Kitobni o'qish: «Это судьба!»

Глава 1

– Света, родить тебе надо. Гормональный фон – это не шуточки, кисту заработаешь. Кисту, а не квартиру, понимаешь? Ещё год-два, и всё…

Пожилой врач мягко, участливо смотрел прямо в глаза, и Светлана, замешкавшись с ответом, невольно опустила взгляд на его сцепленные в замок пальцы. Кожа на них была тонкой, морщинистой, с россыпями пигментных пятен, и она вдруг подумала, что каждое это пятнышко знает о жизни во сто крат больше неё. Много, много пациенток повидал на своём веку профессор, а, наверное, ничего толком за это время не поменялось – всё так же сидят перед ним одинокие женщины, которым – ну как, это же не выписать по рецепту? – надо вот взять и родить.

Она усмехнулась грустно.

– Марк Семёнович, я хоть завтра, но одна не хочу. А таких, как я – пол-Москвы…

– Комарова, ты мне зубы не заговаривай!

– Работа такая… тут уж ничего не поделать…

Коридор частной клиники, где принимал профессор, был на удивление полон – на каждом диванчике сидели две-три девушки, казавшиеся похожими друг на друга из-за одинаковых бахил и масок. А иногда – и животов. И Светлана, хоть и занята была телефоном, вызывая такси, всё же успела ревниво отметить – никого старше неё, судя по всему, здесь не было.

Водитель-узбек, увидев её, вышел из машины и галантно распахнул дверь – но этот милый жест только ещё сильнее испортил ей настроение. Что, она уже не похожа на девчонку, которая сама может сесть в такси? Или тот решил, что она беременная? Вместо благодарности Светлана лишь сухо ему кивнула. Ничего, пусть думает, что подвозит очередную стерву – в такой клиентуре недостатка у него наверняка нет.

Ватсап молчал, и от нечего делать она начала листать список контактов. Мама, менеджер страховой, автосервис, Игорь, клиника… Светлана нахмурилась. Игорь… вот с ним же всё могло получиться! Этот новый доктор всех просто очаровал, и на первом же бабском собрании коллектива большинством хмельных голосов постановили – их нужно сосватать! Остальные были при мужиках или сильно моложе – ну а ей он будто сам в руки шёл. Старше всего на несколько лет, не женат – директор держала в руках его паспорт. Кабинеты через один, да ещё как раз ей пришлось его проверять, а потом и вводить в курс дела. Так что советы «не упускать такой случай» сыпались со всех сторон. Ещё пару недель её подзуживали вопросами, всё ли она проверила у Игоря Анатольевича, но потом, слава богу, отстали. Работа не любит романов. Это как двоим в быстро плывущей байдарке вдруг встать, взявшись за руки – мало кому повезёт удержаться. Она сама видела, как за несколько месяцев люди теряли и карьеру, и отношения. Не её вариант.

А потом – как-то для неё незаметно – всё вдруг и вышло. Ну конечно, по-женски она присматривалась к нему всё равно, каждый день подмечая какие-нибудь детали. Не для того, чтобы себя подразнить – просто не могла не наблюдать за симпатичным мужчиной, который был рядом. Широкоплечий, ухоженный, юморной. Хороший врач, что было для неё очень важно. Торопится только ставить диагнозы, в этом плане самоуверенный, громкоголосый – но чаще всего оказывается прав. И она придумала себе фантастический вариант. Всё равно хотела же открывать собственный кабинет… так что никакого конфликта интересов не будет – уволятся оба! «Семейный стоматологический кабинет докторов…» – только вот с последним словом у неё была закавыка. Она Комарова, и на неё, что называется, уже шли – всё-таки десять лет практики! А он – Шихин. Тоже привёл в клинику за собой пациентов, естественно, но их было не так много, как ожидалось. То ли из-за того, что часто менял места, то ли потому, что с клиентами не миндальничал особо – ну хирург, что с него взять? Но главное – ей не нравилась эта фамилия.

Ну что это такое – Шихина? Как будто прошелестело что-то в лесу. Коротко, непонятно, ты поднял голову, чтобы прислушаться, а ничего уж нет. А он становиться Комаровым точно не будет – гордость. Значит, вообще не выйдет у неё назвать кабинет по фамилии – второй скрипкой он быть не захочет. И не должен мужчина быть второй скрипкой. Максимум – наравне. Придётся выдумывать что-то – пусть не такое удачное, как их «33 удовольствия», но какая разница, главное же не название. Если представить, что у них бы всё получилось, то чёрт с ней, с фамилией! Хоть Мухиной можно стать! Посмеялась тогда над этой мыслью, а потом себя пристыдила – была ведь скульптор такая известная… В общем, долго она не хотела себе признаваться, что попалась – влюбилась отчаянно! А потом он начал проявлять знаки внимания, и голова у неё вконец закружилась. Поставила только условие – не афишировать в клинике любое общение, выходящее за рамки служебного. И он играючи согласился.

Что было не так – слишком быстро сдалась, он увлёкся другой или просто изначально и не планировал ничего серьёзного? Так, поставил где-то у себя галочку мимоходом… Услышал, наверное, сплетни, что Комарову все прочат ему в любовницы – а она с ним и не флиртует даже. Самолюбие мужское взыграло, решил что-то себе доказать? Да разве скажет теперь?

Поначалу всё было так здорово, что душа у неё пела. Ей нравилось всё – и окольные маршруты до мест вечерних свиданий, и «птичий» язык на работе, когда они вкладывали в обычные слова второй смысл, и его смешные истории, и их близость… У неё внутри всё бурлило от радости и надежды, лилось через край, и только необходимость сохранять роман в тайне чуть-чуть угнетала. Зато уже рассказала об Игоре маме и даже показала его Марине – вчетвером с ней и её парнем сходили в кино. Две с половиной недели между первым свиданием и последним… и она до сих пор не могла понять, что случилось. Перегорел? Просто как-то всё плавно сошло на нет, без недомолвок и ссор, вернулось обратно от секса и встреч в неприметных кафе к обычным улыбкам. Перестал приезжать к ней ночевать, переносил свидания – «не выспался», «тренировка сегодня». Она даже сразу не догадалась. Только потом, по спокойным этим улыбкам, будто всё между ними в порядке, уже поняла – это конец. И нельзя устраивать сцен, и бессмысленно унижаться, когда на тебя с таким равнодушием смотрят… Словно говоря – «А разве что-то не так?» Лишь один был в этом плюс – уже начавшие подозревать между ними роман коллеги тоже остались ни с чем.

Машина затормозила на светофоре, и Светлана, вздохнув, посмотрела в окно. Прямо напротив неё был небольшой парк. За частыми прутьями ограды, выкрашенными, чтобы металл не давил, в золотистый цвет, играющие дети были похожи на птичек в клетке. Светлана хмуро уставилась на совсем ещё молодую мамашу, прогуливающуюся с коляской. Сколько ей – двадцать два, двадцать четыре? И уже есть ребёнок… А у неё даже возможности никакой не было. Медицинский, ординатура, хорошая клиника… да дело даже не в этом. Не встретился тот, ради кого захотелось бы всё оставить, кому захотелось бы родить малыша – импульсивно, без рассуждений, зажмурившись от желания. «Встречу ещё» – думалось всегда. А вот теперь уже приходится покупать дорогую косметику, чтобы разгладить морщинки у глаз – к сожалению, кожа впитывает время намного охотнее, чем любой крем.

Недалеко от работы на торец дома вешали огромный баннер с рекламой сайта знакомств. «Это судьба!» – прочитала она про себя слоган и тут же вспомнила об анкете, которую делала-делала с Мариной почти год назад, да так это ничем и не кончилось. Ничем серьёзным – только весь театральный репертуар на свиданиях пересмотрела. Пару раз дело дошло до секса – но один оказался женатиком, а второй «скакуном». Это было меткое словечко Марины, влюблённой в мужчин как в класс и пользующейся, конечно, взаимностью. «Кобель» было слишком для неё грубо, «жеребца» заслуживали лишь единицы, а вот «скакуном» – то есть свободным мужчиной, прыгающим из постели в постель, оказывался каждый второй её кавалер.

Светлана зашла в анкету. С экрана телефона на неё смотрела озорная, хохочущая молодая женщина – на снимках она пила вино, дурачилась на пляже, грела руки о чашку кофе в уличном ресторанчике. Выражение счастья на её лице было таким осязаемым, таким ещё недавно близким, что Светлана горько вздохнула. Будто вечность с тех пор прошла… Она бросила взгляд за окно. Хмурые лица, все в масках… некоторым хочется чуть приподнять их и нацепить на глаза – настолько они безрадостны. А она? Что же насчёт неё самой? Она вновь уткнулась в анкету. Есть ли у неё хоть один, пусть призрачный, шанс обрести семью, или придётся всю жизнь мучиться и сомневаться в себе, борясь с детскими страхами после того, как их бросил отец? Кто знает – а вдруг на самом деле где-то за всеми этими фотографиями мускулов, модных бородок и джипов существует её человек? Простой, настоящий, пишущий без ошибок и не отменяющий встречи? Пусть маякнёт ей, не боится её глянцевых снимков! Пусть поймёт, что там лишь нарядная маска, иллюзия, искусно зафотошопленные одинокие будни…

Она быстро просмотрела несколько новых сообщений и перешла в поиск. Столько мужчин, а выбрать потом не из кого! Установила возраст «35-40», немного подумав, с неохотой отодвинула планку до «45». Улыбнувшись, она с азартом отчаяния принялась смахивать анкеты «вправо» – разобраться можно потом, когда напишут. Это как с коробкой конфет – никогда не знаешь, что на самом деле внутри. Слишком много глазури закрывает начинку, сразу не раскусить.

– Приехали! – вежливо сказал водитель.

После секундного замешательства она смахнула вправо анкету, при виде которой сначала поморщилась.

– Приехали… – подтвердила с сарказмом, кивнув то ли узбеку, то ли уже своим мыслям, и решительно взялась за ручку двери – впрочем, водитель в этот раз и не делал попыток помочь.

В регистратуре хозяйничала Верочка, успевая разом делать тысячу дел – разговаривала по телефону, встречала пациентов, оформляла бумаги. Подавая журнал для росписи, она проводила такси сочувствующим взглядом.

– Вашу до сих пор чинят?

– Я же везучая, – усмехнулась Светлана, – въехали так, что зад – как челюсть у Абрамова… проще купить новую.

Девушка захихикала, но почти сразу же спохватилась, нахмурилась.

– Светлана Александровна, Анечка заболела! Справитесь одна? Кабинет вам мы уже подготовили…

Светлана недовольно забарабанила пальцами по стойке, потом равнодушно пожала плечами. Что ей такая мелочь после известий от гинеколога?

– Справлюсь… кто первый сегодня?

– Попов.

– У которого котлетами несёт изо рта?

– Ага… – Верочка так виновато развела руками, будто сама их жарила, – и ещё анестезия сегодня новая пришла, я вам поставила в холодильник две упаковки…

У кресла и в самом деле всё было готово – турбины, набор для осмотра, материалы для пломб. Светлана поискала, к чему прицепиться, но инструменты были разложены идеально – сама бы не сделала лучше. Она переоделась в медицинский халат, включила компьютер, залезла в холодильник посмотреть на новые уколы – производитель был ей не знаком. Запуталась с кофе-машиной и едва не ошпарилась брызгами кипящего молока, делая себе капучино – хоть что-то без Анечки должно было пойти не так! Наслаждаясь кофе, Светлана проверила телефон – новых сообщений на сайте знакомств было столько, что она удивлённо подняла брови. Радовалась рано – в основном писали «приветы» да предлагали секс, словно соревнуясь друг с другом в затейливости.

