Kitobni o'qish: «Другой мир. Злой рок», sahifa 4

Глава 3

Мы ещё немного потрепались со старостой о ценах на товары и продукты, посетовали на то, что крестьянам стало сложно платить подати. На то, что в посёлке не хватает мастеровитых людей, нет даже торговой лавки, отсутствует кузнец, и каждый раз приходится идти в соседний посёлок к чужому кузнецу. А потом я откланялся и ушёл домой в раздумьях. Зря Михаил прибеднялся. Я видел, что люди вполне себе живут – не бедствуют. Да, это не тот уровень комфорта, к которому я привык, но для здешних мест и уровня развития, люди не в рабстве – это уже хорошо. Из истории нашей цивилизации я помнил, что крестьяне в основном находились под пятой у тех, кто обладал реальной силой. То есть под феодалами. Практически во все времена для них предусматривали разную степень рабства, используя при этом такие нехорошие названия как раб, крепостной, холоп, в лучшем случае просто данник. В этом мире я пока не замечал этих «нехороших» проявлений. Здесь кто хотел мог заработать и на пропитание, и на безбедную жизнь. Для мастеровитых же людей тут был настоящий рай. Тут каждый простой человек занимался сельским хозяйством, имел своё домашнее хозяйство. Все они производили огромное количество продовольствия, содержали какую-либо домашнюю скотину, птицу, а ещё они умудрялись пахать землю, которая тут была вполне качественной, с хорошим таким слоем чернозёма. А вот производство тут было только в зачаточном состоянии. Гильдии мастеров процветали не за счёт своей крутизны и эффективности, а за счёт дефицита на нужные навыки, которыми обладали члены гильдии. Еду можно было купить за гроши, потому что её было много, а вот промышленные товары были в дефиците. Поэтому я решил, что влиться в этот мир будет проще, стяжая славу на производственном поприще. Благо виденье у меня было самое передовое, опережающее здешнее на десяток веков.

В первую очередь меня привлекала идея пильной мельницы. Я призадумался. Учитывая сложность распила колоды на доски, заниматься этим никому особо не хотелось. Ведь пилы мог заточить только кузнец, а топоры умели точить даже подростки. Кроме того, если посчитать какое количество работы требовалось сделать для того, чтобы колода превратилась в калиброванную, то есть обрезанную со всех сторон доску, то выходила запредельная сума денег. Колоть дрова было значительно проще, поэтому дефицит досок ощущался во всём и везде. Если нам удастся занять свободную нишу, то и деньги можно будет заработать приличные. Вот только для этого придётся строить пильную мельницу, автоматизировав, таким образом, большую часть самой трудоёмкой работы.

За неделю плотницкой работы я заработал пятьдесят четыре медных гроша. Это чуть больше других мужиков, поскольку сил тратил больше, да и силы у меня по сравнению с местными аборигенами побольше будет. Но из этих денег десять ушло на лечение Василия, ещё двенадцать на питание и постой у Марфы. Ещё двадцать грошей пришлось отдать за новую рубаху местного образца. Штаны пока ещё держались, хотя я и латал их уже дважды. Имеем двенадцать грошей в остатке. Выходит, что так я ничегошеньки не наработаю. А когда Васька выздоровеет и станет работать, его вклад будет ещё меньше, чем у обычного мужика. Неважная арифметика получалась, слишком далеко от комфорта, слишком близко к чернорабочему с высшим экономическим образованием.

Пока я так размышлял, ноги сами собой принесли меня в дом знахарки. Я отряхнул с ног снег и снял пуховик. Васька слегка ожил, уже самостоятельно садился, но был всё ещё слаб.

– Привет, Игорь! – Заулыбался он, увидев меня. В этот раз его улыбка уже не выглядела вымученной.

– Привет, медведь! – Ответил я ему в тон своему настроению. – Ты ещё долго в берлоге сидеть будешь? Может, всё-таки попробуешь из дому вылезти? Там столько снегу насыпало, всё белое, красивое!

