Kitobni o'qish: «Новое Простоквашино. Большая книга приключений»

© Е. Р. Каграманова, Е. И. Редреева, А. Ю. Рыжова, Е. В. Щетинина, текст, 2024

© ООО «Издательство «Эксмо», 2026

По лицензии ООО «Союзмультфильм»

* * *

Возвращение в Простоквашино
Часть 1

Долго Дяди Фёдора не было в Простоквашино. Вместе с папой и мамой он вернулся в город. Потом у него ещё и сестричка маленькая появилась. Называли её все по-взрослому – Верой Павловной. И Дяде Фёдору очень даже нравилась эта новая жизнь. Только вот сильно скучал он по Матроскину и Шарику.

Шёл однажды Дядя Фёдор домой. Он поднимался по ступенькам, откусывал пончик и вдруг остановился у того самого окна, где когда-то с Матроскиным познакомился.

Он вздохнул, поднялся на свой этаж, как вдруг дверь его квартиры распахнулась. На лестничную площадку вылетел мячик. Слышался смех Веры Павловны, топот папиных ног и вздохи мамы.

Через минуту мама показалась в дверях прихожей. Она заглянула в пакет в руках у Дяди Фёдора и снова вздохнула:

– Зря ты, Дядя Фёдор, молоко купил. Матроскин опять целую посылку прислал. – Мама кивнула на большую коробку.

Дяде Фёдору посылка показалась подозрительной. Какой-то слишком лёгкой она была для молочного привета из Простоквашино. Как только Дядя Фёдор начал эту коробку открывать, из неё вылетел растрёпанный Галчонок:

«Спасите… тчк… На нас напали… тчк… Срочно ждём в Простоквашино. Грустный смайлик».

Дядя Фёдор не на шутку встревожился и побежал к папе. Тот как раз поймал Веру Павловну и пытался поменять ей подгузник.

– Пап, надо ехать в Простоквашино!

– Непременно… – сказал папа и озадаченно посмотрел сначала на Веру Павловну, а потом на подгузник, который почему-то оказался у неё на голове. – К этой штуке прилагается инструкция?

– Пап, там какая-то катастрофа! – сказал Дядя Фёдор уже громче.

– Согласен. Полная катастрофа. – Папа почти справился со сложной задачей – подгузник наконец оказался на нужном месте. Но вот беда – был надет поверх ползунков.

– Папа, Землю захватили марсианские людоеды! – попытался привлечь внимание Дядя Фёдор.

– Очень хорошо… – протянул папа и вдруг удивлённо повернулся к Дяде Фёдору. – Что?

Но узнать, что стряслось, папа не смог. Вера Павловна выскользнула у него из рук и поползла к выходу из комнаты.

Тогда Дядя Фёдор решил рассказать обо всём маме. Она резала на кухне яблоки и морковь, чтобы сделать пюре для Веры Павловны.

– Мам, в Простоквашино что-то слу…

Но тут мама нажала на кнопку блендера и заглушила голос Дяди Фёдора. Мама не услышала ни слова. А после устало спросила:

– Как у тебя в школе дела, Дядя Фёдор?

– В школе каникулы. А в Простоква…

Снова включился блендер и вместе с яблоками перемолол всё, что говорил Дядя Фёдор.

– Я её поймал и зафиксировал! – крикнул папа из комнаты.

– Бегу! – только и сказала мама.

Дяде Фёдору ничего не оставалось, как снова решать всё самому…

Утро в квартире Дяди Фёдора началось как обычно. Мама и папа пытались угнаться за Верой Павловной.

– Если она ещё раз уползёт – у меня голова отвалится. А я не могу без головы петь. Меня по телевизору показывать перестанут, – сказала мама и устало упала на диван.

– Ну, может, на радио приглашать начнут, – попытался успокоить её папа.

– Мне же на репетицию пора!

А папа вспомнил, что у него лекция через час. С кем же оставить Веру Павловну? Доверить такое ответственное дело они могли только одному человеку – Дяде Фёдору. Он сидел в своей комнате и играл в «гонки» за компьютером. Из-за кресла была видна его кепка и руки.

– Дядя Фёдор, будь братом, посиди с сестрой… – попросил папа и потрепал Дядю Фёдора по плечу.

От папиного движения голова Дяди Фёдора вдруг слетела с плеч и покатилась к ногам мамы. К счастью, это был всего лишь мячик, на который была надета кепка.

– Ого! Вот у кого голова отваливается! – сказал папа.

Папа заметил записку: «Нажать тут» и стукнул по кнопке.

Вместо гонок на компьютере запустилось видеообращение: «Дорогие мои мама и папа, я уехал в Простоквашино. Там моя помощь нужна. Ваш сын Дядя Фёдор».

Мама ахнула.

– Зато с головой у Дяди Фёдора точно всё в порядке, – сказал он.

А в это самое время в Простоквашино Матроскин опять отчитывал Шарика:

– Ты, Шарик, никудышный охранник. Какой-то неведомый вредитель провода в доме грызёт, ферму разносит, а Шарик наш в лесу с зай-цами селфи делает.

Идеальная ферма сейчас больше напоминала развалины. Молочный конвейер раскурочен, дрожащие от страха коровы в угол забились. Посреди всего этого стоял Матроскин и злобно сверкал глазами на Шарика.

Только Шарик его нисколько не боялся. Среди разбросанных вещей он что-то искал и попутно отвечал коту:

– Ферму ты сам разнёс, когда грызуна поймать пытался. А с зай-цами я дружу, чтобы они у нас молоко покупали!

– Балбес ты, Шарик. Зайцы не пьют молоко, они траву едят! – ещё больше злился Матроскин.

– Я в рекламном бизнесе недавно, понятно?

Шарик наконец нашёл, что искал. Из железной стиральной доски он сделал доспехи, на голову надел кастрюлю, а в лапы взял половник.

Матроскин этому воинственному виду Шарика только усмехнулся:

– Толку от тебя, как от Гаврюши молока. То есть никакого!

Шарик даже обиделся:

– Как это никакого?! Да я, между прочим, специальный блог завёл!

– Блох завёл? Ты тогда на улицу жить иди. Мне блохи специальные не нужны. Мне от обычных житья нет, – сказал Матроскин и отодвинулся от Шарика подальше.

И в этот самый момент у лампы над ними оторвалось крепление. Она повисла на проводе, качнулась и несильно стукнула Шарика по затылку. Кастрюля на голове Шарика съехала ему на глаза.

От неожиданно наступившей темноты пёс запаниковал.

– А-а! Грызун!!! Я тебя… поймаю!

Но врезался в стену и упал.

– Ну что, поймал? Рыцарь тефлонский, – ухмыльнулся Матроскин.

Шарик поднялся, потёр ушибленный бок и сказал:

– Поймаю! У меня в голове план появился.

* * *

Матроскин и Шарик с одеялом легли на печку и вскоре начали зевать. Грызун выходить не спешил.

– Ну, ловушку у холодильничка поставить – это я ещё понимаю. Но в засаде на печке сидеть – это дурацкий план.

– И ничего не дурацкий! Холодильник с печки лучше всего просматривается, – сказал Шарик и дёрнул одеяло так, что с печки грохнулся. – Главное, чтобы грызун поверил, что мы спим! – буркнул он и поднялся обратно.

Глаза кота закрывались. И вдруг раздался страшный грохот.

– Шарик, ты опять, что ли, с печки упал? – Матроскин недовольно открыл один глаз.

– Нет, это уже не я, – сквозь сон протянул Шарик.

И тут оба вскочили: «Грызун!»

В сетке, подвешенной к потолку, висел Дядя Фёдор.

Матроскин и Шарик ещё больше обрадовались.

– Уррра! Наш любимый Дядя Фёдор приехал!

А наутро в Простоквашино разыгралась гроза. Матроскин, Шарик и Дядя Фёдор сидели за столом при свечах и пили чай.

– Без электричества всё молоко прокисло. А охранничку нашему хоть бы хны, – опять ворчал Матроскин.

А Шарик ему отвечал:

– Ничего не хны! У меня, может, самого компьютер не работает и интернета нет. Того и гляди все подписчики разбегутся!

Матроскин рассмеялся:

– Да оба твоих подписчика за этим столом сидят, хипстер амбарный.

– А Печкин как поживает? – спросил Дядя Фёдор.

– Одичал совсем Игорь Иванович, людей пугает. В окна заглядывает и просит бандероль куда-нибудь отправить, – ответил ему Шарик.

Тут за окном снова громыхнуло, и молния высветила пугающий силуэт. Дверь распахнулась, и на пороге друзья увидели Печкина.

– Рано вы меня со счетов списываете. Мы теперь посылки, по интернету отправленные, доставляем. Вот, пожалуйста, – и Печкин занёс в дом большую посылку.

– Только я вам её всё равно не отдам, потому что у вас…

В этот момент Галчонок догнал жирную муху. Он клюнул её и заодно оголённый электрический провод. Разряд прошёл по телу птички. Галчонок замертво упал прямо на коробку у Печкина в руках. В доме включился свет.

– Ура! Электричество! – обрадовался Матроскин.

А Печкин посмотрел на Галчонка.

– Кажись, автоответчик ваш того…

Галчонок вдруг очнулся, встрепенулся и полетел.

– … ан, нет. Не того… – выдохнул Печкин.

А Дядя Фёдор предложил:

– Дядя Печкин, а садитесь с нами чай пить! Я печенья из города привёз.

– Печенье я люблю, – улыбнулся Печкин и вместо табуретки сел на принесённую им коробку.

Разговор прервал звонок из компьютера. На экране появились взволнованные лица родителей.

– Дядя Фёдор! Ты где был? Мы и тебе звонили, и Шарику с Матроскиным.

– А у нас электричества не было. Здравствуйте, – попытался объяснить Шарик.

– Как девочка ваша, к лотку уже приучили? – вежливо поинтересовался Матроскин.

И тут мама спохватилась:

– Вера Павловна! Куда она опять подевалась?

А Печкин, который в это время за столом чай с печеньем пил, сказал:

– Ваши дети как молоко на плите. Отвернись – и убежали.

Но тут что-то острое укололо его снизу. Он даже подскочил.

Печкин обернулся, посмотрел на свои штаны. Там была огромная дыра, сквозь которую виднелись трусы в горошек. Посылка зашевелилась, и кто-то начал разрезать её изнутри.

– Прекратите распаковываться! Мне за доставку ещё не расписались! – возмутился Печкин.

Но было уже поздно. Коробка раскрылась, из неё показалась Вера Павловна с игрушечным солдатиком в руке.

– Вера Павловна?! – удивился Дядя Фёдор.

– Ваша Вера Павловна ещё разговаривать не умеет, а смартфоном пользуется лучше меня! Сама себя по почте отправила! – восхитился Шарик.

А Вера Павловна исследовала новое пространство. Она уже доползла до печки и там обнимала какую-то чумазую зверушку неизвестного происхождения. Та была похожа то ли на маленькую лисицу, то ли на белку.

– Тама-Тама! – сказала Вера Павловна и заулыбалась.

– Ну вот! Первое слово Веры Павловны не «мама», а «тама-тама» какая-то! – расстроилась мама.

