Kitobni o'qish: «Каждый день»

Денис Шелудяков

Каждый день

19:45

Когда я зашел в комнату, меня встретил резкий запах чеснока – точнее, курицы, щедро им приправленной. Сосед молчал, я тоже. Мы разминулись, не сказав ни слова, будто и не жили в одной комнате.

В душевой пахло освежителем и чем-то ещё. Всё те же стены, та же засаленная штора, то же мыло, та же жёсткая вода, обезвоживающая кожу. Ничего не менялось – только полотенце, да и то лишь потому, что его меняют раз в десять дней.

22:00

Полистал в интернете советы о том, как разбогатеть. «Завтра начну», – пообещал себе и закрыл глаза.

05:30

Будильник – и я уже на ногах. Умылся, заправил кровать. Молча. Раньше пил кофе, но гастрит вынес приговор: «Больше никакого кофе на голодный желудок».

06:05

Автобуса ещё нет. Толпа на остановке смеётся над тупыми шутками, воздух пропитан дешёвыми сигаретами.

Вот и он. Двери открываются, но выйти невозможно – толпа мужиков, рвущихся занять сидячие места, затягивает пассажиров обратно. Они ржут, как гиены. Мне стыдно за них.

Все расселись, уткнулись в телефоны. Фейковые новости, тупые мемы, ржачные видео. Я надеваю наушники, чтобы не слышать этот цирк.

06:25

Искусственный свет выхватывает из темноты остановку.

Автобус ещё не остановился, но народ уже ломится к выходу. Дышат друг другу в затылки, толкаются, воняют потом.

Двери открываются – начинается спринт. Хромые обгоняют здоровых, голодные подрезают на поворотах.

Алкорамка. Пропуск к терминалу, выдох – красный крестик. Паника. «Где зелёная стрелка?!» Соседний турникет уже оккупирован такими же неудачниками.

Наконец, долгожданный зелёный. Голодная толпа несётся дальше.

06:50

Медосмотр. В коридоре – уставшие лица.

– Кто последний? – спрашивает тощий паренёк.

Молчание.

– Кто последний?! – уже злее.

– За мной, – бурчит седой старик.

Незнакомец начинает со всеми здороваться за руку.

Зачем?

Мы же даже не знакомы.

07:00

Планёрка. Начальник бубнит что-то, все молчат, уткнувшись в телефоны. Кроме одного – старикашки, который виляет хвостом перед шефом. Беззубый рот растянут в улыбке, глаза слипаются от удовольствия.

Начальник озвучивает итоги анонимного опроса «Мнение каждого». Анонимного?*

Всем давно известно, кто недоволен.

Результаты плохие – собирают фокус-группу «для улучшения доверия к руководству». Я записываюсь. Мне есть что сказать.

09:00

Большая переговорка. Удобные кресла, видеосвязь, приятная девушка из отдела обучения.

– Давайте обсудим ваши замечания! – улыбается она.

Сначала все скромничают, потом разгоняются.

– Нам обещали карьерный рост, но чтобы получить повышение, надо выпрашивать. Объём работы растёт, зарплата – нет.

– Здесь все друг другу родственники. Если ты не в «семье» – тебе тут не место.

– Ваши программы развития – полная ерунда. Сладкие места уже заняты.

Девушка морщится:

– Вы токсичные люди.

Тишина.

Рыба гниёт с головы.

11:30

Обед. Офисный планктон плывёт в столовую, брезгливо оглядывая рабочих.

Легкий супчик. Салатик. Чай без сахара. Они жуют медленно, с достоинством, в то время как голодные мужики глотают еду, не разжёвывая.

Никакой солидарности.

14:00

Старый лицемер рассказывает, как всю жизнь был лидером.

– В школе – первый в спорте! В институте – староста! После – ведущий специалист колхоза! Потом – директор завода, строитель космодромов, командир танка!

Теперь он здесь. Под сокращение попал «не потому, что плохой», а потому что «предпочёл остаться в рабочих».

Мы слушаем. Киваем.

16:00

Начальник службы хвалит нас:

– Вы – лучшие! Но если меня начнут драть сверху – я вас тоже прижму.

Старики ноют:

– Раньше давали три оладушка, теперь два!

Начальник морщится:

– Это вопросы к начальнику столовой.

Все смеются.

18:40

Три точки опоры: шконка, каша и параша. На арену выходят звёзды нашего цирка – взрослые мужики с дорогими телефонами и беспроводными наушниками. Деловые люди.

Мы наблюдаем, как они бегут в столовую, сбивая друг друга с ног, решая на бегу «важные вопросы». Один занимает очередь в раздачу, другой – в буфет. Всё на предельной скорости.

Куда они торопятся? Ведь мы здесь ещё десять дней.

Если мировая элита хотела превратить людей в стадо, думающее только о базовых потребностях – их план сработал.

19:20

Толпа у ограждения, напоминающего загон для скота. Автобус делает театральный разворот, подъезжая вплотную к ограде – видимо, водителю доставляет удовольствие перекрыть путь самым хитрым.

Двери открываются.

Начинается штурм.

Тучные тела впиваются друг в друга, локти, потные спины, вонь. Кто-то прёт вперёд, словно от этого зависит его жизнь. Победители ликуют, заняв сиденья. Проигравшие с кислыми лицами ждут следующего рейса.

– Если в шестьдесят лет главная радость – успеть занять место в автобусе, ты явно свернул не туда, – бросаю я.

– Благородная старость – удел самовоспитания, – отвечает напарник.

– Вот поэтому рабочих и считают быдлом.

Через десять минут приезжает второй автобус. Оставшиеся заходят спокойно, без давки.

19:40

Итог дня?

Тот же запах в комнате. Тот же тупик.