Kitobni o'qish: «Другой мир. Злой рок», sahifa 5

Глава 4

Землю под мельницу мы выбирали вместе с Василием, когда он оклемался от своих болячек, а весна ещё не сменила зиму, но уже вплотную подобралась к тому, чтобы снежный покров истончился до нескольких сантиметров. К этому времени раны на плече моего товарища зарубцевались с обеих сторон. Смотрелись они жутко, особенно после того, как неровные швы оставили после себя рельефные безобразные следы. Но под пуховиком² нараспашку и новой рубахой, которую я ему прикупил совсем недавно, их не было видно.

Погода в тот день выдалась солнечной, воздух ещё не прогрелся после ночи, но на солнце было тепло и приятно. Мы щурились под его лучами и улыбались, предвкушая грядущие события. Прогулявшись вдоль Красной по тонкому снегу, мы пришли к выводу, что привод будет более эффективным в том месте, где река шириной в десять метров сбегала с невысокого холма в низину. Мельницу лучше было бы ставить ещё выше по течению, но это было уже слишком далеко от посёлка и поэтому выходило за рамки его юрисдикции. Определившись с участком, мы забили заранее заготовленные колья, отмеряли участок и вернулись обратно счастливые и сосредоточенные на будущей работе. Следовало грамотно распорядиться деньгами, что я заработал за зиму, правильно вложив скромные сбережения в пильную мельницу.

Надо сказать, пока я работал, мой земляк тоже не сидел без дела. Великий инженер Василий проектировал будущий участок нашей земли. За несколько недель появились чертежи построек на нём, детальный чертёж привода и его узлов, а также наброски обрабатывающего цеха, доменной печи, ванны для изготовления стекла и даже проект цементного заводика. Мои ехидные замечания по поводу того, что Великий инженер Василий должен был спроектировать в первую очередь губозакаточную машинку, он попросту игнорировал. Привлекать его к тяжёлой работе я всё равно не мог, поэтому шуточками и ограничивался. Марфа же была в восторге от того массива информации, которую ей целыми порциями подкидывал её любимый пациент. Он долго объяснял знахарке, что со временем собирается подарить ей химическую лабораторию. Однако, многое из того, о чём он говорил, вызывало у Марфы лишь удивление. Слова реторта, пробирка, колба и прочие, которые и в моём словаре отсутствовали, вызывали у хозяйки лишь сочувственную улыбку. Мол, пусть мальчик помечтает!

Финансовая помощь для нашего бизнес-проекта пришла откуда не ждали. Едва я заикнулся перед лесорубами о том, что хочу поставить пилораму для изготовления досок, как они сразу заявили, что готовы мне помочь. Моя репутация у этих суровых парней как новатора и человека обязательного сыграла решающую роль. Все кругляки, которые мне будут нужны, они готовы были поставлять мне с отсрочкой платежа. Правда, подать никто не отменял. Таким образом, я смог получить в своё распоряжение в два раза больше кругляка, чем рассчитывал изначально, исходя из своих сбережений. У лесорубов чувствовался неподдельный интерес, ведь теперь у них появится ещё один покупатель!

А тем временем Новосёлки переживали новое потрясение. Пропал крестьянин с сыном. Оба жили на южном конце посёлка, откуда было ближе всего до перелеска на другом берегу Красной реки. Крестьяне отправились туда за хворостом, но так и не вернулись. Следы их замело снегом, в посёлке поднялась тревога. Староста Михаил под причитания жены пропавшего мужика собрал всех мужчин, вооружил чем попало и направил на поиски пропавших жителей. Поиски начались на другом берегу реки. Мы растянулись цепью и стали методично прочёсывать лесополосу. Я опасался, что такой тщательный поиск может навести жителей на мой самолёт. Но наша цепь изначально направилась на юг, в противоположную сторону от места, где я оставил самолёт. Про себя я ругался нехорошими словами, ведь мог же я как-то предвидеть то, что самолёт могут найти! Но, с другой стороны, а что я реально мог сделать, чтобы спрятать его? Это же не напёрсток и не иголка! Куда его денешь? Но я сделал себе замечание, что о самолёте следует позаботиться.