А добил её инстаграм. Пляжные фото подруги – загорелой, весёлой, с коктейлем и парнем, появлялись в ленте так часто, будто та выложила весь недельный запас прямо сейчас, поймав наконец вайфай у бассейна. Хмурясь, Светлана пролистнула очередное фото в купальнике, но неудачно – тут же попала на рекламу маникюра. С её-то всегда коротко стриженными ногтями! Надо было скорее бросать телефон, пока он не подсунул ей какую-нибудь беременную – это точно стало бы уже перебором. Отложив сотовый в сторону, она почти с неприязнью посмотрела на стоматологическое кресло – новое, роскошное, возвышающееся в середине кабинета как трон. Троном оно и было – а она лишь ежедневно приносила себя ему в жертву. Ей внезапно захотелось расплакаться, и способ успокоиться был лишь один. Светлана сделала последний глоток и позвонила по внутренней связи в регистратуру.

– Вера, зови котлетного монстра…

Глава 2

Полный мужчина едва помещался в кресле и был похож на густой кисель, разлитый в прозрачном пакете: вроде бы замер, но только тронь – забулькает, пойдёт ходуном. Светлана осторожно склонилась над ним.

– Как правая «пятёрка»? Не беспокоит? – она легко постучала зеркальцем по зубу.

– Там всё на «пятёрку», доктор! – довольный своим каламбуром, мужчина захохотал ей прямо в лицо, – а вот слева зуб так и ноет…

От запаха изо рта не спасала и маска – Светлана, повернувшись за инструментом, даже зажмурилась.

– Сейчас полечим! – ласково сказала она, – я ведь тогда ещё предлагала!

– Да кто ж вовремя лечит? – громко засмеялся мужчина и широко развёл огромными руками, едва не опрокинув стаканчик с водой. – Так и живём! Всегда до последнего терпим!

Светлана на мгновение замерла – подмечено было верно.

– Это точно… Сейчас сделаем укольчик, и не нужно будет больше терпеть…

– Мне бы такой укольчик каждое утро! – всё не унимался её пациент, – чтобы проснулся, и сразу жизнью доволен!

Она улыбнулась и отошла к холодильнику, присела, доставая новую упаковку. Да! Всем бы такой укольчик! Чтобы не нужно было мириться со скучной работой, отношениями, зашедшими в тупик, или ходить бесплодно кругами вокруг мечты… Иначе всё это незаметно, но медленно разъедает. Прямо как кариес… А ведь точно, без шуток! Ноет иногда что-то, даёт о себе знать – понимаешь ведь сердцем, что свернул не туда… а всё отмахиваешься, откладываешь разговор с собой на потом. Продолжаешь жить, как ни в чём не бывало. А оно разъедает, пока не достанет до нерва – какой-то жизненной драмы – и вот тогда уже так болит, что самому не справиться.

– Пять минут подождём… так!.. прикройте, пожалуйста, рот! – едва успела она шутливо скомандовать, поставив Попову укол и опередив на мгновение очередной его комментарий.

Пока работала «заморозка», Светлана сидела за компьютером – решила всё же дать шанс идее, которую все последние годы от себя гнала. Пришло в голову воспоминание – однажды ребёнком она остановилась как вкопанная в «Детском мире», залюбовавшись большой, в половину себя, игрушечной машиной. Она ей понравилась до слёз, до дрожи. Чёрная, сверкающая хромированными деталями, явно из другой жизни. Но Светлана тогда уже всё понимала. И цены, и то, с каким трудом собирала её мать в первый класс, и то, что девочки должны играть в куклы – машины для мальчиков. Она ничего не сказала матери – ни тогда, ни позже. И через много лет, когда выбирала в салоне уже настоящую машину, тоже всё понимала – куда ей такую большую, зачем ей ещё один неподъёмный кредит? Поэтому взяла маленькую, юркую, практичную, укороченную сначала дизайнером, а затем и торопящимся водителем джипа за ней в потоке. Она затормозила на светофоре на жёлтый, а он – нет.

Вот и сейчас, изучая сайт о донорах спермы, Светлана чувствовала, что делает что-то неправильное. Не должна женщина так рожать – без мужчины, семьи, без брака. Но не могла себя пересилить и закрыть страницу, словно ребёнок внутри неё в этот раз решил уже не уступать. Эта мысль заставила её улыбнуться. Забавно! Ребёнок внутри неё… этого-то она и хочет…

Спохватившись, она бросила взгляд на часы.

– Как вы, чувствуете щёку? – спросила пациента через плечо.

Ответа не было, и она обернулась. Мужчина спокойно лежал, его глаза были закрыты. Как звали Попова, Светлана не помнила, но быстро глянула его карточку.

– Михаил?

Тот по-прежнему не реагировал. Неужели заснул? Есть же такие люди! Только примут горизонтальное положение, сразу же засыпают! А ей этого счастья, видимо, никогда не испытать – каждый раз приходится ворочаться по полчаса даже в любимой кровати.

Светлана встала и подошла к креслу. Да, так и есть – спит! Развалился тут у неё по-хозяйски, как медведь в берлоге! Она повысила тон.

– Михаил? Вы в порядке?

Мужчина шевельнул головой и что-то бормотнул недовольно. Ну, Попов! Нашатырь-то тебя точно разбудит! Она шагнула к настенному шкафчику и даже нашла уже маленький тёмно-коричневый флакончик, как вдруг услышала позади его голос.

– Я устал…

Светлана с облегчением обернулась, но тут же нахмурилась – глаза пациента всё ещё были закрыты. Во даёт! Он сюда что, спать пришёл? Или на него так новая анестезия подействовала?

– Как вы себя чувствуете? – спросила она осторожно, вернувшись к креслу и держа нашатырь наготове.

– Я устал… – повторил тот, не открывая глаз, – очень устал… надоело мне всё тут… уехать хочу.

Он ворочал медленно языком, и в этой странной манере Светлана уловила что-то ещё, не одно онемение от «заморозки» – речь его как раз была довольно разборчивой. Попов – весельчак, но сейчас он произносил каждое слово чуть ли не с болью. С чего это вдруг, зачем? Если бы балагурил, она бы ещё поняла – а тут на какой-то миг растерялась. Он её не разыгрывает, это ясно. И – раз говорит с ней – всё же не спит, хотя выглядит точно как спящий. Вот ведь ситуация! И что теперь делать – не зрачки же ему смотреть?

Пока она соображала, что предпринять, пациент вдруг продолжил.

– Задыхаюсь… задыхаюсь в Москве! Иногда вовсе жалею, что сюда когда-то приехал…

Светлана вздохнула с видимым облегчением – нашёл чем удивить! Не всем здесь мёдом намазано, даже если внешне человек и успешен. Москва вампирит, высасывает все соки… хотя вот по Попову на первый взгляд и не скажешь!

Она не стесняясь хмыкнула.

– Наверное, не один вы такой…

– Да в том-то и дело! Мучаются люди, а возможностей нигде больше нет!

Мужчина дышал прерывисто, тяжело, и она испугалась – как бы и в самом деле не задохнулся! Надо было прекращать этот диковинный разговор – не дай бог или с ним что-то случится, или неожиданно зайдут в кабинет.

– Михаил, как ваша щека? Откройте глаза, пожалуйста! – её голос теперь звучал требовательно и звонко, как на медкомиссии в военкомате.

Бесполезно – будто он её даже не слышал. И тогда Светлана использовала нашатырь. Попов пришёл в себя сразу же, покрутил слегка головой, и через секунду на его круглом лице появилась улыбка. Кажется, он даже не сообразил, что с ним только что было. А она-то уже собиралась обо всём этом поговорить! Но, глядя на готового в любой момент хохотнуть пациента, с изумлением поняла – беседы не выйдет. Для него этих нескольких фраз, сказанных с такой болью минуту назад, попросту не существовало, как не существует для кошки «вчера». В его глазах она не видела даже тени недавних переживаний, и, наверное, это было всё-таки к лучшему. После ушедших испуга и удивления у неё осталось только чувство неловкости, как если бы один из них увидел другого голым. Так что она сделала вид, что ничего не случилось, спрятала нашатырь и улыбнулась ему в ответ.

– Полечимся?

До обеда она не переставала думать об утреннем инциденте. Что это было – какой-то провал в сон на фоне усталости, личные особенности Попова, «побочка» анестезии? Ничего подобного она раньше в практике не встречала. Начал вдруг говорить, как на исповеди – а она ж только спросила, как там его щека! Или что она точно ему сказала? «Как себя чувствуете?» А он взял и ответил развёрнуто. Любопытно, откуда он, если жалеет, что переехал в Москву? Ведь возрастной дядька уже – лет пятьдесят пять – и не бедный, судя по тому, как одет. Дети, наверное, взрослые. Жизнь по-новому уже не перекроить, смелости и азарта начинать что-то новое вряд ли хватит. Какой же судьбы он для себя хотел? Можно даже погадать на досуге, а потом сравнить фантазии и реальность – у него ещё два приёма, и там тоже по плану лечения анестезия. Если лекарство так на него подействует вновь, она к этому будет уже готова – и расспросит его хорошенько.

Ей всегда были интересны именно такие истории – ненарядные, неприукрашенные. В них есть место боли, разочарованию, забытым мечтам – иначе Попов не задыхался бы от волнения. Но она видела его и другим – в первый раз, когда он приехал раньше назначенного и чуть ли не совещание проводил по телефону, стоя у них на крыльце. Его зычный голос и хлёсткие фразы врывались через окно в тишину кабинета и были ей почему-то приятны – он был откуда-то из другой жизни, где всё сверкало и громыхало, где горели сроки и счёт шёл на вагоны и миллионы, где существовали столы на двадцать пять человек. И вот теперь выясняется, что всё это, может быть, было ему и не нужно… Так какой же Попов настоящий – тот или всё же сегодняшний? Как же трудно понять человека, если он может всю жизнь провести, страдая! Как же сложно поверить кому-то при встрече, когда доподлинно знаешь, что скрывается там, в глубине, за его белоснежной улыбкой! И у всех примерно одно и то же – неприглядные заплаты пломб, удалённые нервы и сплюнутые кровь и слюна.

Возвращаясь в кабинет, она столкнулась в коридоре с Игорем. И тут же смутилась как девчонка, сжала разом взмокшими пальцами телефон.

– Привет! – кивнул он.

Светлана всё не могла понять – это у него наигранная беззаботность или он и в самом деле так легко перевернул страницу? А она-то, размечтавшись, приняла её за целый роман…

– Привет, Игорь! – ответила она медленно и, чтобы снять неловкость, спросила, – как тебе новая анестезия?

– Обычная, – пожал плечами тот, – а что?

– Да нет, просто… мне показалось, она чуть сильнее…

– Не заметил, – улыбнулся он, а потом добавил игриво, – может, я просто колю не туда? Промахиваюсь, как обычно?

Он ушёл, довольный произведённым эффектом – Светлана сразу же покраснела. Что делать, если капилляры подходят так близко к коже? Только научиться не волноваться или сменить пол! Знает ведь эту её слабость и пользуется, совсем не думая, какую боль причиняет своими пошлыми шуточками. А промахнулся он и в самом деле однажды, попав не туда – но она стерпела, чтобы доставить ему удовольствие. Значит, этот щедрый аванс был ошибкой, а ещё большей ошибкой, конечно, было надеяться на что-то серьёзное на работе. Но не устояла всё-таки, не смогла – устала быть правильной. Да и сейчас он продолжает её манить – даже после того, как все надежды уже разбиты, даже после этой глупой мальчишеской выходки… И он это знает тоже. Вышагивает по коридору, понимая, что она смотрит ему вслед, как дура. Светлана закусила губу – надо от этого наваждения избавляться. И поскорее.

