Kitobni o'qish: «Идеальный шторм. Как пережить психологический кризис»

Редактор Н. Ершова

Главный редактор С. Турко

Руководитель проекта Л. Разживайкина

Корректоры М. Смирнова, Е. Чудинова

Компьютерная верстка А. Абрамов

Художественное оформление и макет Ю. Буга

Иллюстрации М. Стрельцова

Иллюстрация на обложке www.shutterstock.com

© Е. Сигитова, 2021

© ООО «Альпина Паблишер», 2021

Сигитова Е.

Идеальный шторм: Как пережить психологический кризис / Екатерина Сигитова. – М.: Альпина Паблишер, 2021.

ISBN 978-5-9614-4753-8

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

⁂

C благодарностью Ване Малютину

нежному рыцарю

если нет надежды на исцеление

рано или поздно приходится прощаться

и это одновременно конец и начало

ведь то, что смертью освобождено от боли

остаётся с нами

навсегда

Введение

Бывает так, что вроде бы всё нормально и даже хорошо, а потом что-то случается, и вдруг становится очень плохо. Вы пытаетесь выбраться, гребёте изо всех сил, но не выходит. Плохое всё продолжается, и совершенно непонятно, что делать дальше.

Тупик.

Конец.

Кризис…

Думаю, у этой книги не будет случайных читателей. Не существует тех, кому тема «Как выбраться из полной ж…» просто немного интересна. Нет, в кризисную психологию человек обычно погружается не по своей воле и свободному выбору. Он туда сползает, потому что по нему уже шарахнуло, или посматривает в эту сторону по долгу профессии, или уже побывал на своём собственном дне и вернулся и хочет пересобрать и переосмыслить полученный опыт.

В любом случае я рада каждому читателю и читательнице, и для всех вас в книге найдётся что-то интересное.

Кризисы, увы, случаются с нами время от времени. Они происходят по разным причинам: возраст и развитие, внезапные изменения, потери, расставания, неудачи. Мы все периодически бываем в разных ж…, оказываемся в точке, где старый способ жить больше нам не подходит. К сожалению или к счастью, это совершенно нормально. Иногда вдруг нарушается и начинает распадаться всё то, что у нас было раньше. Старые способы справиться, привычная среда, защиты – всё. Мы сначала сопротивляемся, бьёмся, кричим, а потом сдаёмся и немного сходим с ума. И конечно, это всё случается в самый неподходящий момент (а он вообще бывает подходящий, э?).

Говоря сухим научным языком, человек, проходящий через любой кризис – не важно, личный, глобальный или все они сразу, – находится в ситуации внутренней дезорганизации и распада. Психика пытается сбалансировать потребности: те, что были раньше, а также новые, а ещё связанную с кризисом неопределённость, и все эти новые угрозы, и то, что мешает действовать и жить. Редко у кого хватает сил всё удержать, – это тоже нормально. Поэтому часто во время кризиса мир начинает взрываться в самых неожиданных местах. Эти взрывы – именно то, что приводит нас к субъективному ощущению катастрофы.

В этом очень трудно быть в одиночку.

Эта книга, как универсальное руководство и сборник заметок по проживанию кризисов, написана по живому – за 10 недель карантина, ограничительных мер и самоизоляции, которые начались весной 2020 года. Когда с нами всеми случился Covid-19, мы были не готовы, как не бывает готов к кризису никто.

Кризис – это всегда засада.

Кризис – это то, к чему нельзя подготовиться.

Кризис – это идеальный шторм. Сумма проблем и факторов даёт ударную волну такой силы, которую совершенно невозможно было предсказать на берегу.

Что делать во время шторма?

Можно сориентироваться, уже находясь внутри, и в этой книге я собираюсь немного поработать для вас маяком – вне зависимости от того, на каком корабле вы вышли в плавание и куда держите путь.

Эта книга подойдёт для любого кризиса, травмы, большой проблемы. Она получилась совершенно универсальной.

Большая часть материала и упражнений в ней сосредоточена вокруг трёх осей:

● структура;

● баланс;

● проживание.

В кризисе это важно. Важно получить доступ к тому, что происходит, и как-то это назвать; важно навести опорный каркас, платформу – и встать на неё; важно всё это сбалансировать, переосмыслить, чтобы выйти из кризиса с чем-то новым.

Каждая заметка посвящена определённому важному этапу в проживании кризиса. Заметки идут последовательно, чтобы помочь вам пройти все этапы, ничего не забыть, ничего не упустить, всему уделить время. Также в книге есть комментарии и отклики реальных людей, которые уже опробовали на себе эти методики и согласились поделиться своими историями. Это сделано не просто так. В кризисе важно и ценно понимать, что у других происходят похожие процессы, что вы не одиноки, что вы не самый проблемный человек в мире. У всех примерно одно и то же: перед лицом кризиса все равны.

Глубина и темп вашего продвижения к выходу из шторма напрямую зависит от того, сколько заданий сделано. Обычно можно рассчитывать на результат, если выполнено около 70 % заданий. Старайтесь делать все задания, какие можете, а не только те, что вам нравятся. Совсем себя принуждать и мучить, конечно, не надо, просто помните о внутреннем сопротивлении и не давайте себе слишком увиливать от некомфортных тем, – в кризисе это важно.

Если вы держите в руках эту книгу не из любопытства, а уже находясь в кризисе, я особенно рекомендую вам не торопиться с чтением. В идеале лучше читать по заметке в день и делать задания раз в несколько дней, а не проглатывать всю книгу зараз.

Эта книга, несмотря на её структуру и содержание, не замена психотерапии, – у неё есть ограничения. Вам нужно будет самим регулировать глубину погружения и останавливаться, если стало слишком горячо. Если вас свалило в травму или вы не можете справиться с глубиной, возможно, имеет смысл обратиться за психологической или медикаментозной поддержкой.

Я надеюсь, что книга поможет вам выйти из вашего личного шторма в новые моря и океаны, к новым берегам.

Какими они будут?

Давайте проверим…

Первая неделя
Отправляемся в путешествие

Заметка № 1
Что такое кризис?

Если вы оказались в яме, то первое, что надо сделать, – перестать копать.

УИЛЛ РОДЖЕРС

Слово «кризис» многие из вас наверняка знают. Оно происходит от греческого κρίσις. В те времена, когда это слово возникло, оно означало «переломный момент в болезни». То есть человек болеет и в какой-то момент у него наступает кризис – своего рода поворотный момент, перепутье. Дальше что-то решится: будет или хорошо, или плохо, но в ситуации кризиса неизвестно, выздоровеет больной или нет.

Собственно, с тех пор мало что изменилось. Суть кризиса – это довольно опасное время, когда что-то решается. И вот это «что-то», которое решается, может быть очень разным.

Человечество уже не раз переживало мировые кризисы, поэтому я посмотрела, что исследователи писали и пишут о них. Есть много определений кризиса. Изучая кризисы, разные учёные пришли к разным выводам, самые примечательные из которых я вам коротко перескажу.

Если мы абстрагируемся от парадигмы физической болезни, то в целом кризис – это момент, когда становится понятно, что старые способы жить уже не подходят и нужны какие-то другие, новые¹. Поэтому, к сожалению, неотъемлемый атрибут кризиса – необходимость изменений. Часто это связано с их вынужденностью и даже внедрительностью, вторжением в жизнь. Это то, что вы, возможно, прямо сейчас чувствуете: вы вообще не подписывались на такое количество изменений и на то, что их вызвало, тем не менее вы вынуждены иметь с ними дело и многие ваши старые способы жить совсем не подходят и не отвечают новым потребностям.

Интересное свойство, которое вытекает из определений кризиса: кризис – это момент, когда система функционирует хуже, чем обычно, но еще не сломалась². Это тоже важно: суть кризиса не в том, что больше ничего нет, всё кончилось, всё умерло (хотя так и ощущается). Суть кризиса в том, что стало сильно хуже, но ещё есть шанс. Это то, что чувствует большинство людей, находящихся в кризисе: много что стало хуже, многое обрушилось, практически задрожали главные опоры. При этом вы живы, у вас многие жизненные процессы, как ни странно, остались такими же, как прежде. Иногда даже есть какое-то будущее, какая-то перспектива – только не очень понятно какая. Вы можете чувствовать необходимость изменений, и вам нужно принять какое-то решение или даже несколько решений, которые бы предотвратили дальнейший распад вашей системы.

