Kitobni o'qish: «Вооруженная борьба. Тайная история Ирландской республиканской армии»

Name: Вооруженная борьба. Тайная история Ирландской республиканской армии
Author: Эд Молони
ISBN: 978-5-00222-583-5

Эд Молони

Shrift:

* * *

Превосходная… первая полная история ИРА и лучший общий рассказ об этой организации. Молони пишет в соответствии с высочайшими научными стандартами. Более того, он пишет, ориентируясь на обычного читателя: ему удалось создать прекрасный баланс между деталями и анализом, а его проза отличается ясностью, свежестью и отсутствием жаргона. Она устанавливает новый стандарт для дебатов о республиканизме.

– Питер Харт, Irish Times «Выдающаяся новая книга об ИРА. Спокойная, рациональная, но в конце концов крушительная»

Это незаменимая книга. Одним махом она заменяет многочисленные журналистские «истории» ИРА. Тщательно аргументированная, потрясающе умная и абсолютно убедительная… обязательная для чтения во всем политическом спектре… Книга наиболее захватывающа в своем сочувственном, но неустанном исследовании аргументов и логики, которые привели ИРА и Шинн Фейн к их нынешнему положению.

– Рой Фостер, The Times

Отличная книга. Больше всего меня впечатлило то, как автору удалось изложить такую противоречивую кашу истории с удивительной ясностью и справедливостью. Книга захватила и удержала меня, как очень хороший роман.

– Родди Дойл, автор романа «Звезда по имени Генри»

Это книга, время которой пришло. В исторический момент, когда ирландский республиканизм находится в процессе переосмысления себя, высокоталантливый историк дает убедительный анализ его прошлого. Гениальность книги заключается в ее непредвзятом подходе, подходе, который побудил многих ведущих республиканцев говорить с автором более откровенно, чем они делали это с любым предыдущим историком… увлекательная, авторитетная и очень читаемая… Это виртуозная и жесткая книга, которая, вероятно, станет чем-то вроде современной классики.

– Марианна Эллиотт, автор книги «Католики Ольстера».

Замечательное произведение: проницательное, серьезно научное и внятное как по языку, так и по зрелости эмоционального содержания… Перед нами автор, полностью владеющий своими источниками данных и аргументами. Его книга очень легко читается, она последовательна, систематична и вдумчива… это важная книга.

– Майк Ричи, Ireland on Sunday

Его отличает не только мастерское владение источниками, но и глубокое понимание менталитета, движущего республиканским насилием, а также осторожность к его цене.

– Джордж Бойс, автор книги «Национализм в Ирландии»

Элегантная, эрудированная и доступная научная работа. Книга опирается на феноменальный спектр устных, литературных и исторических источников… значительный вклад в литературу, которая станет стандартным чтением в обозримом будущем.

– Пол Артур, автор книги «Особые отношения: Британия, Ирландия и проблема Северной Ирландии»

Лучший обзор кампании ИРА, который только существует… оцененный и интерпретированный одним из лучших интеллектуалов в стране.

– Малахия О'Доэрти, журнал Fortnight

Провокационная и необходимая книга для всех, кто пытается понять бурную новейшую историю Северной Ирландии… Сбалансированный и сложный рассказ Инглиша об ИРА, в особенности о Временной ИРА, поможет любому понять сильные чувства и сложные вопросы, стоящие за сегодняшними заголовками.

– Publishers' Weekly

Лучшая аналитическая история ИРА, которая еще не была написана. Даже те, кто вырос во время Смуты, найдут в ней провокационный и по-новому убедительный труд. Что еще более важно, возможно, через пятьдесят лет она все еще будет обязательным чтением – поколения, которые оглядываются назад и задаются вопросом, в чем заключался Северный конфликт, найдут здесь многие из своих ответов. Превосходная… строгость и глубина анализа Инглиша исключительны».

– Найл Стрэндж, Sunday Business Post.

Предисловие к русскому изданию

История левой герилья в Европе 1970–1990-х годов всё ещё изучена мало. Эта тема редко поднимается в специальных исследованиях, а политическая публицистика, связанная с ней, чаще всего бывает пристрастна и крутится вокруг некоторого числа давно опровергнутых мифов.

Тем не менее, история некоторых из этих движений постепенно становится известна всё лучше. Широко популяризированная левыми интеллектуалами RAF, итальянские Красные бригады, отчасти французское Прямое действие.

Про эти движения выходят книги и статьи, снимаются фильмы. Узнаваемость их растет. Осведомленность профессионального сообщества историков и левых о них в настоящее время уже довольно высока.

По мере того, как проходит всё больше времени с тех героических событий, становятся известны новые и новые подробности.

Скажем, в настоящее время мы всё больше узнаём про третье и четвертое поколения РАФ. Возможно, кто-то из участников того времени даже выпустит мемуары на эту тему.

Однако же до сих пор большая часть дискуссий о герилье в Европе того времени крутилась в треугольнике из трёх точек: Парижский май 1968-го, Красные бригады, RAF.

Однако в реальности борьба тогда шла по всей Европе, и неправильно было бы уделять внимание только немцам и итальянцам.

Из такой оптики совершенно незаслуженно выпадает героическая борьба испанских и португальских левых против диктатуры Салазара, борьба басков и корсиканцев за свою свободу, греческие партизанские организации (весьма влиятельные и многочисленные) и, наконец, национально-освободительная борьба в Северной Ирландии.

История ирландского национально-освободительного движения, разумеется, намного выходит за рамки одной лишь борьбы левых городских партизан в тогдашней Европе.

Это движение очень древнее и прославленное.

Тем не менее, в данной книге рассказывается о вполне конкретном периоде в его истории, – периоде, когда это движение во многом относилось именно к левой европейской герилье. Это эпоха Временной ИРА.

* * *

Тут необходимо сделать ряд важных уточнений.

Мы должны понимать, что Временная ИРА – это не столько организация, сколько период в истории национально-освободительной борьбы ирландцев. Эпоха эта продолжалась с 1969 по 2005 год.

Собственно, началась она с того, что после очередных крупных беспорядков в Северной Ирландии от старой ИРА откололась довольно большая группа молодых радикалов, недовольных оппортунизмом своих старших товарищей.

Именно они-то и стали называться Временной ИРА.

Временная на английском именовалась Provisional, а потому название её членов – провос (англ. Provos), либо «временщики», либо «временные».

Собственно, старая ИРА, от которой они откололись, организация весьма древняя. Появилась она ещё в 1916 году. В 1969 году она раскололась на «Официальную» ИРА (та сложила оружие к 1972 году) и собственно Временную.

Временная ИРА вела свою борьбу до 2005 года, после чего окончательно сложила оружие.

После этого знамя радикальной борьбы за ирландскую свободу перешло к так называемой Подлинной ИРА (или Настоящей ИРА, Реальной ИРА, Новой ИРА).

Эта организация возникла как откол от Временной ИРА. Произошел он после того, как «временные» решили перейти к мирной политике в обмен на ряд уступок со стороны англичан.

В настоящее время Подлинная ИРА признана террористической организацией в США и Великобритании, но не прекращает вооруженной борьбы.

* * *

Что же можно сказать про ирландскую герилью, проводившуюся провос?

На самом деле, тут много интересного.

В целом это движение нисколько не походило на известные RAF или Красные бригады.

Так, если те восходили ко вполне определенным группам численностью буквально в 3–5 человек, то ИРА не имела некоего единого источника. Говоря об истории RAF, мы могли бы начать с рассказа о знакомстве Энслин, Баадера и Майнхоф. Говоря о Красных бригадах, мы бы начали с ранней деятельности Курчо на заводе Пирелли. Но в случае с ИРА ситуация совершенно иная. Организация состояла из сотен таких вот активистских групп, у каждой из которых была своя история.

Строго говоря, Временная ИРА была единой организацией в ещё меньшей степени, чем Красные бригады. Фактически в ИРА был Генеральный штаб, но он по факту был штабом свадебных генералов. Его реальное влияние на сам характер борьбы «на земле» было минимальным.

Фактически же каждый отряд провос действовал самостоятельно, обычно лишь уведомляя начальство о своих акциях. Часто отряды враждовали между собой. Доходило даже до убийств. Многие из этих отрядов даже не относили себя к ИРА, но ИРА упорно относила их к себе и записывала их подвиги себе в послужной лист.

В отличии от RAF и Красных бригад, ИРА не была небольшой организацией интеллектуалов. Это было численно огромное и неструктурированное народное движение, вбиравшее в себя по меньшей мере десятки тысяч активных членов.

В отличии от немецких партизанских организаций, отряды провос не состояли исключительно из левых интеллектуалов. В последних особого недостатка там не наблюдалось. Ирландская интеллигенция массово присоединялась к этому движению. Однако же большую часть членов организации составляли люди рабочих профессий, городские маргиналов, фермеры и т. п.

Если итальянские партизаны того времени лишь ставили своей целью поднять народ на борьбу (а немцы обычно не ставили таких целей вовсе ввиду бесперспективности подобного), в Ирландии народ поднимался на вооруженную борьбу сам.

За счёт своей массовости, Временная ИРА могла дать фору большинству левых партизанских организаций в Европе того времени.

Акция, на подготовку которой у RAF ушел бы год, ирландцы могли подготовить за две недели. При этом силы не тратились бы только на одну акцию. Параллельно с ней продолжалась бы подготовка других мероприятий.

Так, к примеру, знаменитую атаку при помощи заминированного автомобиля на тюрьму Вайтерштадт в 1993 году рафовцы готовили больше года. Притом мощь взрывчатки там по разным оценкам составлял от 150 до 300 кг в тротиловом эквиваленте.

В то же время ИРА на рубеже 1980–1990-х годов проводила по 1–2 подобные акции в месяц. При этом мощность использовавшихся ирландскими партизанами бомб обычно составляла 1–2 тонны в тротиловом эквиваленте.

Тем не менее, массовость этой организации часто выходила ей боком.

Во-первых, если немцы и итальянцы строго отбирали в свои организации желающих вступить, либо воспитывали бойцов из талантливых молодых людей (подчас годами), то ирландцы принимали очень многих. Обучать их всех в равной степени возможности не было. Из-за некоторых людей возникали проблемы с дисциплиной. В результате число профессионалов в организации было не так велико. Значительная часть бойцов была любителями. Они часто не имели даже базовых знаний о принципах конспирации и подпольной работы.

Из-за обилия людей конспиративных квартир тотально не хватало. Большинство членов жило в своих домах вместе с семьями, там же хранили оружие и взрывчатку. Многие даже не особо скрывали своё членство в ИРА.

