Kitobni o'qish: «Психическое развитие с позиций системно-субъектного подхода», sahifa 5

2.3. Общность и различия положений системно-эволюционного и субъектно-деятельностного подходов

Для обоснования объединения субъектно-деятельностного и системно-эволюционного подходов в единый системно-субъектный подход необходимо рассмотреть положения обоих подходов, которые позволяют говорить об их тесной связи и возможном объединении в единую парадигму.

Анализируя современные проблемы психологии, Б. Ф. Ломов писал: «Представляется, что наиболее надежной стратегией изучения психики является подход, позволяющий изучать ее как систему, единую и целостную, но вместе с тем и структурированную. При этом психическое должно рассматриваться в процессе его развития, т. е. предметом психологического исследования становится системогенез психики» (Ломов, 1984, с. 7). Данное положение Б. Ф. Ломова послужило, наряду с теорией функциональных систем П. К. Анохина (1978), основой для разработки и развития системно-эволюционного подхода, который объединяет принцип системности и развития (Александров, 2004; Швырков, 1988).

Общность принципов системности и развития, интегрированных в системно-эволюционном подходе, имеют тесные пересечения с положениями субъектно-деятельностного подхода.

1. В фундаментальном положении о психическом как процессе С. Л. Рубинштейна (1997б) динамика психики представлена в качестве ее главного имманентного свойства. В то же время само понятие системы, по определению, включает показатели развития: любой системный объект должен обладать способностью к развитию, а процесс развития предполагает наличие сложной системной организации.

Современные представления о психике как развивающейся, эволюционизирующей системе опираются в значительной степени на развитие системного подхода в биологии и нейрофизиологии, а именно на принцип системогенеза, сформулированный и обоснованный в школе П. К. Анохина (1978).

2. Любая система образована разнородными элементами, обладающими разными свойствами, но связанными в единое целое (Блауберг, Юдин, 1973). С данным определением системы соотносятся базовые характеристики любого процесса развития, в том числе психического. Это положение приводит к представлениям о гетерохронном развитии психики и ее функционировании при сохранении ее целостности на всех этапах. Ф. И. Ата-Мурадова указывает, что «разновременность, гетерохронность наблюдается, начиная с биохимического уровня, в общесоматическом, половом, функциональном, нервно психическом развитии. В наибольшей степени разновременность выражена в психическом развитии человека. Не только отдельные функции, но даже их различные свойства и характеристики могут находиться в разных фазах своего развития за счет неодинаковой скорости, темпов развития. Именно многообразие темпов создает чрезвычайно сложную, разнородную во временном отношении картину развития» (Ата-Муратова, 1983, с. 39).

Чем же обеспечивается преемственность, непрерывность развития? Она обеспечивается разновременностью, гетерохронностью генеза. Различная длительность, скорость, темп развития разных систем создает необходимое адаптивное их объединение на разных уровнях становления в такую интеграцию, где высокоразвитые системы в сочетании с развивающимися порождают взаимодействие стабильных и динамических звеньев развития. Принципы системогенеза: гетерохронии, консолидации, минимального обеспечения функции дают ключ к пониманию высокой пластичности, преемственности в развитии человека, широкие возможности в компенсации дефектов развития.

3. Связи между элементами системы динамичны, т. е. изменяются во времени. Интегральные характеристики системы в большей мере зависят от особенностей взаимодействия ее элементов, чем от их отдельных свойств. В таком случае взаимодействие между функциями в процессе развития, а не их отдельные изменения должны иметь приоритетное значение, что может быть сравнимо с идеями сетевой организации.

4. Системы различаются по своей сложности и по степени структурированности, которая выражается в уровневой организации систем разного порядка, объединенных иерархическими связями (Ломов, 1986). Принцип уровневой организации не исключает, а предполагает целостную психическую организацию всех уровней.

