Kitobni o'qish: «История города Черкасска – Станицы Старочеркасской XVI – начала XXI вв.»

450-летию станицы Старочеркасской посвящается (1570–2020)

«В безмолвных памятниках Черкасски читаем мы историю доблестей и подвигов донских казаков. Здесь казаки торжествовали свои победы, здесь же оплакивали потерю своих товарищей, и на сей земле, под звуки мечей образовывался воинственный дух казаков».

В.Д. Сухоруков, донской историк

«…Старый Черкасск останется вечно монументом, как для русских, так и для иностранных путешественников».

Н.Н. Раевский, генерал от кавалерии, герой Отечественной войны 1812 года

© Астапенко Е.М., 2024

© ООО «Мини Тайп», 2024

Вступление

На Донской земле есть места, удивительные и славные своей историей и памятниками архитектуры. Таков Черкасский городок — ныне станица Старочеркасская — историческая столица донского казачества. Судьба pro всегда была щедра на бурные события и неожиданные перемены.

…1570 год – первый год в истории Донского края, с которого начинается официальное признание московскими царями существование войска Донского как части русского культурно-исторического и политического центра. Этот регион был во многом уникален, цивилизация существовала здесь ещё в античное время. Донские казаки существенно отличались по своему положению и образу жизни от всех остальных слоёв населения России и оказывали воздействие на внутреннее и международное развитие страны. Представляя собой типичное порождение российского феодального общества, казачество служило своеобразным щитом для защиты южных рубежей страны. Для развития Дона характерно, с одной стороны, существование феодальной основы— военной службы казаков русскому царю, а с другой – с отсутствием в крае феодально-крепостнических отношений, наличие органов казачьего самоуправления, что делало Дон привлекательным для многих людей в России.

Донцы селились на прибрежных островах – труднодоступных и в тоже время легко укрепляемых территориях, чтобы турки и татары – извечные противники казаков – не могли неожиданно напасть на них. В числе первых казачьих городков, возникших на Дону во II половине XVI столетия, был город Черкасск – столица донского казачества.

Известный писатель-драматург Н.Ф. Погодин, побывавший в Старочеркасске летом 1925 г., справедливо заметил, что «история Старочеркасской – это история Дона. Очень многое и большое нужно описывать, чтобы припомнить старочеркасскую старину».¹

А посетивший Старочеркасск в июне 1820 года герой войны 1812 года, генерал Н.Н. Раевский вместе с великим русским поэтом А.С. Пушкиным отметил, что «…Старый Черкасск останется вечно монументом, как для русских, так и для иностранных путешественников».²

И действительно, история Старочеркасска – это не локальный момент в истории Дона. Памятники, сосредоточенные в бывшей донской столице и её окрестностях, настолько сильно вобрали в себя историю Дона XVII – начала XIX вв., что, рассказывая об истории Черкасска, мы приподнимаем пласты общедонской истории, вспоминаем славное прошлое Дона. А ведь оно так необходимо людям сегодняшнего дня, ибо, познавая прошлое, мы полнее и ярче сможем оценить настоящее и с оптимизмом смотреть в будущее.

История донского казачества привлекала и до сих пор привлекает многих исследователей, и интерес к этой проблеме все возрастает. Кто только ни писал о донских казаках, кто только ни пытался исследовать загадочную душу и природу непобедимых вольных донцов, а история их и поныне пестрит загадками и тёмными местами, да и не исследованы по-настоящему мощные пласты донской истории, хотя многие выдающиеся историки и литераторы прошлого обращались к изучению такого уникального явления невиданного в мировой истории, каким было казачество.

То, что вклад казаков в историю государства Российского был значительным, не оспаривалось никем. Речь шла только о степени этого вклада.

Л.Н. Толстой считал, что «вся история России сделана казаками».³Бесспорно, в этом утверждении есть значительное преувеличение, но если внимательным взглядом окинуть историю России со времён Ермака Тимофеевича, то можно увидеть, что многие события нашей истории не обошлись без участия донских казаков. Едва появившись на Юге России, они включились в военную и политическую жизнь страны.

«Казачество, – писал А.И. Герцен, – отворило дверь всем нетерпеливым и не любящим покоя, всем искавшим приключений и жаждавшим сильных ощущений, всем, рвавшихся к опасным подвигам… Оно вполне соответствовало тому буйному началу, которое выражается русским словом «удаль» и составляет одну из характерных черт славян. Казак не хотел знать никакого правительства, кроме своего выборного, но родине служил верой и правдой и не жалея лил за нее свою кровь».⁴

Н.В. Гоголь считал казачество явлением чисто славянского духа: «Когда бранным пламенем объялся древле-мирный славянский дух и завелось казачество – широкая, разгульная замашка русской природы… Это было точно необыкновенное явленье русской силы: его вышибло из народной груди огниво бед. Вместо прежних уделов, мелких городков, наполненных псарями и ловчими, вместо враждующих и торгующих городами мелких князей возникли грозные селения, курени и околицы, связанные общей опасностью и ненавистью против христианских хищников».⁵

То же отмечал известный ученый К.Д. Кавелин, подчеркнувший, что «казачество – это поэзия русско-славянского мира. Да и где ей было развиться, как не там, куда каждый, недовольный своим положением, бежал пожить на просторе, и где не стесненный ничем, он мог по-своему развивать и изведать все свои силы».⁶

Особой печатью отмечено в истории донского казачества время освоения необозримых просторов Сибири. «В покорении Сибири, – отметил выдающийся русский писатель В.Г. Распутин, – казаки сыграли роль исключительную, почти сверхъестественную. Только сословие людей дерзких и отважных, не сломленные тяжелой русской государственностью, чудесным образом смогло сделать то, что удалось им». Отмечая большое значение продвижения казаков в Сибирь, А.И. Герцен писал: «Горсть казаков перешла на свой риск океаны льда, и везде, где оседали кучки людей в мерзлых степях, забытых природой, закипала жизнь, поля покрывались нивами и садами…».⁷

На протяжении всей своей истории донские казаки принимали участие практически во всех военных кампаниях России. Оценивая вклад донского казачества в победу над Наполеоном, фельдмаршал М.И. Кутузов писал: «Почтение мое к Войску Донскому и благодарность к подвигам их в течение кампании 1812 года, которые были главнейшею причиною к истреблению неприятеля….Сие чувствование завещаю я и потомству моему».⁸

А выдающийся французский полководец Наполеон Бонапарт так отзывался о казаках: «Надо отдать справедливость казакам: именно им обязаны русские своими успехами в этой кампании. Это бесспорно, лучшие легкие войска, какие только существуют».⁹

Но боевой доблестью и совершенными на благо Отечества подвигами заслуги донского казачества перед Россией не исчерпываются. Казачество было колыбелью русской свободы. В народе широко воспеты деяния Степана Разина, Кондратия Булавина, Емельяна Пугачёва – донских казаков, предводителей крестьянских войн в России, заступников простого люда. Именно поэтому великий русский поэт А.С. Пушкин назвал С.Т. Разина «единственным поэтическим лицом русской истории».¹⁰

Огромным был вклад донского казачества в культуру России. Писатели М. Шолохов, Ф. Крюков, П. Краснов, А. Калинин, А. Серафимович, художники Н. Дубовской, Н. Пономарёв, И. Крылов, М. Греков, композиторы С. Траилин, А. Листопадов, К. Думчев, историки В. Сухоруков, С. Сватиков, Х. Попов, поэты А. Леонов, Н. Туроверов, Н. Келин, певцы И. Ершов, Я. Тетеревятников, Н. Гедда, скульпторы С. Корольков, Е. Вучетич, геолог И. Мушкетов, биолог А. Краснов и многие другие внесли неоценимый вклад в развитие литературы, науки и искусства России.

Во время гражданской войны на Дону были уничтожены сотни тысяч казаков. Многие оставшиеся в живых вынуждены были уйти в изгнание, но невозможно было убить казачий дух. «Для наших потомков будут завещаны казачьи вольности, – писал русский писатель А.И. Куприн. – Справедливость требует сказать, что с ними не особенно бережно считалось правительство дореволюционного времени, еще помнившее былые смуты и тревожные годы. Но союз с вольным человеком прочнее с человеком подневольным. Вот потому-то не только ошибкою, но и государственным преступлением было посылать казаков усмирять внутренние уличные беспорядки». И добавляет: «Пусть мои глаза и не увидят чаемого счастья Родины (Куприн писал эти строки в эмиграции – Е. А.), но так же, как непоколебимо верю я в грядущее оздоровление и обновление Великой России, верю я и в будущую неразрывную связь казачества с нею, за это говорят века общей истории, общих войн, общей религии, общих интересов, общего языка».¹¹

История донского казачества представляет собой самостоятельную тему в отечественной исторической науке. Подтверждением тому служит повышенное внимание учёных к истории казачества, их стремление дать ответы на многочисленные вопросы: откуда и когда появилось казачество, роль казаков в истории России, этимология слова «казак» и др.

Вместе с тем по истории донского казачества до сих пор нет всеобъемлющего исследования, которое затрагивало бы все стороны жизни казаков. Внимание историков было обращено к изучению отдельных вопросов казачества: крестьянским выступлениям в России, органам управления, участию в войнах России, социальным отношениям.

В настоящее время история донского казачества также привлекает многих исследователей. Это связано с процессом радикальных экономических и политических преобразований конца 80 – начала 90 гг. XX в., что потребовало осмысления многих периодов истории России. В этот период громко о себе заявило казачество, учредив общественно-политическую организацию «Союз казаков». С этого времени казачество участвует в современной политической истории страны. И это вызывает активный интерес не только со стороны различных политических партий и движений, но и со стороны многих учёных. Такой интерес продиктован двумя причинами. Во-первых, казачество интересует исследователей с точки зрения путей дальнейшего развития. Во-вторых, внимание к казачеству как к организованной части российского общества, причём объединённой вокруг патриотической идеи, провозглашающей цели построения сильного Российского государства.

Поэтому возрождение и развитие казачества в настоящее время невозможно без знаний прошлого, его истории. Именно историческая наука помогает разрешить многие вопросы, связанные с казачеством. Прав был классик, сказавший о том, что «плох тот народ, который не помнит, не ценит и не любит своей истории». Именно такой народ обречён на деградацию и в дальнейшем на вымирание и исчезновение с исторической сцены.

Актуальность темы определяется особой ролью города Черкасска как одного из древнейших казачьих городков. На примере Черкасского городка можно проследить ряд специфических явлений, связанных с донским казачеством, его интеграцией в административную и социальную среду Российской империи, его культурным развитием.

В современных условиях, сложившихся после распада СССР, возрастает роль исторической науки, одной из задач которой является объективное понимание и разрешение многих исторических проблем.

Донской край, в силу своего геополитического положения, является уникальным центром, связывавший европейские и азиатские страны. Донское казачество на протяжении многих веков накопило немалый опыт в политической системе, развитии социальных отношений, культурных традиций. Изучение этого опыта, на наш взгляд, является главным аспектом для выработки правильного исторического подхода к решению многих проблем истории казачества.

Вместе с тем, история казачества сохраняет многие нерешённые проблемы по той причине, что исследуются на макроуровне, т. е. рассматриваются общие проблемы казачества. В то же время мы полагаем, что ответы на многие вопросы могут быть понятны на конкретном материале истории становления и развития казачьих поселений. Среди таких проблем представляется целесообразным рассмотреть историю Черкасска.

Глава 1
На просторах Дикого поля

Прежде чем приступить к раскрытию темы истории Черкасска – станицы Старочеркасской, необходимо коснуться истории возникновения донского казачества.

Вопрос о появлении казаков в южнорусских степях вызывал и вызывает до настоящего времени споры среди историков.

Обратимся к историческим исследованиям по этому вопросу и рассмотрим различные точки зрения историков. Интерес к прошлому донских казаков проявляется начиная с XVII в. В это время господствовало мнение о казаках как о людях, ушедших из русских городов и уездов. В XVII столетии оформилась официальная правительственная концепция происхождения казачества, для которой характерным стало признание бегства на Дон делом антигосударственным и четко выражено отношение к казакам как к «ворам» и противников российских порядков.

Григорий Котошихин, подьячий Посольского приказа, в ведении которого находились донские казаки, говоря о происхождении донцов, писал: «А люди они породою москвичи и иных городов, и новокрещеные татаровя и запорожские казаки, и поляки, и ляхи и многие из них московских бояр торговые люди и крестьяне, которые приговорены были к казни в розбойных и татиных и иных делах, и покрадчи и пограбя бояр своих, уходят на Дон; и быв на Дону хотя одну неделю или месяц, а лучится им с чем-нибудь приехать к Москве, и до них вперед никакова дела ни в чем не бывает никому, кто что ни своровал, потому что Доном от всяких бед освобождаютца. И дана им на Дону жить воля своя».¹²

В русских летописях упоминается народ, называемый казаками. Так, в «Гребенской летописи, или повествовании об образе чудотворныя пресвятыя Владычицы и приснодевы Марии…», составленной в городе Москве в 1471 году, говорится: «Там, в верховьях Дона, народ християнский воинского чина зовоми казаци, в радости сретающе (встречая) его (великого князя Дмитрия Донского) со святыми иконами и со кресты поздравляюще ему о избавлении своем от супостатов и, приносящи ему дары от своих сокровищ, иже имеху у себя чудотворные иконы в церквах своих». ¹³

В данном случае речь идёт об участии казаков в Куликовской битве 8 сентября 1380 года, завершившейся победой русского воинства над татарами. Великий князь Московский, как сказано в летописи, казачье «воинство велми тъелесныя дары обогатив и почтив, и по все лета уставя им казакам свое жалование».¹⁴А донские казаки, как отмечает летописец, преподнесли князю Дмитрию Донскому икону-хоругвь Донской Богородицы и образ Богородицы Гребенской.¹⁵

Таким образом, из этих сведений видно, что донские казаки не только существовали к 1380 году, но и имели свою боевую организацию, храмы и иконы.

Сами казаки в XVII в. свое появление на Дону связывали с протестом против усиления закабаления в Московском государстве. «Отбегаем мы с того государства Московского, из работы вечныя, из холопства невольного, от бояр и от дворян государевых», – жаловался по этому поводу в «Исторической повести об Азовском «осадном сидении» казачий писарь, есаул Фёдор Порошин в 1641 году.

Некоторые изменения во взглядах на донское казачество начинают проявляться в XVIII в., когда происходит становление и укрепление Российской империи, когда казачество начинает играть немалую роль во внешней политике государства. Расширился круг проблем по истории Дона. Это не только происхождение казачества, но и освещение боевых действий донцов в войнах России. Кроме того, появляется первая наиболее обобщающая книга по истории донского казачества, написанная в 1778 году военным инженером, главным строителем крепости св. Димитрия Ростовского, генерал-майором А.И. Ригельманом.¹⁶ На основе собранного материала по истории и этнографии Дона он делает вывод о том, что многие казаки в то время «считали себя природою не от московских людей», а «только обрусевший», заявляя: «Я не москаль, но русский, и по закону, и по вере православной, а не природе».¹⁷ Ссылаясь на труды византийского императора Константина Багрянородного, Ригельман пишет, что «начало казаков происходит со времени 948 году, от славного победителя татар Косака, и по его имени проименовалось воинство его казаками».¹⁸ В то же время Ригельман утверждает, что не все казаки настаивали на своем нерусском происхождении. «Некоторые верховых станиц казаки», настроенные более демократично, чем низовые, не склонны отделять себя от России.¹⁹

Г.З. Байер, со ссылкой на вышеупомянутого императора Константина Багрянородного, пишет, что казаки «в 948 жили в нынешней Кабарде, где они от великого князя Мстислава в российское подданство приведены были», и добавляет, что прием в их ряды в последующие столетия беглых «россиян, поляков и других не препятствует, чтоб казаков можно было почитать за древний народ».²⁰ Такая оценка донского казачества предполагала по-новому изучать вопрос об их появлении. Впервые высказана идея древнего, не русского, а кавказского происхождения донских казаков.

Эту теорию в дальнейшем подхватили и развили многие дореволюционные исследователи России. В.Н. Татищев считал, что часть донцов ведёт родословную от запорожцев, которые с князем Михаилом Вишневецким помогали царю Ивану Грозному в его борьбе с татарами за Астрахань, а потом обосновались на Дону, построив Черкасский городок. Самих запорожцев Татищев выводит из «черкес от Бештау», поселившихся в 1282 году под Курском, а затем пришедших на Днепр и основавших здесь город Черкасы.²¹

В XIX столетии интерес к истории казачества усиливается, что было связано с участием донцов в Отечественной войне 1812 года и Заграничных походах русской армии, где казаки проявили свои лучшие качества воинов.

Точку зрения официальной дворянской историографии выразил Н.М. Карамзин. «Происхождение их не весьма благородно», – писал о донцах Н.М. Карамзин, считая, что их предками являлись азовские казаки, «которые в XV веке ужасали всех путешественников в окрестностях Дона», и беглые из России, которые «искали дикой вольности и добычи в опустевших улусах Орды Батыевой».²² Далее Карамзин пишет, что казаки «составили один народ, который сделался совершенно русским, более и более размножаясь числом, питая дух независимости и братства. Казаки образовали христианскую республику».²³ Но не это определяло их роль в истории государства, а склонность к анархизму и участие в народных движениях, чему, с точки зрения Карамзина, не могло быть никакого оправдания.

В пореформенный период история Дона также вызывала большой интерес среди историков. Внимание уделялось не только происхождению казачества, но и вопросам, которые ранее не рассматривались: истории заселения Дона, различным промыслам, хозяйственному освоению, вопросам культуры.

С.М. Соловьёв считал, что донское казачество возникло в то время, когда из бурлящего русского общества стали выделяться «толпы людей, искавших приволья в степи», и характеризует их как «бродяг и разбойников».²⁴ Казаки были «людьми безземельными, бродячими, которые разрознили свои интересы с интересами общества, которые хотели жить за счет общества, жить чужими трудами».²⁵ Следовательно, по мнению С.М. Соловьёва, казачество являлось той силой, которая тормозило развитие страны. Естественно, при таком рассмотрении истории казаков правильно решить вопрос о его происхождении он не мог.

Такой же точки зрения придерживался по этому вопросу крупный историк XIX В.Н.И. Костомаров, считая, что казачество «тогда возникло, когда удельная стихия пала под торжеством самодержавия, оно было противодействием старого новому».²⁶ В казаках он видел выразителей вольного начала, тормозившего прогрессивное развитие России. Н.И. Костомарову удалось показать расслоение среди казаков в XVII веке на домовитую и голутвенную часть, а также значительную группу казаков, не принадлежавшей голытьбе, однако беднее, чем домовитые.

Другой представитель русской исторической мысли В.О. Ключевский отметил, что «казачество составляло слой русского общества, некогда распространенный по всей Руси. Еще с конца XIV века казаками называли: наемных рабочих, батрачивших по крестьянским дворам, людей без определенных занятий и без определенного места жительства».²⁷ Сами причины появления донского казачества он связывал с историей развития хозяйства России XIV–XVI вв. Идея эта была новой, но не раскрыта в полной мере. Кроме того, касаясь вопроса происхождения казаков, Ключевский не касался аграрных отношений в России. Поэтому он не рассматривал социальные отношения в России в этот период. А без их рассмотрения невозможно понять причин ухода на Дон многих групп населения русских городов и уездов в XVI–XVII вв.

Такое отношение дворянских историков к казачеству в XIX в. было связано с усилением великодержавных тенденций в официальной идеологии в связи с углублением кризиса крепостнической системы. В этих условиях ещё более возросла нетерпимость русских историков к донским казакам, как зачинателям и активных участников народных движений XVII–XVIII вв.

Поэтому донские историки XIX— начала XX вв. заняли особую позицию в вопросе происхождения донского казачества. Появилось несколько обобщающих работ по истории Дона, авторы которых стремились дать решительный отпор тем историкам, которые пытались принизить или недооценить роли донского казачества в истории России. В центре их внимания по-прежнему были вопросы происхождения донского казачества, его боевой истории, а также впервые в донской историографии рассмотрели проблемы внутреннего устройства жизни на Дону, описания обычаев и обрядов. Особенностью историографии истории Дона XIX в. стало появление работ, созданных самими казаками.

Так, директор учебных заведений Войска Донского А.Г. Попов, автор первой книги по истории Дона, считал, что казаки произошли от амазонок.²⁸

Донской историк XIX в. В.М. Пудавов считал казаков потомками древних славян, несших сторожевую службу у хазар в VIII–X столетиях и сумевших сохранить в течение шести веков свою веру, обычаи и боевую организацию.²⁹ В.М. Пудавов обратил внимание на наличие сходства между европейским средневековым рыцарством и донским казачеством.³⁰

Владимир Броневский высказывался о происхождении донских казаков в духе Н.М. Карамзина, «считая их разбойниками, которых выгнал из России и частично перевел на Дон Иван IV».³¹ По мнению В.Д. Сухорукова, данный труд В. Броневского представляет собой «смесь пространных нелепостей» и «грустную компиляцию со всех сочинений, в которых что-нибудь говорилось о Доне».³²

Во всех этих работах можно заметить относительно небольшое использование авторами источников по истории Дона, а также ярко выраженную тенденциозность. Но к середине XIX столетия появляются работы, авторы которых стараются более осторожно подходить к вопросу о происхождении донского казачества. Первым таким историком был В.Д. Сухоруков. Труд Сухорукова издавался в 1867 и 1903 гг. Последнее издание осуществлено Н.С. Коршиковым и В.Н. Королевым в издательстве «ГинГо» в 2001 г.

В.Д. Сухоруков, «прикосновенный к заговору» декабристов, начал заниматься историей донского казачества по поручению комитета об устройстве войска Донского в 1821 году. Для сбора материалов он исследовал многие донские архивы станиц.

