Kitobni o'qish: «Другой мир. Злой рок», sahifa 3

По всему выходило, что мне следовало адаптироваться на местном сельском уровне. Местные девушки посматривали на меня с любопытством, я сильно отличался от тех парней, что жили в Новосёлках. Марфа даже попыталась сосватать меня за одну из них, но я наотрез отказался. Не хотелось мне связывать себя брачными узами с местными жительницами, жить в чужом доме на птичьих правах. Хотелось построить свой собственный дом и вообще хотелось устроиться в Новосёлках с комфортом, найти себя в чужом мире, пусть даже в чужом пространстве и времени. Поскольку за всё время, что я вёл расспросы, ни одно из географических названий не подходило к тем, что я выучил на уроках географии. Всё-таки мой мозг сопротивлялся невероятному повороту событий, которые со мной произошли. Я периодически, подсознательно, пытался найти рациональное объяснение всему, с чем мне приходилось сталкиваться. Я никак не мог успокоиться, не мог разложить всё по полочкам, потому что для этого требовалось больше информации, которой у меня пока не хватало.

А до тех пор я решил сконцентрироваться на том, чтобы стать успешным жителем Новосёлок. Поэтому следующим этапом моего комфортного обустройства в новом мире стала попытка повысить свою полезность в новом обществе, поднять её до новых высот. Затем мне следовало конвертировать эту полезность в местный эквивалент денег – медные гроши, серебряные и золотые монеты. Единственным капиталом, которым я располагал по сравнению с обитателями этого мира, были знания и образование. Теперь следовало превратить их в нужные для этого мира вещи. Но так уж получилось, что я ничего, кроме пилотирования, не умел делать. Также сложно конвертировалось моё гуманитарное образование. Для того чтобы сделать что-либо полезное из моей прошлой жизни нужно было обладать техническими знаниями в области механики, металлургии, физики, химии и прочих. А они у меня были поверхностные, чисто теоретические. Зато у меня был товарищ, который кое-что мог. Его техническое образование, несомненно, могло оказаться весьма полезным, особенно в деле развития серийного и массового производства.

Глава 2

Василий поправлялся долго и мучительно. Рана капризничала, моего земляка бросало в жар, мы дважды отпаивали его отварами из трав. После второго раза пришлось спасать его от самих трав. Кажется, мы перенапрягли его печень. Я всё также ходил с лесорубами. Мы валили лес, затем сплавляли кругляк по реке до посёлка, а уже там плотники резали и кололи его на дрова или доски. При этом плотники пользовались топорами и примитивными двуручными пилами. Когда Васька подхватил очередное воспаление, мне пришлось пристроиться к плотникам, которые пилили кругляк на дрова непосредственно в посёлке. Ночью мне приходилось дежурить у Васькиной кровати, а днём я пилил колоды. Плотники мне были рады, ведь у них как раз начался сезон, когда дрова шли нарасхват. Люди заготавливали их на зиму, покупая поленья целыми телегами. Плотники не справлялись с наплывом покупателей, поэтому моя помощь была уместной. Работа была изнуряющей, никакой автоматизации, инструменты были на уровне кузнечных технологий, поэтому пот с меня лил ручьями. Я похудел, лицо осунулось, накопилась усталость, зато прибавилась мышечная масса.

Вечером того же дня, когда Васька очухался от жара и захотел поговорить, я пожаловался ему на свою судьбу.

– Так, а в чём проблема? – Спросил он.

– Можно автоматизировать часть тяжёлой работы при помощи водяной мельницы. Они так и назывались когда-то – пильные мельницы. Вода вращает привод, тот в свою очередь передаёт усилие на две-три пилы, через которые пропускают кругляк. На выходе получаем доски!

Я ухватился за эту мысль. Было бы замечательно переложить на механизмы часть тяжёлого изнурительного труда. Я подался вперёд, посмотрел на Васькино измученное лицо, в его зелёные припухшие и покрасневшие глаза.

– Чертёж нарисуешь? – Я подумал, что реализовать такой вариант автоматизации труда по распилу кругляка было вполне реальным делом.