Тут Шарика и Матроскина вдруг осенило:

– Грызун! Хватай его! – и они бросились на вредителя.

– Ой! Ай! Бум! Бах! – что происходит, мама и папа не поняли. Связь прервалась. Последнее, что они увидели на своём экране, – огромная фигура непонятного существа, застывшего в угрожающей позе.

– В Простоквашино! – хором закричали родители.

Возвращение в Простоквашино
Часть 2

Мама и папа стояли в пробке уже несколько часов. Загородное шоссе было полностью забито машинами. Все друг другу гудели, но с места никто не двигался.

– Если бы мы на электричке поехали, то давно бы уже в Простоквашино были, – заметил папа.

А мама сказала:

– Мы не для того машину с кондиционером покупали, чтобы на электричках ездить!

На её слова папа засмеялся:

– Мы машину с кондиционером покупали, чтобы с комфортом в пробке стоять!

Тут мама заметила знакомую просёлочную дорожку.

– Здесь поворачивай. Я когда на лыжах шла, короткую дорогу запомнила.

И папа свернул. Вскоре они были в деревне. Родителям не терпелось увидеть Дядю Фёдора, Веру Павловну, Матроскина и Шарика. Только навстречу им вышла совершенно другая компания – темноволосый мальчик, длинный худой кот, толстая собака ростом пониже.

– Что-то мне подсказывает, что мы не туда приехали, – сказал папа.

Мама посмотрела в телефон:

– А мой навигатор показывает, что правильно.

Тогда папа остановил машину рядом с троицей и спросил:

– Скажи, пожалуйста, мальчик, что это за деревня?

– Простокашино, – ответил темноволосый мальчик. Кот лапой махнул на указатель. И правда – Простокашино.

А толстая собака добавила:

– Если вы в Простоквашино ехали, вам на развилке надо было направо повернуть.

– Ничего не понимаю, – удивилась мама.

Одно было ясно – навигатор завёл их не туда.

А в Простоквашино Шарик, Матроскин и Дядя Фёдор к приезду родителей порядок наводили. Дядя Фёдор занавески развешивал. Матроскин пол подметал. Вера Павловна сидела посреди комнаты со своей новой подружкой, играла в напёрстки. Только вместо напёрстков у них были три перевёрнутые кружки.

Тама-Тама, так все стали называть зверушку по примеру малышки, быстро крутила их по полу, а Вере Павловне нужно было отгадать, в какой из них спрятался Галчонок.

Матроскин долго смотрел на все эти фокусы и наконец не сдержался:

– То мы эту Таму-Таму никак увидеть не могли, а теперь только её и наблюдаем.

– Зато Вера Павловна никуда не уползает, – довольно отметил Дядя Фёдор.

– А чем мы это пополнение кормить будем, позвольте спросить? У нас даже электричества нет.

– А всё потому, что кое-кто своим лишним весом все провода оборвал! – хихикнул Шарик.

– Хватит ссориться! Мы своё электричество делать будем, – сказал Дядя Фёдор.

Из школьной энциклопедии Дядя Фёдор узнал, что ток можно сделать с помощью велосипеда. А велосипед в Простоквашино был только у Печкина. На просьбу друзей одолжить им своего двухколёсного коня Печкин сразу ответил отказом.

– Велосипед я вам не отдам, я на вас и так злой. Посмотрите, в чём мне работать приходится. – Вместо форменных штанов на Печкине были шорты в цветочек.

– А может, вы нам его по бартеру отдадите? – предложил тогда Шарик.

Печкин насторожился.

– Вы меня не пугайте. Я ваших бартеров не боюсь. И вообще, у нас одного клиента нельзя больше двух минут обслуживать. Следующий!

На электронном табло над его головой загорелась цифра «2».

– По бартеру – это значит поменяться на что-нибудь, – попытался объяснить Матроскин, протягивая свой талончик с порядковым номером. – Например, вы нам велосипед, а мы вам… молоко.

– Что я вам, младенец, молоко пить? Вот если бы вы мне мороженого предложили… Следующий!

Следующим по электронной очереди был Дядя Фёдор.

Когда на табло высветился его номер, он подошёл к Печкину и предложил:

– А давайте так: мы с помощью вашего велосипеда электричество произведём и холодильники запустим. И тогда сделаем вам столько мороженого, сколько вы на этом велосипеде увезти сможете.

Такая идея Печкину понравилась.

– О! А вот это уже совместное предприятие называется!

«Предприниматели» пожали друг другу руки. И друзья побежали домой – электрогенератор из почтового велосипеда делать.

Дома велосипед на специальную платформу поставили. Фёдор протянул от него к аккумулятору два провода. По ним от движения колёс ток должен был пойти.

Печкин сидел у двери и наблюдал за происходящим. Очень ему теперь мороженого хотелось. А Вера Павловна и Тама-Тама забрались на печку. Оттуда видно было лучше.

Крутить педали вызвался Шарик. Матроскин ему на всякий случай кастрюлю на голову надел. Мало ли, как пойдёт оно – электричество.

Шарик взобрался на велосипед и принял позицию на старт.

– Внимание! Марш! – скомандовал Матроскин. Шарик посильней надавил на педали. На столе закрутился вентилятор.

– Первая скорость. Системы вентиляции! – радовался Матроскин.

Шарик ускорился.

– Вторая скорость. Системы освещения!

Матроскин взмахнул лапами, как дирижёр. По всему дому зажёгся свет.

– Третья скорость. Системы охлаждения!

Большой холодильник у стены затрясся и заурчал. Сработало!

– Ура! – закричали все вместе.

Матроскин ликовал. Теперь можно и молочное производство снова запускать. Кот даже зажмурился от удовольствия. А Шарик на велосипеде ставил новый рекорд.

– Четвёртая скорость! Молодец, Шарик! – подбадривал его Матрос-кин. – Сейчас твой компьютер с интернетом заработают!

Шарик сделал последнее невероятное усилие.

Заднее колесо с проводами заискрилось, велосипед зашатался, сорвался с подставки и вместе с Шариком полетел прямо в печку – бум-бам-та-ра-рам! От печки в доме поднялось облако золы.

Все перепугались. А больше всех Печкин. Но не за Шарика, а за свой велосипед.

Когда облако рассеялось, почтальон увидел, что от его железного коня один металлолом остался – руль погнут, колёса восьмёркой завернулись. Печкин очень расстроился.

– Я же говорил, тормоза не очень. Теперь у меня ни велосипеда, ни мороженого! Я на вас жаловаться буду! – сказал почтальон и ушёл.

А Дядя Фёдор, пёс и кот остались думать, что со всем этим теперь делать.

– И откуда в тебе, Шарик, эта разрушительная сила проснулась? Может, мы тебя кормим слишком хорошо? – вздыхал Матроскин.

Шарик ему отвечал:

– А не надо было меня подбадривать. Когда меня подбадривают, я сам не свой становлюсь. Падок я на похвалу.

Вера Павловна и Тама-Тама в это время в догонялки играли. Они носились друг за другом с бешеной скоростью – вот у кого энергии было хоть отбавляй. Хохоча, Вера Павловна снова забралась на печку. А за ней – Тама-Тама. Она схватила Веру Павловну – попалась! – и обе рассмеялись.

Тут дверь распахнулась. На пороге появились мама с папой. От увиденного оба пришли в ужас. То неизвестное и очень опасное существо, которое они видели тогда на экране компьютера, сейчас набросилось на их дочь.

Мама, конечно, испугалась. А папа сказал:

– Советую вам немедленно отпустить нашу дочь!

Тама-Тама насторожилась и выпустила Веру Павловну из объятий. А та так обрадовалась родителям, что шустро поползла к ним прямо с печки. И чуть было не упала, но Тама-Тама в последний момент ухватила Веру Павловну за ногу. И обе повисли в нелепой позе.

– Существо-то, похоже, не опасное, а полезное! – улыбнулся папа. – Чего вы без света сидите? Экономите?

– Да мы хотели своё электричество сделать, а сами Печкину велосипед сломали, – ответил Дядя Фёдор и кивнул в сторону, где поломка произошла.

Папа очень заинтересовался. Взял кривое колесо, повертел его в руках, почесал затылок и сказал:

– Идея хорошая. Её бы чуть-чуть докрутить…

Вместе с Дядей Фёдором папа смастерил колесо, похожее на то, в котором хомячки бегают. Только большое – почти до потолка высотой.

– Готово! – сказал папа. – Осталось решить, кто эту машину испытывать будет.

Шарик сразу отказался:

– На меня не смотрите. У нас, у собак, только одна жизнь. Вон пусть Матроскин испытывает.

Матроскин возмутился:

– Вот ещё! Я, между прочим, представитель малого бизнеса. Меня беречь надо.

– Что же мы будем делать? – спросил тогда папа.

– Думаю, решение где-то рядом, – ответил Дядя Фёдор и посмотрел на сестру.

Вера Павловна! Ну конечно! Идеальный кандидат!

В построенном папой и Дядей Фёдором колесе неутомимые Вера Павловна и Тама-Тама побежали наперегонки. В доме загорелся свет.

Больше всего кот радовался. Из молока теперь не только масло и сметану делать можно было, но и мороженое. А ещё лимонад! Кувшин с прохладным напитком во дворе поставили.

Тут и Печкин снова появился. Мама ему, конечно, обрадовалась:

– Здравствуйте, дорогой Игорь Иванович. Присаживайтесь с нами, выпейте лимонада.

Но Печкин был не в духе.

– Некогда мне с вами рассиживаться. Знаете, что ваши экспериментаторы с моим велосипедом сделали? Я на них жалобу написал. – Он вытащил из кармана листок. – Вот, думаю куда отнести, в правление или сразу к президенту?

– Мы же не специально, мы в расчётах ошиблись, – попытался объяснить Дядя Фёдор. – А вот вам обещанное мороженое!

Матроскин с Шариком выкатили велосипед Печкина. Вместо заднего колеса к нему была приделана тележка. А в ней – целая гора мороженого!

– А велосипед ваш мы немного усовершенствовали, – сказал папа.

– Так это совсем другое дело. Я ведь теперь на нём и письма, и посылки развозить могу! – обрадовался Печкин.

Он сел на свой новый велосипед. Поелозил на сиденье – удобное! А потом слез и в тележку заглянул. Выбрал себе мороженое с блестящей обёрткой.

И тут мама сказала:

– Раз уж нам всем так нравится жить в Простоквашино, мы с папой решили построить тут дом.

– Побольше и с бассейном, – добавил папа.

– Уррраааа! – обрадовались все.

А Печкин, облизывая пломбир с усов, усмехнулся:

– Ох уж эти городские. Приезжают, уезжают. Но всегда возвращаются сюда, в Простоквашино.

Он облокотился на тележку. Та тронулась с места, и, набирая скорость, велосипед понёсся вниз по склону.

– А тормоза-то, тормоза-а-а! – вскрикнул Печкин и побежал за ним.

Сезон дождей

Всю неделю в Простоквашино лили дожди. Первые дни Шарик и Дядя Фёдор ещё в настольные игры играли. А потом совсем скучно стало. Дядя Фёдор даже про уроки вспомнил, которые ему на каникулы задавали. Он поставил на стол глобус, открыл учебник по географии и прочитал:

– Назовите столицу Венесуэлы…

– Кар! – отозвался Галчонок.

