Kitobni o'qish: «Я (не) верю себе. Как перестать быть заложником прошлого и смело идти по жизни»

 
Вот и лето прошло…
Вот и лето прошло,
Словно и не бывало.
На пригреве тепло.
Только этого мало.
Все, что сбыться могло,
Мне, как лист пятипалый,
Прямо в руки легло.
Только этого мало.
Понапрасну ни зло,
Ни добро не пропало,
Все горело светло.
Только этого мало.
Жизнь брала под крыло,
Берегла и спасала.
Мне и вправду везло.
Только этого мало.
Листьев не обожгло,
Веток не обломало…
День промыт, как стекло.
Только этого мало.
 

1967 г. Арсений Тарковский

© Хломова Е., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

От редактора

Перед вами – сказка для взрослых, вдумчивых людей. И она о вас, да‐да, лично о вас! Скоро вы перевернете страницу, налетит вихрь эмоций и унесет в будто бы несуществующий мир. Но эта книга совсем не художественная, а автор не сказочница. Сейчас расскажу обо всем по порядку.

Сегодня многие люди чувствуют себя жертвами: экономики, политики, семьи, экологии, работы, своего кота. Да чего угодно. Причем чувство это возникает и у людей с, казалось бы, твердокаменной волей и тремя высшими образованиями. Так сложны и сложены внешние обстоятельства. Это люди, которые настолько не верят самим себе, что теряют свои мечты, желания и уверенность в своих действиях. Для того, чтобы эти люди получили удовольствие в процессе чтения и освобождение в конце, Екатерина Хломова и написала книгу «Я не верю себе».

Главный герой этой сказки – вы. Настоящий и «всамделишный»: вчерашний, сегодняшний и завтрашний. Погружаясь в, будем честны, не совсем простой текст, вы встретитесь со своими демонами, старыми колдуньями, когда‐то наложившими на вас злые чары, с острыми копьями взглядов, которые ранили вас, и нежными материнскими руками, которые, парадоксально, не давали двигаться вперед.

Встречи эти для кого‐то окончатся славной битвой, кому‐то придется вернуться в начало и снова сделать несколько отважных ходов. По пути вы переживете и отрицание, и торг, и, возможно, даже гнев. Но это путь, который проходит настоящий Герой.

К тому же вы будете не одни. Вас будут вести за руку нежный, но предельно честный Автор, Наука, Практики и ваш внутренний Поддерживающий Взрослый. С такой командой можно победить любого дракона. А параллельной тропкой пойдет единственный вымышленный герой этой книги – Кира. Она не позволит впасть в отчаяние и постоянно будет напоминать – вы не одни, она тоже прямо сейчас протаптывает свой героический путь.

У Кати Хломовой особенный авторский метод и интонация, за которую десятки тысяч читателей полюбили ее первую книгу «Я не могу без тебя». Она действительно изменила жизнь многих людей. Много об этом можно узнать в отзывах на книгу на любом маркетплейсе.

Когда я впервые встретила Катю Хломову, я, уже взрослый опытный редактор, работающий с психологической прикладной литературой, почувствовала, как внутри щелкнуло. Я хочу к ней в терапию! Насколько проще было бы мое существование, насколько быстрее я начала бы жить так, как я всегда мечтала, если бы поработала именно с ней. Хотя Катя тогда не говорила ничего особенного: мы просто обсуждали дела, книги, воркбуки и книжные мероприятия.

Сейчас вы держите в руках вторую книгу Екатерины Хломовой. Она уже не о любовных и созависимых отношениях, а обо всех нас – заложниках собственных монстров.

Когда я работала вместе с Катей над «Я не верю себе», я была не согласна с некоторыми ее мыслями. Но дело в том, что именно эти «штуки» и есть мои самые мутные воды, в которые до оторопи страшно погружаться. А вы настоящий стоите того, чтобы преодолеть страх.

Не сомневаюсь: эта книга особенно важна сегодня, когда от каждого требуется уверенность и способность стать автором своей судьбы. Чтобы не выживать, а жить.

Эта книга написана любовью, из любви и ради любви. Вашей любви и к себе, и к окружающим, только уже от изобилия, а не из последних сил.

Ваш искренний редактор

Полина Гузь

Введение

Все мы хотим быть счастливыми. Желательно, чтобы наше благополучие не зависело от чьего‐то признания и похвалы. Мы хотим любить и быть любимыми. Хотим, чтобы были счастливы наши дети. Хотим чувствовать внутреннюю гармонию и эмоциональную устойчивость. Мы хотим самореализации и улучшения качества жизни. А еще осуществлять мечты и двигаться к целям.

Чтобы обрести эти прекрасные дары, нам нужно обратиться к себе, понять свои ценности и выстроить внутреннюю опору. Понять себя сложно, потому что многие из нас не умеют жить с опорой на свои приоритеты, а ищут правду вовне. Многие руководствуются страхами и сомнениями. Услышать свою интуицию мешают незалеченные раны, тревога, социальные стереотипы, ожидания близких и далеких. Страх душит и превращает нас в жертв. Страх заставляет предавать себя и жить чужой жизнью. Знакомо ли вам такое? Мне точно знакомо.

А еще я знаю, что бывает по‐другому. Я долго была в роли Жертвы и вот уже больше десяти лет живу в роли Автора своей жизни. Эта книга и о моем пути, и о моей истории. Сегодня я могу назвать себя счастливым и успешным человеком. У меня прекрасная семья, любимая работа, отличные отношения с дочерью и родителями. Я стараюсь много путешествовать и была в 24 странах. Живу в центре Москвы. Я – автор бестселлера «Я не могу без тебя», который переиздавался 10 раз и занял первое место на премии «Эксмо. Дебют» весной 2023 года. Я – психотерапевт, чьи консультации стоят дорого и к которому при этом расписана очередь на месяцы вперед. У меня есть большая красивая машина, на которой я могу проехать 1500 км до моря, потому что люблю путешествовать. А еще я – серфер и только что вернулась из города Велигама (Шри-Ланка), где каталась на доске у берегов Индийского океана.

Но так было не всегда. Мой путь не начинался с ковровой дорожки, устланной розами. В школе я много лет провела в сценарии довольно жесткого буллинга. Дети меня не любили: я была самой высокой в классе, стеснительной, в больших очках, суперинтеллигентной и тихой дочкой профессоров, в совсем не подходящее для этого время – 90‐е годы. Родители и учителя никогда не вмешивались и делали вид, что ничего не происходит. Поэтому из детства я вышла крайне неуверенной девушкой с букетом психосоматики и неврозов, с кучей страхов, тревожным расстройством, паническими атаками и ощущением, что я – полное ничтожество.

Впервые в жизни свет в окошке я увидела в 15 лет, когда задумала поступить на психологический факультет. Так я и сделала. На первом курсе, когда мне было 17, я познакомилась с бывшим мужем и рано вышла замуж – в 21 год. Сама того не осознавая, я надеялась, что замужество станет моим спасением. Тогда я еще не понимала, что исцелиться могу только сама. Меня не может «спасти» другой человек. Отношения я строить совершенно не умела и ожидала от мужа слишком многого. Вроде все было прекрасно, но только этого мне было мало. В результате мы развелись, и к моей куче проблем добавились клиническая депрессия и полное нежелание жить. Я осталась с годовалой дочкой в съемной однушке на окраине, без мужа, без работы, без денег и без друзей.

Сделаем стоп‐кадр. В этой сцене мне 24 года. И я живу в состоянии жертвы, чувствую себя неудачницей по всем фронтам и виню обстоятельства. Я – жертва на 10 из 10. Именно тогда я достигла символического дна и начала «всплывать». Именно тогда я решилась отпустить свою зависимую позицию и начать взрослеть. На бумаге это выглядит просто, но на деле это было самое сложное испытание в моей жизни.

Следующие 14 лет я посвятила тому, о чем расскажу вам в этой книге. Да, могла остаться в яме еще на 24 года: в обиде на мужа, который ушел от меня, на родителей, которые меня не защитили от травли в детстве, и еще много на кого. Но какой‐то проблеск здравого смысла говорил, что дело во мне, а не в них, и я могу изменить свою жизнь, если захочу. И я захотела.

«Карты» на тот период жизни у меня были паршивыми, откровенно говоря, только один козырь, за который я и уцепилась изо всех сил. Этим козырем было психологическое образование. И я бросила все свои силы на то, чтобы понять, почему моя жизнь сейчас именно такая и могу ли я это изменить при помощи психотерапии. Психология стала не только моим образованием, профессией, но и буквально спасательным кругом, образом жизни и миссией. Позже я много раз думала о том, что Боженька повел меня по жизни этой странной и трудной дорогой, чтобы я вышла к «свету» и провела к нему других.

Я начала учиться жить и действовать не из детской позиции, а из взрослой, осознанно (не на автомате), искать причинно‐следственные связи, общаться на равных, менять свои жертвенные привычки, установки, чувства. Очень долго приучала себя не обижаться и контролировать негативные эмоции: грусть, разочарование, страх, злость, вину, стыд. Как видите, мне удалось не только вылезти из ямы, но и вытащить оттуда, без преувеличения, не один десяток тысяч людей. Это люди, которые читали мою книгу, заполняли мой воркбук, учились у меня в институте и на онлайн‐курсах, проходили у меня психотерапию за последние 17 лет.

Я получила сотни отзывов о том, как моя книга «Я не могу без тебя» изменила жизни людей. Вы можете найти их на «Вайлдберрисе», «Озоне», «Лабиринте», «Литресе» и других площадках. Роль чтения, на мой взгляд, недооценена. В своей практике я вижу, что клиенты, которые изучают много книг в жанре селф‐хелп, более осознанны и быстрее исцеляются. Еще быстрее прогресс происходит у тех, кто регулярно выполняет практики, которые я рекомендую. В следующих главах я щедро поделюсь с вами этими мегаэффективными приемами.

Книга, которую вы сейчас держите в руках, для более широкой аудитории, чем первая, она не только для женщин. Хотя моя главная героиня по‐прежнему женщина. Эта книга не только для тех, у кого проблемы в отношениях. Она для всех, кто хотел бы улучшить свою жизнь, но пока не знает как. Для всех, кто чувствует, что обстоятельства сильнее его. Для тех, у кого порой опускаются руки, потому что ничего не меняется. Для тех, кто нацелен управлять своей жизнью не на 15–20 %, а на все 100 %.

Меньше всего мне хотелось бы звучать из позиции «над», как человек, который «понял жизнь». Нет, я такая же, как и вы, мои читатели, еще много чему мне только предстоит научиться. Я тоже ошибаюсь, расстраиваюсь, порой вижу ограничения там, где их на самом деле нет, порой по привычке ожидаю негатива на ровном месте. Я понимаю, что у большинства из нас не было ни единого шанса не пропитаться психологией жертвы.

И в то же время хочу поделиться с вами своей историей выхода оттуда, и если хоть одного человека книга вдохновит жить иначе, буду считать, что моя миссия выполнена. Я опишу ряд очень глубоких практик, теорию, науку, примеры, которые позволяют создавать жизнь своими руками, а не являться жертвой «стратегии ЛОСЯ»: не сбыЛОСЬ, стрясЛОСЬ, не удаЛОСЬ, не получиЛОСЬ. Такая позиция говорит о том, что мы даже на уровне речи не признаем за собой силу менять то, что с нами случиЛОСЬ. Так проявляется мышление жертвы, психология жертвы. В этой роли, как я уже сказала, я прожила 24 года и еще 14 прекрасных лет в роли Автора. Поэтому могу судить и о той стороне, и о другой.

Моя миссия – показать вам другую дорогу, если вы рискнете свернуть с протоптанной колеи. Я хочу, чтобы в мире стало меньше «хороших девочек и мальчиков», а больше счастливых, реализованных, успешных женщин и мужчин. Да, это более чем возможно.

Когда мы перестанем смотреть на мир с позиции жертвы, наши тревоги и чувство вины сменятся на спокойствие, радость и удовольствие от жизни. Тогда мы научимся выбирать для себя лучшее и не соглашаться на «кое‐как кое с кем». В этот момент станет легко, свободно и «всего достаточно». В противном случае мы так и проживем «чужую жизнь».

Моя книга о пути Героя, не побоюсь этого слова. Для меня каждый, кто решается выбраться из болота своих страхов и ограничений, – это Герой. Конечно, проще оставить все как есть, а изменения потребуют от нас мужества и невероятной любви к жизни.

Я хочу показать вам путь Героя и провести по нему за руку, если вы выберете идти со мной. Несмотря на всю сложность, – это самый прекрасный путь. Те дары, которые вы получите, – счастье, здоровые отношения, успех, – безусловно, сполна окупят потраченное время и силы.

В этот путь вместе с нами отправится моя лирическая героиня – Кира. Ее история пройдет сквозь все главы и будет наглядно демонстрировать, как можно выйти из роли Жертвы и стать Автором своей собственной жизни.

История Киры соткана отчасти из моего личного опыта, отчасти из тысяч историй моих клиенток. Кира – вымышленный персонаж, все совпадения с реальными людьми случайны. Я покажу вам механизм трансформации, опираясь не только на науку и психотерапевтические законы, но и на иллюстрацию Кириной жизни – вымышленной, но от этого не менее знакомой каждому из нас.

Я надеюсь вдохновить вас на перемены и поддержать на пути изменений. Для меня каждый из вас, кто уже держит в руках эту книгу, – Герой.

Ну что, в Путь?

Глава 1

Когда я готовилась писать эту книгу, я очень боялась использовать термины «психология жертвы», «жертвенность» и поначалу хотела как‐то их смягчить, сгладить острые углы. Но в результате они все равно оказывались острыми и могли больно ранить. Как я ни старалась. Острыми – потому что иногда истина, которую мы вдруг начинаем осознавать, может больно колоть наше хрупкое самолюбие.

Чтобы избежать этого, я, как писатель, хотела сделать слово «жертва» непонятно‐заумным, используя термины «виктимность, виктимология», или романтично‐символичным, например «синдром Золушки». А что? Красиво!

У слова «жертва» все‐таки весьма неприятная семантика, привкус и окрас. Согласны? Оно пугает, от него хочется отвернуться, сморщить нос, держаться подальше, либо, наоборот, оно пробуждает чувство жалости, желание спасать, что тоже несколько унизительно для человека. И уж точно не хочется себя причислять к «жертвам». Чтобы чуть ближе подойти к этому понятию и сформировать свое отношение к нему, я решила узнать, что за ним скрывается. Теперь немного исторической справки и символизма, чтобы разбавить странный привкус этого слова.

Оно очень старое, в русском языке появилось аж в XI веке с распространением христианства. Слово «жертва» происходит от старославянского «жьрѫ» («творю жертву»). Вероятно, связано с жертвоприношениями во имя Бога.

У древних славян «жру» («жьрѫ») использовалось в значении «жрать», то есть «поглощать». Слово «жертва» обозначает что‐то пожираемое, уничтожаемое, гибнущее. То, что отдают или чего лишаются безвозвратно. Это самоотвержение или отвержение, отречение.

Получается, что жертва – это нечто (человек или животное), что будет поглощено. И это очень точно отражает психологический смысл современного слова. «Жертва» – действительно тот, кого очень легко «сожрут»: люди, обстоятельства, общество и он сам в первую очередь.

Кстати, «поглощение» – «жрать» – было изначально связано с древнерусским словом «живот», что в древности означало «жизнь». В старорусском языке живот и жизнь – одно и то же. Вот так в одном слове сплелись процветание и забвение. Так кому же решать: будем ли мы жить или будем поглощены? Станем ли жертвой обстоятельств, детства, авторитарных родителей, начальника? Будем ли «сожраны» социумом, мужем‐тираном или станем победителями, героями, счастливыми авторами своей истории?

Когда я думала о вас, мои читатели, буду с вами абсолютно честна, я опасалась, что термин «психология жертвы» отпугнет вас и помешает донести то, чем мне важно поделиться. И тут я вспомнила детскую песенку:

 
Ну какой же тут секрет?
Ведь такого не бывает:
Жопа есть, а слова нет.
 

Я смеялась от души. И вам предлагаю посмеяться вместе со мной, потому что без юмора трудно говорить о психологии жертвы. Очень уж это понятие тяжелое и вязкое. Жертва… Очевидно, никто по доброй воле не захочет примерять на себя это мрачное слово. Но я, как опытный психотерапевт, знаю, что глубокое отторжение, сильную негативную реакцию у нас может вызвать только то, что имеет к нам отношение. То, что мы совсем не желаем признавать и замечать. Если это слово цепляет вас так же, как цепляло когда‐то меня, значит, оно указывает на опасное место. Словно в сказках волшебный камень на развилке указывает, куда стоит пойти, чтобы победить чудовище и обрести силу.

Не называть вещи своими именами – значит отнестись к читателю свысока, как сильный к слабому, не верить в вас. Не верить в человека – значит изначально видеть в нем жертву. «Замазать» непонятными словами, словами помягче (виктимность, виктимология, комплекс Золушки) то, что должно быть названо, – значит изначально видеть в вас беспомощных детей, которые не смогут справиться даже со словом в книге. Не говоря уж о том, чтобы справиться с неприятными открытиями в процессе долгой трансформации.

Я хочу, чтобы вы знали: я понимаю, что это слово чертовски неприятное. И я, мои читатели, верю в вас и хочу говорить с вами на одном языке, быть на равных: не преуменьшать, не сюсюкать. Потому что убеждена: посмотрев правде в глаза, вы не убежите, а станете еще сильнее, устойчивее, счастливее и безусловно сможете справиться со сложностями.

Чтобы что‐то было исцелено, это что‐то должно быть названо. Первый шаг к освобождению – признать реальность. С каждой новой правдой о себе мы становимся чуть ближе к реальности Героя. Это именно то, что по другую сторону от полюса Жертвы. Кто такой Герой? Я отвечу словами Филипа Зимбардо, психолога, профессора Стэнфордского университета, доктора философии и психологии.

«Героизм – это вовсе не удел исключительно тех, кто совершает неимоверные подвиги или идет на риск, чтобы защитить себя или других. Героизм – это образ жизни. Мы все герои‐стажеры: отрабатываем героические привычки на повседневных ситуациях, выявляем лучшее в себе и других, превозносим и укрепляем свою внутреннюю свободу. Чтобы стать героем, следует предпринимать меры в судьбоносные моменты жизни. Чтобы быть героем, требуется великая сила духа. Героизм заложен в каждом из нас и ждет своего часа»¹.

Я верю, что благодаря моей книге вы сможете открыть в себе Героя, каким бы ни было ваше прошлое.

А сейчас я предлагаю вам пройти мой авторский тест и узнать, насколько вам свойственно поведение и психология жертвы. Поставьте себе 1 балл за каждый пункт, который проявляется в вашей жизни достаточно часто.

Тест

1. Я часто ощущаю себя виноватой(ым) и порой даже не могу понять, в чем именно.

2. Мне свойственно перекладывание ответственности за свою жизнь, здоровье, финансы и даже настроение на других.

3. Я чаще замечаю плохое, чем хорошее, чаще жалуюсь на жизнь, чем радуюсь ей и благодарю.