Громкие акции часто заканчивались отправкой людей в тюрьму практически незамедлительно. Тем не менее, за счёт огромной численности и постоянному пополнению рядов молодежью ИРА даже не замечала таких потерь. Люди позднее выходили из тюрем и продолжали заниматься тем же самым.

Сами акции ИРА были подчас кровавыми. Они наводили ужас на англичан. Тем не менее, в отличии от акций французского Прямого действия, RAF или баскской ЭТА они были удивительно не изобретательны.

Подробнее о характере насилия в Северной Ирландии будет сказано ниже.

Во-вторых, за счёт огромного потока желающих вступить заслать в организацию информаторов и провокаторов было очень легко.

Провокаторов в ИРА было очень много. Собственно, нужно понимать, что значительная часть литературы, посвященной ИРА, – это воспоминания провокаторов. Тех, кто успел оставить воспоминания.

Подробнее об этом можно почитать в недавно вышедшей на русском языке в издательстве «Напильник» книжке «Грязная война Стейкнайфа. Внутренняя история Скаппатиччи, отряда ИРА «Наттинг» и британских шпионов, которые управляли войной» Ричарда О'Рау.

На самом деле это довольно большая проблема всей связанной с Временной ИРА литературы. Написано обо всём этом очень много, но знаем мы по-прежнему мало. Во многом потому, что ирландские интеллектуалы в своих версиях истории организации стараются в подробностях не описывать боевые операции, опасаясь, что их излишней жестокостью навлекут на организацию хулу общественности. Это же касается лидеров Временной ИРА, их интервью и воспоминаний. Последние также стараются обходить всю конкретику в принципе, справедливо боясь раскрыть кого-то из не ставших известными британским властям товарищей.

Если же вы наткнётесь на мемуары бойца Временной ИРА, где будут описаны конкретные акции, то это с огромной вероятностью будут воспоминания британского провокатора.

Провокаторы (вечно ноющие и считающие себя единственными нормальными людьми посреди кровавого шабаша) подробно описывают вполне конкретные вещи. Тем не менее, они совершенно не стесняясь и не скупясь мажут членов ИРА черной краской.

Особенно тут примечательна книга «Жажда убийства» провокатора Имона Коллинза. В 1995 году он снялся в британском документальном фильме, где вылил ведро грязи на ИРА. Через несколько месяцев его жена и дети были взорваны в автомобиле. Все они погибли. В 1999 году члены ИРА убили и самого Коллинза.

Коллинз был «ликвидатором» ИРА, участвовал во многих операциях. По собственным словам он убил более двадцати человек, среди которых были дети и беременная женщина. Тем не менее, его мемуарам верить особо не стоит. Местами они имеют характер явной литературной фантазии (крайне неумелой), цель которой – очернить ИРА.

* * *

Что касается самого характера насилия в Северной Ирландии, то там всё было довольно специфично для Западной Европы того времени.

Во-первых, надо понимать, что Северная Ирландия до 1998 года жила в состоянии апартеида, а ирландское католическое население было поражено в правах даже на юридическом уровне.

До восьмидесятых годов любой ирландец мог быть интернирован (заключен в тюрьму) без суда, следствия, предъявления официальных обвинений просто потому, что полиции он показался подозрительным. Заключение в тюрьме для интернированных могло длиться сколь угодно долго. Часто люди находились там по десять лет.

Постоянным было насилие со стороны протестантских фундаменталистов. Так, те на протяжении всего периода борьбы Временной ИРА сжигали дома ирландцев. Бывало, что они сжигали по 150 домов за одну ночь. Полиция при этом охраняла поджигателей.

Лоялистские боевики часто убивали католиков (обычно мирных жителей, часто детей и женщин). Полиция их не ловила.

Ирландские революционеры проводили различные акции. Они уничтожали лидеров фундаменталистов, обстреливали английские казармы из минометов, устраивали засады на английских военных и так далее.

Часто они закладывали бомбы в тех местах, где собирались лоялисты или полицейские. Иногда подрывы бомб приводили к гибели десятков людей.

Также были распространены атаки с использованием камикадзе. Автомобиль или бульдозер набивали взрывчаткой, за руль садился смертник. После этого автомобиль таранил полицейский участок или военный объект. Такие атаки были очень часты.

Конфликт в Северной Ирландии был крайне кровавым и сопровождался чудовищной жестокостью с обеих сторон. В настоящее время важно смотреть на него без розовых очков. Тем не менее, не стоит вестись и на удочку британской пропаганды.

Особенность данной книги в том, что она написана с проирландской позиции, но при этом не замалчивает неприглядные стороны деятельности ИРА. В условиях критической нехватки материалов по истории того конфликта на русском языке эта книга крайне необходима для заполнения пустоты, которую при иных обстоятельствах могли бы заполнить пошлые мифы.

* * *

В настоящее время ситуация в Северной Ирландии достигла состояния хрупкого и очень относительного мира. Процесс разоружения, начатый Временной ИРА в начале девяностых, длился до 2005 года. Тем не менее, не все ирландские группировки разоружились и не до конца. Большая часть бывших бойцов провос после разоружения вошла в новые, легальные и сугубо оборонительные отряды, созданные для защиты католических районов от протестантских фанатиков (их нападения по-прежнему случаются).

Самые радикальные продолжили вооруженную борьбу.

В наше в Белфасте по-прежнему стреляют, хотя и реже. Ненависть к англичанам находится на высочайшем уровне.

Об этом свидетельствуют и результаты выборов: юнионистская партия DUP постепенно теряет свою популярность, тогда как влияние Шинн Фейн растёт.

5 мая 2022 года Шинн Фейн впервые добилась первого места на парламентских выборах в Ассамблею Северной Ирландии. Партия не стала советоваться с чиновниками из Лондона по вопросам управления страной. Вместо этого новое республиканское правительство согласует все вопросы с людьми из Дублина.

Тем не менее, до формального объединения Ирландии ещё далеко. Тем не менее, есть надежда, что мы увидим это в определенной перспективе.

– М. В. Нигматулин, Э. С. Катайцева

Введение

Похороны. Первые из них состоялись 10 августа 1981 года в небольшом городке Беллаги на севере Ирландии в графстве Дерри. Тысячи людей присутствовали на них. В течение всего дня в городе было усиленное присутствие полиции, а над головой висели шесть вертолетов британской армии. МакЭлви умер во время голодовки, став девятым заключенным из числа ирландских республиканцев за тот трагический 1981 год, вызванный их борьбой за политический статус. Он умер 8 августа после того, как отказывался от пищи в течение невероятных шестидесяти двух дней. Он умер молодым, ему было всего двадцать три года. Похороны отражали понятную, личную скорбь по поводу его смерти – в какой-то момент восемь его сестер несли гроб, покрытый ирландским триколором, а его двадцатиоднолетний брат (тоже заключенный) был отпущен, чтобы присутствовать на католических похоронах. Один из священников на могиле был двоюродным братом погибшего, и его похоронили всего в нескольких футах от могилы другого двоюродного брата, Фрэнсиса Хьюза – товарища по голодовке ИРА, который умер всего тремя месяцами ранее. Похороны МакЭлви были не только личным событием, но и событием ИРА. Гроб из дома его родителей сопровождали шесть мужчин и шесть женщин в полувоенной форме. Прежде чем кортеж двинулся в путь, трое бойцов ИРА произвели над гробом залпы пистолетных выстрелов.

Томас МакЭлви сидел в тюрьме за непредумышленное убийство Ивонны Данлоп в 1976 году. Днем в субботу 9 октября миссис Данлоп вместе со своим восьмилетним сыном присматривала за семейным магазином в Баллимене, графство Антрим. В час дня в магазине взорвалась бомба ИРА – первая из по меньшей мере пятнадцати, заложенных в тот день в Баллимене. Ивонна крикнула своему мальчику, чтобы он выходил; он так и сделал, и его крики привлекли внимание прохожих. Пожарные и другие люди тщетно пытались спасти Ивонну из пылающего здания, а ее сын смотрел на это. Его мать, запертая в магазине, сгорела заживо.

Так что в октябре 1976 года состоялись еще одни похороны, на этот раз в Баллимене. На этот раз заупокойную службу проводил пресвитерианский священник.

Пресвитерианский священник, которому помогал конгрегационный священник, двоюродный брат миссис Данлоп. В большом кортеже были отец, братья и сестра погибшей женщины. Охваченный горем отец Ивонны с горечью сказал об убийцах своей дочери: «Все, что я хотел бы спросить у этих людей, – зачем, зачем лишать жизни невинную девушку и оставлять трех невинных малышей без матери?»

Ивонне Данлоп было двадцать семь лет, двум ее младшим детям – шесть и четыре года; Томас МакЭлви был членом группы ИРА, осуществившей взрывы в Баллимене.

В этой книге не утверждается, что эти две смерти полностью повторяют друг друга. В конечном итоге Томас МакЭлви нес ответственность за них обоих, как и Ивонна Данлоп за обоих. Но обе смерти были трагическим результатом конфликта, в центре которого вот уже более тридцати лет находится Временная Ирландская республиканская армия: чтобы понять смысл этих смертей (и тысяч других, связанных с конфликтом), необходимо понять эту революционную организацию. Аспекты истории ИРА предыдущих поколений были изучены с восхитительной тщательностью, а существовавшая до Смуты ИРА была впечатляюще контекстуализирована в тематических обзорах ирландской истории с широким углом зрения. Но сами Временные – и, как ни странно, наиболее устойчивые и, возможно, теперь окончательные образцы традиции ИРА – были рассмотрены гораздо менее тщательно и получили гораздо меньше серьезного анализа. Несмотря на существование многочисленных, часто увлекательных, книг на эту тему, многие работы о Временных силах не отличаются строгостью: они иногда опираются на неполные исследования и шаткое понимание ирландской истории, а большая их часть омрачена либо туманно-романтическим подходом, либо бесполезным осуждающим духом.

Действительно, до сих пор не существует полного исследования Временной ирландской республиканской армии, ни одной действительно авторитетной и доступной книги, в которой – посредством исчерпывающего, оригинального исследования – систематически рассматривались бы вопросы: что сделала ИРА, почему и с какими последствиями? Книга «Вооруженная борьба» призвана восполнить этот пробел. Мы стремились создать строго аргументированную книгу, основанную на тщательном, новаторском исследовании, и избегающую как романтической снисходительности, так и случайного, упрощенного осуждения при анализе истинной природы Временной ИРА.