Касаясь вопроса происхождения казачества, он отмечал: «Надлежит верить Татищеву и Болтину, что имя «казак» стало известно в России от монгольских баскаков, кои, начальствуя в некоторых российских городах, имели при себе казаков для охранения своего и для других надобностей. Первое упоминание о наших казаках находим 1444 года в Рязани. Собственно о донских казаках упоминается в первый раз в 1549 г.»³³ В указанной работе В.Д. Сухоруков рассматривал историю казачества неразрывно связанной с историей России, ставил своей задачей осветить внутреннюю историю казаков. Самих казаков он считал неоднородными по своему составу. Подчеркивая преобладание русского элемента, В.Д. Сухоруков говорит о том, что в ряды казачества принимались «и запорожские черкасы, и азовцы и даже татары».³⁴ Но В.Д. Сухоруков не смог показать появление казачества как целостный исторический процесс. Тем не менее, он одним из первых тщательно изучил ряд архивных источников, находившихся в делах Посольского приказа, что позволило ему более глубоко исследовать многие проблемы.

В начале XX века появилось издание «Столетие военного министерства», авторы которого полагали, что «в казаки уходили не бунтовщики против царской власти и не политические враги Московской Руси», а «обязанность служения государству и повиновения царским властям признавалась, безусловно, всеми. Казаки были ярыми сторонниками принципа устранения средостения между царем и народом», т. к. казаки всегда отличались «платонической преданностью русскому царю».³⁵

Известный донской историк Евграф Савельев считал казаков особым народом и выводил их предков из необозримых глубин истории – от этрусков через скифов, сарматов, гуннов, хазар и славян.³⁶

Русский историк П.П. Сахаров, внесший немалый вклад в изучение истории Дона, отмечал, что возникновение казачества – «явление не из старых», но не ранее XVI столетия, и что в этнически разнородной среде казачества преобладали русские».³⁷

Основная мысль этого историка— превращение мирных русских промысловиков в воинов-казаков и поселение их на Дону в 40 гг. XVI века. У П.П. Сахарова можно видеть характерные для историографии того времени высказывания о существовании «расовой ненависти» к татарам в XVI в., что противоречит многим фактам приёма в казаки татар и других народов. В то же время Сахаров использовал более широкую источниковую базу, нежели его предшественники. Благодаря этому он дал аргументированную критику идеи выживания древне славянского населения на Дону до XVI в. и нерусского происхождения казаков.³⁸ П.П. Сахаров высказал идею двух «ветвей» образования казачества: рязанско-мещерской (донской) и северской (донецкой).

В то же время в работах П.П. Сахарова есть неточности. Он явно идеализировал раннее казачество. Однако ему, безусловно, были известны факты разбойных нападений казаков на купеческие суда, шедших по Волге. П.П. Сахаров мотивировал это существованием т. и. «воровской части донцов», которых он назвал люмпен-пролетариатом».³⁹ Кроме того, он преувеличил численность населения Дона в середине XVI века, считая, что к 1549 г. здесь было множество «станиц, зимовищ, городков, разбросанных по донецким, оскольским и донским дебрям».⁴⁰

Таким образом, споры между российскими и донскими историками по вопросу о происхождении казачества в дореволюционной историографии были острыми. Исследователи поставили многие вопросы, касающиеся не только происхождения казачества, но и такие, как вопрос о времени появления казаков, этническом составе, предпосылках заселения Дона. Однако разрешены они не были. Причины здесь можно назвать следующие: отсутствие объективного подхода к решению этих проблем, многие авторы руководствовались своими интересами и политическими амбициями; разрешение этих вопросов возможно только на основе более глубокого поиска и изучения новых источников и их объективного анализа. Кроме того, отсутствовали исследования, которые охватывали бы всю историю казачества. Оставалось много спорных вопросов.

В послереволюционный период изучением истории Дона занимались советские историки и исследователи казачьего зарубежья, белой эмиграции.

«Основание Войску Донскому было положено тюркскими народами (Сары-Азман), – считал казачий историк зарубежья Н.П. Буданов. – Кроме того, среди донских казаков было много черкесов, оставшихся на Дону, а также днепровских черкес, которые в отношении Москвы считали себя иноземцами. Было немало и калмыков».⁴¹ Историю казаков Буданов рассматривает как стремление Московского государства установить над ними протекторат.

Донской историк Ис. Ф. Быкадоров предков донских казаков выводил из черкасов, алан, чигов, хазар, славян и других народов «Казакии», уточняя, что «происхождение донских казаков от населения Тмутараканского княжества – Казакии устанавливается историческими данными».⁴² И добавляет, что «казаки представляли из себя отдельную от великорусской народность, имевшую единство лишь в религии и языке».⁴³

В середине XII века в Центральной и Восточной Азии проживали племена, носившие наименование «казачьих орд». Наиболее значительная из них занимала земли от Байкала до Ангары. В китайских хрониках они именовались «хакасами», что, как считал историк казачьего зарубежья А.А. Гордеев, по исследованию европейских ученых, равнозначно слову «казак». По запискам, оставленных современниками, «хакасы», или «казаки» принадлежали к индоиранской расе. Они были белокуры и светловолосы, высоки ростом, с зелено-голубыми глазами, храбры, горды и в ушах носили кольца.⁴⁴

«История происхождения казаков, – отмечал А.А. Гордеев, – до настоящего времени составляет один из неразрешённых вопросов. Среди различных теорий о происхождении казаков как более достоверную можно принять ту, что казачьи поселения были образованы вне пределов России и в условиях, от нее независимых. Казачество возникло на основе бытовых условий, сначала отдельными лицами или группами, а затем дружинами, впоследствии превратившихся в племенные образования, хранившие свои бытовые казачьи особенности, а также и свое название – казаки».⁴⁵

Для зарубежного казачьего историка XX столетия А.К. Ленивова неоспоримым является «наличие существования казаков, как казачьего народа уже в эпоху, связанную с нахождением половцев-куманов в степной полосе юго-востока Европы в 12–15 столетиях».⁴⁶

По мнению ГВ. Губарева и А.И. Скрылова, «казаки— народность, образовавшаеся в начале нашей эры, как результат генетических связей между туранскими племенами скифского народа Кос-Сака (или Ка-Сака) и Приазовских Славян Меото-Кайсаров с некоторой примесью Асов-Аланов или Танаитов (Донцов)».⁴⁷

Белоэмигрантский историк С.Г. Сватиков считал, что «земля Донская на протяжении всей своей истории была особым государственным образованием – республикой. До 1614 года эта республика была полностью независимой, с 1614 года— вассальным по отношению к России государством. С 1671 года, после принятия донскими казаками присяги на верность царю, войско Донское вошло в состав России на правах автономии при сохранении некоторых признаков государственности и республиканского строя. В XVIII веке государственность Дона была уничтожена Петром I после подавления Булавинского восстания».⁴⁸ Однако Дон вспомнил о своей вольности «в период развала Российской государственности в 1917–1920 гг.».⁴⁹

После Октябрьской революции резко сократилось число исторических изданий. Многие учёные, не принявшие новую власть, вынуждены были эмигрировать за границу. Вместе с тем советские историки проделали немалую работу в изучении различных проблем истории донского казачества. Основой советской историографии являлось материалистическое понимание исторического процесса, в основе которого лежала смена общественно-экономических формаций. Донское казачество рассматривалось как типичное явление феодального общества.

Советские историки в 20–30 гг. XX столетия рассматривали историю донского казачества с позиций марксизма-ленинизма. Большое влияние на их работы оказывали труды академика М.Н. Покровского, который считал казаков русскими крестьянами, которые бежали из центральных районов России на Дон в период усиления помещичьей эксплуатации.⁵⁰

Большое распространение в этот период получила теория торгового капитализма, согласно которой казаки являлись орудием реакционной политики царских властей. Казачество быстро становится «наемным войском торгового капитала Московского государства в XVI–XVII вв. по генезису, социальной сущности и историческому значению».⁵¹ В дальнейшем казачество не рассматривалось как явление, связанное с торговым капиталом. Подчёркивается, что казаки были порождены феодальным строем.⁵²

В 40 гг. среди историков стало распространяться мнение о казаках как о бродниках. Б.Д. Греков и А.Ю. Якубовский полагали, что происхождение бродников было обусловлено теми же причинами, что и уход крестьян на Дон, т. е. бегством от феодалов.⁵³

При этом большинство учёных полагало, что появление донского казачество относится к периоду не ранее I половины XVI в., связывая это утверждение с массовым бегством крестьян из центральных районов России и усилением крепостничества. Некоторые исследователи данной проблемы рассматривали происхождение донского казачества как сдерживающего фактора в борьбе России с внешним врагом (с Турцией), начиная с середины XVI в.⁵⁴

Известный советский и российский ученый, профессор, член-корреспондент РАЕН А.П. Пронштейн считал, что до XVII в. Дон – это вассальная по отношению к Московскому государству республика, а со II половины XVII в. стали складываться предпосылки для наступления Московского правительства на самостоятельность войска Донского.⁵⁵

Академик М.Н. Тихомиров полагал, что стремление крестьян уходить на юг было обусловлено экономической причиной. Увеличение численности населения «толкало на расширение запашки, но рутинное средневековое землевладение не могло заметно расширяться в условиях плохой земли и обилия лесов и болот».⁵⁶ Впрочем, говорить о начале развития земледелия в XVI в. у казаков не приходится. Вместе с тем получила распространение промысловая деятельность: рыболовство, охота.

В конце 80 – начале 90 гг. XX в. заметно возрос интерес к изучению истории донского казачества. Это было связано с процессом его возрождения, а также исследования проблем казачества, которые не получили полного изучения. Попытки создания таких исследований предприняли многие учёные.⁵⁷

В это же время выходят в свет труды Л.Н. Гумилёва.⁵⁸ По его мнению, казачество существовало на Дону начиная с XIII в. Предками их он считал «этнос бродников, потомков православных хазар, усвоивших русский язык, ставший обиходным, и православие, принятое еще в IX в.».⁵⁹ Этот этнос сохранялся под властью Орды, а в XVI в. потомки бродников принимали в свою среду пришельцев с Руси, т. к. нуждались в пополнении своей численности. Труды Л.Н. Гумилёва, безусловно, заслуживают внимания, поскольку он ставит много новых вопросов, таких как социальный состав уходивших из Руси населения и этнический состав казаков в XVI в., их занятия.

В последние годы высказана точка зрения о массовом продвижении на Дон русского населения в XVI в., когда «не отдельные личности, но целые семьи и селения со всем своим скарбом – крепостные крестьяне и холопы, бобыли и «гулящие люди», посадские из самых разных городов и сел России устремились на Юг и Юго-восток. К 20–30 гг. XVI века многие казачьи городки стояли по правобережным притокам Дона – Хопру, Медведице».⁶⁰ Но каких-либо серьёзных доказательств по этому поводу не приводится.

Интерес представляет собой коллективная монография учёных Ростовского университета. Книга снабжена приложением, содержащим основные биографические сведения о донских атаманах и знаменитых людях земли донской, казачьи диалекты и выражения.⁶¹ Данная работа была первоначально задумана как обобщающий очерк истории донского казачества. Однако авторы признают тот факт, что время такого очерка ещё не наступило. В книге освещаются наиболее важные проблемы истории Дона: происхождение и становление казачества в качестве самостоятельной социальной общности, взаимодействие казаков с Московским государством, участие в войнах и революциях. Специальная глава посвящена культуре Дона. В работе использованы результаты исследований дореволюционных, советских и зарубежных историков, а также современные новации и интерпретации ряда актуальных проблем истории донского казачества.

Истории донского казачества в XVI–XVII вв. посвящено исследование Н.А. Мининкова.⁶² Основу данной работы составляет широкий круг архивных и опубликованных источников, часть которых вводится в научный оборот впервые.

Автор рассматривает вопросы происхождения казачества, этнический состав, появление казачьих поселений, политическое устройство, характер взаимоотношений войска Донского с Москвой.

Проблемам историографии и источниковедения Донского края посвящена монография профессора А.И. Агафонова.⁶³ Автор подробно рассматривает деятельность органов власти и управления, научных и общественных организаций, частных лиц и создателей различных видов и типов источников, раскрывает их взаимосвязь и информационные возможности, приемы и принципы исследования.

Подводя итог анализу исторической литературы по вопросу о происхождении донского казачества, можно сделать следующие выводы:

по вопросу о происхождении казачества среди исследователей не было, нет и, вероятно, никогда не будет общей точки зрения. Автор считает, что, опираясь на известные исторические документы, по этому поводу можно полагать, что до начала и середины XVI столетия на Дону проживало малочисленное местное население, влачившее жалкое существование. Новый толчок к его развитию дали многочисленные потоки беглого люда из центральных районов России, из Украины, где к середине XVI столетия резко усилился процесс закабаления простого люда. Это были смелые, храбрые, «пассионарные» люди, которые, слившись с немногочисленным местным населением, и дали начало тому молодецкому люду, который вскоре стал известен под именем донских казаков. Исторические документы не позволяют назвать их отдельным народом, поскольку это были, в основном, представители славянства, прежде всего русские и малороссияне. Возникновение казачества в XVI в. являлось закономерным результатом развития России, в ходе которого происходит становление самодержавной власти и усиление крепостничества.

Глава 2
«Старый Черкасск» в исторической литературе

Теперь обратимся к историографии темы и сделаем хронологический обзор статей и монографий по истории города Черкасска – станицы Старочеркасской.

Первые краткие сведения о городе Черкасске мы встречаем в «Разыскании о Доне, Азовском море, Воронеже и Азове (с некоторыми сведениями о казаках), учиненные по повелению Петра Великого вице-адмиралом К. Крюйсом 1699 году и поднесенные царевичу Алексею Петровичу».⁶⁴

Одним из первых донских историков данной темы коснулся А.П. Ри-гельман, написавший раздел «О первоначальном построении казаками на Дону города Черкасска…»⁶⁵ В этой книги многократно встречаются сведения об истории Черкасска.

Небольшой очерк об истории города Черкасска опубликовал известный донской историк В.Д. Сухоруков.⁶⁶ В данном труде В.Д. Сухоруков доказывает, что Черкасск был основан запорожскими казаками-черкасами не ранее как в самом конце XVI или в начале XVII вв. Он проследил также рост числа станиц города с 70 гг. XVII до н. XVIII вв. В.Д. Сухоруков уделил внимание развитию органов казачьего самоуправления на Дону, считая, что в XVIII в. начинаются изменения в управлении войском: прекращение работы войсковых Кругов, назначение атаманов царями. Однако В.Д. Сухоруков не называет причин, побудивших Московское правительство принять такие ограничения в казачьем самоуправлении. С 1775 года войско Донское начинает управляться в гражданских делах общими государственными законами.⁶⁷ Одной из причин переноса столицы из Черкасска в Новочеркасск Сухоруков называет постоянные наводнения. Даже когда в 1801 году французский инженер А.Л. де Романо сделал насыпь вокруг Черкасска, правительство все же настояло на своем – перенести донскую столицу на новое место..⁶⁸

Статья о станице Старочеркасской приводится Афанасием Щекатовым, в которой даются общие исторические сведения о ней⁶⁹ О возникновении Черкасска говорится следующее: «Когда турецкое войско в 1569 году ходило под Астрахань, то в оное время царем Иоанном Васильевичем призван был с Днепра князь Михайло Вишневецкий с 5000 запорожских казаков, которые соединясь с поселенными на Дону, великую победу на сухом пути и на море над турками одержали, и таким образом без оных черкасских казаков, большая часть, оставшись на Дону в 1570 г., построили совокупно с Донским сей город, в коем и жили долгое время без жен, как запорожцы».⁷⁰

Историк В. Броневский дает краткую историческую справку о Черкасском городке периода 1570–1744 гг.⁷¹ Точное время, когда город стал столицей, Броневский не называет. Но, по всей видимости, полагает историк, «что оное случилось в исходе XVI столетия или в первых годах царствования Михаила Федоровича».⁷² В. Броневский говорит о появлении первых церквей у казаков в царствование Алексея Михайловича. В Черкасске появляется первая соборная церковь Воскресения в 1671 г, к которой был прикован цепями С.Т. Разин. В 1706–1719 гг. построен первый каменный Воскресенский храм. Но В. Броневский не упоминает о первой Воскресенской церкви 1652 г. Кроме того, автор говорит о существовании в н. XVIII в. нескольких черкасских храмов: Св. апостолов Петра и Павла, Св. Николая и Преображения. Но что это были за церкви: каменные или деревянные, В. Броневский не упоминает.

Краткие исторические сведения о г. Черкасске можно встретить у многих авторов XIX в. Эти сведения носят, в основном, отрывочный, неполный характер и не охватывают всех наиболее значимых проблем истории донской столицы.⁷³

Самый крупный знаток истории станицы Старочеркасской в XIX столетии Г.А. Левицкий, священник Старочеркасского Воскресенского собора, написал своё исследование «Старочеркасск и его достопримечательности». Это, пожалуй, самая объёмная и подробная дореволюционная история Черкасска – станицы Старочеркасской. В 1906 году эта работа Г.А. Левицкого была выпущена отдельной книгой.⁷⁴ Кроме того, Левицкий написал ещё одну статью о Старочеркасске – «Старочеркасские находки и клады».⁷⁵

Донской историк Иван Попов опубликовал свою статью «В старом гнезде казачества (Старочеркасске)».⁷⁶ Она представляет собой практическую ценность в настоящее время, когда началось восстановление старинного Ратного кладбища, точные захоронения атаманов на котором указаны в статье И. Попова. Довольно подробная статья по истории станицы Старочеркасской была опубликована известным знатоком истории донских станиц И.М. Сулиным в трёх номерах газеты «Донские епархиальные ведомости» за 1890 год.⁷⁷

В 1807 году в Милане было напечатано в двух томах на французском языке сочинение А.Л. де Романо, военного инженера, находившегося с 1795 по 1803 гг. на русской службе, выполнявшего различные поручения русского правительства. В 1802–1803 гг. де Романо участвовал в гидротехнических работах по регулированию стока р. Дон и предохранению г. Черкасска от наводнений. Затем был отозван в Петербург, откуда выехал во Францию на службу в штаб Наполеона Бонапарта.

В 1896 году сокращённый вариант перевода сочинения А.Л. де Романо издал М. Калмыков. Сочинение де Романо делится по содержанию на три части. Первая из них – это научный трактат о том, что в древности Каспийское, Азовское и Черное моря соединялись между собой. Во второй части автор изучает проект регулирования для свободного стока весенней воды и подробно описывает произведённые им в 1802 году инженерные работы с целью предохранить Черкасск от ежегодных наводнений. Третья часть представляет собой очерки о 1) происхождении казаков, 2) климате, 3) промыслах, торговле, 4) населении и органов управления. Говоря о достоверности своих сведений, де Романо в предисловии говорит об этом так: «Прожив год среди донцов, я имел возможность изучить их в самой колыбели, почерпнуть сведения о них из самого источника; я первый смею думать, сообщаю о них достаточно подробные данные».⁷⁸

В заключение своих очерков автор делает общий вывод о том, что «донское казачество угнетено бедностью, тогда как богатство сосредоточено в руках нескольких десятков счастливцев, которые владеют крестьянами, лучшими землями и т. д. – словом в их руках все достояние края и власть». И далее де Романо говорит о том, что следовало бы держаться закона Петра Великого, который предоставил в общее пользование все угодья. Если бы последние периодически разделялись между казаками сообразно с заслугами каждого и по числу членов в семье, масса донского населения, «эта соль, этот нерв казачества, благословила бы правительство», а «при другой администрации, при назначении людей просвещенных, почетных, твердых, непоколебимых, область переродилась бы и достигла бы благосостояния, от которого теперь она еще далека».⁷⁹

Однако перевод М. Калмыкова скрывает особенности авторского повествования, не является точным, имеются пропуски текста, сокращения и неточности. Французский оригинал сочинения де Романо состоит из 349 страниц, включает три карты бассейна р. Дон с обозначением населенных пунктов, гидрографического описания Дона (состояние водных ресурсов, условий и режима использования путей для безопасного проведения судов), план Черкасска с указанием церквей, административных и жилых домов.

И. Артинский, А. Кириллов, А. Филонов достаточно полно осветили в своих работах распространение образование в Черкасске. Они показали в развитии систему учебных заведений.⁸⁰ Безусловно, центральное место среди этих авторов занимает А. Кириллов, написавший немало статей по истории народного образования на Дону в XVIII–XIX вв. Его исследования опирались на различные источники: актовый материал, делопроизводственные документы из архивов Донской и Воронежской духовных консисторий. А. Кириллов обстоятельно осветил организацию и материальное обеспечение учебного процесса, преподавания дисциплин, охарактеризовал состав учителей и директоров первых учебных заведений.⁸¹

Главным камнем преткновения в развитии просвещения на Дону, по мнению Кириллова, являлось отсутствие или низкий уровень подготовки преподавателей, что объяснялось использованием казаков и чиновников на военной и административной службе.

Опубликованные А. Кирилловым статьи и материалы показывают, что Войско Донское и Московское правительство уделяли серьезное внимание вопросам образования на Дону, в первую очередь в Черкасске. Сословная политика в области образования давала свои результаты. Доказательством могут служить документы о казаках, отправляемых в Харьковский и Московский университеты. Кроме того, следует учитывать большую заинтересованность казаков в получении знаний. Необразованный казак не мог рассчитывать на повышение по службе, и тем более на присвоение офицерского звания.

Краткие сведения по истории Черкасска можно найти у известного донского писателя, атамана и генерала П.Н. Краснова.⁸² П.Н. Краснов считает, что Войско Донское перешло из Раздорского городка в Черкасск, основанный казаками-запорожцами. Шесть станиц образовало новый городок: две Черкасских, запорожских станицы, четыре донских: Средняя, Павловская, Прибылянская и Дурновская.

В своей работе П.Н. Краснов уделяет внимание вопросу переноса донской столицы. По его мнению, главной причиной переноса города является низменное местонахождение Черкасска, «скученность построек, невозможность раздвинуть границы города в стороны, постоянные убытки от наводнений обратили внимание атамана Платова, и он решил перенести главный город войска на другое место».⁸³ Подходящими местами для города были признаны: Аксайская станица, Черкасские горы, Бирючий Кут. Многим нравилась Аксайская станица. Но Платов выбрал урочище Бирючий Кут. Во время закладки нового города у временной деревянной часовни, на месте нынешнего Вознесенского собора, атаман М.Н. Платов и епископ Воронежский и Черкасский вложили серебряную доску с надписью: «Город войска Донского, именуемый Новый Черкасск, основан в царствие Государя императора и Самодержца Всероссийского Александра Первого, лета от Рождества Христова 1805 года, мая 18 дня, который до сего существовал двести тридцать пять лет при береге Дона на острове, от сего места прямо на юг, расстоянием в двадцати верстах, под названием Черкасск»,⁸⁴ т. е. П.Н. Краснов считает, что Черкасск ведёт свою историю с 1570 года.