Наша растянувшаяся цепь прошла несколько сотен шагов на юг, вдоль реки и обнаружила первые следы. Люди собрались у места, где это случилось, но Михаил не допустил к месту находки никого, кроме пары охотников- любителей, которые умели читать следы. Вскоре, после того как он пошептался с ними, мы направились дальше. Следы вывели нас к реке, где затем оборвались совсем. Тут я хорошо рассмотрел следы в мягкой прибрежной почве. Некоторые из них были обычными по размеру, но при этом глубокими и частыми. Сравнив их с теми следами, что оставил староста, я подумал, что те люди, которые сели тут в лодку были тяжелее нашего старосты. Мы ещё прошли вдоль реки несколько вёрст, но больше никаких следов не обнаружили.

Мужики роптали, не понимая, что же случилось. Тогда Михаил снизошёл до объяснений:

– Тихо! Тихо! – Шумное собрание поутихло и он, откашлявшись, продолжил.

– Значится так, мужики! Наши пошли в лес, стали рубить мелкие деревья да заготавливать их в вязанки. Потом кто-то пришёл и забрал их, повёл к реке. Там они сели в лодку и уплыли.

– Куда? – Поинтересовался родственник потерявшегося мужика.

– Да почём я знаю! – Возмутился староста.

– Тогда скажи, зачем это им понадобилось? – Спросил родственник.

– У моего брата дома жена, трое детей! Неужто он мог бы вот так их бросить и уйти посреди зимы?! А сынишка его? Тот тоже ушёл рекой? Что-то у тебя не складывается, Михаил! Не верю я, что брат мой и сын его ушли бы рекой с незнакомыми людьми!

– Так может это были знакомые люди, родственники какие! – Возразил староста.

– Нет у них родственников на реке!

– Темнеет! – Сказал Михаил.

– Пора домой возвращаться!

Поднялся ропот. Всех интересовала судьба пропавших односельчан. Мы с Васькой отошли в сторону.

– Их похитили. – Сообщил мне, озираясь по сторонам, мой земляк.

– Я тоже так думаю, – согласился я с его выводами, – там следы глубокие. Видимо, их связали и понесли на плечах до лодки.

– Я вот думаю, – Васька шмыгнул носом, – зачем это кому-то похищать бедных крестьян?

– Не знаю! – А сам я крепко задумался.

– Действительно, зачем крестьяне похитителям?

– В нашем мире похищали тех, за кого можно было бы запросить выкуп. – Высказал свои мысли вслух Васька.

– А ещё похищали тех, кого можно было использовать в качестве сексуальной игрушки.

– Ни на роль игрушки для утех, ни для выкупа они не годятся! – Отбросил я эти предположения.

– Согласен! – Сообщил Васька.

– Тогда остаётся ещё два варианта.

– Какие же?

– На органы или для утоления естественных потребностей! – Намекнул Васька.

– На органы вряд ли! Медицина тут отсталая. – Сказал я, хмурясь всё больше и больше.

– А вот насчёт каннибализма я не уверен. Дикие тут нравы, Вася.

Мы вернулись в посёлок ни с чем. Бедная жена и мать пропавших людей была безутешна. Марфа отпаивала её успокоительными настойками, а Новосёлки погрузились в атмосферу мрачной решимости. Люди были готовы разорвать на части любого, кто посмел принести такое горе семье пропавших крестьян.

А жизнь продолжалась, я работал, великий инженер Васька бездельничал, выуживая из хранилищ электронной информации всё новые и новые сведения о геологии, химии, металлургии и прочем. А я пахал, как проклятый, зарабатывая нам стартовый капитал.

Наконец, когда лёд на реке сошёл полностью, мы взяли взаймы кое-какие инструменты, отправились на наш участок, сели у реки и стали ждать. Когда по реке начали приплывать брёвна, мы стали отлавливать кругляк из Красной реки, подтягивали его к себе. Все брёвна складировали тут же на берегу в аккуратные пирамидки, закреплённые от расползания в стороны кольями.