– Легко! – Василий кивнул, и, улыбнувшись вымученной улыбкой полутрупа, посмотрел на меня грустными глазами. Ох, нелегко это болеть в таком месте. – Игорь, мне бы водички!

– Держи! – Я протянул ему деревянную плошку с водой. Мой земляк жадно отпил, затем медленно осушил всё до дна. Я посмотрел на его измученное болезнью лицо. Глаза уже не блестели, из чего я сделал вывод, что жар прошёл. Мне показалось, что Василий наконец-то готов к моим вопросам. – Ещё водички?

– Нет, достаточно! – Он улыбнулся, в последнее время я не баловал его вниманием и заботой, поскольку постоянно пропадал на работе. Я присел рядом с кроватью на деревянный грубо сбитый табурет.

– Вася! Как тебя угораздило вляпаться в эту историю с прибором?

– Сам не пойму. – Парень вздохнул, улёгся на подушку, его глаза уставились на потолочную балку.

– Расскажи-ка мне всё с самого начала! – Предложил я.

Он отбросил со лба в сторону немытые слипшиеся кучерявые непослушные волосы и сказал:

– На пятом курсе института мой преподаватель предложил мне должность ассистента. Я согласился, ведь речь шла о том, чтобы работать у самого перспективного учёного на нашем факультете. Вначале он даже не рассказывал мне о том, с чем он работает. Профессор доверял мне задачи, которые мне были по плечу. Я тогда увлёкся одной студенткой… Впрочем, это не важно. Работа у меня была не сложная – из разряда принеси-подай, отойди и не мешай! В таком ключе я проработал три месяца, закончил институт и уже размышлял о том, чтобы пойти на настоящую работу, как вдруг ко мне заявился Валентин Степанович.

– Тот самый из органов? – Хмыкнул я, припоминая, как меня самого втянули в опасное приключение.

– Да. Скользкий тип. – Согласился с моими впечатлениями Василий.

– Валентин Степанович в присутствии профессора сообщил мне, что государство решило доверить мне важную задачу. Я проникся важностью момента, особенно, когда мне подсунули бумажку с грифом совершенно секретно. Получилось, что я сам подписался под правительственный научно-исследовательский проект. После этого мой шеф, наконец, рассказал, что на самом деле он работает над прототипом прибора по телепортации объектов и в перспективе людей на любые расстояния. В тот же день пропала моя девушка. Такая умная, пытливая и страстная, что я только сейчас понял, что она работала в одном госучреждении с Валентином Степановичем.

– Ого! – Удивился я.

– Пути конторы неисповедимы! – нервно хихикнул мой товарищ и поскрёб щетину на подбородке.

– Я заметил, что за мной и за профессором постоянно наблюдали какие-то люди. Друзья, с которыми я часто общался, получили направление в какие-то дальние уголки страны, теперь я понимаю, что это было сделано специально. Меня пытались оградить от любой возможной утечки информации. Однажды, когда я перебрал спиртного в баре, меня мягко транспортировали прямо домой. Как это произошло, я не помню. Зато помню, как сильно я удивился, что лежу в собственной кровати в закрытой снаружи квартире, а моя одежда аккуратно сложена на стульчике рядом с кроватью.

– М-да, – сказал я, не скрывая своего удивления. Я не знал сочувствовать Василию или радоваться за него. Судя по тому, к чему это всё привело, скорее всего, следовало ему посочувствовать.

– Я проработал с профессором два с половиной года. Работа шла неторопливо, иногда приходилось отчитываться перед Валентином Степановичем. Мы бились над телепортацией, упёрлись в одну проблему, которую профессор никак не мог разрешить. Наконец, профессор признал, что его работа зашла в тупик, а все идеи отработаны. Где-то в наших расчётах была допущена ошибка, а может, мы не заметили чего-то, что могло бы нам открыть глаза на решение проблемы. – Василий вздохнул, снова почесал подбородок, скривился, когда потревоженная рана заболела от неосторожного и резкого движения руки. Затем он продолжил.

