Kitobni o'qish: «Юридические основы формирования рыночной экономики в СССР в период перестройки»

Предисловие

Необходимость изучения проблемы юридического механизма формирования рыночной экономики в СССР в период перестройки диктуется отсутствием комплексных исследований в этой сфере и, как следствие, научным «разнобоем» в трактовке данной проблемы. Одни ученые исходят из того, что рыночная экономика стала формироваться в бывших союзных республиках уже после разрушения СССР, то есть период с 1985 по 1991 гг. – это период поисков, экспериментов, но все же попыток сохранения и развития социализма. Другие представители науки полагают, что рыночная экономика стала развиваться после разрушения СССР, но юридически её фундамент был заложен в конце перестройки. Есть мнение, что становление полнокровных рыночных отношений началось после принятия в 1986 г. Закона СССР об индивидуальной трудовой деятельности. Как видно, утвердившегося представления о сути юридических изменений в сфере советской экономики рассматриваемого периода нет. Но и это ещё не вся проблема – даже среди ученых, которые соглашаются, что рыночные отношения стали юридически оформляться в период перестройки, эти коренные изменения чаще всего увязываются исключительно с принятием союзных и республиканских законов о собственности. Такая позиция, хотя и имеет право на существование, очевидно, не безупречна – право частной собственности признавалось советским гражданским законодательством, появившимся в эпоху НЭПа, Конституцией СССР 1936 г. (хотя и указывалось на «мелкую частную собственность»), однако вряд ли вызывает сомнение, что в 1920-1930-е гг. в СССР шло строительство социализма, а не капитализма. То есть в конечном счете право частной собственности не может стать единственным условием для восстановления рыночных отношений. При отсутствии рынка свободной рабочей силы, сохранении государственных монополий на внешнюю торговлю, на обращение валюты и прочих черт социалистической экономики нормы о частной собственности могут иметь лишь ограниченное действие либо вовсе остаться «мертворожденными».

По этой причине целью настоящей работы является решение на основе анализа юридических актов следующих научных проблем: была ли СССР в 1985–1991 гг. создана нормативная база для рыночной экономики либо рыночные отношения юридически были оформлены уже после разрушения СССР в странах постсоветского пространства; и если СССР юридически перешел к рынку, то был ли этот процесс объективным и естественным, то есть было ли «становление» рыночной экономики или её «формирование».

Глава I. Программа «радикальной экономической реформы» в СССР как основа фундаментальных изменений советской правовой системы

«Радикальная экономическая реформа», проведенная в СССР во второй половине 1980-х гг., коренным образом изменила его общественно-экономическую формацию. В этой связи представляют интерес истоки этой реформы и её программа, предопределившая не только содержание самой реформы, но и последовавшие за ней кардинальные изменения советского законодательства¹.

Вопрос о совершенствовании народного хозяйства СССР всегда был одним из главных для советского руководства. Так было и после избрания Генеральным секретарем ЦК КПСС М. С. Горбачева.

Уже 11 марта 1985 г. в речи М. С. Горбачева сразу после избрания его главой партии отмечалось, что необходимо совершенствовать хозяйственный механизм и всю систему управления народным хозяйством. Для этого следует, с одной стороны, развивать плановое руководство экономикой, социалистическую собственность, с другой – расширять права предприятий, стимулировать их заинтересованность в конечных результатах труда².

«Сжатый» формат выступления, связанный со скорбной атмосферой Пленума в связи с кончиной К. У. Черненко, не позволил М. С. Горбачеву детально раскрыть свое видение экономических преобразований. По этой причине только последующие выступления генсека смогли пролить свет на программу его экономических реформ.

На апрельском Пленуме ЦК КПСС (1985 г.) М. С. Горбачев говорил о необходимости перестройки и децентрализации хозяйственного механизма СССР, расширении прав предприятий, их самостоятельности, дальнейшем развитии хозяйственного расчета, ресурсосбережении, повышении производительности труда, активном использовании достижений научно-технического прогресса, углублении социалистической интеграции. Кроме того, по мнению выступавшего, необходимо было реформировать систему планирования, разгрузив предприятия от обилия показателей и активнее внедряя экономические нормативы, «открывающие простор инициативе и предприимчивости»³.

Аналогичные взгляды М. С. Горбачев высказывал на собрании актива Ленинградской парторганизации 17 мая 1985 г. – в СССР необходимо было активнее использовать научно-технический прогресс, модернизировать машиностроение, обновлять производственный фонд всего народного хозяйства, проводить экономию материальных ресурсов, повышать производительность труда⁴.

В том же 1985 г. генсек говорил о необходимости изменения инвестиционной и структурной политики, о технической реконструкции всего народного хозяйства, «качественном преобразовании материально-технической базы общества»⁵. Заявлялось даже о приверженности политики перехода к коммунизму: «Мы твердо держим курс на коммунизм… Любые попытки забегания вперед, введения коммунистических принципов без учета уровня материальной и духовной зрелости общества, как показывает опыт, обречены на неудачу. Но недопустимы и медлительность в проведении назревших преобразований, в решении новых задач»⁶.

Таким образом, экономическая программа, озвученная в 1985 г., была направлена на укрепление и совершенствование социализма – ничего, что могло бы поколебать социалистические устои, не предлагалось. Реализация данных идей с юридической точки зрения не привела бы к серьезным изменениям существовавшей на тот момент правовой системы СССР – корректировка правового статуса государственных предприятий СССР и советского трудового законодательства оказались бы достаточными для достижения поставленных целей.

Несколько иные очертания предстоящей экономической реформы были представлены М. С. Горбачёвым на XXVII Съезде КПСС (1986 г.).

В своем выступлении генсек теперь говорил не только об изменении статуса и роли государственных предприятий, но и о необходимости перейти к системе управления экономикой от централизованного руководства к экономическим методам; о необходимости перестройки планирования и материально-технического снабжения; о реформе ценообразования; об изменениях порядка финансирования и кредитования⁷. Впервые были подняты (хотя и аккуратно, с социалистической риторикой) вопросы о пересмотре отношений собственности и развитии товарно-денежных отношений⁸.

Полная программа фундаментальных экономический преобразований, которые стали официально называть «радикальной экономической реформой», была представлена на июньском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС. В своем выступлении генсек обрушился с критикой на сложившийся за десятилетия хозяйственный механизм, говорил о необходимости полномасштабной экономической реформы, которая бы затрагивала все звенья управления экономикой, развивала новые формы собственности, состязательность между предприятиями, децентрализовала бы экономику СССР, создала бы материальные стимулы для работников предприятий и т. д.⁹

Июньский Пленум ЦК КПСС 1987 г. утвердил так называемые «Основные положения коренной перестройки управления экономикой»¹⁰, содержавшие программу радикальных экономических преобразований, которые затем стали реализовываться.

Программа включала следующие основные пункты:

1. Перевод государственных предприятий на полный хозяйственный расчет и самофинансирование.

2. Предоставление права государственным предприятиям самостоятельно разрабатывать пятилетние планы.

3. Создание условий для экономического соревнования предприятий, в том числе, кооперативных.

4. Перестройка системы государственного планирования экономического и социального развития СССР.

5. Реформа материально-технического снабжения предприятий, развитие оптовой торговли.

6. Перестройка ценообразования: пересмотр действующих цен, расширение практики использования договорных цен.

7. Кредитно-финансовая реформа: перестройка банковской системы, перевод банков на полный хозяйственный расчет и самофинансирование, отказ от безвозвратного бюджетного финансирования, использование кредитной ставки как экономического механизма обоснованного и ответственного использования кредитных средств.

8. Расширение внешнеэкономических связей предприятий и организаций.

Аналогичные предложения по кардинальному реформированию экономики озвучивались руководством страны как в печати¹¹, так и в последующем, на XIX партконференции¹².

Именно эти составляющие – реформа планирования, изменение форм собственности, порядка ценообразования, перестройка банковской системы, введение конкуренции, либерализация внешнеэкономической деятельности – составили «костяк» и суть радикальной экономической реформы, означавшей переход от плановой экономики к рыночной. Именно эти составляющие должны были получить (и впоследствии получили) необходимое юридическое оформление.

Бывший член Политбюро ЦК КПСС Е. К. Лигачев полагает, что экономическая программа июньского пленума 1987 г. не содержала «и намека на рыночную модель хозяйствования» и лишь через несколько лет был заявлен переход от плановой экономики к свободному рынку и частному предпринимательству¹³. В реальности, как видно, данное мнение абсолютно не подтверждается – в июне 1987 г. был не только «намёк», а целая программа перехода к рынку, о котором, как следствие, через год-два стали говорить открыто. Рыночная экономика не возникла (и не могла возникнуть) случайно – к ней переходили осознанно, решительно и целенаправленно¹⁴.

Следует отметить, что в советском руководстве, в отличие от общепринятого мнения о существовавших якобы «консерваторах» (Е. К. Лигачев, Н. И. Рыжков, А. И. Лукьянов и др.) и «либералах» (М. С. Горбачев, А. Н. Яковлев, Э. А. Шеварднадзе и др.), в реальности кардинальных разногласий о необходимости перестройки и радикальных политических и экономических реформ не было.

Е. К. Лигачёв пишет, что в руководящем звене КПСС не было расхождений о необходимости отказа от партийно-государственного управления советской экономикой¹⁵. Сам политик считал нужным реформу форм собственности, в том числе, за счет развития арендной, акционерной и других форм собственности¹⁶, а переход нашей страны к рыночным отношениям оценивал как существенное облегчение её интеграции в мировую экономическую систему¹⁷.

Председатель Совета Министров СССР Н. И. Рыжков ещё даже до начала перестройки считал, что в СССР необходимо ввести многообразие форм собственности¹⁸ и что советскую экономику надо «разгосударствить», передав порядка 50–60 % её объёма в частную собственность¹⁹.

Бывший Председатель Верховного Совета СССР А. И. Лукьянов вспоминал, что ещё в апреле 1985 г. в советском руководстве «день и ночь шли горячие споры, высказывались прямо противоположные точки зрения… Там, в частности, уже в апрельские ночи 1985 года у нас были споры с А. Н. Яковлевым и о частной собственности на землю, и о введении многопартийности, и об отношениях к странам Восточной Европы»²⁰.

Ещё более радикальные экономические взгляды высказывал ближайший соратник М. С. Горбачёва член Политбюро ЦК КПСС А. Н. Яковлев. В декабре 1985 г.²¹ он представил М. С. Горбачёву записку «Об основных слагаемых перестройки», в которой к таким слагаемым отнес: рыночную экономику с её оплатой по труду; собственника как субъекта свободы; демократию и гласность с их общедоступной информацией; систему обратных связей²². Как видно, половина слагаемых была отнесена к экономике, причем к рыночной экономике, о чём говорилось прямо. А. Н. Яковлев в этой записке, в частности, указывал: «Политические выводы марксизма неприемлемы для складывающейся цивилизации… Монособственность и моновласть – ещё не социализм… Кооперация и аренда – двигатели перестройки. Динамика развития арендных отношений и кооперативного движения – динамика перестройки экономики… Предприятие – фирма – объединение должны иметь дело только с банком: финансово-кредитная система – вершина управленческой пирамиды. А Госплан должен составлять государственные и общественные программы, конкурсно распределяя ресурсы и капитальные вложения. А для этого нужен нормальный рынок капитала. Отраслевые министерства – это монстры сталинизма… Министерства могут только гнить… О совершенствовании министерств не может быть и речи. Их должен упразднить хозрасчет»²³. И далее автор заключал: «Рынок – это надсистемно и надэпохно… Нормальный обмен трудовыми эквивалентами возможен исключительно на рынке: другого люди не придумали… безрыночный социализм – утопия, причем кровавая»²⁴.

В связи с этим руководящее звено КПСС не ставило под сомнение необходимость перехода к рыночным отношениям – разногласия возникали лишь по вопросам сроков и программ такого перехода.

То есть если ещё в 1985 г. в советском руководстве шел поиск концепции дальнейших экономических преобразований, проводились консультации, обмен мнениями, шел выбор между совершенствованием социализма и рыночной перспективой, то к 1986 г. стали озвучиваться первые шаги выбранной программы.

По этой причине трудно согласиться с распространённым в научной литературе мнением, что в начале перестройки был взят курс на «ускорение», в рамках которого руководством СССР осуществлялись экономические преобразования по совершенствованию социализма, и лишь в 1989–1990 гг. было принято решение о переходе к рынку²⁵.

Как будет показано далее, юридический процесс официальной смены общественно-экономической формации в СССР условно можно подразделить на 2 этапа. В течение первого этапа (1986–1990 гг.) принимались нормативные акты, которые выстраивали фундамент будущих рыночных отношений: возрождались отношения частной собственности, легализовывалось предпринимательство, вместо централизованных вводились свободные (договорные) цены на товары и услуги, допускались коммерческие банки, формировался рынок ценных бумаг, ликвидировалась монополия внешней торговли и так далее. Программными нормативными актами, правовыми локомотивами явились Закон о государственном предприятии (объединении) СССР 1987 г.²⁶ и Закон о кооперации в СССР 1988 г.²⁷, составившие своего рода «экономическую конституцию» первого этапа построения рыночной экономики в СССР. Однако одновременно заявлялось о том, что принимаемые экономические меры направлены на оздоровление и укрепление социализма, указывалось на приверженность «социалистическому выбору», на построение социализма «с человеческим лицом», на раскрытие истинного политэкономического содержания социализма²⁸, на возвращение к ленинской его модели, существовавшей в эпоху НЭПа. То есть решения были «рыночными», а риторика – «социалистической».

На втором этапе (1990–1991 гг.) о переходе к рыночной экономике стали говорить официально. Были приняты два важных документа, составивших своего рода «программу» построения рыночной экономики – Постановление Совета Министров СССР от 16.08.1990 № 835 «О мерах по демонополизации народного хозяйства»²⁹ и «Основные направления стабилизации народного хозяйства и перехода к рыночной экономике» (одобрены Верховным Советом СССР 19 октября 1990 г.)³⁰.

Данные правовые акты содержали комплекс запланированных мер рыночного характера – разгосударствление экономики и приватизация государственной собственности, проведение земельной реформы, дальнейшее развитие предпринимательства, стимулирование конкуренции производителей, окончательный переход к свободному ценообразованию, формирование рынка труда, полная коммерциализация банков, введение коммерческого курса рубля, формирование валютного рынка, развитие рынка ценных бумаг, привлечение иностранного капитала и интеграция СССР в систему мирохозяйственных связей. Аналогичные программы принимались и на уровне союзных республик³¹. На данном этапе принимаемые решения и официальная риторика были одинаковыми – рыночными. Разумеется, что и в этот период запланированные шаги требовали нормативно-правового оформления.

Надо учитывать, что такой коренной вопрос как смена общественно-экономической формации привел к необходимости не отдельных, «точечных», изменений законодательства, а к системному пересмотру всей нормативной базы СССР. Кардинальные изменения в экономическом фундаменте привели к ещё большим переменам в юридической надстройке. Понятно, что перейти от одной экономической системы к другой, только лишь изменив отношения собственности, – невозможно. Для предпринимателя необходимы также рынок рабочей силы, валютный рынок, фондовый рынок, отсутствие государственного директивного народнохозяйственного планирования, наличие коммерческой банковской системы, возможность свободного выхода на внешний рынок, право свободного ценообразования и так далее. Но именно это было барьером в СССР, причем не только экономическим, но и юридическим. Поэтому подлежали существенному реформированию: конституционное, гражданское, хозяйственное, трудовое, финансовое, уголовное право и иные отрасли советского права. Именно этим объясняется резкая активизация законотворческой работы в СССР во второй половине 1980-х – 1991 гг.

Таким образом, в начале перестройки в СССР у руководства КПСС и советского государства было два пути, две программы дальнейшего экономического развития нашей страны: первая – совершенствование социализма, вторая – переход к рыночным отношениям. Был выбран последний путь.

Переход к рынку был начат сразу после начала перестройки. Если в 1985 г. шла выработка концепции предстоящих преобразований, то уже в 1986 г. были сделаны первые шаги по её претворению в жизнь.

С юридической точки зрения переход к рынку осуществлялся в два этапа: первый «латентный», когда под социалистическую риторику об укреплении и развитии плановой экономики СССР закладывался нормативный фундамент будущего капиталистического уклада советской экономики. Второй, «открытый», этап характеризовался официальным построением в СССР рыночной экономики.

Переход к капиталистическим отношениям, в соответствии с разработанной программой экономических мер, потребовал коренных, фундаментальных изменений всей правовой системы СССР. Необходимо было пересматривать правовое регулирование отношений собственности, ценообразования, труда, валютных отношений. Нужно было отказываться от государственной банковской монополии, государственной валютной монополии и государственной монополии внешней торговли, кардинально менять таможенное право, решать вопрос о целесообразности сохранения народнохозяйственного планирования. Это привело к «взрыву» законотворческой работы в СССР во второй половине 1980-х – 1991 г.