С. Л. Рубинштейн писал: «Психическое развитие человека с раннего возраста до зрелых лет протекает как единый процесс, внутри которого выделяются качественно различные ступени…» (Рубинштейн, 1999, с. 188).

5. Соотношение биологического и социального на разных этапах онтогенеза как проблема детерминации рассматривалась и в системном, и субъектно-деятельностном подходах.

Проблема биосоциальной детерминации в системном подходе решается Б. Ф. Ломовым на основе изучения эволюции человека как общественного существа в единстве природы и общества, не сводимой ни к одному из двух источников человеческого развития.

В рамках субъектно-деятельностного подхода А. В. Брушлинский так раскрывал данную проблему: «Субъект, осуществляющий психическое как процесс, – это всегда и во всем неразрывное живое единство природного и социального… в психике человека нет ничего, что было бы только природным, но не социальным, или только социальным, но не природным; вопреки широко распространенной точке зрения, даже на высших этапах духовного развития личности психическое не перестает быть природным и не становится „чисто“ социальным. Оно сохраняет в себе их органическое единство, поскольку эти высшие уровни природного возникают и эволюционируют лишь в ходе антропогенеза…» (Брушлинский, 1994, с. 34).

Полемизируя с положениями культурно-исторической теории развития психики, он обращает внимание на то, что в данном подходе рассматривается лишь одно направление развития – от социума к индивиду – и не учитывается обратное – от индивида к социуму. Это положение означает, что ребенок является субъектом развития, а не только объектом воздействий взрослых (подробнее см. дискуссию в главе 1).

В основе современного понимания развития как самодвижения лежит принцип, требующий рассмотрения и генетического (биологического), и средового (социального) как звеньев системной детерминации единого процесса развития человека.

6. Ключевая характеристика динамической системы – самоорганизация – означает достижение новых состояний через собственное функционирование. При непрерывном изменении в одном или более параметрах, новое состояние может появиться спонтанно как функция нелинейных взаимодействий между компонентами системы. Основой теории динамических систем является то, что поведение, его развитие является результатом функционирования сложных систем, которые включают психологические, биологические и физические компоненты. Развитие понимается как появление свойств целостной системы и может быть понято только в терминах сложного взаимодействия ее компонентов. Не может быть редукции к одному элементу, структуре или причине. В теории динамических систем (современном варианте системного подхода – Thelen, Smith, 1994, 1998) важное место занимает идея о нелинейной динамике изменений, сензитивность к начальным условиям и неожиданные трансформации по типу катастроф, объясняющие U-образный характер развития функций, имеющих место после постепенных изменений в определенном количестве параметров. Сравнивая теорию динамических систем с системно-эволюционым подходом, где также принцип развития (эволюции систем) является ведущим, можно отметить, что их объединяет несомненно сильное концептуальное пересечение (системность, непрерывность, саморазвитие, единство восприятия и действия), а в некоторых аспектах системно-эволюционный подход является более разработанным (в области системогенеза и гипотезы селективного системогенеза). Преимуществами же описанных подходов остается выраженная междисциплинарность исследований, широкое экспериментальное обоснование (на нейрональном и поведенческом уровнях, на животных и людях). В последнее время системно-эволюционный подход пытается реализовать свои преимущества путем проведения активных исследовательских программ.

Близкие идеи о саморазвитии (принцип самодеятельности С. Л. Рубинштейна) получили свою разработку в субъектно-деятельностном подходе.

Субъект – качественно определенный способ самоорганизации, саморегуляции личности, способ согласования внешних и внутренних условий осуществления деятельности во времени, центр координации всех психических процессов, состояний, свойств, а также способностей, возможностей и ограничений личности по отношению к объективным и субъективным целям, притязаниям и задачам деятельности. Целостность, единство, интегративность субъекта являются основой системности его психических качеств (Брушлинский, 1994, 1999, 2002, 2003).