Ещё один важный элемент кризиса: если ничего не делать в этой точке, может само по себе стать хуже, а если мы что-то сделаем, то вроде как сможем что-то изменить (не гарантированно, а с некоторой степенью вероятности). Вот это незнание, что именно надо сделать, – тоже одна из ключевых характеристик любого кризиса³.

Следующее свойство кризиса – то, что причины, по которым стало плохо, не всегда видны⁴. Иногда мы видим причину – ну, вроде как видим. Но вот почему нас эта причина так прибивает к земле, мы не всегда понимаем. Иногда, впрочем, понимаем. Если мы, к примеру, потеряли работу, то, конечно, станет трудно. Но иногда влияние не такое прямое и явное, и это тоже одно из свойств кризиса. Не всегда понятно, как именно мы оказались в точке, где нам так плохо. Через какие свои уязвимости – реальные или психологические – мы сюда попали?

Некоторые исследователи считают, что ещё одной определяющей характеристикой всех кризисов является серия специфических и неожиданных событий, которые приводят к большим уровням неопределенности и создают угрозу⁵. У всех есть какие-то базовые ценности, планы, цели, процессы, короче, что-то очень важное для нашей жизни, поэтому угроза всему этому – значимый параметр кризиса. Что-то рискует пойти сильно не так, а мы не хотим, чтобы оно шло не так. Мы хотим, чтобы всё шло так, и нам страшно.

В некоторых случаях мы имеем дело с кризисом не только глобальным, но и личным, – причём одновременно. Если бы у людей случались только личные кризисы, то вся окружающая среда оставалась бы такой же, какой и была, и на неё можно было бы опираться. Но частенько получается наоборот: сначала меняется всё снаружи, и от этого у многих вскрываются личные процессы и запускаются личные кризисы. В этом случае возможность функционировать нормально (внутренний параметр) оказывается под угрозой из-за изменения внешних параметров, т. е. опоры нет вообще никакой.

Кроме всего перечисленного, кризис всегда (или почти всегда) содержит в себе два обязательных пункта:

● высокая вероятность вовлечения агрессивных внешних сил;

● очень небольшое время для реагирования⁶.

Если собрать все перечисленные свойства воедино, то становится понятно, почему в кризисе меняется баланс и начинается разрушение и распад привычного, т. е. дезорганизация.

У кризисов, как и у других процессов, есть стадии или фазы. Я думаю, что вам полезно будет про них узнать.

1. Первая стадия/фаза кризиса называется ускорение событий. Извне начинает поступать слишком много новых и запутанных сигналов, а решений для них нет. От этого в голове образуется своего рода воронка, такой маленький смерч: «Что делать? Что делать? Что делать? А-а-а-а-а!» При этом, несмотря на противоречивые сигналы и этот маленький смерч в голове, у человека, как правило, ещё хватает собственных механизмов, чтобы справляться, и идей, что делать. Обычно эта стадия завершается окончательным запутыванием человека. Однако на стадии ускорения не всегда заметно, что нам плохо, что мы в кризисе.

2. Вторая стадия/фаза – дезорганизация. Она наступает тогда, когда это множество сигналов, эта воронка в голове, приводит к тому, что система начала валиться и перестала выдерживать. Получается, что инструментов и механизмов работы с собой и со своей жизнью, которые кое-как держали баланс на первой фазе/стадии, нам перестало хватать. То есть вторая стадия – это распад, дисбаланс, нарушение гомеостаза. Обычно именно на этой стадии люди приходят за помощью, обращаются куда-то, так как понимают, что им плохо и они уже не справляются. Возможно, кто-то из читателей книги находится сейчас именно на стадии дезорганизации, поскольку в ней естественен поиск профессиональной помощи и специальной литературы.

3. Третья стадия/фаза – поворотная точка. Думаю, что часть читателей и читательниц книги сейчас именно в ней. Суть этой фазы или стадии в том, что после некоторых мучений, запутанности и растерянности наступает идентификация проблемы: ага, понятно, вот в чём сложность! Старые методы не сработали, были опробованы новые, и они тоже не помогли. То есть на третьей фазе/стадии человек думает примерно так: «Мне нужно что-то другое, а это всё не то. Тут у меня плохо, тут тоже плохо, я хочу, чтобы стало лучше, но уже не понимаю, что для этого сделать». Третья фаза/стадия – это именно та зона, где может быть произведено наиболее эффективное вмешательство (скажем, психологическое). Например, я очень надеюсь, что эта книга приведёт к поворотной точке тех, кто на предыдущих фазах, а тех, кто уже в ней, направит к выходу.

4. Четвёртая стадия/фаза кризиса – реорганизация. Это период, во время которого произошло вмешательство, т. е. человек помог себе сам или получил помощь либо просто что-то изменилось – например, прошло время. Фактически это пересборка матрицы. В идеале матрица в кризисе должна пересобираться так, чтобы отвечать всем новым потребностям и новой послекризисной реальности. Это то, что я планирую делать во второй половине книги, после экватора. Мы будем пробовать пересобирать ваш кризисный опыт и смотреть, что из этого получается.

5. Пятая стадия/фаза кризиса – восстановление. Эта стадия обязательно наступает, даже если в процессе кризиса были получены значительные повреждения. Надеюсь, и мы с вами до неё дойдем. Уточню, что восстановление – это не значит, что вы станете как новенькие. Честно говоря, я не уверена, что после любого кризиса технически вообще возможно стать как новенькие. Кризисы меняют нас навсегда: хорошо это или плохо, но так устроена жизнь. Однако я абсолютно уверена, что, даже если вы не станете как новенькие, вы сможете пересобрать себя так, чтобы жить дальше без мучительной боли и без натуги⁷.

Эта заметка была нужна не затем, чтобы загрузить читателей огромным количеством скучной теории по правильному определению кризиса. Вовсе нет! На самом деле я хочу показать, что по факту кризис – это в каком-то смысле естественное состояние, хоть и мучительное. Его изучали, и его изучили. Накоплен большой массив знаний и информации, которым можно воспользоваться, чтобы вынырнуть из тьмы.

Заметка № 2
Почему нам так тяжело?

Никогда такого не было, и вот опять!⁸

Всё нижеописанное – сумма моих наблюдений за процессами и общественными трендами, связанными с проживанием различных кризисов. Я приглашаю вас тоже подумать вместе со мной о том, что ещё вы заметили в собственном кризисе. Не обязательно делать это так академично и последовательно, как я. Вы можете выражать свои мысли как угодно, потому что это просто обычная жизнь.

Вот несколько причин того, почему мы очень сильно и эмоционально реагируем на кризисы:

1. Нарушение непрерывности бытия⁹. Оказывается, нам важно ощущать, что мы сами и мир стабильны и ничто не собирается разрушаться или исчезать. Мы просыпаемся утром, спускаем ноги с кровати, и там, куда мы встаем, есть пол. Мы идём в ванную, смотрим в зеркало и видим там того же человека, что и вчера. Если сейчас у нас что-то болит или идёт необычно, потом оно пройдёт и всё вернётся на круги своя. Вот это чувство незыблемости мира и самих себя очень важно, потому что составляет базовую опору. К сожалению, любая ситуация кризиса резко и неожиданно выдёргивает из-под нас эту непрерывность, незыблемость и опору. Наше ощущение мира меняется, и сам мир становится совсем другим – зыбким, дрожащим. Меняется самая обычная, ежедневная жизнь, а вовсе не какие-то экстремальные параметры. Меняемся мы сами, наши реакции, то, как мы всё это переживаем, и мы перестаем быть в себе уверены. Большая проблема любого кризиса состоит в том, что чувство опоры у кого-то совсем исчезает, а у кого-то сильно расшатывается и вот-вот исчезнет.