Глава 3

Сразу после обеда к ней была записана вся семья «эмигрантов» – так она шутя называла Данилиных, одних из самых первых своих клиентов. Кто-то из родни у них жил давно в США, и эпопея с вызовом и оформлением всех нужных бумаг затянулась на долгие годы. После того, как она спасла Оксане безнадёжный зуб, почти загубленный предыдущим врачом, та записала к ней и мужа, и дочку. Так и переходили они за ней дружно из клиники в клинику уже много лет. Но сейчас впервые пришли втроём. Когда Павел, муж Оксаны, позвонил ей и записал всех на один день, она сначала подумала, что так им просто удобнее добираться. А оказалось, что купили уже билеты – с их визами улететь было можно, пускали. Вот и решили на всякий случай провериться окончательно. Хоть и ходили к ней на осмотр регулярно, знали золотой совет эмигранта: «Едешь в Штаты – вылечи зубы!» Иначе тут же их на полку положишь, попав к местным дантистам.

Первой была Оксана. У неё обнаружился небольшой поверхностный кариес, и Светлана прекрасна знала этот моляр наверху справа – постоянно что-нибудь с ним было не так. Значит, до сих пор взрослая вроде бы женщина не научилась дотягиваться щёткой до самых дальних зубов или делала это нечасто. Врачи, как никто, знают людские пороки, и главный из них – лень. Нести в рот всякую сладость, щёлкать семечки, пить обжигающий чай отучить человека всё равно не получится, и пытаться не стоит. Но привыкнуть нормально чистить зубы ведь можно? Не всегда, выясняется вот, не всегда… Даже деньги и нервы, оставленные у стоматолога, ничему не учат.

Светлана уже взяла в руки турбину и поставила ногу на педаль, как вдруг ей закралась в голову шальная мысль. А что если проверить анестезию прямо сейчас, на Оксане? Они, хоть и продолжали общаться на «вы», всё же были на короткой ноге, поздравляли друг друга с новогодними праздниками. Да и во время приёмов делились всегда новостями – вот как сегодня. Это ведь идеальный для такого случая пациент! Её-то, в отличие от других, можно будет откровенно спросить об ощущениях после укола! Так и сказать, что пришла новая анестезия, вроде отличная, но клонит немного в сон. Если она вдруг тоже заснёт, как Попов – этим и объяснить. Если нет – просто спросить, что чувствовала!

Абсолютно беспроигрышная идея! Даже если что-то пойдёт не так, то, во-первых, всегда под рукой нашатырь, а, во-вторых, Оксана уж точно на станет на неё жаловаться! И хоть зубная ткань не задета и обезболивание не нужно – угораздило же её объявить об этом минуту назад! – всё ещё не поздно переиграть. На укол вздыхающая от каждого звука турбины Данилина согласится с радостью, а больше такой безопасной возможности протестировать новые ампулы у неё, скорее всего, не будет. Ещё не веря, что действительно делает это, Светлана вернула турбину в консоль и взяла в руки зеркальце.

– Боюсь всё-таки, что может быть чуточку неприятно… – сморщила она недовольно губы, снова осматривая верхнюю «двойку».

Пациентку долго уговаривать не пришлось.

– Давайте с обезболиванием тогда! – с видимым облегчением тут же сказала Оксана.

И заснула через полминуты после укола.

Это была фантастика… Значит, Попов не сидел на каких-то таблетках и не пришёл невыспавшимся, как она сначала предположила. Вот он, главный вывод её нехитрого эксперимента! Анестезия реально вгоняет в сон… И теперь оставался второй вопрос – случайным ли был тот утренний разговор?

– Как настроение у вас? – спросила она, выключив верхний светильник.

Казалось бы, что тут такого – но от звука собственного голоса душа ушла в пятки. И не зря – Данилина её явно услышала. Она повернула голову и вдруг выдохнула чуть не со стоном.

– Какое там настроение! На нервах с утра самого, всё из рук валится…

– Что-то случилось? – подняла брови Светлана и слегка улыбнулась.

Вот и узнает сейчас свежий семейный скандал – дочь опять громко слушала музыку или нагрубила прямо за завтраком. Такие жалобы вроде бы были полгода назад. Ну а как без них? Той уже скоро стукнет шестнадцать – её, наверное, присутствие рядом родителей бесит уже по факту.

– Да Паша, балда, записал одним махом троих, не предупредив! Я как узнала, пыталась как-то всё поменять, но он и слушать не стал! И на работе, говорит, уже отпросился, и врача нашего подводить нельзя!

Десна начала замерзать, и дикция уже поплыла, но мужа она передразнила очень похоже. Непонятно было только, чего так переживает-то?

– Разве не удобнее всем вместе на машине приехать? – удивилась Светлана.

– Продали мы недавно машину… на такси…

Если бы она не спала, то точно бы махнула резко рукой – эта раздражённая интонация всегда сочеталась у неё именно с таким жестом.

– Тем более! Выгодней ведь один раз заплатить, а не два-три!

Оксана то ли хмыкнула, то ли даже коротко хохотнула, но так тяжело и одновременно жалобно, что сразу стало понятно – дело тут не в деньгах. На какое-то время она замерла, а потом снова заговорила – тихо и чуть ли не равнодушно. Только пальцы, впившиеся в подлокотник кресла, выдавали, что происходит внутри.

– Мы всегда по врачам порознь ходим, иначе я вся изведусь. У меня и Сони первая группа крови, у него четвёртая. Да ещё она на меня похожа – в этом хоть повезло… Вот говорят, девочке лучше в отца быть, верно? А у нас наоборот всё…

Она на миг улыбнулась – так же горько, как в прошлый раз. И, будто торопясь всё сказать, быстро продолжила:

– Знаете, что на свете самое страшное? Это таблица, как группы крови наследуются. Люди нормальные её в глаза не видали – думают, что у ребёнка будет та группа, как у одного из родителей. Другие считают, что любой может быть. А там сложнее гораздо. Эту таблицу и сами врачи наизусть не помнят, а я всю её выучила – от страха. Жуткого страха… У неё не может быть первой группы, исключено – только вторая или третья, вот так почему-то. А у неё первая! В роддоме когда была, не знала таких деталей. Молилась даже, чтобы у неё была первая группа, как у меня. А бог-то всё знает! И дал, как просила! Как я радовалась, что у неё тоже первая! Камень с души упал – так казалось. И был случай при выписке – не поняла ничего тогда, только потом уже вспомнила. Паша при пожилой нянечке вслух сказал – мол, хорошо, что у ребёнка твоя первая группа, мою-то днём с огнём не найти! Что-то такое… Она же действительно редкая очень, четвёртая! И нянечка как-то странно на нас тогда посмотрела… То ли заставляли их это учить в советское время, то ли просто очень опытная была… Пронесло в тот раз… Соне был годик, когда я случайно увидела где-то таблицу – и жизнь словно перевернулась… Сразу вспомнила её взгляд! А несколько лет назад на рынке и саму встретила. Стояла, саженцы продавала. Я прямо напротив неё оказалась, узнала в секунду! И она, кажется, узнала меня – а может, придумываю уже себе. Ноги как ватные стали, не помню даже, как до дома дошла. Больше туда ни ногой…

Оксана замолчала, задышала часто, со всхлипами – и потом беззвучно заплакала. А Светлана застыла, окаменела. Мыслей в голове не было. Только ледяной ужас, остановивший дыхание. Трепетала ещё тоненькой пульсирующей жилкой надежда – не может быть, не может быть, не может быть… Но она уже знала, что может. У неё тоже была первая группа крови, и свои «варианты» – верхнюю и самую простую строчку таблицы – она ещё в институте запомнила без труда. И сейчас смотрела на сидящую в метре от неё пациентку как на прокажённую, боясь пошевелиться или что-то сказать. А та снова заговорила.

– Это ведь мой самый страшный кошмар, что когда-то вот так же случайно всё и всплывёт. Карточки, анкеты, анализы! Операция какая-нибудь, не дай бог. Группу крови не так редко уж спрашивают. А переезд этот? Будем в Америке делать страховки, вдруг попадётся какой-нибудь дуболом? Заметит и спросит прежде, чем сообразит. Или просто подумает, что в документах где-то ошибка… Я по-английски не очень, не смогу остановить вовремя. И будем там выяснять отношения, в чужой стране, при родне! А у них же ещё группы крови обозначаются не цифрами, как у нас, а буквами! И это выучила! И слов кучу – эритроциты, резус-фактор, агглютинин – чтобы всё понимать. Но самое смешное, конечно, что «кровь» будет «blood». Скрывай-не скрывай! Может, так слово и произошло… Когда нагуляла при муже, и кровь у ребёнка чужая – это ведь и есть блуд!

Она, видимо, хотела рассмеяться во сне, но до лица дошла лишь улыбка – да и та перекосилась, повисла на левой щеке, а потом соскользнула к губам. Светлана отметила на автомате, что заморозка сработала – правая сторона у неё и не должна была быть подвижной.

– Дошло до того, что я даже слова «кровь» боюсь, если кто-нибудь скажет или будет в тексте написано. Невозможно представить, каково это! А уж когда два этих слова вместе – сразу можно пить валерьянку. Дочь иногда Цоя слушает, а я всё жду, что она из любопытства спросит, какая группа у неё и у нас. Как на пороховой бочке сижу! Клянусь – в день, когда песню эту услышу, в церковь бегу. Замаливать. Да часто и в другие дни тоже. В прошлое воскресенье подруга в гости звала, а я к Матроне поехала, на Таганскую. Вымаливаю прощение. Я же никогда не была верующей. А теперь чувствую – есть кто-то там. Кару чувствую. Каждый день, каждый миг! Пусть даже и не простят, главное, этот крест до конца одной донести. Никому ж ни слова, ни полслова – мама моя не знает. С той стороны вообще всё обрубила… В мистику верить стала – я же тогда Рождество отмечала. И с тем, и с другим, через день. Не что-нибудь – именно Рождество! Ну и родила, как жила… не по-людски. Иногда кажется, что специально меня так наказали. Думала поначалу второго ему родить… искупить вину как бы. Долго думала, не решилась. У ребёнка ведь будет вторая или третья группа, и вот тут любой уже удивится – как так вдруг получилось? Всё и раскроется. И останусь я вмиг разведёнкой с двумя детьми. Хоть у Паши сердце и доброе, это же не игрушки – так человека испытывать, не заслужил он такого. И главное – счастливо жили-то, рука не поднялась всё разрушать…

Наконец она выдохлась. Опустила чуть-чуть подбородок, разжала пальцы, сжимавшие подлокотник, дыхание постепенно выровнялось. Очень осторожно, чтобы не загреметь случайно задетым поддоном, Светлана встала и сделала пару шагов к столу – ноги почти не держали. Первая мысль сразу же испугала – не могли ли всё это услышать за дверью? Нет, вроде бы нет. Едва успокоилась, сразу же накатил новый страх – стоило только взглянуть на часы на стене. Шестерёнки в мозгу вертелись с трудом, не подсказывали ответа, а она никак не могла сложить две стрелки, вонзившиеся в «три» и «пять», в три двадцать пять. Значит, у неё есть ещё полчаса. На зуб, даже с реминерализацией, уйдёт максимум пятнадцать минут – вылечить пациентку она обязана. А вот вторые пятнадцать понадобятся ей немедленно, чтобы просто прийти в себя. Будить Оксану прямо сейчас ей ни за что не хотелось.

Как она будет теперь смотреть ей в глаза? Сможет ли делать вид, что всё как обычно? Вот и проверила анестезию на свою голову! Вот и получила семейный скандал! Как в каком-нибудь сериале… И ведь через полчаса всё не закончится – впереди и Соня, и Павел. Разве сможет она теперь улыбаться им так же искренне и тепло, как только что в коридоре? Будет возиться с зубами, а сама думать только о том, что они не родные друг другу, что, несмотря на всю их любовь, у них обоих что-то украли. Она посмотрела неприязненно на Оксану и ахнула – ведь ещё придётся приводить в порядок её макияж! Тушь от слёз потекла, и эти следы обязательно нужно было убрать – иначе как потом объяснить, что та здесь рыдала? Светлана и так дрожала при мысли о том, что сказанное во сне может не до конца исчезнуть из памяти – а уж догадаться, отчего она тут ревела, Данилина могла вполне. Тема-то у неё такая больная наверняка одна!