4. Я – перфекционист, хочу, чтобы все было идеально, поэтому тяну до последнего, а часто вообще так и не начинаю.

5. Я боюсь одиночества.

6. Я часто обижаюсь, бывает, подолгу молчу.

7. У меня много претензий к другим: они бывают недостаточно внимательны, не хотят меня понять, не всегда готовы помочь.

8. У меня низкая самооценка либо шаткая: то чувствую себя самым лучшим, то полным ничтожеством.

9. У меня в отношениях вечно какие‐то сложности.

10. Мне кажется, я ничего особенного не умею делать, и даже если окружающие говорят, что у меня хорошо получается, я им не верю.

11. Я боюсь критики и неудачи, всегда жду негативной оценки.

12. Порой мне свойственно преувеличивать проблемы, долго переживаю из‐за того, что потом может показаться ерундой.

13. Думаю, что мне не везет по жизни, кажется, мир ко мне несправедлив.

14. Я мог(могла) бы назвать себя неудачником(неудачницей).

15. Я часто тревожусь, нервничаю, меня легко выбить из колеи.

16. Я склонен(склонна) к финансовой, физической и психологической зависимости от других людей: родителей, мужа/жены, друзей, любовницы(любовника).

17. Я часто злюсь.

18. У меня часто случаются всякие «болячки»: то одно, то другое.

19. Я чаще замечаю ограничения, чем возможности.

20. Я критичен(критична) к себе и другим, либо критичен(критична) к себе, но идеализирую других.

21. Я часто страдаю: чувствую пустоту и скуку.

22. Мне трудно принимать комплименты, как будто не верю им.

23. Я часто ощущаю беспомощность, мне сложно ставить цели и достигать их.

24. Хочу всем понравиться, иногда наступая себе «на горло», не умею говорить «нет».

25. Мне свойственно экономить на себе.

26. Я не очень понимаю, чего хочу от жизни: нет толком целей, мечты.

27. Мне сложно просить, а также открыто выражать свои чувства и эмоции, свое мнение – вдруг осудят.

28. Я могу взвалить на себя чужую ответственность (например, сверхурочную работу, чужие долги), да и вообще роль спасателя мне не чужда.

29. Я порой чувствую себя и свою жизнь бесполезной, бессмысленной.

30. Другие люди часто кажутся мне умнее и образованнее: их советы правильные, они рассуждают здраво.

Расшифровка теста

До 5 баллов

Поздравляю! Вы – не Жертва. Возможно, порой жертвенные нотки проскакивают в вашем поведении или мировосприятии, но не определяют его. Думаю, что никто из нас не может быть на 100 % всегда суперзрелым супервзрослым. Это было бы даже скучно. Но рекомендую вам обратить внимание на те сферы, где вы ответили «да». С одной стороны, вы можете увидеть свои уязвимые зоны, которые нуждаются в укреплении. Возможно, это расстроит вас. С другой стороны, вы получите ключи для их исцеления и сможете обрести еще более крепкую внутреннюю опору.

6–16 баллов

Похоже, жертвенные паттерны определяют как минимум треть, а то и половину ваших мыслей и действий. Вы в этом не виноваты. Никто из нас не выбирал такой путь изначально. За нас решили обстоятельства: возможно, детство или культура, в которой мы родились, или некие трагические события, над которыми мы были не властны. Но сейчас в ваших силах посмотреть реальности в глаза и увидеть, делают ли вас счастливой(ым) эти стратегии. По ходу книги мы заглянем в глаза всем демонам, которые подавляют нашу силу, и у вас будет возможность сразиться с ними, а я буду рядом.

17–30 баллов

Похоже, жертвенные паттерны свойственны вам и пронизывают все сферы жизни. По всей видимости, ваши желания слишком сильно игнорировались старшими, когда вы были маленькой(им), в результате чего вам стало трудно ощущать свою ценность. Возможно, сейчас вам проще служить на благо людей или идей, чем заниматься своей жизнью. Вероятно, из‐за этого вы привыкли подолгу не замечать усталости, выгорания, боли и вам бывает трудно позаботиться о себе. Может быть, вы гордитесь тем, как стойко способны переносить страдания. Я уверена, что, если вы именно в этой группе, для вас будет особенно важно прочитать мою книгу и сделать все практики. Это позволит иначе взглянуть на многие вещи и переосмыслить свою жизнь, чтобы радость и спокойствие пришли на смену страданию и боли.

Кто такая Жертва?

В этой книге мы будем говорить о том, что психологическая взрослость, зрелость, а вместе с тем позиция Автора жизни не всегда приходят с возрастом. Более того, для российского и постсоветского общества жертвенность не только вполне приемлема, но и считается нормой. Такая культура приводит к тому, что в телах взрослых людей порой живут маленькие напуганные дети. Долгие годы я именно такой и была.

Я использую понятия детской и жертвенной позиции как синонимы. Также я буду применять свой авторский термин Жертвенное Я, чтобы подчеркнуть, что Жертва – это не я целиком, не вы целиком, это лишь часть личности, не определяющая нашу жизнь тотально.

Когда я пишу, что причина психологии жертвы в нас самих, я не имею в виду, что мы сами выбрали страдать. Я предполагаю, что боль берет начало в наших травмах, которые, безусловно, «организовали» не мы. Их создали люди, которые плохо с нами обращались, и события, которые нас ломали. Боль когда‐то пришла к нам извне, изначально не мы были ее причиной, причина была во внешнем мире. Но многие из нас не смогли справиться с «нелюбовью», с предательством и обрести целостность.

Если наше детство было достаточно благополучным, наш Внутренний ребенок ощущается как счастливый и свободный. Это значит, что родители не препятствовали тому, чтобы мы жили из своего Подлинного Я, тогда нет необходимости отказываться от своей сути. Если же нам не хватило заботы и безопасности, у нас сформировалось Жертвенное Я – та часть нас, которой пришлось подавлять себя, чтобы угодить взрослым.

Жертвой я буду называть человека, который плохо относится к себе и ждет того же от мира. Его роль по жизни чаще всего пассивная – он плывет по течению. Внимание Жертвы всегда направлено вовне: она ищет, кто виноват в ее проблемах. Ей кажется, что происходящее вокруг не слишком поддается контролю. Когда‐то она развила сверхспособность угадывать чужие чувства и настроения, а теперь ждет этого от других, потому что для нее именно это и есть доказательство любви. «Я что, должна ему сказать, чего я хочу? Тогда мне это уже будет не нужно!» – эти слова я бы поставила первыми в десятке самых популярных жертвенных высказываний. Зато если другие о чем‐то просят, Жертва осуждает их и стыдит – ей ведь так нельзя.

Эта позиция похожа на положение человека, который стоит перед шведским столом и берет только макароны и хлеб с маслом, в то время как другие, не стесняясь, угощаются рыбой фугу, морскими гребешками с икрой белуги, белыми трюфелями и фриттатой с лобстером. Почему же наш герой берет только макароны? Ему неловко. Кажется, это все для кого‐то другого, а вдруг им не хватит, если я возьму, а вдруг они подумают, что я – хапуга и эгоист, выскочка? Как они на меня посмотрят? Да и вообще стыдно есть такие деликатесы, когда не у всех есть возможность.

И вот уже «едоки деликатесов» начинают вызывать раздражение у Жертвы. Это с ними что‐то не так: нужно быть скромными, делиться, быть хорошими людьми. Вот я – хороший человек. Они же видят, как я все им оставляю.

И тут накатывает следующая волна неприязни: они что, не замечают? Почему они сами не предложат мне алмазную икру, ведь я же вон какой хороший. Такие эмоциональные качели никогда не останавливаются: от идеи собственного превосходства до ничтожности, от восхищения теми, кому «можно», до ненависти: «Эгоисты!» А знаете, что самое главное: он или она точно так же могут взять эту алмазную икру, но не разрешают себе. И оттого злятся на тех, кому «можно». Это беда человека с глубинной детской травмой, о которой мы подробно поговорим в главе 3.

Если подытожить: человек с мышлением жертвы уверен, что ресурсы (деньги, любовь, алмазная икра, в конце концов…) ограничены и выбора нет. Он ничего не просит, делает что говорят, не возражает, не высказывает своего мнения, не ценит себя. Такие люди чаще всего принимают решения из страха – страха осуждения, критики, отвержения, страха совершить ошибку и еще десятка других страхов. В отличие от Жертвы человек с мышлением изобилия уверен, что ресурсов хватит на всех. Поэтому он легко берет и отдает.

Психология Жертвы – это набор автоматических реакций, суждений и убеждений, которые стали ответом на «нелюбовь». «Нелюбовь» – это «Терпи!», «Побили – значит, заслужил(а)», «Закрой рот», «Хочешь – перехочешь», «Не смей перечить». Психологи сказали бы, что жертвенность – это адаптационный механизм, то есть то, что когда‐то помогло нам адаптироваться в не самых благоприятных или даже самых неблагоприятных обстоятельствах. В будущем такие люди зачастую начинают жить как роботы: ходят на работу, в загс, в роддом – а на самом деле внутри пустота, зияющая дыра, в которой темно и иногда гуляет сквозняк. В такой жизни нет ни любви, ни смысла.

Когда ты не любишь себя, ты отчаянно ждешь, чтобы тебя любил кто‐то другой, чтобы он закрыл наконец эту «дыру». И в то же время все равно не можешь «напитаться» этой любовью, не веришь, что достоин ее. Поэтому Жертва легко принимает на свой счет все плохое и с большим трудом – хорошее. Ей кажется, что все прекрасное случайно и быстро закончится. Все эти умозаключения помогли нам выжить там и тогда, но топят нас здесь и сейчас. Жертвенные паттерны неочевидны и оттого коварны. Их сложно не то что признать, а даже заметить.

Жертве свойственны сильные чувства: страх, злость, тоска, беспомощность, стыд, обесценивание себя и других, желание «слиться» с кем‐то, чтобы было не так тревожно жить, или, наоборот, сильное избегание близости. Она живет в круговороте повторяющихся историй: каждый мужчина – тиран, каждый работодатель задерживает зарплату, каждый «друг» предает. Эти признаки говорят о том, что мы имеем дело с травматическим опытом, который не прожит и не переработан. Над Жертвой нависла зловещая тень прошлого в виде повторяющихся сценариев и оставила на сердце шрамы, которые будут очень долго заживать.

По сути, это стратегия жизни человека с недолюбленным и травмированным Внутренним ребенком. Так я называю отголоски детского опыта, те стратегии поведения, убеждения, которые мы вынесли из детства. Как это ни парадоксально, но быть жертвой бывает выгодно. Детская позиция «обслуживает» право не делать, не развиваться, не рисковать, не принимать решения, не выходить из зоны комфорта, переложить ответственность на близких. Эти «бонусы» психологи называют вторичной выгодой.

Я была в этой роли. И точно знаю, что это не роль «злодея» и «лентяя». Это внутренняя тюрьма, отчаянный тупик и искреннее непонимание: как и куда бежать, чтобы что‐то было по‐другому. Это такой клубок неверия в себя, ощущения своей ничтожности, страхов, отсутствия энергии, в котором, какую нить ни потянешь, чтобы выбраться, она обрывается, и ты снова в той же точке. Чужой успех, чужое счастье доставляют тебе почти осязаемую боль. Это самая печальная и незавидная роль на свете.

Когда я пишу эти строки, мне очень хочется обнять всех тех, кто узнал себя в описании. Мне хочется обнять маленькую девочку или мальчика внутри вас, ту самую или того самого, в которых когда‐то не верили важные люди. Мне хочется заглянуть вам в глаза, и если удастся, то даже глубже, куда‐то, где прячется душа, и сказать: «Вам сейчас трудно, но вы на верном пути. Очень скоро в вашей жизни все изменится. Я буду рядом до тех пор, пока вы не почувствуете больше устойчивости и веры в себя. А пока я стану тем, кто будет в вас верить».

Сейчас я сделаю вдох и выдох и продолжу описание жертвенных стратегий с большой болью за тех, кто сейчас там, где я была всего 14 лет назад, с верой в то, что вы пройдете все трудности и выйдете из них Героем. Ниже я разложу по полочкам аспекты проявления психологии жертвы.

Стыд и вина

Основные чувства, которые управляют действиями Жертвы, – стыд и вина. Слово «стыд» образовано от индоевропейского корня steu/stu. Первоначальное значение слова – «то, что заставляет цепенеть, коченеть». И действительно, от стыда мы прячемся, сжимаемся. Стыд и вина – спутники жизни тех, кого часто ругали в детстве. «Я недостаточно хорош», «Я все делаю не так», «Меня не поймут», «Меня бросят» – эти мысли возникли не по нашей воле, но в наших силах положить им конец – сделать для себя то, чего не смогли родители.

Жить со стыдом значит чувствовать себя отвергнутым и проигравшим. Эта эмоция – последствие презрения и психологического насилия со стороны близких. Стыд – это опыт изоляции, в котором мы чувствуем себя беспомощными. Он мешает человеку удовлетворять свои потребности и заставляет его мучительно контролировать то, что не поддается контролю.

Вина – часто маркер того, что вы взяли на себя чужую ответственность или, наоборот, не взяли свою, – произошла какая‐то путаница с границами. Если ребенок в детстве отвечает за родителей (например, за мамину грусть, или папино пьянство, или их развод), то, вырастая, он чувствует вину перед всеми подряд. Иногда люди замещают вину злостью, срываясь на других по поводу и без. Важно, что само по себе это чувство не означает, что вы сделали что‐то плохое, и тогда психологи говорят «невротическая вина», то есть для нее нет реального повода.

Вину и стыд с удовольствием используют абьюзеры и негодяи, подсаживая своих жертв «на крючок». Для девушек‐жертв сценарий может разворачиваться следующим образом. Мужчина говорит: «Ты – так себе девушка» (она ощущает стыд и вину), «поэтому, если что, я тебя брошу и найду другую» (у Жертвы возникает страх). Все, вы «в кармане» у любого нарцисса, социопата или психопата. Будучи зависимой от мнения окружающих (в данном случае мужчины), девушка‐жертва начинает смотреть на себя глазами партнера и ощущать стыд.

Что касается мужчин, к ним общество предъявляет очень высокие требования, которые становятся основой нереалистичных ожиданий от себя. Буквально на днях клиент‐мужчина, который 24 часа в сутки разрывается между зарабатыванием денег, воспитанием детей и утешением вечно недовольной супруги, сетовал на то, что он – плохой партнер. Почему? Не догадался, что жена хотела новую машину на день рождения.

Взрослой позицией будет перестать винить во всех проблемах себя, обнаружить за стыдом гнев и страх, а также не впадать в вину, если кто‐то обижен на вас. Если он обижен, не факт, что вы сделали что‐то не так. Злость – это движение вовне, развитие, стыд – движение внутрь, изоляция. Когда вы научитесь злиться на обидчика вместо того, чтобы обвинять себя, вам больше не будет стыдно: «Я не хочу, чтобы мне угрожали разрывом», «Я не готов жить в постоянных требованиях».

Зависимость от других

Человек в роли Жертвы чувствует, что он тотально зависим от некой внешней силы (мужа, мамы, начальника, правительства, экономики, национальности, финансовой ситуации). И сила эта более могущественна, чем он сам: «Зачем искать новую работу, все равно с моим образованием зарплата будет копеечная».

Отношения, к сожалению, такой человек строит также зависимые или, можно сказать, токсичные. Обычно Жертва выбирает партнера «так себе», не веря в то, что достойна лучшего. Она настолько боится одиночества, что готова терпеть самого невыносимого человека, лишь бы кто‐то был рядом.

Помимо того, что партнер уже выбран Жертвой исходя из «Я недостойна(недостоин) лучшего», она будет пытаться ему понравиться, не вызвать негатива, услужить, поэтому стерпит то, что не‐жертва терпеть не станет. Ваша «половинка» очень быстро считает, что можно, а что нельзя, что «прокатит», а что нет. А потом Жертве будет казаться, что партнер «делает с ней что‐то», как будто она полностью в его власти.

Перекладывание ответственности

То положение вещей, которое я опишу в этой части, безусловно, будет во многом утрированным. Я сделала это для того, чтобы отчетливее были видны важные моменты. Жертвы винят в своих неудачах обстоятельства, но никак не воздействуют на них. В каком‐то смысле им выгодно, чтобы все оставалось как есть.

«Вот если бы только родители дали мне хорошее образование» – типичный пример мышления Жертвы. Такой человек считает, что в его невзгодах виноват кто‐то (в данном случае мама и папа), но не он сам. Он винит Бога, злой рок, судьбу, президента или подругу, иногда некий набор цифр или звезд, потому что так сказал астролог. И это большая трагедия. Подлинная внутренняя тюрьма. В книге мы найдем выход из нее.

Каждый день мы сталкиваемся с обстоятельствами, которые могут сделать нас жертвой: с болезнями, сложностями в отношениях, трудностями с деньгами, социальной и экономической нестабильностью и другими досадными обстоятельствами. Бывает так, что мы совсем не властны над ними: несчастные случаи, дискриминация и т. п. Это «виктимизация» – процесс, который обусловлен внешней реальностью и не зависит от нас. В противовес ему «виктимность» – ощущение себя Жертвой, – это то, на что мы можем влиять. Виктимность, или психология жертвы, обусловлена внутренним состоянием человека. Даже в ужасных обстоятельствах никто не может навязать нам эту роль, кроме нас самих.

«Повезло»

Если слышите это слово, можете быть уверены, перед вами Жертва. «Повезло» – типичный пример тоннельного мышления. Жертва не готова признавать вклад и усилия других людей в то, что у них есть хорошего в жизни. Дорогой дом – повезло; успех в карьере – повезло; стройное тело – это гены, повезло; хороший муж – ну конечно, просто повезло!

Почему именно «повезло»? Если бы Жертва признала, что эти люди сами создавали свое счастье, ей пришлось бы столкнуться с крайне неприятным открытием – они делали что‐то, чего не делала она. А если им просто «повезло» – все нормально: можно и дальше продолжать бездействовать и жаловаться.

А еще вместе с тем тихонько завидовать или даже ненавидеть этих самых, кто путешествует десять раз в год или ездит на дорогой машине. «Повезло» – это всегда оправдание неделания и легализация пассивной позиции. Если им «повезло» – какой смысл напрягаться? Они все равно убежали вперед. Пока другие действуют, Жертва сетует на то, что у нее не было в жизни достойного старта (или нет хорошего мужа, или московской прописки…).

«Повезло» – это всегда обесценивание чужих усилий и всегда тупик. Ведь если реальность формируется не нашими руками, а чудодейственным «везением», значит, от нас ничего не зависит. Любимые слова Жертвы: «Да, но…» – они безотказно помогают оправдать страдание и убедить себя, что ничего не получится, все тлен.

И только подлинный Автор жизни понимает, что за всем стоит труд. То, что мы делаем сегодня, определяет то, как мы будем жить завтра. Только подлинный Взрослый действует. Он не списывает свою пассивность на отсутствие богатых родителей. Поэтому Автор не скажет: «Им повезло», он скажет: «Молодцы, ребята! Я тоже так хочу!» – и задаст верные вопросы: «Что мне нужно делать сегодня, чтобы завтра у меня были путешествия, хороший партнер и дорогая машина?»