2. Возвращение к базовым уязвимостям. У всех людей есть то, что называется «трещины в фундаменте»: у кого-то детская травма, у кого-то своеобразный семейный опыт, у кого-то с генетикой особая история, кто-то тревожный, а кто-то болеет и т. д. В общем, у всех есть какой-то багаж, с которым мы приходим во взрослую жизнь: у кого рюкзачок, а у кого и целый чемодан. Обычно даже если и есть что-то болезненное или плохое в этом чемодане или рюкзачке, там всё более-менее нормально упаковано. Это значит, что мы можем идти по жизни и наш багаж и его содержимое не будут сильно нам мешать. Кризис приводит к взрыву в рюкзачке или чемодане. Наши базовые сложности и проблемы вылетают оттуда на большой скорости, и мы снова сталкиваемся с ними нос к носу. Наверное, есть люди, которым в кризисе везёт не так уж сильно удариться о свои уязвимости, но таких меньшинство. То, что обычно происходит, – это практически универсальный опыт: люди массово стукаются и ранятся о те самые ступеньки в своём развитии, с которыми в общем-то всю жизнь до этого и боролись или пытались справиться. Например, у вас плохо получается горевать, – вот вам 500 кг горя, так как кризис связан с утратой привычного уклада жизни. Вам мешает склонность к тревоге? Вот вам ещё больше тревоги, так как в кризисе много неопределённости. Иметь базовые уязвимости – это общечеловеческая трагедия. И это часть проблемы любого кризиса, когда базовые человеческие уязвимости обнажаются, как бы хорошо они ни были проработаны. Кризис нас к ним неизбежно возвращает, и мы снова не знаем, что делать.

3. Потери, горе и расставания. У многих людей в кризисе запускается процесс расставания с привычным ходом вещей, с какими-то важными штуками в жизни. То, что мы переживаем, когда что-нибудь утрачиваем, – это горе. Вообще горе – это очень трудно, даже если мы точно знаем, зачем оно и почему, даже если умеем это горе проживать. Прощаться в любом случае очень больно. И поэтому основная проблема горя (в том числе в кризисе) состоит в том, что от него нет таблетки. Самый эффективный способ справиться с горем – это его прожить. Человечество, к сожалению, плохо умеет это делать. Раньше, в древние времена, было много всяких ритуалов и прочих полезных идей, которые людям помогали проживать горе и прощаться. Сейчас, в цифровую эру, мы от этого очень далеко отошли и в целом сильно изолированы друг от друга. У нас появилось много других процессов, без сомнения полезных, но вот с проживанием горя у нас всё ещё совсем беда. Нам так же трудно с горем, потерями, расставанием, как и две, три, пять тысяч лет назад. И любой кризис, к сожалению, многое у нас отнимает. Даже если не всё из этого отнятого было нам так уж важно, всё равно мы вынуждены переживать, прощаться, горевать об утраченном, и это действительно огромная трудность, без преувеличений.

4. Неопределённость и отсутствие контроля. Этот пункт, наверное, в чём-то вытекает из предыдущего. В кризисе базовые опоры шатаются, становится слишком много неуверенности, и долгое время ничего не понятно. Что будет дальше? Как мы будем жить, как будем работать? Как всё это будет выглядеть? Что будет в следующем году? А через пять лет? Увы, даже если вы уже сколько-то пробыли в этом кризисе, вы можете всё ещё не знать, что дальше. Неопределённости так много, что, даже если вы маньяк-педант с тотальным контролем, всё равно вам может быть очень страшно и тревожно. Обычному человеку не под силу переварить столько неизвестности. Кризис, как мы с вами разбирали в первой заметке, – это поворотная точка, после которой становится или лучше, или хуже, но мы не знаем, как именно будет. И выдерживать это незнание очень трудно.

5. Страхи и угрозы для будущего. Это о том, о чём я упоминала в первой заметке, – о неотъемлемом свойстве кризиса. Кризис всегда представляет угрозу для того ценного, что у нас есть. Поскольку мы не знаем, что и как будет дальше, то предполагаем, что, возможно, будет хуже, глобально или локально. Мы чего-то лишимся, что-то станет совсем по-другому. Чего только люди не переживают в связи с этим! Любой крошечный момент и параметр вашего личного кризиса может содержать в себе угрозу для будущего. На самом деле угроз намного больше; они буквально на каждом шагу, и это тоже та точка, в которой нам очень трудно, ведь любая угроза означает вероятность чего-то плохого. Иногда, к сожалению, эта вероятность видна невооружённым глазом. Если человек потерял работу (частое явление в кризисе), то у него определённо грядёт плохой период. Если он постоянно срывается, истощен ментально и морально, то всё уже плохо и, возможно, будет хуже. Всё это – угрозы для будущего. Правда, не ясно, что будет дальше, и будущее не видится в хорошем свете.

6. Смещение нормальности. К сожалению, в любом кризисе мы постепенно перестаем понимать, что нормально, а что нет. Поступает много противоречивой информации, и мозг производит множество быстрых оценок и переоценок в попытках маркировать что-то новое как нормальное или ненормальное. Дополнительно к этому вороху нового, которое надо маркировать, люди перестают понимать, нормально ли, например, что они так реагируют? Нормально ли, что кто-то саботирует опасность и изменения, а кто-то вообще отрицает кризис? А кто-то по-особенному себя ведёт и чувствует? Смешались в кучу кони, люди. Всё это – нормально? Нормальность – это условность, конечно, но обычно нам удаётся договариваться. Обычно мы можем в каких-то пределах, пусть и минимальных, определять, что нормально, а что нет. И вот в кризисе мы разом теряем способность это делать.

7. Актуализация агрессивных и деструктивных процессов. У людей, конечно, есть базовая агрессия, которая никуда не исчезает, но в кризисе её как будто резко становится больше и она отовсюду лезет. То, что раньше как-то удавалось сдерживать, контейнировать в самих себе или между людьми и группами, – все эти сдерживающие элементы вдруг слетели, и агрессия вылилась наружу, в мир. Если кризис не только личный, но и глобальный, то агрессия может идти и со стороны властей. Но и без властей всё сложно: обычные люди в кризисе теряют терпение и начинают налетать друг на друга: а вы то, а вы сё, а вы те, а вы эти. Это, с одной стороны, закономерно, потому что каждый боится так, как умеет. Некоторые умеют бояться через агрессию. К сожалению, даже если вы лично не являетесь мишенью для чужой агрессии, её присутствие рядом создает дополнительную угрозу. Просто страшно становится: до чего же мы ещё дойдём? Вещи будем бить и ломать? Люди станут бросаться друг на друга? В общем, этот пункт про то, что в кризисе часто происходит невольная легализация агрессии на всех уровнях – личном, общественном, иногда государственном. И чем больше по масштабу кризис, тем больше агрессии. Это важный элемент кризисного пазла. Когда мы в кризисе, мы в чём-то начинаем себя вести совсем как первобытные люди. Это закономерно, но очень грустно и часто страшно.

8. Экспозиция уязвимости. Я не знаю, насколько это название корректно, но мне кажется, что люди в кризисе вдруг понимают, насколько они (мы) хрупки. Условно, вот какая-то ежедневная мелочь – как она, оказывается, может на всё влиять! Как много значит обычное переживание, действие, рутина. Как легко может человек умереть, – это же уму непостижимо! Обычно мы пребываем в иллюзии относительно своей хрупкости. Мы в себя верим, мы такие вроде нормальные, крепкие, здоровые и немножко даже бессмертные. Даже если и есть в нас что-то некрепкое, мы с этим живём спокойно, мы эту хрупкость не переживаем и не помним ежеминутно. А любая кризисная история ставит нас в ситуацию, в которой мы с ужасающей точностью понимаем, как всё вокруг нас и внутри нас хрупко и зыбко. Не только лично мы ужасно хрупкие, но и, например, экономика тоже очень хрупка. Природа хрупка. Отношения хрупки. Весь мир странным образом хрупкий, короче говоря. С такой хрупкостью мы не имеем дела в обычной жизни. Имеют с ней дело только носители серьёзного личного опыта – кого-то рано потеряли или сами тяжело болеют или болели. У большинства людей этого опыта в норме нет. А в кризисе – есть. То есть хрупкость, уязвимость, бренность всего нашего существования – это то, что мы получаем вместе с кризисом.

