Kitobni o'qish: «Негде спрятаться золотой рыбке»

Name: Негде спрятаться золотой рыбке
Author: Джеймс Хэдли Чейз
ISBN: 978-5-389-21367-8

Джеймс Хэдли Чейз

Shrift:

James Hadley Chase

GOLDFISH HAVE NO HIDING PLACE

Издательство АЗБУКА^®

Глава первая

Жарким воскресным вечером я сидел дома один-одинешенек. Самое время взглянуть на себя со стороны. Подумать о пропасти между мной и Линдой – в последнее время она, эта пропасть, становилась все шире. Прикинуть, способен ли я построить через нее мостик. Ну и взвесить свое финансовое положение. А оно, честно говоря, было неважное.

Линда уехала к Митчеллам. Сам я отговорился: мол, работы полно. Линда пожала плечами, схватила купальник и умчалась, взяв с меня расплывчатое обещание появиться у Митчеллов ближе к ночи. Я знал, что ей все равно, покажусь я там или нет.

В нашем бассейне засорился фильтр, благодаря чему у меня появилась редчайшая возможность провести воскресенье в одиночестве. И я не преминул ею воспользоваться.

Уселся на солнышке и занялся самокопанием. Итак, мне тридцать восемь лет, парень я здоровый, спортивный и подтянутый. Кроме того, обладаю творческим складом ума. Короче говоря, не обидела природа.

Года три назад я служил в «Лос-Анджелес геральд». Работал обозревателем, вел постоянную рубрику и добился на этом поприще кое-каких успехов. Работа была скучная, но платили неплохо. Я только что женился на Линде, а запросы у Линды были непомерные, так что денежный вопрос стоял весьма остро.

Однажды вечером, будучи в Сан-Франциско, я оказался на одном из тех невыносимо скучных коктейльных приемов, где серьезные дяди ведут разговоры о делах, а на заднем фоне щебечут их женушки. По большому счету делать мне там было нечего, но я боялся пропустить что-нибудь важное. Такой уж я человек: стараюсь ничего не пропускать, если это в моих силах. В общем, я подпирал стену, потягивал виски со льдом и подумывал, не пора ли сматывать удочки. И тут ко мне подошел Генри Чандлер.

Поговаривали, что он стоит двести миллионов долларов. Его королевство зиждилось на трех краеугольных камнях: компьютеры, кухонная техника и замороженные продукты. Еще у Чандлера была пара побочных проектов: газетка под названием «Калифорния таймс» и глянцевый журнал, скроенный по лекалам «Вог» – так, чтобы продавать богачам всякую модную дребедень. Чандлер был главным городским квакером и, пожалуй, самым щедрым меценатом в наших краях. Выстроил за собственные деньги здоровенную квакерскую молельню, но оставался наименее популярным из местных воротил.

– Мэнсон, – сказал он, позыркивая на меня из-под набрякших век, – читал вашу колонку, читал. Хорошая. Да и сами вы большой талант. Загляните ко мне завтра в десять утра.

Я заглянул и выслушал его предложение. Оказалось, Чандлер решил запустить в печать еще один ежемесячник, посвященный критике властей, и уже придумал для него название – «Глас народа». Продавать свое новое детище он планировал по всей Калифорнии.

– Наш штат, – сказал он, – погряз в коррупции. Наши политиканы – бесчестные мошенники. Моя организация раздобудет для вас все нужные сведения, если вы укажете, в каком направлении копать. Уверен, такая задача вам по плечу, а посему предлагаю вам редакторское место. Мои ребята уже изучили всю вашу подноготную, положили рапорт мне на стол, и я остался им доволен. Людей можете набрать самостоятельно. Много народу вам не потребуется, ибо все технические вопросы можно спихнуть на персонал моей газеты. О расходах не беспокойтесь. Если журнал прогорит, получите выходное пособие в размере двухлетнего жалованья. Но он не прогорит. Вот, взгляните: я набросал краткий план. Как видите, вам гарантирована всесторонняя поддержка. Ваша задача – разнюхивать, где дело нечисто. Если подадут в суд за клевету, я разберусь. На вас будет работать первоклассное детективное агентство – кстати, тоже мое собственное. Уж поверьте, разгребать навоз вам не придется, ибо в этом нет необходимости. Все и так на виду. В центре нашего внимания будет администрация, полиция, взяточники и коррупционеры. Ну как, интересно?

Я забрал план с собой, чтобы прочесть как следует. Предложение было весьма заманчивое. Таких мне раньше не делали. Я обсудил все с Линдой, и она разволновалась не меньше моего. Все повторяла: «Тридцать тысяч!» – и лицо ее сияло от восторга. «Наконец-то съедем из этой богом забытой дыры!»

Мы с Линдой познакомились на коктейльном приеме у одного многообещающего политика. Я тут же влюбился. Сидя на солнышке, я вспоминал тот момент, когда впервые увидел ее. Таких великолепных женщин я раньше не встречал: блондинка, красавица, глаза огромные, сияющие, а фигура… Такой фигуре самое место в Палате мер и весов: грудь тяжелая, талия осиная, бедра крепкие, ножки стройные, и кажется, что от самых ушей растут. Короче говоря, секс-символ класса люкс. А ей понравилось, что я веду рубрику в разделе светской хроники: стало быть, вращаюсь среди важных персон. По ее словам, ей тогда показалось, что я на диво романтичен.

Она работала на хозяина вечеринки: добавляла тусовке гламура, развлекала публику и подливала виски в стаканы. Зарабатывала какую-то мелочь. И если ей верить, никаких обжиманий по углам.

Через неделю мы поженились. После первой брачной ночи мне бы следовало насторожиться. Я не увидел никакой страсти, вообще никаких эмоций. Линда просто отдалась мне, но я вознадеялся, что смогу пробудить в ней чувства. Нужно лишь набраться терпения. Ага, размечтался. Вскоре выяснилось, что завести ее способны только деньги. Я же с ума по ней сходил. В итоге влез в долги. Линда беспрестанно скупала всякий хлам: сумки, шмотки, побрякушки. Я же хотел, чтобы она была счастлива, поэтому ни слова ей не говорил. А она все ворчала. Терпеть не могла нашу скромную квартирку. Хотела себе автомобиль: почему это я разъезжаю на машине, а ей приходится трястись на автобусе? Я же, влюбленный, все старался ее урезонить. Помню, как-то взял бумажку и все подсчитал, чтобы она поняла: ну нет у нас возможности купить все на свете. Но она на ту бумажку и смотреть не стала. «Ты же знаменитость, – сказала она. – Твое имя у всех на слуху, должно же у тебя быть что-то за душой. Хватит прибедняться».

И вот, когда я уже всерьез начал беспокоиться, поступило предложение от Чандлера.

– А я знаю, где мы будем жить! – заявила Линда. – Мы будем жить в Истлейке! Там такая красота! И все под рукой. Завтра же едем выбирать дом.

Я заметил, что работу мне пока что не дали. К тому же я и сам еще не принял решения. А главное, Истлейк – поселок не из дешевых, и мы вряд ли потянем такое жилье даже с учетом моих тридцати тысяч.

После этого замечания случилась наша первая серьезная ссора. Линда так разбушевалась, что я просто оторопел. Ругалась на чем свет стоит и даже швырнула в меня парой безделушек. От растерянности я пошел на попятную: пообещал, что приму предложение Чандлера и мы с ней обязательно съездим взглянуть на Истлейк. Линда тут же повисла у меня на шее и принялась извиняться за «плохое поведение».

В общем, я отправился к Чандлеру и сказал, что согласен на редакторское место.

Перекатывая в пухлых губах внушительную сигару, Чандлер сидел за столом и выглядел на все свои двести миллионов. А то и на триста.