Жалобы

Классика жертвенного поведения: постоянные жалобы, касающиеся здоровья, работы, отсутствия денег, тревожной ситуации в стране или даже погоды. Восприятие реальности у Жертвы преимущественно негативное, поэтому подходят абсолютно любые поводы, чтобы поныть. Если ничего не болит, значит, на работе перегрузили документами, а если дали отгул, то пошел противный дождь. Жертва ищет негатив и находит его, при этом ей тяжело переключиться на позитив или хотя бы задуматься, что можно предпринять для улучшения ситуации.

Дело в том, что ее фокус внимания направлен на то, чего нет, а не на то, что есть, поэтому она постоянно находит подтверждения тому, что жизнь нехороша. У Жертвы мышление поляризованное – все или ничего: это заставляет ее отвергать «достаточно хорошее», ведь оно все же несовершенно.

Проблемы с ответственностью

У Жертвы есть трудности с балансом «давать‐брать», а если точнее, с распределением ответственности. Например, человек безропотно «все тащит на себе», ждет от окружающих благодарности, а они не очень‐то это ценят. Жертва берет много ответственности за других и мало за себя: это позволяет ей убежать от болезненных чувств – гнева, страха, обиды – и дает иллюзию контроля над жизнью. Помогая другим, она зачастую отказывается от своих потребностей, а поддержки и сочувствия все равно получает мало.

Еще одна форма дисбаланса – перекладывать всю ответственность на других. Так возникает зависимость, как раз от тех, на кого Жертва эту ответственность переложила. А когда человек не отвечает за обстоятельства своей жизни, то события начинают «случаться» с ним и, как правило, конечно, не те, которые нравятся.

Жертвы абсолютно не согласны с тем, что в них самих, в их поведении, образе жизни и мыслях есть что‐то такое, что влияет на их судьбу. Такой человек всегда ищет ответ вовне и никогда там его не найдет, потому что жертвенность начинается изнутри, а именно – с наших мыслей.

В этой книге мы будем много говорить о том, что самый могущественный человек, который может дать нам все, что мы захотим, – это мы сами. И чем лучше мы это усвоим, тем сильнее разовьем навыки узнавать свои потребности, просить помощи и решать проблему самостоятельно.

«Удивительно, – скажете вы. – Как так? Много ответственности – Жертва, и мало – тоже». Да. Именно так. Потому что только из взрослой позиции, в роли Автора своей жизни мы можем этим управлять. Если мы все время выбираем один из крайних полюсов, это говорит о том, что навыка регулировки недостает.

Страдание

Я так не хочу! Он должен был мне помочь! А почему я должна просить? Пусть он… Из‐за него целый день у меня «депрессия». Психологи называют подобное поведение отсутствием навыков саморегуляции. Нарушение эмоциональной сферы характерно для людей с детским мышлением, им важно специально учиться выдерживать свои и чужие отрицательные эмоции. Парадоксально, но страдание становится для Жертвы единственным способом чувствовать себя живой, а болезни – еще и легальным способом получить заботу или отдохнуть.

Фактически так капризничает Внутренний ребенок, недовольный родительской фигурой (то есть партнером, которого наделил функциями мамы или папы). Это последствие детского травматического опыта – либо дефицита тепла, либо, наоборот, гиперопеки. Человек с мышлением Жертвы чаще опрокидывается в подавленное настроение, когда другой отказывается быть ему родителем. Такой человек завидует, ревнует, обижается вместо того, чтобы учиться жить счастливо. Не умеет регулировать свои эмоции, поэтому ждет, что их отрегулирует кто‐то другой: извинится, утешит, похвалит. Он ждет худшего, и, безусловно, не от хорошей жизни – это реакция на хронический стресс. Быть несчастным – привычка, от которой избавиться трудно, но возможно.

Пассивность

Человеку в роли Жертвы не хватает смелости разорвать замкнутый круг, так что каждый день для него – день сурка. Поэтому «нет денег на психолога» и «нет времени на бесплатные группы поддержки». Он не позволяет новым событиям случиться, потому что ожидает чего‐то плохого. Жертва не задается вопросами: «А как мне сделать это? Как найти работу с большей оплатой? Как создать счастливую семью? Как переехать в город побольше?» Вместо этого просто завидует тем, у кого это есть.

В результате зачастую в жизни Жертвы не происходит почти ничего: ни плохого, ни хорошего. Поскольку она не готова к изменениям, ее мир становится похожим на болото, он инертный и вязкий. В ее жизни застой, и речь не о видимых действиях: Жертва может суетиться, как белка в колесе, хвататься за миллион дел подряд. Но ни одно из них не разрывает привычную цепь событий, не отражает то, зачем сюда пришла ее душа. Жертва жалуется, но не ищет выход. В какой‐то степени все эти неудачи дают ей ощущение безопасности – все до боли знакомо. Кроме того, у нее всегда найдутся «сочувствующие» – кто‐то поможет деньгами, кто‐то пожалеет.

Если мы не развиваемся, то начинаем откатываться назад и накапливать агрессию. Человек всегда страдает, если не движется вперед, все живое создано для развития. Психика, энергия жизни требуют движения, но Жертва движение блокирует, и постоянная борьба с переменами лишает ее сил. Для нее личность определяется результатами: успехами и поражениями, поэтому действовать слишком страшно. Она боится, что «не получится». Для Жертвы это конец света, ведь у нее нет права на ошибку.

Манипуляции

Манипуляция – это неотъемлемая часть поведения Жертвы, ведь если она страдает, то должен страдать и обидчик. Если в жизни Жертвы такого не находится, она неосознанно назначает на эту роль кого‐то из ближайшего окружения. Мужа можно обвинять в потерянной молодости, родителей в плохом детстве, начальника в том, что не ценит. У Жертвы всегда есть враг, который получает максимум претензий: «Это ты мне недодал. Это ты был не прав». Врагом могут быть и соседи, и государство или пенсионный фонд.

Когда манипуляций становится слишком много, близкие устают, начинают ворчать, возмущаться. В лучшем случае открыто и аргументированно показывают свое нежелание играть в эти игры, в худшем – просто исчезают. Друзья перестают приглашать на общие встречи, мужчины уходят, женщины больше не слушают, и даже когда в этой веренице потерь уже явно проглядывает логическая связь, Жертва все еще не видит своей роли.

Манипуляции и пассивная агрессия вместо прямого диалога – это по‐детски. В жертвенном сценарии человек полон злостных претензий к тем, кто ему не помогает. Все должны выказывать какое‐то особое отношение, расположение, ходить вокруг на цыпочках. Муж должен красивые свидания, за все платить, носить тяжелые сумки и помогать с детьми, а если он захотел попить пиво с другом – «Ах, негодяй». Жена обязана слушать, содержать дом в чистоте, не мешать, не требовать внимания и денег, а если хочет чего‐то для себя, то «нахлебница, сидит на шее, и мало ей». Жертва не умеет благодарить, ей все не то и не так. Ее спасение в том, чтобы отказаться от иллюзий, ведь счастье – это реальность минус ожидания.

Инфантильность

Порой такой человек ведет себя по‐детски и ничего не может с этим поделать. Обычно это участь людей, которых в раннем возрасте слишком опекали, и теперь их защитная стратегия выглядит как «Я остаюсь ребенком». В детской позиции очень сложно заметить и признать, что это мы сами творим себе такую жизнь, такую работу, такие отношения, такую роль в коллективе.

У Жертвы есть те, кто «плохо о ней заботится» (чувствуете позицию ребенка?), но сама она тоже не может о себе позаботиться и организовать те условия, которые хочет. Ведь дети беспомощны, у них нет выбора, они вынуждены подчиняться решениям других людей. Все это неплохие программы до подросткового возраста, но потом, если мы хотим быть счастливыми, наступает время менять их. Только вот, увы, Жертва к этому не готова.

Категоричность

Девушки в позиции Жертвы мечтают о сказочной жизни и встрече с прекрасным принцем. Мужчины – об идеальной женщине. Поэтому они нередко предпочитают жить иллюзиями, вместо того чтобы увидеть реальность или заняться самосовершенствованием. Ведь чтобы осуществить мечты, нужно действовать, но Жертва предпочитает мечтать.

Один из элементов мышления инфантильного человека – категоричность. Мир для него черно‐белый: есть правильное или неправильное, нет полутонов. Зрелая личность понимает, что реальность куда сложнее, чем дихотомия «плохой‐хороший». Деление событий на «правильные и неправильные» или «мое мнение и ошибочное» в психологии называется «пограничное расщепление» и считается признаком не слишком зрелой психики.

Я помню по себе, как трудно в этой дихотомии жить, ведь кажется, что вокруг все несправедливо, люди недотягивают до твоих стандартов, ты сам все время неидеален. Это мироощущение вызывает отчаяние и беспомощность. Сталкиваться с реальностью больно, всплывают старые обиды, и за ними уже ничего не видно. И вот уже все обязаны компенсировать нам страдания какими‐то благами и уступками.

Менять тем временем нужно не мир, а собственное мышление, искать, что находится между А и Я, черным и белым. Человек в роли Автора умеет держать в голове две точки зрения: и то и другое, а не все или ничего, и люблю, и злюсь, а не злюсь, значит, больше не люблю, и хочу, и не хочу одновременно, – и это нормально. Без навыка рационального мышления не будет никаких «здоровых отношений»: Жертва либо «бьется» за свое мнение, либо считает правым партнера, предавая себя: ни выбора, ни свободы, ни целостности.

Сложные отношения с людьми

Позиция Жертвы портит жизнь не только самому носителю симптома, но и всем, кто с таким человеком соприкасается. Инфантильная личность много жалуется, требует, обижается, молчит, зависит от других или «душит», контролирует, поучает. Она может выглядеть беспомощной, милой и печальной, смотреть на других снизу вверх, говорить, как ребенок, привязываться к людям, которые проявили хоть немного внимания.

«Милейшей» Жертва будет выглядеть недолго, при первом отказе она видит в другом Тирана: «Тебе что, сложно?», «Тебе что, жалко?» Увы, люди с детским мышлением не умеют благодарить, им всегда мало, ведь их раненая часть слишком долго оставалась голодной. Они видят в других Родителей – источник бесконечного ресурса – и не готовы признать в них таких же взрослых со своими ограничениями.

Жертва может, наоборот, по жизни играть роль «мамочки». Такой человек не умеет принимать заботу: «Не надо, все нормально, я сама, я потерплю». И она правда потерпит в надежде потом получить за это любовь и признание. Так было в детстве. Она не замечает, что выросла, а ее мужу, детям, друзьям, в отличие от папы и мамы, не нужны такие жертвы.

Поскольку умение выносить лишения и страдания – ее главный повод для гордости, Жертва ждет, что и другие будут жить так же. Если же те не соответствуют ожиданиям, то получат в ответ презрение, хоть оно и не будет выражено открыто.

Обидчивость

Жертва часто обижается – это ее любимый способ проявить агрессию: молчание, холодность, страдальческий вид, капризы. Это характерно именно для детской позиции. Обида подразумевает, что вы возлагали на другого какие‐то надежды, он их не оправдал, и теперь вы готовы манипулировать, чтобы получить желаемое.

Обиды не высказываются, они копятся, вскармливаются и тщательно хранятся. Но окружающие все равно о них узнают, только не в конструктивном диалоге, а по косвенным признакам: тяжелому молчанию или мученическому выражению лица. Жертва страдает, а вы должны «догадаться», в чем дело. Если не удалось, пусть вам будет стыдно.

Инфантильная личность хочет, чтобы вы тоже страдали, поэтому не скажет вам, что не так, и у вас не будет возможности исправить ситуацию. Да что там исправить – даже понять, что стряслось. Она хочет, чтобы вы ходили «побитой собакой», грустной, беспокойной и виноватой, тогда Жертве кажется, что справедливость восторжествовала. Когда ситуация разворачивается не так, как ей хотелось бы, когда ее ожидания не оправдались, она мстит: дует губы, хлопает дверью, блокирует в мессенджере, не отвечает на звонки. Мол, ты мне сделал плохо, и я тебе сделаю.

Обида – это фактически то место, где вы еще не подросли, те ситуации, на которые реагирует ваш Внутренний ребенок. Детским способом, конечно. А ожидания у Жертвы – о‐го‐го. Почему? Потому что в других людях она подсознательно ищет маму с папой, а в детском мировосприятии родители – это боги, всемогущие, мудрые, которым нельзя ошибаться. Да и способность выдерживать, или, как говорят психологи, контейнировать, свои негативные чувства у Жертвы очень слабая.

Автор жизни не обижается, он чувствует злость, если были нарушены договоренности. Именно договоренности, а не то, что человек себе нафантазировал или думал, что другой «должен» был поступить именно так. Злость направлена на изменение ситуации, решение вопроса. У обиды цель другая – наказать людей за невнимательность и неумение читать мысли.

Обида, если подходить к ней осознанно, станет прекрасным маркером тех мест, где травма еще «недолечена», где вы еще очень уязвимы, не окрепли, не отточили навык справляться. Прямая агрессия – это не «конек» Жертвы, она ведь выше этого. На пути к роли Автора важно превращать обиду в злость – взрослое чувство. Важно взять на себя ответственность, то есть научиться просить или говорить, что вас задело, а не просто «дуться».

Сверхтерпеливость

Дело в том, что в семье, не чувствительной к потребностям ребенка, он не учится понимать, что для него уместно, а что нет, что нормально, а что нет. Такой малыш очень рано осознает, что его нужды стоят на последнем месте в ряду чужих желаний. И тогда душевный и телесный дискомфорт начинает восприниматься им как норма. Он этого даже не замечает – не обращает внимания на боль, усталость, холод, чужую агрессию. Становясь взрослым, он, например, работает «до седьмого пота», чтобы быть «на хорошем счету» у руководства.

Это очень явно прослеживается в автобиографической книге Эшли Форд «Плохая хорошая дочь»². Маленькая Эшли многое терпит, потому что мама запретила ей злиться и отстаивать границы. За любое несогласие она получала затрещину. В 13 лет Эшли точно так же вытерпела изнасилование, и это стало драмой, большим горем и огромной психологической травмой.

Что остается такому ребенку? Остается только терпеть плохую жизнь, а потом плохую работу, плохих партнеров, плохое качество жизни. Ему не с чем сравнить, поэтому он утешает себя тем, что страдание возвышает. Если ребенок хотя бы изредка получает поощрение за жертвенное терпение, то это окончательно закрепляет мазохистические паттерны. Отныне он будет искать тех, кого можно поставить на пьедестал и кому можно будет самоотверженно служить. Он не осознает, что бывает иначе. В этом случае жизнью управляет так называемый «адаптивный Внутренний ребенок». Адаптивный – потому что единственным способом выжить в травмирующем детстве было адаптироваться к тому, что есть.

Несмотря на то, что он ощущает себя ненужным, ему все так же хочется получить свою порцию любви и внимания, которых все нет и нет. Компенсацией этого становится гордость за то, как много страданий он может вынести, какой удобный, как легко отказывается от своей жизни и как самоотверженно умеет служить. А потом он ждет «ответного служения» в качестве оплаты его трудов и безмолвно винит окружающих. Особенно если они выбирают радоваться, отдыхать и заботиться о себе.

Трудности с распознаванием и регуляцией злости

Злость Жертвы подавлена еще в детстве. Ей рассказали, что это – удел «плохих, наглых», и тогда она решила, что гнев является большой угрозой для отношений. Терпеть можно. Страдать можно. Насиловать себя, критиковать, стыдиться можно. Это нам в детстве разрешили. А злиться нельзя. Если Жертве что‐то не нравится, она молчит, потому что до смерти боится конфликтов. Тем временем именно злость – маркер того, что вы в позиции Автора своей жизни: «Я так не хочу», «Со мной так нельзя», «Мне это не подходит», «Я знаю себе цену», «Я знаю, что хочу большего».

Многие годами живут в ужасных отношениях, не решаясь слова поперек сказать своим партнерам. Женщины зачастую выбирают абьюзивных мужчин либо пробуждают в них жестокость тем, что не выражают свою агрессию прямо, не принимают помощь, не умеют говорить «нет». Хотя стоило бы один раз показать, что она это терпеть не готова, и идти при этом до конца, а не просто «кидаться словами». Тогда партнер быстренько бы понял, что здесь «такое не прокатит», эта женщина требует к себе уважения.

Я прекрасно понимаю, что этот абзац вызовет много сопротивления, но не могу не упомянуть того факта, что мазохист стремится воссоздать в отношениях модель Агрессор – Жертва, и это может происходить ну очень изощренно и неявно. Допустим, женщина требует, кричит, потом молчит и дуется, мужчина, уставший от манипуляций, взрывается, а после – чувствует себя виноватым. А Жертва в этот момент как раз ликует: «Ага, я же знала, что он – абьюзер». Затем злится уже он, замечая, что в этой истории не все так однозначно. Конкретно в такой зарисовке вовсе не очевидно, кто из них агрессор, а кто жертва. Усложняется ситуация тем, что окружение поддерживает эту картинку, сочувствуя ей и обвиняя его, – это еще больше укрепляет деструктивную динамику. Хорошая в чужих глазах только она, но он‐то тоже хотел быть хорошим, – увы, место уже занято, остается быть плохим.

Люди-Жертвы зачастую вызывают у близких раздражение, агрессию – то самое чувство, которое вытеснено у них самих, ведь они делают других виноватыми просто за то, что те хотят жить и радоваться жизни.

Я хочу подчеркнуть, что злость – единственное чувство, которое позволяет себя защитить, прочувствовать и обозначить свои границы. Гнев – маркер того, что ваши границы нарушены. И злость – это здоровая эмоция человека с высокой самоценностью, когда его очевидно не уважают.

Я чувствую глубокую печаль из‐за того, что наше поколение выросло терпеливыми мальчиками и девочками, которые сами показывают партнеру, что «меня можно не ценить», «я потерплю это и это». Если вы не защищаете свои границы, если вы сами себя не уважаете, не цените – вы получите такое же отношение от других. Если вы Жертва, то вы получите рядом Агрессора. Хотя я знаю, что это больно слышать.

Каждый из нас хотел бы, чтобы рядом были добрые мама и папа, но, увы, взрослый мир устроен иначе. Тут отношение к нам других – это отражение наших отношений с собой. Поэтому, когда ко мне приходят клиентки с запросом «улучшить отношения с мужчиной» – это запрос тупиковый. Улучшите отношения с собой – отношения с мужчиной улучшатся сами.

Непрожитая боль детских травм толкает нас «заслужить любовь» у партнера. И ищете эту любовь не вы – взрослый, красивый, умный человек, ее ищет Ребенок внутри вас. И стремится получить теми же способами, которыми удавалось порадовать родителей: не злиться, терпеть, угождать, молчать, стараться. Это стратегии Жертвы. Такие отношения называются зависимыми, или абьюзивными, – об этом моя первая книга.

Бывает наоборот: человек постоянно раздражен, вечно бурчит, испытывает неконтролируемые вспышки гнева. Он капризничает, «топает ножкой», он не согласен с происходящим, эдакий вечный революционер собственноручно созданной революции. Когда‐то это был его способ выжить в неблагоприятных жизненных обстоятельствах, и он закрепился в качестве ведущего стиля поведения.