В капитальном труде «Россия. Полное географическое описание нашего Отечества» имеется довольно обширный исторический очерк о станице Старочеркасской.⁸⁵ Историко-географические данные о городе Черкасске – станице Старочеркасской – приводит в своем исследовании историк В.В. Богачёв.⁸⁶

При рассмотрении истории Воскресенского собора использовано исследование Л.В. Богаевского.⁸⁷ Автор осветил процесс строительства каменного собора в 1706–1719 гг., описание икон, представленных внутри храма, и драгоценностей, украшавших иконостас. Но он не смог установить, кто является автором икон и время их написания. Не даёт никакой информации о росписях в алтарной части собора.

Краткий очерк об истории станицы Старочеркасской дан Г.В. Губаревым.⁸⁸Материалы этого очерка составитель взял из статьи М.А. Миллера «Старый город Черкасск».

Небольшой исторический очерк Л. Шолохова «Станица-музей» увидел свет в 10-м номере журнала «Дон» за 1957 год.

Статья «Разжалованный город» написана донским историком В.И. Кулишовым.⁸⁹ Автор рассматривает многие вопросы истории донской столицы. Большое внимание уделил строительству крепостных сооружений. Сделал вывод о том, что Черкасская крепость в XVII–XVIII вв. представляла собой грозное сооружение, что казаки обосновались на этом месте и не собирались его оставлять. Новым материалом в этой статье является архитектурный анализ исторических памятников станицы Старочеркасской. По мнению В.И. Кулишова, курени появляются на Дону во II половине XVII в., когда жизнь казаков приобрела более оседлый характер. Дошедшие до нас курени относятся ко II половине XIX в. По сравнению с древними куренями, почти не имевшими украшений, они богато декорированы накладной и сквозной резьбой. В.И. Кулишов рассматривает длительный путь развития казачьего жилища – от бедных землянок с глинобитными полами до многокомнатного дома. В своей работе он, ссылаясь на Н.Ф. Лаврского, делает вывод о том, что в каменной архитектуре Черкасска XVIII в. сплелись формы украинского барокко – народного творчества, впитавшего архитектурные формы Польши и Галиции, – с формами московской архитектуры.

Одной их причин переноса столицы, по мнению В.И. Кулишова, является тот факт, что к началу XIX столетия, когда Россия укрепилась на берегах Приазовья и Причерноморья, Черкасск потерял своё былое военно-стратегическое и торгово-экономическое значение. Разработанный в 1801 г. А.Л. де Романо проект защиты Черкасска от наводнений требовал огромных затрат: город по существу нужно было заново перестроить на искусственно возведенной насыпи. В поисках путей благоустройства Черкасска высказана мысль о перенесении его в более удобное место.⁹⁰

Истории Черкасска – станицы Старочеркасской посвящено несколько небольших монографий, вышедших в разное время в г. Ростове-на-Дону. Крупный советский историк Б.В. Лунин написал довольно подробное изложение истории станицы Старочеркасской с 1570 до начала 20-х гг. XX столетия.⁹¹

Он приводит интересные сведения, основанные на материалах инженера-гидролога А.Ф. Самохина. Стена соборной паперти является своеобразной летописью наводнений в Черкасске. На ней ежегодно делались отметки уровня вод во время наводнений. На основании этих меток были получены данные об уровне стояния высоких вод Дона во время наибольших наводнений за двести лет.

Небольшая монография о Старочеркасске написана В.Н. Егоровым-Хопёрским.⁹² Сравнительно кратко в ней изложена история станицы Старочеркасской с 1570 года до конца 60-х гг. XX века. Автор уделил внимание строительству крепостных сооружений, донским казакам, предводителям крестьянских войн в России, истории наводнений в донской столице. В то же время в данной книге есть много спорных вопросов. В.Н. Егоров-Хопёрский рассматривает строительство Воскресенского собора только с 1706 года. Преображенская церковь, по его мнению, построена в 1740 г. А на её месте была деревянная Ильинская церковь. Но каких-либо данных на этот счёт он не приводит. Кроме того, В.И. Егоров-Хопёрский полагает, что первые учебные заведения в Черкасске открываются в 50–60 гг. XVIII в., а позднее Главное народное училище в 1790 г., вместо 1793 г., гимназия в 1802 г. Положительным моментом этой книги является то, что она иллюстрирована фотографиями, ставшими к настоящему времени уникальными (например, фото полуразрушенных памятников истории и архитектуры станицы).

Последней по времени выхода является небольшая монография историка и писателя М.П. Астапенко «Останется вечно монументом».⁹³ Автор рассматривает историю Черкасска с момента основания до наших дней. Особый акцент сделан на решении вопросов основания Черкасска, времени появления первого храма на Дону, развитии народного образования. М.П. Астапенко, опираясь на источники XVI в., полагает, что время основания Черкасска – не ранее 1584 г. и не позднее 1593 г. Отдельные главы посвящены предводителям крестьянских войн, донским казакам С.Т. Разину, К.А. Булавину, Е.И. Пугачёву, а также братьям Е.О. и П.О. Грузиновым. Новым в этой книге является глава «Знаменитые гости Черкасска», в которой впервые дан материал о посещении донской столицы Петром I, А.С. Пушкиным, В.И. Суриковым и другими выдающимися людьми.

Таким образом, несмотря на сравнительно многочисленные статьи по истории г. Черкасска, глубокого и цельного исторического исследования по данной теме пока нет.

Источниковую базу данной работы составили разнообразные письменные источники, документальные, нарративные, картографические. Важнейшими из документальных источников являются материалы текущего делопроизводства Посольского приказа. Этот приказ ведал сношениями с Войском Донским, начиная с царствования Михаила Романова.

К работе были привлечены архивные материалы 111 фонда (Донские дела) РГАДА. Эти документы делятся на две группы: Донские дела и Донские книги. Донские дела представляют собой переписку Посольского приказа и Коллегии иностранных дел с Войском Донским. Имеются отписки и челобитные донских казаков, сообщения о положении на Дону, посылке царского жалованья.⁹⁴ В Донских книгах опубликованы царские грамоты, документы Посольского приказа, относящихся к Войску Донскому. С помощью этих документов удалось по-новому проследить историю строительства Войскового Воскресенского собора, начиная с середины XVII в.⁹⁵ Часть архивных документов опубликована в специальных сборниках. Наиболее значительными из них являются «Акты, относящиеся к истории войска Донского, собранные г-м А.А. Яншиным» (т. 1–3, Новочеркасск, 1891–1894).

Кроме того, следует выделить «Акты, относящиеся к истории войска Донского» (под ред. Х.И. Попова, Новочеркасск, 1902). Многие из этих публикаций сохранили своё научное значение, но вместе с тем необходимо учитывать тенденциозность в подборе материала, поскольку основное внимание авторов документов было обращено на высочайшие акты и грамоты, пожалованные Войску, но нет сведений, где правительство выражало своё недовольство донскими казаками.

При описании планов Черкасского городка в XVIII в. использовались картографические документы Российского государственного исторического архива военно-морского флота⁹⁶ и Центрального государственного военно-исторического архива (ныне РГВИА).⁹⁷ Картографические источники отличаются от общей документации по способу отображения действительности. Карты являются графическим произведением и воспринимаются исследователями как картины, имеющие свои знаковые системы, приёмы и технику исполнения.⁹⁸ Благодаря этим документам можно установить время застройки города и функциональное значение его отдельных районов.

Документы об атаманах Ефремовых имеют большое значение при описании строительства атаманского подворья в городе Черкасске – единственной сохранившейся дворянской усадьбы XVIII века на Дону.⁹⁹ В фонде 13 (казачья экспедиция) имеются императорские указы и указы Военной коллегии Войску Донскому, материалы следственных дел, донесения войсковых и наказных атаманов.

Многочисленные сведения по истории Дона и Черкасска находятся в Государственном архиве Ростовской области (ГАРО): в фондах атаманской канцелярии войскового наказного атамана (ф. 46), личном фонде Х.И. Попова (ф. 55), войсковой канцелярии (ф. 341), отдельный фонд посвящён атаманам Ефремовым (ф. 360), станичным правлениям Области Войска Донского (ф. 338). Эти документы дают широкое представление о политическом и социально-экономическом развитии войска Донского в целом и его столицы, в частности.¹⁰⁰

Весьма разнообразным и информативным по своему составу является фонд Донской духовной консистории (ф. 226). Здесь сосредоточены многие царские указы и манифесты, указы Святейшего Синода, сведения о церквях и монастырях, численности священнослужителей и прихожанах, освещаются вопросы, связанные со временем строительства и ремонта храмов (кто, когда и на какие средства строил или ремонтировал культовые сооружения) и многое другое.¹⁰¹

Интересными являются публикации, помещённые в Сборниках Областного войска Донского статистического комитета, возникшего в 1836 году. С 1867 по 1914 гг. им было опубликовано 15 томов «Трудов» и «Сборников», в которых было помещено свыше 80 статей по истории, географии, этнографии, религии, статистики, праву, сельскому хозяйству, промышленности Дона, много ценных материалов, затрагивающих различные вопросы политического, социального, экономического развития Дона и Черкасска в XVIII–XIX вв.¹⁰² Эти сборники – важный исторический источник, в котором мы черпаем различные сведения по истории казачества.

Сборники состоят из научно-исследовательских статей, очерков, сообщений, посвящённых многим проблемам развития Донского края. Они позволяют воссоздать прошлое Дона вообще и г. Черкасска, в частности. Систематическая публикация письменных исторических источников дополняла многие темы исследований. Отсутствие в XVIII – н. XIX вв. на юге страны высших учебных заведений и научных центров по изучению российской истории восполнялось созданием научно-просветительских обществ, комитетов, для которых главной задачей являлось исследование родного края, города, населённых мест и т. д. Поэтому сборники до сих пор не потеряли своего научного и практического значения.

Наряду со статьями в сборниках важными сведениями об экономическом, социальном и хозяйственном развитии Старочеркасска в XIX–XX вв. являются работы донских историков и краеведов.¹⁰³ В научный оборот, кроме сведений о численности населения, вводились данные о посевах и урожайности сельскохозяйственных культур, количестве домашних животных, развитии ремёсел и торговли, количестве земли, используемой казаками и т. д.

В работе были использованы официальные документальные материалы, к которым относятся законодательные акты. Материалы интересующего нас периода сосредоточены в Полном своде законов Российской империи.¹⁰⁴ Информативные возможности данного источника позволяют выявить общие изменения, происходивших в органах власти на Дону в XVIII в.

В книге также использованы материалы из официальных дореволюционных периодических изданий: «Донских областных ведомостей» и «Донских епархиальных ведомостей». Газета «Донские областные ведомости» являлась официальным органом Донского Войскового правления и выходила в столице донского казачества городе Новочеркасске с 1839 года. На страницах этого издания публиковались Императорские манифесты, указы, распоряжения Сената, Военного министерства, решения Войскового правления, приказы и распоряжения донского войскового атамана, сообщения о чинопроизводстве и др.

В 1872 году «Донские войсковые ведомости» получили новое название «Донские областные ведомости». В 1852 году в газете открылась так называемая неофициальная часть, делившаяся на отделы: статистический, исторический, этнографический, духовного воспитания и образования и т. д. Со временем сложились основные направления и проблематика публикаций в этой газете. Это были научно-исследовательские и популярные статьи, посвященные различным вопросам истории Дона, использование различных источников из архивов Москвы и Петербурга, материалы по экономике, этнографии, статистике. Главной темой этих статей являлась история Дона, в частности публикации о роли казачества в защите южных рубежей России, участие казаков в войнах России XVIII–XIX вв., нравы, быт, обычаи и культурные традиции донского казачества.

В 1869 году на основании указа императора Александра II и распоряжения Священного Синода вышел в свет первый номер «Донских епархиальных ведомостей». Эта газета являлась официальным изданием Донской епархии. В «Донских епархиальных ведомостях» существовали «Официальный» и «Неофициальный» отделы. В первом публиковались высочайшие манифесты и повеления по духовному ведомству, указы и распоряжения Священного Синода, извещения о новых духовных учреждениях, о награждении духовных и светских лиц Донской епархии, отчеты духовных учебных заведений. В «Неофициальном» отделе публиковались научные статьи о святых отцах, объяснения Евангелий, апостолов, богослужебных и церковных обрядов, историко-статистические сведения о церквях, монастырях Донской области. В отличие от других периодических изданий «Донские епархиальные ведомости» не публиковали исторические источники, за исключением тех Императорских указов, которые относились к организации и управлению Донской епархией, церковной жизни населения Дона.

Глава 3
Образование Войска Донского. Казачьи городки. Основание Черкасска

Формирование донского казачества было связано с несколькими причинами. Во-первых, с колонизационным движением русского населения на окраины государства. Социальные предпосылки продвижения населения на Дон многие исследователи связывали с усилением крепостничества и с бегством крестьян на свободные территории.¹⁰⁵ Во-вторых, политические перемены, происходившие в России в конце XV–I половине XVI вв., затрагивали интересы различных слоёв общества, сопровождались установлением сильной власти Московского правительства. В России складывалось самодержавие. В-третьих, появление казачества связывалось также и с внешнеполитическим фактором. Усиление Османской империи побудило Российское государство искать пути недопущения распространения турецкой экспансии на территории, непосредственно прилегающих к южным рубежам страны. И Московское правительство оказывает поддержку казакам в виде царского жалованья. Но более существенным значением для развития казачества являлось пополнение его рядов из различных слоёв населения, благодаря которым войско Донское усиливалось и разрасталось.

Донское казачество отличалось довольно пёстрым этническим составом. Этнокультурные процессы на Дону были очень динамичными. В самом казачестве можно проследить несколько основных этнических групп: русская (собственно казаки), украинская, татарская, калмыцкая.

В послеопричный период большую роль в формировании казачества играли выходцы из низших слоёв русского общества. К концу XVI в. таких людей на Дону было много.

Во II половине XVI в. заметным стал приток на Дон черкасов, т. е. малороссов. Сближение черкас с донскими казаками способствовали совместные их боевые походы на Азов и Крым в конце XVI в. Именно с черкасами связано появление Черкасского городка, впервые упомянутого в документах в 1593 г.¹⁰⁶

Многие донские атаманы были выходцами из южных русских городов, мелкие служилые люди. Например, М. Черкашенин— путивльский казак, И.

Извольский – «гулянии», мелкий помещик, фамилия которого производна от села Изволья в Тульском уезде.¹⁰⁷ Атаман Н. Васильев, герой Азовского «осадного сидения», был родом из Нижнего Новгорода.¹⁰⁸ Атаман Иван Васильев являлся князем Иваном Васильевичем Друцким,¹⁰⁹ а предводитель донских казаков в начале XVII в. Андрей Корела был финского происхождения.¹¹⁰ Войсковой атаман, один из предводителей донских раскольников Самойла Лаврентьев был сыном калужского стрельца.¹¹¹

В составе донского казачества прослеживается также и тюркский элемент. Это, прежде всего, пленные женщины, становившиеся жёнами казаков.¹¹² Дети от таких смешанных браков назывались на Дону болдырями или тумами. Казаком мог стать пленный мужчина или «переещик» из Азова или из ногаев.¹¹³О тюркском происхождении казака можно было судить по прозвищу: например, атаман Михаил Татаринов имел прозвище Татарин. А войсковой атаман Корнила Яковлев носил прозвище Черкес.¹¹⁴ Оно указывало на его родственные связи с Северным Кавказом.

Многие татары проживали в казачьих городках. Так, во II половине XVII в. в г. Черкасске была Татарская станица, населённая казаками-татарами, исповедовавшие ислам. Кроме того, в донской столице татарский язык был вторым после русского языком, на котором разговаривали многие казаки.

С середины XVII в. на Дону появляются калмыки, которые в 1661 году устанавливают союзнические отношения с казаками о совместных действиях против Османской империи.¹¹⁵ В 70 годах XVII в. частыми становятся нападения калмыков на городки самих казаков, наиболее крупное из которых приходится на 1673 год.¹¹⁶ Но, несмотря на военные столкновения, происходило постепенное сближение между калмыками и казаками. Появились предпосылки вступления части калмыков в войско Донское, что «в довольно широком масштабе стало происходить с 1685 года, когда в сословие донских казаков было зачислено 200 калмыцких семей».¹¹⁷

Таким образом, можно сделать вывод о том, что на формирование донского казачества оказывали влияние несколько факторов: во-первых, пёстрый этнический состав казачества формировался из пассионарных представителей различных народов, где шёл процесс синтеза культур, обеспечивавший усвоение опыта и достижений целого ряда этносов. Во-вторых, укрепление и расширение новых территорий Российского государства, стремление найти выход к южным морям. Это было возможным, только опираясь на казачество. В-третьих, усиление религиозного противостояния православного казачества и России натиску Османской империи, этническая и духовная близость казаков и русских.

В процессе оседания на Дону русскоязычного населения они смешивались с тюркоязычными народами и в результате создали тот сплав народностей, который в XVI в. превратился в субэтнос.

Формирование разрозненных казачьих групп в военно-политическую организацию, позже названную Войском Донским, происходило во II четверти XVI столетия. Официальное распространение Войско Донское получило с конца XVI в., когда в царской грамоте от 31 июля 1594 года¹¹⁸сообщалось о прибытии «к нашему царскому величеству казака Пронки ото всего Войска». ¹¹⁹

Наряду с Войском как военно-политической организации донских казаков существовало понятие Войска ещё в двух смыслах: как главного городка донских казаков, где находился войсковой атаман и где проходили войсковые круги, и как группы низовых городков. Так в грамоте 1638 года, направленной из Азова сказано, что она послана «от донских казаков, атаманов и молотцов, от Тимофея Яковлева и ото всего великого войска Донского во все верхние городки».¹²⁰

Историк В.Н. Татищев относил образование Войска Донского к 1520 году, правда, документы, которыми он располагал для обоснования своего утверждения, ныне, к сожалению, утрачены.

Донской историк Ис. Ф. Быкадоров считал, что «образование Донского Войска, независимой казачьей республики потребовало продолжительного времени и происходило в промежутке между 1520 и 1546 годами. Примерно такой же точки зрения придерживается подавляющая часть историков, пишущая или писавшая на тему донского казачества.

В это время возникли в степной полосе поселения донских казаков – «зимовища» и «юрты», но не существовало еще городков, т. е. укреплённых крепостей».¹²¹

«Зимовищами» у казаков назывались временные поселения. «Последние, – уточняет историк В.Д. Сухоруков, – составляли только временный приют для казаков, по большей части зимний, состоящий из шалашей или землянок».¹²² Несколько зимовищ, объединённых общей территорией, назывались юртом. В более поздние времена этот термин обозначал земельные владения казачьих станиц.

Чуть позже у казаков появились станицы. «Так, – отмечает Сухоруков, – называлось всякое общество казаков в деревянных избах или землянках, имевшие своего атамана».¹²³ С конца XVII – начала XVIII вв. все казачьи поселения, кроме Черкасского городка (ныне станица Старочеркасская), стали называться станицами. Такое название сохранилось на Дону и ныне.

Казачьи городки появились на донской земле в середине XVI в. В 1549 году ногайский князь Юсуф жаловался Московскому царю Ивану IV на разбои донских казаков, отмечая, что они во главе с атаманом Сары-Азманом «на Дону в 3-х и 4-х местах городки поделали».¹²⁴ Где располагались эти городки и как они назывались, князь не уточняет, но историки примерно установили их местонахождение и название. «Старинные иностранные карты и другие исторические данные, – пишет Ис. Ф. Быкадоров, дают возможность сделать вывод, что этими казачьими городками были: Атаманский городок, близ устья р. Аксая; г. Красный Яр, верстах в 10–15 выше по реке Аксаю (был, возможно, вблизи Мишкинской балки, которая получила свое название по имени атамана Михайлы Черкашенина) и Раздоры Нижние в 15 верстах от Атаманского вверх по Дону считая от устья реки Аксая. Последнее название ведёт к заключению, что в то время существовали на Дону и Раздоры Верхние (Донецкие) в устье западного рукава Северского Донца».¹²⁵

Атаманский городок и Красный Яр к 1569 году были разрушены турками и больше не возобновлялись казаками. На месте Атаманского городка долгое время был разменный пункт, где казаки обменивались с татарами и турками пленными. Здесь же встречали турецких послов, следовавших в Москву, и провожали московских дипломатов, едущих по поручению царя в Константинополь или в Крым.

В это время, в 1570–1572 годах, на Дону возникло несколько новых городков, которые основали запорожские казаки, пришедшие сюда и осевшие между Раздорами Донецкими (Верхними) в устье Донца и Раздорами Нижними, близ впадения Аксая в Дон. Среди этих городков был и Черкасский. Другая группа казачьих городков возникла на Донецком острове, образуемом рекой Доном и двумя устьями Донца: здесь стояли Раздоры Верхние, Семикарокор, Кочеты, Бабий. Чуть выше острова располагался Ведерниковский городок.¹²⁶

В исторических документах 1593 года упоминаются четыре новых казачьих городка, поставленные «близко Азова, на Манычи, да в Черкасской и в Раздорех».¹²⁷ Этими городками были Раздорский (ныне станица Раздорская), Манычский, Черкасский и Монастырский. По данным дорожника, казаков в этих городках проживало «много», тогда как в других— Медведице, Кременном, Чиру – по 100.¹²⁸

Надо отметить, что устройство новых городков в ту пору было делом свободным. «Возможно, – поясняет донской историк Х.И. Попов, – что какой-либо наиболее удалой и энергичный казак или товарищество таких казаков во время своей молодежной «гульбы» встречали место, на котором с удобством можно было «всякий промысел чинить». Это обстоятельство давало им мысль собрать вокруг себя несколько храбрых товарищей и устроить на этом месте свой стан. Таким образом, в случае удачи, организовывалась «станица» и устраивался городок».¹²⁹

Многочисленные документы и исследования позволяют реконструировать внешний и внутренний вид казачьих городков.

