Kitobni o'qish: «Думать и верить. Как разум и сердце вместе могут прославлять Бога»

John Piper

Think: The Life of the Mind and the Love of God

Copyright © 2010 by Desiring God Foundation

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. МРОЕХ «ХЦ «Мирт», 2013

* * *

Условные сокращения

Книги Ветхого Завета

Быт. – Первая книга Моисеева. Бытие

Исх. – Вторая книга Моисеева. Исход

Лев. – Третья книга Моисеева. Левит

Чис. – Четвертая книга Моисеева. Числа

Втор. – Пятая книга Моисеева. Второзаконие

Нав. – Книга Иисуса Навина

Суд. – Книга Судей Израилевых

Руф. – Книга Руфь

1 Цар. – Первая книга Царств

2 Цар. – Вторая книга Царств

3 Цар. – Третья книга Царств

4 Цар. – Четвертая книга Царств

1 Пар. – Первая книга Паралипоменон

2 Пар. – Вторая книга Паралипоменон

Езд. – Книга Ездры

Неем. – Книга Неемии

Есф. – Книга Есфирь

Иов. – Книга Иова

Пс. – Псалтирь

Прит. – Книга Притчей Соломоновых

Еккл. – Книга Екклесиаста, или Проповедника

Песн. – Книга Песни Песней Соломона

Ис. – Книга Пророка Исаии

Иер. – Книга Пророка Иеремии

Пл. – Книга Плач Иеремии

Иез. – Книга Пророка Иезекииля

Дан. – Книга Пророка Даниила

Ос. – Книга Пророка Осии

Иоил. – Книга Пророка Иоиля

Ам. – Книга Пророка Амоса

Авд. – Книга Пророка Авдия

Ион. – Книга Пророка Ионы

Мих. – Книга Пророка Михея

Наум. – Книга Пророка Наума

Авв. – Книга Пророка Аввакума

Соф. – Книга Пророка Софонии

Агг. – Книга Пророка Аггея

Зах. – Книга Пророка Захарии

Мал. – Книга Пророка Малахии

Книги Нового Завета

Мф. – От Матфея святое благовествование

Мк. – От Марка святое благовествование

Лк. – От Луки святое благовествование

Ин. – От Иоанна святое благовествование

Деян. – Деяния святых Апостолов

Иак. – Послание Иакова

1 Пет. – Первое послание Петра

2 Пет. – Второе послание Петра

1 Ин. – Первое послание Иоанна

2 Ин. – Второе послание Иоанна

3 Ин. – Третье послание Иоанна

Иуд. – Послание Иуды

Рим. – Послание к Римлянам

1 Кор. – Первое послание к Коринфянам

2 Кор. – Второе послание к Коринфянам

Гал. – Послание к Галатам

Еф. – Послание к Ефесянам

Флп. – Послание к Филиппийцам

Кол. – Послание к Колоссянам

1 Фес. – Первое послание к Фессалоникийцам

2 Фес. – Второе послание к Фессалоникийцам

1 Тим. – Первое послание к Тимофею

2 Тим. – Второе послание к Тимофею

Тит. – Послание к Титу

Флм. – Послание к Филимону

Евр. – Послание к Евреям

Отк. – Откровение Иоанна Богослова

Посвящается Марку Ноллу и Натану Хэтчу.

Выпуск 1968 г.

Предисловие

Когда слушаешь или читаешь хорошие проповеди, получаешь немало полезного, и одним из положительных моментов является стремление яснее осмыслить природу Бога и Его правление. Но когда проповедь посвящена самому мышлению, это стремление становится еще сильнее.

Книга Джона Пайпера посвящена именно этой теме, и, по сути дела, перед нами не столько проповедь, сколько нечто похожее на нее. Тем не менее плодотворный подход к Писанию, характерный для автора, а также стремление опираться на Библию в решении жизненно важных вопросов приводят к тому, что воздействие, получаемое от этой книги, вполне можно сравнить с воздействием от хорошей проповеди. Главные отрывки взяты из Книги Притчей (гл. 2), из Второго послания к Тимофею (гл. 2), а также из других ветхозаветных и новозаветных книг, в которых содержится призыв к ясной мысли. Основываясь на упомянутой главе из Книги Притчей, автор призывает к ясному уразумению любой проблемы, а Второе послание к Тимофею, в котором Павел призывает Тимофея «разуметь» то, о чем он ему говорит (2 Тим. 2:7), тоже становится основой авторского призыва: как можно яснее осмыслять любой возникающий перед читателем вопрос.

Как во всякой хорошей проповеди, в своей книге Пайпер стремится рассмотреть эти отрывки в их подлинном контексте, и это, конечно же, дает свои результаты. Павел призывает Тимофея мыслить точно и ясно, чтобы Господь дал ему «разумение во всем» (2 Тим. 2:7). Автор Книги Притчей призывает к тщательному мышлению, чтобы отыскать «серебро» и спрятанное «сокровище», которые суть не что иное, как «страх Господень» и «познание о Боге». Установив эту связь (между строгим мышлением и обретением «познания о Боге»), Пайпер излагает доводы, заставляющие двигаться от Писания к конкретным жизненным проблемам.

Эти проблемы представляют собой две стороны одной монеты. С одной стороны, духовно ориентированные люди могут решить, что если Святой Дух является источником всякой жизни и истины, значит, можно не стремиться к ясности мысли, чтению и постижению чего-то нового. С другой стороны, те, кто ставит во главу угла интеллект, могут сделать вывод, что поскольку Бог призывает нас мыслить, читать и постигать, значит, именно это и является первостепенным делом – как само по себе, так и в связи с какими-либо жизненными проблемами.

Пайпер решительно не принимает ни первого, ни второго вывода. Опираясь на тщательное исследование Писания, он показывает, сколь актуальны оба эти подхода по отношению к современной ситуации. Критикуя нежелание мыслить, он утверждает, что строгое и основательное мышление является неотъемлемой частью адекватного постижения евангельской вести. В то же время, не приемля горделивого восхваления интеллекта, он утверждает, что только то мышление, которое старательно следует библейским критериям, способно увести человека от своего эгоистического «я» и наделить радостью Божьей благодати, являющейся ключом к любому аспекту человеческой жизни.

Каждый читатель индивидуален: кого-то больше всего заинтересует одно, кто-то увлечется другим, но меня особенно взволновал его анализ двух отрывков, над которыми я тоже размышлял. Первый – из Евангелия от Луки, где Иисус говорит, что Бог «утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам» (Лк. 10:21). Пайпер убедительно показывает, что, говоря такие слова, Иисус не призывал к отрицанию интеллекта, Он просто хотел сказать, что все дары, полученные от Господа, надо использовать смиренно (в том числе и интеллект). Другой отрывок – из Первого послания к Коринфянам, где апостол Павел говорит, что Бог «обратил мудрость мира сего в безумие» (1 Кор. 1:20). Проведя обстоятельное толкование, Пайпер показывает, что смысл данного отрывка заключается в том, чтобы провести различие между мудростью, возвеличивающей создание, и мудростью, чтящей Самого Создателя. Позднее эта мысль подытоживается в одной из поразительных фраз Пайпера, которых, впрочем, у него немало: «Крест – это водораздел между человеческой мудростью и премудростью Божьей». Надо сказать, что тщательное исследование таких отрывков оказывается как нельзя своевременным. Сегодня многое в американском образе жизни способствует неряшливому, поверхностному мышлению, а если человек мыслит серьезно, то почти всегда делает это ради эгоистической самореализации. Многие представители консервативно настроенных церквей призывают не доверять современному образованию или культивируют упрощенное эмоциональное восприятие проблем, видя в нем альтернативу мышлению. Пайпер призывает к библейскому выбору: мышление (максимально ясное) надо связать с чувством (а именно с переживанием Бога как высшего блага); уважение к интеллекту – с предостережением от его горделивого использования; преданность старательному исследованию – с необходимостью целиком и полностью полагаться на Божью благодать. Для верующих это способ продвигаться вперед в своей вере, для неверующих – просто способ жить.

Когда меня попросили написать краткое предисловие к этой книге, я не мог не удивиться тому, как благосклонно Господь связал два начинания. Книгу Джона Пайпера, посвященную проблеме христоцентричного мышления, меня попросили прочитать как раз тогда, когда я заканчивал продолжение моей книги «The Scandal of the Evangelical Mind», опубликованной несколько лет назад. Разве это случайное совпадение? Удивительным было и другое: так же, как Джон, я в своей книге обращаюсь к первой главе Евангелия от Иоанна, к первой главе Послания к Коринфянам и особенно к первой главе Послания к Колоссянам, пытаясь разобраться в словах о том, что «всё» было создано во Христе, Христом и для Христа. Я тоже стремлюсь показать, что тщательное исследование – это необходимость, заповеданная Богом, но оно никогда не заменит собой необходимости целиком и полностью полагаться на Божью благодать. Как и Джон, я призываю верующих самым серьезным образом исследовать мир, в котором они живут, но не слишком серьезно воспринимать самих себя.

Моя жена Мэгги как-то поинтересовалась, не уступит ли моя книга (я назову ее «Христос и жизнь разума») книге Джона. Я ответил, что они все-таки достаточно разные. Джон излагает свою проблему гораздо подробнее, заостряя внимание на том, как основательное и усердное мышление помогает прийти к радости о Христе. В моей книге говорится о науке (особенно о теории эволюции), а это может не понравиться читателям Джона, да и он сам, наверное, не все одобрит. Кроме того, подчеркивая важность христоцентричного мышления, я в большей степени обращаюсь к католическим мыслителям, а также к великим древним исповеданиям христианской веры (к Апостольскому символу веры, к Никейскому символу, а также к Халкидонскому определению Личности Христа).

