок, вступивший в противоречие с моральными, этическими или религиозными нормами. Обычно эмоция вины напрямую связана с осознанием факта проступка или предательства собственных взглядов и убеждений. Кроме того, переживание вины может быть связано с безответственным поступком. Вина возникает в ситуациях, связанных с чувством ответственности.

Автор подчеркивает, что причиной для переживания вины с равной легкостью и с равной вероятностью может стать как действие, так и бездействие – то есть как имевшие место чувство, мысль или поступок, противоречащие этическим нормам, так и чувство, мысль или поступок, отсутствовавшие в определенное время и в определенной ситуации, в которой они были уместны и желательны. Главной причиной вины, таким образом, является проступок. К. Изард определяет проступок во-первых, как аморальное деяние, во-вторых, как нарушение внутреннего стандарта и, в-третьих, как предательство.

Ощущение совершаемого греха объединяет разные по форме поступки и является активатором эмоции вины. Грех автор определяет как причинение нравственного или физического вреда живому существу, и отмечает, что понимание греха во многом определяется религией, воспитанием и культурой. Схема возникновения чувства вины следующая: во-первых, диктуемые обществом стандарты поведения переходят из разряда внешних в разряд внутренних норм человека, он сам следит за их соблюдением, во-вторых, субъект совершает поступки и, в-третьих, если его поведение не соответствует усвоенным им нормам, несет ответственность за свои поступки в первую очередь перед собой, и поэтому чувствует себя виноватым⁸⁹.

В. В. Столин подобным образом описывает механизм возникновения чувства вины. Он представляет вину в качестве феномена раскаяния, который входит в процесс самосознания, запускаемый конфликтным смыслом в результате совершения поступка. Поступком он называет действие, объективно связанное с двумя мотивами так, что служит шагом в направлении к одному из них и одновременно шагом в направлении от другого, и в силу этого обладающее конфликтным смыслом. Осознание чувства вины относится только к тем ситуациям, когда, во-первых, человек объективно признал поступок, то есть совершен выбор между двумя мотивами, и, во-вторых, раскаивается в нем, так как эмоции, чувства подсказывают человеку, что выбор он сделал не верный, пошел против самого себя, на деле отвергнутый мотив важнее выбранного. При этом личность переживает конфликтный смысл поступка и готова нести за него ответственность⁹⁰.

2.7. Комплексный подход к понятию вины

Кроме перечисленных точек зрения на проблему вины, хотелось бы особо выделить научную позицию видного отечественного ученого К. Муздыбаева, который является основоположником отечественной комплексной теории вины.

Согласно этой теории, вина – это негативное чувство, связанное с осознанием своего поступка и умением делать каузальные выводы.

«Вина, – пишет Муздыбаев, – это негативное чувство, связанное с осознанием своего поступка»⁹¹. Индивид осознаёт результаты своих действий, признаёт, что такие действия запрещены. Именно противоречие между предписанной нормой и неверным действием индивида служит предпосылкой появления у него чувства вины. Условием возникновения чувства вины является способность нарушителя к самокритике.

Санкции за предосудительное поведение могут налагаться как окружающей средой, так и самой личностью. Диапазон санкций в последнем случае простирается от сожаления и раскаяния до угрызений совести и комплекса вины.

Переживание индивидом вины протекает в трех измерениях: аффективном, когнитивном, мотивационном. Аффективный эмоциональный компонент включает в себя внутреннее напряжение индивида, связанное с риском утраты самоуважения. Если человек признает себя виновным, у него возникает побуждение загладить причиненный вред (мотивационный компонент вины). Когнитивное измерение вины является самым важным, так как прежде всего индивид должен быть в состоянии осознать вредные последствия своего поступка⁹². Каждая культура и каждый социальный институт (семья, церковь, общество и т. д.), в основе которых лежат этические и моральные принципы, формируют некие условные сигналы вины, они предписывают определенные стандарты поведения и пытаются внушить их подрастающему поколению. Будучи сформулированными, эти предписания (моральные и этические принципы) образуют когнитивный компонент совести⁹³.

Заслуживает внимания подход к вине, предложенный российским исследователем Ю. М. Орловым в работе «Восхождение к индивидуальности». Непроизвольно, случайно возникающие мысли сами собой могут включать механизм активности, конструирующей вину в самых неподходящих ситуациях. Чувство вины возникает вследствие непроизвольной, привычной активности, результаты которой автор описывает следующим образом. Во-первых, автоматически человеческий ум конструирует модель, каким субъект должен быть, по мнению другого субъекта. Эта модель может быть реальной, т. е. соответствовать хотя бы в ключевых моментах подлинным ожиданиям другого, но она может быть и совсем не такой, каковы ожидания другого. Во-вторых, субъект воспринимает свое поведение или состояние здесь и теперь. В-третьих, происходит сличение модели ожидания с собственным поведением, в результате которого обнаруживается рассогласование. Этот разрыв между тем, каким человек должен быть здесь и теперь, и тем, кто он есть, усиливается и подкрепляется внешними проявлениями чувства обиды другого. И если с обидой еще можно справиться, изменив свое отношение к ситуации и поступку другого, то чувство вины не может быть изменено по воле человека, он страдает от чувства вины. Таким образом, познание вины состоит в том, чтобы осознать эти три группы операций, совершаемых нашим умом (построение модели ожидания, представление о своем поведении и состоянии и акт сличения себя с этой меркой), и контролировать их.