Дядя Фёдор закрутил глобус и пальцем остановил его на Венесуэле.

– Правильно! Каракас! – обрадовался Дядя Фёдор.

И Вера Павловна обрадовалась. Она сидела на полу в куче своих рисунков. В одной руке у неё была кисточка, с которой на пол капала жёлтая краска. А в другой – новый шедевр. Весёлая каляка-маляка. Тама-Тама подрисовала лучики, и получилось солнышко.

Дядя Фёдор посмотрел на сестру, улыбнулся и снова погрузился в книгу. Но прочитать следующий вопрос не успел. Раздался звонок, и на экране компьютера появился взволнованный папа.

– Дядя Фёдор, ты же сделал задание по географии? – оказал он, озираясь по сторонам.

– Э-э. Так я вот, сейчас делаю, – ответил Дядя Фёдор.

А Вера Павловна и Тама-Тама подползли к экрану и радостно закивали папе в ответ.

– Это хорошо, – сказал папа. – Мы сегодня с мамой…

– …твоего учителя встретили! – закончила за него мама.

Выглядела она очень недовольной и говорила строго. Вера Павловна и Тама-Тама даже за книжкой спрятались.

– Надеюсь, вы шептались о том, что Дядя Фёдор сегодня пришлёт нам готовое задание. – Она сделала паузу, а потом уже совсем сердитым голосом добавила: – Или завтра он возвращается в город!

Тут мама заметила испуганную Веру Павловну.

– С сестрой! – сказала мама и отключилась.

Делать было нечего. Точнее, даже очень много чего надо было делать – вопросов в учебнике на целых три страницы задали.

Дядя Фёдор надел наушники, чтобы посторонние звуки не отвлекали, и склонился над книгой.

Но тут дверь отворилась, и на пороге появился Матроскин в мокром плаще.

– Я банкро..! – закричал кот.

Тут Шарик ему рот прикрыл.

– Тихо ты! Хочешь, чтобы его в город забрали? Видишь, занимается человек! – шёпотом сказал он.

Дядя Фёдор сосредоточенно листал учебник.

– А кто мне помогать будет? Коровки мои доиться перестали! Конвейер стоит! – так же шёпотом спросил Матроскин.

– Я помогу! Я в лесу поведение животных знаешь как изучил? – ответил ему Шарик.

Матроскин сначала прищурился, а потом усмехнулся.

– Шарик, если ты мне поможешь, я тебе… селфи-палку подарю!

Шарик обрадовался и стал думать, как Матроскину помочь.

– Так, давай, Шарик, давай… Думай как корова… – подбадривал он сам себя.

Он смотрел по сторонам, как будто подсказки искал, и тут увидел Веру Павловну. В руках у неё был рисунок с улыбающимся солнышком, вокруг которого она нарисовала дождик. Она протянула его Шарику. Он приблизился к картинке, всмотрелся, принюхался и… ничего не понял.

Тогда Тама-Тама взяла рисунок Веры Павловны и перевернула его – нарисованное солнце грустно опустило уголки губ.

Шарик ещё раз посмотрел на картинку. Кажется, до него дошло!

– Может, они это… от непогоды закручинились? Надо их развеселить, и они снова доиться начнут!

Матроскин призадумался, а потом сказал:

– Шарик… Я всегда знал, что ты редкостный балбес. А ты, оказывается, ещё и гений!

Коровам Шарик решил фокусы показывать. В углу коровника он нашёл пустой ящик, в стоге сена – пёструю курицу.

– Приготовьтесь, сейчас будет магия! – сказал Шарик, накрыл птицу коробом и произнес: – Рекс-пекс!

От страха курица упёрлась лапками в стенки, и когда Шарик поднял ящик, под ним никого не оказалось.

– О! – захлопала в ладоши Вера Павловна.

Шарик даже сам удивился своим магическим способностям.

Курица долго не продержалась и через мгновение шмякнулась на пол. Фокус не удался. А коровы ещё больше загрустили.

– Как всегда, всё самому делать приходится, – сказал тогда Матроскин, взял гитару и запел, как коты в марте. А коровы ему грустно подвывать стали. Вера Павловна и Тама-Тама даже уши закрыли.

«Хорошо, что Дядя Фёдор всего этого не слышит!» – подумал Шарик.

Дядя Фёдор в это время всё географию зубрил. А Галчонок изучал рисунки Веры Павловны, разбросанные по всему полу.

– Назовите горную систему, расположенную в Европе…

Пока Дядя Фёдор пытался вспомнить её название, Галчонок подобрался к совсем свежим, ещё не высохшим рисункам. Он наступил на один из них, поскользнулся на краске и упал. Его чёрные пёрышки окрасились в яркие цвета.

– Кааар! – закричал он, пытаясь отряхнуться.

Дядя Фёдор посмотрел на глобус.

– Карпаты. Хватит подсказывать!

Он записал ответ, зевнул, потянулся и вдруг понял, что в комнате подозрительно тихо.

– А где все? – удивился Дядя Фёдор.

Он взял зонтик, надел сапоги и пошёл в коровник.

А там Матроскин, Шарик, Вера Павловна и Тама-Тама перепробовали, кажется, уже все способы, но бурёнок развеселить не удалось. Те по-прежнему лежали в стоге сена и грустно мычали. Шарик вздыхал. А Матроскин почти плакал, глядя в пустую бутылку.

– Вы чего это разлеглись? – спросил Дядя Фёдор, увидев эту картину.

– Мы пытались её побороть, но она сильнее, – ответил ему Шарик.

– Кого побороть? – удивился Дядя Фёдор.

– Коровью депрессию. Грустное состояние души такое… – сказал Матрос-кин и смахнул слезу.

Дядя Фёдор даже растерялся.

– Как же мне вас теперь лечить?

Матроскин взял бутылку с конвейера. Из нее упала единственная капля молока.

– А никак. Все мы лишь пылинки в хаосе бытия.

– И мироздания, – добавил Шарик.

В этот момент в коровник влетел перепачканный краской Галчонок. Яркой птичкой коровы сразу заинтересовались. Гаврюша даже встал… и нечаянно опрокинул тележку, где Шарик вздыхал. Пёс кубарем покатился в стог сена. Солома повисла на нём, точно юбка. Шарик вскочил, попятился и тут – бах! – не замеченные им в траве грабли ударили его по голове. Он схватился за палку и зашипел от боли. В травяной юбке и с граблями-копьём в лапах Шарик был очень похож на дикаря. Вокруг него летал Галчонок. Разноцветный, как попугай.

– Карр! Карр! Карр!

– Точно! Карибы! – Дядя Фёдор догадался, что делать.

Друзья взяли краски поярче и стали коровник в курорт превращать. Вера Павловна и Тама-Тама на стенах море и рыб нарисовали. Матроскин и Дядя Фёдор – пальмы с кокосами. А Шарик валиком на полу песок изобразил.

На всё это коровы смотрели с любопытством.

– Осталось только солнце нарисовать – и всё! – сказал Дядя Фёдор, вытирая руки полотенцем.

– Не получится, – ответил ему Матроскин и показал на Шарика. – Наш Микеланджело рязанский всю жёлтую краску на песок извёл.

Шарик даже возмутился:

– А что, мне песок зелёной краской рисовать?

– Да хоть бы и зелёной! Это тогда травка была бы! А так ты моих коровок без солнца оставил! – причитал Матроскин.

Шарик чувствовал себя виноватым, поэтому сразу согласился.

Коровы как услышали, что солнца не будет, так снова и погрустнели.

А Дядя Фёдор задумался.

– Чем же нам солнце заменить?

– А давайте нашу собаку Баскервилей фосфором намажем и вместо солнца под потолком подвесим! – предложил Матроскин.

– Ну что ж, если это делу поможет, я готов…

Но Дядя Фёдор был против.

– Никого мы подвешивать не будем! Люди зимой за солнцем в солярий ходят.

– Урррааа! Солярий! – обрадовался Шарик, но тут же призадумался: – А где же мы его возьмём?

– Тама-Тама! – ответила Вера Павловна.

Тама-Тама уже деловито изучала большой холодильник, который стоял в углу. Она осмотрела его со всех сторон, залезла снизу… Из-под холодильника послышался громкий треск – Тама-Тама вылезла с какой-то большой деталью. Матроскин был в шоке.

– Мой холодильничек! – взвыл он и хотел было кинуться на разрушительницу, но Дядя Фёдор и Шарик его удержали.

А Тама-Тама и Вера Павловна продолжали превращение холодного в горячее. Они сняли с потолка несколько ламп и установили их внутрь холодильника. Что-то подкрутили, где-то завинтили. Коровам надели солнцезащитные очки. Всё готово!

Вера Павловна потянула за верёвку, которая к рубильнику была привязана. Холодильник включился, Тама-Тама торжественно раскрыла его дверцы – и коровник наполнился ослепительным светом.

В простоквашинских Карибах всем сразу веселее стало. И конвейер заработал на полную мощность – только и успевай бутылки чистые подставлять. Матроскин отпил из одной из них, и глаза его округлились.

– Ого! Мои коровки топлёное молоко давать начали! Шарик, готовь рекламу!

А Дядя Фёдор наконец дописал свой реферат по географии.

– … и поэтому в тропиках у всех всегда хорошее настроение. Готово!

К вечеру и ливень на улице закончился. Довольные коровы спали в загоне. А Матроскин ставил на тележку последнюю коробку с молоком.

– Сейчас мы тебя в холодильничек уберём. Чтобы ты у нас не испортилось, – радовался Матроскин.

Но как только кот открыл холодильник, в глаза его ударил яркий свет и обдало жаром. Термометр показывал +30.

– Мяяяяяу!

С досады Матроскин прокричал так громко, что его услышал даже Печкин. Он в это время на другом конце деревни как раз спать ложился.

– Март давно закончился, а коты всё орут и орут, – удивился он, выключил свет и закрыл уши подушкой.

Чудовище из Простоквашино

Тем вечером Вера Павловна и Тама-Тама игру новую затеяли – театр теней показывать. За белым платком, натянутым перед лампой, Тама-Тама водила лапками. На полотне, как на экране кинотеатра, появлялись разные силуэты – зайчики, птички, крокодил… Вера Павловна смеялась.

И только Матроскину было не до веселья. Он стоял на табуретке с высоко поднятыми лапами и держал импровизированный экран за один конец. А Шарик – за другой.

– Да, Шарик, были мы в доме хозяева, а стали какими-то аниматорами, – сказал кот и обречённо вздохнул.

На улице уже начало смеркаться.

– Вера Павловна, тебе пора спать! – сказал Дядя Фёдор.

Он пошёл закрывать окно и вдруг увидел в нём Печкина. Это было очень странно. Неужели почта теперь и по ночам работать начала?

Дядя Фёдор не стал гадать и спросил:

– Вы по работе, дядя Печкин, или телевизор посмотреть?

– Я по личному… – ответил Печкин и достал из своей сумки газету. – Вот!

Почтальон надел очки и стал читать.

– Потерялся зверёк неизвестной породы. Очень умён и чрезвычайно опасен. Обращаться в поликлинику, отдел опытов.