Но поскольку основная мысль, которую я пытаюсь донести до читателя, совершенно та же, что и в книге Джона, я с радостью рекомендую ее читателю и нисколько не огорчусь, если по этой принципиально важной теме вы прочтете только ее!

Я имею счастье знать Джона Пайпера с тех пор, когда мы жили в одном студенческом общежитии в Уитон-Колледж (Wheaton College), хотя теперь мне кажется, что это было чуть ли не в доисторические времена. Но еще большее счастье для меня – благодарить Бога за то, что, несмотря на разные пути, которыми мы шли в течение этих десятилетий, в самом главном, о котором говорит эта книга, мы, благодаря Господу, совпадаем.

Самое главное в христианском учении – понять две Божьих книги: Писание и мир – и, поняв их, прославлять Господа. Книга, которую вы держите в руках, очень хорошо говорит об этом. Берите ее, читайте, проверяйте Писанием, размышляйте о том, как она говорит вам о любящем Боге и любви к Нему. Одним словом, думайте обо всем этом.

Марк А. Нолл,

профессор университета Нотр-Дам,

преподаватель истории

Если будешь призывать знание и взывать к разуму; если будешь искать его, как серебра, и отыскивать его, как сокровище: то уразумеешь страх Господень и найдешь познание о Боге (Прит. 2:3–5).

Введение

Эта книга – призыв к серьезному мышлению, благодаря которому человек учится любить Бога и других людей. Это призыв отказаться от выбора в пользу чего-то одного, отказаться от или-или, когда речь идет об уме и сердце, мышлении и чувстве, разуме и вере, теологии и доксологии, мыслительной работе и служении любви. Это призыв увидеть в мышлении то совершенно необходимое средство, заповеданное Самим Богом, с помощью которого можно лучше познать Его природу. Размышляя, мы питаем топливом знаний огонь нашего поклонения Богу и служения миру.

Познание, отыскание сокровища, образ жизни – все во славу Христову

Конечная цель человеческой жизни – прославлять Бога; прославлять Его именно как Бога, а также прославить за все, что Он сотворил – и прежде всего прославлять за ту благодать, которую Он явил нам в подвиге Христа. Мы прославляем Его тогда, когда постигаем Его в истине, когда ценим Его как сокровище, которое нашему сердцу дороже всего остального, когда всей своей жизнью показываем, что Он – наша высшая драгоценность.

Ибо знаю, что это послужит мне во спасение… при уверенности и надежде моей, что… возвеличится Христос в теле моем, жизнью ли то или смертью. Ибо для меня жизнь – Христос, и смерть – приобретение. … Имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше… Да и все почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего (Флп. 1:20–21,23; 3:8).

Таким образом, Бог дал нам разум прежде всего для того, чтобы мы искали и находили всевозможные причины, заставляющие нас ценить Его во всем и выше всего. Он сотворил этот мир для того, чтобы через него и выше его мы ценили Самого Господа. Чем больше мы видим всю полноту Его величия и мудрости, полноту силы и справедливости, суда и милосердия, терпения и благости, благодати и любви, тем больше ценим Его как наше высшее сокровище. И чем больше мы дорожим этим сокровищем, тем больше прославляем Его – осознанно и радостно. Цель этой книги – показать, что мышление, как Божий дар, способствует всему этому.

В чем отличие этой книги?

Да, есть и другие книги о мышлении. Хорошие книги. Назову некоторые из них, чтобы показать, в чем специфика той, которую написал я. Она не так сильно основана на историческом материале, как книга Марка Нолла Scandal of the Evangelical Mind ¹, не такая напористая, как книга Оза Гиннеса Fit Bodies Fat Minds ², не такая философская, как книга Морланда Love Your God with All Your Mind ³, может быть, не столь профессиональна, как книга Джеймса Сайра «Привычка мыслить»⁴, и не в такой мере учитывает культурный контекст, как это делает книга Джина Вейта Loving God with All Your Mind ⁵.

Значит, эта книга во многом уступает другим книгам. Но в ней больше библейского освещения упомянутой проблемы. Говоря это, я не критикую другие книги. Я признаю, что во многих отношениях они лучше этой. Они отвечают своему замыслу, и это действительно хорошие книги. Но я – проповедник, толкователь Библии. Почти все мое время уходит на то, чтобы понять, что хочет сказать Библия и как сказанное ею связано с жизнью. Вот это и надо иметь в виду, приступая к чтению моей книги.

Для кого эта книга?

Она – для учащихся. Да, это действительно так, если вы согласитесь с тем, что каждый из нас должен учиться. Открываем толковый словарь и читаем: «Учащийся – любой человек, который всерьез занят каким-либо исследованием, изысканием или изучением». Довольно трудно прожить жизнь, не исследуя чего-нибудь всерьез. Но прежде всего она предназначена для христианина, который хочет глубже познать Бога, больше любить Его и заботиться о людях.

Да, я связываю с ней определенные надежды. Я надеюсь, что она в какой-то степени поможет избежать издержек евангелического прагматизма, умерит прямолинейность пятидесятников, охладит пиетистский антиинтеллектуализм, сдержит неприязнь к любой точке зрения, столь характерную для плюрализма, хоть как-то умерит академическую самоуверенность, а также терапевтическое стремление вообще не заглядывать в Библию, пристыдит журналистскую мелочность, охладит желание погрузить себя в какой-нибудь транс, сдержит неуемное стремление все увидеть и понять через один лишь Интернет, а также умерит постмодернистское стремление бездумно жонглировать различными идеями и понятиями. Иными словами, я верю в то, что в любом случае настоящее мышление полезно для церкви.

Не будем преувеличивать

Но я терпеть не могу, когда автор начинает вести себя высокомерно, а это почти всегда случается в книгах, посвященных мышлению. Надо просто смотреть, насколько эта книга полезна и не более того. Философ Николас Уолтерсторф хорошо показал ограниченность и тщету такого высокомерия. Он говорит, что ставка на один только интеллект – это такой же бич, как и антиинтеллектуализм. Вот что он пишет по этому поводу:

Если вы работаете руками и учите этому других… вы почему-то ниже тех, кто работает только головой: музыкант-исполнитель ниже музыковеда, художник ниже историка искусства, инструктор по ведению бизнеса ниже экономиста, наставник в проповеди ниже теолога. О таком подходе четко и ясно сказал Аристотель: «Мы считаем, что в любом ремесле мастер почитается больше… обычного работника, работающего вручную⁶.

Уолтерсторф с этим не согласен. Он пишет: «Если христиане отстаивают такую точку зрения, то они, по меньшей мере, ведут себя странно: ведь Иисус был сыном плотника, да и Сам Бог на первых страницах Писания предстает как работник, а не как мыслитель»⁷.

Поэтому я не склонен преувеличивать роль отвлеченного мышления. Речь идет не о том, чтобы непременно посещать какой-нибудь колледж, зарабатывать оценки и звания и радеть о собственном престиже. Речь не о том, что интеллектуалы – это обязательно нечто высшее. Речь о правильном использовании тех средств, которыми Бог наделил нас, чтобы мы познавали и любили Его, а также служили другим людям. Одним из таких средств и является мышление. Я призываю вас мыслить, но не хочу, чтобы, занимаясь этим, вы что-нибудь возомнили о себе.

Библия говорит: «Если будешь призывать знание и взывать к разуму; если будешь искать его, как серебра… то… найдешь познание о Боге» (Прит. 26:3–6). Мне нужна всяческая помощь, чтобы знание о Боге я любил больше, чем те выгоды, которые можно получить от серебра. Я думаю, что и вы в этом нуждаетесь. Потому я и написал эту книгу: написал для того, чтобы напомнить себе о том месте, которое занимает мышление в нашем познании Бога. Вслед за Кальвином и Августином, как далекое эхо их слов, я могу повторить: «Я причисляю себя к тем, кто пишет, получая пользу, и получает пользу, когда пишет»⁸. Надеюсь, что, став моими читателями, вы тоже получите определенную пользу.

План книги

Если вы принадлежите к тем людям, кто, отправляясь в путешествие, изучает карту, то вам не помешает прочесть план этой книги. Если же вы любите неожиданности, которые подстерегают вас на пути, тогда его можно не читать. В любом случае – перед вами краткая зарисовка нашего маршрута.

В первой главе я рассказываю о себе. Одна из причин, почему я это делаю, заключается в том, что, на мой взгляд, автор должен честно рассказать о своем образовании, а также тех влияниях и борьбе, которые ему пришлось пережить. Благодаря этому читатель получает возможность увидеть мои мысли в определенном контексте и спокойно принять то, что ему может показаться жесткостью или ограниченностью. Другая причина в том, что, как мне кажется, мой опыт достаточно типичен для многих протестантов, напряженно переживающих пробуждение своей собственной мысли. У вас может появиться желание последовать за человеком, который в этом смысле вам близок. Третья причина в том, что большинство вопросов, поднимаемых в книге, возникли из опыта моего собственного общения с Божьим миром и Божьим Словом. Поэтому мое собственное путешествие послужит удобным преддверием для вхождения в широкую панораму предпринимаемых нами исследований.