Они представляли собой небольшие укрепления, обнесённые двойными плетнями или бревенчатыми стенами— внутренней и внешней, пространство между которыми плотно забивалось землей. Наружную стену обвешивали острыми колючками сухой акации. Небольшие пушки на стенах городков всегда готовы были дать отпор неприятелю. Внутри городка располагались землянки и бревенчатые избы, называвшиеся у казаков куренями, в которых жили донцы.

Казаки не особенно боялись, что враги разорят их городки: они быстро восстанавливали разрушенное, благо под рукой всегда были лес, дёрн, земля. Вот почему в ответе крымскому хану, который грозил разорить на Дону все городки, казаки писали: «Зачем тебе так забиватца далеко? Мы люди небогатые, городки наши некорыстны, оплетены плетнями и обвешаны тернами, а надобно их доставать твердо головами, на поселение которых у нас сильные руки, острые сабли и меткие пищали, а стад у нас конских и животинных мало, даром вам в путь забиватца».¹³⁰

Численность донских казаков в XVI в. была невелика и составляла несколько тысяч человек. В 1604 году донцы, поддержавшие Лжедмитрия I, обещали прислать ему в помощь с берегов Дона 10 тысяч бойцов: значит, было кого прислать. Во время Смуты Дон оскудел казаками: часть ушла к Болотникову в его бунташное войско, часть подалась к самозванцам, так что к 1625 году численность казаков на Дону едва ли достигала пяти тысяч человек. После изнурительного Азовского «осадного сидения» на Донской земле оставалось не более восьми тысяч человек. К середине XVII столетия количество казаков достигло 12–14 тысяч. Ко времени подавления разинского восстания здесь проживало около двадцати тысяч человек.¹³¹

К концу XVII столетия население Дона составляло примерно тридцать тысяч человек. Впрочем, точного числа казаков никто не ведал, ибо они сами с недоверием и подозрительностью относились к любой попытке государевых чиновников пересчитать их и их собственной «отчине», почитая это прямым покушением самодержавной власти на исконные казачьи права и свободы.

Что касается числа казачьих городков на Дону, то до середины XVII в. их было немного. К 1672 году их насчитывалось уже 48.¹³² Большой приток на Дон великороссов и украинцев в 80-е годы XVII в. резко увеличил число городков, которые, кроме Дона, появились на Донце, Хопре, Медведице,¹³³ Бузулуке, Северском Донце,¹³⁴ Иловле. К концу XVII столетия число донских городков составило 84.¹³⁵

Как в исторических актах, так и в общежитии казаки с давних времён разделялись на верховых и низовых. Конечно, пограничной черты между верховыми и низовыми казаками провести невозможно. По народному же воззрению, низовые казаки жили в Черкасском и, отчасти, Первом Донском округах, а верховые – во Втором Донском, Хопёрском и Усть-Медведицком округах.

Казаки низовых станиц, игравшие когда-то первостепенную роль в жизни Дона и дававшие правителей Войску в течение не одного столетия, привыкли себя считать выше верховых. В Черкасске (ныне станица Старочеркасская), а после в Новочеркасске находилось Войсковое правительство, проживали донская знать и местная интеллигенция. Эти центры давали остальному ближайшему казачеству тон, тогда как дальние городки жили прежней жизнью.

Имея общие черты, тем не менее, верховые казаки отличались внешностью от низовых. Внешний вид верховых казаков мало чем отличался от русских. Это были сероглазые блондины со славянским выражением лица. Большинство низовых – брюнеты, с чёрными глазами, с азиатскими оттенками на лице. Женщины, жившие в низовых станицах, отличались красотой. В их внешности мы видим смешение азиатских черт с европейскими. Это следствие того, что старинные казаки брали себе в жёны черкешенок, турчанок, татарок.

Говоря о занятиях, следует сказать, что верховые казаки были исключительно земледельцами, тогда как низовые были отчасти рыбаками, отчасти огородниками и садоводами и отчасти земледельцами.¹³⁶

Верховые казаки – люди умеренные, скромные, даже суровые. Низовые, наоборот, имели характер весёлый, лёгкий, даже ветряный. В умственном отношении верховые и низовые казаки стояли на одной ступени. Правда, дети верховых казаков превосходили низовых в науках, но редко равнялись с ними в искусстве, как то: рисовании, музыке, танцах.

В домашнем хозяйстве верховцы отличались простотой, деятельностью и трудолюбием. Праздность у них считалась большим пороком. Родители, сватая невесту за сына, справлялись, прежде всего, о том, способна ли она к работе.

В этом отношении женщины верховых станиц представляли уникальное явление. Часто, оставаясь дома, без мужей, занятых военной службой, они исполняли тяжелейшие работы, свойственные мужчинам. Сами пахали землю, сами косили и убирали хлеб.¹³⁷

Благосостояние верховцев с виду было небогато, но зато более прочно. В низовых станицах среди простых казаков попадались богатые, обладающие большим капиталом, а рядом едва добывавшие кусок хлеба насущного. В верховых станицах благосостояние было более ровное: не было особо крупных состояний, но и не было нищеты.

Стол у верховых казаков был более обильным и сытным, но однообразным угостить он был не мастер, хотя истинно русское хлебосольство и радушие были развиты здесь более, чем у низовцев. Верховец мог накормить всякого, кто нуждался в пище, а низовец сортировал своих гостей по их положению в обществе.¹³⁸

Благодаря не столь изнурительному труду, низовые казаки выглядели красивее верховых, одевались щеголеватее и изысканнее, в более ценные ткани. Обставляли свои жилища комфортабельнее.

Низовцы относились к верховцам с некоторым пренебрежением и в тоже время с некоторой завистью к их домовитости, более прочному хозяйству, трудолюбию и умению.

В полках верховые казаки насмешливо говорили низовым, что у них будто бы «суми сомови, а толчи тараньи», намекая на скудные запасы, привезенные из дома (в сумах из сомовой кожи – тарань). В ответ на это низовые говорили верховым, что у них «бурсак колесо затормозил», высмеивая обильные запасы бурсаков – сухарей, привозимых служилыми из дома.¹³⁹

Боевая походная жизнь развила в казаках чрезвычайное чувство товарищества, неведомое уроженцам мирных областей России и Малороссии. Особенно тесной была связь между одностаничниками, знакомыми или связанными кровным родством. Казаки любили свои станицы, гордились принадлежностью к ней. В отношении других держались добродушно-насмешливого тона.

Почти каждая станица имела особые прозвища. Для этого достаточно было сказать одно слово. В жизни каждой станицы бывали смешные недоразумения: в Мигулинской станице во время разлива в станичное правление заплыл сом, в Усть-Медведицкой – индюшки канун поклевали. В Клетской вместо высокопоставленного чиновника, приезда которого ожидали, встретили колокольным звоном мчавшегося по дороге и поднявшего облако пыли станичного бугая. В Кременской – рак на водопое ущипнул лошадь, она испугалась, побежала и увлекла за собой весь табун, а кто-то в растерянности закричал: «Старики, седлайте каюки догонять, рак табун угнал». Стоит сказать одно слово (стрельцы, сургуч, ножницы), чтобы напомнить такой анекдот или насмешливое прозвище, чтобы разгорелась перебранка, иногда серьёзная, чаще шуточная.

Говор верховых казаков был более резким, напоминал рязанский. Они говорили «таперича», «жаних», «вядро». Низовые дразнили верховых словом «чига», которое произошло от русского диалектного слова «чаго» (чего).

Одежда верховых казаков мало чем отличалась от одежды южнорусских губерний. Примером такого костюма служит одежда казаков-некрасовцев. Мужской костюм включал белую рубаху, отделанную красной полосой (кырмызом) по нижнему краю подола.

Юноши и женатые мужчины носили рубахи с «воротом» – яркой вышивкой на груди, одевалась она на выпуск поверх портов-шаровар. В будние дни носили синие (киндичные), а в праздничные и свадебные дни наряжались в красные (кырмызовые). Сверху рубахи надевали бешмет – стеганный зипун без застежки желто-оранжевого цвета.

Женский головной убор отражал и общественные традиции в положении женщин: четкое разграничение женских и девичьих головных уборов. На Дону головные уборы у замужних и незамужних казачек были различны и преимущественно русского происхождения: девушки носили челоуч – налобную повязку, косу украшали лентами, косниками из золотых цепочек. Женщины носили повойники – мягкая шапочка, поверх которых повязывался платок или одевалась кичка.

Интересно название русских женских головных уборов. Как пишет Б.А. Рыбаков в своем труде «Язычество Древней Руси», «женский головной убор в народном костюме выражает идею неба. Символически это выражается солнцем, птицей».¹⁴⁰ И действительно, женские головные уборы имеют птичьи названия: кичка (кика – утка), кокошник от «кокош» – петух, сорока.

Одежда казачки, живущей в верховьях Дона в начале XVIII в., состояла из рубахи, балахона, завески, пояса и мутозиков. Рубашка, как мы говорили выше, является самой древней одеждой обитателей Восточной Европы, в том числе и славян. Наши предки придавали магическое значение рубашке. Они верили в то, что, завладев рубахой врага и произнеся заклинание, хозяин рубахи был обречён на болезни и смерть, т. к. на него напускали порчу.

Подол, ворот и рукава украшались вышивкой, выделялись цветом, которые выполняли роль оберега и должны были защитить человека от порчи и сглаза.

Примерно с 1570 года разрозненные казачьи группы объединяются, образовав мощную военно-политическую организацию (республику) под названием Войско Донское (или Всевеликое Войско Донское). По поводу термина «Всевеликое Войско Донское» известный донской исследователь С.Г. Сватиков писал: «Некоторые историки думают, что это был титул, данный царями за отличия. На самом деле Собор писал всему Войску, всей Донской колонии, а не отдельной ее части…Всевеликое Войско означало в XVII в. все Войско Донское, находящееся в сборе».¹⁴¹

Другой донской историк И.П. Буданов, касаясь этого же термина, отмечал, что «слово «великое» есть подлинный и признанный Москвою титул Войска Донского; оно есть выражение признательности и уважения, как со стороны самого Московского царя, так и со стороны освященного собора и всей земли, ибо измученные и истощенные как тиранией предшествующих царей (Ивана IV, Бориса Годунова), так и многолетней междоусобицей, а также вторжением внешнего врага, население почувствовало всю благость вооруженной казачьей интервенции. И с другой стороны, почему слово «великое» в отношении донского и других казачьих войск Москва стала прилагать только после Смутного времени, до этого же времени она не употребляла».¹⁴²

Территория, занятая в то время донскими казаками, определялась бассейном реки Дон, кроме её верховий, и бассейнами рек Бузулук, Хопёр, Медведица и Северский Донец. Пространства, располагавшиеся за Доном, к югу, были пустынными. Там, до 1784 года кочевали ногайцы. Западной границей казачьей территории долгое время являлось устье реки Аксай, откуда границы Войска Донского простирались до реки Калмиус. Выход в Азовское и Черное моря запирала мощная турецкая крепость Азов. На севере границы земли донских казаков тянулись до устья рек Богучар и Верхняя Ворона, где несколько позже возникли городки Богучар (1615), Хопёрский и Пристанский.

По мнению Н.А. Мининкова, можно говорить о завершении формирования Войска Донского в 20-е годы XVII в., когда «власть Войска признавали все казаки, т. е. она была сильной и действенной. Войско Донское решительно боролось с теми казаками, которые желали обособиться. Однако методы утверждения Войском своей власти не исключали демократичности во внутреннем его устройстве в XVI–XVII вв.»¹⁴³

Столицей Войска Донского с момента его образования – «Главным Войском» стал Верхний Разд орский городок (ныне станица Разд орская). «Главное Войско» пребывало здесь до 1622 года, когда казачьей столицей стал Монастырский городок, располагавшийся на правой стороне Доне между нынешними городом Аксаем и станицей Старочеркасской.

С 1637 по 1641 годы главным казачьим городком был отбитый у турок Азов. В 1642–1644 годах, с оставлением казаками Азова, «Главное Войско» вновь базировалось в Монастырском городке. С разгромом его турками в 1643 году донская столица с весны 1644 года обосновалась на долгие годы в Черкасском городке.

Таким образом, можно сделать следующие выводы: численность донских казаков в XVI в. составляла несколько тысяч человек. К середине XVII столетия количество донцов приблизилось к 12–14 тысячам. Во II половине XVII в. происходит рост казачьего населения, когда после Соборного Уложения 1649 года увеличился приток беглых. К концу XVII в. население Дона составило примерно 30000 человек.

Происходит рост числа городков. К 1670 году их насчитывалось около 50, к концу XVII в. количество городков приблизилось к 90. Причём казачьи поселения появляются не только на Дону, но также на реках Хопре, Медведице, Бузулуке, Северском Донце.

Черкасский городок был одним из первых казачьих поселений на Донской земле. Первоначальная история Черкасска (так называлась станица Старочеркасская до 1805 г.) скрыта в глубине давно прошедших столетий. Историкам трудно теперь восстановить в точности ранний период истории Черкасска. Неизвестна даже дата основания города.

Известный донской историк XIX в. В.Д. Сухоруков, написавший исследование о Черкасске, считал, что город возник «не ранее как или в самом исходе XVI столетия или в начале XVII».¹⁴⁴ Историк по призванию, по должности священник Старочеркасского Воскресенского собора Григорий Левицкий, повторяя версию донского историка Попова Х.И., считал, что «в 1500 году в Старочеркасске был начальником Агус или Акустий Черкасс, по имени которого Черкасск получил свое название».¹⁴⁵ Эта версия не подкрепляется историческими документами.

Ещё одна версия о времени основания Черкасска приводится в «Словаре географическом Российского государства» (М., 1808. Т. Х. Ч. VI), где говорится о том, что запорожцы, помогавшие Ивану Грозному в покорении Астрахани, в 1570 году основали Черкасск. Следует заметить, что эта версия заимствована Щекатовым у Новикова Н.И.¹⁴⁶

Один из серьёзных исследователей этого вопроса профессор Б.В. Лунин считал, что «точная дата возникновения Черкасска неизвестна» и склоняется к мнению, что таковой, по всей вероятности, является конец XVI в.¹⁴⁷

Нет единодушия среди историков и в вопросе о происхождении названия города. В. Сухоруков, А. Ригельман, В. Броневский считали, что Черкасск получил свое название от поселившихся тут казаков – запорожцев («черкас»).

Сухоруков, например, писал: «В одном акте XVII века сказано, что черкасы из Запорог, со всею рухлядью своею, являлись сюда человек по 10-ти, по 20-ти и по 50-ти, селились особо, как с достоверностью полагать должно, близь главного городка (Монастырского – Е. А.); ибо их беспрерывно видим в оном городке участвующих в предприятиях и торжествах удалых донцов. Их-то поселение, городок, думаю, казаки назвали Черкасским, то есть принадлежавшим черкасам».¹⁴⁸

A. И. Ригельман отмечал: «С сих времен и помянутым порядком донские казаки от украинских черкасских казаков действительно начало свое возымели на Дону. И первенствой город свой выше Азова, в 50-ти верстах, на правой стороне Дона, на острову, по имени прежнего своего города Черкасы, Черкасский же построили».¹⁴⁹ Здесь же Ригельман приводит слова историка В.Н. Татищева, что «в 16 столетии, в царствование царя и великого князя Ивана Васильевича, из-за Днепра с князем Вишневецким черкасы на Дон перешли и там поселившись, город Черкасской построили».¹⁵⁰

B. Н. Татищев обратил внимание на сходство названий Черкасск и Черкасы, черкасы (запорожские казаки) и черкесы (горцы). Это дало ему основание связать происхождение донских казаков с черкесами, т. е. с Кавказом. Другая часть донцов, полагал Татищев, произошла от мещерских казаков, которых Иван Грозный перевел на Дон.¹⁵¹

В. Броневский писал, что в 1570 г. запорожские черкасы «…в 60 верстах от Азова построили новый городок, назвав его своим именем Черкас».¹⁵²

И.И. Буданов полагал, что «прежде Черкасами называли и нынешних Черкесов и жителей Поднепровья, теперешних украинцев. Москва, чтобы отличить подлинных Черкасов, т. е. Черкесов, живших на Кавказе, от поднепровских, она иногда называла Черкесов «горскими Черкасами» или же «пятигорскими Черкасами».¹⁵³ Название этому городку дано, несомненно, не самими Черкесами, а со стороны, их соседями, и притом соседями не черкесского происхождения, а населением, говорившим по-татарски; если бы кругом жили только одни Черкесы, то сами они такого наименования Черкасской городку дать не могли бы. И сами донские казаки, покидая Раздоры в 1644 г, писали московскому царю: «…и городок на старых своих юртовых местах на Черкасском острову поставили».¹⁵⁴

По всей вероятности, до конца XVI столетия на месте Черкасска было какое-то поселение, но оно, скорей всего, являлось временным станом. Из грамоты царя Федора Иоанновича от 31 августа 1584 года к донским казакам видно, что в то время от станицы Раздорской до Азова никаких постоянных казачьих поселений не было. И царь, отправляя своего посланника Б. Благово в Константинополь, требовал от казаков проводить его до Азова и дожидаться возвращения посланника, заняв стан в нижнем течении Дона.¹⁵⁵

Первое документальное упоминание о Черкасском городке относится к 1593 году.¹⁵⁶ В грамоте посланника турецкого султана из Азова, датированной этим годом говорится о том, что казаки «близко Азова, на Манычи, да в Черкасской и в Раздорех поставили четыре новых городка и из тех городков приходя, Азову тесноту чинят».¹⁵⁷ Разгневанный султан предъявил это письмо русскому посланнику Нащокину, находившемуся в Константинополе. Однако Нащокин уверил султана, что донские казаки это делают без ведома русского царя, чем несколько успокоил султана.

Что касается происхождения названия Черкасска, следует согласиться с версией В.Д. Сухорукова, что название городу дали казаки-запорожцы («черкасы»), многочисленными группами селившиеся в то время на Дону.

В «Актах Яншина» приводится «извлечение из статистической записки о донских казаках («Дело С.-Петергбургского Государственного архива Министерства иностранных дел № 704, XXI)», где по поводу происхождения названия Черкасска сказано: «Из призванных, по царскому повелению, с Днепра пяти тысяч запорожских казаков… в 1569 году, когда турецкое войско, для возвращения паки татарам отнятых у них россиянами царств приходило под Астрахань, большая часть осталась на Дону и построила себе в 1570 году особливый городок, назвав оный Черкасском, по имени городка своего, на Днепре ими построенного».¹⁵⁸

О первоначальном облике Черкасского городка нам ничего неизвестно. Можно предположить, что он имел такой же вид, как и все казачьи городки того времени. Расположенный на острове, он, по всей вероятности, был огорожен деревянным тыном или плетнём. Внутри помещались деревянные постройки и землянки.

К началу XVII в. Черкасский городок принадлежал к числу довольно крупных казачьих городков. В 1614 году здесь зимовали возвращавшиеся из Константинополя русский посланник Мансуров и турецкий посол Алей. В Черкасске уже была часовня.¹⁵⁹

В 1637–1641 годах черкасские казаки участвовали в знаменитом Азовском «осадном сидении», когда донцы взяли и пять лет держали под своей властью турецкую крепость Азов. Когда в 1641 году турки превосходящими силами осадили Азов, черкасский атаман С.И. Молодой активно действовал в тылу у турок, нанося им ощутимые удары. Османы, осаждавшие Азов и нуждавшиеся в крепких тылах, решили покончить с деятельностью черкасских казаков. Они отрядили часть своих сил для взятия Черкасска. Но атаман Молодой с 500 казаками храбро отразил их нападение и спас от турок станичного атамана Валуйских городовых казаков Степана Князева и «станичного ездока» Степана Пригаринова, пробиравшихся в Черкасский городок с поручением от Валуйского воеводы разузнать о положении дел под Азовом.¹⁶⁰

В 1642 году донские казаки, не получив помощи от русского правительства, вынуждены были добровольно покинуть Азов.¹⁶¹ Через год, в 1643 году, турки в отместку за посрамление своего оружия под Азовом и обладая значительным численным преимуществом, сожгли Черкасский, Монастырский и Манычский городки.¹⁶² 24 апреля 1644 года казаки возобновили «свой старый юрт» в Черкасске и перенесли сюда донскую столицу.¹⁶³ Свой переход донцы объяснили тем, что хотят сражаться с турками, чтобы свою реку Дон басурманам не сдавать и турецкие суда не пропускать на Воронеж. С этого времени и на протяжении 161 года Черкасск был главным казачьим городком.

Глава 4
Черкасск – столица земли Войска Донского 1644–1805 гг

О точном облике Черкасского городка того периода документы молчат. Только П.Н. Краснов момент возобновления Черкасского городка описывает так: «Казаки подошли к тому месту, где стоял Черкасский городок запорожцев…сожженный турками, и деятельно принялись за работу. Земляным валом и деревянным забором окружили город, поставили на валу пушки, а внутри разбили место под станицы. Шесть станиц образовали новый городок, получивший название Черкасского: две было Черкасских запорожских станицы, потом четыре донских: Средняя, Павловская, названная в честь атамана Павла Федорова, Прибылянская и Дурновская».¹⁶⁴

С момента перенесения «Главного Войска» в Черкасский городок в 1644 году турки и татары начали беспрерывно нападать на него. Они понимали всю стратегическую важность Черкасска для будущих сражений с казаками и стремились уничтожить его, как уничтожили до этого другую казачью столицу – Монастырский городок.

В конце 1644 года под Черкасский городок приходили азовцы, черкесы и ногаи. Но казаки разбили их, взяв в плен 19 человек.¹⁶⁵ По приказу азовского Мустафы-бея турки стараются разорить Черкасск и добыть языков, чтобы узнать, нет ли на Дону подкрепления; они собираются идти дальше на русскую землю.