– Я бы с удовольствием, но Марфа запретила вставать! Говорит, что я ещё слишком слаб.

– Ладно, не бойся Васька, я с тобой! – Я заговорщицки ему подмигнул.

– Так что там с пильной мельницей? Чертёж сделал?

– А как я его тебе сделаю, если тут ни ручки, ни карандаша! – Он возмущённо нахмурил брови, надулся.

– Бумага, говорят, дефицит, что стоит больших денег!

– Ну-ка! – Я подошёл к его кровати и протянул руки.

– Давай, вставай, брат! Пойдём на свежий воздух, косточки твои разомнём и кровь разгоним!

С моей помощью Василий смог одеться в пуховик, который я недавно купил для него. Я придерживал его, пока он шёл к лавке у стены. Я торжественно вручил своему товарищу веточку, затем указал товарищу на белоснежное покрывало у лавки, и предложил ему:

– Давай, черти на бумаге для бедных!

Мой товарищ тряхнул кудрями и хохотнул, затем наклонился вперёд и принялся рисовать. Он тут же комментировал свою работу, а я уточнял детали и старался запомнить всё до мелочей. Вскоре передо мной развернулось изображение реки, неровного берега, прямоугольного фундамента, причала, склада и подъездной дороги. Мой товарищ собирался начертить ещё и подробное изображение привода для пильной мельницы, но я его остановил:

– Мне этот чертёж пока ни к чему. Вначале следует выбрать место, заложить фундамент под здание пильной мельницы, а уж потом потребуется чертёж привода.

Научный сотрудник благосклонно со мной согласился. Я же видел, что он устал, моя голова тоже была забита новой информацией. Поэтому мы ещё немного подышали свежим воздухом, выздоравливающему товарищу это самое то, что требовалось для качественной реабилитации после ранения, а потом перекочевали обратно в комнату. Я помог Василию лечь обратно в кровать, короткая простая прогулка утомила его, и я, заметив, что его клонит в сон, тут же ретировался.

С последнего разговора со старостой Михаилом, я вёл осторожные расспросы на тему магов, гномов и эльфов. О них слышали все, но немногие видели их вживую. Впрочем, меня удивило то, с каким спокойствием местные жители говорят о коротышках и длинноухих. Основная мысль, которая проскакивала у каждого из моих собеседников, звучала примерно так: «Гномы и эльфы живут далеко от нас. И нам до них дела нет. А вот маги – другое дело. Они же свои, они люди. Кроме того, магов уважали и ценили как лучших представителей народа. Пусть не все маги были полезны для простых людей, зато они считались умнейшими и мудрейшими людьми. Тут даже поговорка соответствующая прижилась: «Не знаешь, как быть и что делать? Спроси у мага!»

Васька от одного упоминания о магах, гномах и эльфах оживился и долго разглагольствовал на эту тему. Моего скепсиса он не разделял:

– Выходит, не зря у нас существует столько книг и фильмов об этом! – Глаза у моего товарища горели, как во время лихорадки.

– Вот бы увидеть настоящего эльфа! Или хотя бы гнома!

У него на лице появилось мечтательное выражение, уверенность в том, что он на правильном пути, а его мечты вот-вот сбудутся.

– Смотри не разочаруйся! Всё, что нам кажется необычным, при ближайшем рассмотрении может оказаться фальшивкой. – Попытался я вернуть его к вопросам насущным. Но Васька только отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. Я не стал с ним спорить – время покажет, кто из нас был прав!