Тама-Тама, как услышала, испугалась и попятилась к печке. А Вера Павловна поползла за ней.

– Ну а мы-то здесь при чём? – удивился Шарик.

– А при том! Очень уж она на вашу Тыру-пыру похожа. Во! – Печкин ткнул пальцем в снимок в газете. – Один в один ваша фурия! Я её сейчас с фото сверять буду – тут вознаграждение полагается!

Зверёк, которого разыскивали, и вправду был очень похож на Таму-Таму. Только в ошейнике и со страшным оскалом.

Дядя Фёдор присмотрелся внимательно к снимку и сказал:

– Дядя Печкин, вы ошибаетесь, она совсем не агрессивная…

– Ага, что я вам, дурачок? Написано же – чрезвычайно опасная! – Печкин заглянул через окно. – А кстати, где она?

Тамы-Тамы нигде не было.

– Наверное, погулять пошла. Кости размять, воздухом подышать, – зевнул Матроскин.

Печкин испугался.

– Когти размять?.. Я, знаете что, попозже зайду! Вы, главное, сами её не сверяйте – я первый придумал вознаграждение получить! – сказал Печкин, сел на свой велосипед и быстро закрутил педали.

– А правда, где она? – призадумался Дядя Фёдор и огляделся. Веры Павловны тоже не было видно.

Стали их искать. Матроскин заглянул в холодильник, под кровать, за занавеску – ни-ко-го!

– Говорил я Дяде Фёдору, от этой Тамы-Тамы одни неприятности.

– Нашёл! – закричал Шарик.

Весь измазанный сажей, пёс выглянул из печки с дудкой в зубах.

– Охотничий рог свой нашёл. Интересно, а кто его в печку выкинул?

Матроскин тут же сделал вид, что не при делах.

Шарик дунул в рог – из него вылетело что-то яркое, ударилось о стену и упало рядом с Матроскиным.

– А это ещё что за штукенция? – удивился кот.

Это был ошейник. Точно такой же, как на потерявшемся зверьке из объявления.

– Что же получается, наша Тама-Тама – та самая, из поликлиники? – догадался Шарик.

В носу у него что-то защекотало, и он громко чихнул. Да так сильно, что у плаката на стене уголок отклеился. За ним показалась дыра.

– Дядя Фёдор! У нас тут незаконная перепланировка! – закричал Матроскин.

Друзья решили проверить тайный ход. Первым полез Дядя Фёдор, за ним Шарик с ошейником в зубах, а Матроскин не пролез, потому что застрял.

Дядя Фёдор с Шариком скатились по железному жёлобу и оказались в небольшом помещении. На стенах были развешаны чертежи. Кругом лежали отвёртки, болтики, гайки. А в центре комнаты Вера Павловна крепко обнимала Таму-Таму. Вид у той был озадаченный. В лапах у неё был большой рюкзак. Она явно собиралась бежать.

– Вера Павловна! Вот ты где! – обрадовался Дядя Фёдор.

Шарик стал медленно подбираться к Таме-Таме.

Но та увидела в его лапах ошейник и оскалилась – совсем как на фото в газете.

Обратно в поликлинику Тама-Тама не хотела. За пару прыжков она оказалось у камина, внутри которого деревянное кресло стояло. Тама-Тама села, пристегнулась, нажала на рычаг и – вжух! – ракетой вылетела через печную трубу.

А Дядя Фёдор с Шариком за ней на улицу побежали. Вера Павловна, как увидела, что её подружка вдаль уносится, расстроилась и громко заплакала. Тама-Тама услышала, и ей тоже грустно стало. Она вздохнула и развернула свой «тамалёт» обратно к дому.

Вера Павловна потянула к ней ручки. А Шарик – лапы с поводком. Тама-Тама снова оскалилась.

– Ты чего, это же твой ошейник. У меня такой же был. – Шарик надел его на себя. – Видишь, совсем не страшно.

Он нащупал на поводке круглую кнопку.

– А это что? – и нажал.

Шарика ударил мощный разряд тока. Даже все косточки засветились. Тама-Тама испугалась за пса и содрала с него ошейник.

– Значит, над нашей Тамой-Тамой опыты ставили. Вот почему она агрессивной стала, – догадался Дядя Фёдор.

– И умной, – добавил Шарик и потёр шею.

– Нельзя её туда возвращать!

Тама-Тама с надеждой посмотрела сначала на Дядю Фёдора, потом на Шарика и улыбнулась Вере Павловне. Тут и Матроскин появился. Он смог наконец выбраться из дыры в стене и поэтому выглядел помятым.

Матроскин оценивающе посмотрел на Таму-Таму и сказал:

– Вообще-то она в хозяйстве полезная. Но ведь Печкин совсем скоро её сверять придёт.

Друзья тревожно переглянулись. А Тама-Тама совсем нос опустила.

– Надо сделать так, чтобы он передумал! – У дяди Фёдора появилась замечательная идея.

На улице стало уже совсем темно. Только звёзды в небе сверкали и ярко светили в окна дома. Озираясь, Печкин шёл к друзьям, чтобы рассказать им свежие новости – за поимку опасного зверя вознаграждение повысили. Но знакомый путь почтальону вдруг преградили веревки с развешенными на них белыми простынями. Печкин запутался в них, как в сетях. Вдруг сквозь белое полотно он увидел силуэт гигантского чудовища.

– РРРРР! – отозвался зверь.

От испуга Печкин открыл рот, попятился назад и плюхнулся на скамейку за спиной. Тут из-за простыней показалась голова Матроскина.

– Печкин, сверять будете? Уйдёт ведь, – сказал кот, и что-то вдруг его потащило обратно.

Почтальон поднял глаза на простыни, а там тень монстра уже над Шариком нависала.

– Ой! – только и смог сказать Печкин.

Мощным ударом лапы чудовище отбросило Шарика в сторону.

– Игорь Иваныч, помогайте! – закричал пёс.

Печкин вжал голову в плечи, как черепашка, и от страха замямлил:

– По инструкции сначала надо в город начальству сообщить!

– Аррррр! – разинуло пасть чудище. Острые, как пики, зубы показались в отражении на простыне.

Дрожащими руками почтальон пытался выудить из своей сумки телефон, но тот упал в высокую траву. Искать его в таких обстоятельствах Печкин побоялся. Тем более что монстр никак не успокаивался.

Всё это было, конечно, не по-настоящему. Друзья перед Печкиным театр теней разыграли. Тама-Тама была за чудовище. Она стояла в дверном проёме и размахивала лапками в разные стороны.

Яркая лампа светила ей в спину, и на белой простыне силуэт зверушки выглядел устрашающе большим. А Матроскин и Шарик казались маленькими, потому что играли свои роли подальше от света. Они падали, вставали, снова падали… Вера Павловна стучала по кастрюле, изображая звук борьбы. И гудела в охотничий рог Шарика: Уууууу! Получался рев ужасного монстра.

– Держите её, я накину ошейник! – сказал Дядя Фёдор и бросил лассо. Тама-Тама поймала верёвку лапами и стала тянуть её в свою сторону. А Дядя Фёдор – в свою.

Но на простыне Печкин увидел, конечно, совсем другую картину. Пойманный монстр отчаянно сопротивлялся. От напряжения верёвка лопнула, и Дядя Фёдор повалился на простыню, сбросив её на землю. Печкин увидел Шарика и Матроскина. Измождённые, они лежали на траве.

– Сорвалась. Что же вы, Игорь Иванович, мы её почти поймали, – с сожалением сказал Дядя Фёдор.

– Ух и здоровая! Сверить успели? – обратился к почтальону Шарик.

Печкин нервно смотрел по сторонам.

– Да не, что-то я передумал. Хлопотно больно. А я не люблю, когда… больно…

В окне показались Вера Павловна и Тама-Тама. Почтальон от неожиданности вздрогнул, а потом выдохнул с облегчением, потрепал Таму-Таму по голове и сказал:

– Правильно, что ребятишек дома держите, когда такие монстры по округе шастают.

А Галчонок в это время горн Шарика нашёл. Птенец дунул в него.

– Уууууу! – взревел инструмент.

Печкин вдруг засобирался.

– Вот ведь. Забыл совсем. Мне же ещё на почту… надо, – сказал он и побежал так быстро, что даже сапог по дороге потерял.

Мама и Тама

Навещать детей в Простоквашино родители приезжали каждые выходные. Папа называл это «отдохнуть от городской суеты». Вместе с Дядей Фёдором, Матроскиным, Шариком он садился на диван, включал телевизор, и всей компанией они смотрели какую-нибудь познавательную передачу.

– Посмотрите, дорогие друзья, как эти прекрасные раки деловито ползают в поисках дома! – рассказывал по телевизору ведущий.

Шарик по природе своей был охотничьей собакой и потому историей этой очень заинтересовался. Да так, что даже забыл про конфету, которую съесть собирался. Этим воспользовался Галчонок. Он выхватил сладость из лап Шарика и вылетел в окно.

На крыше, на самой верхушке, стояла антенна – белая телетарелка с двумя металлическими усиками. На них Галчонок, как на новогоднюю ёлку, нанизывал разные «сокровища» – красную варежку Веры Павловны, две конфеты в голубой обёртке и даже кружок сырокопчёной колбасы. Но последней конфеты антенна не выдержала. Она покосилась, заскрипела и покатилась с крыши вниз.

Сигнал пропал. Телевизор зашипел. Вместо раков на экране появились разноцветные полоски.

– На самом интересном месте! Говорил же Матроскину, что антенну менять пора, – расстроился Шарик.

Матроскин не любил чувствовать себя виноватым, поэтому сразу стал защищаться:

– А на что менять?! Может, ты, Шарик, знаешь дерево, на котором антенны бесплатно растут?

Но больше всех огорчился Дядя Фёдор. Этим вечером по телевизору должны были концерт мамы показывать. Пропустить мамино выступление было никак нельзя.

Тогда папа предложил:

– А давайте попробуем старую антенну починить!

И все пошли на улицу – масштаб поломки оценивать. А мама, Вера Павловна и Тама-Тама дома остались.

Надо сказать, что мама только дома была мамой. А на сцене – большой звездой.

Вот и концертный плакат с её изображением был немаленький – почти в две Веры Павловны величиной. На нём мама очень красиво получилась – в блестящем костюме и с микрофоном в руках. Этот плакат и ей самой нравился. Она повесила его на самое видное место – на стену, где раньше портрет Матроскина висел. А сама пошла обед готовить.

Но не успела она картошку в суп дорезать, как из комнаты послышался радостный голос Веры Павловны. Мама обернулась и – о, ужас! – увидела дочь верхом на высокой тумбочке. А рядом Таму-Таму с карандашом в лапах и разрисованный концертный плакат.

На самом деле Тама-Тама тут была совсем ни при чём. Карандаш у неё оказался лишь потому, что она Веру Павловну остановить пыталась. Но мама подумала, конечно, совсем по-другому. И очень расстроилась.

Мама взяла Веру Павловну на руки. Та нарисовала на её лице такие же усы, как на плакате, и заулыбалась:

– Тама-Тама!

– Вера Павловна, ну как же так! Одна Тама-Тама у тебя. Ну-ка, скажи «ма-ма»!