Кроме туши, существовал ещё один узкий момент. Время! Часы висели на самом виду, и Оксана сразу могла заметить, как скакнула большая стрелка после укола. И если навалившуюся дремоту легко было списать на анестезию, то почему она проспала почти полчаса? Какими бы хорошими ни были их отношения, всё-таки в кабинет стоматолога приходят не спать. Да ещё когда муж с дочкой ждут своей очереди… Что на это ответить? Может, сделать вид, что пока та дремала, происходило что-то незаметное, но полезное? вот, точно! Скажет ей, что укрепляла эмаль зубов – без включения в счёт, как постоянной клиентке. Как раз очень в тему перед поездкой, чтобы в Америке подольше не обращаться к зубным. А в детали Данилина, как обычно, вникать не будет.

Обдумав всё ещё раз, она принялась за дело и едва уложилась в отведённые на передышку пятнадцать минут. Боясь потревожить спящую поспешным движением, Светлана намучилась с уже подсохшими подтёками туши и не смогла даже вспомнить, когда в последний раз так наводила марафет на кого-то. Наверное, несколько лет назад отмывала Марину после клуба, где та перепила. Справившись с макияжем, она надела прозрачную маску-забрало и взяла новую лампу для пломбирования – та выглядела футуристично и очень солидно. «Двойка» лечилась без пломбы, так что лампа всё равно сегодня была не нужна, а без красного защитного фильтра, который она тут же сняла, Оксана и не догадается, что за прибор у неё в руках. Скажет ей какой-нибудь «ультразвук», если что, и этого будет достаточно. А угрызений совести после её откровений она уже не испытывала.

В общем, так всё и вышло. Придя в себя от ватки с нашатырём и увидев её в полной экипировке, Данилина сама смутилась, что «как-то нелепо уснула», и не пришлось ничего говорить про анестезию. А версия насчёт укрепления эмали и вовсе сработала безотказно. Предстояло только повторить ту же самую «процедуру» для Павла и Сони, раз уж она проявила такую инициативу. По крайней мере, Оксана на это всячески намекала. И, вылечив ей зуб и попросив прислать дочь через десять минут, Светлана наконец-то с ней попрощалась.

Глава 4

После аварии по вечерам она добиралась домой на общественном транспорте – это не утро, можно обойтись без такси. Просидев в наклон много часов, хотелось размяться, и, в зависимости от настроения и погоды, она часто шла пешком несколько остановок. Как и сейчас. В книжном, попавшемся по дороге, Светлана зависла на полчаса перед полками о психологии – даже не ожидала, что выбор окажется так велик. Значит, есть спрос, и серьёзный. Это тебе не зубные болезни, где почти все проблемы видны сразу или высвечиваются обычной «катэшкой». Здесь просто так диагноз врачу не даётся, играет и с пациентом, и с ним – не у всех же есть эта новая анестезия, чтобы так развязывать языки…

Да, теперь уже было ясно – это какой-то глубокий гипноз. Карпульный шприц будто протыкал не ткань десны, а саму душу, проникал внутрь, а затем совершал обратный ход – и вытаскивал всё содержимое. Эффект, невидимый глазу, но сравнимый, наверное, с целым стаканом водки, если мерить какими-то простыми вещами. Ведь они оба – что Попов, что Оксана – стали сразу рассказывать о самом больном, сняв с себя всю шелуху за секунду. Удивительно! И, похоже, таких уколов в холодильнике ещё восемнадцать – именно это занимало её больше всего. Как поступить – сообщить обо всём, остановиться, пока не поздно? Или её и сейчас в чём-то можно уже обвинить? С Поповым вообще всё вышло естественно. Только беседа с Данилиной представляет опасность – запись с камеры в кабинете покажет, что она начала разговор, явно видя, что пациентка уснула! Даже хуже – специально этого дожидалась! Можно сделать скидку, конечно, на их давнее знакомство и постоянные разговоры о том о сём, но её поведение как врача неэтично. Чего стоят одни манипуляции с тушью! А «укрепление эмали» лампой для пломбирования? Это же прямой обман! Но и это не главное! С учётом того, что Данилина рассказала, любая огласка будет автоматически считаться нарушением неприкосновенности частной жизни… А это уже Уголовный кодекс…

Получается, она уже вляпалась? Светлана даже замедлила шаг и прокрутила в голове эту логическую конструкцию несколько раз. Да, заявлять о странностях анестезии нельзя – сама выроет себе яму. Тем более что с пистолетом у виска никто не стоит. Ничего страшного и не случилось – просто узнала кое-какие тайны своих пациентов. Не раскрыла другим – лишь узнала. Как психолог на консультации или священник при исповеди – ближе было, конечно же, ко второму. Те обязаны молчать об услышанном – и она тоже будет. Ну а камер бояться не стоит. Их повесили в кабинетах давно, и за всё время работы они пригодились лишь дважды. Первый раз пациент ударил врача – вызывали даже полицию, а потом с помощью камер вскрылось банальное воровство. Вера говорила, что записи хранятся три дня и тут же затираются новыми, так что после ЧП надо не мешкать и сразу копировать видео на жёсткий диск. Но разве у неё тут ЧП? Светлана совершенно так не считала.

Наоборот, происходило нечто удивительное и потрясающее. Будто она в первом ряду опустевшего кинозала, а по сцене перед белым экраном нескончаемой вереницей идут люди – все те, кто ещё недавно сидел рядом с ней. Стоит ей захотеть, указать на любого – тотчас механик просветит его, словно рентгеном, своими лучами, и на экране появятся новые кадры, намного более интересные, чем фальшивые страсти героев с афиши. Кто откажется от такого? У неё на руках билеты на восемнадцать подпольных сеансов, аплодисменты и критика запрещены, приглашена лишь она. Не совсем законно, чуть-чуть рискованно, но ведь так интересно! Почему же она должна проходить мимо? Она ведь не делает ничего плохого – только смотрит, никак не пытаясь вмешаться…

После ухода Данилиной ей хотелось рвать и метать – в таком она пребывала бешенстве. Как можно было вести себя так беспечно, лгать так жестоко, так долго? Острое чувство несправедливости и жалость к Павлу были так велики, что злорадная мысль всё ему рассказать даже заняла её на минуту-другую. Не в лицо рассказать, конечно – она знала его телефон и могла отправить смс через какой-нибудь сайт. Даже пыталась уже придумать коротенький текст – «проверьте ДНК, это не ваша дочь», «жена вас обманула, ребёнок не от вас», «у Сони другой отец» – но каждый раз ужасалась своей идее.

Всё, чего она сможет добиться – боли в этой семье станет намного больше. Вдвое, а то и втрое. Море боли… Это было так жутко, что её передёрнуло. Только после этого на смену ярости пришло сострадание. Жить так всё время, в мучениях, страхе; бояться больниц, анализов, учебников биологии, разговоров родственников – это ведь самый настоящий кошмар… И она поняла – если кого и жалеть по-настоящему, так это саму Оксану. А потом в дверях показалась Соня, и на смену жалости неожиданно пришло любопытство.

Ни за кем из своих пациентов она ещё не наблюдала с таким интересом. Ещё бы – теперь-то она знала! Девочка, как обычно, была весела. Бросилась бесстрашно в кресло – так, что чуть не свалилась с другой стороны, залепила жвачку за ухо. Всем своим видом показывала – не боюсь я ваших осмотров! Светлана жадно ловила каждое её движение или взгляд озорных глаз. От Павла в ней, как выяснилось, ничего и не было, а от матери Соня действительно взяла многое – глаза, волосы, нос. Может быть, что-то ещё, но только не зубы. Вот и разрешилась эта загадка – а то она столько лет удивлялась, в кого у ребёнка такая генетика?! Скалер легко скользил по эмали, зацепиться было в буквальном смысле не за что, и скоро она её отпустила. А следующие полчаса удаляла зубной камень у Павла и ежеминутно боролась с соблазном «найти» кариес и поставить укол – чтобы поговорить с ним о дочери.

И вот сейчас, цокая каблучками по тротуару и пытаясь не попасть в стыки плиток, она шла и раздумывала, что от него, собственно, хотела услышать. Как сильно он её любит? Что не знает, что она ему не родная? Почему не настоял том, чтобы родить второго? А она бы наверняка от души наревелась, сидя напротив. Что же её удержало? Только ли кодекс врача? Да, в этот раз для анестезии не было совершенно никаких оснований, и рука в буквальном смысле не поднималась – но она чувствовала, что это слишком лёгкий ответ. На самом же деле она просто пожалела укол. С Оксаной всё было иначе – надо было проверить новые ампулы, а сейчас этот вопрос уже не стоял. И ответы его, кроме слёз, ей ничего бы не дали, она знала их наперёд – любит сильно, не знает, не смог. Эта тяжёлая тема исчерпана, её лучше оставить – бесполезны любые советы, ничего сделать нельзя. Поэтому что толку зря тратить укол? Лучше послушать другую историю!

Светлана замерла посреди оживлённой толпы, когда честно себе в этом призналась. И поняла – пока не кончатся ампулы в холодильнике, жажду новых историй ей уже не унять. Но была и другая мысль, которая её просто ошеломила. Она ведь не усидит на месте, если окажется, что сможет чем-то помочь…

Глава 5

Следующим утром в кресле перед ней сидела необычная пациентка – брюнетка лет двадцати пяти в ярком и дорогом малиновом брючном костюме. Будто не к стоматологу, а на модный показ собралась – или только с него. Как-то весной на автомойке был такой аншлаг, что Светлана прождала свою «Маздочку» почти час и начиталась глянца. И до сих пор помнила строчку, которая здорово её тогда рассмешила – «В этом сезоне актуален дразнящий цвет малинового сорбета». Кто бы знал, что ей такие знания ещё пригодятся, но ведь сработало – костюм брюнетки, наверняка с каким-нибудь фирменным ярлычком, точно был в тренде. Гламурный сорбет присутствовал и, как и было обещано, дразнил. А она-то думала, что всё это пустой трёп.

Пока девушка испуганно рассматривала снимок своих зубов на мониторе – в нижней левой «семёрке» был пульпит – Светлана любовалась её маникюром. Он был шикарен – другие эпитеты даже не приходили в голову. Брюнетка успела перехватить этот взгляд.

– Боевая раскраска! Только сделала…

– Не могу себе позволить такой… – и Светлана с грустной улыбкой покрутила перед ней рукой в медицинской перчатке.

– Даже не парьтесь! – состроила смешную гримасу брюнетка, – геморроя с ним! А денег?! Вам, наоборот, повезло – одним хоть соблазном меньше!

      Это было в яблочко – соблазнов у неё и в самом деле хватало. Обе они засмеялись, но девушка вдруг поморщилась. Пора было начинать. Светлана порывисто встала и пошла к холодильнику.

– Пульпит – неприятная вещь, – улыбнулась она, – но сейчас поставим укольчик, а после лечения никакой боли уже не будет.

– Было бы хорошо! Долбит… прям не знаю, как что…

Брюнетка с опаской потрогала щёку, скривилась жалобно и стала выглядеть так беспомощно и даже немного по-детски, что Светлана тут же простила ей и сорбет, и маникюр. Она сделала укол и отошла, но не выпускала пациентку из виду. Глаза девушки быстро стали стеклянными, а потом и вовсе закрылись – та заснула почти мгновенно. Светлана прислушалась. В кабинете стояла такая тишина, что можно было разобрать обрывки разговора в регистратуре – кажется, даже голос Игоря узнала в одной из последних фраз. Она на цыпочках подошла к двери, щёлкнула кнопкой замка и вернулась к креслу. Потом, спохватившись, снова встала посмотреть её карточку – на приёме имена пациентов забывались практически сразу.

– Ирина, вы меня слышите? – спросила она с любопытством.

– Слышу… – после небольшой паузы ответила девушка, не открывая глаз.