Зимой 1645 года татары, ногайцы и черкесы осадили новую столицу донских казаков и до весны держали Черкасск в осаде, пытаясь взять её как штурмами, так и измором. В отписке московскому царю защитники городка писали весной: «Мы целую зиму, будучи оставлены всеми, сидели в Черкасском городке, окруженные ногайцами, темрюцкими черкесами и крымскими татарами, нам нельзя было выйти из города за рыбою, ни за дровами, в сей крайности многие из нас померли от голоду и стужи».¹⁶⁶ С наступлением весенней распутицы- а Черкасск располагался на низменном месте, перерезавшемся многочисленными речками ручьями и озёрами- татары сняли осаду и ушли из-под городка.¹⁶⁷

19 июля 1647 года под стенами Черкасского городка появился «азовский Мустафа-бей с 10 тыс. азовскими, крымскими и ногайскими людьми». Черкасск был осаждён, однако все атаки противника казаки умело отразили. 28 июля того же года из Азова на 280 судах на подмогу Мустафе-бею прибыли янычары, вооружённые пушками.¹⁶⁸ Но черкасские казаки снова отбились, захватив во время вылазок пленников, которые подтвердили опасения казаков, что турки хотят согнать донцов с Дона и вплоть до города Воронежа разорить все казачьи городки. В Черкасском городке на тот момент проживало всего 1000 казаков.¹⁶⁹

6 февраля 1648 года казаки настоятельно просят царя помочь им, так как они уже держаться на Дону больше не в состоянии. Войсковая отписка начинается так: «Царю государю и великому князю Алексею Михайловичу всея Руси бьют челом беспомощные разорённые холопы твои государевы. Донские атаманы и казаки, Ивашко каторжной и всё донское Войско».¹⁷⁰И далее казаки прямо просят, кому они должны сдать пороховую казну и снаряды, и чтобы царь указал, где им жить вне Дона. Настало такое время, что им (донцам) не только рыбы наловить, но и за водой сходить невозможно, так как они находятся в постоянной осаде. Дон им держать больше не под силу и не с кем. И если не будет царского указа, то казаки грозят сами разбрестись в разные стороны.¹⁷¹

Казаки предложили государю «поставить город на Монастырском яру, на Оксайском острове, где они прежде живали. А тот остров от их Черкасского городка на низ по Дону версты с три, меж реки Дону и Оксая. А тот Оксайский остров обшол их три городка: Черкасской, Маныч, Бесергенев, а поперёк меж Оксая и Дону на 5 вёрст… Да на том же острову озеро в длину версты с полторы, а ширины с Москву-реку, и рыбных лове ль много. А выше де и ниже того Манастырского яру города поставить негде, потому что место ниско и пашни завесть не мочно».¹⁷² Но Москва была против, считая, что Монастырский городок близко расположен к Азову, и предложила казакам ставить город в Раздорах. Но донцы возражали, говоря, что в большую воду их заливает, а с крымской стороны против того острова высокая гора, с которой турки могут стрелять по городу из мелкого ружья.¹⁷³

Атаман Степан Молодой в расспросной речи в Посольском приказе 5 февраля 1648 года так обрисовал положение в Черкасске: «В Черкасском городке жить стало гораздо теснее, безпристанны воинские приходы; только б де не прислано было к ним (казакам) государева жалованья, запасов, и им де было всем с голоду помереть. И рыбы им ловить нигде не дадут. А конных людей у них не много, всего в Войске лошадей сто, и тех кормят у себя в городке, а на поля не только лошади выпустить, и самим нельзя никому появится…»¹⁷⁴

Весной 1648 года под Черкасском снова появились вооружённые отряды турок и татар.¹⁷⁵ 15 мая на Дон Московское правительство отправило отряд в 1000 человек во главе с дворянином Андреем Лазаревым.¹⁷⁶ В отписке от 17 декабря 1648 года А. Лазарев сообщает, что «в Черкаской приплыл 22 октября, встреча была стругова и конная и, обрадовався казаки милости государской, с города изо всех пушок и рушная стрельба была».¹⁷⁷

Лазарев с ратными людьми и казаками «сделали глубокий ров, соорудили земляной вал и поставили башню».¹⁷⁸ Однако вскоре в отряде началась цинга, от которой «многие померли и осталось только триста человек, и те все больны».¹⁷⁹ Само Московское правительство в 1649 году указывало, чтобы солдаты после отъезда А. Лазарева с Дона должны остаться здесь.¹⁸⁰Но остались только 300 человек.

В расспросе 12 сентября 1648 года атаман Тимофей Иванов сообщил, что в Черкасском городке осталось всего 600 казаков. Осенью того же года к Черкасску приходил азовский Мустафа-бей с ногайцами и темрюкскими черкесами и янычарами, всего около 2 тыс. человек. Они отогнали много скотины, в которой казаки ощущают теперь большой недостаток.¹⁸¹

В отписке русскому царю от 13 сентября 1649 года А. Лазарев сообщает, что по состоянию на июнь того же года на Дону находилось 938 государевых людей, но 5 числа месяца к казакам перешло 473 человека. Самого царского воеводу казаки силой привели в Круг, полагая, что Лазарев знает «государево великое государственное дело и войсковое».¹⁸² Однако царский посол заверил донцов, что втайне от них ничего государю не писал.¹⁸³

А. Лазарев упоминает также, что в 1649 году под Черкасский городок дважды приходил азовский воевода «с конными людьми, собрав все к себе ближние улусы. А Янченя и Коротояки приплыли во многих стругах с вогненным боем на разорение Черкасское…Но увидев строи солдатские (государевых людей) и услыша громы боробанные, бою не дали, побежали все от Черкаскова».¹⁸⁴

В расспросе 8 октября 1649 года атаман Иванов сообщил, что с азовцами они помирились. Сейчас у них в Черкасском городке казаков и солдат всего тысяча человек, другая тысяча разъехалась по верховым городкам.¹⁸⁵

После ухода противника из-под городка черкасские казаки заново укрепили его деревянно-земляной стеной. В 1650 году Черкасск был дополнительно укреплён земляным валом с деревянными башнями. Вокруг укреплений появился ров шириной около 5-ти и глубиной до 4-х метров.¹⁸⁶ В ров была пущена вода из реки Дон. Атаман Федот Фёдоров говорит, что в это время «на Дону в Нижнем казачьем городке (Черкасске) старых донских казаков, и солдат и запорожских черкас в сборе 2000 человек».¹⁸⁷

В 1655 году в Черкасском городке оставалось 1000 человек. Тогда же весной в донской столице «вода была большая, город подмыла и башни поломала».¹⁸⁸ Летом атаман Павел Фёдоров с 2030 казаками на 34 стругах совершил морской поход на крымские улусы. Донцы взяли город Тамань, подвергнув его разрушению и сожжению. Кроме того, казаки «татар многих побили, и живых взяли мужского и женского полу и привезли в Войско человек с 400».¹⁸⁹

В 1656 году донские и запорожские казаки численностью 3000 человек во главе с атаманами Н. Васильевым и П. Фёдоровым ходили под Азов. Однако поход завершился неудачно: 1500 казаков погибло, а атаман П. Фёдоров был взят в плен.¹⁹⁰

15 февраля 1657 года к Черкасску приходили крымцы, азовцы, ногайцы. Казаки вынуждены были истратить весь порох и свинец на оборону донской столицы.¹⁹¹ 9 мая 1657 года казаки сообщили в Москву, что они, по царскому приказу, с азовцами помирились, но те все же напали на Черкасский городок и вынудили казаков долго сидеть в осаде.¹⁹² Государь прислал донцам похвальную грамоту «за осадное сидение в Черкасском городке и отражение крымских мурз с их союзниками таманцами».

В 1658 году Войско направило челобитную в Москву с просьбой о присылке новых пушек для Черкасска. И вскоре казаки получили 6 орудий и 600 ядер.¹⁹³ В 1659 году правительство прислало в Черкасск еще 6 пушек и 600 ядер к ним. ¹⁹⁴

В июле 1660 года Черкасский городок осадили крымцы. Казаки просят царя о помощи, чтобы он прислал своих ратных людей, ибо казаки не в силах противостоять неприятелю.¹⁹⁵ 3 октября 1660 года на Дон от великого государя прибыли стольники и воеводы Семеон Савельевич и Иван Хитрово с ратными людьми, чтобы совместно с казаками воспрепятствовать крымцам и туркам строить укрепления на Донце и Каланче.¹⁹⁶ В 1660 году в Черкасске проживало 3000 казаков и стояло 7000 государевых людей.¹⁹⁷

Глава 5
На улицах и площадях Черкасска
(Процессы градообразования в Черкасске. Крепостные сооружения XVII–XVIII вв.)

С момента перенесения в Черкасский городок «Главного Войска», те. донской столицы, он делился на административные станицы. Сначала здесь было несколько станиц донских и запорожских казаков, а к 1670 году Черкасск делился на три станицы: Черкасскую, Прибылянскую, Татарскую.¹⁹⁸ К 1672 году в Черкасском городке появились Дурновская и Скородумовская станицы.¹⁹⁹

К началу XVIII столетия Черкасский городок включал в себя 12 станиц. Это были Черкасская, Прибылянская, Дурновская, Скородумовская, Татарская, Средняя, Ратнинская, Верхне-Рыковская, Средне-Рыковская, Нижне-Рыковская, Павловская и Тютеревская.²⁰⁰

Черкасская станица городка имела границы: на севере – протока, на юге – река Дон, западная граница завершалась нынешней Почтовой улицей, а восточная Даниловским бастионом. Здесь были расположены Воскресенский собор с колокольней, ниже которых к Дону находились дома знаменитых донских атаманов К. Яковлева, Ф. Минаева, В. Орлова и двух графов Ф. Денисова и М. Платова.²⁰¹

Одна из самых старых станиц Черкасского городка – Средняя — получила свое название оттого, что располагалась посредине Черкасского острова между Черкасской и Павловской станицами. Она простиралась вверх до Почтовой улицы, а западная её граница достигала базарной площади. На территории Средней станицы находилось подворье атаманов Ефремовых.

Павловская станица Черкасска получила своё название по имени своего первого атамана Павла Фёдорова, который вместе с другими казаками переехал сюда в конце апреля 1644 года из Раздорского городка.²⁰² Эта станица начиналась от Атаманского подворья Ефремовых и тянулась до Прибылянской станицы. На территории Павловской станицы находились дома торговых казаков Жученковых. В XVII в. здесь располагался пороховой погреб – порядочное каменное здание, построенное посреди пустой площади. После пожара 1744 г. образовалось так называемое Красное озеро. Своё название получило потому, что цейхгауз порохового погреба был окрашен в красный цвет. Старожилы говорят, что на этом месте, уже после взрыва, бывали страшные кулачные бои, «от которых в зимнее время это озеро обагрялось человечьей кровью». Вокруг него в I половине XVIII в. располагались войсковые дома, в которых размещались словесный суд, войсковая капелла, войсковые казармы для казаков, несших городовую службу.²⁰³

Прибылянская станица Черкасска получила такое название от «прибытия вновь поступивших в 1636 году в Донское войско Запорожских казаков».²⁰⁴ Она начиналась от Павловской станицы и заканчивалась Петропавловской церковью. Впереди этой церкви находился съестной базар с двухэтажными каменными лавками, построенных в 1790 году. Позади этих лавок находился длинный каменный корпус, в котором были харчевни, питейные дома, продажа холодных напитков и «простонародная городская музыка с цымбалами». Недалеко от этой церкви находился так называемый Сенной базар, где в XVIII— начале XIX вв. приводились в исполнение приговоры войскового суда. Упоминается также «богатая старообрядческая часовня и многие прекраснейшие дома», например, дом войскового бригадира А.Ф. Краснощёкова.²⁰⁵

Дурновская станица Черкасского городка начиналась от Петропавловской церкви и завершалась Скородумовской протокой на западе. Своё название получила от затапливаемого водой, низменного, «дурного» места. Здесь издавна проживали торговцы-старообрядцы, моряки и рыбаки. В середине XIX в. здесь оставалось 25 каменных домов, среди которых выделялись «дом Гвоздецкого, при коем была богадельня с часовней, существовавшая по 1856 год, и дом казака Ивана Жученкова, в котором в верхнем и нижнем этажах, вместо потолков, выведены каменные своды с пилястрами».²⁰⁶ На территории этой станицы в настоящее время находится дом атамана Кондратия Булавина.

Станица Скородумовская города Черкасска начиналась от Скородумовской протоки и заканчивалась так называемым Танькиным ериком, где через воду был построен длинный свайный мост. Своё название получила от выражения: «Эх, вы, скородумы!» Рассказывают такую легенду, что однажды двое молодых казаков выкрали ночью из сетей рыбу. Воришек поймали и привели к атаману. «Что делать будем?» – строго спросил атаман казаков и велел им ночью подумать. Но казаки воспротивились и ответили: «Что тут думать! Привязать к верёвкам и протянуть через все полонки!» А делалось это следующим образом: верёвка привязывалась к шесту, затем к верёвке привязывали преступника, и шест подо льдом пропускали из одной полонки в другую. Вот тогда-то атаман и сказал казакам: «Эх, вы, скородумы!»²⁰⁷ На территории этой станицы была деревянная церковь во имя Святителя и чудотворца Николая, привезённая в 1643 году из Азова. В 1812 году иконостас был перенесен в Новочеркасск, а сама церковь отдана в Махинскую станицу. ²⁰⁸ Здесь же был скородумовский майдан и небольшое кладбище. Недалеко от этой станицы на маленьком островке, размещались войсковые кузницы, а за Танькиным ериком,²⁰⁹ находились войсковые бойни.²¹⁰

Тютеревская станица начиналась от Танькина ерика и тянулась до Верхне-Рыковской станицы. Когда здесь стали селиться казаки, то соседи смеялись, говоря: «Эх, вы, бестолковые тетери! Можно ли тут селиться, где вода». В 1801 году в Тютеревской и Скородумовской станицах проживало: штаб- и обер-офицеров – 22 человека, раскольников 387 мужчин и 407 женщин, малороссиян – 34 обоего пола, крестьян, находящихся у казаков – 8 мужчин и 58 женщин. Насчитывалось 206 дворов, в которых проживало 694 мужчин и 743 женщины.²¹¹

Три Рыковские станицы Черкасского городка – Верхне-Рыковская, Средне-Рыковская и Нижне-Рыковская — получили своё название, как утверждает Левицкий, «от первоначального рыбного завода, выстроенного там каким-то казаком Рыковским».²¹² Вскоре здесь появились рыбные заводы и дома других казаков, а вскоре образовались и упомянутые станицы. В XVIII в. Рыковские станицы находились на правобережье Дона, но вследствие того, что река поменяла свое русло Рыковская станица (теперь она одна) располагается на левом берегу Дона. В Верхне-Рыковской станице имелась деревянная Михаило-Архангельская церковь, которую в 1813 г. перенесли в Новочеркасск.²¹³ В 1801 году в трёх Рыковских станицах проживало: рядовых казаков – 522 мужского и 549 женского пола, малороссиян – 84 человека, раскольников – 43 мужчины и 54 женщины, всех приходских дворов – 248, в которых находилось 614 мужчин и 672 женщины.²¹⁴ В этих станицах издревле жили (и поныне живут) рыбаки.

Татарская станица Черкасска получила своё название от населявших ее татар. Эта станица возникла приблизительно в 70-х гг. XVII в. Но вполне возможно, что татары жили там еще до первого упоминания Черкасска в 1593 году.²¹⁵ В XVII в. они проживали в районе Войскового Воскресенского собора, но затем по приказу Петра I их перевели за Протоку.

В начале XVIII столетия на территории Татарской станицы действовала мечеть, сгоревшая в 1710 году.²¹⁶ Она называлась Петровской, по-видимому, по имени Петра I, который в 1715 году пожаловал татарам деревянную барку на постройку новой мечети. С 1712 года на территории Татарской станицы существовало деревянное укрепление – раскат, называвшееся также Петровским. По данным на 1778 год в этой станице числилось 99 дворов, многие из которых были построены из камня. Здесь действовали многочисленные лавки и каменные дома: полковника Яку Басакова, есаула Алей Картаина и других.²¹⁷

К началу XIX в. в Татарской станице имелось 117 дворов.²¹⁸ Французский инженер, ученый-этнограф А.Л. де Романо, живший и работавший в то время в Черкасске, писал о населении Татарской станицы: «Эти люди приписаны в казаки, они несут все повинности наравне с казаками, хотя и не пользуются землей; у них своя религия, свои обычаи, свой костюм. Они могут пользоваться только пастбищами и сенокосом. Все их богатство в скоте».²¹⁹ Е.П. Зябловский писал о Татарской станице Черкасска: «Здесь растут персики и миндальные деревья. Около города находится много шелковичных дерев и виноградных садов».²²⁰ Татарская станица многократно страдала от пожаров: в 1744 и 1767 годах она была практически ими уничтожена.²²¹ С переводом донской столицы из Черкасска в Новочеркасск Татарская станица в 1809 году была переселена на правый берег речки Тузлов, в 2 верстах от новой столицы.²²²

Ратнинская (Ратная) станица находилась в районе Преображенской (Ратной) церкви Черкасска. В 1673 году русскими войсками под руководством полковника и инженера Альбрехта Шневенца здесь был выстроен земляной государев Ратный городок, где разместилось войско в 6000 человек, задачей которого были совместные с донскими казаками боевые действия против турецкого Азова.²²³ В 1677 году русский гарнизон покинул городок, но поселение и старинное казачье кладбище, где похоронены многие выдающиеся герои донского казачества, сохранилось. Свое название станица получила от того, что отсюда уходили в походы казачьи рати, сюда же они возвращались после завершения походов. В последней четверти XVIII в. в Черкасске проживало около 14000 жителей.²²⁴

Таким образом, административно-территориальное деление Черкасска было обусловлено постоянной военной опасностью со стороны извечных врагов казаков, турок, татар, ногайцев, калмыков. Казаки каждой станицы города в случае нападения защищали свою территорию. Даже когда городок подвергался опустошительному разорению или пожарам, донцы довольно быстро восстанавливали разрушенное. С другой стороны, административно-территориальное деление повлияло на социальную структуру населения города. В Черкасске проживали великороссы, малороссы (запорожцы), татары. Это позволяет сделать вывод о том, что на примере г. Черкасска можно проследить формирование казачества из представителей различных народов.

Вся территория Черкасского городка, разделенная, как видим, на 12 административных районов-станиц, была окружена крепостной стеной и украшена бастионами.²²⁵

После сильного пожара 1687 года стены и бастионы (казаки называли их раскатами) пришли в негодность. Большая часть пушек, стоявших на бастионах, растопились, остальные не были способны к действию за сгоранием лафетов.²²⁶ В течение двух последующих лет черкассцы возвели двойную деревянную городскую стену.²²⁷

Город Черкасск всегда содержал от 2 до 2,5 тысяч вооруженного войска и кроме земляного вала двойная, а иногда тройная цепь пикетов охраняла оный.²²⁸ В это же время были заново отстроены бастионы (раскаты) города: Ивановский, Алексеевский, Донской и Мостовой. Побывавший здесь в 1699 году вице-адмирал Корнелий Крюйс увидел город, «изрядно укрепленный бастионами и башнями старинной формы с 80 пушками, содержит гарнизону от 7 до 8000 храбрых человек»..²²⁹

Судя по письменным источникам, до начала 40-х годов XVIII столетия крепостные сооружения Черкасска по-прежнему оставались деревянными, быстро приходя в ветхое состояние. В одном из писем этого периода черкасские казаки писали в Петербург, что Черкасская крепость «весьма обветшала и развалилась», и просили правительство отпустить на её ремонт казенный лес, разбросанный по пойме р. Дон. Правительство пошло им навстречу и отпустило казакам на ремонт фортификационных сооружений Черкасска 11531 бревно и 20 будар²³⁰

Однако войсковой атаман Данила Ефремов (1690–1760), посоветовавшись со старшинами, решил строить не деревянно-земляную, а каменную стену вокруг главного казачьего городка. Не известив об этом правительство, он в 1741 году самовольно начал строить каменную стену со стороны р. Дон.²³¹Однако было сооружено только 380 метров каменной крепостной стены, когда за неразрешенное правительством строительство атаман Д.Е. Ефремов на два года угодил в Петропавловскую крепость.

В 1744 году его освободили из заключения и разрешили достроить южный участок черкасской крепостной стены.²³² В решении Военной коллегии по этому поводу было сказано: «…Устроенную ими от турецкой стороны стену для укрепления от воды и набегов неприятеля достроить им, допустить только, как оная на чертеже показана, а больше того вокруг со стороны Российского каменного строения крепости накрепко запретить, а пристраивать к вышеупомянутой каменной стене вокруг деревом».²³³ Каменная стена, которую успел с юга соорудить атаман Данила Ефремов, имела высоту 2 сажени (4 м 26 см), толщина у её основания равнялась 2 м 80 см.²³⁴ Деревянная стена Черкасской крепости представляла собой цепь примыкающих друг к другу деревянных срубов, внутри забитых землей. Высота передней части сруба достигала 4 метров; внутренняя стена возвышалась всего чуть более 2-х метров. Ширина сруба достигала 2 саженей (4 метра 26 см). Сруб стены состоял из шести полных и одного половинного венцов, причем последний шел вдоль наружного края стены. Общая протяженность крепостных стен Черкасска к середине XVIII столетия составила 2300 метров.²³⁵

Центральная часть Черкасского городка была укреплена 2 каменными и 4 деревянными бастионами (раскатами).²³⁶

Самый мощный бастион Черкасской крепости – Даниловский — получил свое наименование от инициатора его сооружения войскового атамана 1738–1753 годов Данилы Ефремовича Ефремова. Бастион располагался в юго-восточной части Черкасского острова за Войсковым Воскресенским собором. Он был сложен из камня-ракушечника и имел две стены: внешнюю высотой 4 м 56 см и внутреннюю, возвышавшуюся на 3 м 35 см. Толщина этих стен у основания соответственно равнялась 2 м 35 см и 1 м 60 см.²³⁷ Внешняя стена юго-западного (правого) крыла Даниловского бастиона, по данным археолога З.А. Виткова, имеет длину 48 метров. Строительство бастиона было завершено, вероятно, к 1748 году, а в 1752 году он был окончательно оборудован и вооружён мощными крепостными пушками,²³⁸ которые были раскопаны в конце 50-х годов XX в.: две из них находятся во дворе Ростовского областного музея краеведения, а несколько штук установлены на территории Даниловского бастиона в станице Старочеркасской.