– Прекрасно, Мэнсон. Контракт уже готов. – Помолчав, он пронзил меня взглядом из-под набрякших век. – И еще одно. Вашей мишенью будут коррупционеры и мошенники. Запомните: отныне вы как золотая рыбка в круглом аквариуме. Будьте осторожны. Не давайте оппонентам шанса нанести ответный удар. Не забывайте: золотые рыбки всегда на виду. Взять, к примеру, меня. Я квакер, верю в Бога и горжусь своей верой. К моей личной жизни не подкопаешься. Попрекнуть меня не в чем. И вы, вы тоже должны быть безупречны во всем, понятно? Не садитесь за руль в нетрезвом виде, не валяйте дурака с женщинами. Вы человек респектабельный, женатый. Пусть все так и остается. Никаких долгов, никаких сомнительных историй, на радость нашим противникам. Стоит вам оступиться, и ваше имя ославят во всех газетах штата. Отныне вы призваны изобличать коррупционеров и мошенников, а значит, наживете немало врагов. И они распнут вас при первом же удобном случае.

Поскольку мне нужны были эти тридцать тысяч в год, я сказал, что все понимаю. Подписал контракт, пожал Чандлеру руку, вышел из его богатого кабинета и направился к машине, мучимый дурными предчувствиями. Я уже был в долгах. Превысил банковский кредит. И еще у меня была Линда, которая только и знала, что тратить мои деньги.

И все же я, дурак, повелся на ее уговоры и купил дом.

В Истлейке селятся люди с доходом значительно выше среднего. Дома там роскошные, класса люкс, с ковровым покрытием, посудомоечными машинами, кондиционерами и всем на свете, включая поливалки для газонов. Идут по семьдесят пять тысяч долларов за штуку, плюс-минус. В центре поселка – искусственное озеро размером в пару сотен акров. Клуб, конное подворье, теннис, спортивный бассейн, поле для гольфа (с фонарями, чтобы ночью было светло как днем) и огромный магазин самообслуживания, тоже класса люкс. На полках все, что душе угодно: от булавок до черной икры.

Линда говорила, что Истлейк – это рай на земле. Туда уже перебрались некоторые ее подружки. Если где и жить, то только там. Ну вот, я и купил дом. Взял чудовищную ипотеку. С учетом выплат, налога на недвижимость, коммуналки и повседневных расходов мои тридцать тысяч в год мигом превратились в двадцать.

Мы переехали, и Линда была на седьмом небе от счастья. На меблировку ушли все мои сбережения. Признаю, дом был великолепный, и я им гордился, но в глубине души не прекращал подсчитывать убытки. Соседи у нас были молодые, не старше нас, но я подозревал, что эти парни зарабатывают побольше моего. Каждый вечер мы или ходили в гости, или устраивали вечеринки у себя дома. Линда, само собой, захотела собственную машину. Я купил ей «остин-мини-купер». Думаете, она угомонилась? Ага, как же. Теперь ей понадобились ультрамодные наряды: мол, подружки каждый день в новом, а она что, хуже? Готовить Линда не умела, работу по дому терпеть не могла, и поэтому мы наняли здоровенную чернокожую женщину по имени Сисси. Раз в два дня она приезжала на видавшем виды «фордике», а когда уезжала, я становился беднее на двадцатку. В тот день, когда я подписывал контракт, тридцать тысяч выглядели неплохо. Теперь же они превратились в пустое место.

По крайней мере, журнал пользовался большим успехом. Мне посчастливилось переманить к себе двух первоклассных репортеров, Уолли Митфорда и Макса Берри. Детективное агентство Чандлера завалило нас информацией. Чандлер ссудил мне собственного рекламщика, а тот свое дело знал, так что финансовых проблем у журнала не было. С помощью Митфорда и Берри я разоблачил множество коррупционных схем и тем самым нажил немало врагов. Пришлось с этим смириться. Моей мишенью была администрация и видные политические фигуры. После четвертого номера многие меня возненавидели, но поделать ничего не могли, ибо я строго придерживался фактов.

Сидя на солнышке и подводя итоги, я понимал, насколько буду уязвим, если враги начнут прощупывать мою личную жизнь. Мой кредит был превышен на три тысячи долларов. Я жил не по средствам. Был не способен контролировать расходы Линды. Стоило какому-нибудь журналисту намекнуть, что наш с Линдой брак трещит по швам, Чандлер обратил бы на меня свой хмурый взор: его семейная жизнь была безупречной.

В следующем номере «Гласа народа» – тот должен был выйти в середине месяца – я сосредоточил внимание на шефе полиции. Им был капитан Джон Шульц. Изумленно вскинув брови, я вопрошал: как вышло, что он ездит на «кадиллаке», живет в доме за сто тысяч долларов, учит двоих сыновей в университете, а жена его щеголяет в норковой шубе? Шульцем я занялся по требованию Чандлера: тот ненавидел капитана лютой ненавистью. В статье моей не было ни слова лжи, но если нападаешь на шефа полиции, готовься к неприятностям. Я знал: как только журнал появится в продаже, мне придется соблюдать предельную осторожность. Ни единого штрафа за парковку в неположенном месте, ни рюмки за рулем: на меня будет охотиться каждый коп в городе.

Глядя на пустой бассейн, я задавался вопросом: верной ли дорогой я иду? В отличие от Чандлера, я не придерживался квакерских взглядов на жизнь. Я работал за деньги. Чандлеру хорошо, он разберется с любым иском за клевету. И он прирожденный крестоносец. А я – нет.

Завтра было первое число. Время платить по счетам, денек не из приятных. Я ушел к себе в кабинет и следующие два часа разбирался, сколько мы с Линдой задолжали. Сумма долга превышала квартальную выплату от Чандлера на две тысячи триста долларов. Я проанализировал расходы. Если не считать трат Линды, больше всего уходило на мясо и спиртное. Если дважды в неделю развлекать десяток-полтора гостей – стейк за стейком, бутылка за бутылкой, – никаких денег не хватит. Плюс Сисси, плюс ежемесячные платежи за две машины – мою и Линды, – плюс бытовые расходы, подоходный налог, налог на недвижимость… Как бы еще глубже не влезть в долги.

Я уселся. Такое чувство, что меня загнали в угол. Нужно что-то делать, но что? Напрашивался очевидный вариант: продать дом и переехать в скромную городскую квартиру. Но соседи по Истлейку уже считали меня успешным парнем. Выкинуть белый флаг и сдаться? Нет, такого я себе позволить не мог.

Зазвонил телефон.

– Привет, Стив! – сказал Гарри Митчелл. – Ну ты приедешь? Жарить тебе стейк?

Я помедлил, глядя на бумаги на столе. Какой смысл сидеть, словно на уроке арифметики?

– Конечно, Гарри, жарь. Скоро буду.

Положил трубку и решил: утро вечера мудренее. Завтра что-нибудь придумаю. Хотя здравый смысл нашептывал: даже не надейся.

Придется поговорить с Линдой. Эта мысль вселяла в меня ужас. Я знал, что Линда закатит сцену. Перед глазами живо стояла наша последняя ссора. Но никуда не денешься, разговора не избежать.

Нам нужно урезать расходы. Линда должна пойти мне навстречу.

Я запер дом, направился к гаражу и сел в машину. Митчеллы мне нравились: и Гарри, и Пэм. Гарри зашибал неплохие деньги на торговле недвижимостью. Должно быть, получал втрое больше моего.

Не припомню, чтобы на воскресном барбекю у них собиралось меньше тридцати человек.

И я поехал к Митчеллам, без особенной надежды бубня себе под нос, что завтра все образуется.

* * *

В понедельник утром, когда я явился на работу, Джин Киси, моя секретарша, уже была на месте и разбирала почту.

Опишу ее в общих чертах: двадцать шесть лет, высокая брюнетка с хорошей фигурой. Не красавица, но миловидная и знает свое дело на все сто процентов. Она перешла ко мне из-под Чандлерова крыла. Была у него четвертой секретаршей, и расстался он с ней весьма неохотно. Сказал, что делает мне ценный подарок. Не обманул: Джин и впрямь оказалась весьма ценным подарком.

– Доброе утро, Стив, – улыбнулась она. – Вас вызывает мистер Чандлер. Сказал: «Как только объявится, чтобы сразу ко мне».

– Он не сообщил, зачем я ему понадобился?

– Не волнуйтесь. Говорил он дружелюбно, так что зовет вас не для выволочки.

Я взглянул на часы. Было восемь минут десятого.

– Он вообще когда-нибудь спит?

Джин рассмеялась:

– Иногда. Ступайте, он ждет.