Таким образом, приведенное сравнение показывает, что многие ключевые проблемы современной психологии имеют общие, близкие решения как в системно-эволюционном (и в теории динамических систем), так и в субъектно-деятельностном подходе. Это положение об имманентной динамике психического и динамике систем, единая, но качественно различная уровневая (стадиальная) организация человеческой психики, ее развития, идеи неразрывности биосоциальной природы человека: «внешнее через внутреннее», саморазвитие, самоорганизация в процессе деятельности (принцип самодеятельности), целостный, интегративный характер субъекта, системной организации его психики. Подобная общность позволяет объединить имеющиеся подходы, что означает не просто соединение, а создание новой парадигмы, вносящей иные аспекты в изучение человека, которые в рамках объединяемых подходов оставались на периферии. Так, в системном подходе и его вариантах (в системно-эволюционном, теории динамических систем) не остается места субъекту, как активному и пристрастному «деятелю» собственного бытия, собственной деятельности, активности, нет места интегративной индивидуальности, которая обеспечивает целостное поведение человека и его индивидуальные варианты адаптации к внешним условиям бытия. В субъектно-деятельностном подходе проблемным остается анализ внутренних условий самой деятельности, размытость внутренней психической организации, отсутствие представлений о структуре этой организации. Эти слабые стороны обоих подходов привели к необходимости их объединения, что дает, на наш взгляд, преимущества на пути целостного изучения человека.

2.4. Основные концептуальные положения системно-субъектного подхода

Системно-субъектный подход является вариантом субъектного подхода в психологии. Во всем многообразии понимания субъекта в отечественной психологии можно выделить два принципиально различных подхода, что связано с разными представлениями о критериях субъектности. Согласно одному подходу – акмеологическому, – субъект является вершиной развития личности; второй – эволюционный – утверждает постепенное развитие субъекта на всех уровнях его онтогенеза. Следует признать, что большинство отечественных психологов придерживаются акмеологического подхода (К. А. Абульханова, А. Г. Асмолов, В. В. Знаков, Г. В. Залевский, В. А. Петровский, З. И. Рябикина, и др.). Есть сторонники и у эволюционного подхода (Л. И. Божович, А. Л. Журавлев, В. Н. Слободчиков, А. Ш. Тхостов, В. В. Селиванов, Е. А. Сергиенко и др.).

Два выделенных подхода, как указывалось выше, восходят к разным философским традициям: антропоцентрической (И. Кант, Э. Гуссерль, М. Хайдеггер, Ж.-П. Сартр и др.) и эволюционно-генетической (И. Г. Фихте, Ф. В. Шеллинг, Б. Спиноза, Г. В. Ф. Гегель и др.).

Рассогласования в понимании субъекта, возникшие между двумя подходами к его пониманию, могут разрешиться последовательным применением континуально-генетического принципа к анализу развития субъектности на основе системно-субъектного подхода. А. В. Брушлинский считал идею объединения двух подходов весьма плодотворной и достойной дальнейшей разработки.

Континуально-генетический метод был разработан А. В. Брушлинским при изучении психологии мышления. Анализ непрерывности процесса мышления, взаимообусловленности всех его этапов, закономерной преемственности предыдущих и последующих стадий развития позволяет не только раскрыть сущностные характеристики мышления как процесса, но и распространить данный принцип анализа на проблемы становления субъектности человека, понимания природы развития субъекта, условий и причин его изменений. Последовательное применение континуально-генетического принципа привело к постановке и разработке важнейшего вопроса о критериях становления субъекта. Именно применение континуально-генетического принципа в системно-субъектном подходе позволило связать разные представления о рождении субъекта в непрерывный континуум его становления: от протоуровней в начале жизни до вершинных акмеологических уровней зрелого человека. Ограничениями в психологии субъекта стало выделение критерия субъекта только как акмеологического (Абульханова, 2005). Это нарушает континуально-генетический принцип, что приводит к парадоксальному решению. Если субъектом человек становиться только на высших этапах собственной жизни, решая внешние и внутренние противоречия, то возникает два вопроса. Первый: как он приходит к этим высшим уровням своего развития и кем он был до этого? И второй вопрос: даже на высших уровнях своего бытия человек не всегда справляется с возникшими противоречиями, следовательно, перестает быть субъектом? Более того, акмеологический критерий субъектности как вершинных достижений личности означает, что предметом психологии должен стать достаточно ограниченный период в жизни человека, ограниченный круг его феноменов. При этом мы можем потерять истоки причин, условий, детерминант, возможности или невозможности достижения человеком этих вершинных уровней. Тогда многие аспекты психологии человека останутся вне предмета психологии.