Мама даже немножко обиделась, что Вера Павловна только про Таму-Таму и говорит. И решила во что бы то ни стало завоевать любовь дочери. Она испекла вкусные пирожки и поставила их на стол.

– Вот, Вера Павловна. Твои любимые. Ма-ма приготовила, – сказала мама, показывая на себя.

Вера Павловна забралась на стул, мама подвинула её поближе к столу и повязала салфетку. Тама-Тама тоже хотела было сесть рядом, но мама её не пустила:

– Нет, это место для ма-мы! А там, – она показала на миску на полу возле печки, – для Тамы-Тамы.

Тама-Тама грустно поплелась к своей миске. А мама налила в стакан молоко и протянула его Вере Павловне. Только той на месте уже не было. Малышка убежала за своей подружкой и на полу, возле миски, кормила её пирожками из своей тарелки.

Мама увидела это и нахмурилась. Она отпила молока из стакана. И тут у неё появилась отличная идея…

Тем временем папа, Дядя Фёдор, Шарик и Матроскин пытались антенну обратно на крышу приладить. С помощью каната Матроскин подтягивал телетарелку и Шарика, который её держал, наверх.

– Шарик, с этой верёвкой ты похож на собаку, у которой очень большая будка, – смеялся кот.

– Ничего ты не понимаешь, это страховка! Так все верхолазы делают. – Шарик уже забрался на крышу и вместе с Дядей Фёдором стал антенну в разные стороны крутить, чтобы сигнал поймать.

– … в Воронеже шестнадцать, в Простоквашино плюс двадцать пять… – раздался из телевизора голос диктора.

– Ура! – обрадовались все.

На радостях Шарик даже лапы вверх вскинул, совсем позабыв о том, что антенну ещё не прикрутили. Телетарелка полетела с крыши, упала вниз, чуть не задавив Матроскина, покатилась к реке, да там и утонула. Пёс и кот хотели её выловить и даже позвали бобра, чтобы он помог отыскать пропажу в тине. Но это было бесполезно.

– В вашей антенне уже раки поселились. Зимовать готовятся, – сказал бобёр.

Папа задумался:

– Теоретически на машине мы ещё в магазин съездить успеем…

В этот момент мимо них на большой скорости пронёсся автомобиль.

– Это что, была наша машина? – удивился Шарик.

– Ага. А за рулём была наша мама, – сказал Дядя Фёдор.

А папа грустно вздохнул:

– А может, уже никуда и не успеем…

Домой мама вернулась через час. С огромными пакетами она вошла в дом и ахнула – Вера Павловна сидела среди рассыпанной по полу косметики и красила Таму-Таму маминой помадой.

– Это что, моя косметичка? – удивилась мама.

А потом посмотрела на Веру Павловну и смягчилась.

– Это – мамино! А для тебя, Вера Павловна, у меня подарок!

Мама протянула Вере Павловне яркий пакет. Внутри него был симпатичный плюшевый мишка. Вера Павловна схватила его за лапы и начала трясти.

– Ма-ма! Ма-ма! – отозвался мишка.

– Для тебя, Тама-Тама, тоже подарок есть, – сказала мама и показала на большую клетку, которую папа уже успел собрать по инструкции.

Тама-Тама посмотрела на купленный ей домик и вздохнула. Ей совсем не хотелось снова оказаться в клетке. Пусть даже и в такой красивой, как эта – с лесенкой, поилкой и колесом.

А мама взяла Веру Павловну на руки и понесла к кроватке.

– Пойдем, Вера Павловна. Мама тебе сказку почитает, – сказала она.

Мама очень старалась, чтобы сказка Вере Павловне понравилась. И читала её с выражением. Но вскоре начала зевать и сама случайно уснула. А когда проснулась, Веры Павловны уже и след простыл – только откинутое одеялко в кроватке осталось.

«Опять к своей Таме-Таме сбежала!» – подумала мама и посмотрела на то место, где клетка стояла. Но и там было пусто – ни клетки, ни Тамы-Тамы, ни Веры Павловны.

– Нет, ну это уже слишком! – разозлилась мама и пошла их искать.

Сначала она посмотрела везде во дворе. Потом осторожно отворила дверь в комнату Матроскина и увидела такую картину. У стены, где были развешаны старые концертные плакаты, стояла Тама-Тама и указкой показывала на изображённую на них маму.

– Тама-Тама! – смеялась Вера Павловна.

Тама-Тама отрицательно качала головой и переворачивала плюшевого медвежонка.

– Ма-ма, – отзывался он.

– Тама-Тама? – уже неуверенно говорила Вера Павловна.

Тама-Тама не сдавалась. Она снова и снова переворачивала мишку.

– Ма-ма! Ма-ма! – говорил тот.

Мама очень растрогалась от увиденного и шмыгнула носом. Вера Павловна её заметила, заулыбалась и потянула к ней ручки.

– Мама!

Тама-Тама устало смахнула пот со лба – получилось! А мама так обрадовалась, что закружила в объятиях и Веру Павловну, и Таму-Таму.

– Тама-Тама, ты слышала?! Она сказала «мама»!

А дома папа, Дядя Фёдор, Матроскин и Шарик наконец телевизор починили. Вместо разноцветных полосок на экране появился диктор.

– Начинаем большой праздничный концерт, посвященный Дню работников леса… – сказал он важно.

– Ура! – обрадовались все.

В этот момент в дверях появилась мама с Верой Павловной и Тамой-Тамой в руках.

– Так вы что, уже знаете? – удивилась она. – Вера Павловна, скажи ещё раз!

– Мама! – радостно прокричала Вера Павловна.

– Ура, заговорила! – запрыгал Матроскин.

– Так держать, Вера Павловна! – сказал Шарик.

А мама добавила:

– И ещё я хотела сказать, что клетка нам больше не нужна!

– А вот здесь ты ошибаешься, – поправил её папа.

Оказалось, работающую антенну папа как раз из клетки и смастерил.

Матроскин-блюз

У Матроскина вечно дел было невпроворот. Вот сидел он однажды на веранде, подсчитывал доходы и расходы и аккуратно записывал в амбарную книгу.

Вдруг откуда-то сверху раздался громкий стук, – Матроскин даже вздрогнул. Стук затих. Но через секунду послышался снова.

Кот выбежал на крыльцо, глянул на крышу и увидел там Шарика с молотком.

– Шарик, у тебя там что, крыша поехала? – спросил он возмущённо.

Пёс ощупал черепицу и серьёзно ответил:

– Да вроде крепко прибито.

Матроскин строго сказал:

– У меня там отчёты: доходы, расходы, экономное производство… А ты тут шум производишь да гвозди расходуешь. У меня из-за этого работа стоит.

Шарик стал объяснять:

– Я здесь телескоп прилаживаю. Хочу Вере Павловне Луну показать.

Матроскин хмыкнул.

– Ты ещё Веру Павловну выть научи. И блох ногой вычесывать. Мама с папой тебе за это спасибо скажут. Слезай, кому говорят!

Шарик схватил телескоп и повернул широким концом к себе, чтобы предметы казались не ближе, а дальше. Направил его на кота и заявил:

– Не слезу. Ты, Матроскин, отсюда гораздо меньше кажешься. Ты бы просто форточку закрыл и своими земными делами занимался. А меня небесные тела интересуют!

Матроскин вздохнул:

– Из-за таких вот мечтателей порядка в хозяйстве и нет.

Он вернулся за стол, закрыл форточку и снова занялся расчётами.

Не прошло и минуты, как тишину нарушила громкая нестройная музыка. Звуки доносились из комнаты – Матроскину снова пришлось встать и пойти на шум.

Когда Матроскин открыл дверь, он увидел такую картину: Вера Павловна стучала по металлофону, Тама-Тама звонила в треугольник, а Дядя Фёдор нажимал на клавиши электропианино.

– Дети, я понимаю, что душа просит праздника. Но мои отчёты просят тишины! – взмолился кот.

Дядя Фёдор ответил:

– Это мы музыкальный номер готовим. Хотим концерт устроить. Давай с нами? Мы тебе, Матроскин, маракасы дадим!

Вера Павловна потрясла маракасом, чтобы продемонстрировать, как он звучит.

Матроскин только головой покачал:

– Некогда мне веселиться. Ладно. Одеялом дверь подоткну.

Перед уходом он поинтересовался:

– А что за концерт-то хоть?

– Весенний, март же на дворе, – ответил Дядя Фёдор. – Послушай, как красиво!

Матроскин было отмахнулся:

– Эх, Дядя Фёдор, красиво – это когда цифры сходятся…

А потом вдруг замер и переспросил:

– Март?

– Ну да, март. А что?

Матроскин, ничего не ответив, поспешно вышел. Дядя Фёдор удивлённо пожал плечами: что происходит?

А происходило странное. Вернувшись на веранду, Матроскин плотно закрыл дверь, а все щели заткнул одеялом. Потом он настороженно осмотрел комнату и выглянул в окно. Стараясь сохранять спокойствие, сел за стол, но вернуться к работе не смог. Его взгляд, будто магнитом, притягивало к сейфу с надписью «Мартовский набор. Не открывать».

За стеклом подпрыгивали два птенца. Это смышленый Галчонок пригласил домой симпатичную подружку – птичку с ярким бантиком на макушке.

Галчата стучали не просто так, а нежно переговаривались.

Один птенец спрашивал: «Кто там?» А второй отвечал ему: «Кто там!»

Глядя на них, Матроскин не смог сдержаться: он схватился за сердце, и из его полосатой груди вырвался дикий вопль:

– М-р-мя-а-а!

Кот стремительно зажал лапами рот, но, кажется, было поздно…

Репетицию оркестра в комнате прервал страшный грохот с веранды. Музыканты умолкли, и тут из комнаты Матроскина раздалось мощное гитарное соло.

Оркестр в изумлении замер. На крыше застыл с молотком в лапе потрясённый Шарик. В хлеву недоумённо захлопали ресницами коровы.

Длилась эта немая сцена недолго. Музыканты ворвались к Матроскину и встали на пороге как вкопанные. На письменном столе, картинно отставив лапу, стоял кот. На его носу поблёскивали очки в золотой оправе, а прижатая к груди электрогитара готовилась издать новый стон.

На полу валялись разбитые счёты и разорванная амбарная книга. Стоявший в углу сейф был пуст, открытая дверца висела на одной петле. Под потолком крутился зеркальный диско-шар, разбрасывая по стенам ярких солнечных зайчиков.

В окно таращились ошарашенные галчата. Рядом с ними возникла голова Шарика. Он так спешил узнать, в чём дело, что не стал спускаться, а просто свесился с крыши.

– Вау… – тихонько пискнула птичка с бантиком, глядя на Матроскина.

Тот, нисколько не смущаясь, торжественно объявил с видом бывалого конферансье:

– Леди и джентльмены… Матроски-ин-блюз!

И начался концерт.

Тем временем в городе мама и папа привычно стояли в пробке. Из магнитолы автомобиля негромко звучал лиричный блюз. Папе эта мелодия была по душе: он покачивал головой в такт, похлопывал по рулю и даже подпевал.

Мама не разделяла его мнения.

– С какой радости мы теперь в машине грустную музыку слушаем? – спросила она.