Гараж, где располагался арсенал ИРА

Книга основана на самом широком спектре источников, когда-либо использовавшихся для изучения Временного правительства: интервью, переписка, архивы (в том числе и те, которые были опубликованы совсем недавно), мемуары, газеты, трактаты, парламентские отчеты, организационные документы – а также масса книг и статей, относящихся к теме, – все это свидетельствует о богатстве имеющегося материала.

Мемуары, газеты, трактаты, парламентские отчеты, организационные документы, фильмы, романы – а также масса книг и статей по теме – свидетельствуют о богатстве материала, доступного, как это ни парадоксально, для изучения этой тайной армии. Большая часть материалов ранее не изучалась и не публиковалась. Но, несмотря на то, что книга основана на всесторонней научной работе, она также призвана быть доступной и читабельной. Примечания и ссылки, а также библиография предназначены для тех, кто хочет разобраться в деталях; но читатели, которые находят такие вещи отвлекающими, могут отнестись к книге исключительно как к драматическому повествованию. По структуре это именно так: хронологическое повествование, хотя и насыщенное аргументами и анализом. В книге рассматривается рождение Временных сил в результате потрясений, вызванных движением за гражданские права 1960-х годов, причем делается это с беспрецедентной подробностью и точностью. В книге рассматривается реакция лоялистов на агитацию за гражданские права, эскалация насилия в конце 1960-х годов, ввод британских войск на улицы Северной Ирландии, раскол в ИРА, в результате которого появились «Временные», введение интернирования в 1971 году, трагедия Кровавого воскресенья в 1972 году, ужасающе высокий уровень убийств в начале 1970-х годов и борьба внутри северной католической общины между «Временными» и конкурирующими политическими силами. Бомбардировки в Британии и кровавый конфликт на севере Ирландии занимают важное место в эти годы.

В книге рассматривается драматическая тюремная война за политический статус, кульминацией которой стали голодовки ИРА в 1980–1 гг. В книге на основе большого количества новых архивных материалов и интервью подробно описывается этот поворотный этап борьбы ИРА. В нем также анализируется их переход в конце 1970-х годов к иному организационному и стратегическому подходу.

В книге рассказывается о том, как ИРА приняла политику затяжной войны в своем конфликте с Великобританией. Также в книге рассматривается военная кампания ИРА в период, включавший убийство в 1979 году кузена королевы Луиса Маунтбаттена и попытку убийства в 1984 году тогдашнего премьер-министра Маргарет Тэтчер. В этой части книги также рассматривается становление Временных сил как наиболее активной политической силы в Северной Ирландии в 1980-е годы.

Эта политизация Временного движения, воплотившаяся в более динамичной Временной партии Шинн Фейн, сделала возможными изменения, рассматриваемые далее. В финальных главах подробно описывается постепенное погружение Временных сил в североирландский мирный процесс 1990-х годов: их переговоры с конституционными националистами, такими как Джон Хьюм; их первоначально осторожный диалог с британскими властями; и развитие процесса, включающего такие вехи, как англо-ирландская совместная декларация 1993 года, прекращение огня ИРА в 1994 и 1997 годах и Белфастское соглашение 1998 года. Этот раздел также предлагает первое рассмотрение того, почему ИРА так резко сменила позицию во время мирного процесса 1990-х годов.

В Заключении книги предлагается анализ этой организации. Кто был его жертвами? Какими мотивами руководствовались добровольцы и лидеры организации? Насколько правдоподобными были его аргументы, и каковы были достижения, последствия и наследие его насилия? Сама ИРА неоднократно заявляла, что ее насилие было вызвано необходимостью реформировать Северную Ирландию и крайней несправедливостью в ней; оправданы ли такие заявления при серьезном изучении имеющихся доказательств? ИРА утверждала, что только ее революционная, агрессивная политика может положить конец сектантству в Ирландии; подтвердилось ли это утверждение событиями последних тридцати лет? Насколько демократичной была политика Временной ИРА, насколько сектантской, насколько уместно рассматривать ее в антиколониальных или социалистических рамках?

Временная ИРА воплотила в себе, пожалуй, самые мощные силы в современной мировой истории: пересечение национализма и насилия, напряжение между нацией и государством, взаимодействие национализма с социализмом и силу агрессивной этнорелигиозной идентичности как средства исторических перемен.

ИРА имеет важное значение в истории Ирландии и Британии; но ее значение выходит далеко за пределы политики этих островов, в мир негосударственного политического насилия, которое сегодня вновь стало столь заметным. ИРА была гораздо более богатой, более сложной и многослойной, более мощной организацией, чем это часто признается. Сейчас – в конце долгой войны на севере Ирландии – этот вопрос можно рассмотреть более взвешенно, чем несколько лет назад. Как недавно убедительно сказал один из самых искусных политических стратегов республиканского движения: «Видите ли, война – это легко. Вы должны помнить об этом. Воевать легко, потому что есть плохие и хорошие. И вам никогда не нужно заниматься, или думать, или выяснять причины, по которым люди действуют так, как они действуют».

Эта книга, в некотором смысле, является попыткой сделать именно это: выяснить причины – и последствия – Ирландской республиканской армии. В книге предпринята попытка понять организацию в ее многочисленных пересекающихся контекстах: Североирландская, ирландская, британская, международная; интеллектуальная, историческая, социальная, общинная, личная. Цель книги – систематически и взвешенно изучить Временную ИРА и предложить наиболее полное, сбалансированное и авторитетное исследование одного из ведущих революционных движений мира.

Глава первая. Рождение Временной ИРА

Правильно или нет, но я вырос с четким восприятием дискриминации со стороны государства по отношению к себе как к части общества. И это не был тот тип дискриминации, который был бы чрезмерным в сравнении, возможно, с ситуацией в Южной Африке или некоторыми ужасами, которые совершаются в Южной Америке. Но было очень, очень реальное, осязаемое восприятие, и я бы сказал, что это было больше, чем просто восприятие.

– Томми Маккирни, вступивший в ИРА в 1971 году.

Временная Ирландская республиканская армия родилась в декабре 1969 года. Её рождение часто понимается как часть истории, которая выглядит следующим образом. К концу своей кампании 1956–62 годов старая ИРА была исчерпавшей себя силой; в 1960-е годы на севере возникло движение за гражданские права, которое было отделено от ирландского национализма и добивалось только равного обращения с католиками; это движение за гражданские права было встречено насилием протестантских лоялистов, которые летом 1969 года напали на католическую общину, оставленную беззащитной бездействующей ИРА; в результате появились Временные силы как необходимые защитники католической общины.

В этом рассказе есть много важного. Но внимательное изучение фактов показывает, что наряду с этой историей существуют и значительные – порой ироничные – преемственности.

Временами это преемственность между старой ИРА, с одной стороны, и движением за гражданские права и Временными силами, возникшими в результате спровоцированных этим движением беспорядков, с другой. Поддерживая ощутимую военную угрозу и выступая с радикальной инициативой по защите гражданских прав, старая ИРА невольно способствовала созданию условий, из которых должна была возникнуть новая. Ведь дело не только в том, что ключевые члены Временных сил имели старую родословную из членов ИРА.

И дело не только в том, что памятные мероприятия и торжества по случаю пятидесятой годовщины Пасхального восстания 1916 года – мероприятия, в которых ИРА сыграла значительную роль, – часто фигурируют в рассказах более поздних провос как стимулировавшие их республиканский интерес или энтузиазм. На более тонком, но гораздо более важном уровне существовали и более глубокие связи между ИРА 1960-х годов и «временщиками», которые откололись от них и в конечном итоге пришли им на смену. Ключевая связь касается североирландского движения за гражданские права 1960-х годов, которое (по большей части неосознанно) дестабилизировало Северную Ирландию и создало обстоятельства, из которых вышли временщики. В основе этого движения лежали вполне разумные требования более справедливого отношения к католикам на севере Ирландии. Но, как мы увидим, это была также инициатива, которая исходила изнутри старой ИРА, и которая – в том смысле, в каком ее понимали республиканцы старой ИРА – делала это с явным намерением создать североирландское государство. Проводя антипрофсоюзную кампанию за гражданские права, ИРА 1960-х годов невольно способствовала созданию условий, из которых возникли Временная ИРА и североирландские беспорядки.

После завершения в 1962 году пограничной кампании Кэтал Гулдинг сменил Руари у Брадея на посту начальника штаба ИРА. О Брадай родился в 1932 году в графстве Лонгфорд; умный, вполне адекватный молодой человек из семьи коммерсанта, окончивший Университетский колледж в Дублине, он сделал карьеру учителя в Роскоммоне. Но именно его республиканская карьера делает его исторически значимым. В молодости он примкнул к двум крыльям ирландского республиканского движения: В 1950 году вступил в Шинн Фейн, а в следующем году – в ИРА. Свой первый военный опыт он получил во время кампании 1956–62 годов, во время которой он занимал должность начальника штаба. Член Армейского совета ИРА в 1960-х годах, впоследствии он стал одной из ведущих фигур во Временном движении (несмотря на нелестную характеристику, данную одним из товарищей из Временной ИРА: «Его зубы торчали, волосы стояли дыбом – он был больше похож на Багза Банни, чем на кого-либо другого»).

Его карьера была в значительной степени затмлена карьерой его сменщика на посту начальника штаба, Катала Гулдинга (1922–98). Будучи другом буйного Брендана Бихана (и, как и Бихан, одновременно маляром и членом ИРА), Гулдинг обладал семейным древом, о котором большинство ирландских республиканцев могут только мечтать. Его дед состоял в рядах фениев, отец участвовал в восстании 1916 года, а дядя и тётя занимались борьбой а старой ИРА. Сам Гулдинг служил в армии с 1940-х годов. Действительно, он вступил в Fianna Eireann (младшее крыло ИРА) в 1937 году, в возрасте всего пятнадцати лет. Находясь в заключении в 1953–61 годах, он был начальником штаба ИРА в 1962–9 годах, а затем занимал тот же пост в Официальной ИРА в 1969–72 годах после того, как Временные силы отделились.

Гулдинг мог быть привлекательным, богемным, остроумным, обаятельным (а иногда и эксцентричным: один мой друг вспоминает о встрече с ним в более позднем возрасте, предвкушая, возможно, знакомство с политическим мышлением республиканского ветерана; на самом деле единственное, о чем Гулдинг хотел рассказать моему другу, – это как поймать, убить и снять шкуру с козла).

Один из бывших радикальных товарищей Гулдинга вспоминал о нем так: «Первое, что поражало в Гулдинге, – это не его политика, а его физическая привлекательность… У него была голова греческого бога: вьющиеся волосы, лазоревые глаза в глубоких веках, которые внезапно вспыхивали, и мальчишеская ухмылка, которая разбивала женские сердца и заставляла мужчин следовать за ним, куда бы он ни вел. Сексуальная привлекательность – это не то, на что следует чихать в политике. Когда дело доходило до обаяния, Гулдинг был похож на Клинтона с характером».