С философской точки зрения категории «вина» и «стыд» традиционно рассматриваются вместе из-за общности регулятивных функций. Категории позора и вины обозначают границы между приемлемым и неприемлемым поведением в обществе и обеспечивают комплекс идей, с помощью которых современные государства регулируют поведение индивидуумов. В научных исследованиях подчеркивается центральное положение триады вины, стыда и позора в системе уголовного правосудия⁹⁴.

В исследованиях западных ученых, как отмечает Дэвид Нэш, феномен стыда если и упоминается, то необоснованно описывается как некая примитивная преходящая эмоция. Распространена идея о том, что стыд существует исключительно в примитивных обществах, которые уступили место современным, более развитым культурам, основанным на концепции вины. Касаясь современного общества, в рамках данной концепции предполагается, что ему не свойственны формы стыда, они замещены современной эмоцией – виной⁹⁵.

Однако большинство исследователей данного вопроса признают, что проблемы вины и стыда пронизывают все общество. Но ни понятие вины, ни понятие стыда не имеют точного определения, которое было бы авторитетно признано в профессиональном сообществе.

Одной из причин, по которой вину и стыд можно спутать, является то, что человек может испытывать их одновременно. Одно и то же поведение может пробудить стыд в одном человеке, вину – в другом и оба чувства – в третьем.

Чувство вины возникает у человека, когда он нарушил реальные правила (моральные, юридические, религиозные). Чувство стыда появляется у него вследствие неуместности, неадекватности поступка. Виновный человек сосредоточивает внимание на совершенных им действиях, тогда как пристыженный человек анализирует самого себя, испытывает унижение⁹⁶. Таким образом, самый простой способ различить вину и стыд – это помнить, что стыд затрагивает личность человека, «его целостную самость», вина же относится к его актуальному или планируемому поведению. Стыдящийся человек думает: «Как Я мог совершить это?», а виновный: «Как я мог совершить ЭТО?»⁹⁷

Стыд и вина по-разному переживаются индивидом. Ощущение провала – центральная характеристика индивида, испытывающего стыд или вину. Но кризис стыда – духовный, стыдящийся человек задается вопросом, стоит ли ему жить, и часто не находит оправданий своему человеческому существованию, чувствует себя неадекватным своему человеческому облику.

Виновного же в первую очередь заботит то, что он сделал неправильно и как это отразится на нем и остальных. Его ошибка – в действии, в том, что он преступает социальные нормы⁹⁸. Кризис «веры в себя» гораздо реже сопровождает чувство вины, нежели чувство стыда, виновный, хоть и ожидает сурового наказания, как правило, не задается вопросами о своем праве на существование⁹⁹.

Одновременно стыд, как и вина, является универсальным регулятором социального поведения личности.

Проводя социально-психологический анализ вины и стыда как системы отношений личности к себе и другому, в диссертационном исследовании Короткова Е. В. дает следующие определения вины и стыда, которые позволяют отличать один феномен от другого:

Вина – отрицательное отношение к своему поступку, когда негативные события интерпретируются как результат своего, подлежащего коррекции поведения.

Стыд – отрицательное отношение к своему «Я», когда оно глобально и константно оценивается в качестве причины негативных событий или ему в глобальном и устойчивом смысле приписывается некая ущербность¹⁰⁰.

Позор в большинстве современных толковых словарей определяется как бесчестье, постыдное, унизительное положение, вызывающее презрение¹⁰¹.

Сам по себе позор не является правовой концепцией, но является «нравственным оправданием криминализации определенных деяний». В целом позор рассматривается как достойное порицания поведение: те, кого порицают за уголовные преступления, должны нести ответственность за свое преступное поведение и демонстрировать стыд. Ожидаемый уровень стыда во многом зависит от того, какой позор придется понести индивиду с учетом его виновности в совершенном преступлении¹⁰².

Позорящие наказания зачастую заменяли смертную казнь. Так, Пол Фридленд предполагает, что изначально смертные казни в средневековой Франции функционировали в качестве коллективного спектакля, в ходе которого преступник должен был публично обратиться за прощением и покаяться перед народом. Однако в середине XVII века смертная казнь превратилась в зрелище для устрашения народа, в развлечение, что заставило государство, в конце концов, отказаться от ее публичного исполнения. Как только казнь утратила функцию покаяния и публичного обращения к прощению за содеянное, общины предпочли пользоваться хорошо отлаженным механизмом позорящих наказаний для обеспечения раскаяния и признания вины, а также возмещения общине или конкретным ее представителям нанесенного преступлением ущерба¹⁰³. Предание позору, таким образом, является самой суровой формой искупления вины. Со временем публичное опозоривание стало рассматриваться как неуместное, считаться жестоким, нецивилизованным¹⁰⁴. Уже в конце XIX века прогрессивные русские юристы говорили о том, что современное законодательство должно стремиться не к опозориванию, а к исправлению преступника, причем, скорее, путем его временной изоляции, а затем реинтеграции в обычную социальную среду¹⁰⁵.