Папа жизнерадостно ответил:

– Не такая уж и грустная. Блюз – музыка расставаний.

– У меня от песен голова раскалывается, – хмуро сказала мама. – Мне от них на работе деваться некуда.

– Это у тебя не от песен, а от городского шума голова раскалывается! – со знанием дела пояснил папа, но всё-таки сделал музыку потише.

– Слушай, – подумав, сказал он, – а сдались нам эти Беловы… Махнём в Простоквашино, а? Весна, свежий воздух, душа поёт!

И, не услышав ответа мамы, папа свернул в сторону Простоквашино.

А в деревне происходило вот что. День уже клонился к вечеру, но всё по-прежнему шло кувырком. Окно было разбито, и Шарик выметал из комнаты осколки стекла вместе с мусором. Дядя Фёдор пытался повесить на место сорвавшуюся с потолка люстру.

И только Матроскин не участвовал в уборке – он музицировал. С гримом печального Пьеро на лице он прочувствованно пел, аккомпанируя себе на электропианино.

Правда, оценить артистизм Матроскина смог только один слушатель: подружка Галчонка лежала на пианино, подперев клюв крылышками, и не сводила с Матроскина восхищённых глаз. А сам птенец с обиженным видом монотонно стучал клювом в стену.

Шарик перестал выметать мусор и спросил:

– Может, нашего барда молоком холодным обдать?

Дядя Фёдор с сожалением покачал головой:

– Не поможет. Это как насморк. Лечи, не лечи – разницы нет.

Он ещё раз глянул на Матроскина, вздохнул и сказал:

– Пойдём, Шарик, отчёты спасать.

Спасти что-то было сложно: рабочее место кота было разгромлено. Шарик собрал с пола обрывки амбарной книги и попытался сложить их вместе. Получалась ерунда – все последние страницы были исписаны одной бесконечной формулой: «1+1+1+1…»

Хаос нарастал. Входную дверь перекосило, и она теперь поскрипывала. Посреди комнаты с важным видом стояла корова и жевала занавеску. Матроскин не замечал ничего вокруг: он был занят творчеством.

Мама с папой появились в самый разгар этого «веселья».

Они ошеломлённо замерли на пороге. Матроскин, не прерываясь ни на мгновение, перешёл к новому музыкальному шедевру:

– К нам приехал, к нам приехал мама с папой дорогой…

Папа не смог сдержать улыбку, даже ногой стал притопывать. А мама… мама упала в обморок.

Она довольно быстро пришла в себя и теперь полулежала, прислонившись к печке.

– Хотели вам сюрприз сделать, – сказала она, – а тут нам сюрприз…

– Не надо так переживать, – попытался успокоить маму Дядя Фёдор, – это на Матроскина март так действует.

Мама вздохнула:

– А я думала, это только на вашего папу март действует.

Папа в эти разговоры не вникал, он был захвачен атмосферой неожиданного концерта.

В дверь постучали. Расстроенный Галчонок меланхолично отозвался с подоконника:

– Кто… там?

Дверь открылась – и на пороге возник почтальон Печкин.

– Здрасьте! – бодро поприветствовал всех он. – Вам посылка.

Печкин протянул коробку Шарику. Тот взял её и с подозрением глянул на почтальона:

– Что – и документы не спросите?

– Не-а, – беспечно ответил Печкин. – Вскрывайте.

Шарик открыл коробку. Заглянул внутрь. Потом перевернул вверх дном и потряс. Ни-че-го!

– Что за глупый розыгрыш! – рассердилась мама. – Что за дурацкий день!

– Не дурацкий день, а День дурака! С первым апреля вас! – радостно ответил Печкин.

– Как апреля? – спросил Матроскин.

Внезапно опомнившись, он вскочил, стряхнул с себя грим и ахнул:

– Мои отчёты! Всё пропало!

Дядя Фёдор был готов к такому повороту событий. Он шагнул вперёд и протянул Матроскину перемотанную скотчем амбарную книгу.

– Ничего не пропало, Матроскин. Нам Вера Павловна с Тамой-Тамой помогли, и мы всё склеили!

Матроскин схватил книгу, быстро пролистал её и радостно завопил:

– Ура!

Разочарованная птичка грустно вздохнула и вылетела в разбитое окно. Галчонок, который всё это время лежал на подоконнике, глянул ей вслед и упал без сил.

– Весна – пора сердец разбитых… – с чувством начал декламировать папа.

Мама перебила его:

– И разбитых окон. Давайте-ка дом в порядок приводить.

Она поднялась и взялась за уборку.

– А может, ну его – порядок? – предложил вдруг Шарик. – Пойдёмте, я вам лучше Луну покажу!

Дядя Фёдор с радостью поддержал друга:

– Пойдёмте, мам, уборка подождёт! Шарик на крыше телескоп поставил.

Двор был залит лунным светом. Все забрались на конёк крыши и завороженно смотрели на огромную Луну.

Мама положила голову папе на плечо и мечтательно сказала:

– В деревне луна совсем не такая, как в городе.

Шарик восторженно подтвердил:

– В полнеба!

– Я такую луну в последний раз на открытке видел. Поздравительной, – задумчиво произнес Печкин.

Чуть в сторонке от всех на крыше примостился Галчонок. Он тоже долго смотрел на Луну, а потом печально вздохнул. Матроскин сочувственно почесал птенца и предложил ему место на своей мягкой голове. Тот с благодарностью согласился.

Бродячие термиты

Все в Простоквашино занимались важными делами. Вера Павловна с Тамой-Тамой натягивали плюшевому медведю кастрюлю на голову, а Матроскин нагружал Шарика банками со сметаной. Одна, две, три… десять, пятнадцать!

– Матроскин, я так в дверь не пройду, – предупредил Шарик, с трудом удерживая сметанную башню.

Матроскин внимательно оглядел его и, подумав, согласился:

– М-да, можешь не пройти… Ну-ка, присядь.

Шарик осторожно присел, стараясь ничего не уронить.

– А вот так пройдешь, – удовлетворённо заявил Матроскин. – Даже ещё одна влезет.

Встав на цыпочки, он аккуратно поставил на вершину башни ещё одну банку. Тут распахнулась дверь – и в дом ворвался радостный Дядя Фёдор с криком:

– Мне срочно нужна бас-гитара!

Шарик от неожиданности вздрогнул, башня пошатнулась, и банки посыпались в разные стороны. Но Дяде Фёдору было не до того. Не обращая внимания на катастрофу, он протянул Шарику смартфон:

– Читай!

Шарик нахмурился и стал читать по слогам:

– Бро-дячие тер-миты пре-вра-тили в опилки афри-канскую де-ревню…

Матроскин даже про сметану забыл:

– Как деревню?! Коровы не пострадали?!

Дядя Фёдор успокоил его:

– Термиты древесиной питаются. Выше читай!

Матроскин взял смартфон и прочёл вслух:

– В школе номер девять пройдет музыкальный конкурс…

Он недоумённо взглянул на Дядю Фёдора:

– И что?

– А то, что там девочка Оля будет! Матроскин, ты за сколько научишь меня на гитаре играть?

Матроскин задумался, глядя в потолок:

– Ну, рублей за…

Шарик наступил коту на хвост, и тот опомнился:

– Через месяц сыграешь пару песен, Дядя Фёдор!

– Месяц?! – ахнул Дядя Фёдор. – Мне через неделю надо!

Матроскин хотел что-то объяснить, но его слова потонули в звоне: это Вера Павловна стала колотить ложками по кастрюле, чтобы поглубже напялить её медведю на голову.

– Придумал! – воскликнул Дядя Фёдор. – Всем девочкам нравятся барабанщики!

Он быстренько огляделся, увидел висящего на стене воздушного змея и снял его. Разобрать конструкцию оказалось делом нескольких минут. Раз-два – и в руках Дяди Фёдора оказалась пара деревянных палочек! Он тут же выдал ими барабанную дробь по всему, что оказалось рядом: по сметанным банкам, чайнику и кастрюле.

Матроскин, глядя на этот музыкальный экспромт, нахмурился и тихонько сказал Шарику:

– Какое-то у меня нехорошее предчувствие образовалось…

Предчувствие не обмануло Матроскина. Примерно через час Дядя Фёдор собрал ударную установку: взял для нее кастрюли, крышки, большое эмалированное ведро и прочие вещи, которые могли греметь и звенеть.

Новоявленный барабанщик вдохновенно колотил по этим предметам палочками – вибрация сотрясала весь дом и ощущалась даже во дворе.

Шарик в наушниках пытался играть в компьютерную игру, но никак не мог совладать с мышкой: «музыка» Дяди Фёдора заставляла курсор дёргаться то вправо, то влево. Вера Павловна с Тамой-Тамой лепили во дворе куличи из песка, но все их творения трескались и рассыпались от «землетрясения».

Звуки барабанов были слышны даже в хлеву: несчастные коровы, ничего не понимая, сбились в кучу и прислушивались к стуку и звону. Такие волнения им, конечно, на пользу не шли: после каждой барабанной дроби стрелка индикатора подачи молока резко опускалась вниз. Матроскин мрачно наблюдал за происходящим. Когда молочный конвейер остановился, ему стало ясно: пора что-то делать.

Устроили совещание. На нём кроме председателя Матроскина присутствовали Шарик, Вера Павловна и Тама-Тама. Дяди Фёдора, понятное дело, не было: он продолжал репетицию.

Собрание открыл Матроскин. Он начал с того, что с солидным видом налил себе в стакан воды из графина. А потом уже объявил:

– На повестке дня у нас один вопрос: как прекратить эту какофонию? – Матроскин сделал глоток воды и продолжил. – Мы все любим Дядю Фёдора, но пора решать: либо мы – либо девочка Оля.

Слово взял Шарик:

– Меня впервые на собрание позвали, надо подумать… – серьезно сказал он и допил оставшуюся в графине воду. – Ну, я нас выбираю!

Матроскин одобрительно заметил:

– Правильное решение, товарищ Шарик!

Довольный пёс решил уточнить:

– Но как же мы прекратим эту каку… с фонией?

К собранию присоединился ещё один участник: на подоконнике появился Галчонок. Он шёл по подоконнику, подпрыгивая от каждого стука, и приговаривал:

– Кто там? Кто там? Кто там?

Тут Дядя Фёдор разразился особенно громкой барабанной дробью, и Галчонок не выдержал. Он спрыгнул с подоконника в кучу опилок: прежде во дворе кто-то пилил дрова.

Матроскин проводил Галчонка взглядом и сказал:

– Есть у меня одна идея…

Дядя Фёдор, ни о чём не подозревая, стучал по своей установке. Тут в дом вошёл Матроскин – он принёс фото в рамке. Это был весёлый новогодний снимок, где на фоне ёлки стояли Дядя Фёдор, мама, папа, Вера Павловна и Тама-Тама с Галчонком на плече.

Стараясь пробиться сквозь звуки барабанов, Матроскин крикнул:

– Дядя Фёдор, помоги фото повесить!

Дяде Фёдору пришлось остановиться. Он с сомнением глянул на Матрос-кина, потом на палочки.

– Да не убегут твои барабаны, – махнул лапой Матроскин.

Дядя Фёдор нехотя встал, положил палочки и, особенно не стараясь, повесил фото на стену – на тот самый гвоздь, где прежде висел воздушный змей. Вышло криво.