Я спустился к машине и поехал к зданию, в котором располагался кабинет Чандлера.

Его секретарша – женщина средних лет с глазами острыми, как кончики ледорубов, – махнула рукой на дверь:

– Мистер Чандлер ожидает вас, мистер Мэнсон.

Чандлер сидел за огромным столом и просматривал почту. Когда я вошел, он поднял глаза, откинулся на спинку массивного кресла и указал мне на стул для посетителей:

– Стив, вы потрудились на славу. Только что читал материалы по Шульцу. Ну, этот сукин сын у нас попляшет. Хвалю.

Я сел.

– Не исключено, мистер Чандлер, что это я у него попляшу.

Он усмехнулся:

– Верно подмечено… Об этом я и хотел поговорить. Отныне у вас на спине нарисована мишень. На вас натравят всех местных полицейских. Меня они боятся, но вас – нет. Готов поспорить, через несколько недель Шульц подаст в отставку, но перед этим он попробует нанести ответный удар. И я хочу уладить этот вопрос. – Помолчав, он внимательно уставился на меня. – Скажите, у вас есть проблемы личного толка?

– А у кого их нет? – спросил я. – Да, у меня есть проблемы личного толка.

Он кивнул:

– Денежные или что-то похуже?

– Денежные.

– Точно? Будьте честны со мной, Стив. Вы славно потрудились во благо журнала, и я на вашей стороне.

– Нет, только денежные.

– Так я и думал. Что, красавица-жена загоняет в долги?

– Я сам загоняю себя в долги, мистер Чандлер.

– Ну да, ну да. В наши времена люди склонны жить не по средствам. Тратят больше, чем зарабатывают. Жены соревнуются между собой, а это дело недешевое. Со мной такого, конечно, не случалось. И никогда не случится. Но о ваших проблемах мне известно. Эта ваша статья… За нее полагается премия. – Он бросил на стол чек. – Расплатитесь с долгами и впредь присматривайте за своей супругой. Она, конечно, красотка, но женщинам нельзя давать слишком много воли.

Я взял в руки чек. На нем была проставлена сумма: 10 000 долларов.

– Спасибо, мистер Чандлер.

– И смотрите, чтобы это не повторялось. Помните, я вам говорил: золотые рыбки всегда на виду. А вы сейчас живете в аквариуме. В этот раз я помогу вам, чтобы вы могли начать все с чистого листа. Но если не возьмете ситуацию под контроль, я сделаю вывод, что нам с вами не по пути.

Мы переглянулись.

– Понятно.

Я заехал в банк и обналичил чек. Поговорил с Эрни Мэйхью, моим банковским менеджером. Денег хватило, чтобы закрыть овердрафт, погасить долги, еще и на балансе кое-что осталось. Я вышел из банка как человек, сбросивший с плеч тонну цемента.

Вчера я намеревался поговорить с Линдой на финансовые темы. Но мы так засиделись у Митчеллов, что подходящей возможности не представилось. Мы оба были слегка навеселе и сразу завалились в постель. Я полез было с нежностями, но Линда отодвинулась, пробормотав: «Ой, бога ради… только не сейчас». Оставалось лишь отойти ко сну. Когда я встал, сварил себе чашку кофе и отправился на работу, жена еще спала.

Утро прошло за подготовкой номера к печати. Из-за статьи про шефа полиции я решил увеличить тираж на пятнадцать тысяч экземпляров.

Пообедав за рабочим столом, я взялся планировать следующий номер.

Пока я возился с бумажками, мне не давала покоя мысль, что вечером предстоит разговор с Линдой.

«В этот раз я помогу вам, чтобы вы могли начать все с чистого листа. Но если не возьмете ситуацию под контроль, я сделаю вывод, что нам с вами не по пути».

Намек весьма прозрачный. Мне было известно, что Чандлер не шутит на подобные темы. В общем, сегодня поговорю с Линдой начистоту. Ей следует понять, что такая жизнь нам не по карману.

Из-за предстоящей битвы с Линдой – а битва будет, да еще какая! – сосредоточиться на делах было невозможно. Я отодвинул стул, встал и принялся расхаживать по просторному кабинету. Из-за двери доносилось еле слышное клацанье пишущей машинки Джин, а из-за стены – голос Уолли Митфорда: тот надиктовывал что-то в микрофон своего «грюндига». Я взглянул на часы на столе. Было пятнадцать минут пятого. До разговора с Линдой оставалось убить два часа.

Закурив сигарету, я подошел к огромному окну с видом на город. Из-за смога автомобилисты вынуждены были включать фары. Я взглянул на здание, в пентхаусе которого находился офис Чандлера. Там тоже горел яркий свет.

Пискнул интерком. Я подошел к столу и щелкнул переключателем.

– Мистер Мэнсон, к вам некий мистер Горди, – сообщила Джин. – Желает с вами встретиться.

Горди? Впервые слышу.

– Что ему нужно?

После паузы Джин сказала с некоторым беспокойством:

– Он говорит, дело личное и конфиденциальное.

– Пусть подождет три минуты и войдет.

За это время я успею зарядить пленку в магнитофон, подключить микрофон, сесть за стол и закурить новую сигарету.

Открыв дверь, Джин впустила в кабинет долговязого тощего мужчину в стареньком, но тщательно отутюженном костюме. Ему было лет сорок, и он уже начал лысеть. Лоб у него был широкий, подбородок узкий, нос тонкий, глаза глубоко посажены, а губ, считайте, и вовсе не было.

Я встал, чтобы пожать ему руку. Ладонь его была сухой и жесткой.

– Мистер Горди?

– Совершенно верно, Джесс Горди. – Он улыбнулся, обнажив мелкие желтые зубы. – Вы меня не знаете, мистер Мэнсон. Но я о вас, конечно же, наслышан.

Я указал на стул:

– Присядьте, пожалуйста.

– Спасибо. – Усевшись, он достал пачку «Кэмел» и закурил. В его неторопливых движениях, раскованных манерах, надменной физиономии было что-то зловещее.

– Так чего вы хотели? – Я передвинул какие-то бумаги, чтобы показать, как сильно я занят.

– У меня есть для вас любопытная информация, мистер Мэнсон. Для любопытной статьи. – Он снова обнажил желтые зубы в деланой улыбке. – Я преданный читатель вашего журнала. Издание высокого класса. То, что нужно нашему городу.

– Приятно слышать, мистер Горди. Что это за информация?

– Для начала позвольте сказать пару слов о себе. Я управляющий магазином самообслуживания «Добро пожаловать». Он находится в Истлейке. По-моему, вы к нам не заглядывали, но рад сообщить, что ваша супруга регулярно у нас бывает. – Губы его вновь разошлись в улыбке. Я опять увидел желтые зубы и наконец понял, кого он мне напоминает. Крысу, вот кого. – Все дамы Истлейка – наши постоянные покупательницы.

У меня росло чувство, что разговор вот-вот перейдет в неприятную плоскость. Тем не менее я старался выглядеть заинтересованным, одобрительно кивал и слушал.

– Мистер Мэнсон, вы создали прекрасный журнал, в котором решительно осуждаете мошенников и прочих нечистых на руку людей. Это высокая миссия, заслуживающая всяческих похвал, – сказал Горди. – Я прочел все ваши выпуски и жду не дождусь следующего. – Подавшись вперед, он стряхнул пепел в мою стеклянную пепельницу. – Я пришел к вам, мистер Мэнсон, чтобы сообщить о мелком воровстве в моем магазине. Ну как, мелком… За год у нас украли товаров на восемьдесят тысяч долларов.

Я удивленно уставился на него:

– То есть жители Истлейка за год обокрали вас на восемьдесят тысяч?

Он кивнул:

– Именно так. Не знаю почему, но люди, даже вполне обеспеченные, совершают кражи. Это странный факт, и до сих пор ему не найдено объяснения. Служанка потратит десятку и утащит пару пачек сигарет. Богатая дама потратит сотню и вдобавок украдет флакон дорогих духов.

Ого, это уже интересно. Если он говорит правду, можно настрочить громкую статью. Чандлер будет в восторге.

– Вы меня удивили, мистер Горди, – сказал я. – И у вас есть доказательства?

– Несомненно.