Таким образом, говоря о соотношении чувства вины, стыда и позора, следует сделать вывод о том, что индивид подвергается позору со стороны общества, с тем чтобы он испытал стыд и публично раскаялся в совершенном деянии¹⁰⁶.

Выводы

1. Необходимо различать вину как психический процесс и как негативную позицию личности, заслуживающую порицания. Соответственно этому в понятии вины можно выделить два основных момента: вину деяния (как характеристику поведения и его абстрактной законодательной модели) и вину личности (как упречность поведения и моральное основание репрессии).

2. Дуализм сущности вины (вина как психическое отношение к своему деянию и вина как внешняя оценка деяния со стороны общества) сформировался не сразу и имеет весьма длинный путь своего развития, непосредственно связанный с историей философской мысли.

3. Анализ рассмотренных позиций ученых показывает, что с психологической точки зрения переживание чувства вины связано с периодом, непосредственно следующим за совершением негативного деяния. На сегодняшний день нет однозначной трактовки психологического термина «вина» и единого понимания этого явления.

§ 3. Вина как необходимый атрибут правонарушения и юридической ответственности

3.1. Взаимосвязь вины, правонарушения и юридической ответственности

Для формирования общетеоретической конструкции вины в юридической науке необходимо показать связь вины с правонарушением, субъектом правонарушения и юридической ответственностью, определить соотношение понятий «вина», «принцип вины», «виновность», разрешить вопрос о возможности привлечения к юридической ответственности без установления вины.

В теории права является общепризнанным, что правонарушение – это противоправное, виновное, наказуемое, общественно вредное деяние деликтоспособного лица, причиняющее вред интересам личности, общества, государства¹⁰⁷.

По признаку общественной опасности правонарушения делят на преступления и проступки. Большинство теоретиков выделяет гражданско-правовые, административные и дисциплинарные проступки¹⁰⁸. Но наряду с ними многие ученые выделяют и иные виды проступков. Так, по классификации Т. В. Кашаниной насчитывается восемь проступков (административные, дисциплинарные, материальные, гражданские, семейные, конституционные, финансовые, процессуальные)¹⁰⁹. Если признавать, что каждой отрасли права соответствует свой вид правонарушения, то нужно выделять земельные, семейные, экологические, гражданско-процессуальные, уголовно-процессуальные и иные правонарушения¹¹⁰. Однако это будет возможно лишь при очень высоком развитии права.

Состав правонарушения – это система признаков противоправного деяния, необходимая для его квалификации в качестве правонарушения¹¹¹. Состав правонарушения включает объект, объективную сторону, субъективную сторону, субъект, что признается не только в теории государства и права и уголовном праве, но и в других отраслевых юридических науках (конституционном¹¹², трудовом¹¹³, административном¹¹⁴, финансовом¹¹⁵, налоговом¹¹⁶, гражданском¹¹⁷, семейном¹¹⁸ праве). Составы всех видов правонарушений предусматривают вину как основной элемент субъективной стороны состава правонарушения¹¹⁹. Конституционный Суд РФ подчеркнул, что наличие состава правонарушения является необходимым основанием для всех видов юридической ответственности¹²⁰.

За совершение деяния, содержащего все признаки состава правонарушения, субъект несет юридическую ответственность. Юридическая ответственность означает негативную реакцию государства на совершенное правонарушение, нравственно-правовое осуждение, порицание государством правонарушителя¹²¹. По справедливому мнению Т. Н. Радько, «юридическая ответственность – это особый вид государственного принуждения, состоящий в претерпевании субъектом права невыгодных последствий, предусмотренных санкцией нарушенной нормы, и осуществляемый в форме охранительного правоотношения»¹²².

Таким образом, виновно совершенное деяние является основанием субъективной юридической ответственности¹²³.

Виды ответственности различаются между собой по основаниям, по мерам взыскания, по порядку привлечения и кругу лиц, осуществляющих привлечение к юридической ответственности, по форме итогового правоприменительного акта¹²⁴.

Традиционно выделяют следующие виды юридической ответственности: уголовную, административную, гражданско-правовую, дисциплинарную, материальную; в последние годы в науке утвердилась точка зрения, что конституционно-правовую и муниципально-правовую ответственность следует считать самостоятельными видами юридической ответственности¹²⁵.