Целую неделю я готовился к разговору с нашей хозяйкой. Я нашёл Марфу возле печи и завёл с ней разговор на разные темы. Надо заметить, Марфа мне нравилась. Эта женщина была внимательна, терпелива и добра к нам. Я ловил себя на мысли, что именно такой я хотел бы видеть свою мать. Но, увы, моя мама всегда была занята, на меня у неё не хватало времени. Возможно, в этом не было её вины, поскольку тот бешеный ритм жизни, который был в моём прошлом мире, не предусматривал большого количества свободного времени. Впрочем, я тоже не был прилежным сыном, редко вспоминал о родителях. Как они сейчас там, в моём родном мире? Наверняка, уже похоронили меня без тела, как без вести пропавшего пилота. М-да. Переживают, наверное, что не заставили меня после университета пойти на обычную офисную работу. Я же, в основном, общался с отцом, точнее отец умел интересоваться теми темами, которые были интересны мне самому. Поэтому мне было с ним интересно. Мне не хватало этих разговоров с отцом, в отличие от разговоров с приятелями. Тут, в другом мире, где у меня оказалось много времени для размышлений, я понял, что настоящих друзей у меня не было. Мне, по большому счёту, нечего было терять в моём старом мире. Ничего, кроме неба и полёта. Вот этого мне действительно не хватало.

Марфа, как и все здешние обитатели, жила вполне размеренной и спокойной, до нашего появления, жизнью. Меня удивляло, что она живёт одна. Такая женщина должна была нравиться мужчинам. Она была хозяйственной, в доме у неё было чисто, готовила она замечательно, по местным меркам, конечно, а вид у Марфы был ещё вполне о-го-го. Она не потеряла того огонька, без которого ты уже не можешь наслаждаться жизнью в полной мере. Ко мне она относилась как к младшему братцу. Причём, как к не особо умному, этакому непутёвому младшенькому братцу. Но иногда у меня получалось её удивить. Например, её восхитили некоторые мои знания в области медицины. Для меня, впрочем, понимание того, что рану следует промыть, продезинфицировать и зашить, являлось нормой. Но в этом глухом месте такие знания ещё не стали догмой.

А вот к Ваське Марфа относилась как к родному сыну. Она улыбалась этому вполне взрослому пареньку, как малышу, этакой снисходительной улыбкой женщины, которая радуется тому прогрессу, которого добился её сынишка. Однажды, когда знахарка ухаживала за Василием, а он спал, я вошёл и застал, как она ласково расчёсывает своей рукой его кучерявые волосы. Увидев меня, знахарка немного смутилась, но это был лишь миг, а затем она улыбнулась про себя и повыше подтянула одеяло, укрывая им своего пациента до самого подбородка. Она искренне радовалась его выздоровлению, проявляла к нему поистине материнскую заботу. Васька, надо отдать ему должное, тоже вёл себя соответственно. А именно, благосклонно принимал её ухаживания и терпел лечебные процедуры с милой улыбкой послушного и спокойного ребёнка. Марфа делала вид, что верит в это послушание, а Васька делал вид, что верит в то, что она поверила в его послушание. Получалась весьма интересная игра, от которой и Васька, и Марфа получали истинное удовольствие.

Марфа часто отлучалась из дома, чтобы помочь в лечении людей и домашнего скота. Зимой в основном приходилось лечить простуду. Под слоем снега попрятались травы, поэтому в лес она ходить перестала. Зато постоянная топка печки приносила Марфе ещё и дополнительную пользу. Просушенные на шнурках у печки травы и коренья знахарка использовала для приготовления различных снадобий, настоек и прочих лекарственных средств. Васька мог часами расспрашивать её о тех или иных зельях, травах и отварах. Марфа с удовольствием отвечала ему, а иногда и сама выслушивала его предложения и даже рецепты.