9. Темп. Кризис – это слишком много слишком быстрых изменений подряд. Нас сносит водопадом. Мы, может быть, что-то и успели бы переварить, если бы всё менялось хотя бы раз в месяц, а не чаще. Но таких медленных кризисов просто не бывает. Наша психика высокоадаптивна, но, когда всё меняется не просто каждую неделю, а каждый день, когда вы вечером засыпаете, а утром просыпаетесь и вокруг всё иначе… И эти изменения не кончаются. Когда кризис завершится и даже если всё пойдёт по очень хорошему сценарию, такому, что вы будете понемногу возвращаться к обычной жизни, – у вас снова будут слишком быстрые изменения, хоть и в обратную, хорошую сторону. В любом случае это стресс, пусть и позитивный, – он существует. Короче, суть этого пункта в том, что, если в кризисе идёт слишком много слишком быстрых изменений за единицу времени (а в кризисе почти всегда так и есть), человек перестает понимать происходящее, перестает успевать за событиями и в какой-то момент теряет адаптацию.

10. Травма и ретравма. Травма – это по определению что-то настолько большое и сильное, что человек технически не может с этим справиться без повреждения психической структуры. Ну вот, допустим, шёл-шёл человек, и на него упала бетонная плита весом 200 кг. Может ли он с этим справиться без повреждений? Нет. Если плита его не убила, то, скорее всего, повредила его тело, и довольно сильно. Соответственно, травма – это что-то, что по определению не может не оставить следа. Психологическая травма – это аналог бетонной плиты, но не для тела, а для психики. Что-то, с чем человек не смог справиться имеющимися ресурсами и силами своей психики. Травмы, конечно, имеют свойство заживать, с помощью специалистов или без них. Точнее, травмы, как правило, имеют тенденцию к зарастанию, потому что никто не хочет вечно жить в боли. Поэтому травмы заживают. Любой кризис, к сожалению, многих ударяет по старым травмам. Частично это то, что я уже упоминала в пункте 2, – возврат к базовым уязвимостям. Но иногда у людей есть травмирующий опыт и помимо базовых уязвимостей. Например, у выходцев из СССР есть опыт разнообразных ограничительных и карательных мер: репрессии, закрытые границы и т. д. Этот опыт существует в памяти народа. То, что некоторые государства в кризисе становятся очень агрессивны по отношению к своим гражданам, вызывает к жизни старые травмы: ведь неизвестно, до какой степени агрессивности может дойти власть в своих ограничениях, и это очень тревожит и пугает. А если обратиться к современной России, то в её короткой истории тоже уже были и серьёзные экономические кризисы, и годы, когда всё рушилось и люди лишались всех своих сбережений. Это тоже у многих из нас хранится в памяти, некоторые и сами это пережили, а у некоторых через это прошли родители. Подобные воспоминания могут быть лично вашей ретравмой, несмотря на то что напрямую с причиной вашего кризиса они не связаны, а лишь задевают старую мозоль. Ретравма – это когда человек снова чувствует боль и угрозу, которые он уже когда-то пережил. То есть уже один раз справился, как мог, – а воспоминания остались. Текущий кризис часто намекает нам, что снова будет то же самое. Как будто всё старое подступает снова, и непонятно, что делать, ведь прошло время, мы забыли все лайфхаки и хитрости, мы уже не справимся заново, нам просто будет плохо, и всё. Ретравма означает, что мы снова чувствуем себя так, будто оказались под бетонной плитой. Ретравмы – тоже часть проблемы в любом кризисе. К сожалению, они болят так же, как и травмы, поэтому так и называются.

Задание 1

Оценка влияния кризиса: короткая версия

Начало проживания любого кризиса – это попытка оценить то, насколько сильно кризис на вас влияет. Насколько он уже нанёс вам повреждения или пока не успел, т. е. на каком уровне находится его воздействие на вас?

Изучив разнообразные методики кризисной интервенции¹⁰, я составила список процессов, которые с людьми обычно происходят в кризисе. Сейчас мы сделаем с вами одно упражнение. Это не конкретная методика одного автора, а просто список явлений из разных моделей переживания кризиса у людей. Отметьте пункты, которые у вас есть, и за каждый отмеченный пункт начислите себе 1 балл. Потом посчитайте количество баллов.

Что из этого вы замечали за собой в течение кризиса?

Сильные эмоции. Сильнее, чем вы привыкли, может быть, даже экстремально сильные: истерика, слёзы, крики, необычная для вас агрессия. Переживание этих эмоций само по себе не всегда напрямую связано с кризисом, т. е. ваши реакции могут не быть сфокусированы именно на теме кризиса. Например, вы можете сорваться на кого-нибудь по не связанным с темой кризиса поводам, и если вам такое обычно не свойственно, то это и будет ваш 1 балл.

Разнообразные механизмы защиты, в основном отрицание и подавление. Если вы в какой-то момент отказывались во что-то верить, не хотели признавать кризисную реальность, то это ваш 1 балл.

Необдуманные решения и быстрые действия. Если с начала кризиса вы замечали, что принимаете быстрые и импульсивные решения, которые, возможно, были вообще не по делу, тогда это ваш 1 балл.

Замирание. Это когда вы ставите какое-то дело на паузу, т. е. надо бы его сделать, но вы начинаете прокрастинировать или непонятно почему решаете: «Сейчас я вообще это не буду делать». Уточню, что замирание не всегда рационально осмысляется. Но если вы заметили за собой что-то в этом роде или вам кто-то сказал, что у вас замерли какие-то процессы, дела, переживания; если вы просто пережидаете кризис и куда-то в своей голове всё убрали, чтобы не видеть проблем, тогда это ваш 1 балл.

Снижение внимания, сосредоточенности и прочих когнитивных функций. Работоспособность я бы тоже сюда отнесла. Если вы заметили, что вам последнее время трудно удерживать внимание, концентрироваться, выполнять рутинные дела, что вы что-то забываете, то это ваш 1 балл.

Путаница. Если вы ощущали большую запутанность в своих чувствах, растерянность в каких-то ситуациях и привычных делах и эти запутанность и растерянность вам обычно не свойственны, то это будет ваш 1 балл.

Сопротивление коммуникации. В ситуации кризиса этот пункт частенько звучит странно, потому что иногда такое происходит – какая уж тут коммуникация! Что здесь имеется в виду: если у вас есть возможность общаться с людьми, не важно какая – по интернету, по телефону, при личной встрече, но вы заметили, что вы этого избегаете по непонятным причинам, то это будет ваш 1 балл.

Проблемы с реальной оценкой значимости событий. Что важно, что не очень важно, что является проблемой, а что можно отложить, т. е. расстановка приоритетов и сортировка дел. Это немного пересекается с пунктом «Путаница», отличие в следующем: большинство людей вне кризиса более или менее нормально сортирует дела и расставляет приоритеты: чего хочу, чего не хочу, хочу ли я, к примеру, поесть или хочу чего-нибудь ещё. Эта функция в кризисе часто нарушается, поэтому если вам стало трудно понимать, что к чему относится, то это будет ваш 1 балл.

Изменения в социальном функционировании. Частично этот пункт пересекается с сопротивлением коммуникации, но он немного шире. Социальное функционирование – это не только коммуникация, это ещё семья, коллеги, знакомые, рутины по взаимодействию с людьми и обществом, обязательства и ответственность. Если по ходу этого взаимодействия что-то нарушилось, причём с вашей стороны, т. е. вы перешли, например, на общение другим способом, поменяли своё поведение вокруг некоторых обязательств или вы вообще сменили всё, связанное с социумом, например, стали кому-то чаще звонить или, наоборот, реже, то это ваш 1 балл.

Сколько баллов у вас получилось?

0–3 балла: слабое влияние кризиса. Вы пока справляетесь.

4–6 баллов: умеренное влияние кризиса. Вы на перепутье: то справляетесь, то нет.

7–9 баллов: сильное влияние кризиса. Увы, кризис вас здорово помял.

Задание 2

Оценка влияния кризиса: длинная версия

Это перевод методики, разработанной в рамках проекта SPRINT (Short PTSD Rating Interview)¹¹.

Вопросы с 1 по 11 касаются реакций, которые вы испытывали на протяжении ПОСЛЕДНЕГО МЕСЯЦА. Под реакциями имеются в виду чувства, эмоции или мысли относительно происходящего. Для каждого вопроса выберите один из предлагаемых вариантов ответа.