Во второй главе я рассказываю о том, какое огромное влияние оказал на меня Джонатан Эдвардс. Он умер более двухсот пятидесяти лет назад, но по сей день его влияние на многих мыслителей огромно. История моей «встречи» с ним закладывает основу всей остальной книги. Он глубочайшим образом обосновал взаимосвязь мысли и чувства, опираясь на собственное своеобразное восприятие тринитарной природы Бога.

В третьей главе, отвлекаясь от более или менее автобиографического ракурса в разъяснении целей этого книги (гл. 1 и 2), я перехожу к рассмотрению того, что же, собственно, представляет собой задача подлинного мышления. Прежде всего речь идет об удивительном процессе чтения. Продуманное чтение серьезной и глубокой литературы (особенно Библии) предполагает серьезное мышление. В этом и состоит основная мысль третьей главы.

В четвертой и пятой главах я стараюсь показать, что мышление действительно играет важную роль в зарождении веры в Иисуса, и показываю, как именно это происходит. Глядя на то, как грех везде и всюду повреждает наш ум, можно решить, что в формировании спасительной веры, созидаемой Богом, мышление не так уж и важно. На самом же деле мы увидим, что оно весьма существенно – как в зарождении веры, так и в поддержании ее.

Разъяснив, какую роль мышление играет в рождении веры во Христа (гл. 4 и 5), в шестой главе мы переходим к рассмотрению его роли в соблюдении главной заповеди – любви к Богу. Иисус сказал, что мы должны возлюбить Бога всем нашим разумением (Мф. 22:37). Некоторые понимают это так: думай упорно, думай тщательно, потому что само твое мышление и есть любовь к Богу. Я сомневаюсь, что они правы.

Здесь я стремлюсь показать, что призыв возлюбить Бога всем разумением означает следующее: наше мышлении целиком и полностью призвано к тому, чтобы, насколько это возможно, пробудить и выразить глубокое сердечное переживание – переживание того, что Бог для нас ценнее и дороже всего остального. Такое переживание – сама суть любви к Богу, и разум служит ей тем, что постигает (пусть несовершенно и отчасти, но все равно верно) истину, красоту и бесценность этого Сокровища. Каково библейское основание такого понимания любви к Богу – любви всем нашим разумением? Рассмотрению этого вопроса и посвящена шестая глава.

Однако все, о чем сказано в первых шести главах, не имело бы никакого смысла, если бы настоящее познание было невозможно или вообще не существовал бы сам предмет познания. Сегодня распространено мнение о том, что познание внешнего мира невозможно, и выражением такой позиции, помимо всего прочего, является релятивизм. В седьмой и восьмой главах я стараюсь объяснить, что это такое и что думал по этому поводу Иисус. В седьмой главе я утверждаю, что с интеллектуальной точки зрения релятивизм не убедителен, а с нравственной – нечестен. Затем, в восьмой главе, я делаю попытку укрепить вашу иммунную систему, защитить ее от вируса релятивизма, рассказав о семи вредоносных и безнравственных аспектах этого заболевания. Я стремлюсь пробудить в вас глубокий покой, спокойную уверенность и свободу, которые помогут вам увидеть истину, насладиться ею и рассказать о ней, – той истине, сокровища которой сокрыты в Иисусе Христе.

Но такое стремление к истине, к той возвеличивающей Христа истине, к которой, помимо прочего, надо стремиться и своим разумением, не характерно для христианской истории последних десятилетий, по крайней мере, в Америке. Антиинтеллектуализм просто витает в воздухе. В девятой главе я дам вам почувствовать эту атмосферу. Девятая-одиннадцатая главы – это, наверное, моя попытка показать, что основание антиинтеллектуализма, которое якобы является библейским, на самом деле довольно шатко. В то же время библейские основы здорового использования разума во имя любви к Богу и человеку остаются прочными и неколебимыми.

На первый взгляд может показаться, что два библейских отрывка действительно поддерживают позицию антиинтеллектуализма. Один из них – в Евангелии от Луки, где Иисус славит Отца за то, что Он «утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам» (Лк. 10:21). Мы анализируем этот текст в десятой главе. Другой отрывок – в Первом послании к Коринфянам, а именно в вопросе, который задает апостол Павел: «Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие?» (1 Кор. 1:20). На рассмотрении этого вопроса мы сосредотачиваемся в одиннадцатой главе. На этих двух отрывках и строится все здание антиинтеллектуализма. Смысловое сходство этих отрывков поразительно, но впоследствии становится ясно, что если их воспринимать как своеобразные «столпы» антиинтеллектуализма, то они оказывается весьма непрочными.

Рассмотрев эти отрывки, мы приходим к выводу, что они ни в коем случае не предостерегают от тщательного, верного, строгого и последовательного мышления, осуществляющегося ради познания Бога. По существу, уже то, что сказали Иисус и Павел, требует самого серьезного размышления, чтобы понять смысл сказанного ими. Мы обнаруживаем, что гордость не обращает внимания на лица: бывает так, что серьезные мыслители достаточно смиренны, а беспечные мистики самоуверенны и заносчивы.

Цель этой книги – призвать к серьезному, тщательному и смиренному мышлению, которое ведет к истинному познанию Бога, побуждает любить Его и людей. Такое мышление не рискует попасть в западню гордости, в которую попадают как вполне обычные люди, так и очень образованные. В двенадцатой главе, рассмотрев удивительное предостережение Павла против того знания, которое «надмевает», т. е. заставляет гордиться, мы получим некоторое представление на эту тему. Здесь мы сосредотачиваемся на Первом послании к Коринфянам (1 Кор. 8:1–3) и Послании к Римлянам (Рим. 10:1–4). Вывод, который мы делаем в этой главе, таков: мышление – вещь опасная, но необходимая. Без глубокой работы благодати, которая совершается в человеческом сердце, мышление приводит к гордости, но если благодать оказывает свое благотворное воздействие, тогда мышлению открываются двери в истинное, смиренное знание. Это знание питает огонь любви к Богу и человеку, но если, стремясь познать Бога, мы отворачиваемся от серьезного мышления, этот огонь, в конце концов, угасает.

Наконец, в тринадцатой главе мы более подробно говорим о том, о чем начали говорить в двенадцатой: всякое мышление (любое усвоение, всяческое образование, любой вид обучения, как формальный, так и неформальный, как простой, так и усложненный) существует лишь во имя любви к Богу и человеку. Истину, сказанную в Первом послании к Коринфянам (1 Кор. 8:1–3), мы соотносим с тем знанием о Боге, которое открывается нам в другой Его «книге», а именно в сотворенном мире природы и человеческой жизни.

В итоге мы приходим к следующему выводу: задача всего христианского обучения и образования (не одних только библейских исследований) заключается в том, чтобы исследовать окружающую нас реальность, видя в ней проявление Божьей славы, говорить и писать об этом как можно точнее, радоваться той Божьей красоте, которая проявляется в этой реальности, и делать так, чтобы она использовалась во благо человека. Если, совершая ту или иную академическую работу, христиане никак или почти никак не упоминают о Боге, значит, они отказывают учености в ее истинном призвании. Если всю вселенную и все, что в ней находится, бесконечный и живой Бог задумал как проявление Его многообразной славы и как область нашего познания этой славы и любви к ней, значит, никак не упоминая о ней, мы в любом нашем исследовании восстаем против Бога.

В конечном счете, любая отрасль знания (и сама эта книга, посвященная мышлению) существует во имя познания Бога и любви к Нему, а также любви к человеку через Иисуса Христа. Но поскольку любить человека – это, в конечном счете, помогать ему увидеть Бога во Христе, стремясь к тому, чтобы он навсегда обрадовался этой возможности, можно с полным правом сказать: всякое знание, образование и исследование совершаются во имя познания Бога и любви к Нему. «Ибо все из Него, Им и к Нему. Ему слава во веки. Аминь» (Рим. 11:36).

О цели этой книги

По сути дела, мысли и чувства – sibi mutuo causae, то есть они взаимно обусловливают друг друга: «Воспламенилось сердце мое во мне, в мыслях моих возгорелся огонь» (Пс. 38:4). Мысли – это кузнечные мехи, которые разжигают и воспламеняют чувства, а когда чувства разгораются, они заставляют кипеть мысли. Поэтому те, кто недавно пришел к Богу, имея новые и сильные чувства, могут, как никто другой, с наслаждением мыслить о Нем.

Томас Гудвин

1. Мое паломничество

Всю свою жизнь я живу в напряженном соотношении между мыслью, чувством и делом.

Решение, принятое в 1979 году

После двадцати двух лет непрерывного образования и шести лет преподавания в колледже я в тридцать четыре года оставил академические занятия ради пастырского служения. Это было почти тридцать лет назад. Помню вечер четырнадцатого октября 1979 года: тогда я исписал в своем дневнике целых семь страниц, рассуждая о кризисе, который был вызван в моей душе противостоянием преподавательской деятельности и пастырского служения. Это был один из самых важных дней в моей жизни – теперь я это ясно вижу.

Тогда мне казалось, что все три аспекта – мысль, чувство и дело – в церкви находятся в большем равновесии, чем в школе. Под словом «больше» я понимаю равновесие между моими дарами, Божьим призывом, потребностями людей и Божьим замыслом по отношению к этому миру. Мне кажется, я поступил правильно. Но не думаю, что это было бы правильно для каждого человека.

По существу, одна из целей этой книги – подтвердить необходимость образования в Христовом деле. Если бы каждый преподаватель университета или семинарии поступил так же, как я, это было бы трагично. Мне нравится все, что Бог делал для меня в пору моего ученичества: с шести до тридцати четырех лет.