– Какие?

Потушив окурок, он прикурил новую сигарету и с улыбкой взглянул на меня.

– Директор решил установить в магазине видеонаблюдение, хоть это и недешево. Теперь мы видим, что творится в каждом уголке торгового зала. Камеры ввели в эксплуатацию две недели назад. Директор говорил с шефом полиции, и тот охотно заведет уголовное дело на вора – при условии, что на пленке будут убедительные доказательства кражи. – Он развалился на стуле. – У меня, мистер Мэнсон, есть пленка со столь убедительными доказательствами, что я никак не могу решить, стоит ли передавать ее в руки капитана Шульца. Мне кажется, сперва надо посоветоваться с вами и другими джентльменами, чьи жены ходят ко мне в магазин.

По спине у меня прошел холодок.

– Не понимаю вас, мистер Горди. – Голос мой прозвучал хрипло. – Что вы хотите сказать?

– Мистер Мэнсон, прошу: давайте не будем тратить время. Это ценный ресурс. И для вас, и для меня. – Он вынул из кармана конверт и бросил его на стол. – Вот, взгляните. Это увеличенный кадр с двадцатифутового отрезка пленки. Думаю, даже этого достаточно – не считая самой записи, – чтобы в полной мере убедиться, что миссис Мэнсон большая шалунья.

Я взял конверт и вынул из него глянцевую фотографию. На ней была Линда. С хитрым лицом она прятала в сумочку флакон «Шанель № 5».

Сидя неподвижно, словно каменное изваяние, я смотрел на снимок.

– Разумеется, она не одна такая, – негромко сказал Горди. – Этим занимаются и другие дамы Истлейка. На пленке очень много интересного. Капитан Шульц без труда заведет несколько уголовных дел. Не исключено, что ваша красавица-жена, мистер Мэнсон, угодит за решетку.

Я медленно опустил фотографию на стол.

Горди поднялся со стула.

– Понимаю, вы шокированы, – сказал он, вновь обнажив желтые зубы. – Вам нужно время, чтобы все обдумать. И даже обсудить это с миссис Мэнсон. Ситуация печальная, но мы можем все уладить. Прежде чем передать эту разоблачительную пленку капитану Шульцу, я могу вырезать фрагмент с участием вашей супруги и вернуть его вам. Такая услуга будет стоить двадцать тысяч долларов. Недорого, с учетом того, что вы человек успешный. Приглашаю вас в гости. Зайдите ко мне завтра вечером, захватите с собой деньги. У меня скромный домик неподалеку от вашей роскошной резиденции. Истлейк, номер сто восемьдесят девять.

Подавшись вперед, Горди внимательно смотрел на меня. Глаза его были словно льдинки, а улыбка превратилась в хищный оскал.

– Завтра вечером, мистер Мэнсон. И только наличными.

Он вышел из кабинета, а я остался сидеть за столом, глядя на прелестное лицо Линды и понимая, что она совершила очень, очень дурной поступок. Теперь мне придется спасать ее от тюрьмы.

Но как?

Я всегда говорил себе: если меня станут шантажировать, я немедленно обращусь в полицию. Иного выхода из такой ситуации попросту нет. Но из-за журнальных нападок на Шульца дорога к нему была закрыта.

Он, несомненно, раздавит Горди. Но не пощадит и Линду. Если только…

Может, отозвать статью? До отправки номера в типографию еще целая неделя. Материалов у меня хоть отбавляй. Можно подготовить другую статью, но Чандлер-то уже одобрил эту. И выписал за нее десять тысяч долларов премии, чтобы я погасил долги. Сумею ли я убедить его, что некоторые факты недостаточно хорошо проверены и нам могут выставить чертов иск по делу о клевете?

В дверь постучали. Вошел Уолли Митфорд.

– Стив, ты успел взглянуть на черновик? Про новое здание школы?

Мне хотелось побыть одному и подумать, поэтому слова «да-да, присаживайся» дались мне не без труда.

Опустившись на стул, Уолли принялся раскладывать бумаги по столешнице. Я сунул фото Линды в ящик стола и выключил магнитофон.

Уолли был приятный парень лет сорока, довольно упитанный. Линия роста волос у него уже начала сдвигаться к макушке, глаза скрывались за толстыми линзами очков, а нижняя челюсть была такая, что позавидовал бы и бульдог. Я повидал немало специалистов по журналистским расследованиям и могу сказать, что Уолли был лучшим в своем деле.

Мы обсудили новую школу: муниципальные власти поручили ее строительство подрядчику, запросившему подозрительно высокую цену. Уолли навел справки и выяснил, что за эту работу готовы были взяться как минимум три подрядчика с более скромными аппетитами.

– Это все Хэммонд, – сказал он. – Ему светит приличный откат. Надо бы им заняться. Ну что скажешь?

– Для начала узнай, какую информацию собрал Уэббер.

Уэббер руководил детективным агентством Чандлера.

– О’кей. – Уолли черкнул что-то в блокноте. – Стив, у тебя все нормально? Выглядишь так, словно грипп подцепил.

– Голова болит, только и всего. – Помолчав, я продолжил: – Эта статья про Шульца… Как считаешь, стоит ее печатать?

– Печатать? – Он изумленно смотрел на меня. – Что за шутки?

– Да я вот думаю… Как бы нам не накликать беду. Сам понимаешь, полицейским все это не понравится. Дело может принять нехороший оборот – для всех нас.

– Мы же говорили на эту тему, когда составляли план статьи, разве нет? – Уолли усмехнулся. – Ты утвердил план, я написал текст. Так что если кому и грозят неприятности, то только нам с тобой. Но беспокоиться не о чем. Что нам копы? Я веду себя как надо, ты тоже… так какие проблемы? – Он посмотрел мне в глаза. – Что, Стив, струсил? Боишься, что все твои скелеты из шкафа достанут? – Его широкая ухмылка меня не утешила. – К тому же шеф дал зеленый свет. Если будут неприятности, он все уладит. А этот сукин сын Шульц давно напрашивается.

– Да. Хорошо. Поговори с Уэббером. Узнай, что можно накопать по Хэммонду.

Задумчиво взглянув на меня, он собрал бумаги и направился к двери.

– Ты сегодня не надрывайся, Стив. Ложись спать пораньше.

Когда он ушел, я перемотал пленку и сунул бобину в карман. Фотографию убрал в портфель и вышел в приемную.

– Я домой, Джин. Простыл, наверное. Если что случится, Уолли пока на месте.

Она озабоченно взглянула на меня:

– У вас дома есть «Аспро»?

– Ну а как же. К утру буду как огурчик. – И я вышел в коридор.

Дверь кабинета Уолли была открыта. Я заглянул к нему:

– Я домой, Уолли. Будут проблемы, звони.

– Проблем не будет. Не засиживайся допоздна.

Я постоял у двери и наконец спросил:

– Скажи, Ширли ходит в магазин «Добро пожаловать»?

Ширли, милая и хозяйственная женщина, была женой Уолли.

– В эту обдираловку? – Уолли помотал головой. – У них цены задраны процентов на пятнадцать, если сравнивать с другими магазинами в округе. Там закупаются только богачи и снобы. Кстати, Стив, неплохо бы сделать материал про этот универсам. Привести владельцев в чувство.

– Хорошая мысль. Ну что ж, до завтра.

Я вошел в лифт и спустился на первый этаж. Сел в машину, повернул ключ зажигания и уныло уставился в ветровое стекло.

И что мне делать? Двадцать тысяч долларов к завтрашнему вечеру, или запись окажется на столе у Шульца. Я представил, как полицейские арестуют Линду и какую шумиху поднимет пресса. Чандлер тут же укажет мне на дверь. Я подумал о соседях: как они начнут перешептываться и покачивать головами. Впервые с момента свадьбы я был рад, что у нас с Линдой нет детей.

Но должен же быть какой-то выход?

Я погасил овердрафт. Может, Эрни Мэйхью ссудит мне двадцать тысяч? Поразмыслив на эту тему, я понял, что такого не будет. В лучшем случае Эрни даст мне пять тысяч, да и то, если я придумаю железное оправдание. А где взять остальное? Я вспомнил про ростовщика Лу Мейра, будущего фигуранта одного из наших расследований. Макс Берри, мой второй репортер, уже набросал черновик статьи о том, как Мейр ссуживает деньги под шестьдесят процентов, а его коллекторы – настоящие головорезы – поколачивают тех бедолаг, для кого эта ставка оказывается непомерной.