Общаясь с плотниками, я узнал, что знахарку уважают, но опасаются. Её сторонились все мужики и женщины. Сторонились, потому что боялись, как боится любой непросвещённый человек, которому не дано понять суть её знахарского дела. Они видят лишь то, что могут понять, а именно, что Марфа знает заговоры и прочий словесный бубнёж, который создаёт вокруг знахарки мистический ореол. Павел и Семён на полном серьёзе считали, что она собирает для своих зелий крылья и когти летучих мышей, перемалывает человеческие черепа в костную муку и несли прочий мистический бред. И я видел, что она признательна мне за то, что во время лечения Василия ей не приходится при мне бубнить все эти заговоры и нести прочую бесполезную чушь. Конечно, мы могли вместе обсуждать симптомы и диагноз её больных, но ещё больше она любила советоваться с моим товарищем.

Я понимал, что от того, насколько Марфа пожелает нам помочь и будет зависеть успех нашего начинания. Возможно, мне следовало провести этот разговор вместе с Василием, но я решил поступить как человек, который не пытается извлечь выгоду из слабости Марфы, а как человек, который привык отвечать за себя и за свои слова. Поэтому я всё говорил с Марфой на разные темы, но не решался приступить к главной части нашего разговора.

Разговоры о быте, лечебных зельях и состоянии Васьки, сменились темой, которая меня особенно интересовала:

– А скажи мне, Марфа! Правда ли, что в Междуречье есть маги? – Я с интересом ждал, что знахарка, как представитель так сказать смежной профессии, сможет дать мне подробный развёрнутый ответ, но услышал в ответ лишь скупое:

– Да.

– А чем они занимаются? – Спросил я, пытаясь разговорить мою собеседницу.

– Ясное дело, магией занимаются! – Пояснила мне знахарка.

– А как это магией заниматься? – Упорствовал я в своём желании разобраться с тем, чего я не понимал.

– Ну, говорят люди, что маги могут разное. – Задумалась Марфа.

– Одни могут лечить, другие могут воду замораживать, третьи молнии мечут, огонь.

– Воду замораживать, молнии, огонь!? – Я был впечатлён. Это не монетку от детей в ловких пальцах прятать.

– А тот, что у герцога служит, чего может?

– Нашего мага лекарем и провидцем кличут. – Пояснила Марфа.

– Понятно. – Сказал я, улыбаясь.

– То есть сама ты мага, что молнии и огонь могут метать, не видела?

Она покачала головой и нахмурилась. Видимо, она почувствовала моё пренебрежительное отношение к магам и, похоже, ей это не понравилось. Марфа решила перейти к сути нашей беседы:

– Ты разговоры говорить пришёл или по делу?

– По делу, Марфа!

– Тогда не тяни, мне ещё к Маланке сходить надобно!

– Марфа! Василий скоро поправится, и это в основном благодаря твоей заботе и твоему знахарскому мастерству!

– Ишь, ты! – Съязвила женщина, хотя было видно, что признание её заслуг и похвала ей польстили, но всё же тут среди местных крестьян такая цветистая похвала была не принята, поэтому она продолжила уже мягче.

– Сладкие твои слова, что слаще мёда, да ещё в твоих устах, они могут понравиться красной девице! Да, разве ж я такая?!

– Ты не такая, конечно, но тоже вполне симпатичная женщина. – Я смутился под её насмешливым взглядом. Она ни на миг не поверила в мой лепет, а, может, в её словаре не было слова «симпатичная».

– Я хочу сказать, что ты нам очень помогла. Но как женщина мудрая, ты должна понимать, что после того, как Василий окончательно поправится, ему придётся работать.

Я сделал паузу, оценивая то, насколько Марфа улавливает мою мысль. Знахарка сидела ровно и никакого беспокойства не проявила. Работать, да! Это же нормально для любого мужчины, чему же тут удивляться. Тогда мне пришлось подкорректировать свою речь:

– А ведь Вася не из тех людей, что могут работать от рассвета до заката. Нет у него такой силы и ловкости, чтобы махать с утра до вечера топором, нет такого молодецкого здоровья, чтобы идти за плугом или пилить колоду, рубить дрова или косить траву!

Вот теперь я увидел в её глазах озабоченность, которой я и добивался. Уже более уверенно, смелея с каждым словом, я продолжил:

– Не для него такая работа!