Дополнительный вопрос:

Существует ли вероятность того, что вы можете нанести себе повреждения или убить себя?

В случае ответа ДА необходимо немедленно обратиться за психологической помощью!

Подсчитайте свои баллы по основным 11 вопросам. Сколько получилось?

Шкала оценки:

до 20 баллов: незначительный риск дезадаптации.

21–30 баллов: умеренный риск дезадаптации.

31–42 баллов: высокий риск дезадаптации.

>43 баллов: очень высокий риск дезадаптации.

Задание 3

Дневник наблюдений за погодой внутри меня

Это задание долгосрочное, сквозное для всей книги. К нему желательно возвращаться в начале каждой недели или с любой периодичностью, хоть каждый день, до тех пор пока кризис не кончится.

Суть задания – вести дневниковые записи о вашем состоянии, для которых вы выберете 5–10 параметров из списка ниже и будете по ним регулярно ставить себе баллы. Это задание можно делать на компьютере или в телефоне или записывать параметры на бумагу в форме таблицы. Можно ставить плюс или минус («хорошо» или «плохо»), а можно оценивать и по 10-балльной шкале: 1 – мало, 10 – много, 5 – средне.

Такие измерения сами по себе успокаивают, потому что в кризисе у нас очень мало контроля и простые измерения хоть немного возвращают его нам. Ну, в той зоне, где он вообще возможен. Мы можем наблюдать за своим состоянием и, хотя не всегда способны им управлять, всё же видим его колебания и волны. Кроме того, в наблюдательной позиции нам менее больно, поэтому это измерение параметров вашей внутренней погоды может стать частью базового заземления.

Список параметров для выбора составлен коллективно добровольцами. Можно и нужно добавлять собственные параметры! Для измерения лучше берите 8–10 пунктов, не больше, потому что в кризисе мозгу и так надо много всего обрабатывать, он перегружен, поэтому список не должен быть длинным.

Если у вас есть диагноз тревожного расстройства или депрессии, добавьте к этому списку еженедельное прохождение соответствующих скрининговых тестов (они будут дальше).

Параметры

Активность

Апатия

Аппетит

Возможность читать

Время в социальных сетях

Забота о себе

Зажоры

Запас энергии

Интерес к будущему

Качество сна

Концентрация

Мотивация

Навязчивые мысли

Настроение

Перепады настроения

Продуктивность

Прокрастинация

Работоспособность

Раздражительность

Режим дня

Самочувствие

Срывы

Страхи, нервозность

Терпимость

Употребление алкоголя

Физическая усталость

Чувствительность

Какие ещё параметры вы хотели бы измерять? Допишите.

Вторая неделя
Проживаем горевание и оплакиваем потери

Заметка № 3
Горе, потери и расставания

В теме кризиса очень важно поговорить хотя бы немного (или много) о потерях, расставаниях и горе о том, что мы утратили. С психологической точки зрения это разговор не только про эти очень конкретные вещи, но и про нечто гораздо большее. Про конечность существования в целом. Про то, что проекты, процессы, периоды, мечты и живые существа не вечны. С одной стороны, это неотъемлемая часть обычной жизни. Это то, с чем мы имеем дело постоянно, так или иначе. А с другой – это что-то очень болезненное для нас. Поэтому обычно нам с переживанием утраты бывает очень трудно и мы его стремимся избегать. Нам тяжело найти место и время, чтобы получить к горю хоть какой-то доступ.

Почему нам так трудно?

Нам трудно думать о потерях и расставаниях и горевать, потому что, во-первых, мы естественным образом избегаем того, что нас расстраивает. Часть из нас рассчитывает на то, что если мы не будем смотреть на «розового слона» в комнате, то он и не будет мешать, несмотря на то что его зад находится прямо перед нашим носом. Это защитная реакция. Во-вторых, мы довольно тяжело переносим темы, в которых у нас нет ответов на все вопросы. И эта тема, потери и расставания, именно такая. Ни у кого не может быть всех ответов, а иногда нет и вообще ни одного. В-третьих, говорить о горе и переживать его тяжело, потому что в современном мире потери и утраты всё больше становятся табуированной темой. Как и сама смерть, очень конкретная штука, и философская категория потери, и экзистенциальный опыт, связанный с утратами. В этой теме много всего заряженного, много страхов и тревог, какого-то переосмысления. Всё это очень, очень тяжело. Всё это может нам мешать и запутывать. Но я в нас верю, мы справимся, распутаемся обратно и попробуем всё это пройти. Тем более что выбора часто уже нет, особенно если мы находимся в самой гуще кризиса.

Задача этой заметки – не оградить вас от болезненных переживаний, а, наоборот, сделать эмоции горя легальными, сделать состояние утраты доступным. И помочь пережить их нетравматичным способом. Когда больно от потери, надо не убегать, а найти способ это прожить. В этой книге я предлагаю много вариантов, и вы выберете тот, который вам больше всего подходит.

Рассмотрим общее понимание того, что происходит в связи с потерей, и то, как горе вообще определяется. Суть горя – это осмысление и переживание потери, тот эмоциональный и экзистенциальный опыт, который содержится в переживании утраты, конечности существования, отсутствия. А горевание – это то, что происходит, когда горе становится видимым. То есть горе само по себе – это процесс, то, как мы себя чувствуем в потере. А горевание – это то, что происходит, когда опыт потери выходит на поверхность. Не важно, на поверхность по отношению к вам лично или по отношению к другим людям, к обществу. То есть горевание – это выражение горя.

Нет никакого правильного или неправильного способа переживать горе и выражать горевание. Способы разные, и все они нормальны, сейчас мы это проговорим и увидим.

В кризисе потеря – это переживание того, что какие-то из ваших планов и какие-то из ваших прежних состояний полностью или частично разрушены без возможности восстановления. Обычно мы можем адаптироваться к какому-то количеству нарушенных и разрушенных планов и состояний. Когда же речь заходит о большом кризисе, о больших утратах и потерях, то наших способностей к адаптации не хватает. Более того, вся окружающая среда постоянно напоминает нам о том, что ничего больше не функционирует как раньше, всё или почти всё разрушено. Старые привычки и старые способы не работают, они больше не имеют смысла. С одной стороны, не все люди в кризисе многое теряют, некоторым везёт, и их привычный уклад нарушается лишь частично. С другой стороны, даже если потери незначительны, всё равно это очень тяжёлый опыт, и каждый новый день кризиса – это напоминание о том, что ничего не будет прежним: и здесь не так, и там не так, и тут не работает, и там непонятно.

Все переживают потери по-разному. Важно уважать и свой способ переживания потери, и способы других. С одной стороны, это то, что может нас объединять (в кризисе важно чувствовать совместность). С другой стороны, это же одновременно делает горевание очень изолированным процессом, потому что лишь немногие готовы идти со своим горем и потерями, со своими способами переживания к кому-то. И совсем немногие чувствуют себя понятыми и услышанными. Часто люди, переживающие потери и горе, изолируются и отдаляются от окружения сами.

Если вы уже находитесь в кризисе или находились в нём раньше и задумались о том, что именно вы потеряли и как это выглядело, я приглашаю вас сравнивать свой опыт с опытом других людей. Важно при этом не судить ни себя, ни других. Очень важно! У всех нас горевание будет отличаться. Это нормально. Помните про это, пожалуйста.

Ещё один важный момент: к сожалению, горе нельзя починить. От горя нет волшебной таблетки. Горе – это процесс, это работа, у которой есть начало и конец. Мы не можем его остановить и что-то подкрутить, чтобы всё шло по-другому или чтобы всё прекратилось. То, что мы можем, – это получить к горю доступ и как-то в нём быть, дышать и ждать. Именно это я предлагаю вам сделать с помощью моих заметок и заданий и надеюсь, что большинству читателей и читательниц станет легче от сделанного. Но, увы, не будет магического момента, что вот, задания сделаны и вы перестали горевать. Если вам всё ещё есть о чём горевать, то вы продолжите. Если вы что-то серьёзное потеряли из-за кризиса, то горе так быстро не выключится.