Может, если зарубить статью, Мейр выдаст мне ссуду под разумный процент? Но я вспомнил, что Чандлер уже видел черновик Макса и дал добро на публикацию.

Переключив рычаг передач в положение «D», я отправился домой.

* * *

Город с его смогом остался позади. Я вновь оказался под жарким вечерним солнцем и наконец-то дышал чистым воздухом. Как я и предполагал, Линды не оказалось дома. Она укатила куда-то на своем «остин-купере», даже не закрыв ворота. Я поставил машину в гараж, взглянул на часы – было самое начало седьмого, – отомкнул дверь, ведущую из гаража в дом, и отправился к себе в кабинет. Зарядил бобину в магнитофон, положил фотографию в ящик стола и ушел в гардеробную Линды, где после недолгих поисков обнаружил флакон «Шанель № 5». Затем я открыл шкаф с косметикой и окинул взглядом коробочки и бутылочки на полках. Разумеется, любая из них тоже могла оказаться краденой.

В шкафу обнаружился флакон духов «Джой». Большой, красивый. Однажды я видел рекламу этих духов в журнале «Нью-Йоркер»: мол, хотите сделать даме дорогой подарок? Подарите ей духи «Джой». Закрыв дверцы, я ушел на кухню за льдом, ибо мне страшно хотелось выпить.

На кухне был жуткий беспорядок: посуда, что осталась от завтрака, стояла в раковине, а по столу были раскиданы остатки цыпленка в соусе карри, купленного навынос, – обед Линды. Картину довершали грязная тарелка, вилка и нож.

Пол был усыпан хлебными крошками. Я вспомнил, что Сисси приедет только завтра. Вернулся в кабинет, плеснул себе виски, уселся за стол и задумался, как быть. Признаюсь, меня охватила паника. Я видел, как все, ради чего я работал, все будущее идет прахом из-за жадности моей красивой жены. Ведь могла попросить, и я купил бы ей любые духи. Нет, эта безответственная дура решила, что лучше стать воровкой, хотя прекрасно понимала, чем это может обернуться для нас обоих.

Я не без труда переключился на Джесса Горди. Попробовал вспомнить разговор дословно, но не сумел, и для верности включил запись.

«У меня, мистер Мэнсон, есть пленка со столь убедительными доказательствами, что я не могу решить, стоит ли передавать ее в руки капитана Шульца. Мне кажется, сперва надо посоветоваться с вами и другими джентльменами, чьи жены ходят ко мне в магазин».

Выходит, Линда не единственная воровка.

Кого-то из соседей тоже шантажируют. Я лихорадочно думал: кого? Так, Митчеллы, Латимеры, Тиссены… Гилрои? Кридены? Список можно было продолжать и продолжать: избалованные жены при богатых мужьях. Все гораздо богаче меня, но Линда, пожалуй, была самой избалованной – по крайней мере, среди тех соседок, с кем я был хорошо знаком. Может, Горди заглянул и к их мужьям тоже? Допустим, среди них есть четыре воровки. Двадцать тысяч с носа – итого восемьдесят тысяч. Нужно лишь зайти к мужу, пригрозить и показать фотографию.

Меня обуял гнев. Я схватил телефонную трубку и позвонил Уэбберу.

Детективное агентство «Караул» принадлежало Генри Чандлеру, но управлял им Герман Уэббер. В прошлом он был лейтенантом полиции, но карьера его застопорилась. Уволившись, он основал частное сыскное агентство. Вскоре после этого пятеро первоклассных копов также бросили службу и перешли работать в агентство Уэббера: среди бывших коллег тот пользовался немалым авторитетом. Чандлер же профинансировал эту затею и взял всех шестерых под свое крыло.

Итак, «Глас народа» публиковал статьи, а Уэббер ворошил для нас грязное белье. Мне он не нравился: слишком упрямый, жесткий и несговорчивый. Но он разыскивал для нас факты, и это всегда работало.

В трубке раздался неприветливый резкий голос:

– Уэббер.

– Герман, это Стив, – сказал я. – Хочу поручить вам одну работенку.

– Продолжайте. Я записываю разговор.

В этом весь Уэббер: копы бывшими не бывают. Прежде чем приступить к делу, он всегда записывал поручение на пленку.

– Джесс Горди, – сказал я. – Управляющий магазином «Добро пожаловать». Мне нужно его полное досье. Повторяю, полное: вплоть до того, как часто он стрижет ногти на ногах. И побыстрее.

– Без проблем. Будет сделано. Мы давно завели на него отдельную папку. Нужно лишь добавить последние данные. Завтра после обеда все будет готово.

– Пусть будет готово к десяти утра.

Он присвистнул:

– Даже так?

– Чтобы в десять утра папка была у меня на столе, – сказал я и повесил трубку, после чего взглянул на часы. Было двадцать минут седьмого. Я пролистал записную книжку и нашел домашний номер Эрни Мэйхью. К телефону подошла его жена Марта.

– Эрни еще не приехал? Это Стив, – сказал я.

– Он отошел попи́сать, – сообщила Марта и рассмеялась. – Как у вас дела? Давненько мы не виделись. Может, встретимся? Например, в следующую пятницу. Приезжайте в гости.

– Хорошо, я поговорю с Линдой. Ты же знаешь, Марта, в таких делах мужчины не имеют права голоса. Может, у нее свои планы на пятницу.

– Что ж, будем надеяться на лучшее, Стив, – пропищала Марта.

Затем трубку взял Эрни:

– Привет, Стив!

– Слушай, Эрни, у меня срочное дело. Теще понадобилось сделать операцию. Прости, что звоню в неурочный час, но мне нужно успокоить Линду. Скажи, могу я рассчитывать на пятнадцать тысяч?

После паузы Эрни сказал:

– Ты что, хочешь попросить… – И осекся, поняв, что Марта все слышит.

– Да, именно так. В обеспечение долга могу предложить свой дом.

На сей раз он молчал еще дольше.

– Слушай, Стив, давай обсудим все завтра? Приезжай ко мне на работу в девять пятнадцать. Я сделаю себе пометку.

– Ну дай хоть понять, поможешь или нет.

– Завтра все обсудим. Я бы сказал, что сумма нереальная. В любом случае поговорим. Сожалею насчет тещи.

– Угу.

– Давай как-нибудь соберемся, а?

– Конечно. Ладно, Эрни, до завтра.

Повесив трубку, я услышал, как в гараж въезжает «остин-купер». Щелкнул выключателем настольной лампы, допил виски и стал ждать.

Открылась и захлопнулась входная дверь. Не потрудившись окликнуть меня, Линда убежала на второй этаж. Я слышал, как над головой цокают ее каблучки.

После паузы зашумел сливной бачок. Я ждал, не вставая с места. Зазвонил телефон. Он стоял у меня под рукой, но я не стал снимать трубку.

В спальне был параллельный аппарат. Линда ответила на звонок. Что-то прощебетала, подошла к лестнице и крикнула:

– Стив! Это Фрэнк. Тебя спрашивает.

Я снял трубку:

– Привет, Фрэнк.

– Ну что, зайдете минут через двадцать? – спросил Фрэнк Латимер. Слушая его глубокий баритон, я задумался: неужели его жена тоже воровка, как и моя? – Салли купила коробку королевских креветок. Будут Джек, Сьюзи, Мерилл и Мэйбл. Вас ждать?

В кабинет вошла Линда.

– Не сегодня, Фрэнк. Спасибо за приглашение, – сказал я. – Похоже, я простудился. Хочу лечь пораньше. – Выслушав слова сочувствия, я повесил трубку.

– Простудился? – Линда гневно смотрела на меня. – О чем ты? У нас пустой холодильник! Перезвони ему и скажи, что передумал!

– Нам не помешает устроить разгрузочный день, – сказал я. – Присядь. Я хочу с тобой поговорить.

– Если собираешься торчать дома, я пойду одна!