Привлекательный или нет, Гулдинг в 1962 году унаследовал ИРА, которая находилась в слабом состоянии. Финансирование иссякло, оружия не хватало, а добровольцев не хватало, чтобы заменить тех, кто был заключен в тюрьму или убит. В этом ослабленном состоянии возникло некоторое значительное переосмысление. Не то чтобы насилие было отвергнуто. Гулдинг долгое время продолжал верить в целесообразность использования в определенных обстоятельствах «бомбы и пули»; в 1966 году ему самому было предъявлено обвинение в незаконном хранении оружия и боеприпасов, и он долгое время оставался «на рынке оружия».

В 1960-е годы ИРА разработала, по крайней мере, предварительные планы очередной военной кампании, а в конце 1965 года североирландское правительство публично заявило о своей уверенности в том, что организация собирается возобновить насильственные нападения. В 1966 году правительство в Белфасте было явно обеспокоено беспорядками и вспышками насилия, и в том же году правящий Совет армии ИРА действительно создал специальный военный совет для планирования нового наступления северян. Численность ИРА тогда составляла около тысячи человек по сравнению с примерно 650 четырьмя годами ранее; а в Белфасте численность ИРА значительно возросла в период с 1962 по 1969 год. Все это должно предостеречь от слишком упрощенного предположения, что организация в 1960-е годы была мертва в военном отношении; и все это помогает объяснить (хотя и не оправдать) тревожно-алармистскую реакцию протестантов на события 1960-х годов в Северной Ирландии.

Отчасти, однако, такие военные звуки, которые ИРА издавала в течение этого десятилетия, были необходимы именно потому, что Гулдинг действительно хотел, чтобы его армия начала новый путь в радикальную политику. Как заметил один из товарищей Гулдинга, получивший образование в ЛШЭ, «Катал был марксистом: это одна из вещей, которая не нравилась многим людям» – будь то ирландские республиканцы-католики или ирландско-американские республиканцы, – но он был «очень зависим от своего времени: шестидесятые были тем периодом расцвета, казалось, что левые собираются смести весь мир перед собой».

Прочтение Гулдингом ирландского республиканизма было, безусловно, классовым: «Класс, который всегда играет ведущую роль в любой национально-освободительной борьбе, – это рабочий класс, люди без собственности, безземельные, промышленные рабочие в городе и мелкие крестьяне-фермеры. Это те люди, которые традиционно поддерживали национально-освободительные движения в Ирландии на протяжении веков. Богатые люди никогда не были заинтересованы в национальном освобождении. Они уже освобождены».

Гулдинг справедливо опасался вызвать недовольство среди сторонников ИРА, показавшись сторонником слишком резкого отхода от республиканской традиции применения силы. Тем не менее, новый начальник штаба попытался несколько отойти от акцента на насилие: настолько, что в 1968 году ИРА, очевидно, продала часть своего оружия Свободной армии Уэльса (небольшая группа, которая вскоре была арестована, а оружие бывших ирландских республиканцев конфисковано британской полицией). Оружие ИРА было далеко не впечатляющим; один из видных членов организации заявил в 1966 году, что все, что они получили, было «в целом устаревшим».

В 1960-е годы ИРА уделяла больше внимания военной подготовке и левому определению республиканской борьбы: в 1967 году Совет армии ИРА изменил конституцию Шинн Фейн в пользу социалистической республиканской цели; и, по словам самого Катала Гулдинга, «республиканизм стоит за освобождение людей. Нас обвиняют в том, что мы левые, но если это означает стремление положить конец разделу, эксплуатации нашего народа и поставить его в положение хозяина своей судьбы, а не раба капиталистической экономики, то мы левые».

Чтобы отметить двухсотлетие со дня рождения в 1763 году Теобальда Вулфа Тона (великого героя Патрика Пирса, прославленного ирландскими республиканцами как их идейный отец-основатель), члены ИРА помогли создать комитеты по празднованию годовщины. Из них в 1964 году возникли Общества Вольфа Тона: радикальные республиканские дискуссионные группы, призванные проводить дебаты по всей Ирландии и «способствовать развитию республиканизма путем просвещения масс в области их культурного и политического наследия». Общества ставили одной из своих явных целей «единую Ирландскую республику».

Общества имени Вулфа Тона были ключевой инициативой в рамках воинствующего ирландского республиканизма, в которой энтузиазм ИРА был крайне важен. Решающее значение для левого сдвига Катала Гулдинга имело влияние на него некоторых ключевых интеллектуалов, в том числе Роя Джонстона. Джонстон родился в Дублине в 1929 году в протестантской среде и получил образование в Тринити-колледже в Дублине (TCD). В 1960–1963 годах Джонстон участвовал в работе Социалистической республиканской ассоциации Коннолли в Лондоне. Вернувшись в Ирландию в 1963 году, он вступил в Общество Вулфа Тона в начале 1964 года, произвел впечатление на Гулдинга и стал оказывать значительное влияние на мышление ИРА. Дальний родственник основателя Ирландских добровольцев 1913 года Булмера Хобсона, Джонстон стал членом Совета правящей армии ИРА и отстаивал там убежденно социалистическую позицию.

Ещё одним важным интеллектуальным фактором, повлиявшим на новый состав ИРА, был Энтони Кофлан, выпускник Университетского колледжа в Корке, который, как и Рой Джонстон, участвовал в работе Ассоциации Коннолли в Лондоне. Кофлан вернулся в Ирландию и стал преподавателем социального управления в TCD в 1961 году. В 1964 году он был принят в Общество Вольфа Тоне и, хотя и не был членом ИРА, стал одним из главных авторитетов республиканского мышления в этот период.

Интеллектуальное и личное влияние, игнорируемое в большинстве случаев, здесь очень важно. На Кофлэна оказал большое влияние его наставник по Ассоциации Коннолли и биограф Джеймса Коннолли, историк Десмонд Гривз, которому он приписывает инициативу по защите гражданских прав североирландцев 1960-х годов: «Есть все основания считать Десмонда Гривза интеллектуальным родоначальником движения за гражданские права 1960-х годов. Ведь именно он и его Ассоциация Коннолли стали пионерами идеи кампании за гражданские права как способа подорвать ольстерский юнионизм».

Гривз также оказал довольно значительное влияние на мышление Роя Джонстона. Джонстон впервые познакомился с историком в конце 1940-х годов, а Гривз жил у Джонстонов тогда и в 1950-е годы, когда бывал в Дублине. Будучи гуру для двух ключевых интеллектуалов республиканского левого сдвига, Гривз сам был левым республиканцем, энергичным и как активист, и как интеллектуал, и решительно придерживался ирландских республиканских амбиций: «Конечно, единственная основа для либеральной демократии – это единая Ирландия». Ассоциация Коннолли, созданная Гривзом, действительно продвигала идею кампании за гражданские права как способ подорвать ольстерский юнионизм.

* * *

И за Гривзом, и за Кофланом стояли важные республиканские социалистические влияния более раннего поколения. Оба они очень восхищались выдающимися социалистами ИРА 1930-х годов, Пидаром О'Доннелом и Джорджем Гилмором (Кофлан стал особенно близким другом последнего). Несмотря на провал их собственных межвоенных аргументов и проектов, О'Доннел и Гилмор стали образцами для подражания для радикальных республиканцев 1960-х годов (Кофлан заметил, что «трудно вменить в логику» их обреченное на провал движение Республиканского конгресса 1930-х годов). И Кофлан, и Гулдинг также обратились за вдохновением еще дальше в ирландскую историю: к самой известной фигуре в социалистической республиканской традиции Ирландии (и оказавшей огромное влияние на Гилмора и О'Доннела), лидеру 1916 года Джеймсу Коннолли. Как мы уже видели, Десмонд Гривз был одним из самых хвалебных биографов Коннолли, а Энтони Кофлан также встал на защиту мученика 1916 года. Таким образом, существовали сильные личные и идеологические связи, соединявшие ИРА 1960-х годов с более ранним республиканским социалистическим мышлением: Коннолли, О'Доннелл, Гилмор, Гривз, Кофлэн, Джонстон и Гулдинг – вот линия происхождения, проходящая через альтернативную философию, предложенную ирландскими республиканскими левыми двадцатого века.

Этот тезис подкрепляется рассмотрением других фигур в этом левореспубликанском кругу в конце 1960-х годов. Один из интересных примеров – Дерри Келлехер, бывший боец ИРА, который был интернирован в Курраг в 1940-х годах вместе с Каталом Гулдингом. (В 1930-е годы Келлехера и Гулдинга объединяло членство в ИРА и в Республиканском клубе плавания). Келлехер порвал с ИРА в 1940-х гг. он отказался от того, что он считал пережитками тайного общества, а в 1950-х гг. был членом Ассоциации Коннолли. Он также был членом дублинского Общества Вольфа Тона с 1966 года, близким соратником Роя Джонстона и (наряду с такими ведущими деятелями ИРА, как Гулдинг и Шон Гарланд) одним из ведущих активистов Шинн Фейн конца 1960-х годов. Как Джонстон и Кофлан, Келлехер испытал глубокое влияние мышления Десмонда Гривза; как и Кофлан, он подчеркивал важность Гривза в создании проекта гражданских прав как антипрофсоюзной стратегии, описывая левого историка как «родоначальника борьбы за гражданские права в шести графствах в 1968–72 годах»; Келлехер, как и Кофлан, восхищался республиканцем-социалистом Джорджем Гилмором («этот великий и мудрый протестантский республиканец») и видел себя в традиции, восходящей через Гривза, Гилмора, О'Доннела и Коннолли к «Объединенным ирландцам» Вулфа Тона конца XVIII века. Он считал себя и своих товарищей по Обществу Вольфа Тона стремящимися объединить различные религиозные группы в Ирландии для достижения ирландской независимости от Англии.

Радикальный республиканец и энтузиаст гражданских прав, Келлехер рассматривал отношения Ирландии с Великобританией как колониальные, от которых она должна освободиться путем прекращения раздела, прекращения британской оккупации севера и создания единой, независимой Ирландской республики, состоящей из тридцати двух графств. Движение за гражданские права, которое он помогал создавать в 1960-х годах, было, по его мнению, попыткой достичь этой цели мирными, радикальными средствами: «Шесть графств нации остаются под британской оккупацией с 1603 года и должны быть освобождены от британских войск (как и Свободное государство в 1922 году) с восстановлением тридцатидвухгранной Ирландской республики, провозглашенной с оружием в руках в 1916 году и созданной на основе народного голосования в 1918 году. Завершение этой окончательной эмансипации началось с мирной кампании за гражданские права в Данганноне в 1968 году».