Светлана вдруг растерялась – о чём с ней сейчас говорить, о костюме? Какие могут быть трудности у такой барышни, если и Эмираты, и Мальдивы открыты – они же с ней будто на разных планетах живут! Молчание повисло в воздухе на долгие мучительные секунды, показавшиеся ей целой вечностью. Наконец она выпалила первое, что пришло в голову.

– Как дела?

– Ещё не родила! – грубовато ответила брюнетка и улыбнулась.

Светлана даже рот открыла от неожиданности. Как же быстро пошли родные мотивы! Да, можно жить по полгода на тропических островах, но условный Воронеж от загара и спа-процедур только румянее – его такой мелочью не извести. Ей стало уже интереснее.

– Кем вы работаете?

– Проститутка я! – гордо сказала та и, тщательно выговаривая каждый слог, добавила, – хо-ро-ша-я!

Теперь девушка говорила медленнее и чуть заторможенно, будто с похмелья – укол пришелся близко к основанию языка. Но осознавала смысл своих слов – подкрепила их мимикой и кивком головы.

– Хорошая? – это слово просто застало её врасплох.

– Твоему мужику понравится…

– У меня нет мужчины…

– Дура! – усмехнулась брюнетка.

– И правда… – пробормотала Светлана себе под нос. – А кем вы хотели стать?

– Рисовала я. Неплохо. В «Строгановке» училась. Первые два курса… а потом – понеслась!

– Жалеете?

– Реву иногда, а что толку?

– А если снова начать рисовать?

– Да кому это нужно сейчас? Я-то знаю, что людям нужно! – захохотала вдруг она.

– Ну а вам? Вам самой?

Возникла большая пауза. Пациентка вдруг посерьёзнела и тут же перестала быть похожей на дорогую нарядную куклу. Светлане показалось даже, что она скоро заплачет.

– Я до сих пор об этом мечтаю. Боюсь, что не умею уже, как могла… Что всё себе тогда просто нафантазировала… Вдруг так? Окажусь обычной – ещё муторнее на душе будет. Был один… клиент. Предлагал. Давай, мол, выставлю в галерее пару твоих работ…

– И что?

– А что? Не хотела быть ему должной… чтоб он там… не рассчитывал. Вот об этом жалею.

– Может, это была судьба?

– Может быть… только я её не узнала, выходит…

– Почему бы ему не позвонить?

Девушка снова задумалась.

– Боюсь… Что пошлёт… или ржать будет… Да и какие сейчас выставки? Маски-шоу кругом… Поезд ушёл…

Светлана хотела ей возразить, но осеклась – голос брюнетки был полон горечи, и не хотелось произносить в ответ что-то банальное. На какое-то время она замерла, задумалась, а потом её взгляд наткнулся на белую лакированную сумочку, оставленную девушкой на вешалке у двери. Что это было – внезапный порыв, усталость от будней, детская страсть к подглядыванию за другими, вновь в ней проснувшаяся? Или уверенность в том, что помочь тут настолько просто, что этот шанс нельзя упускать? Не понимая, откуда берётся её решительность, но чувствуя, что пути назад после этого уже не будет, Светлана встала и шагнула к двери. Телефон! Ей нужен её телефон, чтобы найти этого галериста! Вернувшись с мобильником к пациентке и снова собравшись с духом, она осторожно подсунула его к ней под ладонь. Приложила указательный палец к датчику и с первого раза попала, что сразу же очень её воодушевило – значит, и дальше всё как по маслу пойдёт! Уже не боясь, она даже рассмотрела вблизи её маникюр и восхищённо вздохнула – в ближайшее время о такой красоте ей можно и не мечтать…

Пока содержимое мобильного скачивалось на компьютер, Светлана нервно ходила по кабинету. Надо же – проститутка! И как хорошо выглядит! Ну… должна же, конечно. Но всё-таки… и грудь-то какая! Повезло от природы – или…? Можно было, конечно, спросить, но, раз уж такое дело, почему бы самой не проверить? Почему бы чуть-чуть не пошалить? Осмелев, она приблизилась к брюнетке и, стараясь действовать предельно аккуратно, чуть оттянула топ под малиновым пиджаком. Краснея как рак, под него заглянула – бюстгальтер почти не мешал – и придирчиво всё осмотрела. Кажется, грудь всё-таки сделанная – да и девица такая тощая, что ничего больше первого номера там, скорее всего, и не выросло бы. Это открытие неожиданно её успокоило – ну хоть в чём-то она оказалась лучше со своей скромной «двоечкой»!

Вернув телефон обратно в сумочку, осторожным поворотом ручки двери Светлана разблокировала замок – будет странно, если потом пациентка не сможет её открыть. Разбуженная ваткой с нашатырём, брюнетка приходила в себя чуть дольше Оксаны с Поповым. В глазах у неё застыло недоумение.

– Заснули на минутку, такое часто случается, – улыбнулась Светлана как ни в чём не бывало.

Та махнула рукой.

– Днём меня всегда в сон клонит, это нормально!

Светлана даже отвернулась, делая вид, что берёт инструмент, чтобы не рассмеяться ей прямо в лицо. Ну ещё бы – такие ночные пташки днём крепко спят!

– Как у вас там? Приморозило? – поинтересовалась только.

Брюнетка скривила рот, пытаясь достать до щеки языком, и Светлане вновь пришлось отворачиваться – этот естественный жест с учётом только что прозвучавших откровений смотрелся сейчас крайне двусмысленно. Сдерживая смех, она зажмурилась так, едва не прослезилась. Зато с какой улыбкой орудовала потом турбиной!

Леча её, она размышляла, как далеко могут зайти все эти эксперименты и насколько они безопасны для неё самой. Пациенты, допустим, ничего не узнают – просыпаясь, никто уже не помнит их короткого разговора. Вряд ли кто-то из них будет публично жаловаться, что после анестезии на пару секунд заснул. Значит, никаких поводов для проверки не будет. Главное – отработать все эти дни без Анечки ровно, без происшествий, чтобы никому и в голову не пришло посмотреть записи из кабинета. Иначе она сильно рискует со своей непрошенной добротой, шарясь в вещах пациентов! В том, что это случится ещё не раз, Светлана, зная себя, уже не сомневалась.

Довольно быстро она досверлила до нерва – теперь нужно было его удалить. Эх, если б можно было с такой же лёгкостью удалять у людей вызывающие боль мысли! Книги по психологии, которые она вчера перед сном полистала, не ответили и на половину её вопросов, казались заумными, полными бессмысленных фраз. Разочаровали. Ей бы метод попроще – вот как сейчас! Ввернуть аккуратно в канал пульпоэкстрактор и одним махом вытащить то, что болит. Ведь порой столько бед доставляет один-единственный страх, окопавшийся надёжно и глубоко. Нащупав его, человек отступает – больно! – и так и живёт, мирясь с ним и стараясь лишний раз не задевать. И если после укола этот страх вдруг показывается на глаза, и она уже держит его за кровавый мясистый кончик, инстинкт врача требует вырвать его целиком! Позвонить бывшему клиенту не может, цаца какая! Боится! Грудь делала – не боялась, под нож легла! А тут, казалось бы, всего лишь картины… Значит, всё-таки была одна нормальная фраза в одной из вчерашних книжек – ты настоящий там, где чувствуешь самый сильный страх…

Глава 6

Громкая музыка и хохот за соседними столиками мешали им разговаривать, но атмосфера в баре была настолько весёлой, что они, перебивая друг друга и хохоча, сидели так уже второй час. Официанты забегались и забыли о своих обязанностях – рядом с каждой стояло по паре пустых бокалов из-под коктейлей.

– Да ладно! Так и сказала? – Марина уже была довольно пьяна.

– Ага! «Проститутка я! Хо-ро-ша-я!»

Проходящий рядом парень недоумённо на них оглянулся, и подруги, поняв, что он услышал последнюю фразу, истерично захохотали.

– А ты что?

– Что-что… да я обалдела!

– Это мощно! – согласилась Марина, – очень мощно!.. гордость!.. – она глотала слова от смеха, нащупав вдруг шутку, – гор… гор… гордость без предубеждения!

Это был уже даже не смех – почти визг. Открыв рты и только хлопая ладонями по столику от невозможности что-то сказать из-за душившего их хохота, на секунду они даже стали центром внимания – несколько человек с улыбками обернулись.

– А я – врачиха! – Светлана, тоже слегка подшофе, театрально подбоченилась и закатила глаза. – Хо-ро-ша-я!

Отсмеявшись, они успокоились, да и между песнями как раз возникла пауза – музыканты потянулись на перекур. Ушла большая шумная компания по соседству, и в неожиданно наступившей тишине Светлана вдруг вспомнила вчерашний день. Попова, Данилиных, визит к гинекологу… Довольно быстро она помрачнела.

– Мне рожать надо, доктор сказал. В ближайшие год-два. Представляешь? Ну где я найду мужика?

Марина, пьяно ей подмигнув, оглянулась на трёх парней, пьющих пиво за барной стойкой. Она скорчила такую комичную рожицу, что Светлана лишь усмехнулась – всё было понятно без слов.

– Я не хочу так. А с Игорем не сложилось… Помнишь, в кино со мной был?

Она нервно сдавила в ладони бумажный зонтик от коктейля и не заметила, как Марина, кивнув, тут же поменялась в лице.

– Не спи, с кем работаешь – раздосадовано продолжала Светлана, – сама же это всем говорила! И вот – наступила на грабли. Не замечает меня… как будто просто в кино сходили…

Она горько улыбнулась.

– Значит, не судьба, как говорится… Всегда – «не судьба»! А я хочу, чтобы – судьба! Чтобы – судьба! Чтобы навсегда, а не так, как у отца с матерью – мне двух лет не было, как они развелись. Понимаешь?

Она уже всхлипывала, будто недавнее безудержное веселье требовало такой же порции слёз для неведомо кому нужного жестокого равновесия.

– Я же могла на Дальний Восток уехать, девчонкой ещё… мой первый, Сергей, офицер, готов был замуж позвать, я же всё видела… Но ему двадцать семь, мне восемнадцать, какой Дальний Восток – после Москвы-то? Я в медицинский поступать хотела… А кто знает, может, была бы с ним счастлива – любил ведь он меня очень! Вспоминаю о нём иногда…

Слёзы брызнули из глаз как-то сами собой, удивив такой стремительной переменой и её, и Марину, и официантку, которая быстро забрала пустую посуду, ничего не сказав. Спасла музыка – вернувшийся гитарист взял пару аккордов, да и увлёкся, нащупав какой-то одному ему известный ритм. Подруга положила ей ладонь на руку, стиснула её крепко, молча. Долго смотрела – то ли с жалостью, то ли думая о чём-то своём.

– По домам? – наконец предложила она.

– Давай… мне ещё на ночь глядя с этой эскортницей разбираться…

– Кого хочу я осчастливить, тому уже спасенья нет! – продекламировала Марина и усмехнулась, – смотри, а поговорочка-то прям про тебя!

– Это уж точно!

– Только сильно не увлекайся! Не надо за других всё решать, пусть гребут сами. Да и не откажется она уже от своих лёгких денег…

Светлана пожала плечами.

– Я ничего не решаю – просто хочется дать шанс…

Элвис её заждался – утробное мурчание перемежалось у него с недовольным мявканьем. Он путался в ногах, ластился, но, когда растроганная Светлана полезла к нему целоваться, быстро сбежал из-за шедшего от неё запаха алкоголя. Накормив кота, она сварила себе кофе – надо было продержаться ещё пару часов – и вставила в ноутбук флешку, куда скинула на работе всю информацию о брюнетке.