В юридической науке достаточно распространено мнение, что наличие особого вида юридической ответственности обязательно для признания отрасли права самостоятельной¹²⁶. Более того, ни одна отрасль права не может нормально функционировать без своего собственного вида юридической ответственности¹²⁷. Действительно, основным критерием разграничения системы юридической ответственности на виды являются особенности предмета и метода правового регулирования, что позволяет определить отраслевую принадлежность определенного вида юридической ответственности, взаимопроникновение и точки пересечения различных видов юридической ответственности. Но, по моему мнению, видов ответственности меньше, чем видов правонарушений, и тем более меньше, чем отраслей права. Можно предположить, что это результат более динамичного развития регулятивных отраслей права (экологическое, предпринимательское, земельное, информационное право и др.), по сравнению с охранительными (уголовное, административное и др.). Регулятивные отрасли права вынуждены приспосабливать имеющиеся охранительные нормы к своим нуждам, не успев пока выработать собственные. Но это дело времени.

В науке высказывают предложение классифицировать юридическую ответственность на частноправовую и публично-правовую¹²⁸. В основе такого деления может лежать функция, выполняемая юридической ответственностью (восстановительная или карательная). Но юридическая ответственность выполняет и другие функции (превентивную, воспитательную). Кроме того, любая ответственность выполняет одновременно несколько функций, нет в чистом виде карательной или восстановительной ответственности. Другие ученые в основу классификации кладут интерес, нарушение которого является основанием ответственности (частный или публичный)¹²⁹. С этим основанием деления тоже нельзя согласиться, так как правоотношения, возникающие вследствие совершения любого правонарушения, являются публично-правовыми¹³⁰.

Таким образом, по моему мнению, можно говорить об особенностях юридической ответственности и вины как ее основания в частном праве и публичном праве, но не о частноправовой и публично-правовой ответственности как отдельных видах юридической ответственности.

Несмотря на то что виды юридической ответственности имеют свои особенности, в отношениях юридической ответственности существуют единые, общеправовые и межотраслевые понятия (например, противоправное деяние, вредные последствия, смягчающие и отягчающие ответственность обстоятельства). К числу таких понятий относится и вина. Так, уголовно-правовые определения понятий «необходимая оборона», «крайняя необходимость», «умысел», «неосторожность» восприняты административным правом и иными отраслями права¹³¹.

Принцип ответственности за вину (принцип вины) является одним из основных принципов юридической ответственности. По мнению Конституционного Суда РФ, принципы презумпции невиновности и виновной ответственности означают наличие вины как необходимого элемента состава правонарушения и, следовательно, как основания привлечения к юридической ответственности¹³².

Не следует смешивать понятия «вина» и «принцип вины». Принцип вины заключается в том, что юридическая ответственность устанавливается и применяется в отношении только тех индивидуальных и коллективных субъектов, в чьих деяниях установлена вина¹³³. Законодательно он закреплен в ст. 5 Уголовного кодекса РФ, в соответствии с которой лицо подлежит ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Уголовная ответственность за невиновное причинение вреда не допускается¹³⁴.

Конституция РФ в ст. 49 закрепляет принцип презумпции невиновности, согласно которому каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. При этом с учетом положений данной конституционной нормы недопустимо возлагать на обвиняемого (подсудимого) доказывание своей невиновности¹³⁵.

3.2. Соотношение вины и виновности

В законодательстве, в теории государства и права и в отраслевых юридических науках используются и понятие «вина», и понятие «виновность», в связи с чем необходимо определить их соотношение. Приведу основные точки зрения, сложившиеся в науке по данному вопросу:

1. Понятия «вина» и «виновность» являются взаимозаменяемыми (П. С. Дагель¹³⁶, В. А. Белов¹³⁷). В текстах научных трудов соотношение вины и виновности не рассматривается, термин «виновность» употребляется в скобках после термина «вина».

2. Вина и виновность различны по объему.

В рамках данного подхода Т. Л. Сергеева различает вину и виновность, указывая, что термин «вина» обозначает только субъективное основание юридической ответственности, а «виновность» – общее основание ответственности (виновность включает и вину, и объективные обстоятельства)¹³⁸. Мурадов Э. С. и Яни П. С. полагают, что виновность, помимо вины, включает оценку общественной опасности и противоправности деяния¹³⁹. Векленко С. В. в понятие «виновность» включает вину субъекта и процессуальное закрепление вины правоприменителем¹⁴⁰. Стрилец О. В. пишет, что виновность, в отличие от вины, подразумевает не только психическое отношение лица к совершаемому им деянию в соответствующих формах, не только негативную оценку обществом поведения лица, совершившего преступление, но и признание этого отношения достаточным для назначения наказания¹⁴¹. В самом широком смысле виновность означает наличие состава правонарушения, а вина является лишь признаком его субъективной стороны¹⁴².

3. Вина характеризует субъективную сторону правонарушения, а виновность – это принцип ответственности, в основе которого лежит установление вины, это не тождественные, но однородные понятия¹⁴³.

4. Вина – это элемент субъективной стороны, а виновность – состояние субъекта, вина которого доказана и установлена¹⁴⁴.

5. Виновность – качественное динамическое состояние вины конкретного субъекта применительно к конкретному деянию¹⁴⁵.

6. Виновность – это признак деяния (объективной стороны), вина – признак субъективной стороны. Виновность обозначает факт объективной действительности, характеризующий предусмотренное законом психическое отношение лица к совершаемому деянию и его последствиям и подлежащий доказыванию по делу¹⁴⁶.