– Короче, мой шеф связался со своим коллегой из Канады. Это был известный математик из Торонто. Они договорились о совместном отпуске на Карибах. Под это дело Валентин Степанович организовал нашу командировку. Мы отправились в отпуск, который, конечно, таковым не являлся. Туда же приехал человек из Торонто. А знаешь, что было самое обидное?

– Профессор тебя с собой не брал?

– Нет, – Василий вздохнул.

– Профессор вообще жил отдельно и в другом городе. Такое условие поставил Валентин Степанович. Так что тот факт, что он не брал меня с собой, был не самым обидным!

– А что же?

– Мне запретили отходить дальше кафе и магазина, приказали сидеть в номере и не высовываться! – Васька приподнялся на локте и повернулся ко мне боком. Он был действительно зол.

– Я впервые был за границей! Вокруг меня был тропический рай, по улицам города ходили полуголые доступные темпераментные красотки, которые зажигательно танцевали по вечерам. Где-то рядом были белые песчаные пляжи с голубыми лагунами, которые омывались изумрудным безумно тёплым и ласковым морем. Ты только представь эти пляжи с кокосовыми пальмами, в тени которых порхают удивительные птицы, а в тёплой, как парное молоко воде плавают красочно яркие рыбки! Одним словом, вокруг меня мечта туриста, а мне это всё запретили!

– Боялись, что ты выболтаешь страшную государственную тайну? – я засмеялся, затем представил, каково это было сидеть целыми днями в номере, и проникся сочувствием к приунывшему Василию.

– Да какую тайну и кому б я рассказал? Я же их языка не знаю! – парень хмурил брови, видимо, всё ещё злился на Валентина Степановича и его запреты.

– Ну, и если бы я был болтливым, меня бы в проект не взяли. Нет, тайны я хранить умею. Тут другой случай. Мне доверили сторожить главное достояние – прототип телепортера, который уже кое-что мог, но до конечного результата ему ещё было далеко. Вот только об этом никто не знал, а я сидел и охранял телепортер.

– Погоди, ты говоришь это всего лишь прототип, но выходит, что прибор смог как-то телепортировать нас сквозь пространство! Значит, ваша работа оказалась успешной! – Попытался я подбодрить товарища. Получилось неубедительно. – Долго пришлось сидеть в гостинице?

– А! – Васька махнул рукой и завалился обратно на спину, уставился в потолок. Его брови нахмурились, он протянул палец, ткнул им в дужку своих очков, поправляя их на своей переносице.

– Я проторчал в этом убогом месте больше недели. Со скуки чуть не помер.

– Я одного не пойму, – перебил я Васькины терзания, – зачем вы потащили с собой телепортер!? Неужели нельзя было его оставить на Родине?

– Так решил профессор. Сказал, мол, надо и всё тут! Я не спорил, ведь иначе меня бы не взяли, оставили бы дома!

– А профессор часто приходил? – спросил я. Меня интересовало то, каким образом нашли Василия. Кто-то должен был навести на него мордоворотов, которые затем напали на него и чуть не убили.

– Он позвонил накануне, сообщил, что его встреча с коллегой имела большой успех, но подробностей по телефону сообщать не стал. Он попросил меня встретить его возле аэропорта. Профессор приехал на такси один, и мы сразу пошли в номер, хотя я надеялся вначале пообедать в кафе, попросить несколько дней отпуска. Такой случай представился, о котором я мог только мечтать. Но профессор был очень возбуждён новыми открытиями и предположениями, как только мы закрылись в номере отеля, он попросил достать телепортер. Мы поставили его на стол, и мой шеф тут же принялся исправлять ошибки в программном коде телепортера. В качестве электронной панели управления мы использовали мой старый смартфон, примотанный к корпусу телепортера проволокой и изолентой. Пока он его настраивал, то рассказал, что встреча с коллегой открыла ему глаза на переменную, о которой мы совершенно позабыли. Мол, кроме измерений существует ещё и время. Если учесть его в качестве новой вводной, то и результат будет таким, какого мы ожидали. Он работал долго и без перерыва, энергия в нём кипела, энтузиазма хватило на четыре часа беспрерывной работы. К вечеру он перестал бормотать себе под нос, потом сел в кресло и попросил принести ему кофе. Когда я вернулся из кафетерия, профессора в номере уже не было.