Глава II. Конституционно-правовое оформление перехода СССР к рыночной экономике

Переход СССР к рыночным отношениям нашел отражение в советском конституционном законодательстве. Но эти изменения появились преимущественно на втором этапе перехода к капитализму – в 1990–1991 г., – когда о новой экономической системе говорили уже не намёками, а открыто.

Конституционное законодательство в части оформления смены общественно-экономической формации получило развитие в основном на уровне союзных республик.

В Конституции СССР 14 марта 1990 г. были лишь отражены поправки, связанные с закреплением новой системы форм собственности: государственной, коллективной и индивидуальной (собственность гражданина СССР)³². В ст. 12 Конституции СССР была закреплена коллективная собственность арендных предприятий, коллективных предприятий, кооперативов, акционерных обществ, хозяйственных организаций и других объединений. Признание коллективной собственности акционерных обществ фактически означало признание права частной собственности. При этом в Конституции СССР сохранялась «социалистическая» преамбула, норма о государственной монополии внешней торговли, о народнохозяйственном планировании и так далее. Думается, что такое невнимание союзного законодателя к экономическим нормам Конституции СССР было вызвано направленностью усилий на разработку проекта нового союзного договора.

Все официально опубликованные проекты нового союзного договора не содержали даже упоминания о социализме и закрепляли разнообразие и равноправие всех форм собственности³³. Июньский и июльский (1991 г.) проекты содержали новое наименование государства – СССР (Союз Советских Суверенных Республик), то есть из названия было убрано именно упоминание «социалистических»³⁴.

Несколько иной была ситуация с проектами Конституции СССР. Некоторые проекты были построены с закреплением рыночных экономических основ³⁵, другие – сохраняли нормы о социалистической плановой экономике³⁶, третьи сочетали нормы о социалистическом планировании с нормами о рыночной экономике³⁷.

Однако осуществленные конституционно-правовые изменения произошли не столько на уровне Союза, сколько на уровне союзных республик.

Как и в случае с коренными политическими преобразованиями³⁸, первопроходцами среди союзных республик по построению рыночной экономики стали прибалтийские республики.

16 ноября 1988 г. Эстонская ССР приняла конституционную поправку достаточно интересного содержания: «Основу экономической системы Эстонской ССР составляет социалистическая собственность на средства производства в форме государственной, кооперативной собственности, а также собственности общественных организаций и общественных движений. В экономическую систему Эстонской ССР входят также личная, частная и смешанная собственность. Государство защищает все формы собственности и создает условия для приумножения соответствующего этим формам имущества»³⁹.

Получалось, что, с одной стороны, оставался «священным и неприкосновенным» фундамент социалистической экономики – социалистическая собственность на средства производства, но, с другой стороны, в конституции советской социалистической республики была закреплена возможность существования частной собственности. Причем последнее – было главным, центральным, в новой редакции конституционной нормы, поскольку положение о социалистической собственности на средства производства появилось не в 1988 г., а изначально, после принятия Конституции Эстонской ССР 1978 г.⁴⁰, в то время как нормы о частной собственности не было⁴¹. При обсуждении данной конституционной поправки официально отмечалось, что закрепление частной собственности является необходимым юридическим следствием экономических изменений, произошедших в СССР за несколько лет перестройки⁴². Понятно, что в условиях 1988 г., когда официально КПСС заявляла о развитии и укреплении социализма, о построении «социализма с человеческим лицом», прямо закрепить в основном законе республики переход к рыночным отношениям было невозможно, поэтому приходилось подтверждать приверженность социализму и сохранять норму о «социалистической собственности на средства производства», но главная норма для капитализма – признание и защита частной собственности – появилась. Рубикон был перейден.

Закон об экономической самостоятельности Литвы⁴³ гарантировал свободу хозяйственной деятельности, рыночные отношения и многообразие форм собственности. Ст. 7 закона – «Рыночные отношения» – устанавливала, что в Литве действуют рынки средств производства, предметов потребления и услуг, инноваций, рабочей силы, капитала и валюты⁴⁴. Аналогичные положения содержали поправки в Конституцию Литовской ССР⁴⁵ и глава 4 «Экономическая система» Временного Основного Закона Литовской Республики, введенного в 1990 г. вместо советской Конституции Литвы⁴⁶.

Конституционные нормы Латвийской ССР закрепляли сотрудничество с другими союзными республиками на основе товарно-денежных отношений, многообразие и одинаковую защиту форм собственности, свободу хозяйственной деятельности и создание условий для конкуренции между предприятиями⁴⁷. Законодательно допускалось создание коммерческих, инвестиционных банков и иных кредитных учреждений, а сама республика «свободно включалась в мировую экономическую систему»⁴⁸. Признавалась частная собственность⁴⁹.

При обсуждении закона об экономической самостоятельности Латвийской ССР говорилось о необходимости при переходе к рынку активно использовать такие экономические инструменты, как прибыль, кредит, цены, договор⁵⁰. При этом также необходимо развивать частную собственность⁵¹. Поправки к Конституции Латвийской ССР провозглашали разнообразие и равноправие форм собственности, устанавливали запрет на произвольное отчуждение собственности⁵².

Изначально Конституция СССР 1977 г. устанавливала союзное ведение в отношении вопросов руководства экономикой страны и проведения единой социально-экономической политики (ч. 5 ст. 73 Конституции СССР 1977 г.). Однако затем союзный законодатель признал экономическую самостоятельность союзных республик, причём особо подчеркивалось, что республики формируют общесоюзный рынок, основой которого является самостоятельность и свобода товаропроизводителей, состязательность и равноправие всех форм собственности «с учетом антимонопольного и иного законодательства о рынке»⁵³. Создание правовых основ функционирования общесоюзного рынка относилось к совместному ведению Союза ССР и союзных республик⁵⁴.

Добровольная передача союзным центром вопросов правового регулирования отношений руководства экономикой ускорило процесс появления в союзных республиках конституционно-правовых норм, оформляющих переход республик к новой экономической системе.

В Туркменской ССР признание рыночных отношений подтверждали конституционные нормы о разнообразии и равноправии форм собственности⁵⁵. Аналогично – в Казахской ССР⁵⁶ и РСФСР⁵⁷.

В РСФСР переход к рыночной экономике также был закреплен в изменении преамбулы Конституции республики и отказе от упоминания в ней «Великой Октябрьской Социалистической революции», «социализма», «коммунизма», «свержения власти капиталистов и помещиков»⁵⁸. Кардинально изменилось определение общественно-экономической сущности государства РСФСР – формулировка «Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика есть социалистическое общенародное государство, выражающее волю и интересы рабочих, крестьян и интеллигенции, трудящихся всех наций и народностей республики» была заменена на: «Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика есть суверенное государство, созданное исторически объединившимися в нем народами»⁵⁹.

1 ноября 1991 г. из Конституции РСФСР была исключена ст. 16, предусматривавшая, что экономика РСФСР является частью единого народно-хозяйственного комплекса, а руководство экономикой республики осуществляется на основании государственных планов экономического и социального развития СССР⁶⁰.

ССР Молдова признавала переход к рыночным отношениям «основным путем оздоровления экономики республики»⁶¹, по этой причине в Молдове разрабатывалась собственная программа перехода к рынку, а Президент Молдовы с целью контроля за разработкой и исполнением программы наделялся чрезвычайными⁶² полномочиями⁶³.

Поддержан переход к рыночной экономике был и в Таджикской ССР⁶⁴, в том числе, путем допущения разнообразных форм собственности⁶⁵.

Закон Украинской ССР от 03.08.1990 № 142 – XII «Об экономической самостоятельности Украинской ССР»⁶⁶, как было сказано в самом акте, был направлен «на постепенный переход к рыночной экономике». Закон гарантировал разнообразие и равноправие форм собственности, децентрализацию собственности и разгосударствление экономики, свободу предпринимательства и защищенность внутреннего рынка. Верховным Советом УССР было поручено Совету Министров УССР подготовить к началу октября 1990 г. ряд законов, детально регулирующих формирующиеся рыночные отношения: о собственности, о земле, о предпринимательстве, об акционерных обществах, о банках, о разгосударствлении собственности, о ценных бумагах и фондовом рынке и т. д.⁶⁷ Действие главы 2 Конституции Украины, посвященной экономической системе республики, главы 16 «Государственный план экономического и социального развития Украинской ССР» и главы 17 «Государственный бюджет Украинской ССР» было «прекращено» до принятия новой Конституции⁶⁸.

Декларация о независимости Армении упоминала экономический строй вскользь, указывая, что в республике существует «многообразие видов собственности»⁶⁹.

В Киргизии 15 декабря 1990 г. была принята Декларация № 273—XII «О Государственном суверенитете Республики Кыргызстан»⁷⁰, статья 10 которой устанавливала, что республика проводит свою самостоятельную экономическую политику. В республике допускаются разнообразные формы собственности, имеющие равный правовой режим и являющиеся «основой формирования и развития рыночных отношений». День принятия декларации – 15 декабря 1990 г. – был объявлен «Днем Республики Кыргызстан»⁷¹.

Конституционный закон Азербайджанской Республики от 25.05.1991 № 116 – XII «Об основах экономической самостоятельности Азербайджанской Республики»⁷² одним из принципов организации экономической системы называл равноправие и правовую защищенность всех форм собственности, свободу предпринимательства, «рыночные отношения спроса и предложения», защищенность иностранных инвестиций⁷³.

Поправка к статье 10 Конституции Грузии устанавливала, что «основу экономической системы Республики Грузия составляет рыночное хозяйство, основными принципами функционирования которого являются свободный труд и гарантия социальных прав, разнообразие форм собственности, предпринимательство и конкуренция»⁷⁴. Государственное регулирование экономики допускалось только рыночными средствами⁷⁵.

Отказ от социализма и переход к рынку закреплялся в декларациях и конституциях автономных республик.

Декларация о государственном суверенитете Советской Республики Тува (утв. 12.12.1990 г.) провозглашала равноправие и разнообразие форм собственности, поддержание и развитие арендной, акционерной, кооперативной и иных форм коллективной собственности; создание условий для развития предпринимательской деятельности; объявлялось о формировании антимонопольного законодательства⁷⁶. Аналогичные положения содержались и в Декларации о государственном суверенитете Чечено-Ингушской Республики⁷⁷.

Согласно изменениям, в республике Коми признавались и одинаково защищались различные формы собственности, частная собственность объявлялась «личным достоянием гражданина»; государство поощряло свободу хозяйственной деятельности, гарантировало свободу предпринимательства и состязательности⁷⁸.

Конституция Дагестанской АССР устанавливала, что основой экономической системы республики являются: собственность граждан, коллективная и государственная собственность, имевшие равную правовую защиту⁷⁹.

В соответствии с конституционной поправкой в Марийской ССР допускались разнообразные формы собственности, устанавливалась их равная правовая защита; законодательно определялись пределы свободной экономической деятельности; создавалась и поощрялась предпринимательская деятельность; обеспечивалось развитие рыночного механизма⁸⁰.

Карельская АССР предусматривала обеспечение «равных прав и защиту всех форм собственности, в том числе собственности других республик, иностранных государств и их граждан»⁸¹. Аналогичные положения были в актах некоторых других автономных республик⁸².

Позднее, уже после разрушения СССР, при разработке структуры Конституции Республики Карелия предлагалось включить в основой закон республики отдельную главу, посвященную предпринимательству⁸³.

Необычный подход применил якутский законодатель – с одной стороны, он гарантировал многообразие форм собственности, «включая частную и интеллектуальную собственность», с другой стороны, предусмотрел, что вопросы собственности на средства производства решаются в соответствии с федеративным и союзным договорами, а также законодательством Якутской-Саха ССР⁸⁴.

Интересно, что не во всех автономных республиках заявляли о безоговорочном переходе к рынку.

Конституционные поправки грузинкой автономии – Абхазской ССР, закрепляли разнообразные формы собственности, но избегали термина «частная собственность», поэтому к формам собственности были отнесены: собственность граждан, коллективная, государственная и смешанная собственность⁸⁵. Кроме того, устанавливалось, что исключительная собственность государства сохраняется не только на землю, недра и природные ресурсы, но и на основные средства производства в промышленности, строительстве и сельском хозяйстве, средства транспорта и связи, имущество торговых и коммунальных предприятий, предприятий бытового обслуживания, а также на любое иное имущество, необходимое для выполнения задач республики⁸⁶.

Следующим важнейшим конституционно-правовым источником, закреплявшим переход СССР к рыночным отношениям, стал Закон от 06.03.1990 № 1305 – I «О собственности в СССР»⁸⁷.

Законы о собственности, закрепившие фундаментальные экономические изменения, произошедшие в СССР, были приняты и в республиках⁸⁸ – союзных⁸⁹ и автономных⁹⁰.

Важным конституционно-правовым показателем построения в республиках новой экономической системы являлось изменение официальных наименований союзных и автономных республик, исключавших теперь указание не только на «советская», но и на «социалистическая»⁹¹. Прежние названия казались анахронизмом, не отвечающим новому политическому и экономическому пути, выбранному республиками.

Как видно из анализа нормативных актов союзных и автономных республик переход СССР к рыночным отношениям получил конституционно-правовое оформление. Некоторые республики прямо закрепляли переход своих экономик к рыночным отношениям, другие – опосредованно, через легализацию многообразия форм собственности, их равного правового режима и защиты, через установление гарантий развития предпринимательской деятельности и других норм. Были и такие республики (Республика Абхазия), которые отказывались безоговорочно признавать рынок.

Конституционно переход к капиталистическому экономическому укладу оформлялся неодинаково: одни республики предпочитали по этому поводу вносить изменения в свои конституции, включать нормы об экономике в декларации о государственном суверенитете, другие – добавляли к этому специальные законы об экономической самостоятельности, об экономической системе.

Важное значение в отражении экономических изменений в республиках имело изменение их официального наименования, исключившего упоминание социалистического строя.

Был различен временной нормативный переход республик к рыночной экономике – некоторые из республик осуществили его раньше, чем Союз ССР, другие – позже, учитывая изменившуюся общесоюзную экономическую политику.

Союзный законодатель внес в Конституцию СССР достаточно ограниченные конституционно-правовые поправки, закрепившие рыночные отношения. По-прежнему союзная Конституция сохраняла «социалистическую» преамбулу, нормы о народнохозяйственном планировании, государственной монополии внешней торговли и другие положения. Представляется, что это было вызвано переключением внимания законодателя на разработку проекта нового союзного договора.

Глава III. Становление и развитие законодательства СССР о предпринимательской деятельности

Предпринимательская деятельность традиционно понимается как деятельность, основанная на принципах самостоятельности, рискованности, прибыльности, систематичности и легальности⁹².

Плановая экономика, существовавшая в СССР, исключала официальное признание предпринимательской деятельности. Более того, частнопредпринимательская деятельность, коммерческое посредничество и спекуляция считались преступлениями (в РСФСР – ст. 153, 154 УК РСФСР 1960 г.⁹³).

Коренным образом ситуация изменилась в период перестройки.

19 ноября 1986 г. был принят Закон СССР «Об индивидуальной трудовой деятельности»⁹⁴. Поводом к его принятию стали публикации в прессе о непоследовательной борьбе государства с нетрудовыми доходами, к которым зачастую относят то, что нетрудовым вряд ли можно считать, – например, выручку от продажи фруктов и овощей с приусадебного участка. В связи с этим предлагалось разработать специальный закон об индивидуальной трудовой деятельности⁹⁵.

Индивидуальная трудовая деятельность, разумеется, существовала до принятия данного закона.

Статья 17 Конституции СССР 1977 г. предусматривала, что в советском государстве допускается в соответствии с законом индивидуальная трудовая деятельность в сфере бытового обслуживания, сельского хозяйства и кустарно-ремесленных промыслов. Считалось, что такая деятельность укладывается в рамки социалистического строя⁹⁶. В СССР лишь в отдельных актах упоминалась индивидуальная трудовая деятельность⁹⁷, однако самого закона, о котором говорила Конституция СССР, до 1986 г. принято не было.

По этой причине на практике трудно было определить, какой доход является трудовым, а какой – нет.

По состоянию на начало 1986 г., как утверждалось на сессии Верховного Совета СССР при обсуждении Закона об индивидуальной трудовой деятельности, в нашем государстве около 100 тысяч человек неофициально занимались данным видом деятельности⁹⁸.

Закон об индивидуальной трудовой деятельности разрешил гражданам изготавливать различные изделия (одежду, обувь, мебель, ковры, игрушки и т. д.), выполнять работы (строительство, ремонт жилищ и т. д.), оказывать услуги (парикмахерские, транспортные и иные) на договорных началах.

Закон прямо запрещал привлечение наемного труда и извлечение нетрудовых доходов (абз. 4 ст. 1), однако возможность осуществления неконтролируемой по объему индивидуальной трудовой деятельности, оплачиваемой на договорной основе, открывало легальный путь к накоплению капитала и стимулированию заинтересованности в «развитии» подобной деятельности путем разрешения теперь уже привлечения наемного труда и, как следствие, в реставрации рыночных отношений. Хотя на стадии принятия рассматриваемого закона официально утверждалось, что он не означает признание предпринимательской деятельности⁹⁹.