Прежде чем переходить к следующей заметке, подумайте, какие слова ассоциируются у вас с горем, потерей и утратой? Пока думаете, я покажу вам облако тегов, содержащее ассоциации нескольких десятков людей (часто упоминаемые – большого размера, редко упоминаемые – маленького). Вот какие там слова: боль, одиночество, тоска, страх, бессилие, пустота, беспомощность, страдание, холод, ужас, смерть, печаль, грусть…

Это общий пласт ассоциаций, то, из чего состоит переживание горя и утраты для большинства из нас. У многих есть какие-то кусочки из этих ассоциаций, своего рода ментальные карты, и в масштабе человечества эти карты выглядят примерно так. В центре – боль, вокруг неё – страх, тоска, одиночество, страдание, бессилие. Дальше идут более детальные и мелкие описания. Это тоже ответ на вопрос, почему нам так трудно с горем. Эти ассоциации представлены наглядно, и хорошо видно, что среди них нет ни одной положительной: они все про что-то очень-очень плохое. Даже если мы потеряли что-то маленькое и малосущественное, это всё равно боль, бессилие, одиночество, тоска, холод и далее по списку. Просто в небольшом масштабе.

Соответственно, важно понимать, что любые потери, даже если мы хорошо умеем их проживать и к ним адаптироваться, всё равно вызывают весь этот пучок процессов и эмоций внутри нас. И всё это нам нужно перерабатывать, переваривать. Это непросто, даже если такой опыт у вас уже был.

Заметка № 4
Стадии горевания

Да, мы очутились на краю пропасти, но зато потом мы сделали шаг вперёд!

ПЬЕР ДАНИНОС

Куда же тут без Элизабет Кюблер-Росс и её известных стадий горевания: отрицание – гнев – торг – депрессия – принятие. Я добавлю к этой цепочке немного. Прежде всего эта цепочка, как вы, возможно, уже знаете, не общепринятая. Элизабет Кюблер-Росс исследовала умирающих людей, у которых была терминальная стадия рака¹². Она изучала их отношение к надвигающейся собственной смерти и то, как они это «переваривают». Психологическая цепочка Кюблер-Росс, с одной стороны, пошла в народ и стала популярным объяснением процесса горя, а с другой – её много изучали и дополняли. По проблеме горя появились новые исследования. Оказалось, что горе бывает и по другим поводам, и утраты тоже бывают разные, а не только переживания по поводу собственной скорой смерти. Вот что выяснилось в исследованиях на эту тему.

Главная новость: сколько бы ни было пунктов, 5, 50 или 100, это никогда не цепь последовательных событий. Это только названия фаз или стадий, но это не значит, что вы из первой стадии планомерно переходите во вторую, а потом обязательно в третью. Это значит лишь то, что эти стадии у вас могут быть, но не обязательно будут. Также не обязательна их строгая очередность: они могут идти в любом порядке. Более того, согласно некоторым исследованиям, человек одновременно может быть в двух стадиях. То есть можно находиться какой-то частью себя в отрицании, а какой-то – в депрессии или в принятии.

Поэтому я хочу сейчас деконструировать эту цепочку. Фактически это не цепочка, а хаотический набор стадий проживания потери, и вы можете оказаться на любой из них (см. картинку¹³ ниже).

Картинка – это иллюстрация к тому, как отличаются наши ожидания от реальности. Мы можем возвращаться на предыдущую стадию, потом снова идти вперёд, потом нас снова бросает назад, на первую, а потом мы резко оказываемся на предпоследней. И из этой предпоследней стадии, когда, казалось бы, конец так близок, мы снова устремляемся в начало, потому что ещё что-то там не доделали. Получается клубок, как на картинке.

Что важного я бы добавила к этим пяти основным стадиям – отрицанию, гневу, торгу, депрессии, принятию – применительно к кризису? У многих в кризисе добавляется стадия или фаза недоумения. Люди её отчётливо регистрируют ещё до основных стадий или даже вместо них. У многих сильно выражено именно недоумение и растерянность, то чувство, когда ничего не понятно. А остальные стадии наступают позже – или вовсе не наступают.

В общем, недоумение – одна из распространённых и вполне обычных стадий переживания потери, особенно в кризисе. Когда что-то случилось и сильно нарушило ваши планы и вашу жизнь, вполне ожидаемо, что какое-то время вы не будете ни в какой яркой эмоциональной фазе, а будете довольно растерянны. Как мы помним, запутанность и растерянность – это характеристика самого кризиса. Потому что кризис – это поворотная точка. Мы не знаем, как будет. Мы не знаем, как мы тут оказались и почему нам так тяжело.

Другая стадия, которую я бы добавила к упомянутым пяти, – отчаяние. Это где-то между гневом, депрессией и торгом. Суть отчаяния – это когда растерянность сопровождается очень бурными негативными эмоциями. Примерно так: я не знаю, что делать, и от этого мне очень плохо: ЧТОДЕЛАТЬ ЧТОДЕЛАТЬ АААААА. В отчаянии содержится очень много энергии, в отличие от стадии депрессии. В отчаянии нет злости, в отличие от стадии гнева. То есть это своего рода состояние битья головой об стену в совершенном непонимании того, что же делать дальше.

Ещё одна стадия, которую важно добавить к уже названным, – это диссоциация. Некоторые люди переживают внезапные страшные потери и нарушение жизненного уклада, не успевая почувствовать боли, потому что быстро психологически отщепляют весь этот эмоциональный кусок, запаковывают его внутри головы и укладывают на хранение в ментальную кладовку. Симптомом диссоциации является именно то, что человек не чувствует… ничего. Все остальные стадии – про чувства и эмоции. И в отчаянии есть чувства, и в растерянности они есть. А в диссоциации их нет. Это какое-то странное спокойствие, равнодушие, механическое функционирование. Если вы это чувствуете, то, возможно, вы как раз переживаете стадию диссоциации. Как ни странно, это тоже вариант нормы при серьёзных потерях и кризисах. Конечно, это травматический механизм, но он не хороший и не плохой, он просто такой, какой есть.

Теперь немного уточню про уже описанные стадии. Например, стадия отрицания – это не всегда «этого не существует», на самом деле отрицание устроено чуть сложнее. Некоторые люди, например, говорят и думают так: «Я просто хочу, чтобы всё стало так же, как раньше. Я просто хочу, чтобы всё вернулось, и мы бы продолжили с того места, на котором всё пошло не так». Это тоже отрицание, только более продвинутый вариант. Для полного отрицания реальности в виде идеи «этого не существует» мы всё же должны быть немножко сумасшедшими, а мы ведь не сумасшедшие. Мы видим, что да, кризис, мы всё понимаем, но у нас есть такое вот сложное отрицание, выражаемое в явно ощущаемом желании: «Я просто хочу, чтобы всё вернулось назад. Я просто хочу, чтобы всё стало как было. Я просто хочу, чтобы не осталось никакого следа от того, что сейчас происходит».

У стадии гнева тоже есть продвинутый и усложнённый вариант – поиск козлов отпущения. Это значит, что у человека есть злость, которая направлена не туда, куда должна бы. Не на реальные причины кризиса и не на тех, кто виноват (особенно если никто не виноват), не на ситуацию, а буквально на кого угодно. Ищется кто-то, на кого можно все эмоции спустить и назначить стрелочником. Часто это властные структуры, даже если они совсем ни при чём: правительство, какие-то люди в лабораториях, врачи, полиция и т. д. В общем, поиск козлов отпущения – это подвид стадии гнева. Не все люди могут гневаться абстрактно и по делу. Многие понимают, что гневаться им особо не на кого, и тогда они ищут крайних¹⁴.

От чего зависит, на какой вы стадии?

В первую очередь от того, в какой момент вас застал кризис и какая именно у вас произошла утрата. Насколько то, что вы утратили, было важно для вас? И что именно с вами теперь происходит? Дело в том, что некоторых людей кризис и утрата застают в какие-то странные периоды времени, когда у них нет прямо сейчас никаких целей. Кризис настигает их во время затишья и не рушит никаких жизненных планов, потому что планы ещё не успели созреть, а человек и так был на перепутье. Люди, находящиеся на перепутье, вряд ли будут переживать яркие стадии гнева, отчаяния и т. д. Они могут быть в недоумении, могут быть в депрессии, – и не более того. Они быстро переходят в стадию философского осмысления последствий кризиса и пересборки. Если вы переживали именно так, то это вариант нормы!