– Ничего себе! – Я почесал бороду, и у меня в голове возникла шальная мысль насчёт того, куда подевался профессор, но озвучивать её я не стал.

– А что было дальше?

– В тот момент, мне показалось, что он просто вышел подышать. – Василий снова вздохнул. – Но сейчас я так не думаю.

– Почему?

– Потому! – Васька начал загибать пальцы.

– Во-первых, когда я не спеша допил свой кофе, а кофе, который я принёс для профессора, остыл, я прогулялся по гостинице, спустился в кафетерий, даже прошёлся по улице. Профессора нигде не было. Я спрашивал у работников отеля и даже у посетителей, его никто не видел, а значит, он никуда не выходил! Во-вторых, когда я на следующее утро позвонил к нему в гостиницу, то его и там не оказалось, более того он туда не возвращался!

– И тогда ты позвонил Валентину Степановичу!? – Догадался я.

– Да. А ты бы не стал этого делать на моём месте? – Он скептически посмотрел на меня, я пожал плечами. Кто знает, что бы я сам сделал в такой ситуации. Васька продолжил рассказ.

– Мне было сказано ждать нашего человека, который меня заберёт самолётом. Особенно тщательно контора требовала присмотреть за телепортером. Ну, а дальше ты уже знаешь. Меня посетили широкоплечие мордовороты, которые не удосужились представиться. Они подстерегли меня, когда я возвращался из кафетерия. Потом связали и стали бить. Обиделись суки, что я делал вид, будто не понимаю их.

– Похоже, они следили за профессором. – Высказал я своё предположение. – По его следу они вышли на тебя.

– Может быть! – Васька задумался.

– Хотя, скорее всего я сам виноват. Мне не следовало столько болтать по телефону. Просто я испугался за профессора и не знал, что мне делать.

– Думаешь, его взяли эти?

– Может быть! – Василий задумчиво почесал макушку.

– Хотя я думаю, что в его исчезновении виноваты не они. Эти бы заодно захватили прототип.

– Тогда что случилось с профессором?

– Я думаю, что простейшим объяснением было бы сказать, что он активировал телепортер. – Сказал мой товарищ и, немного подумав, поправив свою кучерявую шевелюру, добавил.

– Надеюсь, он попал туда, куда хотел.

– В отличие от нас!

– Что ты имеешь в виду? – Удивился мой земляк.

– Похоже, ваше устройство, телепортер, забросило нас сюда сквозь пространство и время! При этом у нас, в отличие от твоего шефа выбора не было! – Мы оба замолчали, переваривая всё недавно услышанное. Василий задумчиво смотрел в потолок, а затем на его лице появилась хитрая улыбка.

– А я вот не жалуюсь! – Искренне улыбнулся Василий.

– Могло быть значительно хуже! Каковы, например, шансы у иголки с одного раза попасть в напёрсток, спрятанный в стоге сена размером с три гектара!?!

– Крайне малые. – Не утруждаясь точностью расчётов, сообщил я.

– Вот! А наши шансы попасть сюда были ещё меньше! – Он задумался, потом заулыбался ещё шире и сказал.

– Они были вообще нереальными! Поэтому радуйся, что мы остались живы, не угодили в вакуум, не попали на безжизненную планету или астероид. А то и внутрь звезды могли телепортироваться!

Пожалуй, с этим и не поспоришь.

– Однако тебя не удивляет, что мы попали туда, где люди говорят на нашем, пусть и более древнем, языке? – После моего вопроса в комнате повисла такая тишина, в которой было слышно жужжание мухи у стола.

– Я думаю, ты недооцениваешь телепортер, считая, что нам повезло, когда мы попали сюда! На самом деле сам он притянул нас туда, где бы мы смогли легко адаптироваться!

– От этого вывода Василий и сам оказался немного озадачен. Мне показалось, что этот вариант он раньше не рассматривал.