Радикальная ИРА (вместе с республиканцами, не входящими в ИРА, такими как Гривз, Кофлан и Келлехер) сыграла значительную роль в создании проекта гражданских прав, и сделала это самосознательно в рамках радикальной республиканской идеологии. Но унаследованная ими левая республиканская философия привела к началу событий, которые, к сожалению, они не могли контролировать. Вдохновляясь друзьями и героями прошлого, республиканские мыслители 1960-х годов в то же время смотрели вперед, на новые рассветы.

Идея, выдвинутая Обществом Вольфа Тона, была действительно гениальной. Они придерживались традиционной для республиканцев точки зрения, что народ Ирландии представляет собой единое природное целое, разделенное лишь искусственно создаваемыми противоречащими всем различиями. Они считали, что ольстерский юнионизм и лояльность рабочих-протестантов к Северной Ирландии основывались на систематической дискриминации северных католиков: «Основой разделения шести графств [Северной Ирландии] является искусственно поддерживаемое сектантство, антикатолические предрассудки и фанатизм, которые отождествились с государственной системой… без которых система не могла бы выжить и без которых не было бы причин для ее существования».

Таким образом, государство Северной Ирландии считалось нереформируемым, и поэтому кампания за реформы, касающиеся дискриминации северян, означала кампанию за то, что государство не могло уступить, не вызвав собственного краха и потери поддержки со стороны протестантского рабочего класса. Утверждалось, что если они проведут такую реформу, протестанты из рабочего класса признают, что их тоже эксплуатирует юнионистское государство, которое угнетает их католических собратьев; таким образом, они объединятся с католическими рабочими в новый радикальный альянс, который одновременно подорвет и ирландский капитализм, и ирландское разделение.

Североирландская кампания за гражданские права, согласно такому прочтению, обязательно была антипрофсоюзной; и это был явно республиканский аргумент. Общества Вулфа Тона представляли собой смесь иконоборчества и преемственности в отношении республиканских традиций. Они явно считали, что необходимо настоящее республиканское переосмысление. В редакционной статье бюллетеня группы «Туайриск» от июня 1966 года говорилось, что одним из препятствий, которые необходимо преодолеть, была «иллюзия, все еще бытующая в некоторых кругах республиканского движения, что одной лишь простодушной вооруженной борьбы против британской оккупации достаточно, чтобы вызвать поддержку населения, достаточную для завершения национальной революции». Но это не означало полного отказа от традиционного республиканского обращения к насилию. Вторя мыслям Гилмора и О'Доннела 1930-х годов, та же редакционная статья предполагала «движение нового типа», в котором роль военной деятельности будет заключаться в защите завоеваний, полученных политическими, агитационными и экономико-организационными средствами, от физического нападения сил, организованных для защиты британских интересов, как извне, так и изнутри.

Энтони Кофлан предложил одну из самых впечатляюще изощренных версий аргументации Общества Вулфа Тона, и его тезис был действительно гениальным. Он твердо придерживался традиций ирландского социалистического республиканизма: «Наша идея заключается в создании Всеирландской республики – политически и экономически контролирующей свою судьбу, родины нации свободных и образованных граждан, в которой эксплуатация человека человеком была бы отменена». Он прямо призывал «вернуться к Коннолли» и считал, что для создания желаемой республики потребуется «революция». Ведь общая цель Британии в отношении Ирландии оставалась неизменной: «сохранить господство над островом в целом и держать всю страну в слабом и зависимом положении». Самая важная часть его анализа касалась севера, где все «стремительно менялось»: «Айсберг политической жизни в этой части страны, казавшийся застывшим на протяжении полувека, начинает таять и дрейфовать в новые и странные воды». К 1966 году профсоюз находился в кризисе, разделенный между реформистскими и жесткими инстинктами, и в этой ситуации существовало «множество возможностей».

Республиканский вклад в движение за гражданские права и глубоко антиразделительные амбиции, стоявшие за этим вкладом, часто игнорируются или преуменьшаются при прочтении спуска Севера к насилию.

Между ИРА 1960-х годов и инициативой по защите гражданских прав существовала прямая, причинно-следственная, практическая и идеологическая связь, и именно из обществ Вольфа Тона при ИРА возникло движение за гражданские права в Северной Ирландии.

В августе 1966 года (в Магере, графство Дерри) состоялось совместное собрание Обществ Вольфа Тона, на котором была предложена идея кампании за гражданские права. На встрече присутствовал начальник штаба ИРА Кэтал Гулдинг, который должным образом пообещал поддержку ИРА. После этой августовской встречи последовала встреча в Белфасте, состоявшаяся позже в том же году, которая, в свою очередь, привела к созданию NICRA. Действительно, когда 29 января 1967 года в Белфасте была создана NICRA. В комитет из тринадцати человек, выбранный для руководства организацией, вошли два представителя Общества Вулфа Тона (Фред Хитли и Джек Беннетт), а также Лиам Макмиллен из ИРА. Таким образом, существовала намеренная и личная связь между старым антипрофсоюзным движением IRA и возникновением движения за гражданские права.

Знак «Работает снайпер» на одной из просадочных дорог в Ольстере

В августе 1966 года (в Магере, графство Дерри) на совместном собрании обществ Вольфа Тона была предложена идея кампании за гражданские права.

Здесь гораздо больше преемственности, связей и иронии, чем обычно признается. В том, что Катал Гулдинг привел в движение события, которые привели к появлению Временного движения, вырвавшего ИРА из-под его контроля, была драматическая ирония. Была ужасающая ирония в том, что инициатива, искренне направленная на искоренение северного сектантства, в конечном итоге стимулировала это самое сектантство к более возбужденному состоянию. Наставники радикальных республиканцев 1930-х годов, О'Доннелл и Гилмор, в свое время надеялись, что общие классовые интересы смогут преодолеть сектантскую рознь на Севере; так и Общества Вульфа Тона 1960-х годов считали возможным достичь единства между рабочими двух северных общин с помощью активизма и бурных действий, построенных вокруг вопроса гражданских прав. В каждом случае это оказалось невозможным – какими бы идеалистическими или искренними ни были их истоки или намерения. Первая стадия тезиса об обществах Вулфа Тона действительно развивалась: агитация за гражданские права действительно привела к волнениям, которые потрясли североирландское государство в 1960-х годах. Но вторая фаза – обращение протестантов из рабочего класса к радикализированному, неонационалистическому единству с северными католиками – так и не стала реальностью. Не объединившись со своими братьями – рабочими-католиками, протестанты на севере (ужасно и совершенно необоснованно) оказались более склонны присоединяться к военизированным организациям, настроенным на их убийство.

Но если дублинское руководство 1960-х годов было не в ладах с северными сектантскими реалиями, то амбициозный радикализм Общества Вулфа Тона находил отклик в более широком политическом и социальном духе времени. Безусловно, на молодых радикалов, ставших лидерами следующего поколения ирландского республиканизма, большое влияние оказало именно это меняющееся время, оптимистичное радикальное настроение. Джерри Адамс говорил:

«Люди не жили в изоляции от изменений, происходящих в окружающем мире. Они в большей или меньшей степени отождествляли себя с музыкой, политикой, всем этим неопределенным движением идей и сменой стилей. Боб Дилан, «Битлз» и «Роллинг СТонз», длинные волосы и бусы, «альтернативное общество», музыка и мода – все это было маркерами, которые новое поколение ставило в противовес самодовольству предыдущего».

В предыдущий раз одним из самых важных посланий было то, что можно изменить мир.

Дэнни Моррисон писал: «Люди моего возраста, моего поколения, наблюдали за движением за гражданские права в Штатах, за войной во Вьетнаме и антивоенными протестами».

Хотя важно подробно описать роль, которую радикалы движения за гражданские права сыграли в возникновении беспорядков 1960-х годов, было бы, конечно, неправильно обвинять активистов движения за гражданские права в начале беспорядков. Однако новое, радикальное мышление ИРА 1960-х годов не смогло оценить глубокие, запутанные корни сектантского раскола (приписав его просто манипуляциям правящего класса) или приписать протестантскому юнионизму на севере какую-либо самостоятельность или самодостаточную серьезность. Спровоцировав политические потрясения в Северной Ирландии, ИРА 1960-х годов развязала конфликт, линии сражений которого отличались от тех, которые они предполагали, и борьбу, которую они не могли направлять. Не в первый раз в революционной истории франкенштейновские интеллектуалы помогли создать чудовище, которое они не могли контролировать.

Гражданский автомобиль, переделанный ИРА для войны. Самодельное бронирование и пулемет между сидениями

Хаос на Севере, быстро развившийся в конце 1960-х годов, усилил сектантство, против которого многие республиканские левые благородно выступали, но которое они просто не смогли понять. Действительно, Энтони Кофлан, один из ключевых интеллектуалов новой инициативы, невольно засвидетельствовал этот недостаток, когда 3 августа 1969 года предположил, что самым большим достижением движения за гражданские права за предыдущий год стало то, как оно «объединило и подняло моральный дух» католического населения Северной Ирландии: «Я намеренно использую слово «католический», поскольку невозможно отрицать, что именно против католического населения севера в основном направлена фанатичная машина оранжевых юнионистов. Основная политика юнионизма заключается в том, чтобы удержаться у власти путем подавления католиков и создания у протестантских рабочих впечатления, что они выигрывают от этого подавления». Хотя якобы энтузиазм кофланитов по поводу гражданских прав был направлен на создание межсектантского единства, главным его достижением к началу августа 1969 года стало, по мнению самого Кофлана, объединение и активизация одной из общинных групп Севера с помощью движения, которое прямо осуждало политику другой. То, что Кофлан высказал здесь свои соображения во время гражданской панихиды по казненному герою ирландских республиканцев (и протестанту, перешедшему в католичество), Роджеру Кейсу (Roger Case), лишь усилил эту иронию.

Сама ИРА искренне надеялась привлечь на свою сторону протестантов Ольстера. Как выразился один из ведущих деятелей организации в середине 1960-х годов, «мы хотим попытаться достучаться до протестантских рабочих. Мы понимаем, что наш успех там зависит от степени понимания. Если бы эти люди поняли, я думаю, они бы поддержали нас». Трагично для таких устремлений, но кампания за гражданские права – хотя она намеренно не была сектантской – стала ассоциироваться с католической общиной вследствие своих (вполне разумных) требований от имени католиков и из-за своего вызывающего отношения к правительству юнионистов. Усиливая межконфессиональную рознь, борцы за гражданские права показали, как, уже не в первый раз в истории Ирландии, движение, определяющее себя в не- или даже антисектантских терминах, может невольно углубить межобщинную вражду.