А вот если у человека на момент начала кризиса были важные цели и процессы и если всё это было ему очень нужно и ценно, то он или она могут очень быстро оказаться в отчаянии и гневе и в этих стадиях практически всё кризисное время и просидеть. Такие люди почти не могут делать процессинг (от английского processing – «переработка, переваривание») и пересборку матрицы, потому что у них разрушены ключевые опоры и им нужно время на минимальное восстановление.

Последнее, о чём хотелось бы сказать в этой заметке, – это о трёх видах ответа на все стадии горя. Допустим, мы худо-бедно приплыли в стадию принятия. Не смирились с действительностью, а начали её хотя бы мысленно и эмоционально обрабатывать. Дальше есть три возможных выхода из горя:

1. Первый способ выхода – через отрицание или диссоциацию. Человек продолжает хотеть, чтобы всё стало ровно так, как было, и ни следа бы не осталось от того, что произошло. Ни в нём самом, ни в ситуации. В этом случае человек будет всё время ждать: ну когда же, когда же наконец наступит тот момент, когда всё это закончится, когда исчезнут последние знаки утраты и все напоминания о ней. К сожалению, это рискованный вариант. Во-первых, он не содержит в себе реальной переработки произошедшего, а вместо этого многое откладывает в сторону. Во-вторых, ситуация «вернуть всё точно так, как было» после любой мало-мальски серьёзной утраты технически невозможна. Любая ситуация, особенно утраты и потери, по определению оставляет след. В-третьих, этот способ отрицает важность произошедшего и те смыслы, которые можно было бы из утраты и своего кризисного опыта извлечь (я имею в виду даже не возможности развития, а более базовые и простые штуки, вроде того же опыта проживания).

2. Второй способ выхода – это виктимизация, поведение жертвы¹⁵. Человек полностью переключается на то, какой ущерб ему нанесён, на свои потери, на всё то, что он утратил. И дальше на всё реагирует так, словно его непоправимо подмяло, словно он всё ещё лежит под бетонной плитой и больше никогда не встанет и не восстановится. У этого способа есть подвид, когда человек ждёт к себе особого отношения: всё, он теперь жертва, он никогда не будет прежним, его покалечило так, что он не может жить дальше. Это тоже крайность, преувеличение важности утраты и застревание в ней. Уточню: когда я говорю про преувеличение, то не имею в виду, что утраты на самом деле неважны. Нет, они важны и болезненны, и многих действительно калечит какими-то потерями и утратами. При этом у любой травмы и горя обычно есть конец. Если у вашей травмы и вашего горя нет конца, если вы продолжаете чувствовать себя жертвой и вести себя так, будто навечно поселились под бетонной плитой, то, возможно, незаметно для вас реализуется именно этот способ выхода. Тогда важно поискать, почему так происходит: например, вам не хватило помощи или времени на горевание и переработку нанесённого ущерба (об этом будет дальше).

3. Третий способ выхода – сбалансированный, что-то среднее между первым и вторым. Это горевание, оценка ущерба, гнев и всё по списку, а потом – извлечение из ситуации уроков (если ситуация это позволяет и если хочется), процессинг и пересборка. Наверное, это описание несколько дидактично, но суть в том, чтобы частично всё-таки вернуть всё как было, а частично признать повреждения. И чтобы утрата превратилась в эпизод биографии, а не в то, что определяет всю вашу дальнейшую жизнь в негативном смысле.

Я рассказываю об этом именно в начале книги, чтобы вы могли наблюдать за собой и замечать, не заваливает ли вас в какую-то из крайностей, например в первую или во вторую. Если это вовремя заметить, можно откорректировать вектор движения. Важно, чтобы вы не изолировали и не обесценивали свои переживания и, наоборот, чтобы вы в них не упали с головой, как в болото. Важно, чтобы вы смогли пережить горе и ущерб наименее травматичным для вас способом.

Заметка № 5
Что делать с горем?

Прежде чем мы начнём что-то делать с горем, важно научиться отличать нормальное горе от осложнённого. В кризисе нам важно понимать, нормально ли мы реагируем для той ситуации, в которой находимся, или у нас уже есть затруднения.

Осложнённое горе, собственно говоря, бывает двух типов. Есть горе сложносоставное, когда к реакции на утрату и кризис примешиваются сильные требования внешней среды. То есть одновременно с гореванием нужно ещё напрячься и продолжать что-то делать под высокой нагрузкой. В таких условиях человек не может полноценно переживать потерю, так как ему нужно одновременно решать ещё стопятьсот задач. Я подозреваю, что жизнь большинства взрослых людей именно такова. Нам трудно просто сесть и поплакать, так как обычно у нас много неотменяемых дел, что и даёт определённый риск осложнённого горя.

Второй вариант – затяжное горе, т. е. когда мы горюем-горюем, а горе всё не кончается. И непонятно, то ли мы слишком глубоко закопали какой-то кусочек боли и к нему просто нет доступа, то ли всё время появляются новые напоминания об утрате и мы никак не можем выйти из этого замкнутого круга. Нет естественного завершения горя, нет выхода, выныривания из него¹⁶.

Пример, который я хочу привести для иллюстрации этого абзаца, связан с ПТСР у участников военных действий. ПТСР – это посттравматическое стрессовое расстройство, которое начали когда-то впервые изучать на опыте людей, участвовавших в военных конфликтах, т. е. солдат. Обнаружилось, что многие из них после возвращения в мирную жизнь продолжают реагировать так, будто они всё ещё находятся на поле боя. Например, бывший солдат идёт по улице, и вдруг рядом с ним лопается автомобильная шина. БУХ! При ПТСР человек моментально переключается в боевой режим. Он может упасть на землю, уползти в укрытие, искать оружие или на кого-нибудь наброситься. У него происходит выброс адреналина, зашкаливают все датчики опасности, могут быть флешбэки о том, что по нему ведут огонь… Если бы не было ПТСР, его мозг быстро сделал бы поправку: так, стоп, мы сейчас не на поле боя, это город, вот рядом машина, наверное, у неё лопнула шина.

Так и у нас с вами. Если необходимая в мирное время поправка делается мозгом с запозданием или вообще не делается и только посторонние люди могут нас встряхнуть, поднять и всё объяснить про окружающую реальность, то это явно осложнённое переживание. Соответственно, наша задача – научить мозг помнить, что когда мы выйдем из кризиса, то вокруг снова будет нормальная, а не враждебная среда. И даже если что-то внезапное рядом с нами происходит, всё равно мы не отправляемся снова назад в кризис. Например, если мы видим человека в шлеме на улице, то это не значит, что у нас война, это, скорее всего, мотоциклист.

То есть на выходе мы с вами собираемся научить ваш мозг снова возвращаться к нормальному функционированию, отличая кризис от обычной жизни. И даже если новая жизнь будет содержать следы старой, то мы (я надеюсь!) научим ваш мозг не реагировать так, будто всё старое вернулось.

Итак.

Если мы вошли в контакт со своим горем и встретились с чувствами о том, что именно потеряли, то мы находимся в очень глубокой точке. Давайте попробуем в ней немного побыть, а потом подняться оттуда на поверхность естественным для вас способом, в вашем темпе. Уточню, что «подняться на поверхность» – это не про то, что надо заменить горестные переживания на что-то позитивное. Конечно, я тут и там шучу и пытаюсь разбавлять мрак и тьму, но стараюсь не злоупотреблять этим, потому что в горе важно не отвлекаться. Часть общепринятых и публично рекомендуемых способов справиться с горем содержит в себе именно попытки отвлечься, сместить фокус внимания, но, увы, это не терапевтично и не лечебно. Если мы будем всё время отвлекаться, у нас будут оставаться неотгорёванные, непрожитые и застрявшие куски. То, к чему мы получаем доступ в момент горевания, – важно, и важно всё это продышать и прожить, чтобы оно вышло из нас навсегда. Этого никак не добиться, если часто отвлекаться и переключаться.

Какие есть способы продышать и прожить утрату не отвлекаясь?

Прежде всего это организация горевания.

Суть в том, что надо поделить жизнь на зоны, в которых мы горюем и в которых мы не горюем, т. е. функционируем обычным, нормальным образом.