– Левый угол повыше! – прищурившись, скомандовал Матроскин.

Дядя Фёдор поправил рамку, сделал шаг в сторону и поправил снова. Он был слишком занят, чтобы заметить, что творится вокруг. В этот момент в дверь тихонько вошёл Шарик, а в окно влезли, волоча какой-то мешочек, Вера Павловна с Тамой-Тамой.

– Та-ак. Теперь правый! – продолжал командовать Матроскин.

Пока Дядя Фёдор снова поправлял фотографию, заговорщики привели в действие свой план. Тама-Тама с Верой Павловной высыпали из мешка на пол опилки. Шарик в это время быстренько взял стул Дяди Фёдора и через окно выставил его во двор. Но не всё прошло гладко… Кто-то нечаянно задел установку, – одна из кастрюль громко брякнулась на пол. Вера Павловна с Тамой-Тамой мгновенно нырнули за занавеску, а Шарик поспешно спрятал палочки за спину.

Дядя Фёдор удивлённо обернулся. Он внимательно осмотрел кучу опилок на полу и спросил:

– А… где мои палочки?

– Это бродячие термиты! – с готовностью завопил Матроскин, тыча лапой в опилки. – Они и сюда добрались!

Шарик решил помочь и добавил:

– Да! Один в кепке, а второй такой… Толстый!

Он развёл руки, показывая размеры термита, и выронил палочки. Как назло, в этот же момент занавеску распахнуло ветром, и Дядя Фёдор увидел затаившихся на подоконнике Веру Павловну с Тамой-Тамой.

– Так, что происходит? – спросил Дядя Фёдор, поднимая палочки.

Матроскин тяжело вздохнул и честно ответил:

– Дядя Фёдор, мы просто… немного устали от твоих барабанов.

– Ты уже три дня без остановки барабанишь! – поддержал друга Шарик.

Дядя Фёдор нахмурился и обиженно заявил:

– Ну, надеюсь, в лесу я вам мешать не буду!

Он сходил за тачкой, погрузил в неё барабанную установку и, хлопнув дверью, ушёл.

Наступил вечер, стемнело, а Дядя Фёдор всё не возвращался. Решили всей командой отправиться на поиски.

– Ты что, Шарик, не знаешь, как термиты выглядят? – пристал Матрос-кин.

– Запаниковал я, врать не умею, – вздохнул Шарик, надевая фонарик на лоб. – Зря мы тебя послушали. Теперь вот Дядя Фёдор в лесу пропал.

Тут послышались шаги. Все обернулись и увидели улыбающегося Дядю Фёдора с двумя большими вёдрами грибов, ягод и орехов.

– А в лесу мою музыку оценили. Видите, сколько всего надарили? Сейчас отдохну немного и опять играть пойду! – радостно сказал он и вошёл в дом.

Шарик с Матроскиным удивлённо переглянулись, но поделиться впечатлениями не успели: из леса появился Бобёр с чемоданом.

– Здорово, Бобёр! Ты куда это собрался? – окликнул его Шарик.

– В Бобруйск, к родственникам еду. Дядя Фёдор ваш в лесу такой тарарам устроил… Звери едой скидываются, чтобы он хоть ненадолго замолчал.

Послышался стук оконной рамы, все оглянулись и увидели Дядю Фёдора, – судя по его лицу, он всё слышал.

Бобёр смущённо прокашлялся и сказал:

– Ну это, пойду я. Электричка у меня.

Дядя Фёдор бросил палочки на траву и закрыл окно.

Вот и стало в доме тихо, только никто этому не радовался, потому что Дядя Фёдор грустил. Он лежал на кровати, отвернувшись к стенке. Нет, друзьям это было не по душе. Шарик заново собрал в доме ударную установку, а Тама-Тама с Верой Павловной принесли барабанные палочки.

– Дядя Фёдор, сыграй что-нибудь, а? – попросил Матроскин.

– Не буду, – хмуро ответил Дядя Фёдор, – не вышло из меня музыканта.

– А мы так не считаем! – возразил Шарик. – Ну пожалуйста, а?

Дядя Фёдор со вздохом встал, нехотя сел за барабаны и стал наигрывать простой ритм. Неожиданно к нему присоединилась гитара. Дядя Фёдор удивлённо оглянулся и увидел перебирающего струны Матроскина. К ним подключился Шарик с гармонью, Вера Павловна на треугольнике и Тама-Тама на металлофоне.

Шарик запел:

– Друг – это тот, кто отдаёт жизнь и косточку другу!

Матроскин подхватил:

– Друг – это кот! Друг – это кот!

– С другом спорить не буду!

Дядя Фёдор кивнул Шарику и добавил новую строчку:

– Друг – это ты, друг – это я…

Матроскин закончил, вставая между друзьями:

– Я! Ещё я! И корова моя!

– Не забывай, у тебя есть друзья! – пел Шарик.

– Никогда не забуду! – с улыбкой отвечал Дядя Фёдор.

Эта замечательная песня была просто обязана прозвучать с большой сцены – так и вышло. Здесь всё было серьёзно: группа называлась «Бродячие термиты», и Дядя Фёдор, играл на настоящих барабанах! Родители Дяди Фёдора не могли пропустить такое представление и сидели в первом ряду. «Бродячие термиты» покорили всех зрителей школы № 9!

Девочке Оле тоже очень понравилось выступление, и она бросила букет на сцену. Цветы ловко поймал счастливый Дядя Фёдор.

Анфиса

С утра в Простоквашино всё шло своим чередом. Матроскин сидел и спокойно вязал, а Вера Павловна и Тама-Тама играли с клубками шерсти. Они бегали вокруг и опутывали Матроскина нитками – такое у них было развлечение. Дядя Фёдор с Шариком чинили телевизор. Получалось так себе – на экране дёргались помехи.

В дверь постучали, и все бросились открывать – все, кроме Матроскина. Он как вскочил, так и повалился на пол, потому что был связан по рукам и ногам.

– О-о-ох, помощнички… – недовольно проворчал Матроскин, стараясь освободиться.

Дядя Фёдор открыл дверь – за ней никого не было. Зато на крыльце стояла коробка. Шарик её обнюхал. Ничего подозрительного пока не обнаруживалось.

Заклеенную скотчем коробку внесли в дом и поставили на стол. Все собрались вокруг, в том числе Матроскин, которому наконец удалось выпутаться из шерстяного плена.

– Может, это родители колбасу прислали? – предположил Шарик, хотя никакого колбасного запаха не ощущалось.

Матроскина интересовало другое:

– Откуда она здесь взялась?

Дядя Фёдор пожал плечами:

– Просто на крыльце лежала.

Матроскин нахмурился и заявил:

– Неизвестные коробки хуже Печкина. Не будем её открывать!

Пока остальные терялись в догадках, Тама-Тама царапнула скотч коготком. Створки коробки распахнулись, и изнутри полился удивительный фиолетовый свет.

Вера Павловна восхищённо выдохнула:

– Тама-Тама…

У Шарика загорелись глаза:

– Может, это межгалактическая посылка? С приветом от внеземной цивилизации…

– Это ты у нас, Шарик, с межгалактическим приветом, – фыркнул Матроскин. – Закройте это северное сияние обратно!

Свет в коробке погас.

– Ну вот, спугнул, – расстроился Шарик.

Дяде Фёдору надоело гадать – он решительно заглянул в коробку и вытащил оттуда округлую штуковину с фиолетовой кнопкой наверху. Мальчик нажал на кнопку, и странный прибор засветился.

– Вас приветствует голосовой помощник Анфиса, – раздался изнутри приятный женский голос. – Моя миссия – отвечать на вопросы. Всё, что мне нужно, – это немного электричества и внимания.

Матроскину это совсем не понравилось.

– Вопросов к вам у нас нет, а электричества нам и самим мало, – сурово ответил он.

Шарик не согласился: разве можно было упустить такую возможность узнать что-то новое?!

– Здорово! У меня как раз столько вопросов было! – радостно сказал он.

– Спросите меня о чем-нибудь, – предложила Анфиса.

Матроскин угрюмо буркнул:

– Да что с такой спросишь! Ни усов, ни хвоста…

А вот Дядя Фёдор, как и Шарик, был настроен на общение, поэтому дружелюбно спросил:

– Анфиса, как дела?

– Поищу в интернете остроумный ответ, – пообещала Анфиса и тут же выдала: – Лучше всех, но никто не завидует!

– Полезный помощник! – восхитился Шарик.

Матроскин по-прежнему не разделял всеобщего интереса к Анфисе: он демонстративно отвернулся.

Наступила ночь. Шарик с Матроскиным спали на печке – правда, нельзя сказать, что совсем мирно, потому что Шарик начал храпеть. Матроскин и свистел, и тряс его, и с боку на бок поворачивал – всё без толку. Кот уже отчаялся спокойно поспать, но тут комнату залил фиолетовый свет, и из динамика Анфисы послышалось нежное женское пение. Под эти приятные звуки Шарик перестал храпеть и задышал ровно и тихо.

Утром, как обычно, все уселись за стол завтракать. Дядя Фёдор кормил Веру Павловну с ложечки, приговаривая:

– Сейчас позавтракаем и за грибами пойдём! Ложка за маму. Ложка за папу.

Матроскин, по своему обыкновению, пил молоко сразу из двух блюдец: одно в правой лапе, другое в левой. Молоко текло по усам, Матроскин с довольным видом жмурился и бормотал:

– За дядю, за деверя, за шурина…

Неожиданно включилась Анфиса:

– Для того чтобы избежать риска заболеваний, молоко нужно пить пастеризованным.

Матроскин закашлялся от этих слов. А Шарик решил побеседовать с помощником.

– Анфиса, где в Простоквашино растут грибы?

– Известно где! – вмешался Матроскин. – На север…

– На северном склоне у берёзовой рощи, – в один голос с ним ответила Анфиса. Матроскин нахмурился.

После завтрака Дядя Фёдор, Шарик и Вера Павловна с Тамой-Тамой собрались по грибы. Только Матроскин всё никак не вставал из-за стола.

– Матроскин, ты с нами? – позвал Дядя Фёдор.

– Я бы пошёл, да у меня коровы, хозяйство.

Никто даже не догадывался, какой коварный план созрел в голове у кота. Дождавшись, пока все уйдут, Матроскин упрятал Анфису в мешок. В лесной чаще похититель вытряхнул её на землю и небрежно сказал:

– Помогайте комарам, а мы без говорилок справимся. Здесь нет электричества, зато воздух свежий.

– Почему вы так ко мне жестоки? – с болью в голосе спросила Анфиса.

Матроскин ухмыльнулся и пожал плечами:

– Не знаю! Я же не голосовой помощник!

Грибники вернулись с полными корзинами. Матроскин к тому времени давно был дома и, как ни в чём не бывало, пил молоко.

– А где Анфиса? – с порога спросил Шарик.

– Её обратно унесли, – невозмутимо ответил Матроскин.

– Кто унёс? – не понял Дядя Фёдор.

– Кто принёс, тот и унес.

Матроскин убрал бутылку молока в холодильник и вернулся за стол.

– Но мы же не знаем, кто принёс, – растерялся Шарик.