Кроме того, акмеологический критерий субъекта фактически ставит вопрос о самодостаточности категории субъекта для психологии, поскольку он обозначает только высшие достижения личности. Предлагаемая К. А. Абульхановой совокупность общих критериев субъекта, отдельные из которых могут отсутствовать в реальности (или не быть выражены): способность к совершенству, способность решать противоречия, используя психические, личностные, профессиональные и жизненные возможности, оптимизация полисистемной организации, активность, ответственность, способность к интеграции способов жизни, реализация принципиальности, способность к рефлексивности, самореализации – эти критерии, на наш взгляд, размывают различия категорий субъекта и личности, а не специфицируют их.

С позиций системно-субъектного подхода, центром концептуальной схемы психологии является субъект, носитель психического, автор собственной деятельности, общения, отношения, переживания. Именно субъект на каждом этапе своего развития выступает носителем системности, раскрывающейся в его взаимодействии с миром. Субъект становится системообразующим фактором создания сложной многоуровневой системы психической организации (Сергиенко, 2009, 2011).

Подчеркнем еще раз, что критерий субъекта может быть только уровневым. С позиций системно-субъектного подхода критерии субъекта, выделенные другими авторами (Б. Г. Ананьев, К. А. Абульханова, А. Г. Асмолов, А. В. Брушлинский, А. Л. Журавлев, В. В. Знаков, А. В. Петровский и др.) не являются противоречивыми, а относятся к разным уровням организации субъекта. Применение континуально-генетического принципа позволяет выделить несколько уровней непрерывного становления субъектности – от протоуровней в раннем онтогенезе до уровней агента, наивного субъекта, субъекта деятельности, субъекта жизни, что подробнее будет рассмотрено ниже.

Важнейшим вопросом для психологии остается дифференциация понятий субъекта и личности.

Глава III. Соотношение категорий субъекта и личности с позиций системно-субъектного подхода

3.1. Соотношение понятий субъекта и личности: теория С. Л. Рубинштейна и современные представления

История содержательного анализа понятий субъекта и личности многообразна и разноречива. Если понятие личности уже давно завоевало прочные позиции в психологической науке (издано множество учебников и сборников работ, посвященных проблемам личности), то понятие субъекта продолжает оставаться предметом дискуссий, связанных с его содержанием и даже – в отдельных случаях – его резким отрицанием.

Проблема соотношения субъекта и личности поднималась в работах С. Л. Рубинштейна. Определяя личность, он пишет: «Человек есть индивидуальность в силу наличия у него особенных, единичных и неповторимых свойств; человек есть личность в силу того, что он сознательно определяет свое отношение к окружающему» (Рубинштейн, 1997а, с. 288). Далее, обращаясь к понятию субъекта, он указывает, что «субъект в специфическом смысле слова (как „я“) – это субъект сознательной, произвольной деятельности. Ядро его составляют осознанные побуждения – мотивы сознательных действий. Всякая личность есть субъект в смысле „я“, однако понятие личности применительно и к психологии не может быть сведено к понятию субъекта в этом узком специфическом смысле. Психическое содержание человеческой личности не исчерпывается мотивами сознательной деятельности; оно включает в себя также многообразие неосознанных тенденций – побуждений его непроизвольной деятельности. „Я“ как субъект – это образование, неотделимое от многоплановой совокупности тенденций, составляющих в целом психологический склад личности» (там же).