Затем настало время нанять себе в помощники косого Федьку. Я отправился к нему, благо жил Фёдор недалеко от нашего участка на севере Новосёлок. Его дом я узнал по телеге во дворе. Тут же носились дети косоглазого хозяина. Старший сын, уже достаточно повзрослевший, чтобы помогать по хозяйству отсутствовал. Детишки во дворе подсказали, что искать отца следует в хлеву. Войдя в хлев, я остановился у двери, застав такую картину. Фёдор стоял с мешком в руках, а его жена кормила зерном двух больших свинок и выводок мелких поросят. Она не заметила моего появления, в отличие от косоглазого мужа, который с ходу вычислил моё появление по тени, которую я отбрасывал. Жена Фёдора, Пелагея, упитанная и дородная, широкобёдрая и полногрудая женщина с платком на голове, фартуком, повязанным поверх платья, стояла ко мне спиной. Она периодически набирала в руки зерно из мешка и сыпала его в длинное деревянное корыто. Радостные от такого угощения хрюшки, бодро толкаясь и визжа, опустили свои пятаки в корыто и во всю харю старались зря рылом не щёлкать. Хозяйка радовалась своим подопечным и попутно распекала Фёдора на все лады:

– Что же мои милые поросятки кушать будут, – ласково приговаривала она, а затем в голос её вплеталась угрожающая интонация, – когда зерно закончится? Неужели мы потерпим, чтобы какой-то олух оставил нас голодными?! Н-е-е-т! Мы терпеть не станем! Выгоним нерадивого муженька, коли он не станет работать прилежно!

Фёдор умоляюще уставился на меня. Я сделал ему знак рукой «выходи», и он украдкой выбрался во двор.

– Бежим! – сказал он тут же, не особо интересуясь зачем я пришёл. И как только мы отворили плетёную калитку оградки из лозы, как во двор с воем – Фёдорова зазноба.

– Стой, ирод проклятый! – Завопила она зверским голосом. Фёдор ещё больше припустил, обгоняя меня быстрыми мелкими шажками. Фёдорова жена закричала ещё больше прежнего, осыпая косоглазого мужа нелицеприятными эпитетами, самые безобидные из которых звучали вроде: «лодырь», «ленивая скотина», «дурачина косоглазая» и «неблагодарное животное женского рода и собачьей породы».

Когда мы оторвались от дома Фёдора на приличное расстояние, а крики, которые неслись нам вслед, хоть и не исчезли совсем, но стали еле слышными, мой косоглазый попутчик вдруг резко остановился и, повернувшись ко мне, лицом спросил:

– Ну, чего звал? – При этом мне было не понятно, куда именно он смотрит, и это меня порядком смущало. Фёдор ждал, когда я отвечу.

– Работу хотел предложить! – Сообщил я.

– Предлагай! – Согласился он. Не так я себе представлял наш разговор. Думал, сядем, как со старостой или Марфой, за стол, начнём неторопливо разговор, а уже затем, прощупав как следует, чем каждый из нас дышит, перейдём к сути.

– Помощник мне нужен, вместе с телегой и лошадью! – Сказал я прямо.

– Чем платить будешь? – Спросил мой собеседник.

– Чего? – Не понял я.

– Ну, зерном, яйцами или сеном? – Пояснил Фёдор, немало удивив меня такой формой расчёта.

– Если сеном, то не пойду!

– А! – Наконец, понял я.

– Деньгами буду платить.

– Деньгами это хорошо! – Похвалил мой собеседник такой подход к делу. – И сколько заплатишь?

– Десять медяков в день! – Закинул я пробную цифру Фёдору. Столько медяков в день было хорошей зарплатой для наёмного работника.

– Пойдёт! – Согласился мой потенциальный помощник, и я протянул ему руку. Фёдор плюнул на свою ладонь, потёр её о свою вторую ладошку, затем перехватил мою руку и пожал. Я ещё ничего не успел понять, как он тут же добавил. – Каждому!

– Не понял. – Я стоял сбитый с толку, а Фёдор продолжал трясти мою руку.

– Десять медяков мне и десять моей лошадке! – Пояснил он, а когда я кивнул, соглашаясь с его ценой, то он, наконец, отпустил мою руку и спросил. – Когда начинать?

– Прямо сейчас и начнём! – сообщил я. Фёдор с опаской оглянулся в сторону своего дома, скривился и повернулся ко мне.

– Жди меня здесь! Я скоро. – Переходя на шёпот, сообщил он, и я с превеликим удовольствием согласился. Не очень-то и хотелось возвращаться к его дому, где можно было встретить злобную Пелагею.