Я не принадлежу к числу тех людей, которые, с тревогой оглядываясь назад, раздумывают, чему их научили или не научили. Если бы мне пришлось все делать заново, я бы снова прослушал почти те же лекции с теми же преподавателями, да и сам провел бы те же самые курсы. Я не считаю, что колледж, семинария или аспирантура должны научить тому, что, по сути дела, можно усвоить только на работе. Если потом я что-то сделал не так, это не их вина.

Мучительная радость академической жизни

Да, я расстался с академической жизнью – но не потому, что она духовно угнетала меня. Как раз наоборот. Все, что я читал, о чем думал и что писал в годы моего пребывания в колледже (а еще больше – во время учебы в семинарии и тем более – во время моего собственного преподавания в колледже), заставляло мое сердце гореть ревностным служением Богу. Я никогда не принадлежал к числу тех, кто чувствует: чем больше он постигает Бога и Его Слово, тем суше становится его сердце. Нет, накапливая знания о Боге и Его путях, я словно бросал дрова в печь моего поклонения Ему. Возможность видеть была для меня равнозначна возможности вкушать. И чем яснее я видел, тем слаще было то, что я вкушал.

Конечно, были и слезы. Некоторые из моих представлений о Боге сгорали в пламени библейской истины. Это огорчало. Обычно где-то после полудня я закрывал лицо руками и плакал от боли и смятения. Но, – как говорится в одной американской поговорке, – душа не увидит радуги, если на глазах не будет слез. Есть радости, которые возможны только через страдание. Недаром проповедник говорит: «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» (Еккл. 1:18). Но оно того стоит.

Кроме того, не думаю, что видение, приводящее к такому вкушению, дается легко. Довольно часто работа, направленная на то, чтобы выяснить, что же именно имеет в виду Библия, когда говорит о Боге, – эта работа мучительно трудна. Вот как сказал об этом Лютер: «В этом месте я просто бился над Павлом, сгорая желанием узнать, чего же он хотел»⁹. Я просто считаю, что когда все сказано и сделано, работа мысли снова и снова ведет к поклонению. И в этом отношении академическая жизнь была для меня весьма животворной.

Вдохновленный на проповедь (Рим. 9)

Я отправился на поиски новой жизни – жизни, преисполненной радости об истине. Есть какая-то ирония в том, что мое решение оставить преподавательскую деятельность совпало с тем годичным отпуском, который мне предоставили для написания новой книги – книги, посвященной анализу гл. 9 Послания к Римлянам¹⁰. «Оправдание Бога» – самая сложная из всех написанных мною книг: эта книга требует серьезной работы ума. В ней поднимаются самые трудные богословские проблемы и рассматривается один из самых нелегких библейских текстов. Тем не менее по какой-то иронии судьбы именно эту книгу Бог использовал для того, чтобы вселить в мое сердце стремление к проповедованию и пастырскому служению. Работа над этой самой трудной книгой не привела меня в уныние: напротив, она зажгла меня. Больше всего мне хотелось свидетельствовать о Боге – свидетельствовать, а не просто объяснять.

Тем не менее именно объяснение зародило страсть к свидетельствованию. И я об этом не забыл. Это основная мысль данной книги. Я не забыл об этом потому, что эта истина по-прежнему верна. «Воспламенилось сердце мое во мне, в мыслях моих возгорелся огонь; я стал говорить языком моим» (Пс. 38:4). Раздумья. Размышления. Мысли. Благодаря им я учился видеть, вкушать, петь, говорить – и оставаться тем, где был. Год за годом это был моей работой: пропитанное молитвой, направляемое Духом раздумье о том, как Бог явил Себя, – раздумье, дающее пищу для страстной проповеди.

Да, на пути к Богу мышление просто необходимо. Но мышление – не самоцель. В конечном счете, целью является только Сам Бог. Мышление – это и не цель жизни. Как мышление, так и его отсутствие могут стать причиной гордости. Одно только мышление – без молитвы, без водительства Святого Духа, без послушания и любви – делает человека самодовольным и разрушает его (1 Кор. 8:1). Но если оно совершается под властным руководством Бога, если оно пропитано молитвой, если направляется Святым Духом, привязано к Библии, направлено на то, чтобы с еще бо́льшим основанием восхвалять Бога и возвещать Его славу, если оно служит любви – тогда такое мышление просто необходимо для того, чтобы хвала Богу в нашей жизни обрела всю свою полноту.

Напряженное соотношение

И тем не менее напряжение сохраняется. В моей жизни мысль, чувство и дело соперничают друг с другом, стремясь отвоевать для себя побольше пространства, и, по-видимому, все они всегда остаются недовольными. Я не знаю, как мне быть: больше делать, больше мыслить, больше чувствовать или сильнее выражать свои чувства? Отчасти этот дискомфорт, конечно же, вызван причудами моей собственной натуры, моим воспитанием и все еще сохраняющейся развращенностью моего сердца.

Но, кроме того, причина этой напряженности коренится в долгом противоборстве сверх-интеллектуализма и антиинтеллектуализма в нашей церкви, а отчасти оно объясняется сложностью самой Библии. Очень часто церковь противоречиво воспринимала «жизнь ума». В Америке вообще довольно долгое время с подозрением относились к образованию и интеллектуальной работе. Самой известной книгой на эту тему является книга Марка Нолла Scandal of the Evangelical Mind. Ее первое предложение звучит так: «Позор протестантского ума в том, что этого ума не так уж и много»¹¹.

Жалобы мыслителей

За тридцать лет до обвинения, брошенного Марком Ноллом, Гарри Блэмир написал: «В отличие от секулярного разума никакой христианский разум не оказал плодотворного, последовательного и заметного влияния на нашу общественную, политическую и культурную жизнь… Нет никакого христианского разума»¹². После Нолла стали жаловаться и другие. В одной из книг Дж. Морланда есть глава, которую автор назвал так: «Как мы потеряли христианский разум и почему нам надо его вернуть»¹³. А вот Оз Гиннес весьма показательно озаглавил всю свою книгу: «Стройные тела, ничтожные умы: почему протестанты не мыслят и что с этим делать»¹⁴.

Все они говорят не просто о мире, но и о доме, в котором я вырос. Когда речь заходит о мире, то, например, Р. Спраул пишет, что «мы, наверное, живем в самый антиинтеллектуальный период в истории западной цивилизации»¹⁵. Когда же дело касается фундаменталистского воспитания, которое я получил, то здесь вступает Нолл. Он подчеркивает, что для того типа мышления, которое охватывает собою общество, гуманитарные науки и искусства, человеческую личность, а также природу, – так вот «для такого типа мышления тот склад ума, за который ратует фундаментализм, можно назвать одним словом – катастрофа»¹⁶. Поэтому нет ничего удивительного в том, что меня просто тянуло в разные стороны. Ведь тот же Нолл готов признать, что много удивительного и доброго было совершено теми, кто в своих благих устремлениях в какой-то мере препятствовал более глубокой жизни разума¹⁷.

Познание: опасность и освобождение

Но что бы я ни наследовал, живя в этом мире и в своем непосредственном окружении, я понимал, что более глубокое напряжение между мыслью, чувством и делом, в значительной степени было вызвано самой Библией. С одной стороны, в Слове Божьем есть грозные изречения о знании, с другой, – такие, в которых оно прославляется. «Знание надмевает, а любовь назидает», – говорится в Первом послании к Коринфянам (1 Кор. 8:1). Но есть и другие стихи: «Познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8:32). Итак, знание опасно. Но оно же освобождает. И это не какой-то особенный парадокс.

Поэтому в данной книге я хочу вместе с вами погрузиться в Библию, чтобы увидеть, каким образом Бог связывает мышление с другими принципиально важными действиями в нашей жизни. Как мысль относится к нашей вере, поклонению и жизни в этом мире? Почему так много предостережений о «лжеименном знании» (1 Тим. 6:20), о «мудрости мира сего» (1 Кор. 3:19), о «философии» (Кол. 2:8), «превратном уме» (Рим. 1:28), «мудрых и разумных», которые на самом деле не понимают (Лк. 10:21), а также о тех, кто «помрачен в разуме» (Еф. 4:18)?

«Разумей, что я говорю»

Однако вопреки всем этим предостережениям ошеломляющая весть, которую доносит до нас Библия, такова: знание истины оказывается решающим, а мышление, т. е. страстное, смиренное и правильное использование разума, который дал нам Бог, является решающим для ее познания.

Приведем два библейских отрывка, которые поясняют основной замысел этой книги. Первый – из Второго послания к Тимофею. Обращаясь к Тимофею, Павел говорит: «Разумей, что я говорю. Да даст тебе Господь разумение во всем» (2 Тим. 2:7). Павел призывает Тимофея мыслить, анализировать, использовать свой разум для того, чтобы Тимофей понял, что же он имеет в виду. Делать это надо для того, чтобы «Господь дал разумение». Павел не отделяет одно от другого: с одной стороны, надо мыслить, с другой – принимать дар разумения от Бога. Одно сопутствует другому. Мышление принципиально важно для разумения, но разумение – это Божий дар. Вот об этом я и хочу поговорить в данной книге.