Чего там только не было! Другая жизнь, не иначе! Её пациентка ходила по дорогим ресторанам, покупала себе бельё, о котором она могла только мечтать, проводила время в таких интерьерах, после которых нельзя было без боли смотреть на диван от «Икеи». За всё это, конечно, ей приходилось расплачиваться, и с лихвой. Откровенных фото и видео в её телефоне было столько, что на таком материале можно было бы снять не один порнофильм. Светлана лишь хмыкнула, вспомнив, с какой робостью она в кабинете несколько секунд рассматривала её грудь. Знала бы, в каких деталях всё скоро увидит, даже бы не начинала! На какое-то время она позабыла, зачем, собственно, копается в переписках – слишком много нового и необычного там оказалось. Будто ликбез по половому воспитанию параллельно прошёл…

– Ирочка-дырочка… – пробормотала она чуть ли не с завистью, увидев, как называют девушку некоторые из клиентов, – ну, где же твой любитель прекрасного?

Лишь через полчаса, догадавшись использовать поиск, Светлана по слову «галерея» нашла нужный контакт. Мужчина оказался довольно немолод – сильно за пятьдесят – и по комплекции был похож на Попова. Да и пожелания у него были весьма специфическими. Вот, видимо, почему девушка и не хотела быть ему чем-то обязанной – сообразила Светлана. Она уже не завидовала брюнетке – слишком много грязи скрывала её красивая жизнь. Лучше уж заглядывать людям в рот, как она, чем разбираться с их причудами метром ниже. Пусть денег и меньше, зато правила игры очень просты: ты всегда сверху, в халате, командуешь – и без смены ролей! Жаль только, что если ты действительно хороша, то долго к тебе не ходят…

Она закрыла ноутбук и до двух ночи читала книги по психологии, подчёркивая карандашом понравившиеся моменты. К её удивлению, их набралось не так мало, и теперь она не жалела, что вчера так потратилась. А что, если лет через пятнадцать, когда позвоночник уже не позволит ей оставаться в профессии, переквалифицироваться в психолога? Практику-то, между прочим, она уже получает! Если кому-то из пациентов сможет сейчас помочь, то уже всё не зря! Разве этого недостаточно, чтобы перестать волноваться, правильно ли она поступает? Что вообще может быть более правильным, чем делать добро?

Светлана отправилась в спальню, но сон всё никак не шёл, и причина была явно не в кофе. Виной всему был Ирочкин телефон, не на шутку её раззадоривший. Фыркнув от смеха, она достала из ящика тумбочки вибратор – и Элвис, уже было запрыгнувший к ней на кровать, увидев его, с позором ретировался. Что ж… день, когда мужчины смогут смириться с тем, что в мире существует что-то лучше их драгоценного пениса, ещё долго, наверное, не наступит.

Глава 7

Утром по пути на работу баннер «Это судьба!» снова попался ей на глаза. Интересно, на сколько арендуют такие огромные штуки – на месяц, два? Ей пришло в голову, что если заходить на сайт каждый раз, когда она видит эту рекламу, то из этой затеи может что-то и выйти – чем чёрт не шутит? Светлана полезла в сумочку за телефоном и была сразу же вознаграждена – несколько новых сообщений показались ей вполне адекватными. Она ответила на них, но не успела закрыть сайт, как один из кавалеров – тридцатишестилетний Алексей, подтянутый и симпатичный – снова что-то ей написал. Завязалась лёгкая, юморная беседа, быстро перекочевавшая в ватсап, и она сама не заметила, как, подъезжая к клинике, согласилась уже на свидание. Из машины Светлана выпорхнула как птичка и, наверное, сияла как медный таз – Верочка в регистратуре даже спросила, где по утрам раздают столько счастья. И не признаться ведь, что на сайте знакомств! Что теперь хочется не ковыряться в чьих-то зубах, а пить вино, танцевать и заниматься сексом…

После нескольких безрезультатных для неё и благополучных для пациентов осмотров в кресло наконец села пожилая женщина с кариесом в двух верхних резцах. Тонкую работу Светлана любила, чувствуя себя в такие минуты не только врачом, но и скульптором. Случай был сложным, но это лишь добавляло азарта.

– Давно хочу к вам попасть, – сказала неожиданно пациентка, – но то одно, то другое мешало.

– Почему же ко мне?

– Коллега лечился полгода назад, остался очень доволен. Говорит, руки у вас золотые. На днях на даче зуб так заныл… как вчера в город вернулась – сразу в блокнот посмотрела, куда ваше имя записывала. Позвонила – и надо же, было свободное время! Ну, думаю – это судьба!

– Спасибо, мне правда очень приятно! – Светлана даже смутилась.

– Это же сразу видно, когда человек с душою работает, когда он на своём месте! Так мне про вас и сказали… Вот я в школу пошла не за деньгами или карьерой, конечно – нигде себя больше не видела, ничего больше и не хотела! А во врачи сам бог велит идти по зову души…

– С детства хотела ходить в белом халате! – призналась Светлана. – Не сразу, но получилось, не жалею. Ну что, поставим укольчик?

Сидя рядом с заснувшей пациенткой, она долго не могла начать разговор. Нахлынули воспоминания – тёплые, ламповые, от которых чуть не заслезились глаза. Всё действительно могло просто не получиться – ведь первый раз экзамены в медицинский она завалила. Подвела, конечно же, химия. Да и по биологии, в которой она была совершенно уверена, не удалось взять высший балл. Это погрузило её в такую депрессию, что матери даже пришлось покупать ей успокоительные – но помогли не они, а подруга, заставлявшая её каждый день наряжаться и ходить с ней на какую-нибудь вечеринку. На одной из них она и познакомилась с Сергеем – своим первым мужчиной.

Он был на девять лет старше, военным, и относился к ней, как к принцессе. Не атаковал сразу – скорее, в осаду взял, исполнял любые прихоти, не обижался на капризы. Стыдно сказать, влюбилась тогда в его красивую форму даже больше, чем в него самого, но ничего серьёзного с ним даже и не планировала. Подневольный, кочующий с места на место, почти тридцатилетний – это сейчас каждый год в паспорте на строгом учёте, а тогда как вольно она округляла! Ей казалось, они точно не пара. Но он был рядом, и однажды она позволила всему случиться. В первый раз это вышло как-то сумбурно и совсем её не впечатлило, но прошёл всего лишь месяц, и она стала с нетерпением ждать каждой следующей близости. И с удивлением осознала, что постель многое поменяла – он вдруг получил колоссальную власть над ней. Которой, однако же, не хватило, чтобы забрать её с собой на Дальний Восток, когда ему пришёл перевод. Променять своё будущее на казармы мужа, в восемнадцать-то лет? А кто знает, как бы всё повернулось? Может, была бы с ним счастлива?

Светлана посмотрела на женщину в кресле. Ещё минуту назад она не знала, как с ней заговорить, а тут слова будто с губ сняли.

– Вы счастливы? – спросила она.

– Нет… – выдохнула та сразу же к её изумлению.

– Почему?

– Дети уже большие… живу одна… С мужем расстались так глупо, до сих пор забыть не могу. Просто уже друг от друга устали. Тогда этого даже хотелось… свежего воздуха… а сейчас понимаю – это была ошибка. Большая ошибка…

– Когда вы развелись?

– Десять лет уж прошло. Разошлись легко, без скандала… как и жили. Как будто надоела старая куртка, и сняли её с плеча… А без неё… зябко…

– Он женился?

– Почти сразу. Года через четыре она его бросила – так говорят. Он никогда не признается в этом из гордости…

– Вы виделись с ним? Общались?

– Я хотела. Передавала через детей. На выпускном рядом сидели, но с ним было не поговорить…

– Выпил?

– Нет, слава богу. Просто бывает так, что у каждого своя правда, и чужую слушать не хочешь. А я тоже гордая… Я же ему ничего плохого не сделала…

В глазах у неё появились слёзы, и у Светланы защемило где-то в груди. С минуту они просидели молча, а потом она наконец решилась – даже вперёд подалась, чтобы каждое слово точно было услышано.

– Вы… вы хотите его вернуть?

Женщина замерла. Ответила медленно, не сразу.

– Не то что бы его… что-то общее было – смех, тепло… цели… Сердце по этому истосковалось – столько ведь прожили. Притёрлись. Он не умеет готовить, много денег тратит на покупное, а оно разве хорошее? А у него желудок… Я уж всего его знаю, и он меня… Почему бы не побыть вместе, даже поговорить вечером, чай попить – всё не в одиночку!.. Да, получается так, что вернуть хочу… Никогда бы про себя такие слова не сказала…

С грустной, растерянной улыбкой на лице она замолчала. Светлана, чувствуя, что глаза её тоже начинают блестеть, встала с кресла и подошла к её сумочке. Доставая оттуда сотовый телефон, она уже не терзалась угрызениями совести, как в первый раз. Даром, что ли, клиника так называется? Пусть удовольствий, как в сказке, будет все тридцать три…

Глава 8

Вечером она была в ресторане. Сырная тарелка, стоящая на столе, могла сделать счастливым кого угодно, а бутылка вина, сразу заказанная Алексеем, позволяла не цедить из бокала по капле, растягивая его на полчаса. Да и сам он вроде был ничего.

– Ты даже похож на фото в анкете! – рассмеялась Светлана, – по нынешним временам это редкость!

– А вот ты – нет! – быстро парировал он, – вживую ты интереснее!

– Комплимент из топ-десять мужского журнала?

– Недооцениваешь! Из топ-три!

– Чудесно! Сколько раз был женат?

– Я и сейчас женат – вон на той официантке!

– Она любит девочек или ты такой жадный, что готов на любой риск ради скидки по её карте?

Оба весело захохотали.

– Я не был женат, – улыбнулся Алексей.

– А я не люблю девочек…

Подошла официантка и подлила в бокалы вино, не понимая, почему они так улыбаются, смотря на неё.

– Ты правда стоматолог?

– Опять не похожа?

– Да вас, как урологов – в толпе же не вычислить!

– Мне кажется, у нас рабочая, так сказать… область, – Светлана прочертила вилкой в воздухе что-то абстрактное, – всё же поприятнее, чем у урологов!

– Ну, я не согласен! Кому что!

Хохоча и незримо борясь с подступающим хмелем, она пыталась понять, была ли шуточка про урологов импровизацией или домашней заготовкой нового кавалера. Быстро он берёт её в оборот! Юмор ниже пояса, целая бутылка вина на первой же встрече – неужели это очередной «скакун» по Марининой классификации, мастер пикапа со своими отработанными приёмчиками? Или просто парень весёлый и языкастый? Да и вино – кто сказал, что он хочет её напоить? Может же она элементарно ему понравиться? Так, чтобы он захотел посидеть с ней подольше… В любом случае, ничего, кроме как «посидеть», сегодня ему и не светит – даже если ей самой очень захочется. Нет уже у неё ни душевных сил, ни свободного времени на секс ради секса, да и будущий муж должен её ценить. Всё это промелькнуло у неё в голове за пару секунд.

Светлана кокетливо закинула ногу за ногу.

– А ты дизайнер, да? Логотипы, сайты – в таком духе?

– В духе упаковок для макарон и этикеток для кваса, скорее…

– Но тебе нравится?

– Жить можно…

Она покачала головой.

– А мне кажется, у тебя работа мечты… Можешь творить когда угодно, откуда угодно! Пусть даже этикетки для кваса… И на кого-то работать можешь, и на себя! Это же очень круто! А я – хочу не хочу – каждый день должна к своим денежкам ехать, зубки по почте-то не пришлют! И кресло хорошее стоит под миллион, если кабинет открывать… Это только кресло, а сколько ещё надо всего!

– Собираешься начать сама?

– Думала… да и думаю до сих пор… но едва за квартиру вот рассчиталась, дико устала пахать… Одна не вытяну…

– Вообще тема выгодная, – оживился, задвигался Алексей, – люди никогда не перестанут лечить зубы, а за хорошим врачом из клиники в клинику переходят… Ты же хороший врач?

Он явно опешил, когда Светлана вдруг начала хохотать.

– Я врачиха хо-ро-ша-я! – захлёбываясь от смеха, едва выговорила она. – Извини, не могу рассказать эту историю, даже не проси!

– Слишком неприличная для первого свидания?

– Слишком невероятная, чтобы я потом могла рассчитывать на второе!