И я остался стоять на улице, а мой новый работник пошёл домой запрягать телегу. Когда я уже начал волноваться, что жена Фёдора таки выполнит одну из своих угроз, появилась старенькая лошадка, запряжённая в такую же древнюю телегу. Лошадка на диво бодро трусила по мокрой и грязной дороге в мою сторону, а на телеге, опасливо озираясь назад, сидел мой новый сотрудник. Лихо осадив лошадку, Фёдор гордо улыбнулся и предложил:

– Полезай в телегу, Игорь! – Он светился от радости, похоже, непросто было вырваться со двора, да ещё и с телегой. Но, видимо, главным источником его радости всё же была хорошо оплачиваемая работа. Я влез на телегу, и мы отправились на север к местной каменоломне для сбора материала под фундамент. По дороге прихватили с собой моего земляка. На каменоломне мы работали вдвоём, пока Васька болтался без дела. Примерно к полудню наш праздно шатающийся пассажир чем-то обрадованный позвал меня посмотреть на чудо. Придя к месту его находки, я посмотрел на предмет его радости и спросил:

– Тебе чего, делать нефиг!? – Я уставился на светившегося от счастья Василия.

– Я-то думал, ты что-то нашёл, а тут камень какой-то!

– Игорь! Какой камень?! Это ж гипс!

Я радости Васьки не разделял. Гипс не золото, не серебро и даже не медь! Поэтому сплюнул и вернулся к работе. Везёт же некоторым бездельникам, пока я вкалываю, они камешки разглядывают. После скорого перекуса мы закончили погрузку камней для мельницы и отправились в обратный путь. Но, видимо, это был не наш день. Как только телега свернула с дороги, ведущей к посёлку, так сразу же засела в напитанном водой грунте. И никакими увещеваниями не желала двигаться с места. Федька извёл старую лошадку, но та, как ни старалась, не смогла вытянуть увязшую телегу. Пришлось сгружать половину камней и помогать старой кляче тащить поклажу по раскисшему чернозёму. Затем надо было возвращаться и грузить вторую часть камней. Мы возвращались домой уже в темноте, грязные по уши, но довольные тем, что дело сдвинулось с мёртвой точки.

Ранним утром меня ждал очередной подъём и новый этап тяжёлой работы. Через неделю мучений, сломав пару лопат, мы выкопали траншею под фундамент. Затем соорудили каменный фундамент и установили водяное колесо. Спуск на воду сопровождался моим купанием в холодной воде. К счастью, обошлось без воспаления. Мельница выглядела неполноценной, но уже с работающим колесом. Над деталями для колеса мы начали работать заранее, когда я ещё работал у плотников. Часть необходимых деталей, с разрешения Павла, мы вырезали из того, что удалось отобрать из кучи отходов, но остальные части колеса пришлось оплачивать из своего кармана. Василий не хотел, чтобы колесо быстро сломалось, поэтому и материалы должны были соответствовать замыслам нашего гениального инженера. Для этой цели заказали у лесорубов кругляки из водостойкой древесины акации. И вот теперь я с гордостью наблюдал, как вращается огромное водяное колесо, закреплённое на почти голом фундаменте.

Теперь настало время отправиться к мастеру в соседнее село. Кузнец Григорий оказался смышлёным, коренастым и мускулистым мужиком выше среднего роста. По здешней моде он носил усы и бороду, но видимо неплохо следил за ними, поскольку коричнево рыжая борода и усы были аккуратно подстрижены. Такие же волосы на голове были зачёсаны назад и обрезаны до средней длины, чтобы не мешали мастеру во время работы. При этом волосы оставались непослушными, вились и зачёсывались, видимо, пятернёй. С густых бровей упала капля пота, кузнец подхватил полотенце и вытер им лицо. На руках, шее и плечах кузнеца перекатывались мощные узловатые мышцы. Голый торс, прикрытый кожаным фартуком, источал силу и усталость от работы. От широкой спины Григория исходил пар. Отбросив в сторону полотенце, он подхватил чашку с водой и отпил. Удовлетворённо крякнув, он пояснил:

– Ничто так не освежает, как холодная родниковая водица! – Он приветливо улыбнулся нам. Только что, хмуря брови, он стучал тяжеленым молотом по заготовке, и вот он уже готов к приятной беседе с незнакомыми людьми. Мне это качество в нём понравилось. С такими людьми всегда приятно иметь дело.