«Искать его, как серебра»

Второй отрывок – из Книги Притчей (Прит. 2:1–6). Чтобы легче было увидеть, насколько этот отрывок близок тому, который мы только что привели, я сокращу его до двух стихов: «Если будешь призывать знание и взывать к разуму; если будешь искать его, как серебра… то… найдешь познание о Боге. Ибо Господь дает мудрость; из уст Его – знание и разум». Смысл в том, что мы должны искать разумения, как скупой ищет серебра. Мы должны использовать свой ум ревностно и умело. Для чего? Ответ такой же, как у Павла: «Ибо Господь дает мудрость». Они идут рука об руку – наш поиск разумения и мудрости и Божье дарование всего этого нам. Чтобы найти, надо непременно искать как сокровище, как серебро. Но отыскание – это Божий дар. В этом и заключается основной смысл данной книги.

Пример с Бенджамином Уорфилдом поможет прояснить ситуацию. Как известно, его настораживали те, кто отделял молитву, столь необходимую для божественного озарения, и строгое размышление над записанным Божьим Словом. В 1911 г. он обратился к своим ученикам с такой речью: «Иногда вам говорят, что десять минут, проведенные на коленях, дают более истинное, более глубокое и действенное знание о Боге, чем десять часов, потраченные над книгой. Но почему бы не провести десять часов над книгой, но при этом стоя на коленях?»¹⁸. Следовательно, речь идет не об или – или, а о не только, но и. Вот к такому пониманию этой проблемы я и хочу призвать в данной книге.

Знакомство с другом и закладка основы

В каком-то смысле следующая глава – это продолжение данной главы, потому что в ней я рассказываю о человеке, который оказал на меня огромное влияние в моем стремлении осмыслить и пережить это не только, но и. Можно сказать, что это дань уважения другу, которого я никогда не знал лично. Ведь он умер двести пятьдесят лет назад. И тем не менее именно он вдохновил меня на этот путь – путь, который зовется не только, но и.

С другой стороны, в следующей главе закладывается основа всей книги. Благодаря этому другу я получил глубочайшее обоснование того, каким образом мысль и чувство связаны между собой. Он помог мне это понять, рассказав о том, как он сам осмысляет триединую природу Бога. Надеюсь, вам это поможет так же, как помогло мне.

2. Большая помощь умершего друга

Благочестие, которым отличался Эдвардс, сохранялось в традиции духовного возрождения, его богословие продолжало развиваться в академическом кальвинизме, но его мировоззрение, средоточием которого всегда оставался Бог, и его философия, по сути своей глубоко богословская, так и не нашли последователей. Исчезновение той духовной перспективы, которую он наметил, стало трагедией в истории христианства Америки.

Марк Нолл

Наверное, никто не помог мне так ясно осознать взаимосвязь мысли и чувства, как это сделал Джонатан Эдвардс, пастор и теолог, живший в Новой Англии в XVIII в. О его влиянии на меня я рассказал в книге God’s Passion for His Glory: Living the Vision of Jonathan Edwards¹⁹. Сейчас же я хочу еще раз воздать ему должное.

Эдвардс без преемника

Почти все историки говорят, что Эдвардс был одним из величайших мыслителей, когда-либо живших в Америке, если не самым великим²⁰. Он как никто другой сумел воплотить в себе упомянутый принцип не только, но и – тот принцип, рассмотрению которого и посвящена эта книга. Историк Марк Нолл, например, утверждает, что после Эдвардса никто не сумел воплотить в себе единство ума и сердца так, как это сделал он.

Благочестие, которым отличался Эдвардс, сохранялось в традиции духовного возрождения, его богословие продолжало развиваться в академическом кальвинизме, но его мировоззрение, средоточием которого всегда оставался Бог, и его философия, по сути своей глубоко богословская, так и не нашли последователей. Исчезновение той духовной перспективы, которую он наметил, стало трагедией в истории христианства Америки²¹.

Иными словами, в личности Эдвардса благочестие и теология находились в таком единстве, которое просто исчезло или встречается очень редко. Я надеюсь, что моя книга вдохновит кого-нибудь на поиск этого единства.

Тринитарная мысль и чувство

Одним из даров, которым Эдвардс наделил меня и который я не нашел больше нигде, было обоснование гармонического единства человеческой мысли и чувства через осмысление тринитарной природы Бога. Я не хочу сказать, будто другие не видели, что вся человеческая природа укореняется в Божьей: просто Эдвардс видел это очень своеобразно. Он показал, что человеческая мысль и чувство не существуют произвольно: на самом деле их существование обусловлено тем, что мы сотворены по образу Божьему, а Божье «мышление» и «чувство» в гораздо большей степени, чем я думал, являются частью Его тринитарного бытия.

Приготовьтесь: вас ждет нечто изумительное. Ниже я привожу замечательное описание того, каким образом Лица Троицы взаимосвязаны друг с другом. Обратите внимание, что Бог-Сын вечно исходит от Отца как Его произведение, а Бог-Дух исходит от Отца и Сына как действенное проявление их общей радости.

В Священном Писании, как мне думается, мы читаем о благословенной Троице. Отец – это Божество, которое существует изначально и абсолютно, не будучи ни от кого рожденным, т. е. Божество в своем непосредственном существовании. Сын – это Божество, рожденное разумом Бога-Отца, это мысль Бога о Себе Самом и существование в этой мысли. Святой Дух – это Божество, существующее в действовании, или Божественная сущность, истекающая в Своем дуновении от Отца в бесконечной Божьей любви к Себе Самому и радости в Себе Самом. Я думаю, что вся Божественная сущность истинно существует как в Божественной мысли, так и в Божественной любви, и каждая являет собой соответствующее Лицо²².

Иными словами, Бог-Отец имеет вечный образ и идею Себя Самого, и этот образ и идея имеют такую полноту своего бытия, что представляют собой другое Лицо Божественной Троицы, отличное от Отца, – отличное как Его идея, Его мысль, но единое с Ним в единой Божественной сущности. Далее Бог-Отец и Бог-Сын имеют вечную радость во взаимном верховенстве, которое столь полно заключает в себе их природу, что очерчивается третье Лицо – Святой Дух, отличный от первых двух Лиц как радость Отца и Сына друг в друге, но тем не менее единый с Ними в единой Божественной сущности. Бог всегда был и есть именно таков. Три Лица Троицы совечны, т. е. одинаково вечны по отношению друг к другу. Они одинаково божественны.

Прославление в познании и радости

Но самое удивительное то, что существование Бога как Троицы лежит в основе человеческой природы: голова и сердце, мысль и чувство, познание и любовь. Еще примечательнее это становится тогда, когда мы видим, каким образом Эдвардс намечает связь между природой Бога и тем, как Он задумал наше славословие Ему. Обратите внимание, как от рассуждений о божественной славе, которая торжествует внутри Троицы, он переходит к той славе, которая, как он полагает, должна проявиться в творении.

Внутри Самого Себя Бог прославляется двояко: 1) явлением… Себе Самому в Своей собственной совершенной мысли [о Себе Самом], или в Своем Сыне, который есть сияние Его славы; 2) радостью и наслаждением в Себе Самом, благодаря истечению в бесконечное… услада по отношению к Самому Себе, или в Своем Святом Духе.

…По отношению к Своим созданиям Бог прославляется тоже двояко: 1) являя Себя… их разумению; 2) сообщая Самого Себя их сердцам и прославляясь в том, какое веселье и радость они получают от Его явлений в этом мире. … Бог прославляется не только в возможности узреть Его славу, но и в возможности обрадоваться этому. Когда те, кто, видя Его славу, радуются этому, Бог прославляется больше, чем тогда, когда они просто видят ее. Тогда Его слава воспринимается ими всей душой – как умом, так и сердцем.

Бог сотворил мир, чтобы сообщить ему Свою славу и чтобы все творение смогло воспринять ее – чтобы эта слава была воспринята как умом, так и сердцем. Поэтому тот, кто просто свидетельствует свою мысль о Божьей славе, прославляет Бога меньше, чем тот, кто не только свидетельствует эту мысль, но и радуется этой славе и возносит ей хвалу²³.

Сказанное Эдвардсом чрезвычайно важно для этой книги. Оно, в частности, подразумевает, что если, с одной стороны, нам надо жить в согласии со своей собственной природой (т. е. жить как людям, сотворенным по образу Божьему), а с другой, всецело прославлять Бога, значит, умом мы должны познавать Его, а сердцем – любить так, как нам должно это делать. Призыв к тому, чтобы осуществлять в своей жизни упомянутое «не только, но и», продиктован не моим личным предпочтением. Он коренится в тринитарной природе Бога и в том, как Он создал нас, чтобы мы прославляли Его и умом, и сердцем.

Ясная истина как предпосылка глубоких чувств

Эдвардс показывает, как мы можем пробудить свои чувства, – не через какое-нибудь увеселение или искусственную стимуляцию, а благодаря ясному взгляду на истину. Другими словами, он заставляет мышление служить поклонению и любви.

«Мне кажется, долг мой заключается в том, чтобы как можно сильнее будить чувства моих слушателей, если, конечно, на них воздействует истина и только истина и если чувства, пробуждаемые этим воздействием, и само воздействие не противоречат природе того, что на них воздействует»²⁴.

Сам Эдвардс был удивительным примером этого принципа – принципа «не только, но и»: его сильное переживание Божьей славы основывалось на ясном библейском понимании Божьей истины. В нем нет никакого академического умствования, когда он, например, говорит: «Приобретайте знание о божественной природе насколько это в ваших силах – даже вероучительное знание о началах христианской религии»²⁵. Он говорил это не для какого-то внешнего эффекта: он стремился к тому, чтобы работа ума заставила человека изумиться Божьей славе и служить Богу в любви.