– Скажи-ка, мне Вася! – Моя мысль окончательно оформилась и созрела. – Сохраняются ли настройки телепортера, и не вышло ли так, что в момент нашего перемещения настройки, установленные профессором, сработали снова?

– Настройки точно сохраняются, пока их не поменяют на другие. И я их не менял, – сообщил мой товарищ, его взгляд стал подозрительным.

– Ты ведь их не трогал, Игорь?

– Я даже не раскрывал свёрток. – Я отрицательно закачал головой.

– Так и тащил его вместе с твоей тушкой до самого самолёта!

Васька смутился.

– У меня раньше не было возможности тебе сказать… – Василий извиняющимся жестом указал на своё тело, укрытое одеялом.

– Спасибо тебе Игорь, что не бросил меня там…

Я отмахнулся от его слов, мне не хотелось, чтобы мой товарищ чувствовал себя неловко. Более того, я считал, что он поступил бы так же. Ну, разве что, он не смог бы тащить моё тело к самолёту на плече, зато я почему-то чувствовал симпатию к этому парню, единственному человеку из моего мира. Чувствовал я и что нам точно следует держаться вместе. Наверное, не стоило также расстраивать его тем фактом, что мордовороты собирались хладнокровно убить его.

– Не бери в голову! Я был рад помочь тебе, думаю, ты поступил бы также! – Сообщил я ему. Кучерявый товарищ тряхнул головой, пружинки волос при этом задвигались, его лицо вдруг стало очень серьёзным.

– Игорь! Я считаю, что в этом мире и с нашими знаниями перед нами открываются большие возможности. Главное держаться вместе, тогда мы сможем поставить весь этот мир на уши! – Это было сказано Василием с полной уверенностью в голосе, и я с радостью похлопал его по плечу. Его настрой мне понравился, хотя весь этот пафос насчёт всего мира показался мне излишней бравадой. Тут бы заняться чем-нибудь интересным, домик свой отгрохать.

Знай я о том, какие опасности меня ждут в будущем, возможно, я бы отбросил свои амбиции и попытался бы жить, не пытаясь мечтать! Хотя кого я пытаюсь обмануть?! Не такой я человек, чтобы сидеть ровно на попе и ждать пока судьба одарит меня своими щедрыми подарками!

* * *

В тот зимний день я работал с плотниками. Семён и Павел охотно отвечали на мои вопросы, но, как обычно, в ответ я получал весьма расплывчатые и не точные ответы. Мужики дружно отправляли меня с моими вопросами к старосте, а иногда и куда подальше. Работники просили выбросить дурь из головы и не отвлекаться от распиливания колод. Работа была изнуряющая и требовала большой концентрации. Чуть отвлёкся, и пила ушла в сторону, доска получалась кривой. Ещё чуть отвлёкся и можно было согнуть полотно пилы. Ровнять пилу деревянной киянкой – это и время потратить и результат не всегда положительный, а пила в этом мире стоила немалых денег.

В целом, мне эти мужики нравились. Павел, главный плотник, был немного старше и степеннее, а Семён, его правая рука, выделялся смекалкой и быстротой принятия решений. Оба плотника были хорошими людьми, оба уже обзавелись семьями и были мотивированы заработать побольше денег, чтобы прокормить семью. Это мне подходило, поскольку я тоже стремился заработать много денег, ведь для реализации моих планов их требовалось немало. Как здесь и было принято, оба старших плотника отрастили бороды: Павел носил длинную широкую чёрную бороду до груди, а Семён ограничился русой аккуратной, но густой бородкой длиной в четыре пальца. В основном моим напарником был Павел, но иногда мы оба присоединялись к Семёну и уже все вместе таскали из реки кругляк, волокли его на распил или ворочали поленья для рубки их на дрова. Кроме этих двоих на плотницком подворье было ещё два человека. Эти парни хоть и помоложе, но лично у меня не вызывали никакого интереса. Мне они казались ленивыми и праздными людьми. Павел также старался держаться от них на расстоянии. Не отталкивал от себя, но и не привечал.

– Павел! А давно ты плотницким делом промышляешь? – Поинтересовался я как-то у старшего плотника.