Дома, едва переодевшись, Светлана села за ноутбук, воткнула флешку с работы – очень хотелось что-то придумать с мужем учительницы. Поцелуй, которым они обменялись в такси с Алексеем, жёг до сих пор губы и волновал, а запах его парфюма бродил в волосах, напоминая о себе при каждом движении. Даже в душ из-за этого не пошла – пусть он ещё немного побудет с ней рядом. Настроение было приподнятым, солнечным.

– Нина Эдуардовна, не подкачай! – прошептала она негромко, закусив от нетерпения губу. – Где же там твой благоверный?.. Нет, только не «Одноклассники»!..

Переписок у её пациентки оказалось на удивление много. Одних чатов с учениками и их родителями было не меньше тридцати – с каждым классом по два, а то и по три. От слов «Нина Эдуардовна», «домашнее задание», «контрольная» и похожих одна на другую школьных фотографий быстро зарябило в глазах. И хоть большинство чатов с конца учебного года замерли по понятным причинам, размах впечатлял. А вот контакт «Сыночек» не радовал – в ответ на несколько её сообщений были лишь слова «Напишу позже», отправленные неделю назад. Не лучше выглядела и переписка с «Семёном» – судя по аватарке, искомым бывшим супругом – тёплое поздравление с днём рождения и всего лишь лаконичное «Спасибо» от когда-то самого близкого человека.

От улыбки Светланы не осталось и следа. Возможно, это ещё и не называется разбитой вдребезги жизнью, но что будет, когда учительница выйдет на пенсию, лишится весёлого гомона первоклашек и трескотни школьных звонков? Ни мужа, ни сына, ни ребятни – только цветы на даче… На душе сразу стало муторно и одиноко, и, подозвав кота, она начала его гладить и целовать.

– Вот так вот, пушистик… любишь кого-то, всего себя ему отдаёшь, а он потом исчезает, просто перестаёт возвращаться домой…

Элвис, чувствуя опять алкоголь, вырвался, обиженно замяукал. Ну что ж – насильно мил не будешь даже коту! Она вздохнула и создала заметку на сотовом – «Семён Григорьевич». Долго смотрела на предыдущую свою запись – «Ирочка» – а потом решительно набрала в поиске: «Как изменить голос по телефону». Скачав на сайте программу, принялась баловаться, превращая свой обычный писк то в бархатный баритон, то в раскатистый бас. Оставалось ещё узнать, как скрыть при звонке свой номер, чтобы завтра можно было уже начинать. Без рентгена и ассистента, прямо на оголённом нерве – лечить уже не зубы, а души.

Глава 9

Да, сегодня она даже ждала эти огромные буквы на баннере по пути на работу. Сейчас они были ей очень нужны – как союзники и молчаливые сообщники её авантюры. «Это судьба!» – подбадривали они, и казалось, что вся эта наверняка очень дорогая реклама предназначалась одной только ей. Будто наверху кто-то уже отчаялся изменить жизни этих нелепых людей, проходящих каждый день мимо своего счастья, и выбрал её как последний шанс достучаться до них. Светлана не слишком верила в знаки, но тут всё было так недвусмысленно, так очевидно, что она сама удивилась, как легко настроилась на этот мистический лад. Оставалось лишь сделать шаг…

Пропищал телефон – пришло «Доброе утро!» от Алексея. «Доброе!» – написала она в ответ, а затем отправила вдогонку ещё одно сообщение – «Свободен вечером? Есть пара билетов в театр».

«С удовольствием! Куда идём?»

«Пусть это будет сюрприз! У «Большого» в семь, окей?»

«Окей!»

Светлана улыбнулась – этот трюк с «парой билетов» всегда работал отлично. Она нашла в списке контактов нужный номер и нажала на вызов.

– Танечка, золотко, привет! Есть сегодня куда-нибудь два билетика? Хоть куда, если ты порекомендуешь. Да, опять у «Большого»!.. В семь… Добежим, успеем, спасибо! Целую!

Улыбаясь, она стала разглядывать через окно прохожих – такси было от клиники уже в паре кварталов. Стройная девушка в мини-юбке, переходящая прямо перед ними дорогу, напомнила ей об Ирине, и Светлана быстро наклонилась к водителю.

– Остановите здесь, пожалуйста!

Выйдя из машины, она надела наушники с гарнитурой, зашла в программу изменения голоса и, набравшись смелости, позвонила.

– Максим Анатольевич? Помните Ирочку? Какую? Ирочку-дырочку! Нет-нет, не беспокойтесь, у нас строго конфиденциальный разговор! Если вы сами, конечно, не против… Неважно, как меня зовут – представьте, что это судьба! Вот и славно! Я звоню по поводу её картин…

Администратор имела, наверное, глаза на затылке – стоя спиной ко входу, как-то заметила, что она пришла пешком, а не приехала на такси, как во все предыдущие дни.

– Вы прямо искритесь вся, Светлана Александровна! – всплеснула руками Верочка, – и уже второй день! Где это видано, чтобы вы до работы гуляли?! В чём секрет?

Никакого двойного смысла в этом вопросе не было – она же сама жаловалась на всю клинику, как тяжело ей, сове, вставать по утрам. Даже просила не записывать к ней сложных пациентов раньше обеда. Светлана могла бы просто улыбнуться и промолчать, но настроение после недавнего телефонного разговора было ещё боевым.

– Простой женский секрет… – подмигнула она, – называется «новый парень»! Расписалась в журнале и гордо, ощущая спиной Верочкин взгляд, прошла в кабинет. Пусть теперь шепчутся, что у Светланы Александровны новый любовник! Было бы хорошо, если бы этот слух дошёл и до Игоря – пусть её поревнует, хоть самую малость. Не может ведь быть, чтобы он совсем ничего к ней не чувствовал…

Закрыв за собой дверь кабинета, Светлана решила отпраздновать свою первую маленькую победу сразу двумя кружками капучино. Максим Анатольевич сначала так испугался, что незнакомец с солидным басом в курсе всех его шалостей, а потом так обрадовался, что отделался малой кровью, что разговор с ним оказался довольно забавным. Поняв, что его таинственный собеседник настроен миролюбиво, тот обещал сделать всё, чтобы картины «нашей Ирины» как можно скорее были выставлены в одной из столичных галерей. Неожиданный интерес к её творчеству он предложил объяснить проектом «Новые лица», который тут же на ходу и придумал. Правда, обладательницу солидного баса в тот момент куда больше уже волновало, как бы не запачкать туфли – из-за внезапных дорожных работ последний квартал до клиники превратился в сплошную полосу препятствий.

До начала рабочего дня оставалось ещё пятнадцать минут, а внутри всё бурлило, пело, плясало – и Светлана, включив на телефоне модный латиноамериканский мотив, начала танцевать. Она описала дугу вокруг кресла, так энергично дёргая головой, что из уха постоянно выскакивал левый наушник, а волосы выбились из-под резинки-спиральки и совсем растрепались. Дотанцевав до холодильника, она распахнула дверцу и схватила в одну руку ампулу с анестезией, а в другую – шприц, пожалев на миг только о том, что никто не может её сейчас сфотографировать. Какая же она молодец, как ловко всё провернула! А сколько приключений у неё впереди! Выкидывая по-боксёрски руки под каждый новый аккорд, Светлана пропрыгала ещё три круга, обходя кресло, и в итоге чуть о него не споткнулась – удержаться на ногах помог подоконник. Донельзя довольная, почти без сил, она с трудом отдышалась и едва успела привести себя в порядок перед приёмом. Кайф, который она испытала этим утром, был не сравним ни с чем.

Пациентом оказался симпатичный и молодой совсем парень – по виду вчерашний студент. Светлана подождала, пока тот заснёт после укола, и игриво отправила ему воздушный поцелуй.

– О чём ты мечтаешь, мальчик? – спросила она, стоматологическим зеркальцем почти касаясь своих приоткрытых губ. Боже, как много всего у него ещё впереди! Он полон надежд, уверен в себе, ещё не отравлен ядом разочарований и неудач. Что у него может быть не так? В этом саду растут только мечты; всё, что она может сделать – лишь их полить…

– Наши должны завтра выиграть… я на них даже деньги поставил! – ответил юноша.

– Ну, тут я помочь не могу, пусть сами справляются! – улыбнулась Светлана. – Футбол?

– Ага!

– Тогда без шансов! А если что-то попроще? Может быть, девушка какая нравится или на работу хочешь устроиться? – она даже наклонилась к нему в нетерпении.

– Я проект один сделал… программа для рекламы в интернете. Сканирует всё и находит лучший охват по низкой цене. Это бомба! Снижает расходы в полтора раза, да и других функций много, но… – парень покачал во сне головой, – но дальше секретарш не пробиться…

– Как знать, как знать… – задумчиво произнесла Светлана. – У тебя и презентация готова, и костюм найдётся?

– Ну да…

Она хмыкнула себе под нос.

– Так тут даже укольчик не нужен…

– Что?

– Ничего… а ну-ка, дружок, – она кинула взгляд на его куртку на вешалке, – подскажи мне, у тебя «палец» или пароль?

Честно говоря, в этот раз копаться в его телефоне было не обязательно – вполне хватило бы одного номера. Имя в карточке есть, суть она ухватила, даже сразу придумала, с кем вывести парня на встречу. Но тогда она лишилась бы своей доли оваций – не зная его соцсетей, не смогла бы разделить с ним общий успех. А Светлане этого очень хотелось. Ведь сейчас она была уже не той отстранённой зрительницей в кинозале – она пробралась за кулисы! Как же потом не проверить, что всё удалось? Ну и что, что всего лишь два дня назад она обещала только смотреть и не вмешиваться? Женщины любопытны и переменчивы, и не стоит их так искушать…

В театре было битком, но Танечка, как всегда, не подкачала – они сидели в третьем ряду.

– Как ты достала билеты? – только крутил головой Алексей. – Говорят, сюда не попасть!

– Просто у меня есть Танечка… – хитро улыбнулась Светлана.

– И?

– И у Танечки плохие зубки… – она вскинула плечи, словно извиняясь, что так получилось, – ну а у нас с тобой – хорошие места!

– Ловко! У тебя, наверное, куча полезных знакомств! – ей показалось, что в его голосе даже промелькнула какая-то зависть.

– Все лечат зубки! – расхохоталась она.

В антракте они пили шампанское за крохотным столиком в театральном буфете, и она всё ему выложила – про ампулы, Ирочку, Нину Эдуардовну, даже про утренний свой разговор про картины. На лицо Алексея было жалко смотреть.

– И они вот так реально всё и рассказывают?

– За язык не тяну…

– А ты-то ведь можешь легко! – хохотнул он и тут же присвистнул, – обалдеть просто! Да это круче, чем театр!

Прерывая их, зазвенел громко первый звонок.

– Намного… там всё выдумывают, – она кивнула в сторону зала, – а у меня настоящее…

– Жутковато чуть даже…

– Есть иногда такое… не хочу вспоминать. А порой достаточно лишь позвонить, чтобы всё изменилось! Представляешь? Просто позвонить и поговорить!

– Правда жизни! Большинство проблем реально решаются именно так!

– Да! – с горячностью продолжала она, – тот мужик сначала думал, что я его шантажирую! А потом сказал, что сам предлагал ей выставить пару картин. И сегодня этот мальчик со своей программой… Я просто позвонила знакомому!

– Все лечат зубки! – передразнил её Алексей.

– Точно! Так вот, уже завтра его пригласят на встречу…

– А как объяснят, откуда о нём узнали?

– Скажут, что секретарша передала… какая-то… Человеку не нужны объяснения, когда ему улыбнулась удача! Пусть думает, что это судьба!

– Вау, Света! Ты что, на эту роль замахнулась?

Светлана посмотрела на него, поджав губы.

– А почему нет? Если новая жизнь рядом – руку всего протянуть! А? Ну представь! Несколько слов, и другая судьба – как промолчать можно? Я вот так не могу… И, кстати, роль у меня есть и для тебя…

– Для меня? – Алексей так удивился, что даже поперхнулся шампанским.