– Может он мне помогать будет? – Робко предложила Марфа.

– В лекарском деле он смыслит, и я могла бы научить его всему что потребуется!?

– Да, Василий парень смышлёный, безусловно, он мог бы стать знахарем, но Марфа, оглянись! – Тут я развёл руками в стороны и сделал драматическую паузу.

– Разве тебе самой хватает денег для безбедной жизни? Да, конечно, ты можешь рассчитывать на то, что у тебя всегда найдётся еда в закромах! Но хватит ли работы и той оплаты за неё, если вас станет двое?

Марфа погрустнела. Похоже, я разбил её тайные надежды. Настало время подбросить ей новую идею.

– Но есть дело, в котором Василий будет считаться лучшим из ныне живущих мастеров! – Пафосно сообщил я, попутно мой указательный палец взвился ввысь, указывая ту невероятную высоту, которую мой товарищ непременно возьмёт.

– Какое ж это дело? – Знахарка заинтересовалась, подалась всем телом вперёд, заскользила по скамье, оказавшись на самом её краю.

– Василий человек учёный, обученный, читать и писать умеет, множество книг прочёл, он инженер! – сообщил я. У Марфы раскрылся рот, она тут же прикрыла его ладошкой.

– Это, как эти, – она показала большим пальцем себе за спину, – чародеи?

– Лучше! – сказал я со всей возможной уверенностью. – Он инженер! То есть мастер среди мастеров! Тот, кто умеет столько, что может быть учителем для любого из самых достойных и опытных ремесленников!

– Ох, ты! – И тут наша хозяйка созналась.

– Я так и знала! Я чувствовала! Ещё тогда, когда он от жара сгорал, да от раны в бреду мучился. Слышала я от него такие дивные слова, какие может только мудрец изрекать.

– Какие это слова? – удивился я. Разговор принимал совершенно неожиданный оборот, и я насторожился, внимая её словам.

– Странные, дивные слова, каких я никогда не слышала! Не наши это слова были, чужеземные! – Сообщила мне Марфа шёпотом. И что-то в её первобытном ужасе меня зацепило. Потому что я тоже слышал, как в бреду Василий несёт всякую белиберду, но никаких иностранных слов в его речи я не заметил. Я предложил ей рассказать об этом подробнее, и знахарка сказала.

– Он всё время повторял: «Мама! Мама! Мне плохо! Мама!». Что это за слова такие странные? Никогда таких слов не слышала!

Вначале я даже не понял, о чём она говорит, но затем осознал ту небольшую разницу между теми словами, что произнесла Марфа и теми словами, которые были приняты в этом мире. В бреду Василий говорил на своём родном земном языке, который знал в совершенстве. Но в этом мире тоже было слово «Мама» с таким же значением, как то, что было в нашем родном мире и это слово на местном языке звучало иначе. Вот только я не замечал этого ровно до тех пор, пока не услышал такое родное слово из уст аборигенки Марфы. В её устах оно было иностранным, неместным. Когда я пытался сказать «Мама», то говорил на местном языке, а не на своём родном. Каким-то образом в моём мозгу местные слова стали родными, а слова из прошлого мира стали словно иностранными. Я ДУМАЛ НА МЕСТНОМ ЯЗЫКЕ И ГОВОРИЛ НА МЕСТНОМ ЯЗЫКЕ КАК НА РОДНОМ! Он и стал мне родным, причём не при помощи обучения, а при помощи мгновенной замены моего родного языка на язык этого мира! Вот так поворот, я даже растерялся от неожиданных выводов. Это требовало пересмотра всей нашей телепортационной теории. Для грамотного анализа мне явно не хватало информации. Из растерянного состояния меня вывел вопрос обеспокоенной моим состоянием Марфы:

– Игорь, а ты часом не заболел? – Я перевёл взгляд на её расширенные зрачки.