Под густыми бровями у Григория были голубые подвижные глаза. Высокий открытый лоб пересекали несколько длинных морщин. Нос с горбинкой располагался над ярким маленьким ртом с потрескавшимися от жара губами. Его бледное лицо блестело, но слушал он нас внимательно.

Мы обрисовали те детали, которые хотели бы получить от него, чем немало удивили его. Наконец, когда Григорий понял, что от него требуется, то назвал цену – пятьдесят пять медяков. К сожалению, таких денег у нас не было. Из нашего заказа пришлось отбросить на будущее гвозди для мельницы, стоимость которых составляла большую часть цены нашего заказа. Оставшаяся сумма в 23 медные монеты была нам по плечу. Мы оплатили заказ и отправились домой к Марфе.

К моменту, когда настало время забирать заказ, мы продвинулись в постройке ещё немного. Когда мы приехали в кузницу Григория, чтобы забрать там две пилы, а также несколько крепёжных элементов, то кузнец встретил нас радушно, отдал готовый заказ и попросил заглядывать к нему почаще.

С помощью металлических изделий мы, наконец, собрали привод, а с помощью новеньких деталей добавили к приводу пилы. Получилась пилорама под открытым небом. Наша мельница была открыта всем ветрам, но зато главная её рабочая часть уже могла работать исправно. Мы немедленно запустили пилораму, пропуская через пилы кругляк, мы довольно быстро распускали его на доски, немало удивив этим нашего косоглазого помощника:

– Ишь ты! – Сказал Фёдор, когда мы получили в своё распоряжение первую партию из 64 досок отличного качества. Плюс небольшое количество обрезок, коры и стружки. Теперь мы могли приступить к строительству мельницы, но я запретил использовать доски под это дело, поскольку вначале следовало получить первую прибыль. Мы взялись за погрузку телеги. Фёдору надлежало отправиться в город на рынок и предложить эти доски на продажу. Нормальная цена досок на рынке составляла 3 гроша за штуку. Я проинструктировал Фёдора, чтобы он предлагал покупателям приобрести четыре доски по цене 10 грошей. Небольшой демпинг нам не повредит, зато первая партия уйдёт быстрее. Пока мы занимались следующей партией, приехал довольный Фёдор. Некий купец выкупил всю партию оптом и спрашивал, найдётся ли новая партия по той же цене.

В результате купец выкупил у нас четыре телеги досок, что даже с учётом таможенного сбора при въезде в город позволило выплатить Фёдору жалованье, оплатить услуги его лошадки, вернуть деньги лесорубам за кругляк. Итого мы заработали 136 грошей за две недели. Получалось много работы и небольшой заработок. Хотя толку было значительно больше, чем раньше. Ведь я получил бы за две недели не более 120 медяков. На самом деле ситуация выглядела ещё выгоднее, если учесть, что распил, и продажа досок составляли всего 5 дней работы, а не 2 недели. Также у нас накопился внушительный запас досок, которые ещё следовало продать. Из двух недель работы девять дней мы строили фундамент, устанавливали привод и монтировали основную часть пильной мельницы. Кстати, в нашей мельнице до сих пор не было ни одной целой стены.

Самым счастливым из нас выглядел Фёдор. Похоже, он нашёл работу, которая приносила ему немалый доход. После выплаты первой зарплаты он ещё сильнее зауважал меня и Василия. Даже стал называть и меня, и Ваську – мастерами.

Утром следующего дня мы продолжили пилить доски и грузить Федькину телегу. Косоглазый помощник отправился в город и вернулся не скоро. На сей раз доски покупали неспешно. Тот купец больше не интересовался нашим товаром, а другие не спешили приобретать его оптом. Мы столкнулись с первой проблемой перенасыщения спроса. Всю следующую неделю Фёдор мучился с продажами. Часто за день доски не продавались, а ночлег в городе обходился недёшево. За это время я и Васька смогли расплатиться с лесорубами, поставили, наконец, в мельнице все четыре стены и соорудили дощатую крышу. Стены мы поставили по собственной технологии: дощатая часть внешней стены была набита на толстые столбы-брёвна. Внутренняя часть стен также была из досок, а пространство между внешней и внутренней стенами мы по настоянию Васьки засыпали смесью глины, опилок и соломы. Васька приговаривал, что зимой нам такое утепление, несомненно, поможет. Не хватало стёкол для окон, но мы пока ограничились ставнями, которые по местному обычаю делались и снаружи, и изнутри.