Кроме того, Законом были заложены основы для формирования в будущем коммерческих юридических лиц, поскольку он устанавливал, что «государство поощряет … объединение этих граждан (занимающихся индивидуальной трудовой деятельностью. – Д.Л.) в установленном законодательством порядке в кооперативы, добровольные общества, товарищества». То есть государство допускало не только индивидуальное предпринимательство, но и стимулировало появление коллективной формы предпринимательской деятельности.

В связи с активным развитием индивидуальной трудовой деятельности в доктрине даже предлагалось ввести новую форму собственности – «право индивидуальной трудовой собственности»¹⁰⁰.

При оценке правового регулирования индивидуальной трудовой деятельности возникает проблема: с одной стороны, и официальные заверения при принятии закона, и нормы самого закона, и доктрина советского времени¹⁰¹ свидетельствовали, что индивидуальная трудовая деятельность не является частным предпринимательством. Более того, как утверждает Р. Г. Пихоя¹⁰², разработка нормативной базы, регулирующей индивидуальную трудовую деятельность, началась ещё до перестройки – в 1984 г. стало разрабатываться Постановление Совета Министров СССР «О дальнейшем развитии форм индивидуальной и коллективной деятельности граждан в сферах производства товаров народного потребления и оказания услуг населению»; с другой стороны, принятие в 1986 г. Закона об индивидуальной трудовой деятельности многими отечественными и зарубежными авторами¹⁰³, а также судебной практикой¹⁰⁴ признается легализацией предпринимательства в СССР.

Однако если индивидуальная трудовая деятельность полностью соответствует социалистическому порядку, а закон о ней лишь устраняет существовавший многие годы правовой пробел, то почему всего через год после вступления закона в силу (1 мая 1987 г.), к 1 апреля 1988 г. число занятых в данной сфере лиц увеличилось со 100 тысяч человек до 369,4 тысяч человек¹⁰⁵, то есть более, чем в 3,5 раза, а еще через полгода, к концу 1988 г., – до 743,2 тысяч человек¹⁰⁶, то есть более, чем в 7 раз по сравнению со «стартовым» показателем? Только ли унификация правового регулирования породила такой всплеск интереса к индивидуальной трудовой деятельности?..

Представляется, что нет – объяснение резкому увеличению численности лиц, занятых индивидуальной трудовой деятельностью, кроется в следующем.

Во-первых, Закон об индивидуальной трудовой деятельности создал юридическую основу для применения свободных (договорных) цен. В одном из подзаконных актов, касающихся индивидуальной трудовой деятельности, устанавливалось, что продажа изделий по договорам с организациями и предприятиями осуществляется по ценам не выше государственных розничных цен, а по договорам с другими заказчиками – на основе свободных цен¹⁰⁷. Понятно, что «индивидуалы» работали не для сотрудничества с юридическими лицами, а для сотрудничества, в первую очередь, с физическими лицами-потребителями.

Отказ от государственного регулирования цен на продукцию индивидуалов, в том числе, путем установления предельного уровня цен, был принципиальным решением разработчиков Закона об индивидуальной трудовой деятельности¹⁰⁸. Один из членов рабочей группы по подготовке закона справедливо отмечал: «Когда мы говорим, что эта деятельность (индивидуальная трудовая. – Д.Л.) позволяет получать дополнительные трудовые доходы, надо сказать, что это позволяет получать справедливое возмещение трудовых затрат и затраченного имущества. В законе нигде не говорится о регламентации цены. Мы исходим из того, что это цены, складывающиеся на рынке. Но хотелось бы дать какой-то критерий, что это справедливое возмещение сообразно затратам труда и имущества людей, занятых индивидуальной трудовой деятельностью»¹⁰⁹. В итоге юридически ценообразование на продукцию, производимую в результате индивидуальной трудовой деятельности, урегулировано не было, что повлекло легализацию договорных цен.

Цены на продукцию и услуги существовавших в СССР до 1956 г. артелей промысловой кооперации и кооперации инвалидов, которые нередко в литературе называются формами «народного предпринимательства» в СССР¹¹⁰, хотя и по-разному, но все же регулировались государством¹¹¹. Неслучайно при оценке деятельности «индивидуалов» перестроечного периода Госкотруд СССР признавал, что часто цены на их услуги и товары необоснованно завышены, не соответствуют осуществленному трудовому вкладу¹¹². Законодатель для того, чтобы оставить индивидуальную трудовую деятельность в «социалистических рамках» имел возможность установить централизованные либо лимитированные (не выше определенного уровня) цены на производимую продукцию, оказываемые услуги и выполняемые работы. Для лиц, заинтересованных работать самостоятельно, на себя, проявлять частную инициативу, это дало бы возможность предпринимательской самореализации, в том числе, получения дохода за счет большего оборота. Дополнительный доход лица, занимающегося индивидуальной трудовой деятельностью, был бы обусловлен исключительно его трудовыми затратами. Примеры такового в практике были: лица, занимающиеся индивидуальной трудовой деятельностью, а затем созданный ими кооператив «Прогресс» в Ташкенте организовал предоставление недостающих в государственном автосервисе услуг, причем по ценам преимущественно даже более низким, чем государственные¹¹³.

Помимо централизованно установленных цен государство могло бы не допускать сверхдоходов другим способом – высокими ставками налогообложения. Однако этого сделано не было – ставка налога, предполагающая получение дохода свыше 6000 руб. в год (то есть 500 руб. в месяц), составляла 1332 руб. 40 коп. + 65 % от суммы, превышающей 6000 руб. Для сравнения – в период НЭПа, как известно, прогрессивная шкала налогообложения в отношении передаваемого по наследству имущества достигала 90 %¹¹⁴. При разработке проекта Закона об индивидуальной трудовой деятельности ставилась задача создания более благоприятных налоговых условий для стимулирования такой деятельности¹¹⁵.

Во-вторых, необходимо учитывать время принятия и вступления в силу рассматриваемого закона: конец 1986 – начало 1987 гг. – эпоха углубляющегося товарного дефицита. А спрос, как известно, порождает предложение.

Таким образом, свобода в видах индивидуальной трудовой деятельности, свобода в установлении цен на продукцию и услуги, а также ажиотажный спрос на них стали благоприятной средой для официального первоначального накопления капитала в СССР. Государство не имело достоверных данных о реальных доходах индивидуалов, из-за чего сотрудники налоговых органов вынуждены были выходить в места занятия такой деятельностью и на месте оценивать примерный объем дохода. По этой причине Министр финансов СССР предлагал учредить специальные финансовые инспекции, фонд оплаты которых покрывался бы за счет дополнительного притока налоговых сборов с лиц, занимающихся индивидуальной трудовой деятельностью¹¹⁶.

В итоге если брать во внимание признаки предпринимательской деятельности, в том числе ее главный признак – систематическое получение прибыли¹¹⁷, то индивидуальная трудовая деятельность, безусловно, являлась предпринимательской деятельностью.

По этой причине можно сделать вывод, что со вступлением в силу Закона об индивидуальной трудовой деятельности, то есть с 1 мая 1987 г., в СССР, по существу, легализовывалось индивидуальное предпринимательство. Неслучайно правовое регулирование индивидуальной трудовой деятельности часто рассматривалось на официальном уровне вкупе с кооперативной деятельностью¹¹⁸, коммерческую природу которой в период перестройки трудно отрицать. Более того, значительная часть «индивидуалов» после принятия закона о кооперации в 1988 г. стали учредителями кооперативов. По замечанию А. А. Глушецкого, многие «индивидуалы» вступали в кооперативы по сугубо экономическим соображениям – с целью упрощения сбыта, снабжения, рекламы и иных операций¹¹⁹.

Государство экономически поддерживало лиц, занимающихся индивидуальной трудовой деятельностью. В частности, уже в 1987 г. Госбанку СССР было разрешено выдавать таким лицам кредиты: на покупку сырья, материалов и инструментов, а также на оплату арендованного имущества – до 2000 руб. на 12 месяцев под 3 % годовых; на приобретение иного имущества – до 3000 руб. на 24 месяца под 2 % годовых, при этом платежи по кредиту взимались, начиная с 7 месяца¹²⁰.

Следующим шагом на пути становления законодательства о предпринимательской деятельности стало принятие в 1987 г. Закона СССР «О государственном предприятии (объединении)»¹²¹, вступившего в силу с 1 января 1988 г.¹²²

Данный Закон, хотя и высоко оценивался в советской юридической доктрине¹²³, в реальности как бы «выводил» государственные предприятия (объединения) из единого народнохозяйственного комплекса и трансформировал их в обособленные коммерческие организации. Данное обстоятельство определялось несколькими факторами: установлением прибыли как обобщающего показателя эффективности работы предприятия; возможностью распределения прибыли по усмотрению трудового коллектива, причем зарплата максимальным размером не ограничивалась; разрешением предприятиям применять свободные (договорные) цены на производимую ими продукцию (оказываемые услуги); предоставлением предприятиям самостоятельно разрабатывать планы своей хозяйственной деятельности; отменой директивности «вышестоящих» планов; обязанностью предприятий изучать спрос и предложение на рынке и осуществлять рекламу своей продукции (услуг).

Все органы государственной власти и управления должны были содействовать так называемой «социалистической предприимчивости» государственных предприятий (ч. 1 ст. 9 Закона о госпредприятии).

Получалось, что Закон о госпредприятии узаконивал деятельность цеховиков, переводил их на правовую основу¹²⁴.

Кроме того, неконтролируемое государством товарное производство принадлежащих государству предприятий напрямую создавало условия для возрождения капиталистических отношений, и само становилось их частью. Неслучайно, ещё в первое десятилетие после Октябрьской революции лидеры большевистской партии и государства утверждали, что условием реставрации капитализма будет сохранение и расширение товарного производства¹²⁵.

Ещё одним шагом в сфере легализации предпринимательской деятельности стал перевод на коммерческую основу негосударственных объединений – кооперативов.

Закон СССР от 26.05.1988 № 8998-XI «О кооперации в СССР»¹²⁶ (вступил в силу с 1 июля 1988 г.¹²⁷) установил возможность кооперативов заниматься деятельностью в различных сферах (промышленности, сельском хозяйстве, строительстве, торговле, сфере услуг и т. д.), отпускать произведенную продукцию (оказанные услуги) по свободным (договорным) ценам, выпускать и размещать ценные бумаги, в том числе акции, создавать кооперативные банки, свободно вступать во внешнеэкономические связи и т. д. При этом доходы кооператоров, естественно, никак не ограничивались – это приводило к тому, что иногда зарплаты «предпринимателей» в сотни раз превышали зарплаты академиков и государственных деятелей¹²⁸. Ст. 17 Закона о кооперации устанавливала, что в своей деятельности кооперативы активно используют самофинансирование и товарно-денежные отношения. Ясно, что ничего «социалистического» при таком правовом регулировании, в кооперативах уже не оставалось¹²⁹. Интересно, что даже иностранный исследователь Карин Плоккер отмечал, что «перестроечные» кооперативы не имели ничего общего с кооперативами 1920-х – 1930-х гг.¹³⁰ Действительно в период НЭПа государство исходило из того, что важным признаком кооперации является использование личного труда его членов, число граждан, привлекаемых по трудовому договору, должно было быть не более 20 %¹³¹, в противном случае объединение признавалось лжекооперативом¹³². Закон о кооперации в СССР 1988 г. не устанавливал ограничения по привлечению наемного труда, из-за чего некоторые ученые называли перестроечные кооперативы «нетрадиционными» для советской экономики¹³³.

Кроме того, по справедливому замечанию советских ученых, кооперативы развили коммерческие способности начинающих предпринимателей¹³⁴.

Т. Е. Абова оценивала Закон о кооперации в качестве первого реального шага по переходу к рынку и разгосударствлению экономики¹³⁵. С ней соглашается С. А. Карелина, утверждая, что кооператив – одна из форм предпринимательства, коммерческая организация, имеющая цель извлечения прибыли¹³⁶.

14.07.1990 г. в РСФСР было допущено создавать свободные экономические зоны «с целью поощрения иностранных инвестиций» и гарантирования их защиты,¹³⁷ и в этот же день первые свободные экономические зоны («зоны свободного предпринимательства») были созданы: на территории г. Ленинграда, Выборга, Приморского края, Калининградской, Сахалинской и Читинской областей¹³⁸.

Свободная экономическая зона г. Находки и Партизанского района Приморского края имела льготный налоговый и таможенный режим, упрощенный порядок экспортно-импортный операций. Было установлено, что правовой режим в отношении иностранных инвестиций не может быть менее благоприятный, чем по отношению к имуществу советских граждан и юридических лиц. Кроме того, на территории зоны не допускались конфискация, реквизиция, национализация и иные меры принудительного изъятия иностранного имущества, а также предоставлялись иные льготы¹³⁹.

Аналогичные правовые режимы свободных экономических зон (зон свободного предпринимательства) были и в других регионах¹⁴⁰.

Как видно, процесс создания особых экономических зон был начал с республиканского уровня. Однако значимость зон для ускоренного становления и развития предпринимательства в СССР прекрасно осознавал и союзный центр. В связи с этим Постановление Совета Министров СССР от 16.08.1990 № 835 «О мерах по демонополизации народного хозяйства» предусматривало, что «для ускоренного развития отдельных регионов, отраслей и секторов народного хозяйства, интеграции экономики страны в мирохозяйственные связи и открытия внутреннего рынка для здоровой иностранной конкуренции» необходимо «создавать специальные экономические зоны с режимом наибольшего благоприятствования для привлечения крупного иностранного капитала». Однако активной роли самого Союза ССР в создании таких зон не было¹⁴¹.

02.04.1991 г. в СССР впервые был принят Закон о предпринимательской деятельности¹⁴², который официально признавал возможность заниматься предпринимательством, причём как с образованием юридического лица, так и без такового. Кроме того, было разрешено применение в предпринимательской деятельности наемного труда. То есть основы предпринимательства, хотя и с запретом на эксплуатацию человека человеком, заложенные в 1986 г. Законом об индивидуальной трудовой деятельности, теперь дали результат – предпринимательская деятельность полностью была легализована, причем без каких-либо ограничений с точки зрения применения наемного труда. Неслучайно с принятием Закона СССР «Об общих началах предпринимательства граждан в СССР» Закон СССР «Об индивидуальной трудовой деятельности» был признан утратившим юридическую силу¹⁴³.

Под предпринимательством (предпринимательской деятельностью) понималась «инициативная, самостоятельная деятельность граждан, направленная на получение прибыли или личного дохода, осуществляемая от своего имени, на свой риск и под свою имущественную ответственность или от имени и под имущественную ответственность юридического лица – предприятия».

Допускалась предпринимательская деятельность в сфере коммерческого посредничества, торгово-закупочной, консультационной сфере, в сфере оборота ценных бумаг и т. д.

В РСФСР ещё до общесоюзного закона о предпринимательстве, 25.12.1990 г. был принят Закон № 445-1 «О предприятиях и предпринимательской деятельности»¹⁴⁴, вводивший новое, отличное от общесоюзного¹⁴⁵, понятие предприятия, которым признавался «самостоятельный хозяйствующий субъект, созданный … для производства продукции, выполнения работ и оказания услуг в целях удовлетворения общественных потребностей и получения прибыли (курсив мой. – Д.Л.)». Статья 19 Закона предусматривала, что вся прибыль предприятия после уплаты обязательных платежей переходит в непосредственное распоряжение самого предпринимателя. То есть, согласно нормативному определению и иным предписаниям, предприятия в принципе могут быть только коммерческими организациями. Союзный закон «О предприятиях в СССР» заведомой коммерческой основы предприятий не закреплял.

Также российский нормативный акт предусматривал возможные организационно-правовые формы предприятий, которые могут быть использованы в сфере предпринимательства: государственное предприятие, муниципальное предприятие, индивидуальное (семейное) частное предприятие, полное товарищество, смешанное товарищество, товарищество с ограниченной ответственностью (акционерное общество закрытого типа), акционерное общество открытого типа.

С целью дополнительного стимулирования развития предпринимательской деятельности в РСФСР эта союзная республика приостанавливала на своей территории все акты союзного правительства, вводящие дополнительные, по сравнению с российским законодательством, требования для осуществления предпринимательской деятельности либо иным образом препятствующие реализации Закона РСФСР «О предприятиях и предпринимательской деятельности»¹⁴⁶.

Ранее общесоюзного закона о предпринимательстве аналогичные акты появились и в некоторых других союзных республиках. Более того, союзные республики направляли в Верховный Совет СССР по его запросу принятые у них законы о предпринимательстве с целью учета опыта правового регулирования при разработке общесоюзного закона о предпринимательстве¹⁴⁷.

Закон Украинской ССР от 07.02.1991 № 698 – XII «О предпринимательстве»¹⁴⁸ достаточно оригинально определял предпринимательскую деятельность – как «самостоятельную инициативу, систематическую, на собственный риск деятельность по производству продукции, выполнению работ, оказанию услуг и занятию торговлей с целью получения прибыли». То есть, с точки зрения законодателя, предпринимательство – это и инициатива, и деятельность. Вряд ли такой подход можно считать удачным. Не исключено, что такое определение есть следствие невысокого уровня юридической техники, и более обоснованной была бы формулировка «инициативная деятельность».