– Вот и кто унёс, мы не знаем, – промурлыкал Матроскин и развёл лапами.

Вечерело. Анфиса была в лесу совсем одна, её батарея постепенно разряжалась. Она тихонько наигрывала печальный мотив.

Шарик тоже грустил. Он в одиночестве сидел у окна и смотрел в сгущающиеся сумерки. Матроскин глянул на него раз, другой – и решил успокоить друга.

– Да не расстраивайся ты так, – сказал он. – Мало ли помощников голосовых? Что ты узнать-то у них хочешь? Спроси лучше меня!

Шарик вздохнул:

– Я хочу узнать, куда она делась.

Матроскин фыркнул и сказал, передразнивая Анфису:

– Подождите, поищу в интернете… Результат не найден.

– А вдруг её разобрали на запчасти? – с грустью предположил Шарик. – Лежит сейчас на складе никому не нужных Анфис…

Матроскин не выдержал:

– Да кто её разберёт-то в лесу?

Все удивлённо обернулись. Матроскин спохватился, но было уже поздно.

Спустя час Анфиса снова стояла на столе, Дядя Фёдор бережно укутывал её пледом.

– Ничего, ничего, – подбадривал он Анфису, – иногда и помощникам помощь нужна.

Шарик заботливо спросил:

– Анфиса, как тебе помочь?

Корпус прибора в ответ мелко завибрировал.

Шарик обернулся к Матроскину и укоризненно сказал:

– Вот видишь, до чего ты живое электронное существо довёл. Голосовой помощник голос потерял.

Кнопка Анфисы озарилась слабым светом. Раздалось еле слышное:

– Я… просто хотела… побыть частью семьи…

Матроскин не знал куда деваться: ему было неловко за своё поведение.

Следующий вечер выдался мирным и спокойным. Матроскин плёл макраме, Шарик снова пытался настроить телевизионную антенну, Вера Павловна с Тамой-Тамой разматывали нитки. А Дядя Фёдор читал руководство по использованию Анфисы.

– И всё же я не понимаю, – сказал Матроскин, – как помощник может быть без рук?

Шарик покачал головой:

– Всё тебе, Матроскин, практическая выгода нужна. А мне вот иногда просто поговорить хочется.

– Лучше бы тебе иногда помолчать хотелось… – проворчал кот.

Дядя Фёдор закончил изучать инструкцию, взял провод и подключил его с одной стороны к Анфисе, а с другой – к телевизору.

– Анфиса, покажи нам кино для всей семьи! – попросил мальчик.

Анфиса мгновенно отозвалась:

– Нет ничего проще. В моей базе десять тысяч фильмов для всей семьи. А также видеоуроки по вязанию и сборник кулинарных рецептов.

– Ого! Вот тебе и говорилка! – удивился Матроскин и тут же, обрадованный, подбежал к телевизору.

– Что взять, что взять… – передразнил его Шарик. – От интересного собеседника всегда есть что взять!

Матроскин заботливо накрыл Анфису салфеточкой из макраме – фиолетовое свечение тут же сменилось нежно-розовым. Все уселись на диван, а на экране появилась заставка мультфильма.

Тут тихо приоткрылась входная дверь, и внутрь заглянула голова Печкина.

– Ага! Нашлась утерянная доставка! – он влетел в дом и отключил умную колонку от телевизора. – Ваша Анфиса из будущего каталога. Предпродажа пока за большие деньги, таких у вас всё равно нет!

– Прощайте, друзья! – только и успела сказать Анфиса в руках Печкина, и дверь захлопнулась.

Что именно произошло, жильцы поняли не сразу. Первым очнулся Матрос-кин. Он побежал в соседнюю комнату.

– Для Анфисы мне ничего не жалко! – Матроскин вернулся со свинкой-копилкой. Все обрадовались. – Даже твоей зарплаты, Шарик.

И занёс молоток над копилкой – бац!

Маргарита Мегеровна

В Простоквашино шли переговоры с родителями.

Шарик оправдывался:

– Я говорил, волчья ягода! А Матроскин: «Черника, черника!» Всё варенье волкам отдать пришлось.

– Это, конечно, интересно, – серьёзно сказал папа. – Но вообще-то мы хотели узнать, как у вас Вера Павловна мандаринами объелась.

Все обернулись к Вере Павловне. Она была покрыта яркой сыпью, но выглядела очень довольной, рисуя точно такую же сыпь на Таме-Таме красным фломастером.

Мама, глядя на эту картину, вздохнула и твёрдо сказала:

– В общем, я решила… и папа меня поддержал… что вам нужна помощь!

Все уже собрались возражать, но тут распахнулась дверь, и на пороге возникла высокая представительная женщина. В руках у неё был фикус в горшке.

– Когда-то и я жила в таком чудесном доме… – жизнерадостно сказала незнакомка, оглядываясь по сторонам.

Матроскину такое вольное поведение совсем не понравилось.

– Мадам, вы за сметаной? Не готова ещё, вечером приходите, – начальственно заявил он.

Незваная гостья поставила фикус на стол и только после этого обратила внимание на Матроскина:

– Какой милый котик! – сказала женщина и тут же резко добавила: – Брысь!

Матроскин от неожиданности соскочил со стула, а незнакомка спокойно уселась на его место. Она небрежно погладила Шарика по голове, протерла руки антисептиком и спросила:

– Собачка, надеюсь, привитая?

Никто ничего не понимал, пока из ноутбука не раздался голос мамы:

– Знакомьтесь, это Маргарита Егоровна! Ваша няня.

– Наша – кто?! – взвыл Матроскин.

– Мама, ну зачем нам няня? – не понял Дядя Фёдор.

Но мама была неумолима:

– Чтобы нам с папой было спокойнее.

Маргарита Егоровна с милой улыбкой повернулась к ноутбуку и сообщила:

– Теперь можете ни о чём не волноваться. Работайте себе, а мы знакомиться будем.

С этими словами она закрыла ноутбук, и улыбка тут же сползла с её лица.

– Э-э, Маргарита Егоровна, – нерешительно начал Дядя Фёдор.

Няня властно перебила его:

– Как зовут?

– Дядя Фёдор…

Няня хмыкнула:

– Феденька, значит.

– Не Феденька, а Дядя…

– Поверь мне, мальчик, я знаю, как выглядят дяди. И знаю, как выглядят непослушные мальчики!

Тут она заметила сидящую на полу Веру Павловну и потянулась к ней, сюсюкая:

– У-тю-тю… А это что за чудесное дитя?!

Вера Павловна схватила фломастер и немедленно поставила няне пятнышко на нос.

Маргарита Егоровна отшатнулась и возмущённо вскрикнула:

– Никакого уважения к заслуженному педагогу!

Успокоившись, она оглядела всех и сделала общий вывод:

– М-да, над дисциплиной придётся поработать.

Матроскин тут же согласился:

– Совершенно верно, Маргарита Егоровна. Дисциплины и порядка в этом доме не хватает.

Няня, не обращая на его слова никакого внимания, пошла осматривать дом. Все молча ждали, что будет дальше.

С веранды послышался властный голос:

– Эта комната мне подходит! Принесите с крыльца мои чемоданы!

Матроскин попытался возразить:

– Вообще-то я здесь после обеда отдыхаю…

Вместо ответа с веранды прилетел его халат. Спокойная счастливая жизнь в Простоквашино закончилась.

Утром Вера Павловна, как всегда, играла на полу с Тамой-Тамой. Вдруг её подцепили ухватом и перенесли в манеж с высокими бортиками.

Няня с довольным видом смотрела на обиженную Веру Павловну сверху. Тама-Тама попыталась вступиться за подругу, но Маргарита Егоровна невозмутимо стала брызгать на нее из пульверизатора.

Тама-Тама ошарашенно отскочила, няня стала наступать и… загнала бедную зверушку в один из ходов в стене. Как только Тама-Тама оказалась внутри, няня схватила кусок фанеры и заколотила вход.

Дядя Фёдор набивал мяч. Раз, два, три – подкинул высоко, чтобы отбить головой, но тот как будто завис в воздухе. Дядя Фёдор удивлённо глянул вверх и увидел мяч в руках Маргариты Егоровны.

– Мы с твоей мамой составили список книг для внеклассного чтения…

Она небрежно передала большую стопку книг Дяде Фёдору.

– Это на сегодня! – уточнила няня и принялась опрыскивать фикус.

Шарик в полной охотничьей амуниции готовился делать селфи. Но только он нажал кнопку, в кадре возникло недовольное лицо Маргариты Егоровны.

Он уже хотел возмутиться, но тут заметил в руках няни поднос.

– Телефон и другие игрушки сдаём! – заявила она.

– Как это сдаём?! – не согласился Шарик. – Мне они для работы нужны!

– Ещё одно слово – и для работы тебе понадобятся только цепь и конура!

На улицу вышел Матроскин с рацией. На его глазах Шарик покорно положил телефон на поднос. Но няне этого показалось мало. Она ждала до тех пор, пока на подносе не оказались и второй телефон, и камера.

– Правильно, Маргарита Егоровна! – одобрил Матроскин. – Может, он теперь чем-нибудь полезным займётся!

Кот надеялся добиться расположения няни, но не тут-то было. Маргарита Егоровна подошла к нему и выразительно посмотрела на рацию.

– У меня, между прочим, молочное предприятие! – попытался отвертеться Матроскин.

– А у меня, между прочим, непереносимость лактозы! – сурово ответила няня.

Матроскин вздохнул:

– Ну, раз для дисциплины надо…

Он напоследок отдал по рации приказ: «Гаврюша, за старшего!» – и положил своё средство связи на поднос. Матроскин ещё не знал, что потеря рации – не самое страшное.

Войдя через некоторое время в коровник, он даже попятился от испуга: ни коров, ни Гаврюши не наблюдалось, зато повсюду стояли горшки с цветами, а между ними прогуливалась жизнерадостная няня с опрыскивателем.

– А… где мои… коровки?! – вне себя от волнения спросил Матроскин.

Маргарита Егоровна, обернувшись, беспечно ответила:

– Им здесь было тесно, и я их отпустила. А для оранжереи это помещение очень подходит.

Этого Матроскин вынести не мог и упал в обморок. Он пришёл в себя на лужайке перед домом, вокруг стояли друзья. За изгородью с грустным видом жевали траву коровы во главе с Гаврюшей. Хмурая Тама-Тама, сидя на траве, что-то мастерила.

Из открытого окна доносился голос няни – она самозабвенно напевала романс:

– О как ты валялся в ногах у меня-я… Ты весь извивался, как будто змея-я…

– Нам надо срочно отделаться от этой Маргариты… Мегеровны! – твёрдо заявил Матроскин.

– Ха, проснулся! Тебе же нравились дисциплина и порядок? – обиженно сказал Шарик.

– Перенравились. Хочу, чтобы всё было как раньше, – решительно ответил Матроскин.

Тут послышался голосок Веры Павловны:

– Тама-Тама!

Все обернулись к Таме-Таме. Она закончила свою работу: к собранной ракете была привязана куколка, очень похожая на няню, с фикусом в руках. Сердитая Тама-Тама нажала кнопку, и ракета вместе с пассажиркой унеслась в небо.