Приведенные цитаты из высказываний Рубинштейна и анализ его трудов скорее вносят неопределенность в понимание соотношения понятий личности и субъекта.

Л. И. Анцыферова отмечает, что в работах Рубинштейна трудно найти критерии, дифференцирующие субъекта и личность. «Он часто пишет о „личности“, „субъекте“ и „человеке“ как синонимах…» (Анцыферова, 2006, с. 219). Его интересует активность человека, субъекта, личности в деятельности. Иногда Рубинштейн использует представление о субъекте как стержневом качестве личности, употребляя такие термины, как «субъект практики», «субъект истории». Но данное соотношение субъекта и личности в работах С. Л. Рубинштейна решается в пользу приоритета в развитии личности и становлении субъекта на определенных стадиях.

Анализируя теории личности, Л. И. Анцыферова указывает, что субъект в них «характеризуется через различные формы внешней и внутренней активности. Он инициирует, творит, создает внутренний мир и поступки человека, контролирует чувства, вырабатывает жизненные стратегии, разрешает трудные ситуации, ставит жизненно важные задачи, вырабатывает способность ладить с людьми, создает условия для развития личности и т. д. Но за пределами исследований остается такое содержательное, ценностно-смысловое измерение, которое характеризует человека как личность. В число особенностей субъекта не входят те, которые заключены в понятиях духовности, гуманности, нравственности, совести, добродетельности и т. п.» (Анцыферова, 2004, с. 362). Далее она указывает, что существует неравномерность в развитии человека как субъекта и как личности. Один из вариантов рассогласования – это высокий уровень развития субъектности и низкий – развития личности. Например, люди преуспевающие в бизнесе, политике и других областях, могут быть личностно недостаточно развиты. «Высокое же развитие человека как личности невозможно без столь высокого развития его как субъекта» (там же, с. 363). При таком варианте человек должен отстаивать свои идеалы, убеждения, реализовывать себя в деятельности, т. е. соответствовать своему содержанию.

Л. И. Анцыферова соглашается с позицией С. Л. Рубинштейна о необходимости выделения особой функции человека как личности, а именно функции организации им своей жизни, обеспечения ее осмысленности, цельности, содержательности, которые в целом соотносятся с понятием субъекта. При этом Анцыферова указывает и на другую сторону человеческого существования – страдательную, претерпевающую, созерцательную и др., которая не вписывается в «осознанный телеологический способ бытия как субъекта» (Анцыферова, 1999, с. 18). Отмечается, что все многообразие душевной жизни человека невозможно уложить в рамки субъектно-деятельностного подхода, тем более что самосозидание не всегда коррелирует с психологическим благополучием и здоровьем личности. Понятие личности, таким образом, рассматривается ученым шире понятия субъекта и выступает как многоплановое, многоуровневое, многокачественное образование (Анцыферова, 2000, с. 211). Согласно автору, по мере развития личность все более овладевает способами преобразования окружающего мира, все более выступает как субъект жизни, но не подменяется им. Выделяя уровни развития личности, Анцыферова пишет, что на первом из них человек еще недостаточно адекватно осознает свои истинные побуждения, не может в полной мере регулировать степень своего воздействия на ситуацию; субъектные качества проявляются на этом уровне через «акты целеполагания и через действия по преодолению трудностей на пути достижения цели». Второй этап развития личности как субъекта характеризуется возрастающей способностью человека как личности соотносить свои цели и мотивы, предвидеть результаты своей деятельности, регулировать процесс постановки и достижения целей. На третьем этапе личность становится субъектом своего жизненного пути и ощущает себя более свободной «выявлять, переживать и собственными действиями разрешать назревшие противоречия развития общества» (там же, с. 212).