Закон о предпринимательстве Узбекской ССР, определяя сущность предпринимательской деятельности, почему-то не включал в качестве её цели получение прибыли¹⁴⁹.

Более удачным было определение предпринимательской деятельности в соответствующем акте Республики Дагестан: «Предпринимательство (предпринимательская деятельность) – это деятельность граждан и их объединений, осуществляемая на свой риск и под свою имущественную ответственность, направленная на получение прибыли (дохода)»¹⁵⁰.

Становление в СССР предпринимательской деятельности неизбежно привело к необходимости правового регулирования рекламы. Однако в перестроечный период данное регулирование находилось лишь в зачаточном состоянии¹⁵¹. Ст. 16 Закона о госпредприятии 1987 г. устанавливала, что предприятия обязаны самостоятельно изучать спрос и осуществлять мероприятия по рекламе. Закон о кооперации в СССР 1988 г. предусматривал, что с целью повышения качества продукции и повышения её конкурентоспособности кооперативы имели право «проводить выставки, ярмарки-продажи продукции (работ, услуг), широко рекламировать товары (работы, услуги) через средства массовой информации, выпускать рекламные издания». Советы народных депутатов должны были оказывать кооперативам содействие в проведении рекламы продукции (работ, услуг). Специального нормативного акта, посвященного правовому регулированию рекламы, принято не было.

Таким образом, становление законодательства о предпринимательской деятельности происходило в СССР поэтапно.

Старт был дан принятием в 1986 г. Закона об индивидуальной трудовой деятельности, который, с одной стороны, подробно регулировал данную деятельность, с другой стороны, предусмотрел возможность реализации произведенной продукции (оказанных услуг) по свободным (договорным) ценам, что стало основой для первоначального накопления капитала.

Следующим шагом стало принятие законов о госпредприятии и кооперации в СССР, которые переводили на коммерческую основу государственный и негосударственный социалистический сектор. Ориентированность на прибыль, свободные (договорные) цены, реклама своей продукции (услуг), самостоятельность в планировании деятельности, возможность учреждения кооперативных банков и другие юридические и экономические инструменты делали госпредприятия и кооперативы активными творцами и участниками рыночных отношений.

Дальнейшее развитие законодательства о предпринимательской деятельности связано с принятием в 1991 г. в СССР соответствующего закона, официально допустившего предпринимательскую деятельность.

Глава IV. Реформа гражданского законодательства

§ 1. Изменение законодательства о юридических лицах

А. Появление коммерческих юридических лиц. Преобразование министерств в юридические лица

Виды юридических лиц, существовавших в советской правовой системе, обуславливались плановой системой хозяйствования в СССР.

В период новой экономической политики, когда наряду с курсом на построение социализма допускались элементы рыночных отношений¹⁵², ГК РСФСР 1922 г.¹⁵³ предусматривал существование не только государственных предприятий (ст. 19), но и «частных учреждений с правами юридических лиц» (ст. 15). Однако после построения социализма в СССР о существовании «частных учреждений» не могло идти и речи.

По этой причине Основы гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик (в ред. 08.12.1961 г.)¹⁵⁴ к юридическим лицам относили (ст. 11):

– государственные предприятия и иные государственные организации, состоящие на хозяйственном расчете, имеющие закрепленные за ними основные и оборотные средства и самостоятельный баланс; учреждения и иные государственные организации, состоящие на государственном бюджете и имеющие самостоятельную смету, руководители которых пользуются правами распорядителей кредитов (за изъятиями, установленными законом); государственные организации, финансируемые за счет иных источников и имеющие самостоятельную смету и самостоятельный баланс;

– колхозы, межколхозные и иные кооперативные организации и их объединения, другие общественные организации, а также в случаях, предусмотренных законодательством Союза ССР и союзных республик, предприятия и учреждения этих организаций и их объединений, имеющие обособленное имущество и самостоятельный баланс;

– государственно-колхозные и иные государственно-кооперативные организации.

Тот же перечень юридических лиц закрепляли гражданские кодексы союзных республик, и в частности, ГК РСФСР 1964 г.¹⁵⁵

Принципиально изменился круг юридических лиц в период перестройки. Эти изменения произошли по двум направлениям: изменение правового статуса существующих юридических лиц и появление новых организационно-правовых форм.

Изменение правового статуса существующих юридических лиц.

Государственные предприятия.

Государственные предприятия являлись основой социалистической экономики во многих странах.

Закон ВНР 1977 г. о государственном предприятии устанавливал, что государство осуществляет хозяйственные функции через создаваемые им государственные предприятия. Само государственное предприятие именовалось законом «хозяйственным предпринимателем государства», который должен вести планомерную, рентабельную и прибыльную деятельность¹⁵⁶.

Польский закон о государственном предприятии определял, что государственное предприятие является основной организационной единицей, обеспечивающей удовлетворение общественных потребностей¹⁵⁷.

В СССР, как уже отмечалось, с принятием Закона от 30.06.1987 № 7284-XI «О государственном предприятии (объединении)» кардинально изменился правовой статус данных юридических лиц. Теперь они осуществляли свою деятельность с учетом новых экономических и юридических условий:

– предприятия действовали на условиях полного хозяйственного расчета и самофинансирования;

– показателем рентабельности предприятий являлась исключительно прибыль;

– полученная прибыль после осуществления необходимых взносов («хозрасчетный доход») распределялась работниками предприятия по своему усмотрению, заработная плата максимальным размером не ограничивалась;

– предприятия самостоятельно утверждали свои планы хозяйственной деятельности, а вышестоящие планы более не носили директивного характера;

– предприятия имели право реализовывать произведенную продукцию и оказывать услуги не только по централизованным, но и по свободным (договорным) ценам;

– предприятия должны были учитывать конъюнктуру рынка (спрос и предложение) и осуществлять рекламу своей продукции (услуг);

– предприятия получали выход на внешний рынок и могли аккумулировать иностранную валюту для международных расчетов, брать в банке кредиты в иностранной валюте и переводных рублях. Допускалось сотрудничество как с социалистическими, так и с капиталистическими странами.

В отношении той самостоятельности, которую теперь получали госпредприятия (объединения), можно привести слова Председателя Совета Министров СССР Н. И. Рыжкова во время доклада в Верховном Совете СССР о содержании обсуждавшегося закона о госпредприятии: «… придется взяться всерьез, по-настоящему за изучение рынка, завоевывать потребителя, постоянно поддерживая высокий технический уровень и качество своей продукции. Иначе не заработаешь теперь средства, необходимые для своего производственного и социального развития, оплаты труда»¹⁵⁸.

То есть государство в условиях существующей плановой экономики практически отказывалось от какого-либо воздействия на предприятия, что превращало государственные предприятия в коммерческие организации¹⁵⁹.

В литературе периода перестройки прямо говорилось, что в условиях «ориентации на создание жизнеспособной рыночной экономики» принципиально меняется сущность и роль государственных предприятий¹⁶⁰, которые необходимо наделить торговой (коммерческой) правосубъектностью¹⁶¹, а вместе с этим восстановить и другие типы «торговых товариществ»: полное, с ограниченной ответственностью, коммандитное, артельно-кооперативное и т. д.¹⁶² Также заявлялось, что несамостоятельность государственных предприятий в условиях рыночной экономики не может иметь место¹⁶³. То есть коммерческая сущность государственных предприятий не только признавалась, но и считалась отправным шагом в реставрации капиталистической системы хозяйствования в СССР.

Однако в юридической среде имелись и более взвешенные подходы, исходившие из того, что безграничной «свободы» у госпредприятий быть не должно, иначе они не будут считаться с общегосударственными интересами¹⁶⁴. К сожалению, эти здравые призывы услышаны не были – рыночными инструментами госпредприятие не стимулировалось в рамках социализма, а «выводилось» из него.

Практика функционирования государственных предприятий в условиях нового правового статуса показала, что предприятия стали необоснованно завышать цены на продукцию, пользуясь правом на применение договорных цен и выдавали продукцию за новую или модернизированную, хотя по технико-экономическим показателям и потребительским свойствам она почти не отличалась от прежней¹⁶⁵. Кроме того, возможность использования договорных цен приводила к вымыванию дешевого ассортимента товаров¹⁶⁶.

Также предприятия с целью фактического получения дополнительного материального стимулирования за перевыполнение планов, используя свое право на самостоятельное их составление, принимали планы с заведомо заниженными показателями¹⁶⁷.

Кооперативы. Также обращалось внимание на коренное изменение правового статуса кооперативов в период перестройки.

Закон о кооперации в СССР (вступил в силу с 1 июля 1988 г.) на время превратил данные юридически лица в главный двигатель рыночных отношений, и это неслучайно, поскольку, по справедливому замечанию П. А. Панкратова и Н. В. Козловой, «избранная организационно-правовая форма производственного кооператива была признана наиболее приемлемой в силу своей демократичности, понятности для населения и видимой лояльности для политической системы, до того времени признававшей иные формы кооперации (потребительская, сельскохозяйственная кооперация)»¹⁶⁸. Официально принятие закона о кооперации оправдывалось благими целями, в том числе, необходимостью вовлечения в сферу производства лиц, которые не могут работать в госсекторе: пенсионеров, студентов, домохозяек, инвалидов и учащихся¹⁶⁹. В то же время признавалось «капиталистическое» содержание легализуемых кооперативов, поскольку предполагалось «восстановление роли товарно-денежных отношений и рынка, которые должны стать преобладающей формой экономических взаимосвязей кооперативных товаропроизводителей с потребителями»¹⁷⁰.

Кооперативы получили право:

– заниматься практически любыми видами деятельности;

– получать прибыль в неограниченном размере;

– использовать свободные (договорные) цены;

– свободно планировать свою хозяйственную деятельность;

– создавать собственные банки;

– выпускать ценные бумаги;

– беспрепятственно выходить на внешний рынок;

– свободно аккумулировать и использовать иностранную валюту, в том числе, получать банковские кредиты в иностранной валюте и переводных рублях.

Предоставленный кооперативам юридический статус означал легализацию частной собственности в СССР. Именно этот факт – наличие частной собственности у кооператоров – послужил в дальнейшем аргументом в пользу официального признания частной собственности при разработке закона о собственности в СССР¹⁷¹.

При подготовке первоначальных проектов закона о кооперации в СССР ни о какой их «капиталистической начинке» речь не шла – они не могли выпускать ценные бумаги, создавать банки, использовать иностранную валюту, на кооперативы возлагалась обязанность реализовывать произведенную продукцию (работы, услуги) не только по свободным, но и по централизованно установленным ценам¹⁷². Также в традициях юридической техники 1960-х – середины 1980-х гг. проект закона о кооперации начинался с пространной преамбулы, в которой, в частности, указывалось: «Кооперация в СССР, являясь одной из форм социалистического хозяйства, имеет большое значение в удовлетворении потребностей народного хозяйства и населения в сельскохозяйственной продукции, сырье, товарах народного потребления, оказании различного рода услуг»¹⁷³.

В одном из первоначальных, «социалистических», проектов закона о кооперации, подготовленном сотрудниками ВАСХНИЛ, кооперативы не наделялись абсолютной свободой в планировании хозяйственной деятельности, они были связаны плановыми нормативами. В этой связи абз. 1 ст. 20 проекта предусматривал: «Кооператив ведет свою хозяйственную деятельность на основе плана. Планы составляет кооператив на основе и с учетом доводимых до него плановых показателей и лимитов»¹⁷⁴. Неслучайно опыт функционирования кооперативов в социалистических странах подтверждал полную совместимость кооперативной самостоятельности и плановой экономики – производственные кооперативы ремесленников ГДР осуществляли производство на основании плановых заданий, получаемых от районных государственных органов¹⁷⁵. Схожий порядок функционирования кооперативов был в Чехословакии с той лишь разницей, что плановые задания там доводились не напрямую каждому кооперативу, а возглавлявшим кооперативы Чешскому и Словацкому союзам производственных кооперативов, которые распределяли задания уже непосредственно между кооперативами¹⁷⁶. Однако затем в процессе подготовки закона о кооперации была высказана точка зрения, что государство должно воздействовать на кооперативы исключительно экономическими методами и не должно иметь место «прямое вмешательство в вопросы хозяйственного и социального развития, навязывание сверху каких-либо планов, заданий и прочих административно-бюрократических разверсток»¹⁷⁷.

Министерство хлебопродуктов СССР, желая максимально юридически «вписать» правовое регулирование деятельности кооперативов в социалистические рамки, предложило включить в закон о кооперации статью «Права и обязанности кооператива в области ценообразования». Статья должна была предусматривать, что кооперативы должны руководствоваться основными принципами государственного управления и государственного регулирования цен; цены должны отражать общественно необходимые затраты на производство продукции; кооперативы должны нести ответственность за строгое соблюдение дисциплины цен и не допускать их завышения¹⁷⁸. Аналогичным был подход некоторых аналитиков-экономистов – цены и тарифы на кооперативную продукцию должны базироваться на государственных ценах с применением определенных границ: верхней и нижней планки¹⁷⁹.

Следующий проект закона о кооперации в СССР предлагал более «мягкий» подход государства к закреплению правового регулирования ценообразования в кооперативах – появилась специальная статья «Цены и ценообразование», которая устанавливала право кооперативов на реализацию продукции (услуг, работ) по договорным ценам, а централизованные цены рассматривались лишь как исключение и только в случае исполнения государственного заказа; кооперативам разрешался выпуск и размещение ценных бумаг, создание кредитных кооперативов и кооперативных банков; кооперативы получали право непосредственного выхода на внешний рынок, в том числе, с помощью экспортно-импортных операций и создания совместных предприятий; кооперативам допускалось накапливать и использовать на собственные нужды иностранную валюту¹⁸⁰.

Положение закона о кооперации о возможности учреждать кооперативные банки было отрицательно воспринято Госбанком СССР, который справедливо указал, что данная норма противоречит Постановлению ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 821, предусматривающему монопольное осуществление Госбанком СССР централизованного планового управления денежно-кредитной системой страны, проведение единой кредитной политики государства и координацию деятельности специализированных банков. На этом основании Госбанк СССР предложил прописать в законе о кооперации норму, согласно которой кооперативный банк осуществляет кредитно-расчетное обслуживание кооперативов в порядке и на условиях, определяемых Госбанком СССР¹⁸¹.

Рыночное содержание создаваемых кооперативов предопределялось также тем, что при подготовке закона о кооперации в СССР разработчиками детально анализировался и учитывался опыт, в первую очередь, капиталистических стран¹⁸² и лишь затем – социалистических¹⁸³. В справке «Роль кооперации в экономике капиталистических стран»¹⁸⁴ указывалось, что за рубежом кооперативы имеют полную свободу – государство практически не вмешивается в деятельность кооперативов, а существующие формы воздействия являются сугубо экономическими – через налоги, кредиты и т. д.¹⁸⁵ Более того, государство экономически поощряет кооперативную деятельность, устанавливая льготное налогообложение и предоставляя субсидии¹⁸⁶. В СССР государство лишь посредством налогообложения пыталось регулировать уровень цен, используемых кооперативами – в 1989 г. для кооперативов были установлены налоговые льготы по налогу на прирост средств, направляемых на оплату труда. Если кооператив реализовывал свою продукцию, работы и услуги по ценам, не выше государственных, то он получал льготу в виде понижения налога на 20 %; если ниже государственных – на 30 %¹⁸⁷.

Советское государство также иными способами активно поддерживало кооперативное движение, правда, часто это делалось за счет различных отраслей экономики или в ущерб им. Например, 5 мая 1989 г. решением Госплана СССР из агропромышленного сектора были изъяты и переданы Центросоюзу для продажи кооперативам: 20 тысяч тракторов, 10 тысяч грузовых автомобилей, 1100 экскаваторов, 1677 бульдозеров¹⁸⁸. Также при подготовке закона о кооперации предлагалось учредить Государственный банк для финансирования и развития кооперации, который открывал бы специальные счета для различных видов и типов кооперативов¹⁸⁹.

Практика функционирования кооперативов показала, что предоставленный им по закону правовой статус использовался для злоупотреблений и только усугублял разбалансированность рынка. Например, во многих кооперативах были необоснованно высокие заработные платы сотрудников и членов кооператива (до 3600 руб. и выше); процветала спекуляция в виде перепродажи купленной по государственным ценам продукции, причем наценки на продукцию достигали 1500 %; сами кооперативы в большинстве случаев были нацелены не на производство товаров и оказание услуг, а именно на посредническую спекулятивную деятельность с целью получения быстрой наживы¹⁹⁰ – негласным лозунгом кооперативов было «делать не товары, а деньги», что в итоге привело к углублению товарного дефицита и росту хозяйственной преступности¹⁹¹. Кооперативы уклонялись от уплаты налогов, нарушали порядок распределения доходов¹⁹², выпускали продукцию низкого качества¹⁹³. Распространенной была практика создания кооперативов на базе государственных предприятий не с целью дополнительного производства товаров, а с целью реализации произведенной предприятием продукции не по государственным, а по свободным ценам¹⁹⁴. Стремление быстрой наживы приводило не к направлению прибыли на дополнительное производство, а к её переводу в заработную плату – с каждого заработанного рубля 70–90 % шли на доходы кооператорам. В результате выпуск продукции, например, легкой промышленности был в 7 раз меньше, чем на аналогичных государственных предприятиях¹⁹⁵.