– Почитай всю жизнь и промышляю! – Ответил чернобородый напарник.

– Как отец меня сюда привёл, так я тут и работаю. Я ведь, Игорь, ничего другого и не умею!

– А ты, Семён? – Поинтересовался я у нашего коллеги.

– С пяток зим будет! – Сообщил мне, скалясь, Семён.

– Как его с кузницы выгнали, так он у нас и осел. – Поправил его Павел.

– А почему тебя выгнали из кузницы? – Мне было интересно, чего такого начудил Семён, ведь я считал его человеком вполне рациональным и уравновешенным. А кузнец в здешних краях весьма почитаемая профессия.

– Я у кузнеца в подмастерьях ходил. Помаленьку учился этому нелёгкому делу. – Семён откусил краюху хлеба и, запив молоком, задвигал челюстями. Я и Павел от него не отставали, но я при этом ещё и внимательно следил за лицом русобородого плотника. Наконец, поразмышляв немного во время еды, Семён продолжил.

– Была у меня тогда невеста, теперь-то жена моя. И хотелось мне ей подарок сделать. И вот когда кузнец отлучился по делу в город, я подхватил заготовку и стал ковать для неё колечко серебряное. Ох, и намаялся я тогда, но всё ж таки смог выковать ей кольцо. Ладное получилось колечко-то, гладкое и с плетёными концами. А между концами теми я камешек янтарный поместил. Давно у меня тот камень был, да своего часа ждал.

Семён снова отхлебнул молочка из глиняного кувшина. А тем временем Павел решил закончить длинный рассказ товарища:

– Да, только у кузнеца дочка была, что на Семёна глаз положила. Она колечко увидела, да и рассказала всё своему тяте, не хотела она, чтобы у Семёна невеста появилась! Батя, когда вернулся, кольцо не отобрал, но и Семёна из кузницы навсегда прогнал.

– Сказал мне, – продолжил Семён, вытирая рукавом рубахи молоко со своей бороды, – Не гоже мне учить мастерству того, кто решил мою дочку обидеть! А колечко-то, я своей невесте подарил, да так оно ей приглянулось, что согласилась она за меня замуж пойти! Да так она мне была мила, моя зазнобушка, что не стал я другого кузнеца искать, чтобы быть с ней в родном посёлке. Счастье-то оно не постоянное! Коли потеряешь, можешь другого такого не сыскать. А сейчас-то, у меня не одно токмо счастье-то, а сразу шесть! Детишки мои, радость моя в жизни и опора в старости!

– Хорошо сказал! – крякнул Павел, похвалив товарища, и в его чёрной бородище показались белые зубы. И я был с ним полностью согласен. Что может быть лучше большой и крепкой семьи, которая тебя любит и ценит.

Вечером сразу после работы я отправился к старосте. Мне несколько раз уже приходилось видеть этого ушлого мужика. На первый взгляд он всегда выглядел чем-то недовольным, но на самом деле был человеком смышлёным и старался заботиться о том, чтобы посёлок развивался. От дома Марфы до дома старосты было около сотни шагов по заснеженной улице. По улице кроме меня и детишек никто в этот час не ходил, но во дворах люди ещё занимались хозяйственными работами. Кто-то, собирая яйца, потревожил кур в курятнике, кто-то таскал дрова в дом.

Старосту Михаила я застал за тем, как он распекал Федьку косого. У этого мужика ещё с детства развилось косоглазие, что, впрочем, его совершенно не смущало.

– Что же ты, Косой, нерадивый-то такой! – увещевал староста Михаил. – У тебя ж детишек пятеро! А ведь подати за тебя платить некому!

– Так ведь я же…

– Кормилец ты, али кто? Сборщики терпеть не станут! А ну как тебя побьют, а твою Пелагею того…

– Так ведь не виноватый я! – Взбунтовался Федька. – Урожай градом побило, самим жрать скоро нечего будет! А в долг уже никто нидаётъ!

– А кто ж тебе виноват, что ты у нас долгов понабирал!? – Тоже повысил голос Михаил.