Какие есть виды организации горевания? Первый вариант – организация горевания по времени. Например, раз в неделю вы выбираете день, выделяете для себя в этом дне час, или два часа, или пять (на ваше усмотрение) и в это время занимаетесь только гореванием. Вспоминаете «вот это я утратил/а», «туда бы я пошёл/пошла», «вот так оно выглядело» в любых подробностях, какие вам по силам. В это время вам может быть плохо, вы можете плакать, – это нормально. В конце концов вы начинаете прощаться со всем утраченным, раны постепенно затягиваются, и горе потихоньку сходит на нет. Возможно, на такие сеансы горевания у вас уйдёт много времени, а может, и не очень, – всё зависит от ваших жизненных обстоятельств и от того, что вы оплакиваете.

Важно соблюдать назначенное себе время: например, вы решили, что ваше горевание будет по четвергам с восьми до девяти вечера или по субботам с десяти до двенадцати. Во всё остальное время, если у вас возникают горестные мысли и вас тянет в слёзы и боль, вы себе напоминаете: так, у меня сессия горевания в субботу с десяти до двенадцати, сейчас запишу, что вот про эту тему я хочу погоревать, она явно просится наружу.

Второй вариант – организация горевания по темам. В кризисе люди теряют разное: есть абсолютно необходимые вещи, есть планы и процессы «для себя» и для развития, есть многое другое. Подумайте, какие у вас были потери. Когда вспомните, начинайте горевать по темам: например, в эту неделю/месяц я занимаюсь процессингом и горем от потери свободы передвижения. Теперь я не могу много гулять, не могу ездить в дальний магазин на велосипеде и покупать сушёных ящериц и т. д.

Вторая неделя/месяц – другая тема. Всё, что всплывает по остальным темам, – в другой раз, в третью или четвёртую недели/месяцы.

Ещё одна широко известная и очень светлая идея о том, что делать с горем и утратами, – это похороны. Как бы странно эта идея для вас ни звучала, не торопитесь её отбрасывать. Если вы потеряли что-то очень важное, вы можете придумать ритуал и похоронить это. Не обязательно именно закапывать в землю: ритуалов похорон множество, и вы можете выбрать для себя наиболее подходящий: религиозный, языческий, фантастический или придумать свой. Пустить по воде, развеять пепел, бросить с горы и т. д. Ритуалы можно скомбинировать. Практика показывает, что похороны того, что умерло, могут быть очень исцеляющим опытом. По идее, любой человек рано или поздно должен похоронить своих мёртвых, он не может вечно их таскать за собой (во всех смыслах). Так что все эти потерянные вещи, планы, процессы могут нуждаться в каком-то ритуале, чтобы мы могли попрощаться с ними окончательно, если мы точно знаем, что этого уже с нами не будет.

Похороны важны ещё и потому, что в горе нам не хватает моделей поведения и переживания, нам бывает нечего потрогать руками, чтобы дать голове минимальный опыт прощания через мир физических вещей. Если придумать символ и устроить реальную церемонию похорон, вы сможете успешно решить эту задачу.

Другая техника, которая помогает организовать горевание, – «Пустой стул», пришедший из метода гештальттерапии. Мы ставим напротив себя пустой стул, который предназначен для человека, процесса или чего-то нами утраченного. Мы мысленно представляем того или то, что сидит на этом стуле, и разговариваем с ним. Говорим о чём хотим. Обсуждаем то, чего не произошло, поскольку этого человека (процесса, вещи, планов) больше с нами нет. Эта техника перекликается с сочинением финального сообщения об утрате (см. задание 4). Отличие в том, что мы не ограничиваемся одним сообщением и можем свободно фантазировать. У нас может получиться полноценный разговор, и наша утрата, которую мы представляем сидящей на стуле, тоже может нам что-то говорить, что-то отвечать, – другими словами, это может быть настоящий обмен и диалог.

Ещё есть техника – «Тонглен» (см. далее в заданиях). Её суть состоит в том, что, когда мы представляем себе других людей и их утраты, мы чувствуем соединение и совместность. Если вы потеряли какую-то суперуникальную штуку, в мире непременно найдётся человек, который тоже её потерял. Даже если вы лично не знакомы, всё равно этот способ поможет мысленно соединиться с ним. Выдохнуть любовь, исцеление и принятие для него/неё тоже. Поддержка других очень важна, а людям в горе она важна как ничто другое.

Следующий способ работы с горем – написать своей утрате письмо. Это вариант «Пустого стула» для тех, у кого сложно с подобными техниками. Очень важно писать от руки, а не печатать, потому что, когда мы пишем, мы тратим больше энергии, а техника и должна быть энергоёмкой. Пишите от руки, даже если вы последний раз это делали 20 лет назад. Как сумеете, так и пишите. Желательно, чтобы письмо не состояло из двух строчек, а было минимум строчек 10–15, чтобы вы смогли выразить всё, что хотите. Максимальный объём не ограничен.

Если есть возможность выговориться кому-то, кто не будет давать советов, а будет только слушать, то стоит это сделать тоже. Лечебная атмосфера в группах поддержки для горюющих состоит именно в том, что это не пространство советов, а пространство эмпатичного слушания. Как я уже говорила, горе нельзя починить или исправить и нет единственно правильного способа его переживать. Мы можем только слушать друг друга, мы можем быть друг с другом вместе. В этот момент мы находимся в одном пространстве, все в одной лодке, независимо от того, кто что утратил. Тут не может быть никаких советов. Если у вас в окружении есть человек, с которым этот опыт возможен, попросите его вас выслушать и с вами побыть, не поднимаясь в своих откликах выше уровня «ок, а у меня было вот так». Одно из самых лучших лекарств от горя и утрат – просто побыть с кем-то рядом, пока вам плохо.

Вся эта идея про организацию горевания даёт нам структуру – то, что очень важно в любом кризисном переживании. Если вы многое потеряли, горе может вас сильно затапливать. Возможно, вся ваша жизнь разрушилась и вы чувствуете, что опоры полностью выбиты у вас из-под ног. Организация горевания поможет вам вернуть эти опоры или хотя бы их часть. Исчезает ощущение, что горе тотально, что жизнь превратилась в одно сплошное оплакивание потери.

Если у вас есть мысли о том, как вы организовывали в прошлом своё горевание или как бы вы это сделали сейчас, – не слушайте меня и делайте своё. Вперёд! Я знаю, что многие рисуют, лепят, что-то ещё делают руками и так проживают своё горе. Если воссоздать снаружи то, что происходит внутри, – это тоже организация горевания, это сосредоточение горевания в одном месте, и это место хотя бы частично находится вне вашей головы.

Практические советы:

● Если вы, погрузившись в оплакивание утраты, намертво зависаете в горевании и не можете его прервать, важно правильно оформить выход из него. Подойдёт тщательная организация по времени, можно ставить, например, напоминалку и при её срабатывании прекращать горевание, уходить по сигналу. Можно продумать ритуал выхода, например, как будто вы физически выдыхаете горе, оставляете его там, где сидели. Или назначить какой-то предмет вашим ключом наружу, из горя, и т. д.

● Если у вас очень сильные, буквально непереносимые эмоции, то можно кричать: в дýше, в местах с большим фоновым шумом (например, под мостами в момент прохода поезда), в воду. Можно ругаться, материться, просто орать: «А-а-а!» Как кричать в воду? Вдох, погружаем лицо целиком в воду и кричим на выдохе (снаружи не слышно). Также можно бить подушки, швыряться мягкими, нетравмоопасными вещами. Пожалуйста, соизмеряйте удары и энергию, ведь можно случайно сломать себе руку и об мягкий предмет. Бить лучше не жёсткую стену, а мягкое – подушку, диван. Ваша задача – не покалечиться физически и тем самым не добавить себе горевания о том, что у вас сломана рука или разбит нос, нет. Главная задача – облегчить своё горевание и выпустить эмоции с соблюдением техники безопасности.

● Что, если нет слёз и совсем не плачется? Слёзы есть не у всех. Норма – это и когда они есть, и когда их нет. Большинство людей плачут, когда им плохо и когда они горюют, но плачут не все. Если вы думаете, что вам надо поплакать, помогите себе: используйте что-то, что вам поможет, – фильм, музыку, стихотворение, видео. В интернете есть много подборок всякого плакательного.