Для борьбы со спекуляцией, осуществляемой кооперативами, Верховный Совет СССР принял специальное постановление, которое, однако, не изменило коренным образом ситуацию¹⁹⁶.

Кооперативы активно пользовались банковским кредитом, предпочитая при этом его не возвращать, – например, в Латвии в 1988 г. республиканским банком было выдано кооперативам 156 миллионов кредитных рублей, а возвращено заемщиками только 11,6 миллионов рублей, то есть около 7,5 %; за первое полугодие 1989 г. кооперативы получили кредитов на сумму 273 миллиона рублей, а вернули лишь 13,8 миллионов рублей, то есть примерно 5 %¹⁹⁷. В Москве в 1988 году кооператоры взяли 311 миллионов рублей в кредит, а вернули 12 миллионов рублей, то есть 3,85 %, в начале 1989 г. – взяли 976 миллионов руб., а отдали 38 миллионов рублей, то есть 3,89 %¹⁹⁸. Это, с одной стороны, означало фактически безвозмездное финансирование кооперативного движения, с другой стороны, – банкротство самой идеи кооперативов как формы предпринимательства, с помощью которой активно произойдет насыщение пустующего рынка товарами.

К концу 1990 г. в СССР действовало свыше 245 тысяч кооперативов¹⁹⁹.

В материале, подготовленном Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, по вопросам развития кооперации указывалось: «В. И. Ленин показал, и вся практика социалистического строительства убедительно подтвердила, что на основе новых общественных отношений с завоеванием пролетариатом политической власти и утверждением общественной собственности на средства производства в корне меняется природа кооперации, и она из коллективного капиталистического учреждения превращается в орудие построения социализма»²⁰⁰. С этим утверждением трудно не согласиться. Но в период перестройки произошел обратный процесс – кооперативы вновь поменяли экономическую природу на противоположную, трансформируясь заново в коллективные капиталистические учреждения. И закрепленный Законом о кооперации в СССР правовой статус кооперативов обеспечил такой переход.

Таким образом, к 1 января 1988 г. круг юридических лиц в СССР изменился не по форме, а по содержанию – существовавшие ранее государственные предприятия, бывшие основой плановой экономики СССР, стали коммерческими организациями, заинтересованными в ликвидации планового хозяйства страны и в переходе к рыночным отношениям.

Аналогично изменился статус кооперативов с 1 июля 1988 г. – из социалистических субъектов они превратились в рыночные.

Новое содержание прежних организационно-правовых форм прививало «вкус» к рынку, зарождало заинтересованность в восстановлении капиталистических отношений.

Появление новых организационно-правовых форм юридических лиц.

Закон от 06.03.1990 № 1305-1 «О собственности в СССР», регулируя правовой режим главного вещного права – права собственности – не мог не затронуть круга юридических лиц, которые теперь допускались в СССР. Исходя из систематического толкования статей 10–18 данного Закона, можно сделать вывод, что с 1990 г. в СССР существовали следующие формы юридических лиц: арендные предприятия, коллективные предприятия, кооперативы, акционерные общества, хозяйственные общества и товарищества, хозяйственные ассоциации, общественные организации и объединения, религиозные организации. Хотя Закон о собственности в СССР устанавливал, что использование любых форм собственности должно исключать отчуждение работника от средства производства, а также эксплуатацию человека человеком (ч. 6 ст. 1 Закона), допущение в экономических отношениях коммерческих по своей сущности юридических лиц – акционерных обществ и хозяйственных товариществ и обществ – полностью нивелировало эту норму.

В июне 1990 г. был издан Закон СССР, закреплявший правовой статус предприятий в СССР²⁰¹. В соответствии с данным Законом предприятием признавался «самостоятельный хозяйствующий субъект с правами юридического лица, который на основе использования трудовым коллективом имущества производит и реализует продукцию, выполняет работы, оказывает услуги» (ч. 1 ст. 1 Закона).

В соответствии с законом все предприятия СССР подразделялись на три группы в зависимости от собственника принадлежащего имущества.

К первой группе относились предприятия, в основе которых была собственность советских граждан – индивидуальные и семейные предприятия.

Ко второй группе относились основанные на коллективной собственности предприятия: коллективное предприятие, производственный кооператив, предприятие, принадлежащее кооперативу, предприятие, созданное в форме акционерного общества и иного хозяйственного общества или товарищества либо принадлежащее такому обществу или товариществу, предприятие общественной организации, предприятие религиозной организации.

Наконец, к третьей группе относились предприятия, основанные на госсобственности – государственные предприятия: союзные, союзной республики, автономной республики, автономного округа, коммунальные.

Одновременно Закон подчеркивал, что приведенный перечень предприятий не является исчерпывающим, и в СССР могут создаваться и другие виды предприятий, например, арендные.

Закон не называл предприятия коммерческими организациями, более того, неоднократно оперировал понятием «трудовой коллектив», тем самым обращая внимание на интересы работников, которым должна служить данная организационно-правовая форма юридических лиц. Однако внутренняя организация и правовой статус предприятий в СССР позволяет сделать вывод о предпринимательском характере деятельности данного вида юридических лиц. В пользу этого свидетельствуют следующие факты: управление предприятием осуществлялось не самим трудовым коллективом, а трудовым коллективом совместно с собственником имущества²⁰²; наряду с трудовым коллективом на паритетных началах собственник имущества участвовал в формировании совета (правления) предприятия, которое уполномочено было распределять чистую прибыль предприятия; основным обобщающим показателем финансовых результатов предприятия являлась полученная прибыль, которая после уплаты обязательных платежей поступала в собственность предприятия – государственное воздействие на предприятия ограничивалось исключительно через налоговый инструментарий и экономические санкции; планирование своей деятельности и установление хозяйственных связей с другими участниками рынка предприятия осуществляли на основе не государственного плана, а договоров на базе свободно определяемых цен – государственные цены допускались в исключительных случаях. Преамбула Закона о предприятиях в СССР прямо указывала, что Закон определяет основы организации предприятия «при многообразии форм собственности и его деятельности в условиях развития товарно-денежных отношений и регулируемого рынка»²⁰³.

Законодательство о предприятиях появлялось и в союзных республиках, причем со своим «каталогом» юридических лиц.

Например, в Литве к предприятиям относились: индивидуальные (личные); действительные хозяйственные товарищества; коммандитные (доверительные) хозяйственные товарищества; акционерные общества, закрытые акционерные общества; государственные (местного самоуправления) предприятия²⁰⁴.

В свою очередь, «предприятие», по литовскому закону не обязательно являлось юридическим лицом, поскольку признавалось «имеющей наименование своей фирмы хозяйственная единица, созданная в соответствии с установленным законодательством порядком для определенной коммерческо-хозяйственной деятельности»²⁰⁵. То есть, хотя предприятие и создавалась для «коммерческо-хозяйственной деятельности», приобретать юридическую личность оно было не обязано. По этой причине, по закону о предприятиях, «действительное хозяйственное товарищество» и «коммандитное (доверительное) хозяйственное товарищество» не признавались юридическими лицами. Такой же статус имели «индивидуальные (личные) предприятия», однако им «по просьбе учредителя» могли быть предоставлены права юридического лица²⁰⁶.

В Белоруссии предприятия являлись юридическими лицами, главной их целью признавалось получение прибыли. Предприятия подразделялись по критерию собственности: основанные на государственной собственности; основанные на коллективной собственности; основанные на частной собственности; основанные на совместной собственности; основанные на смешанных формах собственности²⁰⁷.

Таким образом, предприятия в СССР являлись формой коммерческих организаций, а сами юридические лица, начиная с 1990 г., стали подразделяться на 2 типа: коммерческие и некоммерческие.

Акционерные общества. Как известно, одним из основных видов коммерческих организаций в рыночной экономической системе являются организации акционерного типа²⁰⁸.

Акционерные общества существовали в СССР не только в первые годы советской власти и в период НЭПа – они были известны советскому правопорядку и в период безраздельного господства плановой экономики (начало 1930-х – 1988 гг.). Например, в 1972 г., в период «развитого социализма», Управление иностранного страхования СССР (Ингосстрах)²⁰⁹ было преобразовано в «Страховое акционерное общество «Ингосстрах»²¹⁰. Причём сделано это было при отсутствии какого-либо упоминания в действующем гражданском законодательстве СССР о возможности создания акционерных обществ.

Согласно Уставу САО «Ингосстрах», данное юридическое лицо соответствовало всем критериям коммерческих организаций: самостоятельно несло ответственность по своим обязательствам, имело акционерный капитал в размере 100 000 000 руб., разделенных на 1000 акций по 100 000 руб. каждая, акционеру предоставлялось право на участие в управлении компанией, получение дивиденда, а также части имущества, оставшегося после ликвидации компании. В качестве органов управления в Обществе создавались: общее собрание акционеров (высший орган управления), совет, правление и ревизионная комиссия²¹¹. Однако несмотря на коммерческую оболочку, призванную придать для западного обывателя²¹² привычную для страховых компаний организационно-правовую форму, в реальности в условиях централизованной экономики СССР единственным акционером Ингосстраха было государство, что по факту превращало данное юридическое лицо в государственную компанию.

Аналогично действовала в СССР учрежденная 12 апреля 1929 г. Государственная акционерная компания «Интурист». Также, как и «Ингосстрах», она осуществляла экономическую деятельность с большим числом зарубежных стран (по состоянию на 1958 г. – с 60 иностранными компаниями из 37 стран мира, в числе которых: Англия, Франция, Италия, Бельгия, Швеция и т. д.²¹³), поэтому при учреждении «Интуриста» была выбрана акционерная организационно-правовая форма, причем «государственная акционерная». На этом основании § 8 разд. II Устава ГАО «Интурист» предусматривал, что «все акции Общества должны принадлежать государственным учреждениям и предприятиям. 80 % акций остается за учредителями, а остальные 20 % могут быть переданы учредителями другим государственным организациям»²¹⁴. Таким образом, так же, как и «Ингосстрах», «Интурист» являлся, по существу, формой государственного предприятия²¹⁵ —неслучайно в 1973 г. на Всесоюзное акционерное общество «Интурист» было распространено действие «Положения о социалистическом государственном производственном предприятии»²¹⁶.

В сфере внешнеэкономической деятельности СССР функционировали и иные акционерные общества: советско-китайские акционерные общества «Совкитнефть» и «Совкитметалл»²¹⁷, советско-румынские акционерные общества «Совромпетроль»²¹⁸ и «Совромлес»²¹⁹ и т. д.

В итоге в СССР, начиная с 1930-х гг. и до перестройки, акционерные общества (хотя и преимущественно во внешнеэкономической сфере) встречались, однако «акционерными» они были лишь по форме, а по содержанию являлись государственными предприятиями.

Перестройку в СССР начали лидеры государства, изначально настроенные на введение в СССР частной собственности и, как следствие, на легализацию акционерных обществ. Как вспоминает бывший Председатель Совета Министров СССР В. И. Рыжков, ещё в 1983 г. Ю. В. Андропов поставил задачу перед М. С. Горбачевым, Н. И. Рыжковым и В. И. Долгих изучить экономическую ситуацию в стране и подготовить предложения по ее улучшению. В ходе выполнения данного поручения были привлечены не только различные специалисты, ученые, но был проанализирован мировой опыт. В итоге группа пришла к выводу, что «в руках государства целесообразно сохранить примерно 50–60 процентов собственности – имелись в виду базовые отрасли народного хозяйства и предприятия оборонного комплекса. Соответственно остальные 50–40 процентов могли находиться в акционерной и частной форме…»²²⁰. Следовательно, учитывая политические и экономические мировоззрения лидеров страны, вопрос о возврате к акционерным обществам становился лишь вопросом времени.

После начала перестройки становление акционерных обществ в СССР происходило достаточно своеобразно – в отсутствие соответствующего законодательства. Акционерные общества формировались сначала неофициально, фактически, и лишь впоследствии были приняты нормативные акты, определяющие юридическую личность данного вида организаций. Хотя на нормативном уровне в отдельных актах еще 1987–1988 гг., говорилось о необходимости использования такой организационно-правовой формы как акционерное общество.

Так, Постановление ЦК КПСС, Совета Министров СССР от 17.09.1987 № 1074 «О дополнительных мерах по совершенствованию внешнеэкономической деятельности в новых условиях хозяйствования»²²¹ признавало необходимым в процессе экономического взаимодействия с социалистическими странами создавать акционерные общества и «другие формы инвестиционно-коммерческой деятельности» (п. 4).

Пунктом 7 Постановления Совета Министров СССР от 02.12.1988 № 1405 «О дальнейшем развитии внешнеэкономической деятельности государственных, кооперативных и иных общественных предприятий, объединений и организаций»²²² ставилась задача подготовки в течение 1988–1990 гг. законодательства об акционерных обществах.

Первой «частной» акционерной компанией в СССР, сформировавшейся в период перестройки, традиционно считают Львовское производственное объединение «Конвейер» (впоследствии – «государственное акционерное социалистическое предприятие» (ГАСП)), которое ещё в 1986 г. выпустило акции, за счет реализации которых был сформирован фонд самокредитования²²³. Акции распределялись в основном среди работников и выпускались двух типов: первый выдавался работнику за счет средств материального поощрения, то есть фонда оплаты труда; второй – приобретался работником за счет собственных средств. Первый тип акций предъявлялся банку только после расторжения трудового договора и при условии погашения банковского кредита, второй тип мог быть предъявлен банку в любое время²²⁴.

Конечно, реализованный ПО «Конвейер» «акционерный» механизм мало имел общего с настоящим акционерным обществом²²⁵ – предъявление акций к платежу означало в реальности не выпуск акций, а выпуск облигаций либо векселей. Кроме того, размещение акций исключительно среди сотрудников не соответствует традиции функционирования акционерного общества, при котором акции размещаются только среди самих акционеров, то есть лиц, которые изначально были собственниками компании (закрытый тип) либо среди любых третьих лиц (открытый тип). В ПО «Конвейер» члены коллектива не являлись изначально собственниками предприятия, равно как не являлись «любыми третьими лицами», поскольку акции не размещались за пределы предприятия. Однако надо учитывать, что эти «особенности» вызваны правовой и экономической реальностью, которая была в СССР в начале перестройки. В этот период собственником всех государственных предприятий было само государство, поэтому выпускать и размещать акции единственному «акционеру» – государству было бессмысленным, очевидно, что в этом случае могла идти речь только о распределении акций среди лиц, не являющихся собственниками предприятия. Кроме того, акции не могли быть акциями в полном смысле слова как ценные бумаги, предоставляющие их владельцу ряд корпоративных прав, поскольку права государства в отношении учрежденных им государственных предприятий ещё сохранялись. Тем не менее, «рубикон» был перейден, прецедент был создан – акционерное общество, пусть и в несколько искаженном виде, но все-таки за счет привлечения негосударственных средств, было создано.

Чтобы каким-то образом юридически урегулировать процесс неконтролируемого выпуска организациями акций 15 октября 1988 г. было издано Постановление Совета Министров СССР № 1195 «О выпуске предприятиями и организациями ценных бумаг»²²⁶. В преамбуле данного постановления благосклонно отмечалось, что у предприятия собственных ресурсов для его развития и повышения уровня благосостояния работников часто не хватает, «что вызывает необходимость дополнительной мобилизации свободных средств работников, других предприятий и организаций. В этих целях ряд предприятий выступил с инициативой выпуска акций»²²⁷. То есть в условиях плановой экономики начавшийся снизу процесс акционирования государственных компаний, процесс превращения их в коммерческие, «капиталистические», организации центральной властью был встречен с одобрением.

В соответствии с Постановлением на государственных предприятиях, перешедших на полный хозяйственный расчет и самофинансирование, допускался выпуск двух типов акций: акции трудового коллектива, распространяемые исключительно среди сотрудников данного предприятия, и акции предприятий (организаций), распространяемые среди других юридических лиц, в том числе, среди банков (п. 1 Постановления). Учитывая то, что в СССР в 1988 г. формально юридически не существовало предпринимателей-физических лиц, ими должны были стать впоследствии некоторые «члены трудового коллектива». Нетрудно увидеть, что деление акций на два типа в реальности означало легализацию «открытых» и «закрытых» акционерных обществ.

Также Постановление возлагало на Министерство финансов СССР обязанности по регистрации выпусков акций, а также по контролю за выпуском акций «и их движением в целом по народному хозяйству». Гознаку СССР поручалось обеспечить изготовление акций, поскольку акции предполагались документарными.

При разработке данного Постановления предлагалось, что установленный в нем порядок выпуска акций будет временным, до конца текущей пятилетки, затем по мере накопления опыта выпуска и размещения ценных бумаг появится новое правовое регулирование²²⁸.