– Нет! Я в порядке! Просто ты в очередной раз подтвердила мою мысль о том, что Василий великий мастер! – У меня в этом разговоре имелась цель, поэтому я оседлал своего прежнего конька и решил довести дело до конца.

– Но для того, чтобы показать себя, ему не хватает самую малость!

– Чего? – спросила женщина и я не нашёл ничего лучшего, чтобы открыть ей эту простую истину.

– Денег!

Марфа три мгновения переваривала что-то, затем отодвинулась от меня назад и сложила руки у себя на груди.

– Денег? – Спросила она с иронией, и я понял, что дальше мне будет очень нелегко. Все воздушные замки, построенные моей рукой, рухнули при слове «деньги!».

– Марфа, а знаешь ли ты, зачем мне у тебя деньги приходится одалживать?

– Почём мне знать?! – Она равнодушно пожала плечами.

– Так ведь я хочу дело открыть! По проекту великого инженера Василия я построю пильную мельницу! Будем мы плотницким ремеслом промышлять!

– Ишь ты! Экий ты опытный плотник нашёлся! – Скептический взгляд не оставлял её с того момента, как я произнёс слово «деньги», но язвительность в голосе появилась только сейчас.

– Так ведь, Марфа, твоя выгода в этом тоже есть! Посуди сама! Сейчас мы у тебя тут ошиваемся, место в доме занимаем. Уже разговоры нехорошие про нас люди ведут. – От моих слов Марфа помрачнела.

– А ежели мы своё дело откроем, так мы сразу от тебя съедем!

– Да вы и так съедете, коли я так захочу! – Возразила Марфа, уперев руки в бока. Но я не стал обращать на это внимания и продолжил.

– А ещё, если ты мне денег одолжишь, я помогу тебе пол из дубовых досок справить!

Это был, как говорят боксёры, удар ниже пояса! У знахарки загорелись глаза. Во всём доме у Марфы пол был земляной. Наличие деревянного пола было её заветной мечтой. Об этом я узнал, когда она меня устраивала на работу у плотников. Марфа мечтательно вздохнула. Дубовые доски легко могли превысить стоимость в 5 медяков за штуку.

– Во всём доме? – спросила она, глядя на меня с подозрением.

– Да! – Согласился я, не подумав о последствиях.

Мы поторговались с ней о разных мелочах, и в результате выяснилось, что сбережений у Марфы немного. Без учёта денег, отложенных на подати, её состояние составляло 145 медных грошей. Негусто, но лучше, чем ничего. Я понял, что выгоды от такой сделки у меня не выйдет, потому что пол из дубовых досок для Марфы будет стоить значительно дороже 145 медных грошей. Зато Марфа вызвалась помочь мне со старостой. Староста, хоть и жил в доме с деревянным полом, зато перспективу прибавки в казну оценил. А денег всё равно не дал, жмот такой. Его объяснения звучали убедительно, но сам-то я понимал, что пока не обзаведусь своим имуществом, то в глазах старосты буду не надёжным заёмщиком, без реального залога в виде ликвидной недвижимости.

– Ты, Игорь, пойми! Деньги ведь штука ценная, бережного отношения к себе требует. Ведь, казна-то не моя, а общая. Так как же я тебе из неё денег дам, если с людями не посоветуюсь. – Подвёл Михаил итог нашей часовой беседы.

– А с людями знаешь как?! Одному дай в долг, так ведь другие в очередь встанут, скажут, чем мы хуже! Ты пойди, выбери себе землицу, а уж я тебе добрым словом, аль советом помогу!

Совет староста и впрямь дал неплохой. Посоветовал нанять Федьку косого, вместе с его клячей и телегой. Подсказал, где камни для фундамента взять и прочее по мелочи.