7. Виновность – внеправовая категория, от термина «виновность» нужно вообще отказаться, используя только термин «вина»¹⁴⁷.

Не отрицая права на существование вышеуказанных точек зрения, я полагаю, что нельзя смешивать виновность и причастность, нельзя виновность включать в объективную сторону состава правонарушения. Виновность, по моему мнению, – это доказанная и установленная правоприменительным актом вина. Можно дать следующее понятие виновности: виновность – это установленное вступившим в законную силу правоприменительным актом психическое отношение субъекта к совершаемому им деянию и его последствиям в форме умысла или неосторожности, которому дана отрицательная оценка со стороны государства.

Дискуссионным является вопрос о том, вправе ли присяжные при доказанности вины подсудимого с точки зрения права оправдать его. Он не был решен однозначно за все время функционирования суда присяжных в России¹⁴⁸, его решение упирается в проблему понимания вины и виновности в контексте вопросов, разрешаемых присяжными заседателями.

Статья 339 Уголовно-процессуального кодекса РФ предусматривает, что по каждому из деяний, в совершении которых обвиняется подсудимый, присяжным ставятся три основных вопроса: 1) доказано ли, что деяние имело место; 2) доказано ли, что это деяние совершил подсудимый; 3) виновен ли подсудимый в совершении этого деяния¹⁴⁹.

Если расценивать виновность как исключительно уголовно-правовую категорию, то ответ на вопрос о виновности предполагает определение конкретных формы и вида вины¹⁵⁰. Решение присяжных о невиновности подсудимого означало бы при таком подходе отсутствие состава преступления, в этом случае становится невозможной нуллификация (отмена) оправдательного приговора, основанного на вердикте присяжных¹⁵¹. Между тем такие оправдательные приговоры часто отменяются при пересмотре¹⁵².

Противоположной является концепция «виновности-наказания». Если оценка виновности со стороны государства основывается на том, как именно с точки зрения права в психическом отношении лица выразилось его отрицательное отношение к интересам личности, общества или государства, то в основу решения суда присяжных положены представления о добре и зле. Чтобы оценить поведение с точки зрения нравственности, не нужно обладать специальными познаниями. Виновность здесь означает убежденность присяжных в том, что деяние является безнравственным и поэтому субъект заслуживает наказания. Вина понимается как социальная вредность содеянного. Присяжные не обладают юридическими знаниями, не обсуждают вопрос о форме вины, а соотносят деяние с нормами морали, делают вывод о нравственном падении субъекта¹⁵³. Таким образом, специфика решения вопроса о виновности присяжными заседателями заключается в том, что вина и виновность расцениваются здесь в первую очередь не с позиций права, что еще раз подчеркивает социально-правовую сущность вины.

3.3. Юридическая ответственность без вины

Предметом дискуссии является возможность применения мер юридической ответственности к невиновному лицу. Существует точка зрения, что возможно привлечение к юридической ответственности без установления вины (например, в гражданском праве возмещение вреда, причиненного источником повышенной опасности), что связано с компенсаторной функцией ответственности.

В науке сложилось несколько подходов к юридической ответственности за объективно противоправное (содержащее формально признаки состава правонарушения, но совершенное без вины) деяние и к признанию принципа вины общеправовым:

1. Ответственность без вины невозможна, так как вина входит как основной элемент субъективной стороны в состав правонарушения, принцип вины является общеправовым (О. Э. Лейст¹⁵⁴, В. С. Нерсесянц¹⁵⁵, Я. В. Трофимов¹⁵⁶, В. Н. Кудрявцев¹⁵⁷, Е. Л. Ковалева¹⁵⁸, Ю. А. Денисов¹⁵⁹, Р. Л. Хачатуров, Д. А. Липинский¹⁶⁰, М. Б. Мироненко¹⁶¹, И. В. Маштаков¹⁶², Ю. В. Романец¹⁶³, С. Н. Кожевников¹⁶⁴).

2. Основанием ответственности за вред в гражданском праве является риск, который берет на себя лицо. Следует различать меры юридической ответственности и защитные меры. Применение мер ответственности всегда основано на принципе вины (О. А. Красавчиков¹⁶⁵, В. А. Ойгензихт¹⁶⁶, Х. И. Шварц¹⁶⁷, С. Н. Братусь¹⁶⁸, Б. С. Антимонов¹⁶⁹, Л. В. Фоноберов¹⁷⁰, Б. Т. Базылев¹⁷¹, Н. С. Малеин¹⁷², О. Н. Садиков¹⁷³).

3. Безвиновная ответственность возникает за правонарушения с усеченным составом (в которых нет субъективной стороны) (В. М. Болдинов¹⁷⁴, В. Т. Смирнов, А. А. Собчак¹⁷⁵, А. А. Тебряев¹⁷⁶, Г. К. Матвеев¹⁷⁷, В. А. Кинсбурская¹⁷⁸).