– Ты, Федя, решай, как быть-то, да побыстрее! После зимней ярмарки сборщик подати вначале с тебя спросит, а уж потом и с меня! Хоть твой урожай и пропал, но твоя кляча всё ещё при тебе! Поспрошай у людей, может кому твоя телега или кляча пригодятся?

Мельком взглянув на меня, староста повернулся опять к косому крестьянину и, положив ему руку на плечо, сказал:

– Ты ступай Федь, ступай! После поговорим!

Тот мельком посмотрел на меня и, понурив голову, отчалил восвояси. Михаил повернулся ко мне и жестом пригласил пройти в дом. Про себя я отметил, что староста живёт вполне неплохо. В доме чисто и уютно, но без излишеств. Усадив меня за стол, Михаил поинтересовался, а с чем я к нему пожаловал.

– Осесть я у вас решил! – сказал я ему прямо.

– Что мне нужно для того сделать, чтобы свой дом поставить, или, к примеру, участок получить.

– Ежели ты собрался дом ставить, то землица-то найдётся. – Староста замялся, задумался, видимо, что это сулит посёлку вообще и ему в частности. Приняв про себя какое-то решение, он продолжил.

– Наши люди о тебе хорошо говорят. Работящий ты, Игорь, смекалистый. Только запомни, что для того дела придётся выложить две серебрушки. А как дом поставишь, так подати платить надотъ с ентава дома, значится, по серебрушке в сезон сборщику и по дюжине медяков в поселковую казну.

– А если я решу дело своё открыть?

– За кажен участок землицы в поле по две серебрушки чтоб начать, по серебрушке за сезон, чтобы подати платить. Плюс дюжину медяков в нашу казну ежели на поселковой земле оно находится.

Я задумался над его словами. Это ж если перевести две серебрушки в медяки, то получится двести медных грошей. Ну и не моё это, сельское хозяйство. Оно требует знаний, умений и терпения, каких у меня, городского парня, никогда не было.

– А если товары на продажу делать стану?

– За товары отдельный разговор! За кажен участок земли по серебрушке подать за сезон, плюс ежели дело на участке том, какое начал плати ещё подать по серебрушке за сезон плюс дюжину медяков в поселковую казну. Ежели ты торговать товаром в городе станешь, так там свои подати. Таможня у ворот подати собирает, отдал и торгуй!

Больших денег у меня не было, но зато имелись кое-какие идеи.

– А если денег на то, чтобы землю купить нет, то, может быть ты, уважаемый староста, мне землю в аренду дашь?

– Ишь ты, какое слово! Аренда! – Сказал Михаил с издёвкой.

– Иноземное это слово мне не ведомо!

– Это значит, что вместо покупки земли я готов платить малую часть её стоимости ежемесячно! При этом хозяином земли я не становлюсь, но могу распоряжаться на ней по своему усмотрению до тех пор, пока регулярно арендную плату вношу.

– Аренду твою закон не велит! А ежели ты в эту свою аренду чаво взял, пакости наделал и убёг, а потом тебя ищи свищи! – Заявил староста.

– Закон того не велит!

Облом. Раскатал Игорёк губу, а тут оказывается, всё мои хитрости законом отметаются. Хотя откуда у них тут законы про аренду, если и слова у них такого нет. Хитрит Михаил, хитрит лукавый.

– Ну а в долг у кого можно занять? – Запустил я последнюю из своих мыслей в надежде на успех.

– Да у кого хошь! – он лукаво усмехнулся в свою бороду. Ага, как же. Такой хитрец как староста денег и своим не даёт, а тут я такой весь из себя не местный, пришёл денег просить. Видимо, этого старосту ничем не зацепить, надо искать другие варианты.

– Ну, а землю я хоть могу сам выбрать?

– От моего дома на полверсты выбирай любую вольную землицу! – Михаил победно заулыбался. Эта партия была им выиграна вчистую. Он вспомнил о чём-то и поправил себя.

– То я о поселковой землице толкую. А вот та, что дальше посёлка лежит, то не моя забота. Про неё надо в городской управе спрашивать, за неё перед воеводой Мстиславом отвечать придётся!

Я понурил голову, задумался.