То есть уже в октябре 1988 г. было очевидно, что нормативное закрепление существования акционерных обществ и других коммерческих организаций становилось только лишь вопросом времени. И хотя легализация эмиссии акций осуществлялась при социалистической риторике («трудовые коллективы», «обновление инфраструктуры», «увеличение производительности», «повышение благосостояния» и т. д.) в реальности происходило формирование капиталистического уклада советской экономики. Как справедливо указывает Н. В. Козлова, «очевидно, что, поскольку в условиях СССР мирное перераспределение общественных богатств в пользу отдельных физических лиц исключалось, осуществление такого перераспределения было произведено с помощью института юридического лица. Присвоение государственной собственности горсткой олигархов предшествовала её передача «в руки трудовых коллективов» этих самых народных предприятий»²²⁹.

Одним из первых акционерных обществ, официально созданных в СССР, явилось образованное 13 апреля 1989 г. Всесоюзное акционерное общество «Развитие». Поскольку законодательства об акционерных обществах в первой половине 1989 г. ещё не существовало, нормы о правовом статусе созданного акционерного общества содержались непосредственно в самом постановлении о создании данного общества²³⁰. В частности, указывалось, что ВАО «Развитие» осуществляет деятельность на основе «полного хозяйственного расчета, самофинансирования и самоокупаемости», что предприятия и организации, вошедшие в состав акционерного общества, совместно с трудовым коллективом самостоятельно определяют «формы и системы оплаты труда, включая размеры всех видов премий, надбавок и доплат», то есть, по существу, самостоятельно распределяют прибыль; на производимые товары и оказываемые услуги свободно определяют цены в советских рублях и в иностранной валюте. В самом постановлении, регулирующем правовой статус ВАО «Развитие», деятельность учрежденного акционерного общества попутно была признана предпринимательской («… от всех видов коммерческих операций…» (п. 7 абз. 4)), и, кроме того, с целью дальнейшего государственного стимулирования предпринимательской деятельности была установлена налоговая льгота: в течение 2 лет после поступления первой прибыли от коммерческих операций отчисления в государственный бюджет не производились. Также любопытна ещё одна формулировка цитируемого постановления: «Согласиться с предложением совета акционеров ВАО «Развитие…» (п. 4 Постановления), – то есть в СССР еще не было законодательства об акционерных обществах, в том числе не была юридически урегулирована возможная структура акционерного общества, а «совет акционеров» в компании уже существовал, при этом правительство страны «соглашается» с предложением этого органа, то есть косвенно признает его легитимность!

Одним из способов государственного стимулирования создания акционерных обществ и обществ с ограниченной ответственностью стало официальное опубликование их «примерных уставов». Но если раньше публиковались примерные уставы социалистических предприятий: сельскохозяйственных артелей, рыболовецких артелей и т. д., то теперь государство централизованно принимало примерные уставы предприятий рыночного типа: акционерных обществ²³¹ и обществ с ограниченной ответственностью²³².

19 июня 1990 г. на уровне Союза был утвержден нормативный акт, регулирующий правовой статус акционерных обществ и обществ и ограниченной ответственностью, – Положение об акционерных обществах и обществах с ограниченной ответственностью²³³.

В некоторых союзных республиках были приняты законы и иные акты об акционерных обществах²³⁴, которые, по некоторым вопросам противоречили общесоюзному Положению. Например, союзное Положение предусматривало минимальный уставный капитал акционерных обществ 500 000 руб., а закон Литовской республики об акционерных обществах – 250 000 руб., в свою очередь, Положение РСФСР об акционерных обществах – 10 000 руб. для закрытого общества и 100 000 руб. – для открытого.

Как видно, на уровне союзных республик нормативно «понижали» планку минимального размера уставного капитала с целью стимулирования образования акционерных обществ.

После издания в СССР Положения об акционерных обществах были утверждены правила ведения Единого государственного реестра акционерных обществ и обществ с ограниченной ответственностью²³⁵. Учитывая то, что создавался не универсальный реестр юридических лиц, а именно реестр акционерных обществ и обществ с ограниченной ответственностью, можно сделать вывод, что эти организационно-правовые формы коммерческих юридических лиц должны были стать основными на период перехода к рыночной экономике.

Невозможно обойти стороной практику образования акционерных обществ.

В соответствии с п. 30 Положения об акционерных обществах и обществах с ограниченной ответственностью минимальный уставной фонд акционерного общества должен был составлять 500 000 руб., что являлось немалой суммой. Понятно, что в условиях многолетнего господства плановой экономики и утраты опыта создания коммерческих организаций, а также, учитывая высокий имущественный порог для создания акционерных обществ, их массовое образование могло осуществляться только централизованно, «сверху», путем преобразования в коммерческие организации существующих государственных предприятий²³⁶. Так и случилось на практике: в период с 1990 по 1991 гг. главным организатором акционерных обществ стал Совет Министров СССР, который своими постановлениями преобразовывал в акционерные общества как отдельные государственные предприятия, например, «Камаз»²³⁷ и «Часпром»²³⁸, так и все разом государственные предприятия целой отрасли, например, металлургии²³⁹, монтажных и специальных строительных работ²⁴⁰, станкостроительной и инструментальной промышленности²⁴¹ либо даже целого региона, например, г. Ленинграда и Ленинградской области²⁴², Литовской ССР²⁴³, Латвийской ССР²⁴⁴ и т. д.

Причем, как видно, государство, реорганизуя государственные предприятия, отдавало приоритет именно акционерным обществам, а не обществам с ограниченной ответственностью.

Советская модель появления коммерческих юридических лиц (и акционерных обществ, в частности) отличалась от китайского опыта, где, по замечаниям исследователей, коммерческий сектор образовывался в 1970-х гг. не за счет конверсии госимущества, а за счет привлечения инвестиций²⁴⁵. «Бум» создания акционерных обществ пришелся на 1984–1988 гг., когда в КНР было создано более 1500 акционерных компаний, к 1989 г., по некоторым данным, их насчитывалось свыше 6000²⁴⁶.

Акционирование госпредприятий происходило и во Вьетнаме. Оно осуществлялось путем выпуска предприятиями акций и их распределения среди работников. Государство поощряло процесс акционирования путем налоговых льгот, однако на практике широкого распространения акционирование все равно не получило²⁴⁷.

Совет Министров СССР не только сам участвовал в преобразовании государственных предприятий в акционерные общества, но и рекомендовал активно делать то же самое министерствам и ведомствам – Постановление Совета Министров СССР от 16.08.1990 г. № 835 «О мерах по демонополизации народного хозяйства»²⁴⁸ содержало следующее положение: «В целях создания реальной свободы для развития предпринимательства рекомендовать министерствам и ведомствам СССР, правительствам союзных и автономных республик, исполкомам местных Советов народных депутатов уже в 1990 году начать активно осуществлять преобразование государственных предприятий в акционерные общества».

Ещё более любопытная история создания одного из первых акционерных обществ в СССР – упоминавшегося ранее ВАО «Развитие». В преамбуле Постановления Совета Министров СССР, посвященного ВАО «Развитие»²⁴⁹, содержалась интересная информация: «В связи с образованием Всесоюзного акционерного общества «Развитие» (ВАО «Развитие»), учрежденного ЦК ВЛКСМ, правлением Советского детского фонда имени В. И. Ленина, правлением Советского Фонда мира, правлением Советского фонда культуры, ЦК ДОСААФа СССР, Комитетом советских женщин, Академией художеств СССР, Академией педагогических наук СССР и Всесоюзной пионерской организацией имени В. И. Ленина…»²⁵⁰. То есть акционерное общество было создано официальными приверженцами социализма, включая комсомол, ДОСААФ и даже «невинные» пионерскую организацию и советский детский фонд имени В. И. Ленина.

Союзная власть не только масштабно и централизованно насаждала коммерческие организационно-правовые формы, но и нормативно создавала материальную заинтересованность в реорганизации государственных предприятий в акционерные общества: «В целях повышения заинтересованности трудовых коллективов государственных предприятий в преобразовании предприятий в акционерные общества установить, что дивиденды, предназначенные для выплаты по акциям непосредственно принадлежащим государству, остаются в распоряжении акционерного общества и используются на накопление имущества, находящегося в его собственности. Указанный порядок применяется до достижения суммарной величины этих дивидендов размеров поступлений в бюджет от выкупа у государства акций соответствующего акционерного общества юридическими лицами и гражданами»²⁵¹. То есть государство подошло очень оригинально к отчуждению своей собственности потенциальным акционерам – оно фактически дарило эти акции, путем отказа от получения дивидендов с целью накопления потенциальными акционерами суммы от дивидендов, которой будет достаточно для «выкупа» акций.

Положение об акционерных обществах прямо не закрепляло виды акционерных обществ – открытые и закрытые, – но делало это косвенно, устанавливая, что акции могут размещаться путем открытой либо закрытой подписки (п. 40 Положения). Но в любом случае, согласно Положению, это должны были быть акционерные общества. Однако на практике стали создаваться иные, «гибридные», акционерные формы: акционерный промышленный концерн²⁵², межреспубликанская²⁵³ акционерная корпорация²⁵⁴, акционерное объединение²⁵⁵, государственно-акционерная корпорация²⁵⁶, акционерный (коммерческий) банк²⁵⁷ и так далее.

Главным было не только создание коммерческих организаций, не только «приучение» их к получению прибыли, но и приучение к несению ответственности по своим обязательствам, выработка понимания рискового характера предпринимательской деятельности. По этой причине в СССР разрабатывался законопроект «Об имущественной ответственности предприятия»²⁵⁸, преамбула которого прямо указывала: «Функционирование рыночной экономики предполагает безусловное выполнение контрактов, трудовых и иных соглашений, долговых и иных имущественных обязательств»²⁵⁹. Неисполнение обязательств влекло банкротство хозяйствующих субъектов²⁶⁰.

Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г.²⁶¹, которые планировалось ввести в действие с 01.01.1992 г.²⁶², предусматривали деление юридических лиц на: коммерческие и некоммерческие. Критерием разграничения являлось извлечение прибыли в качестве основной цели деятельности организации.

К коммерческим организациям Основы относили следующие виды юридических лиц:

– хозяйственные общества (ООО, ОДО, АО);

– хозяйственные товарищества (полное и коммандитное);

– производственные кооперативы;

– арендные предприятия;

– коллективные предприятия государственных и других предприятий, основанных на праве полного хозяйственного ведения переданным им имуществом учредителей;

– хозяйственные объединения указанных юридических лиц.

Хозяйственными объединениями признавались добровольные объединения юридических лиц, созданные ими по отраслевому, территориальному или иному принципу в целях координации деятельности, обеспечения защиты их прав, представления общих интересов в государственных и иных органах, а также в международных организациях.

Формами хозяйственных объединений были ассоциации (союзы) и концерны.

Основы гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1991 г. лишь в общих чертах устанавливали правовой статус коммерческих организаций, более детальное правовое регулирование предполагалось закрепить в отдельных законодательных актах. Поэтому Верховный Совет СССР дал поручение Кабинету Министров СССР представить до 1 ноября 1991 г. «проекты Закона об общих началах организации и деятельности акционерных обществ, других хозяйственных обществ и товариществ»²⁶³.

Таким образом, на нормативном уровне легализовывались организации, осуществляющие предпринимательскую деятельность.

Хозяйственные товарищества. Наряду с хозяйственными обществами в правовой системе, основанной на частной собственности, существуют хозяйственные товарищества: полные и на вере (коммандитные).

Включение в законодательный перечень юридических лиц на первое место хозяйственных товариществ и обществ безусловно свидетельствовало об отказе от дальнейшего сохранения огосударствленной экономики²⁶⁴.

Советское законодательство 1990–1991 г. неоднократно упоминало хозяйственные товарищества – например, Закон СССР от 06.03.1990 «О собственности в СССР» устанавливал порядок образования собственности «хозяйственных обществ и товариществ» (ст. 14), Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. давали определения понятиям «полное товарищество» и «коммандитное товарищество» (ч. 2 и 3 ст. 19 Основ), однако отдельного общесоюзного правового акта, регулирующего правовой статус данных юридических лиц, принято не было. Этим хозяйственные товарищества отличались от акционерных обществ, которым было посвящено не только специально изданное Положение, но и отдельная статья в Законе СССР «О собственности» (ст. 15). Можно предположить, что это было вызвано тем, что партийно-государственная элита в переходный к рыночной экономике период делала ставку именно на акционерные общества как механизм по «разгосударствлению» экономики.

Однако, хотя общесоюзного закона о хозяйственных товариществах принято не было, в отдельных союзных республиках подобные акты появились. Например, в соответствии с законом Литовской республики²⁶⁵, хозяйственные товарищества были возможны двух видов: «действительное хозяйственное товарищество» и «коммандитное (доверительное) хозяйственное товарищество».

Организация арендаторов. Арендные и коллективные предприятия.

Организация арендаторов. Арендные предприятия.

Принятие 13 ноября 1989 г. Основ законодательства Союза ССР и союзных республик об аренде²⁶⁶ ознаменовало появление в советской правовой системе нового виды юридических лиц – арендных предприятий.

Арендное предприятие являлось организацией, занимающейся предпринимательской деятельностью, на основе взятого в аренду трудовым коллективом государственного предприятия его имущества.

Из самой конструкции данного вида юридического лица понятно, что оно создавалось для приватизации государственного имущества путём преобразования государственных предприятий в коммерческие компании.

Созданию арендного предприятия предшествовало образование организации арендаторов, которая являлась самостоятельным юридическим лицом, для разработки совместно с профсоюзным комитетом проекта договора аренды и направления его для рассмотрения органу, уполномоченному государством сдавать в аренду государственное имущество. После подписания договора аренды и принятия арендованного имущества организация арендаторов автоматически преобразовывалась в арендное предприятие (ч. 1 ст. 16 Основ). При этом арендное предприятие действовало не наряду с государственным предприятием, а вместо него, поскольку арендное предприятие являлось правопреемником государственного предприятия в части имущественных прав и обязанностей. В соответствии с принятым позднее Законом СССР о приватизации предприятий²⁶⁷ одними из форм приватизации государственной собственности признавались: преобразование государственного предприятия в арендное предприятие и коллективное предприятие, а также выкуп государственного имущества, сданного в аренду, арендным предприятием (абз. 2 и 4 ст. 11 Закона). То есть сам факт создания арендного предприятия уже признавался формой приватизации. Кроме того, приватизация была возможна в форме выкупа арендным предприятием сданного ему государственного имущества. Так появлялись коллективные предприятия²⁶⁸. Получалась простая схема: имущество государственных предприятий арендовалось, то есть прибыль от деятельности предприятия теперь поступала не в публичный бюджет, а в собственность частных лиц, арендаторов, затем после накопления капитала его использовали для выкупа государственного имущества. Рисковая деятельность от такого «предпринимательства» сводилась практически к нулю – арендное предприятие было обеспечено государственным заказом (п. 4 ст. 18 Основ), привлечения кредитных банковских средств также не требовалось: государство добровольно раздавало принадлежащее ему имущество. Счёт за введение рыночной экономики оплачивало население страны.

По справедливому замечанию в литературе, если в ходе буржуазных революций шло перераспределение собственности в рамках эксплуататорских классов, что не вызывало фундаментальных общественных потрясений, то в СССР вопрос о приватизации вставал в отношении имущества, созданного несколькими поколениями советских людей, поэтому мирное перераспределение собственности было невозможным. Для минимизации рисков социальных конфликтов был использован институт юридического лица, который справился с поставленной задачей²⁶⁹.

Такой механизм приватизации, отлучавший простых трудящихся от своих предприятий, вызывал обоснованную критику. На I Съезде народных депутатов СССР один из выступавших заявил: «Да, в стране есть несколько свободных миллиардов рублей, но только не у рабочих. У рабочих нет сегодня денег, чтобы выкупить, но есть сила, организованность, чтобы не допустить растаскивания общенародного достояния по частным квартирам коррумпированных кооператоров и мафии, то есть тех, у кого имеются эти деньги»²⁷⁰.

В аренду сдавались любые государственные предприятия производственной и непроизводственной сферы, за исключением обороны, связи, транспорта, топливно-энергетического комплекса и некоторых других сфер, предполагавших «повышенную степень централизации управления ими»²⁷¹.

Арендное предприятие являлось коммерческой организацией, которая самостоятельно распоряжалась поступившей в её распоряжение прибылью, имела право в необходимых случаях выпускать ценные бумаги.

Коллективные предприятия. В отличие от арендных предприятий, коллективное предприятие возникало в случае перехода к трудовому коллективу имущества государственного предприятия не в аренду, а в собственность. Учитывая то, в акционерных обществах можно было выпускать акции, которые могли распределяться только среди членов трудового коллектива, понятно, что организационно-правовая форма коллективного предприятия была очень похожа на советское перестроечное «акционерное общество».

По этой причине государство осуществляло централизованное создание не только акционерных обществ, но и коллективных предприятий путем преобразования в них государственных предприятий²⁷². То же происходило и в союзных республиках²⁷³.