4. Безвиновная ответственность возникает в предусмотренных законом случаях за объективно противоправное деяние. Для наступления ответственности достаточно доказать лишь событие правонарушения, причиненный вред и причастность лица. Ответственность без вины является одним из отраслевых принципов юридической ответственности (в гражданском, налоговом, конституционном праве) (И. С. Самощенко, М. Х. Фарукшин¹⁷⁹, А. В. Ефремов¹⁸⁰, Т. Б. Шубина¹⁸¹, А. Ф. Галузин¹⁸², С. С. Алексеев¹⁸³, О. В. Дмитриева¹⁸⁴, И. Г. Захаров¹⁸⁵, И. А. Минникес¹⁸⁶, Н. А. Пьянов¹⁸⁷, М. А. Хужин¹⁸⁸, В. Б. Малинин, А. Ф. Парфенов¹⁸⁹, П. Н. Позняков¹⁹⁰, В. А. Соловьев¹⁹¹, И. Н. Соловьев¹⁹², Е. А. Суханов¹⁹³).

Представляется, что отнесение ответственности без вины к числу принципов юридической ответственности – это попытка оправдать бессилие государства, так как оно, не справляясь с проблемами, возникающими в правовом регулировании, пытается решить их за счет имущественной сферы безвиновного субъекта¹⁹⁴. Вина, по моему мнению, является обязательным условием наступления любого вида юридической ответственности. Ответственность в гражданском праве также предполагает наличие вины лица в совершенном правонарушении. На таких позициях стоит и Конституционный Суд РФ: наличие вины – общий и непосредственный принцип юридической ответственности во всех отраслях права. Конституционный Суд подчеркивает общеправовое значение вины для установления и реализации юридической ответственности¹⁹⁵. Более подробно вопрос об учете вины как основания гражданско-правовой ответственности раскрыт в соответствующем параграфе.

3.4. Функции вины в праве

Исследовав связь вины с правонарушением и юридической ответственностью, соотнеся понятия «вина», «принцип вины», «виновность», можно выделить функции, выполняемые институтом вины в праве:

1. С идеологической точки зрения, вина является идеей, оправдывающей (легитимирующей) государственное принуждение в соответствующих случаях.

2. Вина является одним из основных элементов состава правонарушения, основанием и принципом юридической ответственности и наказания, препятствует недифференцированному привлечению к юридической ответственности любых субъектов, причинивших вред¹⁹⁶.

3. Вина является критерием индивидуализации наказания¹⁹⁷, придает карательной функции права справедливость и соразмерность, ставя силу карательного воздействия в зависимость от формы и степени вины¹⁹⁸.

В настоящее время, когда человеческая жизнь и свободы личности приобрели наивысшую ценность, институт вины работает на увеличение значимости личности, исключение произвольного привлечения к юридической ответственности, что невозможно без надлежащей оценки отношения лица к совершенному деянию.

Выводы

1. Вина является основным элементом субъективной стороны состава правонарушения. Деяние, содержащее все признаки состава правонарушения, является основанием субъективной юридической ответственности.

2. Принципы презумпции невиновности и виновной ответственности означают наличие вины как необходимого элемента состава правонарушения и основания привлечения к юридической ответственности. Привлечение к ответственности за объективно противоправное деяние недопустимо.

3. Виновность – это установленное вступившим в законную силу правоприменительным актом психическое отношение субъекта к совершаемому им деянию и его последствиям в форме умысла или неосторожности, которому дана отрицательная оценка со стороны государства. Специфика решения вопроса о виновности присяжными заседателями заключается в том, что вина и виновность расцениваются ими в первую очередь не с позиций права.

§ 4. Концепции вины в юридической науке

4.1. Предварительные замечания

Вина является основанием привлечения лица к юридической ответственности и ее центральным принципом. Несмотря на это, в законодательстве и юридической науке нет четкого общепризнанного понятия вины. Определение вины как психического отношения лица к совершенному деянию не удовлетворяет потребности развивающегося законодательства и правоприменительной практики, не является общеправовым, неприменимо к юридическим лицам, поэтому необходимо выработать иной, общетеоретический подход к определению данного понятия.

Понятие вины в первую очередь разрабатывалось и разрабатывается в науке уголовного права, поэтому изложение ведется здесь с опорой в основном на уголовно-правовые источники.

Дореволюционная школа отечественного уголовного права отстаивала принцип субъективного вменения, придерживаясь психологической концепции вины.

По мнению Н. С. Таганцева, вменение лицу преступного деяния означает признание лица не только совершившим это деяние, но и виновным в нем, а поэтому уголовно-ответственным; без вины нет ответственности и вменения. В учении Н. С. Таганцева основное внимание уделялось разработке форм вины, а не термина «вина»¹⁹⁹.

С. В. Познышев давал следующее определение: «Под виною в уголовном праве следует разуметь проявленное субъектом такое настроение, при котором он действует преступным образом, сознавая или, по крайней мере, имея возможность сознать преступный характер своего поведения и находясь в таких обстоятельствах, что мог бы от данного поведения удержаться, если бы у него не были недоразвиты противодействующие последнему чувствования и представления»²⁰⁰.