Надеюсь, теперь читатель понимает, что, когда я акцентирую внимание на мысли, я делаю это не в ущерб чувству – в том числе чувству радости и любви. Для человека одинаково существенно и то, и другое, и точно так же все это важно для прославления Бога. И если верно, что разум и сердце оживляют друг друга²⁶, тогда верно и то, что разум почти всегда служит сердцу, а не наоборот. Разум помогает познать истину, которая питает пламень сердца.

Вершина прославления Господа – это сердечная радость о Нем, но эта радость будет лишь пустой эмоцией, если она не пробуждается и не поддерживается истинным пониманием Бога, а для этого и нужен разум.

От автобиографии к разъяснению

В следующей главе от более или менее автобиографического разъяснения цели этой книги (гл. 1 и 2) мы перейдем к анализу того, что я пониманию под задачей мышления. Может, кому-то это покажется странным, но прежде всего (хотя и не исключительно) я имею в виду удивительную возможность чтения. Глубокое чтение наиболее содержательной литературы (особенно Библии) предполагает серьезное мышление. Об этом я и собираюсь поговорить.

О природе мышления

Когда в уме человека появляется что-то новое, оно должно в нем освоиться, должно как бы познакомиться с теми, кто уже живет в этом доме. Процесс ознакомления с новыми фактами называется мышлением. Вопреки, казалось бы, широко распространенному мнению христианин никак не может избежать мышления²⁷.

Грешэм Мэчен

3. Чтение как мышление

Итак, мышление. Это настолько широкое понятие, что под ним можно подразумевать все, что мы делаем с нашим умом. Прежде всего я имею в виду ту деятельность разума, которая разворачивается, когда мы читаем и стараемся понять все, что было написано другими людьми, и прежде всего – понять Библию. Есть, конечно, много других вещей, о которых мы думаем. В гл. 12 и 13 я отойду от свой основной темы и коснусь деятельности разума во многих областях учебы, но основная моя задача – показать, как мышление связано с нашим стремлением знать и любить Бога.

Бог явил Себя через книгу

Хотя все Божье творение так или иначе свидетельствует о Нем, Богу было угодно, чтобы самое авторитетное и ясное знание о Его природе, которое только возможно по эту сторону небес, было явлено через Его письменное Слово, т. е. через Библию. Бога мы познаем прежде всего в Библии; Библия же – это книга, а книга требует размышления. Исходя из познания Бога, открывающегося нам через эту книгу, мы потом можем идти дальше, плодотворно размышляя обо всем, что нам встречается в нашей жизни.

Но в чем же состоит наше мышление, когда мы начинаем осмыслять тот или иной библейский текст?

Размышление о том, что читать

Во-первых, надо решить, на чем вы собираетесь сосредоточиться. Для этого надо подумать. Решаете ли вы, что вам прочитать, взвешиваете ли все «за» и «против» вашего выбора или повинуетесь более непосредственному порыву, – в любом случае начинает работать ваш ум, и вы сами решаете, на каком тексте вам сосредоточиться. Допустим, вы выбрали отрывок из гл. 7 Евангелия от Матфея (Мф. 7:7–12).

Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам. Ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят. Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень? И когда попросит рыбы, подал бы ему змею? Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него. Итак во всем как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними; ибо в этом закон и пророки.

После того, как вы нашли это место в Библии (а для этого тоже требуется ваш ум), вы начинаете его читать.

Какой удивительный процесс начинается, когда мы читаем! Больше всего на моем пути в захватывающий мир серьезного чтения на меня повлияла уже ставшая классикой книга Мортимера Адлера «Как читать книги» (впервые она была издана в 1939 г. и спрос на нее сохраняется до сих пор).

Когда вас начинает захватывать его взгляд на чтение, перед вами открывается целый мир. Мне очень хочется, чтобы вы непременно прочитали эту книгу, и потому я позволю себе привести несколько отрывков из нее, которые были отмечены мною более сорока лет назад.

Лучшими учителями мы считаем тех, у кого меньше всего претензий… Если бы мы честно признавали, что испытываем сложности при чтении, и меньше скрывали, насколько трудно читать нам самим, мы могли бы заинтересовать студентов именно процессом получения знаний вместо факта сдачи экзаменов²⁸.

Если учителя не знают, как читать книги совместно со студентами, они вместо этого вынуждены читать им лекции».

Обучение чтению, как и освоение любого навыка, предполагает определенные трудности, преодоление которых требует усилий и времени.

Большинству из нас не известны границы собственного понимания. Мы никогда не испытывали свои способности в полной мере. Я искренне убежден, что почти все великие книги из любой области человеческой мысли доступны для понимания каждому, кто наделен обычными умственными способностями.

Как справедливо сказал …Поуп:

«Дурак набитый, уйму разных книг

Он проглотил, но ни в одну не вник».

Мы сплошь и рядом встречаем таких грамотных неучей, читающих много и плохо.

Лучше подхватить упавшие со стола крохи, чем умереть с голоду, глядя на чужое пиршество.

Вы должны с полной уверенностью сказать: «Я понимаю», перед тем как произнести: «Согласен», «Не согласен» или «Я составлю мнение позже».

Нет смысла побеждать в споре, если вы знаете или подозреваете, что неправы.

Разъясняя основы правильного чтения, Адлер знает, о чем говорит. Я призываю вас (сколько бы лет вам ни было) найти эту книгу и прочитать ее, если вы ее не читали. Ее основная мысль в том, что чтение должно быть активным. Чтение – это мышление. Чтение обещает нам целую гору сокровищ, которые только и ждут, чтобы мы их нашли. Многим из того, что я собираюсь сказать, я обязан именно этому человеку.

Чтение как мышление

Когда вы читаете, вы смотрите на знаки, которые находятся на странице. Мы называем их буквами. За годы учебы вы усвоили (благодаря своему уму), что эти знаки обозначают звуки (гласные и согласные). Кроме того, вы узнали, что, сгруппировавшись определенным образом (а для этого существуют десятки тысяч вариантов), эти буквы образуют слова, которые обозначают предметы, людей, какие-либо действия, описания, мысли и чувства.

Используя свой ум, вы усвоили, что все эти слова соответствуют определенным жизненным реалиям (молоко, темнота, радость, любовь, мать). Кроме того, вы поняли, что поскольку другие люди тоже знают, к чему относятся эти слова, вы можете с ними общаться. Те мысли и представления, которые находятся в уме другого человека, благодаря сказанным словам становятся достоянием и нашего ума.

Это одна из основных целей чтения. Например, я пишу вам записку: «Давай встретимся с тобой в пять у „Хижины“». Когда вы будете читать это сообщение, ваша цель будет состоять не в том, чтобы пережить какой-нибудь мистический опыт или что-то творчески переосмыслить. Цель проста: понять, что я хочу сказать вам. Для этого надо немного помыслить. Мы так часто это делаем, что фактически нам это ничуть не трудно. Читая мою записку, вы уясняете для себя смысл следующих слов:

• «встретимся» (т. е. пойдем в одно и то же место, где и найдем друг друга);

• «с тобой» (т. е. именно с тобой, а не с ним, с нею или с ними);

• «в» (в этом предлоге содержится намек на точно предусмотренное время, т. е. не раньше, и не позже);

• «пять» (имеется в виду не каких-то пять мест, не пять лет, не отсылка к какому-то адресу, а именно «время», причем время после обеда, как мы это знаем из нашего совместного опыта);

• «у» (здесь подразумевается точно обозначенное место, а не что-нибудь другое, расположенное на квартал дальше);

• «Хижины» (так мы привыкли называть ту пиццерию, где часто бываем).

Ваш мозг действительно работает, когда вы читаете мою записку и осмысляете ее, но для вас это настолько привычно, что никаких усилий не требуется. Ваш ум прекрасно натренирован в этом деле. Вы запутались бы только в том невозможном случае, если бы каким-то образом вас самих было двое. Ваш мозг прошел долгую тренировку. Но он может пойти гораздо дальше!

Трудная работа понимания

Чтобы прочитать и понять написанное, надо помыслить, т. е. предпринять то удивительное действие, которое состоит в опознавании определенных символов и уяснении связей между ними, что и позволит вам увидеть смысл записки. Мы только тогда понимаем, что это значит, когда начинаем читать более сложные тексты, – тексты, в которых содержатся незнакомые слова, замысловатые структуры предложения или логические связи, не слишком понятные на первый взгляд. Когда такое случается, перед нами два пути: или быстро отказаться от этой задачи, или начать мыслить усерднее.

Вот это я, в основном, и имею в виду, когда говорю о мышлении: речь идет об усердной работе разума, направленной на то, чтобы уяснить смысл, скрытый в том или ином тексте. Затем мы идем дальше и начинаем уяснять, каким образом вот этот, понятый нами, смысл связан с другими смыслами и значениями, содержащимися в других текстах и скрытыми в нашем собственном жизненном опыте. Работа ума продолжается до тех пор, пока у нас не образуется связное, целостное представление о мире, что дает нам возможность жить той жизнью, которая укоренена в истинном понимании Божьего Слова в его соотнесении с нашим миром.

Поступайте с авторами так, как вам хотелось бы, чтобы они поступали с вами

В основе целостного и последовательного мировоззрения и нашей твердой укорененности в Библии лежит тяжелая работа, направленная на понимание того, что же нам собирался сообщить библейский писатель. Мы можем назвать это «осмыслением авторских мыслей». Золотое правило чтения гласит: «Поступай с авторами так, как тебе хотелось бы, чтобы они поступали с тобой». Авторы хотят, чтобы их поняли – и поняли правильно. Поэтому у золотого правила чтения есть еще одна черта: «Напрягай свой ум, чтобы понять, что же автор собирался сообщить».