В камне был выстроен и Ивановский бастион Черкасской крепости. Он защищал город с юго-западной стороны и имел форму шестиугольника. Высота его внешней стены равнялась почти 4 метрам; толщина у основания достигала 2,4 метра. Внутренняя стена бастиона имела высоту 3 м 35 см и толщину у основания 1 м 35 см. Длинная каменная лестница вела с внутренней стороны наверх бастиона, где имелся прочный деревянный настил, на котором стояло десять пушек.²³⁹ Здесь помещалась небольшая гауптвахта, выполнявшая роль тюрьмы. Караул из 33 казаков нес круглосуточную сторожевую службу.²⁴⁰ Со временем Ивановский бастион постепенно разрушился. Его остатки видел в 60-х годах XIX в. священник Старочеркасского Воскресенского собора Г.А. Левицкий.²⁴¹ Ныне на месте Ивановского бастиона на постаменте поставлена мощная крепостная пушка, здесь же установлена скульптурная композиция «На страже», откуда начинается экскурсионный маршрут по памятникам Старочеркасского историко-архитектурного музея-заповедника.

С северного направления Черкасск защищал Алексеевский раскат. Он имел форму прямоугольника с треугольным выступом к воде и представлял собой деревянный сруб, заполненный внутри землей и песком. Высота внешней стены этого раската достигала 4 м 40 см, внутренней – 1 м 20 см..²⁴² Деревянные ступени с внутренней стороны вели наверх раската, где стояло восемь крепостных пушек ²⁴³ На раскате постоянно дежурило 33 казака.²⁴⁴

Между Даниловским и Ивановским бастионами располагался Донской раскат. Он представлял собой деревянный сруб в форме усечённого конуса, заполненный внутри землей. На настиле из брёвен и досок стояло десять пушек.²⁴⁵ До пожара 1689 года— это были азовские бронзовые пушки, заменённые позже чугунными пушками. В карауле здесь постоянно находилось 23 казака.²⁴⁶ Внушительной была внешняя сторона Донского бастиона, достигавшая 5 м, высота внутренней стены была около 1,5 м.

С западной стороны центральная часть Черкасска была защищена Андреевским раскатом. Он был полностью деревянным и имел форму квадрата. Как и другие раскаты Черкасска, он имел внешнюю и внутреннюю стороны, высота которых соответственно равнялась 2 м 74 см и 1 м 20 см.²⁴⁷ При восьми пушках раската караульную службу нёс 21 казак.²⁴⁸

Мостовой раскат, прикрывавший Черкасск с северной стороны, был также построен из дерева и имел форму прямоугольника с треугольным выступом к воде. Высота внешней стены достигала 4,4 м, внутренней 1,2 м.²⁴⁹ Как и на Андреевском раскате, здесь было восемь пушек²⁵⁰ и караул из 21 человека.²⁵¹

Между Мостовым раскатом и Даниловским бастионом во второй половине XVIII в. был построен деревянный Кумшацкий раскат.

За пределами Черкасского острова находилось ещё четыре бастиона.

У предместья Ратного восьмой – Никольский, девятый и десятый раскаты, называвшиеся Северными, одиннадцатый раскат назывался Петровским и находился чуть выше Татарской станицы.²⁵²

Каждый бастион находился в ведении специально назначенного старшины. Починкой артиллерии и закупкой различных принадлежностей для орудий ведал «пушкарский староста».²⁵³

Черкасский городок имел прямоугольную квартальную планировку.

Как считает архитектор Лазарев, такая планировка напоминает планы военных греко-римских поселений. О квартальной разбивке Черкасска свидетельствуют и архивные документы. В одном из них говорится, что «Есаул Степан Иванов сын Семенченков продал дом, состоящий в 1-й части 13 квартала под № 361».

В Черкасске было четверо ворот: Богоявленские, Московские, Родионов-ские, Прибылянские. Богоявленские ворота находились на южной стороне Черкасской крепости напротив собора. Московские ворота располагались на севере, напротив моста через протоку. В районе Ратного предместья Черкасска, около Родионовского ерика, находились Родионовские ворота, а на западной стороне— Прибылянские ворота, через которые в мае 1708 года вошли повстанцы Кондратия Булавина. Кроме того, в городе было 10 калиток и 3 каланчи, с которых огневщики наблюдали за пожарами.²⁵⁴

В I половине XVIII в. Черкасск активно сдерживал натиск турок и татар, был форпостом русской обороны на юге России. Последний раз Черкасск подвергся нападению в 1773 году,²⁵⁵ когда крымский хан Девлет-Гирей совершил глубокий рейд по донским станицам. Опасность для города была столь велика, что войсковой атаман Сулин велел наскоро укрепить обветшавшие укрепления, усилить малочисленный гарнизон донской столицы. Девлет-Гирей не решился штурмовать город, а вскоре был разбит на реке Калалах уроженцем Черкасска Матвеем Платовым.

После образования крепости Димитрия Ростовского (1761), окончательного присоединения Азова к Российскому государству (1769), Черкасск потерял значение как крепость. Его крепостные сооружения постепенно приходят в упадок, что отметил генерал-майор Александр Ригельман, побывавший в Черкасске в 70-х гг. XVIII в.²⁵⁶ Этот процесс разрушения крепостных сооружений Черкасска хорошо прослеживается на планах XVIII в. Например, на плане Черкасска 1776 года ни у одного раската нет внутренней стены. Каменная стена представлена обрывками.²⁵⁷ В следующее десятилетие крепостные сооружения донской столицы были почти полностью уничтожены. А на плане Черкасска 1797 года нанесены скудные остатки некогда мощных и грозных крепостных сооружений города.²⁵⁸

А. Щекатов, приводя данные на начало XIX в. о крепостных сооружениях Черкасска, писал: «Город ныне огражден палисадником от вешнего немалого наводнения… кругом на 4 версты, а с предместьями на 20 верст; имеет в пристойных местах 8 деревянных и 2 каменных бастионов».²⁵⁹

В 1864 году на местах, где некогда грозно высились черкасские бастионы, стараниями священника Г.А. Левицкого, были поставлены каменные стелы. В настоящее время на некоторых из бастионов установлены на каменных постаментах крепостные пушки XVIII в., найденные при раскопках Даниловского бастиона. Чугунные таблички обозначают название каждого бастиона.

До наших дней сохранились многие картографические источники, среди которых интерес представляют собой планы донской столицы. Ценность планов Черкасского городка заключается в том, что, анализируя их, можно точно проследить динамику застройки и функциональное назначение его отдельных районов.

Первый план Черкасска был снят геодезистом Алексеем Быковым в 1706 году. Он приехал на Дон по приказу Петра I с целью «описать местность и учинить чертеж по Камышинке и по Иловле и по Дону… описать места и урочища и где леса и острова и поля».²⁶⁰ План этот до наших дней не дошёл.

На плане Черкасска 1728 года, дошедшем до нас, изображён контур Черкасского острова с девятью бастионами без остальной застройки.²⁶¹ Та же картина наблюдается и на плане донской столицы, снятом в 1740 году.²⁶² Кроме крепостных сооружений Черкасска на нем ничего больше нет. Единственно, что может привлечь внимание исследователя, является здание, имеющее форму креста, поэтому можно предположить, что это либо церковь, либо часовня. По всей вероятности, здесь находилось кладбище, что подтверждено зондажем почвы, который провели в 1972 году археологи, обнаружившие при этом множество костей. В атласе вице-адмирала Корнелия Крюйса на этом месте обозначено здание, названное «домом государя».

Следующий план Черкасска датирован 1748 годом.²⁶³ Вся внутренняя площадь городка показана незастроенной: станицы расположены вдоль восточной, северной и западной крепостных стен Черкасска. На этом плане видно, что на возвышенной территории, примыкающей к Дону, видны такие постройки, как артиллерийский цейхгауз, войсковой амбар, пороховой каменный погреб, представлявший собой большое каменное здание, построенное на пустой площади. Здесь хранилось до тысячи пудов пороха. В 1744 году во время пожара погреб взорвался, что привело к уничтожению огнём почти всего Черкасска.²⁶⁴

Впоследствии, когда была упразднена Аннинская крепость, находившаяся в пяти километрах к северо-востоку от Черкасска, порох был перевезён туда, а здание порохового погреба переделано в острог.²⁶⁵

На планах 60–70 годов XVIII в. видно, что наиболее интенсивно застраивалась прежде всего южная часть города, наиболее удобная для жилья. Здесь располагались дома богатых казаков Фроловых, Краснощёковых, Иловайских, Мартыновых. На плане 1767 года впервые обозначено место Ефремовского подворья, с дворцом и Донской церковью, но без других построек, собор с колокольней, рядом с которой здание войсковой канцелярии, торговые лавки, четверо ворот и другие строения. Здесь виден также мост на Ратную церковь. Это был так называемый большой мост, который тянулся от Дона до Преображенской церкви. Его длина равнялась пятистам шестидесяти саженям (1 сажень— 2 м 13 см), ширина— трём и высота— одному саженю.²⁶⁶ Мост этот возвышался над землей совершенно горизонтально, не имея ни сводов, ни арок. Он стоял на двух тысячах мощных дубовых столбов. По обеим сторонам большого моста располагались гауптвахта, аптека с госпиталем, богадельня, главное народное училище, в предместье Ратного урочища здание гимназии.²⁶⁷

В конце большого моста в 1787 году были построены триумфальные ворота для встречи императрицы Екатерины Второй. Однако в связи с обострением отношений с Турцией визит императрицы был отложен, а войсковой атаман Алексей Иловайский получил от князя Григория Потемкина письмо следующего содержания: «Высочайшее ее императорского величества обратное шествие из Тавриды имеет быть уже не на Черкасск, но через Перекоп на Кременчуг и Полтаву. Дав знать о том вашему превосходительству, предписываю оставить все делаемые в границах войска Донского для посещения приготовления, а иметь только в запасе до трех тысяч лошадей с хомутами и со всею упряжью и при каждой паре по одному погонщику, дабы по первому повелению могли оные тотчас быть отправлены куда от меня будет назначено. Все сделанные в Черкасске походные дворцы отослать по получении сего немедленно в Перекоп».²⁶⁸Дворцы были отосланы в Крым. А триумфальные ворота разрушились и исчезли.

Несмотря на болотистую местность, этот мост простоял более пятидесяти лет, выдерживая вдобавок ежегодные наводнения. Его разобрали после переноса казачьей столицы из Черкасска в Новочеркасск.²⁶⁹ Другой мост был протянут от гостиного двора на запад через всю Среднюю станицу. Он был вдвое уже большого моста и предназначался исключительно для пешеходов.²⁷⁰

В Черкасске было две тюрьмы: Никольская и Ивановская, каждая из которых управлялась особым тюремным старостой. Здесь отбывали наказание провинившиеся по службе казаки, сектанты и политические преступники.²⁷¹ Уголовники обычно отправлялись на войсковые работы, в частности, на каменоломни. Там же работали казаки, отличавшиеся особым пристрастием к спиртным напиткам. Еще в 1785 году были составлены списки всех жителей Черкасска, которые «впав в распутную жизнь, не только не делают обществу и семейству пользу, но ещё обратили себя на пьянство».

В 1792 году эти списки были дополнены, и решено было пьяниц «к воздержанию их от сего употребить к выламыванию на войско камня».²⁷²Первоначально мужчины и женщины содержались в тюрьме совместно, и только в 1776 году войсковая канцелярия приняла решение об их раздельном заключении. Днём заключённые находились в тюрьме, а вечером под караулом выпускались за городскую стену на прогулку. В штате тюрьмы имелся палач, который приводил в исполнение различные приговоры войсковой канцелярии.²⁷³

Глава 6
…Власть казачья, атаманская…
(Организация власти и управления Черкасска)

В Черкасском городке как столице Дона находились все центральные органы управления донского казачества. Здесь же заседал войсковой казачий Круг — высший законодательный орган донских казаков.

Происхождение термина «войсковой Круг» объясняется тем, что казаки при обсуждении своих дел становились в круг, в центр которого выходили атаман, есаулы и выступающие казаки.

Первое упоминание о Круге в исторических актах встречается в 1554 году, когда донские казаки, узнав, что царь Иван Грозный готовит поход своих войск под Астрахань, «приговорили в кругу своем вспомоществовать ему».²⁷⁴ В XVII столетии Круг играл важнейшую роль при решении основных вопросов казачьей жизни. Можно сказать, что он имел сходство с новгородским вечем. И у Круга, и у веча поводом для созыва являлись важнейшие события в жизни Новгорода и в жизни Войска Донского.²⁷⁵ Новгородская республика и Войско Донское располагались в приграничных территориях с Прибалтикой и Османской империей, что предопределило большую роль военного начала. Постоянная военная опасность требовала и от новгородцев, и от донцов быть готовым к отражению неприятеля. Именно это обстоятельство выработало у населения Северо-западной Руси и казаков такие черты характера, как мужество, отвага, твёрдый характер, умение быстро мобилизовать военные силы для борьбы с внешним врагом.

Собирался войсковой Круг в Черкасском городке на майдане,²⁷⁶ где с начала XVII в. стояла часовня (а с середины того же столетия – деревянный Войсковой Воскресенский собор). Отличительной особенностью донских казачьих городков было то, что главная площадь (майдан) размещалась не в центре поселения, а на его краю. Это объясняется тем, что казаки вели боевые действия преимущественно «верхами», что требовало во время тревоги быстрого сбора и выхода за пределы городка. Этот манёвр конными силами легче всего можно сделать, если место сбора – площадь – находится на краю городка.²⁷⁷

Общедонской Круг заседал здесь раз в год, обычно весной. В остальное время в Кругах принимали участие только казаки Черкасского городка и близлежащих станиц. Участвовать в работе Круга, принимать решения имели право только казаки старше 17 лет. Не допускались в войсковой Круг женщины, работные люди, бурлаки, тумы (дети казаков и восточных женщин) и духовенство.²⁷⁸На основе традиций и постановлений Круга сложилось особое казачье войсковое право, которое распространялось на всю Донскую землю.

Войсковой Круг разрешал важнейшие вопросы казачьей жизни: объявление неприятелю войны, заключение мира, посылка вспомогательного войска московскому царю, приём послов и отправление собственных посольств в Москву и к окрестным Дону народам, церковные и монастырские дела, выбор и смена войсковых атаманов и есаулов, исключение из рядов казачества и приём новых казаков, выдача войсковых проезжих грамот, занятие новых войсковых земель и основание новых городков и станиц, разрешение земельных споров, суд над главными уголовными преступниками, распределение государева жалования, женитьба и развод (до появления на Дону церквей) и другие вопросы. ²⁷⁹

Перед началом работы Круга вносились знамёна, жалованные русскими царями, и бунчук. После этого Круг открывался есаулом, после чего в него входил войсковой атаман под возглас есаула: «А ну, помолчи, атаманы-молодцы, атаман наш войсковой трухменку гнет! (шапку снимает)».²⁸⁰После этого уже войсковой атаман вёл всё обсуждение и работу Круга. Из уважения к Кругу все вопросы казаки обсуждали и решали стоя.

Круги проходили довольно бурно, нередко заканчиваясь столкновениями между различными группами казачества. Особенно напряженно шла работа Круга при выборе войсковой администрации: атамана и есаулов, когда каждая группа казаков старалась продвинуть в руководство Войском Донским своего представителя. Атаман избирался большинством голосов на один год. До его избрания казаки могли нелицеприятно обсуждать достоинства кандидата на атаманский пост, но когда избрание состоялось, они беспрекословно подчинялись своему атаману, говоря: «Куда наш атаман взгляд свой кинет, туда мы головы свои бросим!» Сложивший свои полномочия атаман возвращался в рядовые казаки.

Царское правительство, несмотря на то что сама суть казачьих Кругов противоречила основам самодержавия, вынуждено было долгое время считаться с нормами донского войскового права. И только в последней четверти XVII столетия оно сумело нарушить важный демократический принцип: «С Дона выдачи нет!», когда весной 1671 года Москве были выданы Степан и Фрол Разины, а в 1683 году— войсковой атаман-старообрядец Самойла Лаврентьев,²⁸¹ позднее казнённые в Москве.

Одобряя какое-либо решение на Кругу, казаки кричали: «Любо!», высказывались против— «Не любо!» Утверждённые большинством голосов решения становились законом, выполнять который обязан был каждый казак.

Исполнительная власть принадлежала войсковому атаману. Одни исследователи полагают, что это слово тюркского происхождения, и трактуют его как «вожак», «главарь», «предводитель». Другие считают, что слово это польского происхождения – «гетман», скандинавского – «headman» или немецкого «Hauptmann» — старший, главный человек.²⁸²

Иной точки зрения в этом вопросе придерживался историк Ис. Ф. Быкадоров, который писал: «Атаманами (ватаманами) еще в XVI в. назывались предводители ватаг (станиц) новгородских ушкуйников, промышлявших по рекам Каме и Волге и морям Балтийскому, Белому и Хвалынскому (Каспийскому)».²⁸³ Самое ранее по времени упоминание слова «атаман» относится к 1460 году, когда оно встречается в грамоте бел озерского князя Михаила Андреевича.²⁸⁴

Ко второй половине XVII в. власть войскового атамана заметно усилилась. «Войсковой атаман, – отмечал В.Д. Сухоруков, – был прямой начальник казаков во дни мира и брани; к его обязанностям относились дела разного рода по внутреннему управлению: он мирил ссорящихся, защищал обиженных, разделял царское жалованье между казаками, принимал посланцев турецких, татарских и калмыцких, вел с ними переговоры предварительно, а потом передавал на суждение Круга».²⁸⁵

У казаков существовала нерушимая традиция, согласно которой если войсковой атаман отправлялся во главе казачьего посольства в Москву, то он обычно терял своё звание. Это объяснялось традицией борьбы против московского влияния способом аннулирования обязательств, лично данных войсковым атаманом в Москве.

Ближайшим помощником войскового атамана являлся есаул, избиравшийся, как атаман, на Кругу. Сам термин «есаул», как считают многие исследователи, тюркского происхождения. «По тюркско-татарско-монгольски, – пишет Ис. Ф. Быкадоров, – «ясаул» от глагола ясаху и в буквальном переводе значит распорядитель, исполнитель. Значение есаулов при атаманах соответственно современному значению начальника штаба».²⁸⁶ Донской историк

И.П. Буданов пишет, что слово «есаул» тюркского происхождения, что должность эта была «и у Тамерлана, и у турецкого султана и крымского хана…»²⁸⁷

В обязанности есаула входило открытие Круга, вручение вновь избранному атаману знаков его власти. Есаула, как и атамана, могли переизбрать, после чего он возвращался в среду рядового казачества. Для принятия решения по текущим делам войсковой атаман собирал на совет опытных, храбрых и уважаемых казаков. Это было началом зарождения казачьей старшины. «Название старшины, – по мнению В.Д. Сухорукова, – в первый раз упоминается в 1649 г. в донесении дворянина Андрея Лазарева в Посольский приказ, где слово старшины употреблено вместо атаманы».

В структуру исполнительной власти донцов входили войсковой дьяк (писарь) и войсковой толмач (переводчик). Писарями, как правило, являлись попавшие в ряды казачества малороссы, знавшие грамоту, ибо своих школ на Дону не было до середины XVIII в.

И.П. Буданов делает вывод, что «Войско Донское имело свое правительство, пусть еще несовершенное, но оно было правительство, ибо отдавало указы и приказы, которым подчинялись на всей казачьей земле; оно налагало «пеню», т. е. у него была своя юрисдикция. У Войска Донского была и «войска куренная», т. е. своего рода штаб. У него было «войска морская», «войска судовая», «войска конная», «пешие люди», была даже сабля Войсковая».²⁸⁸

Подобным же образом было организовано управление на местах, в отдельных городках. Имена атаманов в городках встречаются нечасто, поскольку их роль в масштабах всего Войска была невелика. В своих городках они были прежде всего боевыми предводителями, возглавляя походы казаков или их оборону от противника.²⁸⁹ В 1641 году, когда турки осаждали Азов, атаман Черкасского городка Степан Молодой посылал в поход сто своих казаков под Азов за языками.²⁹⁰

В городках и станицах также собирались Круги, где казаки разбирали дела, которые могли решать сами, без Войска: тяжбы по личным оскорблениям, захват чужой собственности, брачные отношения и т. п. На Кругу избирались атаман и есаул, власть которых тоже не выходила за пределы точного исполнения воли всех казаков станицы.²⁹¹

С вступлением на русский престол Петра I прерогативы донского казачьего Круга стали постепенно сужаться. Так, в 1703 году царь запретил донцам выбирать на Кругу и посылать посольства к соседним народам без ведома азовского коменданта. Затем последовал царский указ со всеми просьбами с Дона обращаться не лично к государю, а сначала в Посольский приказ, а потом в Военную коллегию, которой с 1721 года подчинялось Войско Донское.²⁹²

Однако в XVIII в. Круг продолжал свою работу. Но он уже не имел прежнего веса и не являлся органом верховной власти. На Круг собирались жители Черкасска, а казаки других станиц даже не знали о его созыве. Резкое уменьшение значения Круга выразилась также и в том, что он созывался для выслушивания царских указов и получения государева жалованья. Кроме того, в XVIII в. отдельных лиц стали принимать в казаки не на Кругу, а по распоряжению правительства. Вскоре казачий Круг потерял право избирать войсковых атаманов. Последним атаманом по выбору донцов был Василий Фролов, сын атамана Фрола Минаева. Формально избранный на Кругу, Василий Фролов был бессменно утверждён на этой должности Петром I в 1718 году.²⁹³ После его смерти весной 1723 года войсковой Круг избрал атаманом знаменитого своей удалью И.М. Краснощёкова, но император не утвердил его на этом посту и «повелел» быть атаманом бессменно Андрею Лопатину.²⁹⁴ С этого времени Круг практически потерял свое былое значение, и власть в Черкасске и на Дону переходит к войсковому атаману и старшинам. Сменивший в 1735 году Андрея Лопатина Иван Фролов во всех документах именуется уже наказным, т. е. назначенным императором атаманом.