В науке послереволюционного периода также не существовало четкого, общепризнанного понятия вины и понятия виновности, не были определены границы данных понятий.

В статье 10 Руководящих начал по уголовному праву Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (далее РСФСР) от 12 декабря 1919 г. законодатель отступил от принципа наступления юридической ответственности только при наличии вины: «преступление в классовом обществе вызывается укладом общественных отношений, в которых живет преступник. Поэтому наказание не есть возмездие за вину, не есть искупление вины»²⁰¹.

Ни в Уголовном кодексе РСФСР от 1 июня 1922 г.²⁰², ни в Основных началах уголовного законодательства Союза Советских Социалистических Республик (далее СССР) и союзных республик от 31 октября 1924 г.²⁰³, ни в Уголовном кодексе от 1926 г.²⁰⁴ не употребляется понятие «вина», хотя сохранен умысел (прямой и косвенный) как необходимое условие уголовной ответственности. Основанием уголовной ответственности становится общественная опасность – либо субъекта, либо деяния, либо того и другого, а вменяемость, умысел и неосторожность представляются как необходимые условия применения мер наказания.

Уголовный кодекс Российской Федерации²⁰⁵ (далее УК РФ) также не содержит понятия вины.

В теории права существует несколько концепций вины: нормативная, оценочная, психологическая, опасного состояния. Наибольшее развитие данные концепции получили в науке уголовного права.

4.2. Нормативная концепция вины

Сторонники нормативного направления отстаивают выраженную в законе конструкцию видов умысла и неосторожности. При этом не разрешаются возникающие в связи с такой конструкцией внутренние юридико-практические противоречия. Проблема определения уголовно-правовой категории вины не ставится.

Законодатель ограничился не совсем удачной редакцией видов умысла и неосторожности. В действующей системе уголовно-правовых норм Общей части функциональная и юридико-техническая стороны форм вины не нашли своего непосредственного выражения. Это создает существенные сложности в практике уголовного правоприменения. Нормативизм ограничивается регламентированными в правовых нормах признаками, невольно отстаивая позиции мертвых и отживающих уголовно-правовых норм. «Сам по себе нормативный подход к праву, – пишет В. В. Лазарев, – был бы не плох. Уязвимым его делает, как это ни парадоксально, государство. В силу разных причин в определенных обстоятельствах оно удовлетворяется устаревшими нормами или, хуже того, издает акты, идущие вразрез с жизнью, принимает нормы, работающие на консервативные силы»²⁰⁶. В связи с этим на сегодняшний день нормативная концепция вины сама по себе бесполезна. Она не способствует устранению имеющихся в законодательстве противоречий, хотя «по мере изучения вопросов субъективной стороны преступления создается впечатление, что авторы уголовного закона придерживались разных позиций, и поэтому логики и системности решения ее проблем в УК РФ не наблюдается»²⁰⁷. Таким образом, нормативный подход к понятию вины ничего нового для формирования общетеоретической концепции вины не дает.

4.3. Теория опасного состояния

Впервые понятие опасного состояния было сформулировано итальянским криминологом Гарофало в книге «Критерии опасного состояния». Опасное состояние понималось им как перманентная (постоянная) и имманентная (внутренне присущая) человеку склонность к совершению преступлений.

Теория опасного состояния в России была особенно популярна в 20 годы XX века: «вместо этого отжившего, ненужного, служившего интересам буржуазии понятия вины советское уголовное право выдвигает новое понятие социальной опасности преступления»²⁰⁸. Исаев М. М., обосновывая данную концепцию вины, писал, что вина в уголовном праве слишком уж срослась с представлением о справедливом возмездии, о нравственной оценке деяния, с представлением, наконец, о сухой абстрактной вине, за которой упускалась из виду личность преступника – его «опасное состояние»²⁰⁹.

С. В. Познышев понимал под виной такое настроение субъекта, при котором он осознает или имеет возможность осознавать, что действует преступно и находится в таких обстоятельствах, что мог бы от данного поведения удержаться, если бы у него не были недоразвиты противодействующие последнему чувства и представления (в силу личностных особенностей)²¹⁰.

Профессор И. Э. Звечаровский отмечал, что основания и пределы ответственности за преступления по советскому законодательству определялись с акцентом на социальную опасность лица, причем не только в связи с его преступной деятельностью, но и по его связи с преступной средой²¹¹.

Вина, таким образом, складывается из двух элементов: положительного (известное настроение, вызывающее совершение преступного действия) и отрицательного (обнаружившаяся неспособность субъекта подавить это настроение, хотя по обстоятельствам дела это было возможно).

В качестве основного недостатка данной теории можно отметить, что вместо установления объективных обстоятельств дела, вместо требования установления хотя бы умысла и неосторожности как определенного психического отношения к содеянному суду следует лишь объявить доказанным наличие у любого подсудимого преступного или виновного настроения, что открывает возможность неограниченного судейского произвола.

Вина лица за совершенное деяние подменяется опасностью личности как таковой, а само деяние воспринимается как внешнее проявление (один из симптомов) опасного состояния²¹².