В результате «… арендные и коллективные предприятия стали весьма эффективным средством поэтапной приватизации общественных богатств»²⁷⁴.

С доктринальной точки зрения данные организационно-правовые формы юридических лиц нещадно критиковались за искусственность смешения двух других форм – производственных кооперативов и обществ с ограниченной ответственностью, что на деле привело к созданию, по выражению Е. А. Суханова, «юридических монстров»²⁷⁵.

Концерны и ассоциации. Еще одним юридическим лицом, появившимся в период перестройки, были концерны.

Ст. 3 Закона СССР «О предприятиях в СССР» предусматривала, что предприятия на добровольных началах могут объединяться в концерны. Концерны традиционно считаются формой предпринимательских объединений²⁷⁶, однако особенностью правового регулирования в конце 1980-х – начале 1990-х гг. являлось то, что концерны были не только формой объединения, но и приобретали статус юридического лица. И это было неслучайно, поскольку концерны создавались преимущественно взамен министерств.

Ещё I Съезд народных депутатов СССР в Постановлении от 09.06.1989 «Об основных направлениях внутренней и внешней политики СССР» признал необходимым «всемерно содействовать добровольному созданию социалистических концернов, межотраслевых объединений, союзов и других ассоциаций»²⁷⁷, что, по мнению Съезда, должно было позволить «радикально изменить функции министерств, неуклонно сокращать их число»²⁷⁸.

3 августа 1989 г. Закон СССР разрешил государственным предприятиям создавать различного рода объединения, в том числе ассоциации и концерны.²⁷⁹

Активное создание концернов, включая государственные, планировалось начать с 1990 г.²⁸⁰ В итоге к концу 1990 г. в СССР начитывалось более 120 концернов²⁸¹.

Таким образом, ассоциации и союзы выступили средством по переходу от плановой экономики, управлявшейся, главным образом, через министерства, к рынку, управляющемуся через юридические лица.

Так же как и акционерные общества, концерны создавались централизованно советским правительством, причем как союзным²⁸², так и республиканским²⁸³. В некоторых случаях концерн создавался актами Президента СССР – так, например, был создан концерн «Известия».²⁸⁴

В РСФСР только в 1991 г. были изданы постановления Совета Министров РСФСР о создании более 30 концернов и ассоциаций, которым при этом передавались государственными органами властные полномочия по управления государственным имуществом и государственными предприятиями²⁸⁵, что впоследствии было признано недопустимым.²⁸⁶

В форме концернов создавались юридические лица общегосударственного значения, деятельность которых затрагивала целые отрасли народного хозяйства: например, нефтяную, газовую отрасли, отрасль связи и т. д. Часто концерны приходили на смену упраздняемым министерствам – например, образованный государственный концерн нефтегазового строительства «Нефтегазстрой» включил государственные предприятия и организации, входившие ранее в теперь упраздненное Министерство строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности СССР²⁸⁷; созданный государственный концерн тяжелого и энергетического машиностроения «Тяжэнергомаш» объединил государственные предприятия, объединения и организации Министерства тяжелого машиностроения СССР²⁸⁸.

В рассматриваемый период концерны создавались при полном отсутствии в гражданском законодательстве упоминания о возможности существования такой организационно-правовой формы. Закон СССР «О собственности в СССР», устанавливая содержание права собственности хозяйственных ассоциаций, упомянул концерны, косвенно признав их существование. Лишь в 1991 г. вновь принятые Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик предусматривали, что одним из видов юридических лиц являются хозяйственные объединения (ч. 2 ст. 18 Основ), которые создаются в форме ассоциаций (союзов) и концернов, то есть законодательство оказывалось в «догоняющем» положении по отношению к существующим экономическим и юридическим реалиям.

Аналогично концернам правами юридического лица наделялись другие объединения – ассоциации.²⁸⁹

В литературе было высказано мнение, что ассоциации и концерны создавались для реорганизации управленческих структур в коммерческие с целью возглавить начавшийся в СССР процесс приватизации и разгосударствления экономики²⁹⁰. И это действительно так – существовавшая в плановой экономике управленческая модель «предприятие – министерство» ввиду процесса коммерциализации была преобразована в модель рыночного типа – «коммерческая компания – концерн».

Холдинги. Государственные корпорации. «Основные направления стабилизации народного хозяйства и перехода к рыночной экономике» (утв. 19.10.1990) предусматривали, что одной из организационно-правовых форм, которые должны создаваться «в инициативном порядке и при поддержке государства» являются холдинги²⁹¹.

Холдинги, в соответствии с законом о приватизации²⁹², создавались на основе предприятий, входивших в один концерн или одну ассоциацию, для «создания кооперации предприятий-смежников».

Также в течение 1991 г. на уровне СССР и союзных республик образовывались государственные корпорации. Государственные корпорации, так же как и концерны, создавались взамен ряда упраздняемых общесоюзных министерств. Например, государственная корпорация «Фарминдустрия» являлась правопреемником бывшего Министерства медицинской промышленности СССР²⁹³.

В 1991 г. государственные корпорации стали создаваться и в РСФСР, причем российские корпорации создавались вместо не российских, а союзных министерств. Так, в сфере угольной промышленности была создана Российская государственная корпорация угольной промышленности («Уголь России»), явившаяся правопреемником Министерства угольной промышленности СССР²⁹⁴; в сфере нефтегазовой отрасли была создана российская государственная корпорация «Роснефтегаз», явившаяся правопреемником Министерства нефтяной и газовой промышленности СССР²⁹⁵, в сфере лесной, деревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной промышленности предприятия, организации и объединения, ранее подчинявшиеся Министерству лесной промышленности СССР, вошли в Российскую государственную корпорацию по производству лесобумажной продукции («Российские лесопромышленники»)²⁹⁶ и так далее.

Также государственные корпорации в некоторых нормативных актах рассматривались как переходные формы на пути к новым организационно-правовым формам – «государственным корпорациям-холдингам». Например, в Постановлении Совета Министров РСФСР от 08.10.1991 № 526 «Об образовании Государственной корпорации монтажных и специальных строительных работ «Монтажспецстрой»»²⁹⁷ указывалось, что учреждаемая Государственная корпорация «Монтажспецстрой» создается на базе предприятий, входивших в бывшее Министерство специального строительства и монтажных работ СССР, «с последующим образованием Государственной корпорации – холдинг». Аналогично создавали холдинг («холдинговую компанию») предприятия, находившиеся в подчинении бывшего Министерства автомобильного и сельскохозяйственного машиностроения СССР²⁹⁸. Так же как форма на пути к холдингу создавалась Корпорация «Стройматериалы России»²⁹⁹.

Таким образом, коммерческие юридические лица, появившиеся в период перестройки, явились средством разгосударствления советской экономики, механизмом приватизации.

Коммерческие организации создавались как с помощью учреждения, то есть «с нуля», так и путем изменения правового статуса действующих юридических лиц. Приоритет отдавался акционерным обществам.

Вместо существовавших ранее и осуществлявших контроль за предприятиями министерств создавались концерны, ассоциации и государственные корпорации. Предприятия одной отрасли, входившие в один и тот же концерн или ассоциацию, образовывали холдинг. Практика создания концернов была таковой, что в республиканские концерны преобразовывались не только республиканские (РСФСР), но и союзные министерства.

В итоге присущая плановой экономике управленческая модель «предприятие – министерство» с помощью института юридического лица была заменена на рыночную – «коммерческая компания – концерн (ассоциация, государственная корпорация)».

Б. Изменение порядка образования и прекращения юридических лиц. Возрождение института банкротства юридических лиц

Образование юридических лиц. До перестройки образование государственных юридических лиц регулировалось Постановлением Совета Министров СССР от 02.09.1982 № 816 «О порядке создания, реорганизации и ликвидации предприятий, объединений, организаций и учреждений»³⁰⁰. В соответствии с данным Постановлением предприятия, объединения, организации и учреждения в СССР создавались в распорядительном порядке – на основании акта соответствующего министерства, государственного комитета или ведомства СССР (п. 1, 2 Постановления). Распорядительный порядок образования государственных юридических лиц соответствовал плановой экономике и централизованному характеру управления СССР, однако такой порядок как единственно возможный был недопустим в условиях рыночной экономики, одним из главных двигателей которой является частная инициатива.

Закон СССР от 04.06.1990 № 1529-1 «О предприятиях в СССР» наряду с распорядительным порядком закрепил явочно-нормативный порядок создания юридических лиц, при котором решение о создании юридического лица принимается собственником имущества либо уполномоченным им лицом (ст. 5 Закона), и затем сформированные документы учреждаемого юридического лица подаются на государственную регистрацию в исполком Совета народных депутатов по месту нахождения юридического лица (ст. 6 Закона).

Новый порядок регистрации юридических лиц устанавливался также в специальных актах об этих юридических лицах.

«Положение об акционерных обществах и обществах с ограниченной ответственностью» от 19.06.1990 предусматривало, что акционерное общество действует на основании устава, а общество с ограниченной ответственностью – на основании учредительного договора и устава (п. 7 Положения). Для регистрации АО и ООО требовалось представить в исполком заявление о регистрации общества, нотариально заверенные копии учредительных документов, а в случае преобразования в АО государственного предприятия – также копию совместного решения трудового коллектива и уполномоченного на то государственного органа.

Интересно происходило на практике образование коммерческих юридических лиц.

Несмотря на то что законодательство допускало использование явочно-нормативного порядка создания юридических лиц, в период перестройки он не стал преобладающим. Государство продолжало использовать распорядительные полномочия, но только теперь не для создания социалистических предприятий, а для создания компаний рыночного типа путем преобразования в них государственных предприятий.

Как уже упоминалось, государство распорядительным способом массово создавало акционерные общества в целых отраслях и даже регионах.

Аналогично государство поступало в отношении коллективных предприятий путем преобразования в них государственных предприятий³⁰¹. То же происходило и в союзных республиках³⁰².

Так же как и многие другие организационно-правовые формы, появившиеся в период перестройки, централизованно создавались холдинги – путем преобразования в них действующих государственных предприятий³⁰³.

Централизованное образование коммерческих юридических лиц осуществлялось советским правительством по согласованию с Верховным Советом СССР. 1 апреля 1991 г. Верховный Совет СССР принял Постановление, которым поручал Кабинету Министров СССР провести в период 1991–1992 гг. работу по организации концернов, холдингов, государственных корпораций, хозяйственных ассоциаций, акционерных объединений (обществ) и других структур рыночного типа на базе действующих государственных органов и организаций³⁰⁴. В свою очередь, Президенту СССР давалось поручение «в течение 1991–1992 годов внести в Верховный Совет СССР предложения о преобразовании соответствующих министерств СССР в объединения и союзы предприятий и другие структуры рыночного типа»³⁰⁵.

То есть деятельность по преобразованию государственных предприятий и даже министерств в «структуры рыночного типа» напрямую санкционировалась Верховным Советом СССР.

Непосредственным исполнением программы разгосударствления экономики СССР, выбором соответствующей организационно-правовой формы преобразуемых государственных предприятий, а также держателем акций, принадлежащих государству во вновь создаваемых акционерных обществах, являлся Фонд государственного имущества СССР.³⁰⁶ Фонд также являлся «арендодателем при сдаче союзных государственных предприятий в имущественный наём³⁰⁷.

Таким образом, в период перестройки активно использовались два способа создания юридических лиц: явочно-нормативный – для учреждения новых юридических лиц и распорядительный – для преобразования существующих государственных предприятий и централизованного создания иных организационно-правовых форм рыночного типа. Причем распорядительный способ оказался доминирующим в процессе создания коммерческих организаций.

Прекращение юридических лиц. Изменение законодательства о юридических лицах не могло не затронуть института их прекращения. К началу перестройки юридические лица прекращались так же, как и создавались – централизованно (п. 13 Положения о порядке создания, реорганизации и ликвидации предприятий, объединений, организаций и учреждений). Однако перечня оснований прекращения юридических лиц законодательство не содержало – решение о прекращении зависело от воли соответствующего государственного органа или ведомства СССР. После начала реформы института юридических лиц ситуация кардинально изменилась.

Закон СССР от 30.06.1987 «О государственном предприятии (объединении)» не менял круга субъектов, уполномоченных на ликвидацию государственных предприятий (объединений), однако предусматривал основания для ликвидации – отпадение необходимости в дальнейшей работе предприятия при невозможности его реорганизации; длительная убыточность и неплатежеспособность предприятия, отсутствие спроса на его продукцию и в случае когда предпринятые вышестоящим органом меры, направленные на привлечение рентабельности, не дали результатов (абз. 4 и 5 ч. 1 ст. 23 Закона).

Поправка от 03.08.1989 г.³⁰⁸, принятая в период активного развития кооперативов в СССР, добавила еще одно основание прекращения предприятия – передача имущества предприятия в целом в аренду организации арендаторов или кооперативу.

Закон СССР «О предприятиях в СССР» расширил круг субъектов, имеющих право принимать решение о ликвидации предприятий, а также – круг оснований для ликвидации. Теперь законодательно предусматривалось, что решение о ликвидации может принимать не только представитель публичной власти, но и собственник имущества, а также суд или арбитраж. Таким образом, частноправовые начала в ликвидации юридических лиц были официально закреплены.

Переход к рыночной экономике и допущение предпринимательской деятельности неминуемо влекло возрождение института несостоятельности (банкротства) юридического лица³⁰⁹.

Как указывалось ранее, Закон о государственном предприятии (объединении), хотя прямо не называл основанием прекращения предприятия банкротство, однако предусматривал такое основание как длительную убыточность и неплатежеспособность предприятия при отсутствии положительных результатов от мер по привлечению рентабельности, что на практике означало банкротство.

Фактически о банкротстве говорилось в Постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 17.07.1987 № 821 «О совершенствовании системы банков в стране и усилении их воздействия на повышение эффективности экономики»³¹⁰. Абз. 3 п. 13 данного постановления допускал «учреждениям банков на местах объявлять неплатежеспособными объединения, предприятия и организации, которые систематически допускают убытки, несвоевременно рассчитываются с бюджетом, банками и поставщиками (с сообщением об этом основным поставщикам товарно-материальных ценностей, а также в печати)…» Далее устанавливалось право банков СССР совместно с Министерством финансов СССР вносить в соответствующие министерства и ведомства СССР, а также в Совет Министров СССР предложения о реорганизации и ликвидации предприятий-должников.

Хотя напрямую в данном постановлении о банкротстве не говорилось, однако упоминание «неплатежеспособности», «систематического допущения убытков», информирования в печати, реорганизации и ликвидации неплатежеспособных должников позволяет говорить о юридическом формировании института банкротства. Теперь требовалось лишь официальное признание и закрепление данного института, этого требовала и правоприменительная практика³¹¹.

Закон о предприятиях в СССР 1990 г., расширяя основания прекращения юридического лица, предусматривал такое основание как банкротство (абз. 2 ч. 2 ст. 37 Закона). Также основаниями ликвидации являлись: принятие решения о запрете деятельности предприятия из-за невыполнения условий, предусмотренных законодательством; признание недействительными учредительных актов о создании юридического лица, а также другие основания, предусмотренные законом.

К 1991 г. в СССР был подготовлен проект Закона о несостоятельности (банкротстве) предприятий³¹², который так и не был принят в связи с разрушением союзной федерации. Законопроект состоял из 42 статей.

Он предусматривал, что субъектами несостоятельности (банкротства) были юридические лица, работающие на началах хозяйственного расчета и не исполняющие своих обязательств перед кредиторами и бюджетом³¹³.

Несостоятельность (банкротство) понималось как устойчивая, связанная с нехваткой платежных средств неспособность должника удовлетворить в срок требования кредиторов и выполнить обязательства перед бюджетом³¹⁴. Внешними признаками несостоятельности (банкротства) признавалась приостановка текущих платежей в связи с превышением обязательств над имуществом (пассивом над активами)³¹⁵. Ст. 10 законопроекта устанавливала, что заявление кредитора о признании должника несостоятельным (банкротом) может быть подано не ранее, чем по истечении 3 месяцев со дня наступления срока платежа, а сумма просрочки должна была быть не менее 1 тысячи рублей³¹⁶.

Суд мог назначить санацию (оздоровление) предприятия³¹⁷. Между должником и кредиторами (кредитором) могла быть заключена мировая сделка³¹⁸.

Единственной процедурой несостоятельности (банкротства) признавалось конкурсное производство, целью которого было «соразмерное удовлетворение требований кредиторов и объявление должника свободным от долгов; охрана сторон от неправомерных действий в отношении друг друга»³¹⁹.

После завершения конкурсного производства должник считался освобожденным от долгов и затем ликвидировался³²⁰.

Наличие единственной процедуры несостоятельности (банкротства) предполагало отсутствие реабилитационных процедур, то есть суд должен был решить один вопрос – открывать конкурсное производство с последующей ликвидацией компании или нет.