Буквально через несколько дней после этого нас посетил посланник из Тура. Это случилось совершенно неожиданно, вечером во время ужина. Я, Василий и Марфа поглощали ещё горячую кашу, запивая её простоквашей. В этот момент на улице послышался топот, затем заскрипел снег во дворе знахарки, дверь со скрипом открылась и в коридоре послышались тяжёлые шаги: в горницу вломился воин в кольчуге и шлеме. На поясе у него висел короткий меч, на руках тяжёлые кожаные рукавицы.

– Кто хозяин этого дома? – Грозно спросил суровый воин со снегом в бороде.

– Я. – Марфа встала из-за стола.

– У тебя проживает два чужеземца, это они?! – Спросил воин, указав рукой на притихшего Ваську и на меня.

– Да. – Коротко ответила Марфа, хмуря брови.

– Миха! – Заорал воин, повернувшись в сторону дверей.

– Иду, иду я! – Ответил ему мужской голос с некоторой ленцой. В горницу вошёл ещё один суровый воин с факелом в руке. Он с подозрением посмотрел на Ваську, затем на меня и нахмурился.

– Этот, что ли?

– Факел подай! – Вместо ответа приказал глава отряда.

Миха протянул ему факел, тот взял его и подошёл ко мне. Наклонился и уставился мне в глаза с факелом прямо у моего лица.

– Похож? – Спросил Миха.

– Похож. – Согласился командир отряда.

– Борода коротковата. – Заметил Миха.

– И волосы тоже. – Разочарованно сказал командир.

В горницу протопали ещё два воина в доспехах с заснеженными шлемами.

– Обыщите тут всё! – Скомандовал главный воин.

– Искать, как обычно, рыцарские доспехи? – спросил Миха.

– Да, всё как обычно! – С раздражением ответил командир и посмотрел на испуганную Марфу.

– Не бойся, хозяйка! Мои люди твоего не возьмут!

Обыск продолжался недолго. Воины перевернули вверх дном два сундука с одеждой, залезли в погреб и побывали на чердаке. Мы всё это время мрачно смотрели за тем, как роются в наших вещах. Один из воинов схватил мой старенький ноутбук, покрутил в руках и отбросил в сторону. К счастью, он подобрал его на Васькиной кровати и бросил его туда же. Походное зарядное устройство привлекло внимание Михи. Тот покрутил в руках портативное зарядное устройство с солнечной батареей на корпусе и аккумулятором внутри. Постучал по стеклу костяшками пальцев, покрутил в руках и отбросил в сторону. Батарея жалобно и глухо стукнулась о земляной пол. Было бы там что-то более твёрдое, наверняка бы разбилась, а так выдержала варварское отношение. Васька рядом с шумом выдохнул воздух сквозь раздувшиеся ноздри. Старенький ноутбук был его любимой игрушкой, именно благодаря моему старому портативному компьютеру товарищ не скучал, пока пытался оправиться от ранения. Сразу после того, как Васька смог сесть на своей кровати, он дорвался до моего старенького ноутбука. Первым делом он нашёл в портативном компьютере какую-то простенькую игру и просидел за ноутбуком, не отрываясь до тех пор, пока не села старая батарея.

А тем временем воины собрались возле своего командира, который всё это время простоял у окна. Что он там пытался разглядеть в сгущающихся сумерках? Возможно, жену и детей, которые остались где-то там, в Туре, в тепле?! Он повернулся и спросил:

– Ну?

– Всё обыскали! – Заявил Миха.

– Доспехов и оружия не нашли. – Отчитался один из двух воинов.

– Да тут и прятать негде! Даже хлева нет. – Пояснил второй воин с виноватой улыбкой.

– Тогда все по коням! – Сказал командир.

– Сержант,¹ – взмолился Миха, – а может, отдохнём, а завтра дальше поедем?

– По коням! – Рявкнул командир, развернувшись к выходу.

Воины застонали, и, сцепив зубы, направились за ним.

Марфа облегчённо вздохнула и с подозрением посмотрела на меня, но так ничего и не сказала.