Она шагнула вперед и протянула руку к телефону. В этот момент я достал из выдвижного ящика флакон «Шанель № 5» и водрузил его на стол.

Глава вторая

Довольно часто – и к большому сожалению – в отношениях между мужчиной и женщиной настает момент истины. Один смотрит на другого и понимает, что любовь уже в прошлом. Месяцы и годы совместной жизни вдруг обращаются в пыль, а от высоких чувств остается лишь пустое место.

Для меня такой момент истины наступил, когда я выставил на стол флакон «Шанель № 5» и ладонь Линды зависла над телефоном. Я смотрел, как она медленно убирает руку, а взгляд красивых серых глаз становится подозрительным и хитрым. Я смотрел, как губы ее сжимаются в тонкую линию, и впервые за время нашего знакомства думал, что не такая уж она и красавица.

Любовь – хрупкая штука. Прекрасная, но хрупкая. Если разбивается, то вдребезги. У меня же она не разбилась, а перегорела, как электрическая лампочка: раз – и все. Я смотрел на Линду, понимая, что больше не люблю ее.

И ждал. Она провела по губам кончиком языка и, не сходя с места, взглянула на меня.

– Зачем тебе мои духи?

– Сядь, Линда. Из-за тебя у нас большие неприятности. Давай подумаем, как все уладить.

– Не понимаю, о чем ты. – Она справилась с первым шоком, голос ее звучал уверенно, а лицо сделалось скучающим. Линда всегда напускала на себя такой вид, когда хотела выставить меня занудой.

– Джесс Горди. Знакомое имя?

Она нахмурилась:

– Нет. Да что с тобой такое? Знаешь, если не хочешь идти в гости, я пойду одна. Я…

– Горди – управляющий магазином «Добро пожаловать». Сегодня он заходил ко мне на работу, и я записал наш разговор. Присядь. Хочу, чтобы ты послушала запись.

Она нерешительно села.

– Зачем мне ее слушать? – В голосе ее не было прежней уверенности. Она смотрела на магнитофон, и я заметил, что руки ее сжались в кулаки.

Я нажал на кнопку воспроизведения. Застыв, мы оба выслушали обличительную речь Горди. Когда он заговорил о фотографии, я вынул ее из ящика стола и положил перед Линдой.

Она бросила на карточку быстрый взгляд. Лицо ее осунулось, и она вмиг сделалась лет на пять старше. После слов: «Не исключено, что ваша красави-ца-жена, мистер Мэнсон, угодит за решетку» – она вздрогнула, словно ее хлестнули кнутом.

Мы дослушали запись до конца. «Такая услуга будет стоить двадцать тысяч долларов. Недорого, с учетом того, что вы человек успешный. Приглашаю вас в гости… И только наличными».

Я нажал на кнопку «стоп», и мы с Линдой посмотрели друг на друга.

– Черт, ну и шумиха из-за флакончика духов, – сказала она после бесконечной паузы. – Ну, наверное, придется ему заплатить. – Она встала. – Я, конечно, сглупила. Но все девчонки таскают из этого магазина. А мне что, нельзя? К тому же правильно он говорит: это недорого, с учетом того, что ты человек успешный.

И она повернулась к двери. Раньше я никогда не бывал так зол. Вскочил на ноги, обошел вокруг стола и схватил ее за руку – в тот момент, когда она тянулась к дверной ручке. Ударил Линду по лицу так сильно, что если бы не держал, она не устояла бы на ногах. Но даже теперь она отлетела к стене и опустилась на колени. Я рывком поставил ее на ноги, хорошенько толкнул, и она упала в кресло: затаив дыхание, прижав ладонь к покрасневшей щеке, с ненавистью глядя на меня.

– Ах ты, мерзавец!

– А ты воровка!

– Я подам на развод! Ты меня ударил! – Теперь она кричала на меня. – Скотина, из-за тебя будет синяк! Господи, как же я тебя ненавижу! Как я сегодня выйду из дома? Что люди скажут, когда меня увидят? Свинья! Это ж надо, ударить женщину! Ты за это заплатишь! Еще пожалеешь!

Усевшись в кресло, я пристально смотрел на нее. Она стучала кулаками по коленям. Глаз ее начал заплывать. У нее был очень глупый вид: как у избалованного ребенка, устроившего истерику напоказ. Наконец она расплакалась. Выскользнула из кресла, подошла ко мне, опустилась на колени, обняла меня за талию и зарылась лицом мне в грудь.

– Сделай так, чтобы меня не арестовали, Стив! Сделай так, чтобы меня не посадили в тюрьму!

Мне было жаль ее, только и всего. Еще вчера после таких объятий я потащил бы ее в постель, но теперь они ничего для меня не значили.

– Линда, возьми себя в руки! – услышал я собственный грубый голос. – Выход из положения нужно искать сообща. Ну же! Встань!

Подняв заплаканное, опухшее лицо, она разжала руки.

– Ты, наверное, ненавидишь меня, Стив? Ну да, так мне и надо. – Она сдавленно всхлипнула. – Стив, выручи меня, и я буду тебе хорошей женой. Я…

– Молчи! Не говори того, о чем позже пожалеешь. Сядь. Я налью тебе выпить.

Она медленно поднялась на ноги:

– Господи! Ну ты и командир. Никогда бы не подумала… – И она плюхнулась в кресло.

Я открыл бар и налил в два стакана виски. Понес их к столу, и тут зазвонил телефон. Поставив стаканы, я снял трубку.

– Можно Линду? – спросил женский голос.

– Линда в постели. У нее грипп. Кто это?

– Лучилла. Грипп? Ох, как жаль. Вам нужна помощь? Не стесняйтесь, говорите. Могу зайти. Я умею варить замечательный суп.

Лучилла Боуэр жила в бунгало на краю нашей улицы: долговязая лесбиянка средних лет, довольно некрасивая. Подозреваю, что она питала определенный интерес к некоторым девушкам из нашего поселка.

– Спасибо, Лучилла. Мы справляемся.

– Бедняжка. И все же я могла бы зайти. Составить ей компанию.

– Сейчас она в компании трех таблеток «Аспро». Но все равно спасибо.

– Что ж… не буду вас задерживать. Знаю, вы человек занятой. Обожаю ваш журнал, Стив.

– Приятно слышать. До свидания. – И я повесил трубку.

Линда тем временем допила свой виски. Я видел, что она дрожит. Глаз у нее совсем заплыл. Я вновь наполнил ее стакан.

– И что теперь делать? – спросила она. – Господи! Ты меня ударил! Что теперь делать? Ты заплатишь этому мерзавцу?

Я сел и закурил.

– Это же шантаж. Думаешь, стоит заплатить?

– Стоит? – взвизгнула она. – Из-за него я могу сесть в тюрьму!

– Ну что ты так перепугалась? – Я смерил ее взглядом. – В конце концов, ты же воровка, и этому есть доказательства. Всякому вору известно, что если его поймают, то он отправится за решетку.

– Ты что, хочешь меня напугать? Не желаю тебя слушать! Ты же ненавидишь меня, так? А по своей секретарше пронырливой с ума сходишь! Знаю я, чем вы занимаетесь в своем офисе! Знаю!

Подавшись вперед, я пристально смотрел на нее:

– Хочешь, чтобы я еще раз тебя ударил? Смотри, договоришься.

– Не смей меня трогать! Я буду кричать! Я буду звать полицию! Не смей!

Вдруг мне стало тошно – и от нее, и от всего остального.

– Ступай, Линда. Дай мне все обдумать. Просто уйди.

– Мне нельзя в тюрьму! Понимаешь, какой это позор? – Она снова заплакала. – Помоги мне! А про твою секретаршу… Это я пошутила! Ох, как же мне страшно. Сама не знаю, зачем я стащила эти духи. Все так делают!

Я больше не мог этого терпеть. Мне нужно было подумать, посидеть в одиночестве. Я встал и вышел из комнаты.

– Стив, ты куда? Не бросай меня! – отчаянно кричала Линда.

Но я лишь ускорил шаг. Вышел из дома, сел в машину и уехал. Вдоль дороги стояли роскошные дома, на лужайках соседи возились со своими барбекю. Мне же хотелось умчаться на край света и забыть обо всем.