Жертву гнев либо затапливает, либо его совсем нет, а значит, такой человек не может за себя постоять. И тот, кто не умеет злиться, и тот, кто часто злится, – оба безмерно хотят любви. Взрослая позиция – это умение регулировать свою агрессию: где актуально – включить, где неактуально – убрать. Ни радикальный отказ от злости, ни постоянный гнев не помогают жить счастливо, потому что это возможно только из состояния «Взрослый».

Угодничество

Жертва добывает любовь «окольными путями»: не говорит «нет» (то есть старается быть классной, угодить), делает другим хорошо, даже если они не просили. Ей нельзя никого разочаровать, поэтому у нее нет свободы и выбора. Вместо того, чтобы заняться своей жизнью, мазохист занят тем, чтобы соответствовать чужим ожиданиям. Он очень хочет, чтобы окружающие оценили его подвиг, но что‐то они не торопятся. Дети принимают как должное, работодатель только наваливает все больше дел, – чаша терпения переполняется, а любви все нет, и тогда Жертва «становится коллектором» и начинает требовать «проценты по кредиту».

К угодничеству зачастую бонусом добавляются завышенные ожидания от других. Жертва ждет, что окружающие будут с ней так же нежны, как она с ними. Но люди‐то ее ни о чем не просили и на «проценты по кредиту» не подписывались. Им казалось, что Жертве в радость о них заботиться, а она все это время ждала любви и благодарности в ответ. В итоге с обеих сторон – агрессия, разочарование, обиды – драматический финал любой не проговоренной стратегии.

Низкая самооценка

Детство человека с Жертвенным Я было отнюдь не идеальным: обычно ему не удалось побыть счастливым любимым ребенком, поэтому и сейчас нет возможности стать уверенным устойчивым взрослым – нет надежного фундамента. Представляете, еще в первые два года мы определили на уровне чувств: любят нас или нет, рады нам или нет. В это время формируется базовое доверие или недоверие к миру. В первом случае мы растем уверенными в себе, во втором – нет.

Травмирующий родитель обычно искореняет способность ребенка плакать и злиться, и дитя начинает стыдиться своих проявлений. Невыплаканные слезы и невыраженный гнев в конечном счете оборачиваются против малыша в виде самоотвержения. Человек с жертвенным мышлением осуждает себя, а порой и вовсе считает полным ничтожеством, он все время «должен быть каким‐то», но «таким» себя не чувствует. Саморазрушение – одно из тяжелейших последствий неблагополучного детства.

У Жертвы постоянно низкая самооценка, она воспринимает себя как ребенка или подростка, как будто она младше своих ровесников. Другие люди всегда кажутся умнее. Это такой способ перекладывания ответственности – и не думаешь, и за последствия не отвечаешь, ведь они как бы старше, опытнее, они и виноваты, если что. Жертва даже говорит так, как будто сразу обесценивает себя:

Я могу ошибаться, но…

Я думаю… да?

Я всего лишь…

Мне бы не хотелось, но…

Я не уверена, но…

Мне, наверное, показалось, но…

Я не специалист, но…

Я не слишком много об этом знаю, но…

В этих фразах сквозит преуменьшение своей силы и возможностей, весьма характерное для Жертвы. Себе она обычно говорит примерно следующее: «За что? За какие грехи? Почему я?» или «Это не для меня», «Я не справлюсь». Лексикон Жертвы состоит из фраз: «Я вас не побеспокою? Ничего страшного, вам удобно будет? Извините, пожалуйста» – подобная терминология в конце концов побуждает других людей вести себя агрессивно, «милота» раздражает.

Получается, что такой человек, будучи очень раненым внутри, буквально навязывает окружающим идею, что с ним что‐то не так. В этой книге мы будем менять самоотношение, учиться «видеть себя как простое чудо, достойное любви» – это слова американского психолога Вирджинии Сатир³.

Страхи

Эволюционно страх – наш помощник, это здоровая реакция организма на изменения, чувство, которое помогает нам избегать опасности. Но у человека с Жертвенным Я страх гипертрофированный. Он боится буквально всего. А кто чувствует страх, отчаяние и безысходность? Какая наша часть будет думать: «Им виднее», «Со мной что‐то не так»? Это Малыш, маленький Внутренний ребенок, который очень старался, но так и не заслужил любовь.

В основе психологии жертвы лежат страхи и беспомощность. И в первую очередь – это страх быть брошенным. Он уходит корнями в первые месяцы жизни. Быть брошенным для малыша – значит умереть. Отсюда и привязка к любому партнеру, даже самому ужасному, лишь бы не ушел. Многим в детстве родители угрожали бросить их, считая это эффективным методом воспитания. Сейчас стало известно, что подобные манипуляции – одна из форм жестокого обращения с детьми, хотя, к сожалению, страшилки и сейчас не редкость.

Обычно у Жертвы также есть страх одиночества и проявленности, страх отвержения и отказа, страх ошибки. В таких ситуациях мы снова проживаем свой детский опыт, детское ощущение, что рисковать страшно. Но здоровый риск нужен нам, чтобы заявлять о себе, отстаивать границы, защищать свои права.

Страх также лежит в основе эмоциональной зависимости, чем она, собственно, и отличается от подлинной любви. Об этом я много писала в книге «Я не могу без тебя». Жизнь Жертвы отличается от жизни Автора тем, что в ее основе страх. Состояние Жертвы подпитывается тревогой и родительскими ожиданиями. Когда‐то мама и папа не признали, не дали, не поверили, не разрешили, обесценили. И теперь человек руководствуется прошлым, ожидая, что кто‐то придет и позволит ему жить наконец своей жизнью: бросить работу или развестись, выбрать себя. Выход из роли жертвы происходит через избавление от страхов. Нет страхов – нет стратегии Жертвы.

Требовательность

Когда Жертве страшно прояснять какие‐то моменты, она может довольно требовательно дуть губы и топать ножкой. Знает «как должно быть», и в этом месте у нее нет гибкости, потому что раненый Внутренний ребенок с большим трудом переживает любое несоответствие реальности. Он нетерпелив, он хочет, чтобы было «по-его».

На самом деле Жертве невыносимо жить в мире «взрослых», в мире, где гибкость порой важнее правил. Ребенок не может играть в такие «взрослые игры». Он капризничает: «Ты мне обещал». Жертве все равно, что партнер, к примеру, пришел домой после суток дежурства на «Скорой». Именно сегодня были особенно тяжелые пациенты. Но он до этого обещал, что по вторникам они ходят в кино – «вынь да положь» кино, как говорится. Это пример того, что Жертва не учитывает контекста ситуации. Она будет обижаться и дуться, ее потребности «важнее».

Беспомощность

У Жертвы может быть очень высокий IQ, но при этом не очень высокий EQ (эмоциональный интеллект), слабо развиты функции САМОрегуляции, САМОподдержки и осознанность. Что это значит? В жизни Жертвы события случаются «непонятно почему», что вызывает чувство бессилия.

Бессилие также «захватывает» ее в моменты, когда нужно за себя постоять – как будто язык отнимается. Зачастую Жертвы плохо распознают реальную опасность, поэтому лояльны к агрессорам. Это дает им иллюзорное ощущение контроля. Поэтому Жертва часто оправдывает жестокость, берет вину на себя: «Это я его довела», не видит выхода: «Мне некуда идти», боится рассказать окружающим о своих проблемах, не может опереться на свои сильные стороны.

Ей слишком страшно быть наказанной – настолько страшно, что легче позволить уничтожить себя. Жертве кажется, что если она скажет о своих желаниях, если она будет «плохой», то близкие бросят ее. Выход из беспомощности в том, чтобы обнаружить, сколько насилия над собой мы совершаем каждый день. Во второй половине книги будем создавать себе такого Внутреннего родителя, который в ситуации опасности сможет сказать: «Родной, тебе нужно уходить отсюда».

Отсутствие открытой коммуникации

Жертва не умеет говорить прямо. Допустим: «Купи, пожалуйста, цветы» или «Меня задело, что ты опоздал на час, я чувствовала себя одиноко в незнакомой компании». Ее вытесненное желание – чтобы что‐то сделали для нее, только вот напрямую она не попросит. Вместо этого она будет «дуться», обижаться, молчать либо мстить и манипулировать в наказание: «Еле дотащила эти коробки», «Конечно, кто это еще будет делать, кроме меня».

Она сначала лишит вас возможности помочь, а потом накажет за это, переложив ответственность за то, что ей было трудно. Жертва никому не позволит позаботиться о ней, поэтому вы не увидите ее довольной и благодарной. Рядом с ней вы никогда не будете «достаточно хорошим», зато будете постоянно испытывать какую‐то едва осознаваемую, но тягостную вину. Этой пассивной агрессией Жертва разрушает и свою жизнь, и жизнь близких.

Она не считает себя ценной для мира, поэтому у нее нет чувства собственного достоинства. Зато бывает некое ощущение морального превосходства за свои страдания: «Вот я молчу и терплю». А также полезность: «Я не могу о себе позаботиться, но позабочусь о другом в надежде на его расположение». Чаще всего «другой» не отвечает взаимностью, просто потому что не умеет читать мысли. Зачастую в конце концов Жертва просто уходит из отношений, неожиданно и безмолвно, таким образом наказывая партнера и выражая всю злость, которая накопилась за 10–30 лет общения.

Само по себе ожидание того, что окружающие «догадаются», – признак детской позиции. Жертва страдает, если близкие люди не угадывают ее потребности. На самом деле, если мы не просили, если нам не обещали, – обижаться не на что. Вместо обид важно тренировать навыки открытой коммуникации.

Нехватка личных границ

Жертва не умеет жить своими интересами. Фактически это ребенок, который ждет, что его развлекут. У нее очень размытые личные границы, слабое понимание собственного пространства: как с ней можно поступать, а как нельзя, на что она готова, а что будет для нее чересчур, где насилие, а где недопонимание, что ей удобно, а что не стоит терпеть. Поэтому она не умеет отказывать, например, может одолжить соседу большую сумму, и ее очень обижает, когда тот не возвращает деньги.

Жертву задевает, когда с ней не соглашаются, спорят. Она‐то привыкла проявлять любовь через покорность. Может ходить с высокой температурой на работу, чтобы начальство оценило ее преданность, а в итоге повышают коллегу, которая никогда не «переламывалась» и больной в офис не приходила. Обидно, правда? Дело в том, что покорность и стремление жертвовать своим комфортом, диффузные личные границы не являются гарантией продвижения по службе или наличия близких друзей. Скорее наоборот. На таких людях просто «ездят», их используют.

Мышление Жертвы приводит и к сложностям с разрешением конфликтов – человек старается во что бы то ни стало избежать ссоры. Почему? Слишком не уверен в себе и боится разрыва отношений, в его прошлом опыте нет модели здорового разрешения конфликтов. Жертва не доверяет другим, а необходимость открыто говорить о своих чувствах вызывает первобытный страх. Кстати, если вам эта тема актуальна, посмотрите сериал «Вирджин Ривер»⁴ – герои разруливают конфликты очень по‐взрослому и зачастую абсолютно виртуозно.

Выход из роли Жертвы подразумевает переход во взрослую позицию, которая невозможна без навыков признания, разрешения конфликта и здоровых личных границ.

Перегруз

Жертва работает 8 часов, чтобы жить 4. Она трудится 6 дней, чтобы отдыхать всего один. «Пашет» по 8 часов, чтобы поесть за полчаса, еще два часа провести в транспорте и поспать всего 6. «Вкалывает» год, чтобы взять отпуск на неделю. Она работает всю жизнь, чтобы лишь в старости уйти на пенсию. Жизнь ли это? Или имитация?

Согласно исследованию M. Virtanen от 2011 года, риск депрессии и тревожности при 55 часах работы в неделю повышается на 70 % у мужчин и 170 % у женщин⁵. Помимо неприятностей «душевных», переработки грозят проблемами с сосудами, сердцем, иммунитетом и обменом веществ. К сожалению, Жертва не в состоянии оценить свои силы. У нее миллион дел, которые, конечно, «никто больше не может сделать».

На самом деле ей просто страшно прослыть лентяйкой, а еще синдром самозванца дышит в затылок: вот‐вот они увидят, что ты на самом деле некомпетентна. Внутренний критик тоже не дремлет: «Ты чего разлеглась? Ужин не готов, скоро муж придет». А еще бег в колесе помогает не замечать более серьезных проблем. Она привыкла «организовывать себе страдание». Сложность в том, что у Жертвы нет границ, поэтому она не может отказать или выстроить свой рабочий график, не набирая лишних обязанностей. Ей слишком нужно одобрение. Итогом становятся недосып, переработки, сверхурочные. Гиперответственность – это про нее. Жертва не живет, она делает, действует. Пятилетка за два года – это о ней. Можно сказать, что ее главная задача – «выживание», а не жизнь.

Важный фактор, который «гонщики по жизни», к сожалению, не учитывают, заключается в том, что сеть пассивной работы мозга и, в частности, поясная кора работают именно в те моменты, когда мы не «пашем», а погружаемся в своего рода созерцание. Тогда происходят очень нужные процессы: простраиваются связи между Я и миром, фильтруется информация, перерабатываются эмоции, происходит работа над образом будущего.

Что особенно интересно для моего исследования: у людей, переживших детскую травму, именно эта сеть пассивного режима мозга отличается недостаточной связанностью участков. Помимо этого, важно знать, что переработка не добавляет продуктивности, с каждым часом концентрация внимания становится все ниже и ниже, а количество ошибок возрастает.

Страх быть счастливой

Жертва боится счастья, она ждет в нем подвоха: «за счастье нужно будет заплатить», «высоко забрался – больно падать», «не жили богато – нечего и начинать», «много смеешься – много будешь плакать». Удовольствие для мазохиста запретно, поэтому он неосознанно наказывает себя за него. Он уверен, что за радостью следует расплата.

Жертве гораздо спокойнее, когда есть очевидное страдание, с которым нужно справляться. Самая главная печаль и боль мазохиста в том, что он несчастлив и порой даже не представляет, что такое радоваться. Его жизнь полна сомнений, самоуничижения, самокритики, страхов и ожидания катастрофы. Удовольствие ограничивается редкими периодами, когда Жертве кажется, что ее ценят и замечают.

К сожалению, эти моменты полностью зависят от других: мазохисту не хватает навыка «генерировать» себе хорошую жизнь в отрыве от чужой похвалы: комплиментов партнера и одобрения начальства. Ребенку счастье ведь организуют родители. Когда похвалы нет, Жертва падает в пучину сомнений и страхов. Тогда мозг выделяет большое количество адреналина – гормона страха и кортизола – гормона стресса, – типичный «жертвенный коктейль».

Трудности в контакте с самим собой вплоть до полного отказа от себя

Обычно сложности с удовлетворением своих потребностей есть у тех людей, чьи родители были невнимательны к ним в детстве. Возможно, игнорировали просьбы ребенка, может быть, не поддерживали или ему не с кем было поделиться своими чувствами. Так мы становимся буквально безжизненными, онемевшими, отстраненными, привыкаем довольствоваться малым. У нас накапливается слишком много отрицательного опыта, который складывается в схему: «Моим чувствам и потребностям нет места. Зачем тогда сотрясать воздух?»

Сначала ребенку внушают, что «мама лучше знает», «бабушке виднее», а потом мама и бабуля удивляются: «Что‐то он у нас такой слабохарактерный вырос! Все ждет, когда ему скажут, что делать, никакой инициативы!»

А кто его таким воспитал? Кто заставил его бросить футбол и пойти на танцы? Кто внушал, что ему холодно, когда было тепло? Кто своей гиперопекой не позволил сформироваться внутреннему стержню и здоровому Эго? Конечно, теперь слабохарактерность – это уже его ответственность, но основу заложила семья, которая не научила ребенка доверять своим чувствам и желаниям.

Чтобы быть в контакте с собой, нужно опираться на чувства – это наша реакция на окружающий мир. Те эмоции, которые в детстве для многих из нас были под запретом (злость, грусть, зависть, разочарование), вообще‐то были нам даны, чтобы ориентироваться во внешнем мире. Завидуем – значит, хотим лучшего, ревнуем – значит, близкий человек ценен для нас и мы боимся его потерять, злимся – значит, наши потребности не удовлетворены и организм сообщает нам о том, что они важны. Но Жертва потеряла контакт со своими чувствами, зато отлично понимает чужие.

«Хорошие девочки и мальчики не злятся», – говорили нам. Но вообще‐то злость – это нормальное чувство. Теряя возможность злиться, мы вместе с тем перестаем замечать, что нам что‐то не подходит. Мы становимся нечувствительными, не можем понять, хорошо нам или плохо, нравится нам что‐то или кто‐то или не нравится.

Часто человек с мышлением жертвы ничего не просит и всегда готов помочь, даже в ущерб собственным интересам. Он зачастую не знает, чего хочет, и поэтому ему проще жить чужими мечтами, мечтами «взрослых»: начальника, партнера, мужа. Другой крайностью является альтернативная стратегия. Жертва, являясь слишком инфантильной и беспомощной, просит всех подряд и обо всем. Безусловно, это отпугивает людей, потому что мало кто хочет нянчить великовозрастную женщину или взрослого мужчину. Между этими крайностями много вариантов. Иногда они могут уживаться в одном человеке: например, дома с мужем женщина беспомощная и пассивная, а на работе терпила и все за всех решает. Дома она бессознательно ожидает, что муж компенсирует ей переработку, только вот проблема так не решится.

Запреты

За три года жизни в сафари‐парке тигр Амур успел съесть сотни животных, пока в его вольере не оказался козел, которого, как говорит директор парка Дмитрий Мезенцев, «никто не научил бояться тигров»⁶. Поэтому он сначала сам проявил интерес к хищнику, скакал за ним по участку, а потом занял тигриный домик, из‐за чего Амуру несколько дней пришлось спать на крыше. За такое бесстрашие сотрудники парка назвали козла Тимуром. До встречи с хищником имени у животного не было.

Тигра и козла решили не расселять. Амура продолжили кормить кроликами и говядиной, но коз на корм давать перестали. Тимуру сотрудники парка стали приносить сено и комбикорм. Тигр начал шипеть на людей, приносящих еду, когда те приближались к Тимуру. В остальное время животные не проявляли никакой агрессии или тревоги и постоянно гуляли вместе по своим владениям. Мораль: Тимур просто не знал, что ТАК НЕЛЬЗЯ. Он не был жертвой в своем внутреннем мире, поэтому не стал и во внешнем.

Жертва априори думает, что везде запреты: нельзя заявить о своих границах, нельзя себя защищать, нельзя отказать, нельзя обозначать свою позицию – страшно. Это самоотвержение – воссоздание в настоящем родительской неспособности быть рядом с нами, поддержать, когда нам было это важно в прошлом. Тогда они предавали нас, а теперь мы предаем себя сами. Потому что рискнуть переступить через это «нельзя» слишком страшно. Слишком страшно быть отвергнутым.