Когда я что-нибудь пишу, я обычно хочу, чтобы другие это поняли. Если они истолкуют то, что я написал, не так, как я сам это понимаю, тогда одно из двух: или я плохо написал, или меня плохо прочитали. Или и то, и другое вместе. Но в любом случае я буду очень огорчен, потому что если ты что-нибудь пишешь, то твоя цель в том, чтобы тебя поняли (если, конечно, ты не лжец и не шпион). Поэтому, как правило, цель чтения заключается в том, чтобы понять то, что должно быть понято с точки зрения писателя, который это написал. Если мы не признаем этой цели, значит, мы нарушаем золотое правило чтения.

Я хочу, чтобы мои записи, договоры и любовные письма были поняты адекватно, т. е. в том смысле, в каком я сам их понимаю. То есть получается, что именно так вы и должны их читать. Если, например, я пишу что у меня аллергия на яблочную кожуру, не говорите повару: «Джон не ест яблок». Я этого не говорил и совсем не имел в виду. Скажите ему, чтобы он просто очистил яблоки. Если вы мне сообщаете, что у вас аллергия на кожуру апельсинов, я скажу повару, чтобы он не сушил из них корки. Таково золотое правило чтения: анализировать слова и предложения и стараться как следует понять, что же собирался сообщить их автор.

Драгоценный дар грамматики

А теперь вернемся к нашему отрывку из Евангелии от Матфея. Мы сразу столкнулись с тем фактом, что, когда мы мыслим, мы имеем дело не просто со словами, но со словами, которые стоят в определенном порядке. Например, нам как-то надо принять к сведению, что слово «просите» стоит на первом месте: «Просите, и дано будет вам». Независимо от того, знакомы ли мы с соответствующей грамматической терминологией или нет, мы усвоили, что это слово – глагол, и знаем, что если глаголы стоят в предложении на первом месте, значит, речь идет о повелительном наклонении, т. е. о приказании или увещевании. Если вы скажете: «Я прошу…» (и в данном случае слово «прошу» стоит на втором месте, а не на первом), значит, вы говорите мне о том, что вы делаете, а именно просите. Если же вы скажете: «Прошу…» (например, «прошу тебя», и в данном случае слово «прошу» стоит на первом месте), значит, вы призываете меня что-то сделать.

Независимо от того, изучали ли мы когда-нибудь это правило или нет, слышали ли о таких терминах, как глагол, грамматика, повелительное наклонение, или вовсе не слышали о них, наш ум впитал эти правила и обороты, и мы знаем, как их понимать. Если же не знаем, значит, нам надо мыслить усерднее. Очень хорошо, если ребенок получает этот драгоценный дар уже в детстве, когда его этому учат, помогая на практике усвоить определенные правила.

Очевидные связи

Вы видите, что становится по-настоящему интересно. Таково мышление. Правила, касающиеся порядка слов, и специальные термины сами по себе не всегда помогают понять смысл предложения. Обычно взаимосвязь слов и их содержание – вот что образует смысл. Например, союз «и» обычно не означает: «И результатом этого будет то, что…». Но в данном случае именно это и имеет в виду Иисус, когда говорит: «Просите, и дано будет вам». Он хочет сказать: «Просите, и результатом этого будет то, что вам будет дано». Мы улавливаем это благодаря самому содержанию того, о чем говорит Иисус, а также благодаря порядку слов в этой фразе и способу использования союза «и». Глагол «просите», употребленный в повелительном наклонении, а также фраза «дано будет вам», которая следует за этим глаголом, сообщают нашему мозгу (в этой языковой системе), что дар является результатом прошения.

Впрочем, вы, наверное, настолько образованы, что уловить все это для вас не составляет почти никакого труда. Во время чтения вы не останавливаетесь и не говорите себе: «Я только что увидел, что „просите“ стоит на первом месте, и поэтому здесь данное слово, наверное, употреблено в повелительном наклонении, а за ним идет обещание, что Бог даст то, о чем я прошу, – значит, это обещание является результатом прошения». Ваш ум делает все это бессознательно, и это хорошо. Такой уровень мышления обычно дается легко, потому что вы хорошо обучены.

Выгоды отсроченного удовольствия

На самом деле нам следовало бы здесь остановиться и вспомнить о том, что на пути к приобретению каких-то навыков всякое обучение приносит страдания и огорчения, хотя потом, когда эти навыки становятся нашей «второй натурой», наша радость только увеличивается. Если вы не прошли через это, ваши достижения и радость останутся на более низком уровне. Все, например, знают, что учиться водить машину – дело нелегкое. Приходится сразу так много запоминать, особенно если у вашего автомобиля ручная коробка передач: смотреть в обе стороны, работать с педалью акселератора, учиться тормозить, включать сцепление, включать и выключать фары, уметь поворачивать и т. д. От всего этого голова идет кругом и чувствуешь себя просто ужасно. Однако, если вы перестанете учиться, вы лишите себя большой радости – радости ехать, куда хочешь, и при этом даже вести разговор со своим попутчиком, а такое возможно только в том случае, если навыки вождения стали вашей «второй натурой», т. е. вы довели их до автоматизма.

Точно так же обстоит дело и в других областях, учитесь ли вы вязать, играть на пианино или в мяч, изучаете ли иностранный язык или учитесь читать великие книги. В какой-то момент все это протекает трудно и неуклюже: ведь учиться мастерству и воплощать его в жизнь – это не развлечение. Но в конце этой нелегкой работы вас ожидает радость. Таков принцип любого развития. Отсроченное удовлетворение – это, в какой-то мере, условие настоящей зрелости. Если вы не готовы пойти на страдание ради учения, если хотите получить удовлетворение сразу, вы лишаете себя величайших наград в этой жизни.

Но точно так же обстоят дела и с чтением Библии. Наибольшие богатства ожидают тех, кто готов упорно трудиться, чтобы правильно понять все то, что там действительно сокрыто. В Библии скрыто множество связей, смыслов и неясных значений, которые не уловить при первом чтении – по крайней мере, мне. Приходится «сбавлять скорость» и задавать вопросы о смысле слов и об их взаимосвязях, т. е. мышление должно стать целенаправленным.

До сих пор наше размышление над упомянутым отрывком из Евангелия от Матфея (Мф. 7:7–12) было спонтанным и интуитивным. Первые десять лет нашей жизни мы так упорно учимся говорить, слушать и читать, что потом делаем это без всяких усилий. В этом и заключается одна из больших радостей образования. Когда я говорю образование, я имею в виду обучение каким-то навыкам, причем как в школе, так и вне школы. То, чему нас натаскивают в школе, не тождественно образованию.

Но теперь мы понимаем, что наша способность читать (способность думать), на которую уходит девяносто процентов времени, не в состоянии справиться со всем тем, что говорит нам Библия. Наступает момент, когда мы решаем думать целенаправленно, чтобы развиваться в том, что мы видим и понимаем. Если мы отказываемся думать глубже и усерднее, значит, всю оставшуюся жизнь мы решили находиться на уровне юношеского понимания.

Вопросы как ключ к пониманию

За шесть лет моего преподавания в библейских группах одной из самых лучших наград была для меня обычная футболка. Обычная, но не совсем – мой помощник писал на таких футболках: «Задавайте вопросы: вопросы – это ключ к пониманию!».

Это я и имел в виду, когда говорил, что наше мышление должно стать целенаправленным: надо задавать вопросы и усиленно стараться ответить на них. Поэтому для того, чтобы научиться плодотворно размышлять над библейскими текстами, надо сформировать в себе привычку задавать вопросы²⁹. Они могут быть самыми разными.

• Почему он использовал это слово?

• Почему он поставил его сюда, а не туда?

• Как он использует это слово в других местах?

• Как он мог бы использовать то слово, которое отличается от этого?

• Каким образом сочетание этих слов влияет на смысл того слова?

• Почему то высказывание следует за этим?

• Почему в том или ином случае он связывает эти высказывания словами «потому что», «поэтому», «хотя» или словом «чтобы»? Какая в этом логика?

• Как это согласуется с тем, что говорит другой библейский автор?

• Как это согласуется с моим опытом?

Вежливая ли это привычка – задавать вопросы?

Кто-то, наверное, спросит: «А хорошо ли мы делаем, когда, читая Библию, задаем вопросы?». Может быть, да, а может, и нет. Приведем пример. Незадолго до рождения Иисуса Марии и отцу Иоанна Крестителя является ангел, предвещая им грядущие события их жизни. Услышав то, что возвестил ангел, оба, Мария и Захария, задают ему вопрос. На Захарию ангел сердится; на Марию нет. Почему?

Все дело в том, с каким настроением они задают свои вопросы. Как известно, Захарии ангел сказал так: «Не бойся, Захария, ибо услышана молитва твоя, и жена твоя Елисавета родит тебе сына, и наречешь ему имя: Иоанн (Лк. 1:13). Но Захария был стар, а его жена была бесплодна. Поэтому он был настроен скептически, а на самом деле просто не верил. Это и выразилось в его вопросе: «По чему я узнаю это? Ибо я стар, а жена моя в летах преклонных» (Лк. 1:18).

Ангелу такой ответ не понравился. В вопросе Захарии о том, как же Бог это сделает, не слышалось смирения. Задавая его, он не чувствовал послушания и доверия, и потому ангел сказал ему: «Я Гавриил, предстоящий пред Богом, и послан говорить с тобою и благовестить тебе сие; и вот, ты будешь молчать и не будешь иметь возможности говорить до того дня, как это сбудется, за то, что ты не поверил словам моим, которые сбудутся в свое время» (Лк. 1:19–20).