После одной из ходок Фёдор привёз новую тревожную весть. Вдоль Красной реки пропадали люди. Ходили упорные слухи о том, что из проклятых земель пришла какая-то неведомая напасть, заставляющая людей терять голову и отправляться к старому разрушенному городу Некрополису, развалины которого были расположены в западной пустыне. Мне эти слухи не нравились, зато решать проблему с самолётом не пришлось. Жители Новосёлок попросту боялись ходить за реку. Староста даже установил дневное наблюдение за мостом через реку, организовав для этих целей праздношатающихся подростков.

А тем временем Фёдор к концу недели успел наступить своими ценами на любимую мозоль других продавцов, торговавших досками в городе, и те сообща поколотили нашего торгового представителя. Пришлось искать новые рынки сбыта. Я предположил, что лучшим двигателем прогресса является реклама, и мы взялись за это дело с присущим нам энтузиазмом и энергией.

Во-первых, согласно озвученному плану, следовало придумать нашему предприятию новое имя. Васька предложил свой вариант «Игва». Я додумался до «Красного дракона». Первый, Васькин, вариант получился из сочетания первых двух букв моего и его имён. Мой же был продиктован цветом нашего самолёта, который местные крестьяне по незнанию приняли за дракона. В результате голосования решающим оказался голос Фёдора, который всё же выбрал вариант Васьки. Видимо он был менее страшным для косоглазого помощника.

Во-вторых, следовало использовать рекламу в своих целях. Для этого мы снова заказали у лесорубов несколько акациевых кругляков. Затем уговорили кузнеца изготовить для нас нечто вроде тонкого железного жала из проволоки, которое затем было вделано в деревянную ручку. То был паяльник, который разогревался на огне и потом мог выжигать на дереве вполне сносные буквы. Далее мы нарезали для рекламы кучу столбов, заготовок под таблички и наконец, приступили к написанию рекламных слоганов. На каждой табличке с нашей рекламой мы выжгли такой текст:

«10 медяков за 4 одинаковых доски!

Лесопилка «Игва» из п. Новосёлки».

Все дощечки, столбы, инструменты, паяльник и кучу ненужных дров погрузили на телегу и стали методично объезжать всю округу. Ваську мы оставили на хозяйстве, поскольку в дороге от него было немного проку, а отлавливать кругляк, швартуя его у берега, а также продавать доски, не отходя от мельницы, он уж как-нибудь сумеет и без нас. На каждом важном перекрёстке мы с Фёдором останавливались и вкапывали столб, затем прибивали на него табличку с нашей рекламой, а заодно прибивали также таблички с указателями направления и названиями населённых пунктов. Фёдор самодеятельностью не страдал, он делал всё, что бы я ни попросил. Надо сказать, что он был весьма доволен своей новой работой, начал потихоньку расплачиваться с долгами. Я тоже был рад такому помощнику, который хорошо ориентировался в местной географии, а также имел собственное послушное и милое транспортное средство.

Когда мы справились с установкой почти двух десятков акациевых столбов, а, как известно, акация весьма стойкое к влаге дерево, то вернулись на мельницу, где нас поджидал скучающий Василий. Мы присоединились к нему в ожидании наплыва новых клиентов, но, к моему большому сожалению, почти трёхсуточная командировка, сны в обнимку со столбами и другие менее приятные приключения завершились ничем. Никто не приехал, никто не посетил нашу замечательную лесопилку. Я был крайне расстроен и сильно изводил себя за то, что где-то всё-таки накосячил. В этот момент Федька, гад, вдруг ни с того ни с сего издал некое мычание. Я и Василий повернулись, чтобы узнать в чём дело, и эта наглая бородатая морда с фиолетово-жёлтым синяком под левым глазом, этак вальяжно вынул изо рта травинку, показал на чудом уцелевшую табличку с нашим рекламным слоганом, которой мы так и не нашли применение, и сказал:

– А всё-таки, что же это значит?!?

– ?! – Васькино лицо вытянулось, возникла минутная тишина и немая сцена. Потом меня прорвало:

– Твою же мать! – Я ругался самыми грязными словами, пока, наконец, Васька не выдал свою коронную фразу:

– Они тут что, вообще читать не умеют!?!