Обсуждая ограничения субъектно-деятельностного подхода, Анцыферова указывает, что данный подход акцентировал значение деятельности «как созидания, преобразования, совершенствования окружающего мира» (там же, с. 219). Следовательно, деятельность становилась основным способом существования, при этом в рамках данного подхода подчеркивалась неразрывная связь деятельности с действующим лицом как ее инициатором. «По существу, этот принцип вводит субъекта в динамическую систему деятельности. Но исчерпывает ли этот подход полноту душевной жизни, „своеобразные движения“ внутреннего мира?» – спрашивает Анцыферова (там же, с. 220). Ее представление о личности не сводимо к рамкам субъектно-деятельностного подхода. В ее понимании «личность соразмерна не деятельности и даже не жизненному пути, а целостному индивидуальному пространству и времени творимой им жизни. Личностное пространство наполнено индивидуальными градиентами значимости, валентностями; областями, отмеченными положительными, отрицательными, нейтральными модальностями. Именно этим живым, движущимся пространствам (Life-Span), а не жизненной линией или жизненным путем (Life-Line) врезается личность в исторически развивающееся пространство жизни общества, человечества» (там же, с. 220–221).

Анцыферова подчеркивает, что все эти характеристики личности представляют продукт конструирования жизни самой личностью, ее «произвола».

Раскрывая соотношения субъекта и личности, Л. И. Анцыферова дает следующие определения: «Личность как субъект „ваяет“ себя, выстраивая и создавая пространство собственной жизни, уникальный жизненный мир. Субъект ставит цели и намечает жизненные планы, избирает стратегии жизни» (там же, с. 223). Последовательно развивая свою мысль, она видит основную задачу ученого в выделении и изучении тех «жизнетворческих способностей», психологических оснований и «механизмов», которые обеспечивают переход личности на более высокий уровень субъектности.

Сравнительный анализ соотношения содержания понятий субъекта и личности позволил М. А. Щукиной выделить четыре возможных варианта (Щукина, 2009).

Первый вариант состоит в совпадении понятий субъекта и личности. Так, Е. В. Волкова считает разведение структур субъекта и личности искусственным, поскольку лишение личности субъектности как активной преобразующей силы, а субъекта – личности смыслов и направленности неоправданно (Волкова, 1998). Субъект скорее преобразует личность, возникая на определенных уровнях ее развития, что означает новую способность к изменениям внешней и внутренней реальности.

Второй вариант: субъект шире понятия личности. Такой точки зрения, в частности, придерживался А. В. Брушлинский: «Субъект всегда является личностью, но не сводим к ней» (Брушлинский, 1991, с. 10).

Третий вариант: понятие личности шире понятия субъекта. К данному варианту можно отнести взгляды В. А. Петровского, А. Г. Асмолова, К. А. Абульхановой и др. Так, В. А. Петровский развивает личностный подход к активности субъекта, принимая выдвинутое А. Н. Леонтьевым представление о личности как системе деятельностей субъекта, в ней проявляются свойства социальной метасистемы, в которую включен субъект (Петровский, 1996). При описании и анализе субъектности в большей степени используется индивидуально-психологический анализ человека, тогда как по отношению к личности – социально-психологический. В. А. Петровский видит противоречие в подходах к изучению личности и субъекта. «Очевидный факт взаимопроникновения между двумя началами бытия личности сопряжен с не менее очевидным фактом их нередуцируемости друг к другу: индивидуальное и социальное в личности составляют, как говорят, единство, но не тождество» (Петровский, 1996, с. 358). Концепция субъектной личности объединяет идеи надситуативной активности и отраженности человека в человеке. «В этом контексте личность выступает как динамическая форма субъектно-ролевого единства: становление субъектности – ролью и снятие роли – субъектностью» (там же, с. 363). Таким образом, субъектность понимается В. А. Петровским как часть (модус) личности, что фактически снимает вопрос о специфичности данной категории: субъект растворен личностью.