Идеологами национал-социализма в Германии высказывались предложения построить всю систему уголовного права на основе особенностей личности преступника. В частности, в работах Вольфа, Мецгера, Зауэра и других немецких криминалистов содержится идея замены необходимости установления вины «типами» преступников, осуждение которых отнюдь не связано с совершением ими каких-либо конкретных деяний, предусмотренных в уголовном законе. Вольф предлагал исходить из «типов распада правового духа», наиболее опасным из которых считал тип революционера, Фрейслер доказывал, что типы преступников конструируются не при помощи признаков состава преступления, и писал, что законодатель должен ограничиваться таким описанием «типа», чтобы судья, столкнувшись с ним, мог сказать: «Этот субъект заслуживает виселицы»²¹³.

Действительно, различные аспекты характеристики личности правонарушителя могут влиять на степень его вины в совершенном правонарушении. Так, нельзя ставить знак равенства между преступником, впервые совершившим кражу, и тем, кто занимается хищениями профессионально. Сказанное, однако, не означает безусловной виновности в совершении правонарушения ранее судимого (то есть потенциально опасного) лица.

4.4. Оценочная концепция вины

Представления юристов об оценочной концепции вины можно разделить на две группы.

Первые оценочную концепцию вины рассматривают как оценку судом всех субъективных и объективных обстоятельств, связанных с преступлением.

Так, по мнению Б. С. Утевского, вина как основание уголовной ответственности должна включать следующие элементы:

1) наличие совокупности субъективных и объективных обстоятельств, характеризующих подсудимого, совершенное им преступление, последствия, условия и мотивы совершения им преступления;

2) отрицательную общественную (морально-политическую) оценку от имени социалистического государства всех этих обстоятельств;

3) убеждение советского суда, что действия подсудимого на основании этой оценки должны повлечь за собой уголовную, а не какую-либо иную (административную, дисциплинарную, гражданскую) его ответственность²¹⁴.

Другие под виной понимают морально-политическую оценку поведения правонарушителя с точки зрения классовых позиций.

Б. С. Маньковский подвергает критике определение вины как психического отношения лица к своим действиям и указывает, что отстаивание такого понятия вины является отражением буржуазного влияния в советском уголовном праве. Автор доказывает, что одного только психического отношения лица к своим действиям и их результатам недостаточно для признания виновности подсудимого. Вина имеется только тогда, когда поведение лица заслуживает осуждения с точки зрения социалистического закона. Оценочный момент, с точки зрения социалистического закона, в отношении внутренних мотивов поведения субъекта является одним из конститутивных признаков понятия вины²¹⁵.

4.5. Психологическая концепция вины

В современном отечественном уголовном праве психологическая концепция вины правонарушителя является господствующей. Однако ученые, ее придерживающиеся, также не едины в подходах к определению понятия вины.

Разнообразие взглядов ученых-юристов на понятие вины связано, по-видимому, с тем, что в современной психологической науке также имеется несколько походов относительно психологической природы чувства вины (некоторые из них уже были рассмотрены в настоящей работе).

А. А. Пионтковский определял вину как «умысел и неосторожность, выраженные в совершенном лицом преступлении»²¹⁶.

А. И. Рарог определяет вину как «психическое отношение лица в форме умысла и неосторожности к совершаемому им общественно опасному деянию, в котором проявляется антисоциальная, асоциальная либо недостаточно выраженная социальная установка этого лица относительно важнейших социальных ценностей»²¹⁷.

Нередко понятие вины дается через одну из ее форм или даже вид. Так, А. Ф. Черданцев пишет, что «вина – это психическое отношение субъекта к своим действиям и их последствиям, выражающееся в осознании, предвидении, желании наступления вредных последствий»²¹⁸.

Ряд авторов определяет вину как отношение к уже совершенному общественно опасному деянию и его последствиям (или к совершенному противоправному деянию)²¹⁹. Данная позиция представляется ошибочной, так как юридическое значение имеет лишь отношение лица к своему деянию в момент его совершения, а из данного определения следует, что субъект начал осознавать свои действия лишь после их совершения, а желать наступления определенных последствий – лишь после их наступления, что также лишает нас возможности говорить о виновности и возможности наступления юридической ответственности. Поэтому правильнее говорить об отношении лица к совершаемому им деянию.

Кроме того, в науке нерешенным остается вопрос о допустимости применения понятия «общественная опасность», которое появилось в отечественной науке уголовного права после принятия Уголовного кодекса РСФСР 1922 года и использовалось при описании форм вины. Введение этого понятия в законодательство обусловлено стремлением оправдать привлечение любого неугодного лица к ответственности.

Общественные отношения, как известно, регулируются, кроме права, и другими социальными нормами (мораль, обычаи, религиозные нормы). Несоблюдение социальных норм является, в принципе, общественно опасным поведением, так как обществу и его ценностям наносится определенный вред. Если рассматривать общественную опасность настолько широко, то любое деяние, нарушающее социальные нормы, но не нарушающее правовых норм, можно посчитать общественно опасным.