Законопроект предусматривал 6 очередей требований кредиторов, а также внеочередные требования. Последние – это расходы, связанные с конкурсным производством, выполнением функций конкурсного управляющего, расходы, возникающие в связи с продолжением функционирования предприятия; первая очередь – требования работников предприятия по оплате труда, задолженность по выплате пенсий и пособий в течение трех лет до открытия конкурсного производства; вторая очередь – погашение перед бюджетом обязательств, возникших за год до конкурсного производства; третья очередь – требования конкурсных кредиторов, не имеющих преимуществ при распределении конкурсной массы; четвертая очередь – требования владельцев акций трудового коллектива; пятая очередь – требования собственников предприятий; шестая очередь – остальные требования³²¹.

Проект закона практически не содержал специального правового регулирования в отношении отдельных категорий должников. Единственное исключение – это особенности предварительной судебной процедуры в отношении должников-предприятий, в имуществе которых участвует государство, и должников-банков. В обоих случаях суд обязан был уведомить о начале разбирательства соответственно орган по управлении государственным имуществом и учреждение центрального банка, регистрировавшего устав. Данные субъекты должны были представить в суд заключение о возможности и целесообразности проведения санации (оздоровления) должника и степени своего участия в нем³²².

Законопроект о несостоятельности (банкротстве) предприятий был лишь «пробой пера» законодателя, поэтому, разумеется, имел множество недостатков, в том числе, юридико-технических. На некоторые из них в своем заключении указал Комитет по законодательству и правопорядку Верховного Совета СССР. В частности, предлагалось прописать более четкие признаки банкротства, раскрыть понятие (или отказаться от него) «устойчивая неплатежеспособность», детально регламентировать процедуру оздоровления (санации), избавиться от двойной терминологии – «несостоятельность (банкротство)», «оздоровление (санация)» и т. д.³²³

При разработке программы перехода к рынку предлагалось ещё два законопроекта, посвященных институту банкротства, – «О банкротствах юридических лиц с полной ответственностью» и «О реорганизациях и банкротствах предприятий»³²⁴.

Закон «О банкротствах юридических лиц с полной ответственностью» предлагалось применять в отношении лиц, «осуществляющих индивидуальную трудовую и частно-предпринимательскую деятельность или осуществляющими любые сделки по приобретению собственности, товаров, услуг и по заемным операциям, т. е. выступающими как юридические лица при заключении сделок»³²⁵. Также действие закона о банкротстве должно было распространяться на арендные предприятия и товарищества с полной ответственностью³²⁶.

Критерием банкротства предлагалось признать задолженность в размере 10 тысяч рублей³²⁷.

В качестве процедур банкротства предлагались: реорганизация и ликвидация должника.

Реорганизация означала продажу части имущества должника при его сохранении как субъекта права³²⁸. Кредиторы по плану реорганизации должны были получить не меньше, чем получили бы при ликвидации предприятия³²⁹.

При ликвидации предприятия осуществлялась реализация имущества должника и прекращение юридического лица³³⁰.

Закон СССР «О реорганизациях и банкротствах предприятий» предполагалось распространить на акционерные общества, кооперативы, государственные предприятия, в том числе, преобразуемые в акционерные общества³³¹.

Преамбула законопроекта указывала, что он может применяться не только и не столько в случаях неплатежеспособности должника, сколько с целью обеспечения нормального функционирования предприятий, находящихся в тяжелой финансовой ситуации и нуждающихся в реорганизации³³².

Процедуры, установленные законопроектом, предполагалось применять в двух ситуациях: в небанкротном состоянии и в состоянии банкротства.

В небанкротном состоянии необходимость в процедурах могла возникнуть в случае: невыполнения должником долгового обязательства в полном объеме; смены формы собственности государственного предприятия; принятия закона о принудительной санации государственных предприятий³³³.

Дело о банкротстве могло быть возбуждено при условии: неисполнения обязательства в полном объеме; наличия задолженности в размере не менее 5 тысяч рублей; превышения пассива предприятия над его активом³³⁴.

Как и в предыдущем акте, процедурами банкротства предлагалось считать реорганизацию и ликвидацию предприятия³³⁵.

Помимо несостоятельности (банкротства) Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г., которые хотя и не вступили в силу, тем не менее формально добавляли еще 2 основания прекращения юридических лиц: систематическое осуществление деятельности в противоречии уставным целям, а также истечение срока, на который юридическое лицо было создано, или достижение цели, ради которой оно было создано (абз. 3 и 4 ч. 1 ст. 17 Основ).

Таким образом, допущение предпринимательской деятельности и развитие рыночных отношений, введение явочно-нормативного порядка создания юридических лиц привели к расширению оснований прекращения юридического лица. К ним, в частности, относились: систематическое осуществление деятельности в противоречии уставным целям, а также истечение срока, на который юридическое лицо было создано, или достижение цели, ради которой оно было создано. Кроме того, был возрожден институт несостоятельности (банкротства).

Несмотря на то что в законодательстве были закреплены «рыночные» основания прекращения предприятий, детальное правовое регулирование процедур прекращения отсутствовало: не было принято закона о несостоятельности (банкротстве), нормативно не устанавливалась очередность погашения требований кредиторов при внебанкротной ликвидации предприятий, не были решены многие другие вопросы.

§ 2. Развитие законодательства о ценных бумагах

Формирование рыночной экономики в СССР в период перестройки, а также легализация и развитие предпринимательской деятельности предопределили появление рынка ценных бумаг, и как следствие, изменение законодательства о ценных бумагах.

Начиная с 1930-х гг. и до перестройки в СССР ценные бумаги фактически ограничивались существованием государственных облигаций. В 1930 г. был официально ограничен выпуск каких-либо ценных бумаг (на предъявителя, именных, ордерных) – теперь требовалось разрешение Народного комиссариата финансов Союза ССР³³⁶.

В 1935 г. была введена уголовная ответственность за «выпуск различными областными и местными учреждениями, предприятиями и общественными организациями всякого рода займов, облигаций и других видов ценных бумаг, а также бон и иных денежных суррогатов»³³⁷. И несмотря на то что СССР присоединился к Женевской конвенции 1930 г., устанавливающей Единообразный закон о переводном и простом векселе и принял соответствующее положение в 1937 г.³³⁸, в реальной жизни вексель не использовался.

Отсутствие заинтересованности в ценных бумагах объясняется элементарной «несовместимостью основных начал новой экономической формации с теми целями, обслуживанию которых назначен служить институт ценных бумаг»³³⁹.

Потребность в развитии оборота ценных бумаг появилась сразу после допущения в период перестройки предпринимательской деятельности. Неслучайно, как уже упоминалось ранее, предприятия стали стихийно выпускать ценные бумаги и даже понадобилось специальное Постановление Совета Министров СССР, чтобы этот процесс направить в правовое русло³⁴⁰.

Несмотря на то что название Постановления было посвящено ценным бумагам в целом, сам документ легализовывал выпуск только одного вида ценных бумаг – акций («акции трудового коллектива» и «акции предприятий (организаций)»). «Акции» таковыми являлись лишь по названию, в реальности представляли собой скорее облигации, поскольку предусматривалось, что по «акциям» выплачивается доход (дивиденд) один раз в год (п. 6 Постановления), однако каких-либо корпоративных прав (право на участие в управлении компанией, право на информацию и т. д.) «акции» не предоставляли³⁴¹. Более того, в Постановлении специально подчеркивалось, что выпуск акций является «формой мобилизации денежных средств и не меняет статуса предприятий (организаций)» (п. 12 Постановления), то есть не превращает предприятия и организации в акционерные общества. Выплачиваемый доход по акциям не являлся дивидендом в полном смысле слова, а представлял собой своего рода премию по результатам работы, поскольку при определении размера дивиденда учитывалось трудовое участие работника³⁴².

Выпускаемые «акции» предполагались исключительно документарными, в связи с чем Гознак Министерства финансов СССР по Централизованной заявке Госбанка СССР изготавливал соответствующие бланки (п. 12 Положения (временного) о порядке выпуска…).

Поправка от 03.08.1989 г. к Закону СССР о государственных предприятиях (объединениях) разрешила этим юридическим лицам «выступать на рынке ценных бумаг и выпускать для мобилизации дополнительных финансовых ресурсов акции…»³⁴³.

Схожий механизм использовался во Вьетнаме – там государственными предприятиями выпускались акции, которые продавались в кредит работникам предприятия. Однако широкой востребованности данная практика не имела³⁴⁴.

Часть 2 статьи 7, часть 1 и 4 статьи 22 Закона СССР «О кооперации» допускали выпуск кооперативами акций и иных ценных бумаг, выручка от продажи которых составляли собственность кооператива. Часть 4 статьи 23 Закона СССР «О кооперации» разрешала кооперативам предоставлять «за счет своих денежных средств другим предприятиям и организациям кредит на условиях, определяемых соглашением сторон, включая договоренность о размерах процента за пользование им». Данное положение фактически легализовывало вексель³⁴⁵.

Ценные бумаги вправе было выпускать и арендное предприятие в соответствии с Основами законодательства Союза ССР и союзных республик об аренде 1989 г. Преимущественное (но не исключительное) право на приобретение ценных бумаг имели члены трудового коллектива арендного предприятия. Из контекста положений Основ было понятно, что под «ценными бумагами» имелись в виду исключительно акции, причем акции не в классическом понимании, а в конкретно-историческом, существовавшем в 1988–1989 гг. в СССР. Формально юридически на арендные предприятия не распространялось действие Положения о выпуске акций 1988 г. (регулировало отношения госпредприятий и организаций, перешедших на полный хозрасчет и самофинансирование) и Положения о порядке выпуска ценных бумаг предприятиями, организациями, переведенными на полный хозяйственный расчет и самофинансирование, кооперативами, их союзами (объединениями) коммерческими банками 1988 г. В отличие от данных двух положений, Основы об аренде 1989 г. не увязывали выплату дивидендов с личным трудовым участием «акционера» и результатами работы предприятия, критерий был один – только результаты работы предприятия. Также, в отличие от Временного положения 1988 г., установившего возврат стоимости акций и досрочную выплату дивидендов при увольнении работника (наследникам – при смерти работника), Основы 1989 г. допустили выплату дивидендов лицам, «прекратившим трудовые отношения» с арендным предприятием. То есть если ещё в 1988 г. правовой режим «акций», по сути, означал их облигационную природу и допускал размещение акций трудового коллектива только среди работников предприятий, то правовой режим «акций» 1989 г. был безразличен к наличию трудовых отношений их владельцев и, тем более, к степени их трудового участия – акции трудового коллектива трансформировались в акции «преимущественно» трудового коллектива. Акции приближались к своему классическому виду.

«Основные направления стабилизации народного хозяйства и перехода к рыночной экономике» 1990 г. предусматривали как одно из дальнейших средств для перехода к рыночной экономике продажу акций предприятий и организаций иностранным инвесторам. То есть Основные направления намечали всемерное развитие института ценных бумаг, в том числе, с целью привлечения иностранных инвестиций.

Выпуск акций предприятиями, ассоциациями, акционерными обществами признавался «важным каналом мобилизации денежных средств»³⁴⁶.

Законодательство о ценных бумагах относилось к совместному ведению Союза ССР и союзных республик³⁴⁷.

Общесоюзное Положение о ценных бумагах от 19.06.1990 г.³⁴⁸ упоминало следующие виды ценных бумаг: акции, облигации, казначейские обязательства государства, сберегательные сертификаты, векселя. Закон Казахской ССР упоминал также чеки и «другие ценные бумаги»³⁴⁹.

Акции, согласно Положению, предоставляли право на участие в управлении акционерном обществе (но только в нем, на предприятии право управления акции не предоставляли) и на получение дивиденда. Допускался выпуск акций, распространяемых путем открытой подписки, а также акций, распространяемых только среди учредителей. Акции также подразделялись на именные и на предъявителя, дробные акции не допускались. В акционерном обществе могли быть выпущены привилегированные акции.

Как видно, правовой режим акций не был, с одной стороны, единообразным, с другой стороны, – традиционным. Единообразным не был, поскольку для акционерных обществ, в отличие от предприятий, акции предоставляли больше прав – не только право на дивиденд, но и право на участие в управлении компанией. Традиционным закрепленный правовой режим акций не был, поскольку нормативно акционеру не предоставлялось право на информацию, а также права на получение части имущества, оставшегося после ликвидации компании, соразмерно количеству и номинальной стоимости принадлежащих акций³⁵⁰.

Эмитентами облигаций могли быть предприятия (государственные предприятия, арендные коллективные предприятия, акционерные общества, кооперативы и т. д.), местные органы власти и государство.

Казначейские обязательства государства представляли собой ценную бумагу, подтверждающую внесение физическим лицом денежных средств в бюджет и дающую право на получение фиксированного дохода в течение всего срока владения этими ценными бумагами³⁵¹. То есть, в отличие от облигаций, эмитентами казначейских обязательств могло быть только государство, деньги направлялись исключительно на пополнение бюджета и распространялись эти ценные бумаги только среди населения (п. 26 Положения).

Сберегательные сертификаты в качестве ценных бумаг могли выдаваться исключительно кредитными организациями в подтверждение принятия денежных средств на вклад. Держатель сберегательного сертификата мог досрочно потребовать возврата внесенных денежных средств, однако в этом случае ему начислялись проценты по пониженной ставке.

Векселя допускались простые и переводные. Положение содержало перечень обязательных реквизитов векселя, а в остальном отсылало к Положению о простом и переводном векселе 1937 г.

О других видах ценных бумаг Положение 1990 г. ничего не говорило.

Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. называли в качестве ценных бумаг также чеки, коносаменты «и другие документы, выпускаемые в соответствии с законодательством в качестве ценных бумаг».

В СССР также готовился проект закона «О ценных бумагах и фондовых биржах»³⁵². Предполагалось, что данный нормативный акт будет распространяться только на акции, облигации и «документы, удостоверяющие право их владельцев на покупку и продажу» акций и облигаций³⁵³. Нормативное регулирование обращения облигаций внутренних государственных и местных займов, депозитных и сберегательных сертификатов банков, коммерческих векселей и других ценных бумаг планировалось осуществлять другими правовыми актами³⁵⁴.

Понятие акции закреплялось, подобно Положению 1990 г., – то есть как ценная бумага, дающая право на участие в управлении предприятием и получение дивиденда. Однако, в отличие от Положения, законопроект предлагал установить минимальную номинальную стоимость акции – 100 рублей³⁵⁵. В отличие от акций, минимальная номинальная стоимость облигаций не ограничивалась, но должна была быть кратной 10 рублям³⁵⁶. Облигации могли выпускаться юридическими лицами и могли быть именными и на предъявителя³⁵⁷.

Облигация понималась законопроектом как ценная бумага, подтверждающая обязательство эмитента возместить её номинальную стоимость в установленный срок с уплатой заранее определенного процента³⁵⁸.

Наряду с товарными и валютными биржами в СССР в период перестройки стали создаваться фондовые биржи ввиду создания рынка ценных бумаг³⁵⁹.

Проект закона СССР «О ценных бумагах и фондовых биржах» предлагал понимать под фондовой биржей «организацию, образуемую профессиональными участниками рынка ценных бумаг в целях обеспечения необходимых условий обращения ценных бумаг, определения их курса (цены) и его публикации для ознакомления всех заинтересованных лиц, поддержания высокого уровня профессионализма участников»³⁶⁰. При этом устанавливалось, что фондовая биржа не преследует цели извлечения прибыли³⁶¹. Однако в противоречии с данным тезисом следующий пункт законопроекта устанавливал, что по организационно-правовой форме фондовые биржи создаются в виде акционерных обществ и обществ с ограниченной ответственностью. На данную коллизию обращали внимание эксперты³⁶².

Правовое регулирование деятельность фондовых бирж осуществляли также союзные республики. Например, Закон Казахской ССР устанавливал, что фондовая биржа учреждается «для эффективного осуществления биржевых операций по купле-продаже ценных бумаг с целью обеспечения перераспределения временно свободных денежных средств для их рационального использования»³⁶³. Уставной фонд биржи должен был быть не менее 10 миллионов рублей при участии не менее 20 учредителей, имеющих равное количество акций биржи³⁶⁴.

Законопроект о ценных бумагах и фондовых биржах разрабатывался и в РСФСР³⁶⁵. Однако сформировавшегося биржевого законодательства в СССР не существовало, что вызывало соответствующие доктринальные предложения³⁶⁶.

Поскольку в СССР акционирование предприятий и переход к рыночной экономике в целом осуществлялся при активном содействии государства, рынок ценных бумаг и, соответственно, фондовые биржи появились практически сразу. Для примера – во Вьетнаме, где переход к рыночным отношениям осуществлялся преимущественно «снизу», а не «сверху», как в СССР, первая фондовая биржа появилась примерно через 10 лет после начала выпуска госпредприятиями акций³⁶⁷.

Таким образом, правовое регулирование ценных бумаг в СССР в период перестройки стало появляться постепенно – сначала государство пыталось юридически упорядочить бесконтрольный выпуск предприятиями ценных бумаг (1988 г.), однако это упорядочение касалось лишь акций, которые таковыми являлись лишь по названию, а в реальности были облигациями. Постепенно акции начали приближаться к своему классическому виду, не увязывая выплату дивидендов от условия наличия трудовых отношений в компании и степени личного трудового участия в производстве.