Войсковые Круги многократно созывались в Черкасске и после смерти Петра, но это были, в основном, совещательные собрания, не решавшие, как прежде, важнейших основополагающих вопросов казачьей жизни. Так, 1 октября 1772 года в Черкасске был созван войсковой Круг по поводу приезда на Дон генерала Черепова.²⁹⁵ В 1773 году была назначена комиссия по Череповскому возмущению, т. е. «по недоразумениям, возникшим среди казаков по поводу ареста Ефремова генералом Череповым». В 1774 году Высочайшей грамотой войску Донскому объявлялось, что «все следствия по делу о взятии Ефремова повелено оставить и уничтожить, казаков, содержащихся по сим делам под стражею, выпустить и простить». «И все сие милостивое наше соизволение учинилось в разсуждении верной и усердной службы войска Донского, нам оказанной в сей турецкой войне».²⁹⁶

В 1782 году Круг собрался в связи с выступлением в поход против ногайцев, в 1792 году – из-за вспыхнувшего на Дону так называемого «Есауловского бунта». Он начался с того, что находившиеся на Кубани казаки созвали Круг, и, выбрав своих атаманов и старшин, двинулись на Дон. В мае 1792 года они потребовали от атамана А.И. Иловайского немедленного созыва в Черкасске войскового Круга.²⁹⁷

В ходе волнений Екатерина II 26 мая 1793 года подписала Жалованную грамоту войску, по которой земля Войска Донского передавалась в вечное владение. В Петербург была отправлена особая избранная войсковым Кругом депутация во главе с бригадиром Д. Иловайским и полковником И. Яновым, которые и получили Высочайшую грамоту и план на землю из рук самой Екатерины. Вручив при этом депутатам хлеб-соль, императрица повелела разделить её на мелкие части и раздать по всем станицам и хуторам. Причём выказала своё желание, чтобы всецело принадлежащая войску земля, подобно хлебу-соли, была дружелюбно разделена между всеми донцами. По возвращении делегацию торжественно встретили на границе войска, а по приближении депутатской шлюпки к Нижне-Рыковской станице с Ивановского, Донского и Даниловского бастионов был дан один залп из 27 пушек.²⁹⁸

Вскоре для приёма Жалованной грамоты был созван войсковой Круг с выносом всех знамён и регалий.²⁹⁹ В Круге Высочайшая грамота, план, хлеб и соль приняты от депутатов генерал-поручиком войсковым атаманом А.И. Иловайским. После этого все присутствующие вошли в собор, где протоиерей Пётр Фёдоров совершил благодарственный молебен.³⁰⁰Хлеб-соль были освещены, а затем разделены на 6 частей: одна из них была роздана присутствующим, а с остальными для раздачи в станицах командирован премьер-майор Ефремов.³⁰¹

В августе 1801 года войсковой Круг собрался в Черкасске в связи с назначением наказным атаманом М.И. Платова.

После перехода Войска Донского в ведение Военной коллегии в 1721 году дела велись только с войсковым атаманом, в лице которого видела верного исполнителя воли самодержавной власти.³⁰²

Постепенно при атамане сформировался постоянный орган управления – Войсковая канцелярия. Она впервые упоминается в документах 1740 года.³⁰³ «Для войсковых дел, – отмечал А.И. Ригельман, – состоит при оном Войске, в городе Черкасском, войсковая канцелярия; во оной присутствует войсковой атаман и войсковые старшины и дьяк».³⁰⁴

В 1746 году войсковая канцелярия получила правительственное разрешение использовать для производства всяких дел вместо обязательной гербовой, весьма дорогой, бумаги— обычную.³⁰⁵ Группа старшин, наиболее близко стоявших к атаману и принимавших участие в решении важнейших дел, стала именоваться сбором старшин в Войсковой канцелярии. ³⁰⁶

Но по мере укрепления власти донских старшин началась борьба между ними за власть и влияние в Войске. В 40 годах XVIII в. противостояние между войсковым атаманом Д. Ефремовым и сыновьями И.М. Краснощекова Фёдором и Андреем достигла такой силы, что в конфликт вмешалось даже правительство.³⁰⁷

Особо острое столкновение происходило между отцом и сыном Ефремовыми, тянувшееся много лет. Обе стороны не гнушались ни лживыми обвинениями, ни доносами, которые в большом количестве направлялись в Военную коллегию как самими Ефремовыми, так и их сторонниками. Отношения между отцом и сыном настолько обострились, что Степан Ефремов сообщил в Военную коллегию о попытке отца отравить его, поэтому Степан, «спасая живот свой, в дом к моему родителю ездить отставил».³⁰⁸ Данила, в свою очередь, писал, что его по приказу сына пытался отравить старшина Осип Данилов, чеченец по происхождению, служивший адъютантом у Степана. В своё время Осип Данилов был взят старым Ефремовым в плен, взращен и воспитан им в атаманском доме. И вот теперь Осип Данилов «отблагодарил» своего благодетеля.

К 1755 года отец и сын Ефремовы уже не встречались, а только обменивались письмами, внешне почтительными, но полными скрытой вражды и недоверия.³⁰⁹ Такое положение было нетерпимо, поэтому Военная коллегия назначила комиссию для выяснения истинных причин вражды между двумя самыми влиятельными лицами на Дону. Неизвестно, к какому выводу пришла бы комиссия, если бы Степан не сжёг все бумаги, собранные комиссией, и дело пришлось прекратить. Однако в 1755 году повелено было как войсковому атаману, так и всему Войску Донскому состоять под главным начальством Данилы Ефремова. Степан смирился, а год спустя состоялось примирение между отцом и сыном.

60-е годы XVIII столетия стали периодом безраздельного господства войскового атамана Степана Ефремова. Его политика была осуждена правительством, что предопределило необходимость преобразований органов власти в Войске Донском.

В середине 70-х годов XVIII в. в Черкасске появился ещё один орган управления Войском Донским. 15 февраля 1775 года императрица Екатерина II утвердила доклад князя Г.А. Потемкина, возглавлявшего Военную коллегию, которой подчинялось Войско Донского, согласно которому в Черкасске было учреждено «Войсковое гражданское правительство».³¹⁰ В его компетенцию входили все гражданские дела на территории Земли Войска Донского.

Гражданское правительство возглавил наказной атаман генерал-майор А.И. Иловайский. Кроме него в состав правительства вошло 6 старшин: 2 по назначению и 4 по выбору Войска Донского на один год; 2 войсковых есаула по выбору атамана А.И. Иловайского дополнили штат «Войскового гражданского правительства». Делопроизводство правительства вели один войсковой дьяк, 2 рядовых дьяка и 6 писарей.³¹¹ Тогда же, в 1775 году, в Черкасск была прислана новая войсковая печать, на которой был вырезан двуглавый российский орёл с надписью по ободу: «Печать Войска Донскага».

Военными делами на Дону ведал исключительно войсковой наказной атаман. Гражданскому же правительству принадлежала судебная власть, но с 1796 года принятые в нём решения и приговоры должны были утверждаться в Военной коллегии в Петербурге. После восшествия на российский престол императора Павла I «Войсковое гражданское правительство» было ликвидировано, а её функции перешли к войсковой канцелярии.³¹² Однако за короткий период накопилось более 3000 нерешённых дел, что делало работу войсковой канцелярии малоэффективной.³¹³

Указом императора Александра I от 25 февраля 1802 года было определено, что вся власть на Дону сосредоточивается в руках наказного атамана и войсковой канцелярии, из штата которой этим указом исключались генералы, ранее назначавшиеся императором.

С этого момента войсковая канцелярия стала состоять из войскового наказного атамана, двух «непременных членов», 4 асессоров, избиравшихся войсковыми чиновниками на 3 года, и войскового прокурора, должность которого была введена именным указом Павла I от 11 июня 1800 года.³¹⁴ Имевшиеся до этого при войсковой канцелярии экспедиции были упразднены. Осталась только полицейская экспедиция, которая в виде управы благочиния подчинялась непосредственно войсковому атаману.³¹⁵

Указом Александра I от 6 февраля 1804 года штат войсковой канцелярии был дополнен должностями казначея, землемера, архитектора и комиссаров по наблюдению за войсковыми магазинами.³¹⁶ В канцелярии появились три экспедиции: воинская, ведавшая военно-уголовными делами; гражданская, разбиравшая тяжебные, уголовные, межевые и некоторые другие сходные дела; и экономическая, которая распоряжалась войсковыми сборами, откупами и прочим.³¹⁷ Воинской экспедицией непосредственно управлял наказной атаман; гражданской и экономической – один из непременных членов войсковой канцелярии или асессор. Исполнителями распоряжений войсковой канцелярии на местах являлись сыскные старшины, ведавшие определённой группой донских станиц. Однако сосредоточение исполнительной власти в руках старшин с полным подчинением им войсковой канцелярии приводило к крупным злоупотреблениям в войсковом управлении.³¹⁸ Кроме войсковой канцелярии, в Черкасске существовала еще Походная канцелярия во главе с войсковым атаманом – своеобразный военный штаб донского казачества.³¹⁹

Созданием Войскового гражданского правительства, а позднее и воссозданием войсковой канцелярии российское самодержавие достигло той цели, к которой стремилось на протяжении всего XVIII в. Войсковой Круг как орган казачьего самоуправления окончательно потерял своё значение. Вся власть на Дону была сосредоточена в руках войскового атамана и старшин. Но атаман и Войсковое гражданское правительство в своих действиях должны были руководствоваться общероссийскими законами и полностью быть подотчётны органам верховной власти.

Таким образом, политика правительства была направлена на превращение Войска Донского в административную единицу Российской империи с сохранением незначительных особенностей.

В XIX в. форма местного самоуправления в основе своей была та же самая, что и в XVIII в., ибо станичный сход, в сущности, выполнял роль Войскового Круга отдельного казачьего городка, но исполнительная власть в станицах была преобразована на более здравых юридических началах.

Ведению станичного схода подлежали вопросы экономического характера. Сход состоял из всех домохозяев станичного общества, за исключением лиц, состоящих под следствием и судом, а также тех, кто отстранён от участия по особенным случаям.³²⁰

Сход распределяет общие поземельные довольствия на участки и распоряжается теми землями, лесами и угодьями, какие остаются в общем пользовании. Станичные суммы находятся в полном распоряжении схода. Ему предоставлено право постановлять приговоры об увольнении из общества членов и о приёме новых. Он проверяет очереди служилых чинов станичного общества, заботится, чтобы служилые казаки имели форменное обмундирование, лошадей и др. вещи, необходимые для исправного выхода их на службу. Решения станичного схода признаются действительными, когда на нём были атаман и не менее половины обывателей, имеющих право голоса.³²¹

Исполнительная власть находилась в руках станичного атамана, избираемого сходом и утверждаемого войсковым наказным атаманом. Станичный атаман отвечает за сохранение порядка, спокойствия и благочиния в пределах станицы. Созывает и распускает станичный сход, приводит в исполнение приговоры оного, наблюдает за исправным содержанием в пределах станичного надела дорог и пр., заведует станичными общественными суммами.³²²

Станичное правление состоит из станичного атамана, его помощников, станичного казначея и трёх доверенных, избираемых станичным обществом на один год. Ведению станичного правления подлежат: разрешение дел, возложенных на оное по умолчанию станичного схода; ежемесячная поверка станичных сумм и станичных хлебных запасов. Кроме того, правление ведёт именные списки служащим чиновникам, урядникам и казакам, нижним чинам, отставным, войсковым гражданам, малолеткам с 17-летнего возраста; посемейные списки, штрафной журнал и ведомости по земельным угодьям.³²³

Станичный суд в гражданских спорах и тяжбах решает дела на сумму до 100 рублей. В уголовных делах компетенция суда распространяется только на маловажные проступки, совершённые подведомственными станичному суду лицами в пределах обще станичного надела, и против лиц, тому же суду подведомственных, без участия лиц, пользующихся особыми правами состояния, причём в тех лишь случаях, когда маловажные поступки не находятся в связи с уголовными преступлениями, подлежащими рассмотрению общих судебных мест. За эти проступки суд властен приговаривать виновных к общественным работам до шести дней, денежному взысканию до 3 руб. или аресту до 3-х дней.

Приговоры станичных судов как по гражданским, так и по уголовным делам считаются окончательными и апелляционной инстанции для них не существует. Просьбы об отмене решений в кассационном порядке подаются съезду мировых судей того округа, где состоит станица.³²⁴

Содержание станичных атаманов и лиц станичного управления штатами не определено и зависит от самих станичных обществ. Станичный атаман получает обыкновенно в год от 300 до 600 или 800 руб., иногда – 1000 руб. Помощники атамана – от 100 до 200 и даже до 400 руб. Писари от 60 до 120 и до 300 руб. Судьи станичного суда от 100 до 250 руб.³²⁵

Глава 7
…Бунчук, насека, пернач и герб Черкасска

ВЧеркасске хранились и войсковые регалии, выносившиеся на Круг: бунчук, насека и пернач (булава). Эти знаки впервые появились у запорожских казаков, когда в 1576 году польский король Стефан Баторий в знак благосклонности послал запорожскому казачьему гетману Богдану Рожинскому бунчук, булаву и войсковую печать.³²⁶ У донских казаков эти знаки войскового достоинства появились несколько позже.

Бунчук (конский хвост) – знак общевойскового достоинства – состоял из древка с медным вызолоченным шаром, из которого выпускались белые длинные волосы.

Насека служила знаком атаманского достоинства. Она состояла из длинной палки, с серебряным утолщением на конце. По числу избранных войском атаманов на палке делались насечки, отсюда и название.³²⁷

Булава как знак начальнического достоинства была известна в Европе еще в X столетии. Сохранилось, например, известие, что на печати короля франков Лотаря (954–987 гг.) было выбито его изображение со скипетром в одной руке и с шестопером в другой. У донских казаков булава состояла из палки орехового дерева, к которой прикреплялся серебряный шар, продолговатый или восьмигранный. Разновидностью булавы был шестопер. Насека и булава вручались в Черкасске вновь избранному атаману.

В Черкасском городке хранились печати Войска Донского. До 1704 года донские казаки имели печать с изображением вольного оленя, поражённого стрелой – символ свободолюбия донского казачества. В 1704 году по приказу Петра I была учреждена новая печать с изображением обнажённого казака с саблей и ружьём, сидящего на бочке.³²⁸ Сохранилась грамота Петра I в Посольский приказ, где он пишет: «Сделать печать донскую, серебряную, величиной такову, как при том вложен образец и вырезать надпись, как на нем подписано, а в середине вырезать во всем, как у них водится на печати мужчину, сидящего на бочке, держа в одной руке кальян и в сабле препоясана, только прибавить и вырезать в другой руке фузею, и взять для того из Оружейной палаты мастера Левкина, который печати резал».³²⁹

В этой печати есть свой скрытый смысл. В обстановке нарастающего наступления царизма на вольности казаков Петр I хотел полностью обосновать своё право на подчинение донцов самодержавному правительству. «Даруя» печать казакам, он подчёркивал, что донскую вольницу необходимо вовремя взять «под высокую руку царя». Вот почему казаки не любили «дарованную» Петром печать.

В 1775 году в Черкасск была прислана новая войсковая печать. На ней гравер изобразил двуглавого российского орла с надписью «Печать Войска Донскаго». Донские атрибуты казачьей вольности полностью отсутствовали.

Указом императора Александра I от 8 октября 1803 года был утверждён герб города Черкасска. В его описании было сказано: «Щит, разделенный крестообразно на четыре части, имеет золотую вершину, в которой виден до половины вылетающий черный двуглавый коронованный орел; под сим орлом крестообразно означены: в красном поле золотой пернач, насека и бобылев хвост, а внизу в голубом поле булава, бунчук и насека; в боковых же частях в серебряном поле на правой стороне крестообразно положены четыре знамя: два белых, голубое и красное с изображением на них черных орлов и на средине связаны лавровым венком, а на левой стороне над рекою находится красная крепость».³³⁰ До 1879 года этот герб одновременно являлся и гербом Земли Войска Донского.

Государево жалованье

В Черкасск, как центр Войска Донского, русские цари присылали казакам за военную службу «государево жалованье: деньги, и сукна, и селитра, и свинец».³³¹ Жалованье казаки получали от Московского правительства с 1571 года.³³² Переход к ежегодной уплате донским казакам царского жалованья наметился с 90-х годов XVI в. В состав жалованья стал входить весь тот ассортимент, который в XVII столетии почти ежегодно поступал на Дон.³³³ В XVII в. донцы делили жалованье в Черкасском городке. Из Черкасска за жалованием во второй половине XVII в. отправлялась легковая станица – небольшой отряд казаков. Сначала оно выдавалось в Москве, а потом базой для отпуска жалования донцам стал город Воронеж, откуда до Черкасска хлеб, деньги, вино, порох, свинец и другое переправлялись на судах по рекам Воронежу и Дону. Отправка жалованья на Дон продолжалась до I половины XIX в.,³³⁴ хотя ещё со времён Петра I войско Донское фактически утратило автономию.

В начале XVII в. жалование делилось в Черкасске примерно на 2 тысячи казаков, в середине этого же века – на 5 тысяч. А к концу XVII столетия жалование в Черкасске получали до 8 тысяч донцов.³³⁵ Размеры ежегодного хлебного жалованья в середине XVIII в. составляли 200 тонн, а к концу века превысили 500 тонн. При разделе жалованья каждому казаку доставалось не очень много. Так, в одной из отписок 1613 года русскому царю казаки говорят о том, что каждому было выдано «по зерну, да по пульке свинцу, да по веревке сукна». ³³⁶ В 1668 году казаки роптали, что им досталось из царского жалованья в 3000 руб. всего лишь по 30 алтын каждому.³³⁷

Но в отдельные годы, например, в 1646 году казакам было прислано 5000 рублей, 100 поставок сукон, хлебных запасов 5000 четвертей, 300 вёдер вина, 10000 аршин холстов, для постройки судов 50 пудов железа, 500 пудов смолы, 200 пудов конопати.³³⁸

Но бывали случаи, когда Войско совсем не получало никакого жалованья, как это было, например, при царе Борисе Годунове, который прекратил всякие отношения с донцами, приказав даже обходиться с ними в России как с неприятелем. В царствования Михаила Фёдоровича и Алексея Михайловича казаки не получали никакой помощи в 1618–1620, 1625–1627, 1629–1631, 1636, 1670 годах, вызванные напряжёнными отношениями между Доном и Москвой.³³⁹

Обычно за жалованием из Черкасска в Москву отправлялись легковые казачьи станицы. В их составе было от 15 до 50 казаков во главе с атаманом станицы, который выбирался в Черкасске на Кругу, а есаула донцы обычно выбирали в дороге. Кроме легковых, из Черкасска в Москву, позже в Петербург, отправлялись зимовые станицы, уезжавшие поздней осенью и возвращавшиеся в Черкасск ранней весной. В их составе – а он утверждался на казачьем Кругу – было от 120 до 150 человек. Казаки, находившиеся в зимовых станицах, получали значительно больше, чем при дележе жалованья на Дону. «За долговременное бытие» участники зимовых станиц получали особое жалование и подарки в виде сабель, ковшей, сукна, пищалей, поэтому в зимовую станицу старались попасть все. Так, в 1641 году атаман зимовой станицы Н. Васильев получил «ковш серебрян в две гривенки, камку куфтерь десять аршин, тафту добрую, сукно лундыш доброй, сорок соболей в сорок рублёв».³⁴⁰

В 1655 году атаман К. Яковлев получил от государя: «камка кармазин, сукно лундыш доброй, денег 12 руб.; ясаулу сукно аглинское доброе, денег 10 Рублёв, казакам по сукну аглинскому доброму, денег по 9 рублёв человеку».³⁴¹ В 1656-м году атаман П. Фёдоров, возглавлявший легковую станицу, по приезде в Москву получил от царя жалованье: камка куфтерь добрая 10 аршин, сукно лундыш доброй, денег 15 рублёв, ясаулу сукно лундыш, денег 10 рублёв, казакам по сукну аглинскому, денег по 9 рублёв на человека. Тогда же Фёдорову «за его службы, что он ходил на Крымские улусы, жаловал государь ему 20 рублёв, ясаулу 10 рублёв, казакам 17 человекам по 9 рублёв человеку».³⁴²

В 1656 году казаки получили государево жалованье, состоявшее из 2000 руб., 2000 четвертей хлеба, 50 пудов пороха пушечного, 50 пудов пороха ручного, 50 пудов свинца, и, кроме того, колокол вестовой, да церковные потребы: миро, масло, вино.³⁴³

В 1660 году Войску Донскому было отправлено 3000 руб., 100 поставок сукон гамбургских, 100 пудов пороха ручного, 100 пудов пороха пушечного, 100 пудов свинцу, хлебных запасов из разных городов 3000 четвертей.³⁴⁴ В 1661 году государь пожаловал атаману К. Яковлеву и всему Донскому Войску: денег 7000 руб., сукон гамбургских 200 половинок, хлебных запасов 5000 четвертей, 300 ядер железных.³⁴⁵

По 100 золотых червонцев было выдано в 1671 году за пленение Степана и Фрола Разиных атаманам К. Яковлеву и М. Самаренину.³⁴⁶ А цены во II половине XVII в. были такими: за коров обычных пород – 2 рубля, за холмогорских коров – от 3 р. 50 коп до 15 рублей. Пара сапог стоила 1 рубль.³⁴⁷

К началу XVIII в. жалование, привозимое для всего Войска Донского в Черкасск, составило: 5 тысяч рублей, 430 половинок гамбургского сукна стоимостью по 5 руб. 50 коп. за половинку, 230 пудов ручного и пушечного пороха, 115 пудов свинца, 10 пудов железа, 65000 четвертей ржаной муки, 500 вёдер вина.³⁴⁸ Но бывали случаи, когда казакам присылалось жалованье сверх обычного. Так, в 1705–1706 годах Войску Донскому было послано «за их службы и что они к астраханским ворам и бунтовщикам не пристали… 20000 рублев из Адмиралтейского приказа». В 1708 году войску было прислано 10000 рублей из Адмиралтейского приказа за то, что «они разбили вора и изменника Булавина и единомышленников его переказнили».³⁴⁹

4 ноября 1707 году лёгкая станица во главе с атаманом Ефремом Петровым доставила в Москву взятых в плен у Булавина 10 казаков. В награду Петров получил серебряный ковш в 2 гривенки, жалование и кормовые с прибавкой «за нынешнюю ево в походе на воров и бунтовщиков службу» ему была дана с царской конюшни лошадь с санями и хомутом».³⁵⁰

При царях Иване и Петре до 1700 года жалованье составляло: 5000 рублей, 6500 четвертей хлеба, 500 вёдер вина, 230 пудов пороха, 115 пудов свинца, 480 поставок сукна. В 1710 году утверждено окладное жалованье Донскому войску 17142 рублей, 7000 четвертей провианта, 250 пудов пороха, 150 пудов свинца.³⁵¹

После перехода казаков в 1721 году из ведения Посольского приказа в Военную коллегию деньги на оплату всех расходов, связанных с Войском Донским, отпускались ежегодно из Штатс-конторы, причём половина этой суммы хранилась в Москве, а половина в Петербурге. Эта сумма не расходовалась полностью на жалование Войску и содержание станиц, и остатки её по распоряжению Военной коллегии шли «на строение тому войску знамен и бунчуков» и «на дачу за службы в награждение старшинам и казакам на ковши и на покупку сабель».³⁵²

В 70 годах XVIII в. годовое содержание, отпускаемое из казны на Дон, составило 20 тысяч рублей и 10 тысяч четвертей хлеба.³⁵³ К концу XVIII столетия только денежное жалование составляло более 21 тысячи рублей. Сумма эта распределялась следующим образом: часть шла в «зимовой оклад войску», лекарям и на медикаменты, на извоз по доставке пороха, на жалование на прогоны легковым станицам. Остатки употреблялись на покупку сабель, прогоны казакам.