– На прошлой неделе гонец из Тура приехал. – Староста вдруг как-то хитро прищурился и внезапно добавил.

– А знаешь, чего ему велено было?

– Откуда мне знать-то?! – Удивился я, но очевидно его вопрос привлёк моё внимание.

– Ищут в Междуречье рыцаря в сияющих доспехах. – Терпеливо пояснил Михаил.

– Рыцаря? – Удивился я. Пока что мне такие персонажи в этом мире не встречались.

– Ага. У тебя случайно таких доспехов нет? – В его ироничном вопросе мне привиделась скрытая серьёзность и напряжение.

– У меня!? – Я рассмеялся.

– Откуда у меня доспехи? Я же не рыцарь и даже не воин!

– Зато ты – чужеземец! – Пояснил староста.

– Чужеземного рыцаря ищут! Сам придворный маг людей своих по всему Междуречью разослал, чтобы его найти! Так может твой товарищ рыцарь?

Он с подозрением уставился на меня.

– Васька-то?! – Это предположение рассмешило меня ещё больше.

– Какой же он рыцарь!?

– Раненый. – Обманчиво улыбаясь указал мне Михаил на очевидный факт.

– Но доспехов у него нет, и никогда не было. Да и не рыцарь он, и не воин, вовсе, а инженер! Мастер он, ремесленник! – Пояснил я, чувствуя подозрительность старосты.

– Ага. – Кивнул староста. И тут я, наконец, обратил внимание на то, что так резало мой слух.

– Ты сказал, что рыцаря ищет придворный маг?

– Да.

– Что значит маг? – Задал я мучивший меня вопрос. Возможно, это всего лишь какой-то расторопный шарлатан, звездочёт, астролог или что-то в этом роде. Мне, человеку современному, просвещённому было сложно принять мистическую или даже магическую природу вещей. Обычный рациональный и научный подход – это наше всё! Когда такой человек как я встречает что-либо непонятное, то пытается изучить и найти логическое объяснение.

– То и значит, парень! – Улыбнулся Михаил.

– Разве в твоей стране, там, где ты родился и вырос, нет магов, эльфов и гномов?!

У меня челюсть отвисла.

– Маги, эльфы, гномы?!?

– Экий ты недотёпа! – Ухмыльнулся староста.

– А я что сказал? Неужели в твоей стране их нет?

Я смутился и не знал, что ему ответить. Староста, как должностное лицо, казался мне слишком строгой и приближённой к власти фигурой, чтобы рассказывать ему о нашем мире или показывать ему своё инакомыслие. Поэтому я решил уйти от его вопроса.

– А ты, Михаил, сам-то их видел?

– Ага. – Кивнул староста с самодовольной улыбочкой на физиономии.

– Эльфов, правда, сам не видал, зато гнома на ярмарке видел. А мага Понтиуса, что у герцога Малеха служит, видал и не раз!

Вот это поворот! В неадекватности и буйной фантазии этого ушлого мужика не упрекнёшь. Но вот так запросто поверить в то, что где-то есть реальные маги, гномы и эльфы!? Не-е-т! Я ещё не совсем спятил. Но информацию о наличии в этом мире магов следовало брать в расчёт. Эти люди были в почёте, считались первыми советниками и учёными. Может быть, этот маг и есть учёный, который показывает красивые фокусы, чтобы укрепить свою репутацию и власть? А что думать о гномах? Может это просто бородатые люди маленького роста?! Да тут все мужики бородатые. А маленький рост не такое уж редкое явление. Эльфы? Ну, может мутация какая-нибудь. Мало ли у кого в роду уши длинные!!!

Я посмотрел на Михаила. Тот с интересом заглядывал мне в глаза, видимо, пытался определить, о чём я думаю. Не стоит излишне заострять его внимание на собственных мыслях!

– А что с Фёдором? Отчего он у тебя денег пытался одолжить? – Я сознательно переводил разговор на другую тему. Староста не возражал.

– А он в долги залез! А тут как раз неурожай случился. Нечем Фёдору платить людям! Вот он и подработать пытается, да денег перезанять пробует!