Второй и двадцать второй шанс

Жертва думает, что если дать людям возможность проявить себя, то они рано или поздно покажут лучшую свою сторону. Поэтому мазохисты предлагают партнерам и друзьям слишком много «вторых шансов». Они бесконечно молчат, терпят, прощают, боясь показаться занудами или эгоистами. Они верят тем, кто уже который раз клянется «точно больше не изменять», «обязательно вернуть деньги на этой неделе» и «никогда не повторять прежних ошибок».

Людям, уже столкнувшимся с опытом насилия и жестокостью, свойственно искать негодяям оправдания и винить во всем себя. А для «злодеев» и предателей это становится еще одной возможностью ранить Жертву, сигналом, что перед ними человек, который не сможет за себя постоять. Давая абьюзеру второй шанс, вы как будто разрешаете ему(ей) не уважать вас и издеваться дальше.

Синдром отложенной жизни

«Это платье на день рождения», «Духи только для свиданий», «Обувь обновлю, как только ипотеку выплачу», «Юбка на будущее, когда похудею», «В отпуск съезжу, если премию дадут» – все эти фразы непрозрачно намекают на то, что человек не живет настоящим, а откладывает свою жизнь на будущее. На когда‐нибудь. Когда похудею. Когда перееду. Когда дети вырастут. Потом. Когда накоплю. Когда мышцы подкачаю. Не сейчас. Это стратегия Жертвы. Человек лишает себя ресурсов, радости, счастья, красивых вещей и отдыха сегодня, а ведь завтра может и не наступить.

В отложенной жизни нет места желаниям, есть только «надо» и «должен», а значит, нет спонтанности и энергии. Это жизнь на паузе. Ничего интересного – сплошное мучение и принесение себя в жертву, итог – физическое и эмоциональное выгорание. Ведь ресурсы‐то вы тратите каждый день, а пополнять планируете «когда‐нибудь». Никакому телу и никакой психике такое не понравится, и они перестанут давать вам энергию.

Но мучительнее всего будет в старости, когда вы поймете, что время ушло, а вы так и не пили из хрустальных бокалов, так и не надели «то самое белье», так и не съездили в Париж. Деньги с очередным экономическим кризисом обесценились, белье стало безнадежно мало, а бокалы и вовсе побились при переезде. Это очень горько. Если вы узнали себя в этих строках, то именно сегодня самое время: заказать устрицы, откупорить шампанское, надеть лучшее платье и любимые украшения – просто праздновать жизнь. Без повода.

«Не получится»

В роли жертвы мы ждем от родителей разрешения и не можем опереться на себя: «Не могу», «Это не для меня», «У меня не получится» – это страх ребенка действовать без одобрения мамы и папы. Он вроде и хочет, но стратегии у него детские, а детские стратегии не дают взрослых благ (денег, например). Жертва не верит в себя, ей кажется, что ее усилия ни к чему не приведут. Чтобы повзрослеть, нам нужно, во‐первых, признать свой страх, во‐вторых, научиться хвалить себя самим и найти одобряющее окружение. Пока поддержки будет меньше, чем страха, мы будем стоять на месте.

«Ты – абьюзер»

Проблема Жертвы не в том, что окружающие люди ее используют, а в том, что она сама не обладает ощущением самоценности. Не в том, что муж или родители «навьючили» на нее свои просьбы и ожидания, а в том, что она не отказалась. Не меньше половины женщин, которые приходят ко мне в терапию, жалуются на то, что муж – «абьюзер». Они винят его во всех смертных грехах. Но не себя.

Слово «абьюзер» не всегда, но зачастую оказывается лишь перекладыванием своей ответственности на его плечи. Это она не сказала, что ей неудобно, это она не попросила, это она не отказалась. Но в итоге «абьюзером» оказался он, потому что сделал, как ему удобно. Она‐то промолчала, конечно, он не догадался и не смог прочитать мысли. Безусловно, этот абзац не отменяет той правды, что люди бывают абьюзерами по‐настоящему.

Наивность

Традиционно временем веры в сказки считается детство, но, к огромному моему сожалению, Жертва и будучи взрослой не может отличить реальность от выдумки. Например, верит в обещания сладкой жизни, звучащие из уст мужчины, который и свою‐то жизнь не может устроить. Или мужчина слепо доверяет девушке, напрочь игнорируя, что она интересуется только его финансами.

Люди не всегда говорят всю правду. Да, они врут, манипулируют, искажают факты, думают о своих интересах. Даже если кажутся очень милыми. И это наша задача – быть внимательными: замечать нестыковки слов и действий, преувеличения, которые не подтверждаются реальностью, снять розовые очки, в конце концов. Это не о том, чтобы стать параноиком, но реалистом быть безопаснее, чем наивно полагаться на чью‐то порядочность.

Эмоциональный голод

Жертва испытывает хронический голод – голод ребенка, которого оставили без любви. Голод этот у каждого свой и ведет к той точке, где мы были травмированы. У кого‐то голод по признанию своей значимости, у кого‐то по заботе и защите, у кого‐то по вниманию или одобрению его заслуг, у кого‐то по тому, чтобы просто заметили, увидели – с его чувствами и мечтами. При этом Жертва не умеет утолять голод сама и ждет того, кто сделает это за нее. Чем сильнее нужда, тем больше ответственности Жертва возлагает на близких, требуя от них «заполнить эту дыру».

Рядом с «голодной детской частью» личности обычно есть Внутренний карающий родитель – тиран. Чаще всего его прообраз – реальные папа или мама. Внутреннему тирану не нравится, что ребенок «голоден», – он нетерпим к этому, заставляет скрывать нужду, ругается: «Сколько можно жаловаться? Возьми себя в руки!»

Поэтому зачастую Жертва не только страдает от дефицита, но еще и скрывает это, корит и стыдит себя. Таким образом мы воспроизводим травматичный сценарий, который был у нас в детстве: ребенок выражает свои чувства, родитель ругает. И это действительно трагичная история, тут совершенно нечего стыдиться или стесняться. Детскую часть невозможно «заткнуть» и совершенно не нужно.

Чтобы утолить голод, важно для начала признать, что он есть. Можно жаловаться. Можно плакать. Можно хотеть или не хотеть. Это нормально. Признание дефицита освобождает и нас, и наших близких. Для этого важно осознать свою нужду, уязвимость, найти их истоки и здоровые способы утоления жажды. И тогда уже не этот голод, заставляющий требовать или, наоборот, избегать важного, будет вести нас по жизни.

Само по себе осознание как будто снимает с нашей травмы «колдовские чары», помогает освободиться от «проклятия», увидеть свою зависимость. Зависимость от того, кому мы отдали власть «расколдовать» нас: принять, освободить, долюбить. И тогда мы сами сможем дать себе это право: на «хочу», на «не хочу», на свой выбор, на свои чувства.

Важно понять, в чем именно заключается ваш дефицит. Мне, например, всегда не хватало заботы. Долгие годы, услышав это слово или увидев, как кто‐то что‐то делает для другого человека, я впадала в глубочайшую тоску и отчаяние. И только через много лет оттачивания навыка просить и навыка заботиться о себе я стала спокойно относиться к этому слову. Я могу сама о себе позаботиться, знаю, что мне нужно и где это взять. Признавать свою нужду – вот что значит выйти из роли Жертвы. А в чем ваш дефицит?

Дисфункциональные семейные установки, детские травмы играют ключевую роль в становлении психологии Жертвы, и все же нельзя исключать другие факторы, которые создают эту стратегию, – это пол и гендерная роль.

Вероятно, женщины все же в большей степени в группе риска относительно психологии Жертвы, и вот почему. Терпение и сострадание веками закладывалось в воспитание девочек и девушек. Профессор Кэрол Гиллиган из Гарварда говорит о том, что женская жертвенность на самом деле является частью навыка решить ситуацию так, чтобы все остались в выигрыше. Гормон окситоцин побуждает девушек быть более заботливыми и дружелюбными, чем мужчины.

Считается, что женщины от природы в большей степени, чем сильный пол, способны к эмпатии – это заложено биологически, чтобы мы могли считывать эмоции детей. Но в истории отношения полов мы можем проследить, что эта способность часто играла дурную роль для самих девушек. Эмпатию могли использовать, чтобы управлять нами через вину или заставлять эмоционально обслуживать психологически незрелых родственников.

Будучи чуткими и чувствительными, многие девушки обращаются к самопожертвованию, спасают своих мужей и мам, хотя те – точно такие же взрослые, которые могли бы «спасти себя сами», но им проще переложить это на чужие плечи. Все это напрямую влияло на то, что девочка в итоге стала играть роль Жертвы – несчастливого ребенка, удовлетворяющего эмоциональные потребности взрослых.

Исторически женщина веками считалась собственностью мужчины – сначала отца, а затем – мужа. Давайте рассмотрим, какие ложные установки в социуме и по сей день поддерживают жертвенную роль женщины.

1. Жертвенность и мученичество: тут произошла путаница понятий. Смешались психология Жертвы и религиозные мотивы мученичества, героические и духовные понятия жертвенности, и тогда людям кажется, что если они живут в рамках стратегии Жертвы, то чуть ли не святые. А это вовсе не одно и то же.

2. В обществе бытует мнение, что «нормальной женщине» в радость обслуживать своих близких (заниматься домом, сидеть с детьми…).

3. Женщины не должны перечить мужчинам (старшим).

4. Скромницы достойны уважения.

5. Со стервами (яркими красавицами) спят, а женятся на «хороших девочках».

Какие бы у нас ни были семьи, гены, пол и окружение, – все равно мы сами выбираем, прожить жизнь в роли Жертвы или Автора. Если мы спишем все на предрасположенность и отсутствие выбора, то мы обречены. Том Круз, Деми Мур, Сара Джессика Паркер, Эминем, Киану Ривз, Мадонна, Джим Керри и многие другие не пошли по проторенной колее и смогли на руинах своих неблагополучных семей стать Героями с большой буквы. Значит, не все предопределено тяжелым детством.

В чем разница между ложным и истинным героизмом?

Самоотверженность была свойственна человеку во все века: пионеры‐герои, Артур и рыцари Круглого стола, Тимур и его команда. Но не будем ходить далеко в прошлое. Есть и герои нашего времени: работники МЧС, военные в бою, фельдшеры «Скорой», спасатели – водолазы, пожарные и зоозащитники, волонтеры «Лизы Алерт» и т. п. Осознанное самопожертвование – это понимание человеком своей жертвы, ее сути, цели и ценности. Солдат, когда прикрывает собой других или идет на врага, осознает, что это станет причиной его смерти, но его действия спасут других.

В этом есть смысл. И это действие осознанное. А есть ли смысл в стратегии Жертвы? Я думаю, что она отличается от героизма тем, что мы ее не выбирали. Нас толкает на такое поведение комплексная детская травма, которая не проработана, не осознана и не исцелена. В глубине души мы ищем таким образом любви и принятия.

За «ложным героизмом» стоит поиск личной выгоды: повысить самооценку, получить признание, продемонстрировать власть, выложить подвиг в соцсети, потребовать долг после того, как помощь будет оказана. Получается, что спасать кого‐то – хорошая инвестиция. Причем мотивы эти для человека зачастую остаются неосознанными, он сам думает, что он – настоящий Рыцарь. Более того, этот Рыцарь не всегда хочет, чтобы Жертва спаслась, ведь тогда где ему геройствовать.

Велика вероятность, что после курса психотерапии вам больше не захочется переписывать квартиру на мужа‐алкоголика или брать из детдома восьмого ребенка, чтобы доказать, что ваша жизнь чего‐то стоит. Подлинная самоотверженность никуда не денется от работы с психологом, потому что ее конечная цель – не получение чьей‐то любви. Настоящий Герой просто не может жить по‐другому, для него альтруизм и самоотдача – наивысшая ценность жизни. Он не ищет в этом выгоды.

Подлинный героизм не имеет компенсаторной подоплеки, то есть не скрывает под собой другие потребности, вроде принятия и признания. Человек просто рад, что кому‐то помог, что сделал мир немного лучше. Просто потому, что «так правильно». Тем более никто не отменял того, что альтруизм высвобождает в мозге больше эндорфинов, чем секс или сладости, что уже само по себе может быть чудесной наградой.

А что же по другую сторону?

Кто такой Подлинный Взрослый, Автор своей жизни, Герой? Это человек, который «свободен от…» и «свободен для…». Каждый может подставить сюда свои смыслы. Над ним не довлеют автоматические подсознательные программы, опыт семьи и рода, ожидания социума. Его жизнь, конечно, тоже обусловлена детством, но не так сильно. Стратегия Жертвы по сути является просто механизмом воспроизведения прошлого опыта – как белка в колесе. В этом нет новых возможностей.

Автор сам принимает решения и сам несет за них ответственность. «По‐умному» Авторство жизни называется «агентность». Агентность, или agency (управление), – другими словами, способность влиять на события, выбирать, инициативная активность и самостоятельность. Это понятие «завирусилось» в среде ученых примерно год назад и сейчас стало одним из центральных для современных социальных наук. Такой человек реализует свой потенциал. Он выходит за пределы ограничений. Он строит новый мир, новую идентичность и новый опыт. Восстановление агентности, то есть позиции Автора – это самый важный шаг в достижении любых целей.

У Автора есть право выбора, он может им пользоваться без вины и стыда. И он выбирает лучшую жизнь: лучших людей, лучшую работу, лучшие обстоятельства. Его свобода распространяется и на то, чтобы нести свое Я в этот мир без оглядки на чужую критику и «что подумают люди». Он делает Выбор с большой буквы и не для того, чтобы этот Выбор кому‐то понравился.

Может подолгу быть наедине с собой, ему не скучно. Понимает свои чувства и эмоции, умеет их выражать, не разрушая себя и других. Может обратиться за помощью, но, если не к кому, решит вопрос сам. Инвестирует в себя и свой комфорт, не экономит на себе, потому что знает: ничто не принесет ему больше дивидендов, чем этот вклад.

В отношениях Автор умеет смотреть на себя со стороны, замечать, что он вносит в то, как складываются события, проговаривать свои чувства и просьбы в отличие от Жертвы, которая зачастую живет ожиданиями и иллюзиями. Когда мы можем сами о себе позаботиться, мы не перекладываем на партнера непосильную ношу быть нам папой или мамой. Автор умеет уважать как свои потребности, так и потребности близких. Это не значит, что он будет «бросаться» удовлетворять все желания «второй половинки», но поможет по мере своих сил и ресурсов. Автор не «падает» в слияние с партнером, но и не бежит от него при возникновении трудностей. Это союз двух взрослых зрелых людей. И именно поэтому в нем есть близость, безопасность и свобода.

Я приведу 13 критериев эмоциональной зрелости от основателя рационально‐эмоциональной поведенческой психотерапии Альберта Эллиса. Я считаю, что эти же характеристики и определяют Автора жизни в противовес Жертве.

1. Соблюдение собственных интересов.

Эмоционально зрелый человек учитывает прежде всего собственные интересы, хотя готов до некоторой степени поступиться ими ради тех, кто ему дорог и небезразличен, но никогда не делает эту жертвенность самоцелью.

2. Социальный интерес.

Мы – существа социальные, а значит, у нас есть врожденная потребность в социальных контактах. Именно поэтому эмоционально зрелый человек считается с интересами и личными границами других людей для построения эффективных отношений. «Моя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого».

3. Саморегуляция.

Эмоционально зрелый человек, как правило, сам несет ответственность за то, как проживает свою собственную жизнь.

4. Толерантность.

Зрелый человек разрешает себе и другим ошибаться. Даже если ему не нравится поведение каких‐то людей, он относится к ним с пониманием и принятием, избегает осуждения.

5. Гибкость.

Эмоционально зрелые люди мыслят гибко, готовы к изменениям, не устанавливают жестких и неизменных правил ни для себя, ни для других.

6. Терпимость к неопределенности.

Зрелый человек принимает идею, что мы живем в мире вероятностей и случайностей, где нет и, возможно, никогда не будет абсолютной определенности. Он осознает, что ему никогда не удастся получить все, что он хочет, или избавиться от всего, что не устраивает. И его это не пугает.

7. Творческий потенциал.

Целостный человек – натура творческая, у него есть различные интересы. Он неординарно подходит к решению проблем, видя в них, как говорит психолог Татьяна Мужицкая, приключение, а не испытание.

8. Рациональное мышление.

Зрелые люди мыслят рационально: они смотрят на ситуацию как на задачу, а не как на проблему, «вкладывают», а не «тратят», не говорят «ошибка», а говорят «опыт», они живут из изобилия, а не дефицита, из любопытства, а не страха.

9. Принятие себя.

Знают свои достоинства и недостатки и стараются принимать себя безусловно.

10. Готовность рисковать.

Эмоционально зрелые люди способны рисковать и делать то, что они хотят, даже если велика вероятность неудачи. Они смелые, но не безрассудные.

11. Отсроченный гедонизм.

Эмоционально зрелый человек наслаждается приятными моментами и стремится к долгосрочному удовольствию в будущем. Он избегает краткосрочных наслаждений, если они будут иметь долгосрочные неприятные последствия.

12. Отсутствие иллюзий.

Зрелый человек понимает, что ни мир во всем мире, ни рай на земле недостижимы. Он признает, что нереалистично стремиться к полному отсутствию отрицательных эмоций или союзу с идеальным партнером без недостатков.

13. Ответственность за собственное эмоциональное равновесие.

Зрелый человек берет на себя ответственность за свои эмоции и не склонен к детской позиции с обвинением во всем других.

Путь к этим 13 характеристикам – это путь от дефицита к изобилию. У Автора мышление изобилия, у Жертвы – дефицита. Мышление во многом отражает речь. Давайте внимательно рассмотрим, как говорят Автор и Жертва.

Автор, Взрослый говорит:

У меня есть выбор

Ошибки – это нормально

Избегание только усложнит мою жизнь

У меня есть ресурс

«Правильно» для каждого свое

Я заслуживаю лучшего и даю себе это

Я не идеален, но мои недостатки не ограничивают меня

Я отказываюсь от тех, кто не уважает мои границы

Чужое мнение не определяет мое отношение к себе

Спасибо за…

Я уверен(а)…

У мира есть то, что мне нужно…

Я вижу и использую возможности

Ресурсов безграничное множество

Я рада за его(ее) успехи

Всем всего хватит

Как я могу научиться?

А что еще я могу сделать?

Жертва, Ребенок говорит:

Мне не хватает

У него(нее) есть, а у меня нет

Для меня это нереально

Я не знаю, как

У меня нет ресурсов

Я завидую его(ее) успехам

Клиентов, денег, друзей, возможностей мало

Нет смысла, все решено за меня

Это невозможно…

А что такое, собственно говоря, «взрослая жизнь»? Возможно, для вас это очевидно, мол, ну по паспорту‐то все мы взрослые, или скучно: что‐то про ответственность, рутину, обязательства – тоска, одним словом. Так было у наших родителей. И с тех пор слово «взрослость» стало для нас пугающим. Но в этой книге я расскажу вам о другой «взрослости». Лично для меня это слово коррелирует с понятиями «счастье» и «свобода». И я уверена, что рано или поздно вы тоже к этому придете, если прямо сейчас у вас не так.