* * *

Когда я поставил машину на личную парковку возле офиса, часы на здании городского совета били семь.

Дверь была закрыта. Я позвонил, и ночной сторож Джоуи Смолл впустил меня.

– Решили поработать вечерком, мистер Мэнсон?

– Именно.

Офис был единственным моим пристанищем. Только здесь я мог спокойно подумать, поискать выход из положения. Поднявшись на лифте, я прошагал по коридору, открыл дверь и тут же услышал клацанье пишущей машинки Джин.

Странно, что она до сих пор на работе. Хотя ничего удивительного: Джин никогда не уходит домой, не закончив всех дел. За эти несколько лет я проникся к ней глубочайшим уважением и понимал: без Джин наш журнал не стал бы столь популярен.

Включив свет в прихожей, я заглянул в приемную.

Джин сидела за столом, пальцы ее порхали над клавишами пишущей машинки. Она подняла взгляд. Глаза ее округлились, машинка перестала клацать.

– Простите, если напугал, – сказал я. – Вы, наверное, уже заканчиваете?

– Стив, зачем вы вернулись?

– Нужно кое-что обдумать.

– Уолли завалил меня работой, но я скоро закончу.

Взглянув на нее, я впервые увидел не бойкую секретаршу, а привлекательную женщину. Что сказать, приятное зрелище.

Джин была высокой брюнеткой с серьезным умным взглядом. Я впервые заметил, что у нее очень милая грудь и красивые руки. Шелковистые волосы доходили ей до плеч. И еще у нее была прелестная шея.

– Что-то не так? – спросила она. – У вас нездоровый вид.

Внезапно я понял, что могу разделить с ней свою ношу. Вошел в приемную и закрыл дверь.

– Линда только что сказала, что знает, чем мы с вами тут занимаемся, – сказал я, усевшись у стола. Но смотрел не на Джин, а на собственные руки.

– Зачем же она так? – Голос Джин был тих и мягок.

– Мы поссорились, и она искала любую возможность сделать мне больно.

– Мне очень жаль. Я могу чем-то помочь?

Я поднял глаза. Джин озабоченно смотрела на меня. Видно было, что она и правда хочет мне помочь.

– Дело не только в ссоре, Джин. У меня неприятности. Мне не хотелось бы об этом говорить, ибо это не мой секрет. Знаете что? Заканчивайте с отчетом Уолли, никуда он не денется. Мне нужно подумать, не отвлекаясь на стук машинки. Хорошо?

– Вы уже ели?

– Господи, нет! Мне кусок в горло не полезет. Сейчас у меня совсем другое на уме.

Она встала.

– Пойдемте ужинать. Я проголодалась. Потом вернетесь. И думайте сколько душе угодно.

Она была права. Я так себя накрутил, что нужно было развеяться. Иначе ничего не придумаю.

Любопытно… Впервые за несколько лет я поведу в ресторан не Линду, а другую женщину.

– Джин, вы умница. Ну, пойдемте… Только куда?

– К Луиджи. – Она щелкнула выключателем настольной лампы. – Подождите три минутки, хорошо?

Я зашел к себе в кабинет, закурил и стал ждать. В голове у меня было пусто. Я был рад, что смогу излить душу, и старался не вспоминать, что Линда сидит сейчас одна в нашем роскошном доме. Да еще и с подбитым глазом.

Вошла Джин, на ходу надевая легкий плащ.

– Поедем на моей машине, – сказала она. – Ну, вперед.

Мы уселись в ее «порше» – прощальный подарок Чандлера. Движение было напряженным, найти место для парковки оказалось непросто. Я понял, почему Джин предложила ехать на ее машине: мой здоровенный «мерседес» было бы некуда поставить. Что ж, одной проблемой меньше. А Джин и правда умница.

Через десять минут она припарковалась, и мы вошли в уютный ресторанчик Луиджи. Как ни странно, я был здесь впервые, но Джин, похоже, нередко сюда захаживала. В зале были еще три пары, но знакомых лиц я не увидел. Луиджи, цветущий толстяк, коснулся губами пальцев Джин, поклонился мне и проводил нас к угловому столику.

– Если вы не против, я сама сделаю заказ, – сказала Джин, когда мы сели.

– Я не голоден. – Мне было противно даже думать о еде.

Луиджи нависал над нами, и черные глазки его блестели, словно оливки в масле.

– Луиджи, принесите устриц, пожалуйста. Покрупнее. И бутылку «Шабли».

Неплохой выбор. Устрицу я, пожалуй, смогу проглотить.

Луиджи ушел.

– Все дело в Горди, да? – спросила Джин, глядя мне в глаза.

Я удивился, но, помедлив, кивнул.

– Шантаж?

– Как вы угадали?

– Ничего сложного. Уолли проводит расследование, я перепечатываю его записки. Когда Горди явился к вам, все стало очевидно.

– Уолли проводит расследование? – Я оцепенел. – Ему известно про Линду?

– Нет. В ином случае он пришел бы к вам и все рассказал. Уолли восхищается вами, Стив. Он нашел несколько имен и копает дальше. В основном это прислуга. В списке ваша служанка Сисси.

Я достал платок и вытер вспотевшие ладони.

– А кроме прислуги? Помните какие-нибудь имена?

– Салли Латимер, Мэйбл Криден, Лучилла Боуэр.

Принесли устриц, обложенных колотым льдом. Разлив вино по бокалам, Луиджи лучезарно улыбнулся, и они с официантом удалились.

– Откуда Уолли все узнал? Где он взял эти имена?

– Понятия не имею. Я лишь перепечатала его листки. Там были и другие имена, но я их не помню.

– Уверены, что в этом списке нет Линды?

– Ну конечно.

– Он что-то говорил насчет статьи о магазине, но не сказал, что уже собирает сведения. Интересно почему?

Подцепив устрицу, Джин отправила ее в рот.

– Вы же знаете нашего Уолли. Он любит делать сюрпризы. Наверное, хотел принести вам все на блюдечке.

Да, вполне возможно. Уолли был одиночка. Я и знать не знал, что он занимается капитаном полиции, пока Уолли не выложил передо мной все факты и цифры.

Как ни странно, я сумел проглотить устрицу. И вторую, и третью.

– Линда украла флакон духов. У Горди есть запись с камеры наблюдения. Он хочет двадцать тысяч долларов.

Джин тихонько охнула:

– Которых у вас нет.

Все мои чеки проходили через нее, и она была в курсе моего финансового положения.

– Которых у меня нет. Похоже, мне конец. И журналу тоже. Я уже поручил Уэбберу покопаться в прошлом Горди. Надеюсь, он что-то найдет. Больше надеяться не на что. Если повезет, я смогу ответить шантажом на шантаж.

– Осторожнее с Уэббером. Это человек мистера Чандлера.

– Верно. Сегодня вечером мне нужно поговорить с Уолли.

– Зачем?

– Хочу выяснить, откуда он взял имена. Это важно.

– Стив, вы же знаете: наш Уолли не раскрывает своих источников. Вы ничего от него не добьетесь.

– Придется попробовать.

Она кивнула:

– Доедайте устриц, а я позвоню ему домой. Может, застану.

Выскользнув из-за стола, она направилась к телефонной будке. Я посмотрел на блюдо с устрицами, решил, что наелся, и перевел взгляд на ее стройную фигуру. Через три минуты Джин вернулась к столику:

– Уолли только что ушел. К Максу. Ширли сказала, он вернется примерно через час.

– Думаете, Макс в курсе дела?

– Это исключено. – У Джин был взволнованный вид. – Вы же понимаете, Стив, что я выдала вам секрет? Уолли просил никому не говорить об этих записках.

– И правильно, что выдали. Дело-то серьезное, – произнес я.

– Не удивляйтесь, если Уолли ничего вам не расскажет.

– Расскажет! Он просто обязан все рассказать!

– А что вы не едите?

– Не знаю. Наелся, наверное.

– Стив! Ну-ка перестаньте! Это же не конец света.

Я подумал о Линде: как она сидит дома, голодная, с подбитым глазом. Зря я ее бросил.

– Мне нужно позвонить.