Таким образом, поворот Гулдинга влево привел к изменениям за пределами республиканского движения, которые должны были помочь в создании Временных сил. Характер самой армии 1960-х годов также способствовал этому процессу, поскольку ИРА начала принимать форму, которую некоторые ее члены считали глубоко неуместной. На армейском съезде 1964 года Гулдинг предложил республиканцам погрузиться в социальную и экономическую борьбу, создать альянс с другими радикальными группами для создания национально-освободительного фронта и (что самое тревожное для республиканцев-традиционалистов) участвовать в выборах и занять свои места в парламентах Дублина, Белфаста и Лондона. В республиканском мышлении эти парламенты давно считались нелегитимными, и хотя другие его предложения были приняты, это последнее предложение – по сути, покончить с парламентским воздержанием – было отклонено.

Хотя акцент тогдашнего руководства был не столько военным, сколько политическим, это была точка зрения, с которой многие должны были не согласиться – и несогласные стали Временными силами.

Тем не менее, именно за пределами ИРА были зарегистрированы, возможно, самые значительные толчки. Хотя идея гражданских прав была спланирована и задумана республиканцами, это не должно заставлять воспринимать возникшую кампанию только как республиканский фронт, движение, в котором доминируют или контролируют республиканцы. Это не так. Движение за гражданские права в Северной Ирландии состояло из ряда групп, включая NICRA, Кампанию за социальную справедливость в Северной Ирландии (CSJNI), Комитет действий граждан Дерри (DCAC) и Народную демократию (PD). По общему признанию, последние олицетворяли собой более радикальное направление мышления в семье гражданских прав, некоторые из которых в аргументах и инстинктах перекликались с идеями любимых ИРА обществ Вольфа Тона. НД была сформирована в Университете королевы в Белфасте (QUB) в октябре 1968 года, преследуя цели предоставления одного голоса на выборах в местные советы (это положение уже существовало на выборах в парламенты Лондона и Белфаста), более справедливых границ избирательных округов, распределения домов на основе потребностей, предоставления рабочих мест по заслугам, сохранения свободы слова и отмены Закона об особых полномочиях Севера. Это было в значительной степени студенческое движение. То, что университет породил радикализм в конце 1960-х годов, неудивительно: своими сидячими забастовками, маршами, пикетами и т. д. НД повторяла многое, что происходило в воинственном европейском студенческом движении в других странах. Однако то, что QUB породил энергию гражданских прав на севере, имело более локальное измерение, поскольку университет был одним из немногих центров религиозно-смешанного образования в провинции.

Ключевой фигурой в НД был способный и глубоко антипрофсоюзный Майкл Фаррелл: студенческий активист и политик, левый фанатик и олицетворение феномена НД. Здесь также было важно влияние социалистов-республиканцев. Сам Фаррелл в 1966 году четко сформулировал свое конноллистское видение будущего Ирландии: «Пятьдесят лет спустя после смерти Коннолли его мечту об ирландской рабочей республике еще предстоит осуществить. Только объединенные действия людей рабочего класса севера и юга, католиков и протестантов в едином рабочем и профсоюзном движении могут достичь цели Коннолли». И рвение других борцов за гражданские права также подпитывалось социалистическими республиканскими убеждениями. В своих замечательных мемуарах об этих годах бурный лидер движения за гражданские права и активистка НД Бернадетт Девлин продемонстрировала глубокое республиканское влияние (дома и в школе) в своей биографии; она также ясно дала понять, что ее убедили аргументы Джеймса Коннолли и что ее чтение истории Ирландии опиралось в основном на социалистическую мысль: «С момента заключения договора 1921 года, который освободил юг от британского правления, но отрезал север от остальной части страны, республиканской целью была воссоединенная, социалистическая Ирландия. С 1801 года национальное чувство росло, и на протяжении всего XIX века шла непрерывная борьба, сопровождавшаяся голодом и эмиграцией, за прекращение британской оккупации, британского империализма и британского капитализма; и это происходило во всей Ирландии».

Харизматичный и влиятельный борец за гражданские права в Дерри Имонн Макканн также был в глубоком долгу перед социалистическим мышлением и глубоко враждебно относился к северному государству.

Вооруженные такими идеями, эти талантливые радикалы в конце 1968 и начале 1969 года сознательно пытались спровоцировать государство на чрезмерную реакцию; они стремились разрушить спокойствие и вызвать волнения в уверенности, что знают, каким благотворным путем такие действия приведут будущую ирландскую историю. Классический пример их радикальных действий произошел в начале 1969 года во время того, что позже стало известно как марш Бернтолет.

1 января, в момент сравнительного затишья, когда казалось, что премьер-министр Севера Теренс О'Нил может получить достаточно пространства и спокойствия, чтобы разрядить напряженность в сфере гражданских прав эффективными реформами, сорок или более членов НД начали марш из Белфаста в Дерри. Это решение было принято вопреки рекомендациям NICRA, и оно было принято в непростой момент. В ноябре 1968 года О'Нил представил значительный пакет реформ, который был с пониманием воспринят умеренными энтузиастами гражданских прав. В противоположность этому, более воинственные духи НД отвергли реформы премьер-министра. Отсюда и марш Бернтолле. Главным организатором был способный и вспыльчивый Фаррелл, а другой участник марша (Девлин) красноречиво заметил:

«Мы хотели возобновить движение за гражданские права как массовое движение и показать людям, что О'Нил, по сути, ничего им не предлагает. Мы знали, что не сможем закончить марш, не подвергшись приставаниям… На самом деле мы хотели сдернуть ковер с пола, чтобы показать грязь, которая была под ним, и подмести ее».

Марширующие действительно подвергались преследованиям со стороны лоялистов на своем маршруте (один видный североирландский чиновник заметил, что нападавшие лоялисты реагировали на марш «со всем бездумным автоматизмом собаки Павлова»).

Конец шестидесятых годов вызвал у многих северных протестантов глубокую тревогу, что их государство находится под ударом со стороны традиционных националистических противников. 4 января участники марша подверглись жестокому нападению на мосту Бернтолет близ Дерри со стороны группы лоялистов, некоторые из которых были не при исполнении служебных обязанностей членами Ольстерского специального констебля (USC), и против которых RUC явно предлагал (в лучшем случае) недостаточную защиту. Этот жестокий эпизод неудивительно усилил враждебность многих католиков к североирландскому государству. Если полиция участвовала в таком нападении или, по крайней мере, мало что сделала для его предотвращения, то как можно рассчитывать на то, что она будет справедливо относиться ко всем гражданам?

Ответственность за прискорбное насилие там явно лежит на тех, кто его устроил. Агрессия лоялистов сыграла важную роль в возникновении северных проблем после 1960-х годов; и хотя тревогу протестантов можно объяснить, такое объяснение ни в коем случае не оправдывает насилие лоялистов в те годы. Однако разумность проведения провокационного марша с целью разжечь ольстерскую политику в этот ключевой момент начала 1969 года, несомненно, также должна быть подвергнута сомнению. Можно ли было избежать погружения Северной Ирландии в межконфессиональную бойню, если бы в конце 1960-х – начале 1970-х годов некоторые ключевые решения были приняты по-другому?

Первый начальник штаба вскоре образовавшейся Временной ИРА (Шон Макстиофайн), несомненно, считал это подстрекательское вмешательство решающим и, с его точки зрения, очень желанным. О'Нил мог бы обойти движение за гражданские права, утверждал Макстиофайн, если бы не «мужество и дальновидность членов Народной демократии, которые отказались наблюдать за ослаблением протестной кампании… Полицейские пошли вперед и созвали длинный марш из Белфаста в Дерри, более семидесяти миль… Эта смелая акция нескольких десятков молодых людей вдохнула новую жизнь в кампанию за гражданские права и фактически лишила О'Нила шансов на политическое выживание».

Таким образом, одно из направлений движения за гражданские права состояло из группы радикалов, находившихся под влиянием социалистической республиканской мысли и убежденных, что их понимание динамики ирландской истории и политики позволит им предсказать последствия турбулентности, которую они сознательно провоцировали. Это было опасное мероприятие, и участие таких деятелей должно стать хотя бы частью нашей картины опыта Северной Ирландии в области гражданских прав.

Но движение за гражданские права в большинстве своем состояло из людей с гораздо менее радикальными взглядами – людей, для которых сутью кампании было вполне разумное требование справедливого обращения в государстве, которое до сих пор его не обеспечивало. На североирландских борцов за гражданские права отчасти повлияло движение за гражданские права чернокожих в США.

Как было отмечено, подлинное недовольство католиков сыграло главную роль в объяснении вспышки насилия в конце 1960-х годов – агитация за гражданские права не была лишь прикрытием для скрытой подрывной деятельности.

Правда, республиканцы, которые первыми инициировали проект гражданских прав, считали, что нельзя реформировать Северную Ирландию, не дестабилизировав и не свергнув ее; но многие северные католики, похоже, считали, что именно такой процесс реформ на севере, по сути, был возможен. ИРА могла помочь создать движение за гражданские права, но она не контролировала и не управляла им после того, как оно было создано. В этом смысле юнионистский политик Брайан Фолкнер представил ситуацию не совсем верно, когда предположил, что ИРА взяла под контроль движение за гражданские права, изначально не разделявшее их идеалов; скорее, именно ИРА помогла инициировать кампанию за гражданские права, которая охватила многих людей, не разделявших философию ИРА.

Как мы видели, на фоне нестабильности враждебной Южной Ирландии и большого недовольного меньшинства на собственной территории юнионисты Ольстера построили Северную Ирландию, в которой ценилась и вознаграждалась лояльность, и в которой многие католики подвергались дискриминации в таких областях, как трудоустройство, жилье и избирательная практика. Причиной того, что движение за гражданские права набрало силу среди большого количества людей, был, по сути, католический опыт дискриминации в северном государстве. После прихода к власти Гарольда Вильсона в 1964 году у ирландских националистов на севере появился сочувствующий лондонский премьер-министр, и многим казалось, что реформа может стать основой повестки дня. И реформы, безусловно, были необходимы.