Четвертый вариант соотношения субъекта и личности состоит в том, что две эти структуры отражают разные стороны психологии человека. В наиболее яркой форме данный вариант представлен в трудах Б. Г. Ананьева. Он подчеркивал, что «совпадение личности и субъекта относительно даже при максимальном сближении их свойств, так как субъект характеризуется совокупностью деятельностей и мерой их продуктивности, а личность – совокупностью общественных отношений (экономических, политических, правовых, нравственных и т. д.)» (Ананьев, 1996, с. 253).

При всем многообразии различий в понимании субъекта и личности и их соотношения мы выделяем два основных подхода. Они базируются прежде всего на критериях выделения субъекта. Именно критериальный принцип позволяет ввести более масштабное и крупное деление в представления о соотношении субъекта и личности. Понимание критерия субъекта в отечественной психологии можно разделить на акмеологический и эволюционный. Представления о субъектности в данных подходах приводят и к различному решению вопроса о соотношении субъекта и личности. При акмеологическом подходе субъект – достаточно позднее образование в развитии человека, рассматриваемое как новообразование в развитии личности. При эволюционном подходе, напротив, субъект развивается с самых ранних этапов психического становления человека, тогда как личность может развиваться вместе с субъектом и/или на более поздних этапах его формирования.

Так, в рамках акмеологического подхода А. Г. Асмолов считает, что различие между субъектом и личностью состоит в активности по преобразованию нормативности вовне и в себе как продукте деятельности личности, что и является проявлением субъектности (Асмолов, 2007). Автор, соответственно, считает субъектность высшим проявлением личности.

З. И. Рябикина полагает необоснованной попытку выделения приоритета во взаиморасположении категорий «личность» и «субъект» (Рябикина, 2005). Субъектность может быть доличностной, личностной и внеличностной. Например, вводя представление о коллективном субъекте, трудно говорить о коллективной личности. Личность в разных пространствах своего бытия в разной степени способна реализовывать субъектную позицию. При этом субъектная позиция понимается как совокупность свойств личности, которая способствует экстериоризации субъектного потенциала. Интересным представляется введение понятий истинной и навязанной субъектности. Личность не всегда эффективна в проявлениях своей субъектности. Истинной субъектности отвечает аутентичное бытие личности. Истинная субъектность возникает на определенном уровне зрелости личности и достижима при выборе способа существования, максимально отвечающего его сущности (там же).

Разработке истинной субъектности посвящено теоретико-экспериментальное исследование Г. Ю. Фоменко (Фоменко, 2006). Она выделила десять критериев истинной субъектности, показала возможности проявления истинной и навязанной субъектности в двух модусах бытия личности: предельном и экстремальном. Однако данное понимание также является вершинным представлением о личности как субъекте, что соответствует акмеологическому принципу К. А. Абульхановой. Личность становится субъектом собственной деятельности и жизни в целом только на высших, взрослых этапах своего развития. Абульханова пишет: «Говоря о становлении личности субъектом, мы имеем в виду взрослую личность» (Абульханова, 2005, с. 17) – и обозначает критерии личности, становящейся субъектом, на которых мы останавливались выше.

Напомним, что Б. Г. Ананьев следующим образом решал вопрос о соотношении личности и субъекта: «Разумеется, разделение человеческих свойств на индивидные, личностные и субъектные относительно, так как они суть характеристики человека как целого, являющегося одновременно природным и общественным существом. Ядро этого целого – структура личности, в которой пересекаются (обобщаются) важнейшие свойства не только личности, но также индивида и субъекта» (Ананьев, 1996, с. 220).

Кроме того, при выделении критерия субъекта только как акмеологического нарушается континуально-генетический принцип, что приводит к парадоксальному решению о развитии субъекта только в достаточно короткий промежуток его жизни. Кроме того, акмеологический критерий фактически ставит вопрос о самодостаточности категории субъекта для психологии, поскольку он обозначает только высшие достижения личности.

Однако субъектно-деятельностный подход противостоит и другому направлению в исследовании личности, в котором личность выступает как набор черт, конструктов, параметров, ценностей, убеждений и т. п.