В 1809 году атаман М. Платов ходатайствовал о прибавлении к денежному жалованью по 20000 руб. в год на помощь «изувеченным в сражениях чиновникам и казакам, на пропитание бедных вдов и сирот и таких, кои по старости и увечью не в силах пропитывать себя собственными трудами».³⁵⁴ В 1822 году Войско Донское вместо 10000 четвертей провианта получало по 90000 руб. Общее окладное жалование в 1832 году составляло: старинное денежное жалованье 21311 руб. 60 коп., прибавочное для раненых и бедных 20000 руб., вместо провианта 90000 руб., пороха 250 пудов, свинца 150 пудов, вино, сукно и прочее отменено.³⁵⁵

Глава 8
Пестры Черкасские базары…
(Черкасск – торговый центр Дона)

Во II половине XVII в. и почти всё XVIII столетие Черкасск был главным торговым центром Земли Войска Донского. Правительство, нуждавшееся в казачестве, предоставило ему ряд льгот, в том числе и право на беспошлинную торговлю, дарованное в 1615 году.³⁵⁶ В 1734,³⁵⁷ 1749,³⁵⁸ 1756,³⁵⁹ 1765³⁶⁰и 1767³⁶¹ годах российские самодержцы подтвердили право казаков на беспошлинную торговлю внутри Российской империи.³⁶² Получив столь значительные гарантии, казачество успешно их реализует.

В XVII в. город Черкасск был главным рынком, откуда в Россию проникал полон («ясырь», как говорили казаки).³⁶³ Так, например, в 1650 году воронежец Т. Михнев сообщал в Посольском приказе, «что торговые люди из Астрахани и из Царицына и из иных многих городов… ясырь у казаков покупали рублев по 20, и по 30, и по 40 за человека».³⁶⁴ В иные годы в Черкасске скапливалось до 2000 ясыря.³⁶⁵ Однако в XVIII в. торговля пленными прекратилась.

Распространённой на Дону была и торговля лошадьми. В 1641 году они стоили 6-11 рублей.³⁶⁶ В 1673 году для инженера-полковника Шневенца были приобретены 4 лошади, которые стоили 10 руб., 9 руб., 8 руб. 25 коп, и 8 руб.³⁶⁷

В 1687 и 1689 годах упоминается о лавках с товарами, сгоревших во время пожара и разрушенных наводнением. Надо полагать, что торговые лавки в Черкасске были и раньше.³⁶⁸

В XVII в. торговля велась преимущественно с соседними регионами: «Да приезжают в Черкасской сверху с Воронежа и с Ельца и с Коротояка из иных украиных городов торговые люди многие с вином и с медом-сырцом, и со всякими хлебными запасами и испродавшись, покупают себе рыбу».³⁶⁹ Торговали также и награбленными во время воровских походов товарами. Например, в 1685 году казакам удалось захватить 2 турецких корабля, шедших в Азов с хлебом, киндяками, бумагой и табаком. Ремёслами же в это время казаки, скорее всего, ещё не занимались, лишь за исключением построек стругов.³⁷⁰

В XVIII в. Дон уже быстро втягивается в русло социально-экономического развития России, его торговые связи распространяются значительно дальше близлежащих земель и губерний. С другой стороны, относительная стабилизация военного положения на южных рубежах способствует росту внешней торговли.

Торговать в донскую столицу съезжались со своими товарами не только русские и украинские, но также и многочисленные иностранные купцы. «На базарной площади Черкасска сливались в общую массу и завязывали отношения между собой солидные персы с бирюзой, коврами и оружием, греки и горбоносые турки с произведениями своих стран, кабардинцы, грузины и другие народности Кавказа с овчинами, лисьими, рысьими и др. мехами, татары и ногайцы с табунами лошадей и стадами рогатого скота, далекие «индийские арапы» с дарами благоухающего Востока, киргизы, каракалпаки и туркмены. Пестроту азиатских кочевников нарушали купцы-великоруссы, приезжавшие со своими изделиями за донской рыбой, сухощавые «цесарские» капитаны, являвшие закупать лошадей для своей кавалерии, редкие гости «венецейские и аглицкие» купцы, смуглые волохи, льстивые поляки и ленивые, важные хохлы, прибывавшие для покупки рыбы или на заработки».³⁷¹

В указе от 10 января 1734 года сказано: «Донского войска старшин и казаков, ком повезут из верховых казачьих городков и из Малороссийских и слободских полков сухим и водяным путем для себя и на продажу хлеб и харчевые запасы: с того всего таможенных пошлин привального и отвального, по прежним их обыкновениям, и по состоявшимся в 1727 и в 1728 гг.

в бывшем Верховном Тайном Совете указам и по посланным на Дон грамотам, за многия их службы не брать, и при Таможнях и на заставах задержания и обид им отнюдь не чинить. В Черкасском между собою, также и при границе с приезжими Греками, Турками, Армянами торговать им незаповедными товарами по прежнему их казацкому обыкновению беспошлинно. И для того на Аксае, где до сего времени заставы не было, и в контракте откупщиком Воронежским посадским человеком Кривошеиным с товарищи, как оный откупщик сам в сказке показал, чтоб ниже Черкасского на Аксае с торгующих всякими товарами людей брать пошлину, в контракте не написано, вновь до указа, ныне не ставить».³⁷²

В 1749 году императрица Елизавета Петровна издаёт указ о постройке таможни в Черкасске. Это событие привело казаков в замешательство, поскольку в этом решении донцы справедливо усматривали посягательство русского правительства на казачьи привилегии. С Дона в Петербург от казаков и атамана Д. Ефремова в адрес императорской канцелярии были направлены челобитные и прошения с просьбой отменить этот указ. Императрица и Сенат, дабы не ссориться с верным войском, отменили указ и издали новый о строительстве Темерницкой таможни.

Впервые торговые постройки можно наблюдать на плане г. Черкасска, снятого в 1767 году.³⁷³ На нём торговые ряды обозначены юго-восточнее Петропавловской церкви.

Черкасский торг поражал своими размерами. По данным переписи 1764 года в нём насчитывалось 203 лавки, 25 прилавков, 30 кабаков, один сарай и 4 погреба.³⁷⁴ Торговля здесь была хорошо налажена и организована. В строгой последовательности вдоль базара тянулись ряды сапожный, шапочный, мясной, скобяной и другие. Купцы каждого торгового ряда объединялись для защиты своих интересов от конкуренции. Много лавок в рядах находилось в собственности торговых казаков, среди которых главная роль принадлежала старшинам и войсковому атаману Степану Ефремову. Последний имел в торговых рядах несколько лавок, медовый шинок, десять кабаков, которые он сдавал откупщикам за две тысячи рублей в год.³⁷⁵ В отличие от мелких торговых заведений, лавки богатых казаков являлись, как правило, крупными по объемам торговли.

Торговая деятельность кипела в Черкасске круглый год. Здесь можно было купить в любом количестве хлеб, живность, рыбу, капусту, прочие мелочные товары, пилы, петли, костыли, гвозди и другие изделия, сукна, кумачи, байки, платки, ленты, нитки и многие иные товары.³⁷⁶ С русских и украинских купцов, приезжавших торговать в Черкасск, взимались пошлинные сборы. Например, в 1759 году было собрано «с купцов по городу Черкасску и на бывающих ярмарках с терезии (огромные базарные весы – Е. А.), с конной площади и с имеющих перевозов – от четырех до пяти тысяч рублев».³⁷⁷

В 60-х годах XVIII столетия торговля в Черкасске достигла наивысшего расцвета. Торговая жизнь в столице донских казаков в это время стала столь оживлённой, а приезжих купцов с товарами столько много, что войсковой атаман Степан Ефремов своим приказом от 28 декабря 1768 года потребовал от станичных атаманов «учинить достоверные справки, сколько в которой станице (города Черкасска – Е. А.) жители приезжие греки, армяне, турки имеют наемные квартиры и каким товаром торгуют или праздно живут».³⁷⁸

В торговле Черкасска долгое время сохранялись пережитки средневековья. Например, продавать мясо и забивать скот имели право только люди определённой профессии – мясники, к услугам которых и должны были прибегать все нуждающиеся в этом казаки. И только в 1780 году ввиду роста цен на мясо, указом войскового атамана было разрешено «скот и мясо продавать всем, кто пожелает, вольно, токмо с тем, чтобы цены на мясо против прежних были сколько можно уменьшены».³⁷⁹

В 60–80 годах XVIII столетия цены на некоторые продукты на черкасском рынке были следующими: пуд говядины стоил 80 копеек, столько же стоила средняя свиная туша; пуд баранины можно было купить за 60 копеек. Курица, весьма ценившаяся у казаков, стоила 20 копеек, что объяснялось сравнительно малым количеством кур, разводившихся в Черкасске и его окрестностях. Мера пшеничной муки стоила 1 руб. 20 коп, за фунт икры платили 8 копеек. Фунт красной рыбы стоил здесь 2 копейки, а белая рыба практически ничего не стоила и шла за бесценок. Сравнительно дорого стоили вина и фрукты: фунт слив можно было приобрести за 8 копеек, а ведро виноградного вина среднего качества – за 1 руб. 60 копеек.³⁸⁰

Главной статьёй ввоза в Черкасск был хлеб. По этому поводу в рапорте войскового атамана С. Сулина князю Г. Потёмкину в ноябре 1774 года отмечалось, что «здешний город Черкасск, яко не имеющий при себе хлебопашества, довольствуется покупкою привозимых из Великороссии и Малороссии и соприкосновенных к границам войска донского слобод хлебом».³⁸¹ Понимая необходимость обеспечения бедных слоёв Черкасска хлебом, К. Булавин после захвата донской столицы 1 мая 1708 года снижает цены на хлеб. По показанию некоего казака Семёнова, бежавшего в Азов, «в Черкасском де хлеб… покупали по велению Булавина дешового ценою: бочку по полтине, а мещорку по гривине».³⁸² В 1768 году правительство издаёт указ о нечинении казакам препятствия в продаже хлеба.³⁸³

Кроме хлеба черкассцы покупали соль обычно маноцкую, стоившую 6 алтын 4 деньги за пуд, или торскую, более высокого качества по цене 2 руб. за бочку (10 пудов).³⁸⁴

Интересен документ «Опись Прибылянской станицы вдовы Прасковьи Пустынниковой». Кроме предметов, находящихся у нее в доме, есть опись вещей, хранящихся в торговой лавке: «11 аршин китайки разных цветов по 10 коп. за аршин, 10 концов китайки разного цвета по 1 руб. 7 тюней, 8 аршин китайки – 35 рублей, 15 концов вишневой нелащеной, 21 конец Шанхаю разноцветного, 6 платков малых бумажных— 70 коп., 119 аршин с четвертью китайки по 10 коп., 12 платков бумажных больших по 50 коп. Вески с фунтовиком в футляре, 3 аршина ленты по 10 коп., 5 золотников золотого позумента, 11 пар перчаток женских лайковых— 20 коп., 90 аршин тафты разноцветной по 80 коп., 15 аршин ленты широкой шелковой, 8 мотков тонких ниток – 20 коп., 1 аршин с четвертью парусины – 70 коп., 19 аршин 2/4 серой байки – 19 руб. 50 коп., 223 аршин береславского сукна— 178 руб. 80 коп., 17 аршин синей пестряди – 1 руб. 10 коп., 2 медных шандала по 40 коп., 147 аршин синей пестряди по 1 руб. 10 коп., 147 аршин холста по 4 коп., 7 табакерок по 10 коп., 3 фунта чаю по 50 коп., 26 мотков ниток цветных по 3 коп., 31 аршин королевского сукна по 1 руб., 73 аршина гайтана шелкового по 2 коп».³⁸⁵

По краям базарной площади в Черкасске и по всему городу были разбросаны войсковые кабаки и мелкие шинки, продававшие исключительно «горячие вина». С ними соседствовали греческие погребки, ютившиеся большей частью в «амшанниках», где торговали итальянскими и цареградскими винами. Неподалеку находились харчевни с горячей пищей и заезжие дворы, в которых можно было остановиться торговым гостям. Наиболее состоятельные купцы снимали в городе квартиры, тем более что цены на них были сравнительно невысокими: квартира из пяти комнат стоила в то время 10 рублей.³⁸⁶

Кроме постоянной торговли в Черкасске в XVIII в. функционировали 4 ярмарки: 2 летние – Вознесенская и Воздвиженская – и 2 зимние – Рождественская и Масленичная.³⁸⁷

Черкасские казаки, не довольствуясь внутренней торговлей, вели активную внешнюю торговлю. Кроме Азова, Малороссии и Великороссии черкасские казаки ездили торговать в Едисановскую Орду, Большую Кабарду, Персию (1772 г.), Трухменскую Орду (1792 г.).³⁸⁸ В 1764 году на Урюпинскую ярмарку из Черкасска со своими товарами приехало 28 казаков. Основной товар, которым торговали черкассцы, был рогатый скот.³⁸⁹ Уже в XVII в. в Черкасске оформились целые торговые династии, хотя основная обязанность донских казаков заключалась в военной службе. В XVIII в. своим богатством выделились торговые казаки Жученковы, имевшие в Черкасске несколько каменных домов с лавками. Некоторые из них (дом Жученковых 1797 г.), сохранился до настоящего времени.

С 70-х годов XVIII в. Черкасск постепенно теряет первенство в донской торговле, уступая свои позиции крепости Димитрия Ростовского. В 1769 году путешествовавший по югу России и одно время проживавший в донской столице академик Петербургской академии наук С.Г. Гмелин писал: «…Черкасск не почитается теперь более торгующим городом с турками, но крепость св. Димитрия присвоила себе свое имя». ³⁹⁰

Торговые казаки свои богатства приобретали не на войне, как другие их собратья, а зарабатывали своим трудом, торговлей и промыслами. Они лучше одевались, имели лучших коней и вооружение и несли так же, как и другие, очередную военную службу. Кроме того, по отзывам современников, они отличались простодушием, справедливостью, рассудительностью, степенством и постоянством, а также вели более правильный образ жизни, чем другие.³⁹¹

Торговые казаки, отступая от общего казачьего обычая, носили бороды, тогда как другие их брили, оставляя усы. В Черкасске проживали представители богатых торговых казаков: например, Шапошников и Карнеев, у которых было по 100 тыс. руб. капитала. Из других были известны: Епифанов, Меркулов, Маноцкий, Попов, Посиделов, Гуселыциков, Муратов, Тарасов, Николащенко, Садомцев и др.³⁹²

Торговля приносила немалые доходы Войску Донскому. В связи с этим в начале XIX в. атаман М.И. Платов обратился к императору Александру I с просьбой рассмотреть вопрос о торговых казаках и их статусе на Дону.

3 октября 1802 года в своём рапорте на имя Александра I донской атаман писал: «С первоначальных времён существования Войска Донского, состоит оно собственно из людей военных, которые вместе с подданническим исправлением службы, во внутреннем своём состоянии сами из себя составляют классы людей в общежитии нужных, из них одни занимаются промыслом купечества, доставляя в войско потребные вещи посторонних рукоделий, другие напротив того судоходством по Азовскому морю вывозя избытки здешнего краю в места где оные с выгодою продаются, а прочие доставляют торгом чинимым ими на реке Волге во все станицы, начиная от среднего Дона и в город Черкасск лес, из коего как жилые строения, так и все вообще потребности составляются. Таковые промыслы производятся отставными и служилыми казаками, торгующими на знатную сумму. То прежде сего служилые промышленники, не выходя никогда сами в поход, посылали вместо себя наёмщиков без всякой другим пользе и собственное только себя одолжение, а чрез то выходили много различные по службе неудобства, на которыя удостоясь получить высочайшее утверждение, чтобы злоупотребления наёмками и обменами один за другое истребить».³⁹³

Платов предлагает сделать так, «чтобы казаки, промышляющие товарами на знатную сумму, кому из них достанется очередь в поход, оставляемы от онаго были, относя сие до живущих только в самом городе Черкасске и ещё в четырёх станицах ниже онаго по течению Дона населённых, потому что кроме оных в других станицах таковых торгующих на знатную сумму не имеется. Количество всех сих промышляющих весьма не велико и наберётся менее трёхсот человек, что противу общего щота войска, другим не составит ни малейшего отягощения, однако ж остающийся промышленник при его промысле в войске, даст за каждой год того времени, когда бы ему по очереди досталось быть в походе сто рублей…Деньги сии имеют собираться под распоряжением войсковой канцелярии и употребляться ни на что другое, как на всегдашнее исправление всеми потребностями к службе таких бедных казаков, которые прежде сего исправляли входя в нипомерные состоянию их долги».³⁹⁴

В другом документе, датированном 13 июля 1802 года, атаман считает: «дабы всех казаков уравновесить в отбывательстве службы отменил я не только наёмку (наёмщиков), но и воспретил обмены казаку на казака. Предписано мною каждому итить в поход туда, где достанется ему очередь без малейшего уклонения».³⁹⁵

Александр I похвалил Платова в его стремлении «о неукоснительном соблюдении очереди в порядке казаков войска донского на службу, дабы прекратить вкравшиеся злоупотребления отбывать богатым казакам от оной, нанимая за себя других…Из всех поступков ваших с удовольствием вижу старание и рвение ваши, прилагаемое для устройства и блага войска вам вверенного, доказывающего известное мне всегда усердие ваше к службе…»³⁹⁶

17 ноября 1802 года Александр в ответе Платову на его рапорт от 3.10.1802 считает, что «предложения ваши заслуживают уважения: но дабы с лучшей определённостью то учинено было, повелеваю основать оное следующим образом:

1-е…назначить точное число, какое без нарушения порядка и исправности службы необходимо нужным признано будет казаков, для произведения по оному войску торговли и промыслов в оных уже упражняющихся.

2-е Положить некоторую, состояния каждого соразмерную сумму денег, которую бы таковые промышленники платили ежегодно, а не за одно только время доводящейся им на службу очереди.

3-е Из точно-определённого числа сих промышленников, по увольнении от личного несения службы, составить некоторым образом особенное временное состояние людей под названием упражняющегося в торговле, в котором бы они и оставались до тех пор, пока платёж положенной ежегодно суммы производить в состоянии будут, или пожелают; в противном же случае вводить их опять в настоящее звание казаков.

…5-е Собираемою с сих промышленников ежегодно суммою, не смешивая ни с какими другими по войску имеющимися, войсковая канцелярия распоряжать должна не на что иное, как единственно только на вспоможение не имеющим казакам к исправлению их на походную службу.

6-е Сие вспоможение должно быть определено в точности, какого именно состояния казаки и в каких случаях иметь могут на оное право, так же в каких вещах, в оружие ли, лошадях, одежде, или в поддержании их домоводства и семейства…»³⁹⁷

Платов в ответе русскому императору на его предложения полагает, что «назначить точнаго числа упражняющихся по всему войску казаков в торговле, нет удобности, потому что, вопервых, все жители войска по Всемилостивейши дарованным оному привилегиям, имеют право заниматся без препятственно разными промышленными упражнениями, однако, следуя врождённой склонности быть военным человеком, оставляя сие упражнение, идут по достающейся им очереди на службу, а по возвращении оттоль в дом, снова занимаются тем же промыслом, собственно из которого иные содержут свои дома и приуготовляют самих себя и детей своих исправлением на будущее служение; но в таком случае, когда бы сделать торговцам определённый счёт, должны они будут уже лишиться; ибо тогда положенный в число промышленников, не позволит ради собственных выгод, другому торгом ему принадлежащим заниматься. Но главное то второе, что каждый казак, имея предков своих людьми военными и сам, будучи таков же, почитает звание военного человека до такой степени почтенным, что, гордясь оным, не захочет переменить наименование воина. Третье, составя число промышленников и назвав их сим именем, можно ожидать, что от такового разделения казаков на два состояния, потеряется между ними связь единодушия (единства), толико для военных нужная, и четвёртое, при учреждении таком, чтобы промышленник не делал собою никакого особливаго состояния, а был бы тот же казак, и в случае достающейся ему очереди вносил бы за два года или за три по сто рублей, он не ослабевает в природном его усердии к службе, и когда не может продолжать промышленности, идёт в следующую ему очередь, с способностями военного человека».³⁹⁸

По мнению Платова, каждый казак, занимающийся торговым промыслом, должен брать «от станицы свидетельство, в чём именно состоит его промысел и на какую сумму, с которой и является в войсковую канцелярию».³⁹⁹ Последняя, «получа с него (казака) деньги за каждый год по сто рублей, даст станице приказ, что бы она зачла тому казаку сие за службу.