Но, несмотря на разумные намерения большинства своих сторонников, движение за гражданские права на севере непреднамеренно помогло привести к ужасному и продолжительному насилию. Попытка добиться равных прав для северных католиков в рамках Великобритании, вместо того чтобы подчеркивать необходимость прекращения разделения, потерпела неудачу, задушенная более традиционной проблемой борьбы между юнионизмом и национализмом. Как сказал один из ведущих ирландских политиков-националистов, «одной из особенностей движения за гражданские права, которая отличала его от всех предыдущих антиюнионистских организаций в Северной Ирландии, был приоритет, который оно отдавало внутренним реформам в Северной Ирландии».

Ведь северный контекст был нестабильным, в нем соперничающие концепции несправедливости и угрозы разжигали межконфессиональный огонь. Как ИРА считала, что незаконность и несправедливость Севера оправдывает их собственное военное существование, так и лоялисты, со своей стороны, считали республиканскую и националистическую угрозу своему государству достаточным оправданием для совершения ужасающих действий. Опасения лоялистов в 1960-е годы были, конечно, преувеличены: не было восстания ИРА ни в 1966 году, ни, тем более, в решающем 1969 году. Но опасения лоялистов были. Так в 1966 году были основаны новые Ольстерские добровольческие силы (ОДС), одним из лидеров которых стал Огастус «Гасти» Спенс. В мае 1966 года эта протестантская военизированная группировка смертельно ранила Матильду Гулд и Джона Скаллиона во время отдельных ужасных инцидентов в Белфасте; в июне они убили Питера Уорда. На Скаллиона и Уорда напали потому, что считали их людьми ИРА. (УВФ стремились убить ведущего белфастского республиканца Лео Мартина, который должен был стать ключевым членом Временных сил; не найдя его в обоих случаях, они напали на Скаллиона и Уорда). Эти три убийства, совершенные UVF за несколько лет до создания Временных сил, наглядно показывают ложность любых предположений о том, что именно Временная ИРА положила начало беспорядкам. Политическое насилие на севере – в данном случае насилие лоялистов – явно предшествовало созданию Провос.

И вот в эту горючую смесь был добавлен последний каталитический ингредиент: движение за гражданские права. 1967 год был сравнительно спокойным, но в 1968 году темп и напряжение активности в области гражданских прав возросли. Весной NICRA начала серию маршей протеста, отчасти вдохновленных американским примером борьбы за гражданские права чернокожих: в августе марш в Данганноне, графство Тайрон, прошел сравнительно спокойно; 5 октября в Дерри все было совсем иначе. Ольстерские марши уже давно стали поводом для межконфессиональных конфликтов, и демонстрация в Дерри против дискриминации в сфере жилья и трудоустройства реализовала свой вулканический потенциал. Начались столкновения между демонстрантами и полицейскими, причем последние применяли дубинки и водометы с заметным ожесточением. По словам одного из главных организаторов марша, Имонна МакКанна, «марш был зажат на улице Дьюк-Стрит между двумя кордонами полицейских были выставлены дубинки, которые привели к беспорядку».

Жестокость государства стала очевидной и на международном уровне: «Нападение полиции на участников марша за гражданские права 5 октября видели телезрители по всему миру. Правительство и полиция пытались наглеть, сваливая вину за беспорядки на ИРА и диверсантов. Но они никак не могли опровергнуть обвинения в жестокости или избавиться от образов головорезов в форме, избивающих беззащитных людей». По словам Джерри Адамса, «КОР разгромил относительно небольшую демонстрацию, обнажив жестокую природу господства юнионистов и безжалостное отрицание основных демократических прав». За этим последовали два дня беспорядков. И в этом случае действия полиции во время беспорядков способствовали созданию ситуации, в которой многие католики – что неудивительно – считали, что государство вряд ли отнесется к их общине и их требованиям справедливо.

Гнев по таким поводам имел очень локальный характер (эта нить будет проходить через всю историю последующих беспорядков). Дерри был особенно напряжен, поскольку именно здесь происходили самые жестокие антикатолические расправы на севере страны. Возможно, если бы такой гнев местного населения удалось быстро погасить, то последующая история Северной Ирландии была бы гораздо менее кровавой. В одном из авторитетных местных исследований, посвященных перерастанию конфликта в насилие, делается вывод о раннем периоде борьбы за гражданские права: «Это была кампания в Дерри, и если бы правительство Стормонта отреагировало на нее несколькими уступками местным недовольным, оно могло бы даже осуществить «решение Дерри».

К сожалению, этому не суждено было случиться. 1969 год стал свидетелем зарождения кровавых беспорядков и их самого смертоносного отпрыска – Временной ИРА. Не в последний раз в Северной Ирландии жизненно важным периодом был сезон летних маршей. Дни беспорядков в Белфасте и Дерри были вызваны протестантскими празднованиями 12 июля, после чего, по словам министра внутренних дел лейбористской партии Джеймса Каллагана, «наступил непростой мир».

В следующем месяце произошла эскалация межобщинного насилия. В ночь с субботы на воскресенье 2–3 августа 1969 года в Белфасте произошли значительные беспорядки. В последнюю ночь на протестантской Шэнкилл-роуд произошли беспорядки, в результате которых были подожжены фургон и автомобили, а полицейский Land-Rover был поврежден зажигательной бомбой. В ночь на воскресенье после полуночи в районе Крамлин-роуд на севере Белфаста начались беспорядки: с католических улиц бросали зажигательные бомбы (одна из них подожгла полицейского). Католические и протестантские семьи были вытеснены с улиц, на которых они составляли меньшинство. Группа из примерно сотни лоялистов объехала часть района Крамлин-роуд, предупреждая католиков «убираться или быть сожженными». Протестантским семьям, в свою очередь, было приказано покинуть преимущественно католическую Хукер-стрит, а их освободившиеся дома заняли католики, которых самих выгнали с преимущественно протестантских улиц: По словам одного из жителей Хукер-стрит, «это было похоже на обмен домами».

Важно отметить, что гнев на Хукер-стрит, похоже, был направлен в основном на полицию, которую (небезосновательно) считали пристрастной в обращении с враждующими протестантскими и католическими толпами во время беспорядков.

4 августа премьер-министр Северной Ирландии Джеймс Чичестер-Кларк (сменивший О'Нила в мае) заявил, что, по его мнению, ситуацию в Белфасте следует оставить в руках полиции, и что он не хотел бы вводить британские войска на данном этапе. Но в ту ночь район Крамлин-роуд снова вспыхнул. Участники беспорядков на католической Хукер-стрит и протестантской Дизраэли-стрит были разделены полицией и оказались под перекрестным огнем камней и зажигательных бомб. Ситуация ухудшилась и во втором городе севера, так как возможность найти золотую середину и компромисс исчезла из поля зрения. Протестантский парад мальчиков-подмастерьев в Дерри 12 августа – снова марши – вызвал беспорядки, которые перекинулись на Белфаст, где тысячи людей (в основном католиков) остались без крова после разрушений. Насилие в Дерри началось с того, что толпы католиков и протестантов обменялись оскорблениями, камнями и бутылками, когда протестантский парад проходил через центр города во второй половине дня 12-го числа. Позднее насилие между полицией и католиками проявилось в виде продолжительных беспорядков в районе Богсайд: беспорядки, уличные столкновения и поджоги зданий сопровождались применением полицейских дубинок и слезоточивого газа, что стало известно как битва в Богсайде. Националистический член парламента от Стормонта Джон Хьюм заявил, что неприятности можно было предвидеть, и что он напрасно говорил об этом премьер-министру Севера.

Разумеется, полиция уже не могла надеяться на сдерживание хаоса, и североирландское правительство попросило ввести британские войска, что и было сделано 14 августа. Это был решающий момент. Как сказал один военный обозреватель, «неделя с 12 по 16 августа 1969 года стала переломной: в эту неделю армия стала неразрывно связана с Ольстером». Тем временем альтернативная армия – ИРА – лихорадочно и неудивительно искала оружие в контексте нападений на их общины. Винтовки, пулеметы и револьверы (спрятанные на свалках в Республике Ирландия после предыдущих кампаний ИРА) теперь были доставлены в Белфаст. И хотя слабость ИРА тем летом стала главной в рассказах Временного правительства – и многих других – об этом периоде, ИРА действительно не только погибла, но и потеряла несколько человек в тот роковой месяц.

Ночью с 13 на 14 августа в Белфасте произошли новые вспышки насилия: католики напали на полицейские участки в западной части Белфаста, а в районе Крамлин-роуд произошли столкновения с участием католиков, протестантов и полиции. Затем, 14–16 августа, в районах Фоллс и Крамлин-роуд произошли драматические и ужасающие события. Многим католическим семьям протестанты приказали покинуть свои дома, и утверждалось, что полиция (и члены полицейского резерва, B Specials) стояли в стороне, пока это происходило. Было убито множество людей. К тому времени в ходе беспорядков полицейские уже успели смертельно ранить нескольких человек – в апреле Сэмюэля Девенни в Дерри, в июле Фрэнсиса Макклоски в соседнем Дунгивене, а 2 августа Патрика Корри в Белфасте. Все трое были католиками. За этим последовали новые трагедии. 14 августа Джон Галлахер, также католик, был убит в Армаге в результате перестрелки после митинга за гражданские права в городе; стрельба велась из USC (североирландский специальный констебль на полставки, первоначально созданный в 1920 году для борьбы с ИРА). В тот же день протестант Герберт Рой был застрелен во время беспорядков в Лоуэр-Фоллс, устроенных ИРА. За 14–15 августа во время беспорядков в Белфасте силы государства убили еще четырех католиков: Хью МакКейб, Сэмюэл МакЛарнон, Майкл Линч и девятилетний Патрик Руни. Как сказал один поэт, уроженец Западного Белфаста, с понятным гневом:

Алтарника застрелил
Какой-то ковбой-полицейский,
Взаедший курок.

В тот же ужасный период в середине августа лоялисты убили пятнадцатилетнего Джеральда МакАули, младшего члена ИРА, а республиканцы – протестанта Дэвида Линтона; оба убийства произошли в столице.

Из этих смертей были извлечены разные уроки. Многие католики, что неудивительно, рассматривали убийства полицейских как свидетельство враждебности северного государства по отношению к их общине: полиция не только не обеспечивала должной защиты, но и сама иногда становилась нападающими, от которых так срочно требовалась защита. (Ранним утром 16 августа спецназ «Б», по-видимому, устроил бесчинства в католическом Ардойне). Но другие люди извлекли альтернативный урок: республиканское насилие подтвердило опасения и предупреждения, сделанные в конце 1960-х годов относительно подрывной деятельности военизированных формирований в Ольстере. С обеих сторон, католической и протестантской, насилие усилило те самые представления, которые его породили.