Я ушел в телефонную будку, набрал свой домашний номер. После долгой задержки мне ответила женщина:

– Мистера Мэнсона нет дома, а миссис Мэнсон нездоровится. Кто это?

Я узнал гнусавый голос Лучиллы Боуэр и повесил трубку. Линда быстро нашла, кому поплакаться. Интересно, хватит ли ей ума не рассказывать о флаконе духов? И тут я вспомнил, что Лучилла тоже воровка. Ее имя было в списке Уолли. Выходит, у меня теперь не дом, а воровской притон.

Я вернулся к столику и сказал:

– Давайте возьмем еще устриц. Больному человеку от них сплошная польза.

– Хватит, Стив! – резко произнесла Джин. – Только не начинайте жалеть себя. Такого я не потерплю.

Я бросил на нее изумленный взгляд:

– Ничего себе! Что ж, прошу прощения. Сами понимаете, вечер выдался непростой. И все же я съел бы еще устриц.

Джин взглянула на Луиджи и подняла руку. Устрицы прибыли с такой скоростью, словно только и ждали, как бы попасть к нам на стол.

* * *

Через сорок минут мы вышли из ресторана, и Джин отвезла меня назад к офису. Я решил съездить к Уолли и поговорить с ним лично, хоть Джин и настаивала, что дело может потерпеть до завтра.

– Спасибо за все, Джин, – сказал я. – Вы спасли мне жизнь.

Какое-то время она смотрела на меня, потом улыбнулась и уехала прочь.

Я же отправился на другой конец города. Уолли жил в скромном бунгало – миленьком, но не более того. И к тому же в зоне смога. Однако я был уверен, что его банковский счет выглядит получше моего.

Остановившись возле дома Уолли, я с удивлением увидел, что в окнах нет света. Взглянул на часы. Было всего лишь начало десятого. Я вышел из машины, открыл калитку, подошел к двери, нажал на кнопку звонка, подождал. Ничего не произошло. Я позвонил снова.

– Их нет дома, – раздался чей-то голос.

Я обернулся. У калитки стоял пожилой мужчина с собакой.

– У них беда, – продолжил он. – Вы друг мистера Митфорда? Я его сосед.

Я подошел к калитке:

– Меня зовут Стив Мэнсон. Беда?

– Я читал про вас, мистер Мэнсон. У вас отличный журнал. Да, настоящая беда. На несчастного Уолли напали грабители. Его увезли в больницу.

По спине у меня снова прошел холодок.

– Его сильно избили?

– По-моему, да. Полицейские вызвали «скорую». Миссис Митфорд уехала вместе с ним.

– В какую больницу?

– В Северную.

– Можно от вас позвонить?

– Конечно, мистер Мэнсон. Я живу в соседнем доме. – Он свистнул пса и проводил меня к своему бунгало – точной копии дома Уолли.

Через две минуты я разговаривал с Джин:

– Митфорда избили. Он в Северной больнице. Вы не могли бы приехать? Ширли наверняка понадобится помощь.

– Сейчас буду, – сказала она и повесила трубку.

Я думал, что Джин приедет позже меня, но у больницы мы оказались одновременно. Наверное, ее «порше» был помощнее моего «мерседеса». Она вышла из машины, и мы мрачно переглянулись.

– Он совсем плох?

– Не знаю. Давайте выясним.

Оказалось, что в тот вечер дежурил доктор Генри Стэнстед, мой приятель по игре в гольф.

– Что скажете, Генри? – спросил я, заглянув в ординаторскую.

– Дело плохо. Эти подонки на нем живого места не оставили. Сломана челюсть, треснули четыре ребра. И его по меньшей мере трижды ударили ногой по голове.

– А Ширли?

Он кивнул на дверь:

– Там. Послушайте, Стив, сегодня у нас напряженная смена. Вы не могли бы взять Ширли на себя?

– Для того и приехали. – Я повернулся. – Джин?..

Она кивнула и скрылась за дверью.

– Он выживет?

– Да, но ближайшие дни будут сложными. Не исключено, что он ослепнет на один глаз.

– А что полиция?

– Взять показания можно будет дней через пять. В лучшем случае через четыре. Раньше он не заговорит.

Джин вывела из комнаты Ширли, дрожащую, зареванную. Я подошел к ним:

– Ширли, милая, мне так жаль…

Промокнув опухшие глаза носовым платком, она бросила на меня гневный взгляд:

– Это все ты и твой проклятый журнал! Я предупреждала Уолли, а он и слушать ничего не хотел!

Она вцепилась в Джин. Та посмотрела на меня и покачала головой. Я отступил в сторону, и обе женщины ушли.

– Ну ладно, Стив. Звони и заходи в любое время. Он выживет.

Пожав мне руку, Стэнстед убежал по делам.

Четыре-пять дней! Я подумал про Горди. Оставалось надеяться на Уэббера. Если он не поможет, мне конец.

Я поплелся по бесконечному коридору в приемный покой.

– Мэнсон?

Обернувшись, я увидел крупного мужчину в фетровой шляпе с широкими полями и мешковатом дождевике. Лу Бреннер, сержант городской полиции.

Тридцать восемь лет. Каменная физиономия, расплющенный нос, бегающие голубые глазки, вечная щетина, мощное телосложение и сомнительная репутация. Поговаривали, что он любит сперва ударить побольнее, а потом уже задавать вопросы. Однажды Уэббер сказал мне, что Бреннер не считается ни с кем, кроме капитана Шульца. Мне стало интересно, и я спросил почему.

– Вы не поверите, но у этого сукина сына славная жена. Однажды, когда миссис Бреннер возвращалась домой, на нее напал шальной наркоман. Шульц – тогда он был лейтенантом – все видел, но стоял слишком далеко. У наркомана был нож. В общем, Шульц его пристрелил. Говорят, то был самый меткий выстрел с тех пор, как придумали порох. Преувеличивают, конечно. Но пуля прошла прямо под рукой миссис Бреннер и попала наркоману в голову. У жены Бреннера осталась царапина от ножа. С тех пор сержант боготворит Шульца. Он не забыл о том выстреле, и никогда не забудет.

Я взглянул на Бреннера:

– Вы что-то хотели?

– Угу. – Он сердито зыркнул на меня. – Этот ваш парень, Митфорд… Интересная персона. Над чем он работал?

– А вам какое дело?

– Свидетели говорят, как только он вышел из машины, на него набросились двое. Избили, забрали пухлый портфель и сбежали. Мы хотим понять, что это было: простое хулиганство или кто-то хотел заткнуть ему рот.

Я лихорадочно думал. Уолли занимался контрактом на строительство новой школы. Наверняка в портфеле был компромат на Хэммонда. А может, записки по магазину «Добро пожаловать» с именами богачей Истлейка? В любом случае Бреннеру об этом знать ни к чему.

– Он расследовал строительные махинации, – сказал я. – Слышали про новую школу? Смету раздули на пятьдесят тысяч долларов.

Бреннер задумчиво смотрел на меня.

– Ну, это вопрос к городскому совету. Что-нибудь еще?

– Насколько мне известно, нет.

– Пожалуй, поговорю с его женой. Она уже дома?

– Думаю, да. Говорите, вопрос к городскому совету? И что с того? Поверьте, это очень неудобный вопрос.

Бреннер сдвинул шляпу на затылок:

– Угу. Что ж, на неудобные вопросы бывают неприятные ответы. Опасные для здоровья.

– Можно вас цитировать, сержант? Мистеру Чандлеру будет любопытно узнать ваше мнение.

– Вы так считаете? – Он посмотрел куда-то в сторону. – Говорите, да не заговаривайтесь. – И он вышел из больницы.

Я с тревогой подумал, как ему понравится следующий номер журнала. Наверняка Ширли известно о статье про капитана полиции. Сейчас она не в себе, и если Бреннер станет ее допрашивать, она все расскажет. Я подошел к телефону-автомату и набрал домашний номер Уолли. Никто не ответил. Должно быть, Джин отвезла Ширли к себе. Я позвонил ей, и она сняла трубку после первого гудка.

– Ширли у вас? – спросил я.

– Только что ее уложила. Дала ей две таблетки снотворного. Будет спать до утра.

Bepul matn qismi tugad.