Мария же, задавая свой вопрос, была по-другому настроена в своем сердце. Поэтому ангел сказал ей так: «Не бойся, Мария, ибо Ты обрела благодать у Бога; и вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус» (Лк. 1:30:31). Мария, конечно же, растерялась и не могла понять, как такое произойдет. Потому она спросила: «Как будет это, когда Я мужа не знаю?» (Лк. 1:34). На этот раз ангел не рассердился и ответил на ее вопрос так, как мог: «Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим» (Лк. 1:35).

«А ты кто, человек, что споришь с Богом?»

Да, не всякий вопрос хорош. Все зависит от того, с каким чувством мы его задаем. Покорны ли мы Божьему Слову и готовы ли подчиниться Богу, если понимаем, чего Он хочет от нас? И готовы ли принять Божьи тайны, если что-то понятно, да только не нам?

Еще один пример неправильного вопроса содержится в Послании к Римлянам. Там Павел пишет нечто такое, чего нам совсем не понять: «Итак, кого [Бог] хочет, милует, а кого хочет, ожесточает» (Рим. 9:18). На это ему кто-то возражает: «За что же еще обвиняет? Ибо кто противостанет воле Его?». В этом вопросе Павлу слышится циничное отношение к Богу, и потому он отвечает: «А ты кто, человек, что споришь с Богом?» (Рим. 9:19–20)³⁰.

Можно спрашивать покорно и смиренно, по-настоящему стремясь постичь истину, поверить в нее и покориться ей. Но можно пуститься в заумную игру словами, высказывать свое неверие и цинизм или просто проявлять полное равнодушие. Когда я призываю к тому, чтобы у вас выработалась привычка задавать вопросы, я имею в виду смиренное вопрошание, в котором чувствуется горячее стремление возрастать и открывать истину. Я имею в виду ту привычку, которая уже сформировалась у Иисуса, когда ему было двенадцать лет. «Через три дня нашли Его в храме, сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их», т. е. задающего вопросы (Лк. 2:46).

Полезный костыль

Вы можете спросить: «А полезно ли читать именно так, т. е. постоянно задавая вопросы?». Могу представить, что найдется человек, который скажет мне: «Да разве это очевидно? Разве нам на самом деле надо все вот так тщательно продумывать, когда мы читаем Библию?» Не знаю, может, ему и не надо. Может быть, у него очень проницательный ум, и ему не надо такой практики. Я это допускаю. Есть люди, которые могут мгновенно уловить то, на что я трачу часы раздумий.

Однажды, когда я рассказывал одному преподавателю, как я помогаю себе мыслить, он спросил меня: «Разве все это не похоже на костыль?». Я ответил просто: «Да, похоже, потому что, когда я начинаю размышлять о бездонном Божьем Слове, я чувствую себя хромым, и готов использовать все, что поможет мне пойти по этому пути». Когда я читаю Библию, мой ум обычно неповоротлив и невосприимчив. Поэтому я горячо прошу Господа, чтобы Он приклонил мое сердце к Его слову (Пс. 119:36) и открыл мои очи на Его чудеса (Пс. 119:18). Когда я это делаю, Бог (через Свое Слово) говорит мне: «Разумей, что Я говорю» (2 Тим. 2:7). Старательно доискивайся разумения, ищи его «как серебро» (Прит. 2:4). Господь никогда не скажет: «Перестань размышлять над Моим Словом: Я Сам скажу тебе, что оно означает».

Путь к более глубокому пониманию

А теперь позвольте мне задать вам несколько вопросов, чтобы уточнить, действительно ли вы сразу, без раздумий, поняли то драгоценное и мощное, что содержится в приведенном отрывке из Евангелия от Матфея (Мф. 7:7–12). Обратили ли вы внимание на следующее: сказав, что наши просьбы и поиски не останутся без ответа, Иисус сравнил Бога с земным отцом, который не даст своему сыну камень вместо хлеба и змею вместо рыбы? Уверен, что обратили. Хорошо.

Заметили ли вы, как далее говорится о Боге? О нем сказано, что Он «тем более» готов даровать блага Своим детям, когда они просят у Него. Заметили? Очень хорошо. Это очень добрая весть. Если вы поверите в нее, она изменит вашу жизнь.

Но как мне быть, если кто-нибудь спросит меня: «Значит, Иисус говорит, что наш Небесный Отец всегда дает нам именно то, о чем мы Его просим?». Не знаю, как и ответить. Прочитаю отрывок еще раз, чтобы уточнить. Да, он немногословен. Просите. Ищите. Стучите. Получите. Найдете. Вам отворят. Но нигде не сказано, что же именно мы получим и найдем. А как ведет себя обычный земной отец? Сказано ли здесь, что он дает именно то, о чем его просит сын? Проверим. Нет, не сказано. Сказано о том, чего он не даст – не даст камень и змею.

Есть о чем подумать. По-видимому, смысл этого текста заключается в том, что Бог действительно готов дать, когда мы его просим. Он не скупится. Не впадает в беспокойство, когда мы приходим. Он Сам рад дать. И Он не играет с нами. Ему, как говорится, не придет в голову накласть камней в нашу сумку с завтраком или подсунуть змею в праздничный ужин. Он дает нам то, что хорошо для нас. Наверное, в этом суть.

Но что если мы начинаем просить что-нибудь такое, что плохо для нас? Однажды Бенджамен, мой маленький сын, попросил у меня печенья, и когда я открыл коробку, я увидел, что печенье заплесневело. Я сказал ему, что на печенье плесень. Он не очень понял, о чем я говорю, и сказал: «Ну и пусть». Однако я не дал ему этого печенья. В тот день я угостил его чем-то другим. Может быть, не тем, чего он хотел, но, по крайней мере, это угощение не могло ему повредить. Он попросил, я дал. Но дал не то, чего ему хотелось, – по той простой причине, что я очень его люблю.

Все это, конечно же, поднимает самые разные вопросы о молитве и о том, чему нас учат другие библейские тексты. Но как раз этого нам и надо. Мы словно отправляемся в путь, начинаем работать с нашими вопросами, и чем больше вопросов, над которыми нам придется потрудиться, тем лучше мы узнаем Иисуса и нашего Небесного Отца, и тем глубже постигнем, каково их правление в этом мире.

«Поэтому» – ключ ко многим сокровищам

Итак, пока все хорошо. Может быть, все, о чем я сказал, вы поняли буквально сразу, и вам не пришлось размышлять так долго, как мне, и к тому же задавать множество вопросов. Но теперь перейдем к последней части нашей проверки: обратили ли вы внимание на то, что в начале двенадцатого стиха стоит слово «итак»? Разве оно не показывает, вполне ясно и однозначно, что слова Иисуса о молитве тесно связаны с Золотым правилом. Прочтем это место еще раз: «Тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него. Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними».

В данном случае слово «итак» – не случайное. Оно очень важно. Вместо него здесь можно было бы сказать «поэтому». Тогда смысл данного отрывка был бы таким: «Бог ответит на ваши молитвы и даст вам то, что на самом деле хорошо для вас. Поэтому обращайтесь с другими так, как вы хотите, чтобы они обращались с вами». Много лет я читал эти стихи и никогда не замечал данной связи. Я увидел ее только тогда, когда какой-то преподаватель сказал мне, чтобы я начал задавать вопросы.

Почему в этом отрывке употреблено слово «итак»? Что оно говорит мне о связи между Божьим ответом на мои молитвы и моей любовью к другим людям? Когда я увидел это связующее слово итак, оно заставило меня задуматься, и если бы я не начал думать, я так бы и не увидел то, что мне предстояло увидеть. Если бы я не начал думать, я не вырос бы в моем понимании того, что Иисус хочет сказать мне.

Прежде чем продолжать чтение, вам, наверное, хотелось бы самим подумать о том, какую роль в данном случае выполняет это «итак»? Каким образом обетование, данное в ст. 11, делает возможным заповедь, содержащуюся в следующем стихе?

Предложу свое решение, к которому я пришел в размышлении и молитве (оно, конечно же, не является совершенно непогрешимым). Относиться к другим людям так, как я хотел бы, чтобы они относились ко мне, конечно же, нелегко. Это требует немалого самоотвержения. Ведь речь идет о том, чтобы их благо я ставил выше своего собственного сиюминутного комфорта и удовольствия. Допустим, на какого-то человека напали. Он зовет на помощь. Я спрашиваю себя: «А что если бы на его месте был я? Захотел бы я, чтобы кто-то попытался помочь мне? Да, захотел бы. А разве это не опасно? Да, опасно». Потому-то это и нелегко, и Иисус знает об этом. Потому Он и помогает нам делать это нелегкое дело – помогает, вкладывая какой-то смысл в это слово итак.

Он говорит: «У тебя есть твой Небесный Отец. Он даст тебе то, в чем ты нуждаешься. Он поможет тебе. Он действительно всегда готов ответить, когда Его призывают. Он не даст тебе ни камня, ни змеи. Он силен, мудр и всегда с тобой, если ты любишь других. Поэтому, доверься Ему и пойди на риск. Сделай то, что (как ты хотел бы) сделал бы для тебя другой человек, если бы ты оказался в такой ситуации». Иными словами, слово поэтому (итак) Иисус понимает как обоснование твоего решения пойти на риск ради любви³¹.