Мы, психологи, совсем не романтичны в отношении слова «взрослость». Быть взрослым – это навык. Только человек, овладевший им, может построить счастливые отношения, вырастить счастливых детей, заработать большие деньги, идти своей дорогой, не зависеть от чужого мнения и еще много прекрасного, доступного только взрослым.

Счастье, то, к чему мы все стремимся, – это тоже набор навыков взрослого человека, который мы с вами разберем и освоим в этой книге:

– навыки построения экологичной зрелой коммуникации (если проще, то «умение строить отношения»);

– отказ от манипуляций;

– осознанность;

– смелость жить свою жизнь;

– саморегуляция (умение управлять своими эмоциями);

– рациональное мышление (умение видеть взаимосвязи между событиями и отличать реальность от иллюзий);

– умение слышать свои желания;

– навык опираться на свое мнение;

– готовность быть на своей стороне.

Обо всех этих навыках мы с вами подробно поговорим в главе 10. Освоить их – задача каждого человека, который хочет прожить счастливую жизнь в гармонии с собой и другими. Как пишет Эдит Ева Эгер в своей книге «Выбор»: «Мы можем быть как собственными тюремщиками, так и собственными освободителями»⁷. Вопрос, что выберете вы.

Давайте сделаем вывод из всего, что я рассказала выше. Если мы чувствуем себя несчастливыми, если нам кажется, что жизнь проходит мимо, или она ощущается чужой, если превалируют негативные чувства, нет энергии, это значит, что за нас живет Внутренний травмированный ребенок. И это не повод корить себя, родителей или опускать руки. В данном контексте так будет выглядеть детское решение. Взрослое: погоревать о том, что было, найти информацию по теме (этой книги достаточно) и начать осознанно менять свою жизнь.

Нашей задачей будет построить надежную крепость для Внутренних детей, безопасную гавань, и забрать бразды правления в свои руки, в руки Взрослого. Перестать заслуживать одобрение и научиться выбирать тех, кто готов любить. Больше не платить страхом за близость и не искать гарантий, потому что их нет. Зато вместо них может быть устойчивость и уверенность в себе, и тогда внешние гарантии не нужны. Например, не контролировать партнера, а вместо этого перенести фокус внимания на свою жизнь. Не ждать лучшего или худшего, а научиться радоваться и благодарить за то, что есть сейчас.

Обычно это работа на долгие месяцы, а то и годы – шаг вперед и два назад, которые ощущаются как все пять. Но эта работа стоит того. Сейчас только от нас зависит, выиграем мы битву против своего прошлого или проиграем. Я скажу истину, напрочь лишенную лирики и романтики: счастье – это просто взрослая позиция. Маленькие дети во взрослых телах не могут управлять жизнью и поэтому несчастливы.

Итак, в добрый путь. Это его начало, но я знаю, что, когда вы дочитаете эту книгу, ваша жизнь уже не будет прежней. Узнав теорию и проделав практики, вы просто не сможете, да и не захотите жить по старым программам.

Ключевые идеи главы 1:

1. В телах взрослых людей порой живут уязвимые напуганные малыши. Жертва – это синоним детской жизненной позиции.

2. Психология жертвы – это последствие травматического опыта, который человек пока не смог преодолеть.

3. Жертва – это человек, который ощущает себя заложником обстоятельств: работы, отношений или мира в целом. Он чувствует, что у него нет выбора.

4. Человек с мышлением жертвы уверен, что ресурсы (деньги, любовь…) ограничены.

5. Жертва часто обижается. Обидчивость характерна именно для детской жизненной позиции.

6. Жертва терпит, потому что родители запретили ей злиться и отстаивать границы. Ее агрессия подавлена еще в детстве.

7. Жертва не знает, чего хочет, поэтому ей проще жить чужими мечтами, мечтами «взрослых»: начальника, партнера, мужа.

8. Жертва боится счастья, она ждет в нем подвоха. Ей гораздо спокойнее, когда есть очевидное страдание, с которым нужно справляться.

9. Такой человек считает, что в его невзгодах виноват кто‐то (муж, начальник, родители), но не он сам.

10. Счастье, то, к чему мы все стремимся, – это просто набор навыков взрослого. Освоить их – задача каждого человека, который хочет прожить счастливую жизнь в гармонии с собой и другими.

1‐я сессия

– Я больше не могу! Я как будто живу чужую жизнь и жду, что вот‐вот начнется моя. Вот‐вот закончу школу, потом институт, вот‐вот устроюсь на работу, получу повышение, а когда получу, то… Но это «вот‐вот» никогда не наступает…

Мы, психотерапевты, всегда смотрим на язык тела, так называемую невербалику. Моя клиентка Кира занимает не так много места, сутулится, редко смотрит в глаза. Ее пальцы и уголки губ чуть подрагивают – едва уловимо. Она выглядит несколько испуганно – большими глазами на худом лице напоминает мне подстреленную лань. Или потерявшегося олененка. Да, скорее олененка. Лань была бы более грациозна.

Кира пришла за несколько минут, видимо, волновалась или просто привыкла ко всему подходить очень ответственно. Поставила сумочку на край журнального столика. Сумочку дорогую, но сдержанную. С обтекаемыми краями и загнутыми линиями. Фурнитура минималистичная. Такая же, как ее речь – лаконичная, продуманная. Может, из серии «как бы не сказать лишнего». Или «как бы занять поменьше места». Или «не показаться выскочкой». Или дать право слова в первую очередь мне. А может, все вместе или ничего из этого. Пока это только мои гипотезы.

– Я не люблю свою работу, временами она просто скучная, периодами бессмысленная и выматывающая: бесконечные переработки. Но при этом поменять что‐то у меня нет сил. Кажется, что если уйду сейчас в никуда, то потом ничего не смогу найти. Да и близкие не одобрят смену работы.

Не могу разобраться со своей жизнью, с текущими вопросами. Кажется, меня все время шатает, качает то в одну сторону, то в другую. Обесцениваю себя. Как будто бы не верю, что может быть по‐другому.

Я так привыкла справляться со всем сама. Всегда гордилась: я сама все могу, не то что некоторые. А сейчас вижу, что столько злости накопилось из‐за этого вечного «все сама».

Успокаиваю себя тем, что есть люди, которым еще хуже. Мне хотя бы платят хорошие деньги, и вообще, как же в наше нестабильное время что‐то менять, уходить из такой большой организации в неизвестность. Так продолжается уже несколько лет, недовольство копится, а желание что‐то сделать по‐другому уменьшается. Меня будто бы затягивает в болото эта чужая жизнь – все глубже и глубже. Но где же тогда моя? Последней каплей было то, что пропал с радаров мужчина, с которым мы год встречались. Вдруг просто перестал отвечать, стал холоден. И это не первая такая история в моей жизни. Прошлый сделал то же самое. Как будто и эти мужчины тоже чужие. Но где же тогда мои?

После встречи я никак не могла собрать воедино размытые разрозненные впечатления, которые я получила от клиентки. Детали никак не собирались в общую картину, будто Кира была сложена из каких‐то чуждых друг другу кусочков – ничего своего, ничего четкого, особого. За окном уже смеркалось, а я еще долго перебирала в голове все детали ее рассказа.

В конце концов на меня навалилась грусть. Послевкусие от этой встречи осталось таким, словно мы делали «хорошую мину при плохой игре». А по факту просто танцевали вокруг сундука с мертвецами, не смея даже взглянуть на него и делая вид, что все отлично. А за этим какая‐то вселенская печаль. Интересно только, что в сундуке, но заглянуть туда страшно‐о. Очевидно, мои ощущения после встречи как‐то отражают ее реальность. Нас, психотерапевтов, учат быть крайне внимательными к своим чувствам в присутствии клиента – это дает максимум ключиков к познанию эмоционального рисунка, в котором человек живет.

Но подождите, я расскажу вам о Кире, чтобы вы могли ее лучше представить, ведь она пройдет с нами через все главы этой книги и на наших глазах станет совсем другим человеком. Ой, это уже спойлер!

Переходим к сути: рост примерно метр семьдесят. Худенькая. Волосы каштановые, до плеч. В строгом костюме. Сером. Мимика такая, как будто она смущается. Говорила Кира тихо, речь грамотная и отлично поставлена.

Дочь очень тревожной и в то же время властной матери и авторитарного жесткого отца. Отец – военный, мать – учитель физики. Ее детство прошло между требованиями папы и маминой тревогой. Правил было очень много: надо было показывать успехи, не перечить, беспрекословно слушаться, желательно ничего не просить.

Даже небольшое противостояние с ее стороны гасилось отцовским криком, от которого казалось, что воздух натянется и лопнет. Когда Кира это рассказывала, она словно каменела от страха – как будто папа стоял перед ней с ремнем прямо сейчас в моем кабинете. Между отцом и матерью она чувствовала себя так, словно ее зажало между товарными вагонами. В конце концов родители развелись, когда Кира была подростком, и они с мамой переехали из Томска в Москву.

Ее любимый мультфильм – «Варежка». Советский мультик 60‐х про одинокую, никому не нужную девочку, которая создает себе воображаемого друга‐песика из варежки. Интересно, почему я решила с вами поделиться именно этим? Видимо, это важно. Оставлю.

Такой она и росла – тихой и скромной. Одноклассники ее не принимали. Дочка училки, да еще и худющая, как кочерга. Выправка военного и «правильность» преподавателя – довольно ядовитый коктейль. Для других детей Кира была буквально инопланетянином, а дети делят мир на своих и чужих. Кира всегда была чужой. Пожалуй, так и осталась. Для себя точно. А может, и для всех. В детстве ей не хватило ощущения, что с ней все в порядке, она нормальная, ей рады. Она чувствовала себя лишней, неуместной и неподходящей.

Чтобы выжить среди людей, которые считали ее слишком странной, ей пришлось развить одну суперсилу, и за свою жизнь прокачала Кира ее, можно сказать, на 10 из 10. Эта суперсила – подстраиваться, угадывать состояния, чувствовать чужие потребности. Свои – нет. Чужие – да. Эта суперсила спасала ее с самого детства, чтобы угадать по папиной тяжелой походке, что он пришел не в духе, чтобы не схлопотать от мамы и успеть сказать то, что та хочет услышать. Как будто ее гиперчувствительный эхолокатор настроен на других. Она всегда умела быть такой, какой ее хотели видеть, – девочка‐раскраска. Да, хорошая метафора – раскраска ведь бесцветная, в вашей власти сделать ее какой угодно – она не будет возражать.

Несколько раз Кира пыталась построить отношения, но в итоге парни ее использовали и бросали. Отчего она только укрепилась во мнении, что с ней что‐то не так.

Иногда она путешествует. Эти поездки для нее как глоток свежего воздуха. Возвращаясь, погружается в ту же пустоту, от которой уехала. Еще одна отдушина – йога. Родители не одобряют. Особенно отец. Говорит, это какая‐то «тряхомудия», и рекомендует «заняться делом».

Листая соцсети, Кира завидует другим девочкам, которые демонстрируют дружные семьи, любовь и восторг от своего дела. Она не знает, какое дело нужно ей. Зато знает, с какой интонацией подойти к начальнику или коллеге, чтобы они почувствовали в ней свою.

Она улавливает тонкие нотки огорчения в голосе подруги, чтобы предупредительно приехать на встречу с ее любимым кексом. Заходя в комнату, моментально считывает, кто в каком расположении духа: кто самый безопасный из присутствующих, кому стоит улыбнуться, чтобы произвести впечатление, кому нужно сделать комплимент, чтобы подчеркнуть его статус. Она всегда готова прийти на помощь, знает все дни рождения и памятные даты, всегда останется поработать сверхурочно. Все это Кира преподносит как свои хорошие качества. А я думаю, что единственный человек, о котором Кира знает ничтожно мало, – это она сама.

Я спросила ее, какая она настоящая. Она ответила, что последний раз видела себя подлинную в детстве, когда ей было страшно. А дальше лишь маска – деловая, уступчивая, услужливая, образованная. С очень грустными глазами. Кира рассказала мне, что один раз она подслушала обрывок сплетен коллег: «Классная девчонка, но скучновата, без огонька». В тот момент ей стало тоскливо и в то же время любопытно, где же она потеряла этот «огонек» и был ли он вообще когда‐то. В моих заметках так и осталась надпись: «А где же огонек?» Это была единственная любопытная точка в этой истории. От остальных элементов веяло печалью, скукой, какой‐то вселенской грустью. Я закрыла заметки, выдохнула и ушла за кофе – захотелось разбавить чем‐то это ощущение, взбодриться и порадовать себя вкусняшкой.

Глава 2

Психология Жертвы с точки зрения различных теорий

Пожалуй, эта глава для самых любопытных. Также она, вероятно, самая сложная. Наверное, ее можно было бы и не писать, но по духу я – исследователь и думаю, что среди моих читателей немало тех, кто тоже хочет понимать теорию. В этой главе я расскажу о самых популярных течениях психотерапии, которые объясняют, как создавалась и чем поддерживается роль Жертвы.

Вы можете изучить разные подходы, о которых я расскажу, и выбрать свой – тот, который окажется вам ближе и понятнее. Это будет именно ВАШ подход. Он пригодится дальше по ходу повествования, чтобы, опираясь на него, вам было проще анализировать, что происходит, и менять свою жизнь. Если вы не любитель углубляться в теорию, можете пролистнуть эту главу и сразу приступить к практикам. Выбор за вами, автор ваших решений – вы. Если остаетесь, то заварите себе чайку или кофейку, устраивайтесь поудобнее, начинается самое интересное!

Ранний опыт проще всего исследовать через понятие «Внутренний ребенок», потому что, если мы говорим о детской травме, то травмированная часть нашей личности – это детская часть. Когда я работаю со своими клиентами, я часто обращаюсь к их Внутреннему ребенку. Это удобное название для отсылки к детскому опыту. Обычно такой образ интуитивно понятен людям, и мне, как психологу, удобнее «подобраться» к этой части их прошлого и понемногу исцелять ее.

Понятие «Внутренний ребенок» стало особенно популярно в последние пять лет. Сейчас без него не обходится ни один психологический блог и ни одна книга в жанре селф‐хелп. Но сам термин отнюдь не новый и является частью мировой культуры уже больше 2000 лет.

Концепцию Внутреннего ребенка развивали величайшие ученые, которые стояли у истоков психотерапии, – это Карл Густав Юнг, Мелани Кляйн, Карен Хорни, Дональд Винникотт, Алис Миллер. Юнг называл его Божественным ребенком, а Дональд Винникотт – Истинным Я или Подлинным Я.

В буквальном смысле никакого Внутреннего ребенка, конечно, нет. Это метафора. Так мы называем ту часть нашего подсознания, которая хранит воспоминания, впечатления и образы детства. Это кластер нейронных сетей, в котором собраны наши ранние сценарии, чувства и установки. Корни жертвенности живут в самых‐самых уязвимых и эмоционально заряженных слоях нашего подсознания, а следовательно, их хранителем является Внутренний ребенок.

В этой главе я расскажу, откуда взялась идея искать разных персонажей внутри человеческой психики. И тут же развею распространенный миф: нет, это не шизофрения. Теории о том, что психика многомерна, больше 100 лет, и если вы осознаете, что ваши персонажи именно внутренние, то есть в реальности их не существует, то с вами все в порядке. Более того, чем лучше вы их знаете, тем эффективнее сможете управлять собой и своей жизнью. Итак, приступим.

Зигмунд Фрейд и психоанализ

Первым, кто выделил внутри психики различные структуры, был великий Зигмунд Фрейд, австрийский психолог, психиатр и основатель психоанализа. Среди достижений Фрейда наиболее важным является разработка трехкомпонентной модели психики. Она была описана ученым более ста лет назад в статье «Эго и Ид». Там он рассказывал, что психика состоит из Ид (или Оно), Эго и Супер-Эго. Идом Фрейд называл инстинктивные желания, в том числе и желания детской части. Эго – это то, что тормозит инстинкты Ид и соотносит их с реальностью, то есть наша Взрослая часть. И третья структура – Супер-Эго – Внутренний родитель, Критик и надзиратель. Так что идея видеть личность многомерной и разделять ее на части, чтобы учиться управлять своими состояниями, отнюдь не нова.

Эрик Берн и транзактный анализ

Чуть позже американский психолог, психиатр и основатель транзактного анализа Эрик Берн развил идеи Фрейда и на основе его трехкомпонентной структуры предложил теорию Эго‐состояний. Именно он ввел названия субличностей, которые мы используем в этой книге: Взрослый, Родитель и Ребенок. В каждый момент жизни наши чувства и реакции определяются одним из трех возможных Эго‐состояний. Берн понимал под ними определенный паттерн мыслей и действий.

С точки зрения нейробиологии мы можем назвать Эго‐состояния нейронными сетями. Нейроны – это отдельные клетки мозга. В процессе жизни они начинают собираться в некий рисунок, в нейронные цепочки (сети) в зависимости от того, как для человека проходят те или иные события. Нейронные сети формируются при получении опыта и затем, при повторной активации, закрепляются, становятся «ведущими трассами», определяющими автоматическое поведение человека.

То есть ребенок, получая обратную связь на какие‐то свои действия, запоминает ее. В этот момент у него в мозге возникает цепочка нейронов, которые, будучи связанными, теперь определяют его опыт. Например, на каждое «топанье ножкой» ребенок получал от родителей желаемое, и теперь детское поведение для него ассоциируется с тем, что у него будет все, что ему нужно. Так что здесь нет никакой магии, чистая наука. Например, Эго‐состояние Ребенок – это кластер нейронных сетей, в которых запечатлелся и запечатался детский опыт.

Теория Берна воспринимается гораздо проще, чем психоанализ Фрейда, поэтому она получила широкое распространение не только в рамках психологии. Ее используют в разных сферах: социологии, образовании, бизнесе, маркетинге, коммуникации. Для изучения психологии Жертвы транзактный анализ займет, возможно, центральное место, потому что позволяет сделать непонятные на первый взгляд вещи абсолютно прозрачными.

Нам будет очень важна идея, что Жертвенное Я – не личность целиком. Это та детская часть нас, которая когда‐то помогла нам выжить и закрепилась как самый безопасный вариант действий и мыслей. Внутренний ребенок находится в неосознаваемой зоне и при этом может руководить 90 % нашей жизни. Тогда жизнь получается жертвенная. Нам может казаться, что решение не просить повышения или не претендовать на лучшие условия принимаем мы, взрослые, но на самом деле их принимает наша детская часть.

Она боится отказа или отвержения, боится вновь пережить ощущение нелюбви. Представляете, скольких возможностей мы лишаем себя, пока нашей жизнью руководит раненая детская часть? Когда мы сможем рассмотреть этого Ребенка, признать, утешить и исцелить, ему больше не нужно будет «толкать» нас на жертвенные поступки.

Берн писал о том, что желательно уметь без усилий переходить от состояния Ребенка ко Взрослому, от Взрослого к Родителю и так по кругу: быть ребенком на пенной вечеринке с друзьями, взрослым на совещании, родителем со своими детьми.