Насилие в католическом Белфасте в августе 1969 года сыграло решающую роль в развитии ирландской республиканской истории. Традиционные республиканские аргументы утверждали, что северное государство неизбежно несправедливо, что причина его существования и его структуры одинаково глубоко сектантские; традиционные республиканские аргументы утверждали, что мирная политика будет неэффективной, и что североирландское государство не может быть реформировано, а только устранено силой; традиционные республиканские аргументы подчеркивали необходимость ИРА как защитников северных католиков во враждебном и опасном окружении. В конце 1960-х годов движение за гражданские права, большинство членов которого стремились к мирному реформированию Севера, столкнулось с насилием лоялистов; в конце 1960-х годов ИРА не концентрировала свою энергию в основном на военных вопросах и не смогла предложить сколько-нибудь значимую защиту от насилия лоялистов; таким образом, в конце 1960-х годов традиционные республиканские аргументы казались многим окончательно подтвержденными.

Слово «погром» часто применяется к антикатолическому насилию в августе 1969 года, и хотя это преувеличивает масштаб событий и довольно упрощает направление насилия, оно отражает ужасную важность этих летних дней для последующих республиканцев.

О страшных локальных переживаниях католиков в августе 1969 года; в тот месяц, как вспоминает ведущий северный националист Морис Хейс, «Белфаст действительно был жутким местом. Страшно, особенно по ночам. Изолированные католические семьи были сожжены или изгнаны. Было возмездие, люди двигались в обоих направлениях, неся свои жалкие пожитки».

Сектантство усилилось, и необходимость в католических защитниках гетто теперь казалась неоспоримой.

Таким образом, в непосредственных обстоятельствах того лета разделение мнений внутри ирландского республиканизма – между новаторами и традиционалистами – стало еще более острым. ИРА снова была в действии, и этот факт был замечен даже в Дублине.

Если верить таким новым свидетельствам из документов, опубликованных только в 2001 году, то ИРА, возможно, была несколько лучше организована в своей оборонительной деятельности и более активна в своих амбициях, чем принято считать. Сразу после прибытия британских войск в 1969 году и радикальные, и традиционалистские республиканцы, безусловно, начали готовиться к военным действиям. Одна из самых насущных проблем лежала внутри, а не вне их организации. Как должна была определяться ИРА: в соответствии с традиционными или гулдингитскими предпочтениями? К концу года она должна была расколоться именно по этому вопросу.

24 августа в Белфасте состоялось тайное собрание республиканцев, недовольных тем, что ИРА переходит к левым взглядам и отходит от традиционных методов и подходов. Инициатором встречи стал ветеран ИРА Джимми Стил, и она отражала раздражение республиканского руководства, в частности, его нерешительность в вопросе вооружения членов организации.

Джимми Драмм. По мнению этих людей, командир ИРА в Белфасте Лиам Макмиллен и его адъютант Джим Салливан не сделали необходимого для обеспечения обороны во время недавнего кризиса; было решено как можно скорее сместить этих двух людей, а также начать работу по замене дублинского руководства Гулдинга людьми более традиционных республиканских взглядов.

Диссиденты решили противостоять Макмиллену и Салливану. 22 сентября вооруженная группа (включая Макки, Адамса и Туоми) резко ворвалась на встречу Макмиллена и его сторонников в Белфасте и обвинила лидера ИРА в том, что он не защищает католическое население. Временный компромисс был нервно принят, и теперь обе фракции должны были быть представлены в командной структуре северной ИРА. Теперь возникло два крыла, и очень скоро эта ситуация должна была стать более четкой. По иронии судьбы, диссиденты – ядро того, что должно было стать Временной ИРА, яростно выступающей за единую Ирландию, – на этом этапе организационно стремились к отрыву от Дублина.

В октябре 1969 года состоялось заседание Армейского совета ИРА, который проголосовал против сохранения традиционной политики воздержания при любых обстоятельствах от участия в работе парламентов Белфаста, Дублина и Лондона. В середине декабря Армейский съезд, состоявшийся в Республике, еще больше отразил стремление гулдингитов порвать с республиканской ортодоксией. На повестке дня стояли два основных вопроса: во-первых, ИРА должна присоединиться к национально-освободительному фронту в союзе с радикальными левыми; во-вторых, необходимо отказаться от парламентского воздержания. Собрание было заполнено сторонниками Гулдинга. Однако член Совета армии Шон Макстиофайн, скептик в отношении ревизионизма Гулдинга, также присутствовал на заседании, и он придерживался другого мнения. Когда эти два предложения были приняты, раскол ИРА был фактически замят.

Макстиофайн и его товарищи по диссидентству уже готовили свои дальнейшие действия. Желая действовать быстро в случае поражения Конвенции, они заранее договорились о месте встречи, откуда можно было бы сразу же начать создавать альтернативную ИРА, воплощающую традиционные республиканские ценности.

Макстиофайну не терпелось рассказать белфастским диссидентам о решениях конвента, поэтому сразу после своего ухода из ГАК он отправился в северную столицу и выступил на собрании раскольников из ИРА, которые согласились создать новую организацию. 18 декабря 1969 года ядро этой группы – тринадцать делегатов-диссидентов от Конвенции ИРА и тринадцать их сторонников – собрались и избрали Временный исполнительный орган ИРА в составе двенадцати человек, которые, в свою очередь, избрали Временный совет армии ИРА в составе семи человек, а Шон Макстиофайн стал его начальником штаба. Родилась новая ИРА.

Такие традиционалисты, как Макстиофайн, видели, к чему все идет: забрав с собой около трети делегатов, начальник штаба временщиков ушел, собрался в заранее забронированном зале на еще одну встречу, сформировал то, что стало Временной Шинн Фейн (ВШФ), и публично объявил о создании Временного армейского совета для реорганизации ИРА.

Почему же произошел этот республиканский раскол? По сути, в расколе переплелись три составляющие: легитимность, идеология и милитаризм. Перелом произошел из-за вопроса о воздержании в парламенте – символа республиканской альтернативной легитимности. Государства в Ирландии, согласно традиционному республиканскому мышлению, были нелегитимными: Британия не имела права разделять Ирландию, управлять севером или контролировать (как это традиционно считали республиканцы) юг. Отправка представителей в парламенты Белфаста, Дублина или Лондона привела бы к легитимации нелегитимного. Нужно пытаться упразднить северный парламент, а не бороться за места в нем. Более того, это было связано с идеологическими расхождениями в политике. Временщики не были правыми националистами. Но они скептически относились к ИРА, которая хотела сосредоточить свои силы на союзе с радикальными левыми в рамках национально-освободительного фронта: такой подход отвлекал внимание от истинно республиканских целей и методов. Концентрация на марксизме и антиабстинентизме в старой ИРА отражала отсутствие приверженности к тому, что традиционалисты считали главной функцией ИРА – ее военной роли. Временщики утверждали, что отказ от воздержания стал «логическим результатом увлечения в последние годы парламентской политикой, что привело к подрыву основной военной роли ИРА». Поддержание внутренней дисциплины, подготовки и военной резкости казалось диссидентам важным до нападений на северных католиков в августе 1969 года; после событий того месяца они стали казаться необходимыми. Кризис 1969 года продемонстрировал тем, кто создал Временные силы, что уклонение от воинского долга, которым традиционно дорожила ИРА, было бы гибельным с политической и буквальной точки зрения. Такое прочтение привлекло маловероятных союзников, включая ведущего республиканца Дэнни Моррисона («из пепла августа 1969 года возникли непобедимые Временные силы»)79 и будущего политика Консервативной партии в Северной Ирландии Брайана Моухинни:

«Можно сказать, что гражданская война началась в Белфасте 14-го числа [августа 1969 года]. В ту ночь экстремисты обеих сторон и B-Specials, вспомогательные – в основном протестантские – полицейские силы, устроили шквал стрельбы и поджогов… Зрелище горящей из конца в конец Бомбей-стрит, расположенной между протестантской Шэнкилл и католической Фоллс-роуд, свидетельствовало о полной неспособности Стормонта обеспечить закон и порядок или защитить граждан… В августе 1969 года в Белфасте началась гражданская война. Однако само насилие августа 1969 года подорвало ее авторитет; из пепла Бомбей-стрит возникла Временная ИРА».

Очевидно, что старая ИРА не была единственной или даже главной виновницей начала североирландских беспорядков. Корни и ответственность слишком запутанны для этого, и конечная причина возникновения беспорядков кроется в понятном недовольстве северным государством со стороны значительного меньшинства его населения. Но очень важно, что инициатива ИРА 1960-х годов, сознательно направленная на подрыв Северной Ирландии, стала причиной потрясений, которые разожгли конфликт и непреднамеренно привели к расколу республиканцев. При всем уме и честности ее создателей, стратегия Гулдинга в конечном итоге способствовала усилению сектантства и отвлечению армии от предполагаемой способности защищать католиков Севера в создавшейся опасной обстановке. Политика старой ИРА привела к появлению новой; последняя была обязана своим рождением, а также опытом некоторых из ее ключевых сотрудников первой.

* * *

Кто именно были Временные? Именно особый опыт националистов на севере стал решающим фактором, породившим новую ИРА. И это часто отражалось в силе местных корней членов организации. И действительно, это подтверждает пример самого значительного члена Временного движения за всю его историю: Джерри Адамс. Как выразился впоследствии один знакомый (американский политик Джордж Митчелл) в трансатлантической идиоме, Адамс «вырос в католическом западном районе Белфаста».

В истории Адамса, живущего на западном побережье, в его районе Белфаста – Баллимурфи – была жизненно важна.

В этом локальном мире семейные связи и опыт сыграли решающую роль в формировании молодого Временного движения. Адамс, как никто другой, подтвердил утверждение бывшего временщика о том, что в ИРА «есть элемент расширенной семьи». И со стороны отца, и со стороны матери Адамса были важные республиканские связи на местах. Как мы уже видели, его отец (тоже Джерри) и дядя (Доминик Адамс) были людьми ИРА. Мать Адамса (Энни Адамс, урожденная Ханнавей) также происходила из сильно республиканской семьи. Ее брат Лиам Ханнауэй вступил в ИРА в 1935 году в возрасте семнадцати лет, в 1940-х годах был заключен в тюрьму, а после освобождения в 1946 году снова стал активным членом ИРА. Дядя Лиам участвовал от имени ИРА в столкновениях 1969 года и был старшим членом Временного правительства в начале 1970-х годов. Некоторые члены семейного древа Адамса участвовали в деятельности Фенианской/ИРБ, а его дед (Билли Ханнавей) был республиканцем-конноллийцем.

Bepul matn qismi tugad.