– Да. Помнишь про женщину, которая осталась одна? Я с её Семёном Григорьевичем не справлюсь, это олдскул! – Она усмехнулась. – Надо встретиться с ним и поговорить по-мужски. Женщину он даже слушать не станет. Поможешь?

– Ты серьёзно?

– Я только поэтому всё тебе и рассказала, если уж честно… Можем поехать прямо сейчас, даже не возвращаться в зал – мне спектакль не очень понравился.

– Да уж… до твоего сюжета ему далеко! Этому Семёну… как его… сначала надо же позвонить? А он не пошлёт? План хоть есть?

Заглушая его слова, прозвенел – будто давал сигнал к бою – второй звонок. В глазах Светланы загорелись шаловливые огоньки.

– Главное, ты не против. А вообще я уже всё продумала…

Глава 10

Мужчины сидели в кафе уже полчаса. Разговор, который сначала не клеился, шёл сейчас непринуждённо и горячо – помогала бутылка коньяка, быстро опустевшая наполовину. Рассказ школьной учительницы так запал в душу Светлане, что она без раздумий потратилась – на стуле рядом с Алексеем ждали своего часа небольшой торт и красивый букет цветов. А сама она, расположившись через несколько столиков, внимательно за всем наблюдала. Её кавалер был хорош. Не умолкал ни на секунду, жестикулировал, шутил – этакий человек-оркестр – и постепенно «раскачал» своего более сдержанного собеседника. Но глаза пожилого мужчины привлекали её даже больше.

В детстве она любила подолгу, украдкой, смотреть на пары, пытаясь понять, искренни они друг с другом или фальшивят. Это могли быть чьи-то родители в школе, сидящие в парке влюблённые, даже старики, едущие куда-то в автобусе. Мимика, жесты; невидимые партнёру, но не ускользнувшие от неё взгляды – она замечала всё. Вот и сейчас за вежливой улыбкой Семёна Григорьевича Светлана жадно ловила что-то глубокое, таящееся изнутри. Вдруг мелькнёт у него в глазах какая-то грусть, разбуженная воспоминаниями о прошлом? Может быть, он тоже устал… может, ему так же не хватает сейчас этого нехитрого счастья – вечером прогуляться вместе у дома, выпить чая с печеньем по её фирменному рецепту, обсудить увиденный фильм… Вдруг всё так, и тот верёвочный мостик, который она между ними протягивает, позволит это счастье вернуть? Ради этого не жалко пойти на любые расходы, уйти со спектакля – ведь она прямо в эти минуты меняет их жизнь!

Через стекло хорошо была видна улица, и Алексей первым заметил подъехавшее такси. Мужчины сделали ещё по глотку и стали торопливо подниматься. Неужели и правда всё получилось? Он согласился? Мысли в её голове заскакали как сумасшедшие, и она только боялась обрадоваться раньше времени – как обидно ведь будет потом, если ошиблась! Взяв торт и цветы, Семён Григорьевич вышел из кафе и махнул рукой на прощание, усаживаясь в машину. Когда та исчезла из виду, Алексей пересел за её столик.

– По-моему, в нашу историю «клиент» не поверил… Общие знакомые, которые не хотят себя раскрывать и отправляют на встречу кого-то ещё – это чисто женская выдумка! – улыбнулся он, покачав головой.

– Но она ведь сработала! Он едет к Нине Эдуардовне?

– Надеюсь – такси я заказывал до её дома.

– Значит, мы сделали, что смогли! Я выжала её переписки по-максимуму – даже знаю, на кого из подруг она сразу подумает, когда узнает про эту встречу!

– Какие подруги! Мужик уверен, что она сама всё это подстроила!

Светлана рассмеялась и пожала плечами.

– Уже неважно! Главное, чтобы всё получилось в итоге! Если осталось что-то внутри, пусть покажут это друг другу, не держат каждый в себе.

– Жизнь за них не прожить, Света. Это в любом случае только шанс…

– Да, но они проходили мимо! Не решались! Ты сказал ему про судьбу? Что, может быть, это судьба?

Алексей расхохотался.

– Все уши прожужжал этим – он вроде задумался. Кстати, мне пришло в голову – можно же проще всё делать!

– В смысле?

– Ты говоришь, что они у тебя сидят как под гипнозом, и ты просто задаёшь им вопросы. Так?

– Да…

– Но, если это гипноз, ты же можешь внушить им что-то? Не просто выслушать, а дать, например, совет. Может, и не придётся, как нянька, за ними бегать. Представляешь, насколько проще всё будет, если они реально начнут делать то, что ты говоришь?

Его глаза весело сверкали, манили, и Светлана, уже полностью очарованная этими огоньками, тем не менее смогла оценить идею. Она посмотрела на него с изумлением и восторгом.

– Гениально, Лёш!

– Ага! И не надо этих сложных схем и расходов на реквизит, – он кивнул на бутылку, – каждый сам кузнец своего счастья!

– Отличная идея, отличная!

– У меня ещё много, обращайся! Как там у классиков? Всем счастья, даром, и пусть никто не уйдёт обиженным!

Он махнул рукой официанту, широким жестом положил на стол пятитысячную купюру и, приобняв Светлану, потащил её к выходу, по пути подхватив со своего стола коньяк.

Подушечки пальцев порхали по его коже в такт песни, включенной в телефоне. Ткнула полчаса назад впопыхах в альбом для тренировок – нужно было любой ценой заглушить чем-то их стоны – а теперь энергичная музыка уже докучала. Но дотянуться до мобильника было решительно невозможно – Светлана лежала без сил, змеёй обвивая его правую ногу и отбивая стаккато на податливых, похожих на пух волосках. Она была полна самых разных эмоций. Мужчина… мужчина рядом! Большой, волосатый, тёплый, с капельками спермы и пота в паху… Думает сейчас, наверное, что покорил её, приручил – это читалось в каждом его движении, в каждом слове и подёрнутом негой взгляде. Поймав один из таких, она тонко улыбнулась в ответ. Пусть так и думает. Только она наслаждалась происходящим ничуть не меньше него.

Прорвавшись в постель, мужчина празднует, будто стал чемпионом – для женщины же это лишь один из этапов кольцевой гонки. Именно кольцевой – Светлане до истерики, пошло хотелось замуж. С той самой минуты, как она ответила ему на сайте знакомств. В глубине души она понимала, что дело даже не в том, каким замечательным показался ей этот конкретный Алексей. Всё было куда прозаичнее – после неудачи с Игорем и недавних анализов, напомнивших ей о возрасте, нужно было самой себе доказать, что она до сих пор желанна и привлекательна. Так что не она сейчас была его добычей, наоборот! Не охотник он, а трофей – и волосатая нога под её ладонью была очень похожа на шкуру зверя, которого завалила ловкая амазонка. И теперь гладила её с гордостью и обдумывала, как бы поискуснее снять с туши. Эта мысль так её рассмешила, что Светлана, не выдержав, фыркнула. Алексей благосклонно скосил на неё глаза – нужно было срочно что-то придумать.

– Вспоминаю всё, как мы его обработали! – улыбнулась она.

– А тебя эта история прямо затягивает, да?

Алексей, по-хозяйски подбив кулаком подушку – даже слишком по-хозяйски для первого раза – чуть приподнялся на локте и теперь смотрел на неё с интересом и любопытством.

– Конечно… такой шанс нельзя упускать!

– Можно его использовать по полной программе, – хмыкнул он, – а не устраивать тут детский сад с доброй нянечкой…

Светлана ещё не поняла, к чему он клонит, но ей сразу не понравился его тон. Он показался искусственным – будто эти слова не родились у него прямо сейчас, а были продуманы уже давно и только ждали своего часа.

– Что ты имеешь в виду?

– Твои уколы вполне можно продать. Задорого! Подумай об этом!

Светлана расхохоталась.

– Да я даже не знаю, сколько их у меня – вдруг не вся упаковка с таким эффектом? А у крутых ребят и без них есть всякие штуки, чтобы развязать своим врагам языки. Так что я – за научный эксперимент! И, кстати, надо проверить наши последние результаты! Очень уж хочу посмотреть!

Она звонко шлёпнула его по ноге и хотела выбраться из-под неё за сотовым, но Алексей неожиданно не отпустил, придавил в шутку к матрасу. Казалось бы, всего лишь одна нога, уже хорошо ею обласканная и изученная – но в этот раз силы в ней было столько, что Светлане стало трудно дышать. Даже рассмеяться, как планировала, не получилось – она только беспомощно дёргалась, пытаясь вырваться. Эта короткая схватка продолжалась не больше пары секунд, но ясно и даже к какому-то её тайному удовольствию показала – физически она всего лишь слабая женщина, и в жизни полно моментов, когда природа ставит на место не в меру изворотливый ум.

– Какая нетерпеливая! – улыбнулся Алексей и отпустил её, – ну, смотри! Ночь уже… если там у них всё случилось – значит, случилось…

Чуть не сбив с прикроватной тумбочки пустую бутылку из-под коньяка, Светлана схватила свой телефон и зашла в «Одноклассники».

– Выложила, выложила! – радостно закричала она, зайдя на страницу учительницы, – выложила фото букета!

Алексей наклонился к ней, прикоснулся щекой к щеке, и на мгновение она замерла – эта неожиданная и непривычная близость была даже интимнее того, что они недавно вытворяли в постели. Будто он и не гость уже тут, а кто-то такой родной, что любой его жест чувствуешь лучше него самого – так непосредственно всё сейчас вышло. Оба они уставились в экран телефона.

Да, это был их букет – во всей красе. Он стоял на столе в массивной хрустальной вазе, а рядом с ним хозяйка расположила два бокала вина, явно намекая на то, что эти цветы подарены не учениками. Видимо, Нина Эдуардовна со своим гостем сидели на кухне – за столом угадывался подоконник, на котором штабелем лежали упаковки зефира и вафель. А торт, наверное, давно уже был в холодильнике – за раз такой не осилить. Кроме этого фото, больше ничего нового Светлана на странице не обнаружила. Ну ещё бы – не подробный же отчёт об их разговоре она думала здесь увидеть? А было бы хорошо! Как ей узнать теперь, смогут ли они позабыть все обиды не на час-другой, перестав чувствовать старую боль в горячности внезапной встречи, а навсегда? Ведь тот всплеск эмоций, который она им устроила, подобен анестезии – торт будет съеден, цветы скоро завянут, и воспоминания о счастливом прошлом вновь уступят место той жизни, к которой каждый из них привык. Успеют ли они сказать друг другу что-то такое, в чём не могли признаться раньше даже самим себе, смогут ли вылечить своё одиночество, пока действует этот подаренный ею укол счастья?

– И в ватсапе она аватарку сменила на фото букета… – взвизгнула Светлана буквально через минуту. – До сих пор, кстати, они оба онлайн! Представляешь, если эта встреча реально что-то изменит? О, да это даже лучше, чем секс! – восхищённо сказала она.

– Кхм!..

– Прости, ну прости… но ведь правда лучше?

Засмеявшись, Алексей ловко отобрал у неё телефон, снова навалился на неё – в этот раз уже очень нежно – и, опустив руку к её бёдрам, получил в ответ лёгкий протяжный вздох.

– Сейчас проверим ещё раз, если не против… – усмехнулся он, не отпуская руки.

Сердце порхало птицей, вырвавшейся в погожий день из тесного чердака на простор – и Светлане не хватало воздуха от восторга. Она дышала часто, прерывисто; эмоции душили её, и глаза, тут же готовые сбросить их излишний напор, моментально увлажнились. Ей захотелось поцеловать его, и она вырвалась из объятий, дотянулась, нашла его губы. Если у Нины Эдуардовны получилось, то пусть получится и у неё!

– Не против… Тысячу раз не против… – прошептала она, с удовольствием покоряясь каждому движению его тела.