Хорошо, если бы это было так легко, но, увы, те из нас, чье детство было не слишком благоприятным, «зависают» в одной роли: чаще это либо Ребенок, либо Родитель. В таком случае мы будем вести себя несоразмерно ситуации, например одергивать друзей на вечеринке (это будет роль Родителя) или обижаться на руководителя за то, что тот не похвалил (Ребенок).

Наблюдая за тем, какая из этих ролей в нас доминирует – внутренний Ребенок, Родитель или Взрослый, – мы приблизимся к возможности слышать себя и управлять своими реакциями, поведением, научимся предупреждать и конструктивно решать конфликты. Самоконтроль и гибкость помогают вовремя вернуться во «взрослое» состояние, что, собственно, и отличает зрелую личность от Жертвы. Мы больше, чем эти амплуа, и у нас есть сила ими управлять, но этому нужно учиться, иначе «у руля» встанут они. А сейчас самое время разобрать все роли. Начнем с самого маленького – с Ребенка.

Эго‐состояние «Ребенок»

Как я уже писала, эта субличность отражает то, как опыт детства отпечатался в нашем подсознании. Детское Эго‐состояние основано на эмоциональном мире малыша, здесь много нерационального, надуманного и символического. Его реакции и эмоции такие же, какие были у нас самих в раннем возрасте. Внутренний ребенок может быть со знаком + и со знаком —. Вы могли читать книгу Стефани Шталь «Ребенок в тебе должен обрести дом»⁸. Там эти части названы довольно лирично: «Солнечный ребенок» и «Сумрачный ребенок». Возможно, вы будете пользоваться именно этим переводом, но я в своей книге оставлю классические названия.

Вы можете узнать Детскую часть по восклицаниям: «Вот это да!», «Вау!», «Ничего себе!»; по словам «Хочу», «Не могу», «Не знаю», «Не получается», «Ты меня не любишь», «Не буду», «Мне не хватает внимания», «Ты пожалеешь об этом», «Вот я дурочка», «У меня ничего не выходит» и т. д. Также Ребенка легко узнать и по невербальным проявлениям: ерзание на стуле, опущенные плечи и подбородок, покраснение, закатывание глаз, потупленный взор, взгляд снизу вверх. Внутреннего ребенка выдают ноющая интонация, капризный тихий голос, сердитое молчание, поддразнивание и злорадство.

Внутренний ребенок со знаком минус

Внутренний ребенок со знаком минус – это хранитель негативного детского опыта или отпечаток ранних травм. По каким поведенческим признакам мы можем заметить, что именно он «захватил» власть и мы думаем и действуем из этой роли:

• мы ждем чужого одобрения и боимся критики, но не опираемся на свое мнение;

• мы бунтуем и нарушаем правила, не признаем свою ответственность за то, что сделали другим больно;

• не умеем ставить цели, проявлять волю, быть дисциплинированными, быстро сдаемся;

• боимся провала, осуждения, наказания;

• не умеем считывать чужие чувства либо хорошо распознаем чужие, но не замечаем свои;

• обижаемся – это всегда только детское Эго‐состояние;

• через манипуляции «выуживаем» извинения и внимание;

• не берем на себя ответственность («У меня маленькая зарплата, потому что меня на работе не ценят и не уважают»);

• не можем справиться со своими чувствами, если что‐то пошло не по плану;

• постоянно хотим свериться, опереться на других;

• сюда же вера в судьбу, нумерологию, астрологию, родологию: «Вы, психолог, сделайте со мной что‐то, чтобы я стала увереннее в себе», «Я не продвигаюсь в карьере, потому что я профлектор по дизайну человека», «Это кармические отношения, поэтому они такие сложные, ничего не поделаешь», «Я небогата, потому что у меня не было отца, это карма рода». Я не против этих учений, если это не заменяет человеку ответственность и волю. В данных примерах, увы, заменяет;

• не принимаем реальность: «Он так плохо ко мне относится, но я буду его сильно любить и он изменится»;

• спорим ради того, чтобы спорить.

Замечаете, что этот список коррелирует с тестом на уровень жертвенности? Да, все верно. Потому что, по сути, это одно и то же. Взрослый человек, застрявший в детском Эго‐состоянии, может пребывать только в роли Жертвы. Ведь Ребенок – это маленький человечек, который ничего не решает, ни за что не отвечает и полностью зависит от других людей.

Тому, кто в силу травматического опыта большую часть жизни пребывает в детском Эго‐состоянии, гораздо труднее справляться с любыми превратностями судьбы. Такой человек чувствует себя беспомощным перед ними так, как если бы он по‐настоящему был ребенком.

Внутренний ребенок со знаком минус может быть адаптивным (прообраз отличника) и бунтующим (прообраз двоечника). Как психотерапевт, я думаю, что адаптивный Ребенок – это более ранние детские травмы, когда у ребенка еще не могло быть ресурсов бунтовать. Скорее всего, до трех лет. Бунтующий Ребенок отражает более поздние травмы, что говорит о том, что время до трех лет было более‐менее благополучным.

Адаптивный Ребенок

Адаптироваться – это неплохо, если не терять себя. Когда начальник зовет нас в кабинет, а у нас сразу «поджилки трясутся» – это реакция адаптивного Ребенка. Когда мы боимся взять более дорогой и ответственный проект по бизнесу или боимся повышения, хотя этому страху нет рационального объяснения, в нас снова говорит робкий и сомневающийся Ребенок.

Это та часть нас, которая подстраивается под значимых людей и обстоятельства, чтобы выжить. Это субличность, которая воспроизводит ранние стратегии – те, что помогали нам в детстве получить любовь от родителей (молчать, болеть, быть отличником). Это робость и зажатость, приспособленчество, беспомощность, беззащитность и страх критики. Именно Внутренний ребенок во всем сомневается и боится ошибки. Это такой слабый и безвольный человек – как Новосельцев из «Служебного романа», но только в первой половине фильма, во второй в нем просыпается Ребенок со знаком плюс.

Адаптивный Ребенок пытается заслужить одобрение через угодничество, отказывается от своих потребностей. Он живет для того, чтобы радовать родительские фигуры, а затем – мужа, детей, начальство, но только не себя самого. Для него это «эгоизм». У него нет зрелых способов показать свое недовольство. Он слишком боится быть брошенным, поэтому для выражения несогласия остается пассивная агрессия: обида, манипуляции, молчание.

«Ребенок» пассивен: он будет требовать от других людей принять решение, а потом будет недоволен им – родители выбрали вуз, муж выбрал переезд в другую страну, дети потащили в парк под дождем. А что же «Ребенок»? Он сначала соглашается, а потом обижается, чтобы его уговорили не обижаться.

Адаптивный Ребенок не знает своих желаний, он живет чужими, не понимает, чего он хочет. Психологи говорят про таких людей, что у них Ложное Я – то, которое нравилось родителям, а его Истинное (Ребенок со знаком +) подавлено.

Такой малыш «служит» матери, он не может вырасти и отделиться от нее, ведь это значит сделать ей больно, а его учили быть хорошим. Сепарироваться от родителей – для него словно отказаться от них совсем и стать «неблагодарным». Тогда возникает чувство вины и стыда. Но нормальный процесс роста и развития живого существа подразумевает отделение от мамы и папы.

Бунтующий Ребенок

Капризы – типичный признак бунтующего Ребенка, у которого все время есть ощущение, что его критикуют и недооценивают. На самом деле осуждает такого человека его собственный Внутренний родитель, но осознать это сложно. Поэтому давление воспринимается как внешнее.

Такой клиент наутро после первой сессии у психотерапевта напишет недовольное: «Вы были со мной не слишком милы», «Вы мне мало сочувствовали», «В разговоре я ощущала осуждение». Даже самая невинная обратная связь звучит для него как попытка задеть. И в то же время он постоянно ждет родительской поддержки и заботы, а потому очень зависим от чужого мнения, что напрямую определяет его низкую самооценку.

Когда кто‐то начинает командовать и диктовать, как вам жить, эта часть говорит: «Нет!» Она позволяет нам почувствовать себя самостоятельными, порой, правда, не самым лучшим способом. Уметь проявлять бунтарство в жизни важно. Но можно в этом состоянии застрять, например бунтовать через наркотики, алкоголь, конфликты с начальством, борьбу с системой и т. п. Такой человек, уже будучи взрослым, в каждом видит того авторитарного Родителя, с которым надо воевать.

Внутренний ребенок со знаком плюс

Это как раз здоровая часть личности, без которой невозможно любопытство в жизни, умение мечтать, воображение, радость от простых вещей, спонтанность и творчество, огонек в глазах и баловство, приключения и вдохновение. Для Внутреннего ребенка со знаком плюс нет невозможного. Он легко общается, не ждет, что его как‐то не так воспримут. Внутренний ребенок со знаком плюс открыто выражает эмоции и свое мнение, но без поддержки Взрослого ему трудно.

Ребенок со знаком плюс поможет вам восполнить ресурс, если вы устали, ответить на вопрос: «Чего я хочу?» – и выполнить творческую работу. Благодаря ему мы ведем себя естественно, ощущая свои истинные чувства и выражая их. Ему можно любить и ненавидеть, плакать и смеяться, бояться и вдохновляться. Эта часть изобретательная и интуитивная. Она говорит «нет», когда не хочет, и говорит «да», когда хочет. Просит то, в чем нуждается.

Это очень живое и ресурсное состояние, и надеюсь, что в этой книге нам удастся приблизиться к нему. Нам предстоит исцелить адаптивного или бунтующего Ребенка в той мере, чтобы он потихоньку начал переходить «на плюсовую сторону». Я предлагаю прямо сейчас сделать небольшой фрагмент работы, который поможет вам исцелить Внутреннего малыша, – показать ему, что вы готовы его слушать, можете быть к нему внимательны, признаете его значимость. Обратитесь к своему детскому образу лет 3–7. Лучше всего, если у вас есть фотография, – тогда смотрите на нее и читайте этот текст:

«Ты самая лучшая девочка на свете. Я люблю тебя. Ты для меня всегда хорошая вне зависимости от того, что ты делаешь. Тебе не нужно доказывать мне, что ты заслуживаешь мою любовь, она у тебя уже есть и всегда будет с тобой. Ты для меня очень важна. Я рада, что ты есть, что ты родилась и живешь».

Обратите внимание на свои чувства. Возможно, вам стало чуть светлее на душе или даже появились слезы. Это значит, вам удалось выйти на контакт с детской частью. Ее самая главная потребность – это просто БЫТЬ. Если пока нет никаких ощущений от практики, ничего страшного, просто повторите ее в другой день.

Эго-состояние «Родитель»

Его прообраз – наши реальные родители. В этой субличности мы копируем их паттерны поведения. Мы ощущаем, думаем, реагируем, как это делали мама и папа. Часто используем ту же модель в отношении своих детей, но не всегда – это зависит от уровня осознанности.

Послания нашего Внутреннего родителя – это то, что мы услышали в первые шесть лет жизни от реальных взрослых. Тогда у нас не было критического мышления, мы ничего не могли ставить под сомнение, поэтому поверили всему. Так в нашей жизни возникли самые глубинные убеждения о себе и о жизни, самые прочные нейросети.

Позиция родителя – это позиция старшего. Она может выражаться как в негативных, так и в позитивных проявлениях, поэтому мы будем говорить о Родителе со знаком плюс и Родителе со знаком минус. В первом случае это забота и поддержка, во втором – критика, контроль, принуждение и поучения.

Расскажу вам анекдот по теме:

«Мать будит сына:

– Вставай, тебе пора в школу.

– Ой, мама, я не хочу в школу. Там все дети такие противные, а учителя такие злые!

– Сынок! Но ты должен идти в школу. Ты же директор!»

В этом старом анекдоте мы слышим Эго‐состояния Родителя (мама) и Ребенка (сын).

Люди, у которых сформировалась надежная привязанность с папой и мамой, чаще слышат внутри себя Родителя со знаком плюс, люди с ненадежной привязанностью – наоборот. Увы, вторых больше. Родитель со знаком минус возник, когда наши собственные мама и папа сравнивали нас с «более успешными» детьми или винили нас за четверки, чем только сломали и без того хрупкую веру в себя.

Как вы можете узнать Внутреннего родителя со знаком минус:

• по словам «надо» и «должен», по фразам «Я знаю лучше», «Кто же так делает?», «Так нельзя»;

• по сравнению вас с другими людьми не в вашу пользу;

• по нетерпимости к хорошим событиям в вашей жизни: когда вы успешны или счастливы, он наиболее активен;

• он толкает вас угождать всем, кроме себя;

• это он верит, что жизнь, особенно взрослая, – труд и боль;

• он категоричен, ему сложно услышать альтернативную точку зрения;

• живет через насилие: «все так живут»;

• не знает, что такое удовольствие: все ради служения каким‐то высшим целям;

• критикует, обесценивает;

• нормы, правила, мораль, законы – все это для него важнее, чем вы;

• не умеет расслабиться, всегда начеку;

• уверен: ничего не дается просто так, ради блага надо упахиваться;

• отчитывает вас и других, знает, как надо;

• скептик и прагматик: чудеса, мечты? – нет, не слышал.

Внутренний голос Родителя со знаком минус – вечно бубнящий и недовольный – как радио, но многие из нас давно перестали его замечать. Как я уже писала, этот голос повторяет слова наших реальных родителей. К сожалению, для многих из нас папы и мамы не сделали важную работу – не создали безопасную поддерживающую среду, а их родители не сделали эту работу для них. И это плохая новость. Но есть и хорошая: мы можем сделать ее сами, и я вам в этом помогу.

Внутренний Родитель со знаком минус заставляет нас, он учит и объясняет, покровительствует, а еще ругает или наставляет собеседника, словно перед ним маленький ребенок. Эта часть будет указывать пальцем, похлопывать по плечу, смотреть сверху вниз. Голос у Родителя со знаком минус насмешливый, надменный и обвиняющий.

Сейчас он мог бы сказать мне: «Ну что ты пишешь все одно и то же? Все уже поняли», «Все и так уже это знают». Или: «Другие писатели сто раз об этом говорили, и лучше, чем ты». Родитель со знаком плюс сказал бы мне: «Молодчина! Я горжусь тобой! Ты делаешь мир лучше!» Как вы думаете, с каким из них я с большей вероятностью допишу книгу?

Первый шаг к освобождению от Критика – это принять решение, что вы больше не намерены позволять вас контролировать, и определить его голос как нечто чуждое, не‐истину: «Я больше не дам тебе делать меня жертвой и мешать моему счастью».

Тест

Хотите узнать, насколько силен ваш Родитель со знаком минус? Тогда я предлагаю вам ответить «Да» или «Нет» на 10 вопросов.

1. Я знаю, как надо, и другим расскажу.

2. Я честно говорю людям, что делать, но они часто обижаются.

3. Я всегда вижу, что можно улучшить в других людях.

4. Мне страшно браться за новые дела.

5. Когда сделаю работу, я ищу минусы, недостатки. Кажется, можно было лучше.

6. Бывало, задумаю что‐то и, если сразу не получается, – расстраиваюсь и бросаю.

7. Я недостаточно талантлива и усердна. Можно было бы больше стараться, но я ленивая.

8. Я – тревожный человек: все время думаю, что я забыла и недоделала.

9. Не умею отдыхать. Кажется, зря трачу время.

10. Стараюсь не ошибаться. Очень боюсь ошибиться.

Если вы ответили «да» на 1–3 вопроса, ваш Внутренний злой родитель не такой уж и злой. Если на 4 и больше – он уверенно занимает позиции в вашем разуме и руководит вашей жизнью сильнее, чем стоило бы.

Родитель со знаком плюс

Родитель со знаком плюс помогает нам поддерживать самих себя, быть хорошими мамами и папами своим детям и не учить жизни тех, кто не является нашими отпрысками. Эта субличность организует жизнь детей, любит их, создает безопасность, устанавливает необходимые границы и правила. Внутренний родитель также частично отвечает за отношения с подчиненными.

Обычно при словах о том, что нужно стать себе хорошей мамой или папой, мои клиенты ощущают недоумение и раздражение: «У меня и так не было заботливых родителей, это несправедливо и одиноко, что я должна САМА ими быть для себя». И я согласна, это правда грустно. Но доброго родителя можно найти только внутри. Пока его там нет, никакая «хорошая мама» извне, увы, не приживется. Если у вас пока нет доброго внутреннего голоса, значит, вы купили подходящую книгу.

Упражнение

Какой родитель превалирует у вас? Если взять объем обоих внутренних родителей (+ и – ) за 100 %, то какой процент высказываний приходится на одного и какой – на другого? Что они вам говорят? Что обычно говорит Родитель со знаком минус? Как часто критикует вас и за что? Это похоже на мысли мамы или папы? Испытываете ли вы чувство стыда при этом?

Эго‐состояние «Взрослый»

Внутренние Родитель и Ребенок с нами с детства, а вот Внутренний Взрослый – это та часть, которая не дается нам от рождения. Это наша работа. Мы его либо вырастили, либо нет. Это наш внутренний любящий центр, но при этом весьма рациональный: знания, информация, логика, жизненный опыт. Чуть больше повезло людям с надежной привязанностью, потому что у них была модель функциональных зрелых взрослых. У большинства ее, к сожалению, не было.

Внутреннего Взрослого разные психотерапевтические школы называют по‐разному: Эго, Самость, Селф – это все одно и то же с поправкой на разницу учения.

Итак, по каким признакам вы можете узнать Внутреннего Взрослого:

• это все, что мы называем рациональным мышлением и разумным звеном: учет фактов, контекста, трезвый холодный ум;

• он способен выражать свое мнение и не быть категоричным в отношении чужого;

• вы можете узнать его по ровной спине, уверенной позе, открытому взгляду, четкой речи;

• это фразы: «Я думаю», «Я считаю», «Мое мнение такое», «Я могу», «Я выбираю это» – и слова: «таким образом», «вероятно», «относительно», «сравнительно», «целесообразно», «альтернатива»;

• именно Взрослый отвечает за работу, требующую сосредоточения;

• Взрослый внимателен;

• именно он умеет опираться на реальность, а не на эмоции;

• он умеет контролировать чувства, не выплескивая их на другого человека, но и не подавляя;

• Взрослый гибкий, он умеет адаптироваться к разным обстоятельствам;

• замечает и защищает свои границы, не нарушает чужие;

• умеет строить здоровые отношения;

• не манипулирует и не поддается на провокации, его послания ясные и без двойного дна;

• именно Взрослый ставит цели и достигает их: воля и дисциплина – это к нему;

• осознан, видит свои подсознательные сценарии, стратегии, паттерны поведения и умеет над ними работать;

• делает выбор, принимает решения, меняет то, что не нравится;

• устойчив в стрессовых ситуациях;

• конфликт ему нужен не для того, чтобы переспорить другого и остаться правым, а для того, чтобы донести свою точку зрения, услышать чужую, прийти к компромиссу;

• умеет уважать и свое мнение, и чужое;

• умеет позаботиться о себе;

• умеет говорить «да» и «нет», сказать о том, что нравится, и о том, что не нравится;

• понимает свои желания, потребности, умеет их удовлетворять самостоятельно, также умеет просить о помощи и быть благодарным.

Взрослый отвечает за здравый смысл. Он действует не потому, что «похвалят», а потому, что это соответствует его ценностям. Он не идет на поводу у детской части: не делит мир на хороших и плохих, а понимает, что все куда сложнее, он удовлетворяет потребности других своих субличностей.

Ко мне часто приходят в терапию с запросом «нет внутренней опоры», «плыву по течению». Это запросы на «выращивание» Внутреннего Взрослого. Позиция Взрослого – это разумное и адекватное взаимодействие с собой и миром.

Когда мы «во Взрослом», мы можем сепарироваться от родительских фигур и почувствовать доверие к самим себе, вернуть жизненную силу, поверить, что мы справимся с любыми обстоятельствами. Мы учимся быть отдельными и видеть других отдельными – такими, какие они есть, а не тем, что мы проецируем на них. Мы спрашиваем и уточняем, а не фантазируем: «Ты опоздал, потому что не хотел меня видеть».

Только Взрослый может смириться с инаковостью других людей и не спорить с ней, Ребенок хочет, чтобы все были такие, как он, ведь он же «правильный». Взрослый готов к подлинному неспешному сближению в противовес детскому желанию сразу броситься в пучину отношений. Именно он может приоткрыть для партнера свою раненую часть (уязвимость), что способствует доверию между людьми.

Взрослый выступает адвокатом при спорах Внутреннего Ребенка и Родителя. Например, Родитель может быть судьей Внутреннего ребенка, говоря: «Ты плохой, посмотри, ты сделал неправильно, ты бесполезен». Ребенок верит: «Я плохой, у меня никогда ничего не получается». Многие не замечают этот внутренний диалог, поскольку живут с ним с самых ранних лет.

В психотерапии мы первым делом выводим его на уровень осознавания, а затем «приставляем к детской части адвоката». Внутренний Взрослый способен искренне сочувствовать и поддерживать Ребенка. Я прошу клиентов вслух проговаривать диалоги за обоих. Многим поначалу это невероятно сложно, потому что нет навыка осознанного отношения к себе. А когда его нет, мы не верим в ободряющие слова и поддержку Взрослого. Не верим не потому, что это неправда, а просто потому, что такие нейросети еще не сформировались.

Взрослый внимателен, склонен к самоанализу, у него высокий эмоциональный интеллект. Если Ребенок пассивно созерцает происходящее, то Взрослому хватает силы влиять на события и брать ответственность за поступки. Поэтому именно это Эго‐состояние позволит вам стать Автором, Творцом своей жизни. Без устойчивого Внутреннего Взрослого мы обречены на роль жертвы.

Взрослый смягчает Родителя со знаком минус и успокаивает Ребенка. В этой книге мы будем учиться забирать рычаг управления у Ребенка и передавать его Взрослому. К сожалению, чем больше мы травмированы, тем труднее это будет даваться. Но освоить стратегию Автора жизни может каждый.

Сейчас я покажу вам популярную среди психологов табличку, которая отражает разные способы восприятия себя и мира. Левый верхний прямоугольник – это состояние Взрослого. Справа сверху – позиция Родителя со знаком минус, обе нижние – Ребенок со знаком минус.

Структура психики Автора жизни

Давайте рассмотрим внутренний расклад человека, который чувствует себя счастливым: у него преобладают Эго‐состояния «Взрослый», «Ребенок со знаком плюс» и «Родитель со знаком плюс» (Заботливый внутренний родитель). Ребенок генерирует желания и верит в их исполнение: «Хочу на море». Родитель поддерживает: «Класс! Это отличное желание. Давай поедем!» Взрослый придумывает, как организовать отпуск: откладывает деньги, договаривается с начальником, если нужно, нанимает няню.

Такой человек, с одной стороны, спонтанный и открытый, при этом у него устойчивые ценности, границы, твердая жизненная позиция, он уверенно стоит на ногах. Идеальный пример – Ричард Касл из одноименного сериала⁹. Это внутренний мир, который живет, дышит, идет вперед, любит себя и жизнь, по‐детски мечтает, но по‐взрослому действует. Такие люди достигают 70–100 % своих целей.

Как будет выглядеть внутренний мир человека, который чувствует себя несчастливым? «Трон» делят Внутренний ребенок со знаком минус и Родитель со знаком минус (Критикующий внутренний родитель). Вначале ребенок тоже говорил: «Я хочу на море». Внутренний родитель со знаком минус отвечал: «Не многовато ли хочешь? Ты еще не заработал на море, а то, что заработаешь, нужно детям на обучение».

Спустя несколько повторений этого внутреннего диалога Внутренний ребенок больше не просит. Такой человек приходит на психотерапию с запросом: «Я ничего не хочу», «Не знаю, что я хочу». Только что мы с вами увидели истоки проблемы: вероятно, родители не показали вам, что желания важны, гасили их, а затем это делали вы сами. Да и кому из нас, советских детей, показали, что наши мечты ценные? А затем наш Внутренний ребенок со знаком плюс совсем «скис», и как только это случается, жизнь становится абсолютно серой и унылой.

Ну а что же Внутренний Взрослый? Его в жертвенной схеме чаще всего нет. Человеку с таким мышлением нужно специально выделить время и силы, чтобы научиться не гасить мечты ребенка и «вырастить» для него заботливого Родителя и мудрого Взрослого. Пока этого не случится, такие люди пребывают в роли Жертвы и достигают максимум 10 % своих целей, живут по автопрограммам и продолжают быть узниками собственного прошлого. И тогда важно первым делом заметить, как устроен ваш внутренний мир. Невозможно менять то, что ты не замечаешь.

Обычно в терапии с клиентами, как только я пытаюсь унять их Карающего внутреннего родителя, они начинают отчаянно за него цепляться: «Нет, я плохой, нет, недоделал, нет, ты так говоришь просто потому, что меня не знаешь». Сам Внутренний критик начинает отчаянно цепляться, опасаясь стать ненужным. Это его голосом вы говорите: «Ну и как же я уберу Критика? Я тогда лягу на диван и вообще не буду ничего делать. А так он меня заставляет действовать, чтобы моя жизнь стала лучше». В этот момент вы настолько боитесь отказаться от тех 10 %, которые у вас получаются, что не готовы впустить в свою жизнь те 90 %, которые вас ждут при изменении внутренних сценариев.

Человеку, у которого активен Ребенок со знаком плюс, подрощен внутренний Взрослый и есть добрый поддерживающий внутренний Родитель, не нужно себя заставлять. Это у них любимые работы, счастливые семьи, путешествия, возможности, хобби, деньги. Про таких людей и говорят: «Он живет в потоке», «Ему сопутствует удача», «Ему везет». Еще бы, конечно, везет! С такой‐то внутренней группой поддержки.

Сейчас я предложу вам тест, который поможет определить, какую позицию вы чаще занимаете и как это влияет на вашу жизнь.¹⁰

Опросник

Эго‐состояния по Берну⁷

Инструкция к тесту: Сейчас мы попробуем понять, в какой мере у вас проявлены три Эго‐состояния. Для этого оцените утверждения в баллах от 0 до 10, где 0 – «совсем не согласен, это не про меня» и 10 – «полностью согласен». Остальные числа расставьте, пожалуйста, по степени близости к 1 и 10.

1. Мне порой не хватает выдержки.

2. Если мои желания мешают мне, то я умею их подавлять.

3. Родители, как более взрослые люди, должны устраивать семейную жизнь своих детей.

4. Я иногда преувеличиваю свою роль в каких‐либо событиях.

5. Меня нелегко провести.

6. Мне бы понравилось быть воспитателем.

7. Бывает, мне хочется подурачиться, как маленькому.

8. Думаю, что правильно понимаю все происходящие события.

9. Каждый должен выполнять свой долг.

10. Нередко я поступаю не как надо, а как хочется.

11. Принимая решение, я стараюсь продумать его последствия.

12. Младшее поколение должно учиться у старших, как ему следует жить.

13. Я, как и многие, бываю обидчив.

14. Мне удается видеть в людях больше, чем они говорят о себе.

15. Дети должны следовать указаниям родителей.

16. Я – увлекающийся человек.

17. Мой основной критерий оценки людей – объективность.

18. Мои взгляды непоколебимы.

19. Бывает, что я не уступаю в споре лишь потому, что не хочу уступать.

20. Правила оправданны лишь до тех пор, пока они полезны.

21. Люди должны соблюдать все правила, независимо от обстоятельств.

Ключ к тесту

Опросник Эго‐состояний Э. Берна

Подсчитайте сумму баллов по каждому Эго‐состоянию:

Эго‐состояние «Ребенок»: 1, 4, 7, 10, 13, 16, 19.

Эго‐состояние «Взрослый»: 2, 5, 8, 11, 14, 17, 20.

Эго‐состояние «Родитель»: 3, 6, 9, 12, 15, 18, 21.

Результаты опросника Э. Берна

Подсчитайте отдельно сумму баллов по строкам, и вы узнаете, в каком Эго‐состоянии чаще всего пребываете. От этого зависит ваше самочувствие и ощущение жизни в целом.

Как будет проявляться дисбаланс в ролях?

Много Родителя

Человек, у которого «много Родителя», будет излишне категоричным и гиперответственным. Окружающие «считывают» его как надменного и «душного», он знает, «как надо», чем обычно раздражает. Ведь люди‐то не дети и совсем не дураки. Им не нравится, когда их учат жить. Если Родителя слишком много, он не дает нам впустить в жизнь ветер перемен и беспрестанно критикует все, что идет вразрез с устоявшимися принципами.

Его философия: «Лучше птица в руках, чем журавль в небе». Он может быть чрезмерно заботливым, но в ущерб себе. Такие черты мешают отдохнуть, расслабиться и получать удовольствие от жизни, ведь за это отвечает контакт с Ребенком.

Я еще раз повторю миф, который постоянно транслируют мне мои клиенты: Внутренний критик нужен для развития и роста, чтобы «не лениться». Нет! Внутренний критик никому и ни для чего не нужен. Да, совсем. Даже 5 % Внутреннего критика будут вам во вред. Он вообще совершенно не нужен. В его нужности убедили вас взрослые, когда вы были маленьким ребенком. Для роста и развития вам нужны три Эго‐состояния: Взрослый, Ребенок со знаком плюс и Родитель со знаком плюс. Этого более чем достаточно.

Много Ребенка

Если у вас превалирует Эго‐состояние «Ребенок», то вы будете обидчивы, зависимы от чужого мнения, неспособны контролировать свои эмоции. Будут страдать сферы воли и дисциплины, что усложнит возможность доводить дела до конца. Такой человек ощущает себя «маленьким на фоне других взрослых», хотя при этом у него могут быть прекрасные результаты во многих областях жизни. Но Ребенок не в силах это признать. Он отчаянно хочет похвалы, а потом в нее не верит: «Это они, чтобы меня подбодрить, говорят». Именно из Эго‐состояния «Ребенок» мы остаемся в зависимых, созависимых, токсичных и абьюзивных отношениях.

Когда Ребенка слишком много, его капризы и прихоти становятся центром нашей жизни – мы можем быть излишне эмоциональными и подстраиваться, вместо того чтобы менять ситуацию.

Мало Ребенка

Если в нас, наоборот, мало Ребенка, мы теряем способность хотеть, мечтать, удивляться, восхищаться, быть любопытными, загораться идеями, радоваться. Подавленная детская часть – это отказ от позитивных эмоций, что приводит к обидчивости и требовательности. Человек, который не в контакте с Ребенком со знаком плюс, порой готов сопротивляться и спорить по любому поводу, чтобы почувствовать свою значимость.

Упражнение

Я предлагаю вам замечать, из какого Эго‐состояния вы действуете в течение дня: из какого говорите, думаете, какая часть принимает решения? Когда вы начнете замечать эти роли, вы сможете управлять ими: взращивать Взрослого, утешать Ребенка, переучивать Родителя.

Установки Аарона Бека и подсознательные программы

Старый чероки учит своего внука.

– В каждом из нас идет борьба, – сказал он мальчику. – Это ужасный бой между двумя волками. Один, черный, олицетворяет гнев, зависть, печаль, сожаление, жадность, высокомерие, чувство вины, негодование и превосходство. Другой, белый, несет радость, мир, любовь, надежду, спокойствие, доброту, сопереживание, истину и веру. Оба волка постоянно борются внутри каждого из нас.

– Какой же волк победит? – спросил внук.

– Тот, которого ты кормишь! – ответил старый чероки.

Я уже использовала эту притчу в воркбуке «На своей стороне» и повторяюсь, потому что считаю ее самой наглядной – она отлично отражает то, как именно мы сегодня формируем свое завтра. Если адаптировать притчу к нашей теме, мы можем заметить, что кормим либо Жертвенного волка, либо Волка-победителя. Те ваши подсознательные программы, которые заложены в детстве и созданы на основе типа привязанности, зачастую кормят Жертвенного волка. Эта «кормушка» работает на автомате. Но мы можем создать новую.

«Если все время человеку говорить, что он «свинья», то он действительно в конце концов захрюкает», – писал Максим Горький. А если мы постоянно твердим себе «Мир опасен», «Я какой‐то не такой», то превращаемся в Жертву. Иногда мы замечаем эти убеждения, но чаще они фоном встроены в сюжетную линию нашей жизни. Базовые позитивные установки возникли у нас, если мы чувствовали любовь и заботу родителей. Негативные (или дисфункциональные) – если ощущали себя непризнанными и отвергнутыми. Именно из‐за них наша жизнь кажется хуже, чем есть на самом деле.

Можно сказать, что Жертва мыслит иррационально. Другими словами, ее мышление – это набор дисфункциональных установок (или когнитивных искажений). Автор же мыслит рационально, то есть у него минимальное количество негативных установок, восприятие мира не искажено, а выводы о себе в целом верные.

Давайте разберем, какие именно «ошибки ума» свойственны Жертве. Ее основные когнитивные искажения – это негативный фильтр и катастрофизация. Именно поэтому Жертве кажется, что «все сложно», «ничего не получится», «всегда не везет», «сплошные неудачи» и «будет еще хуже». Она фокусируется на негативных аспектах любой ситуации, игнорируя позитивные. Преувеличивает проблемы и недооценивает свои силы, поэтому быстро сдается: «Ошибаться страшно!», «Я обречена!» Привычка к катастрофизации Жертвой не осознается. Она привыкла думать через этот фильтр и теперь никакими рациональными доводами ее не переубедишь.

Жертвы часто используют когнитивное искажение «Все или ничего», также известное как «черно‐белое мышление». Оно проявляется в виде неспособности или нежелания видеть ситуацию с разных ракурсов: «Если ты забыл про мою просьбу, значит, ты меня не ценишь». Не менее свойственна для детского мышления такая ошибка ума, как сверхобобщение. Человек фокусируется на одной ситуации и делает, исходя из нее, иррациональный вывод. Например, сотрудница может один раз услышать критическое замечание от руководителя и решить, что она – глупая, поэтому ее скоро уволят. В этом примере мы можем заметить еще одно когнитивное искажение – это поспешные выводы: «Если он мной недоволен, значит, хочет меня уволить».

Беда не в самих когнитивных искажениях, а в том, что мы запрограммированы воспринимать их как правду, а не как вирусную программу на компьютере, коей они на самом деле и являются. Но негативные установки – это не реальность, а осколки детских травм, плотно засевшие в нашем мозгу и теле.

Однако они дарят чувство предсказуемости, они знакомы и удобны. «Я – неудачник» – и все тут сразу понятно, можно даже не пробовать ничего менять. «Меня никто не любит» – и дальше мы рассматриваем весь мир сквозь призму теории о равнодушных злых людях. Мы сроднились и слились с этими идеями. Мозг проигрывает их снова и снова, что усиливает нейронные связи, мы начинаем верить в них еще больше. «Я не могу», «У меня не получится» – так мы предсказываем возникновение угрожающих ситуаций в будущем. Они почти наверняка не произойдут, но мы не рискнем попробовать из‐за страха. Так и теряем шанс на лучшую жизнь. Так и крутимся внутри одних и тех же негативных сценариев.

Воспроизведение боли, испытанной в прошлом, то есть попадание в травму, Зигмунд Фрейд назвал навязчивым повторением. Почему, если нас в детстве унижали, мы вступаем в отношения с тем, кто продолжает нас обесценивать? Если нас бесконечно контролировали, мы продолжаем беспрекословно подчиняться? Почему мы не можем положить конец этому круговороту страданий? Почему жертвенность порождает и приумножает жертвенность? Почему мы не властны над ней? Почему она лишает нас выбора?

Цепочка выглядит так: негативные установки (мысли) моментально вызывают негативные чувства. Нам свойственно пропускать мысли (поэтому психологи назвали их автоматическими) и замечать эмоции. Например, вы подумали, что вы неудачник, и сразу почувствовали страх перед предстоящим собранием. При этом вы, скорее всего, не заметили тот момент, когда подумали, но заметили, что вам почему‐то страшно.

Нам кажется, что это мы выбрали огрызнуться на старушку, которая посмотрела на нас с прищуром. Но нет, этот выбор за нас сделало подсознание, потому что старушка напомнила нашу бабушку, а она вечно была недовольна. Нам кажется, что начальник намекает на то, что работа была сделана плохо, но этот вывод за считаные секунды делает подсознание. Потому что руководитель напоминает учителя физики из старшей школы, который запорол наш аттестат. Так внутренние программы делают нас Жертвами, а мы даже этого не замечаем.

В психотерапии мы учимся отслеживать автоматические мысли, чтобы они не порождали негативные эмоции. Когда к мысли добавляется чувство, тело моментально подхватывает и отражает это: ссутуливаются плечи и опускается голова, сжимается челюсть. Следом подключается поведение – используются деструктивные копинг‐стратегии. Копинг‐стратегии (копинги) – это способы адаптироваться к стрессовой ситуации, реакция на стресс, выраженная через мысли, чувства и действия. На собрании вы молчите, будучи уверенным, что ничего толкового не скажете, хотя идеи есть. Начальник недоволен, потому что думает – вам нет дела до нового проекта. Все вместе образует так называемую подсознательную программу: мысль, тело, эмоция, действия. Через некоторое время вас увольняют, и вы подтверждаете свою подсознательную программу: «Я неудачник».

Чем сильнее эмоция, тем сильнее программа «впечатывается» в ваше подсознание. Чем больше вы ей пропитываетесь, тем отчетливее начинаете видеть мир сквозь эту призму и жить через нее. Так вы раз за разом подтверждаете, что вы – неудачник. Так мысль превращается в негативный жизненный сценарий, в сценарий Жертвы, который воспроизводит себя сам. Потому что вы постоянно, сами этого не замечая, ищете тому обоснование, и вуаля: мозг всегда подтвердит то, что вы думаете.

Итак, установки становятся подсознательными программами, а программы – негативными жизненными сценариями. А помните, что было в самом начале? Правильно: мысль! «В начале было слово». Не случайно именно эта фраза – первая строка Евангелия от Иоанна (Новый Завет). Я предлагаю вам учиться очень внимательно следить за тем, что вы думаете каждый день. Ведь именно эти мысли, оставаясь незаметными, создают нашу судьбу. И только от нас зависит – будет ли это судьба Жертвы или судьба Героя.