Kitobni o'qish: «Убийство в антикварной лавке»

Debbie Young

Death at the Old Curiosity Shop

© Бурдова О., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящается Элисон Мортон

Глава 1. Забегая вперёд

Что могло быть более идиллическим, чем переезд из шумного центра города Бродвик в мирную деревушку под названием Скромная Гордость с пряничными зданиями из медового цвета камня, где роскошные сады вокруг коттеджей заполняли кусты сирени, лаванда, яблони и наперстянка. Поэтому в тот судьбоносный весенний день я ухватилась за выпавший шанс приобрести там ветхий старый дом по выгодной цене, поскольку очень хотела начать жизнь с чистого листа. И не осознавала, что в Скромной Гордости все было не совсем таким, каким казалось.

Я думала, что задала самые правильные вопросы молодому риелтору Майлзу Суонсону, а он дал мне самые правильные ответы, которые так хотелось услышать. Особенно меня покорило подтверждение, что деревушка располагалась в зоне особой природной привлекательности, где сам пейзаж находился под охраной. Это означало, что плановый отдел местного совета устанавливал особо суровые правила к внешнему облику зданий для обеспечения первоначального исторического вида Скромной Гордости.

Любому, кто хотел отремонтировать или расширить границы своего жилища, а также построить новое здание, следовало сначала получить разрешение совета, заплатив взнос без каких-либо гарантий одобрения проекта. Поэтому становилось очень важно поддерживать хорошие отношения с плановым отделом – особенно при наличии желания произвести масштабную реконструкцию ветхой собственности. Как в моем случае, поскольку я собиралась превратить старый магазинчик в уютный жилой коттедж.

Поэтому обнаружить тело одного из членов совета распростертым на чайном столике моей террасы было неприятно, если не сказать больше. Оно лежало неподвижно с затянутым на шее шарфом, которого я не припоминала, одной рукой сжимая букет бутеня одуряющего, а другой – старомодную шестигранную бутылку из синего стекла с надписью «ЯД» на боку.

Ранее я видела мертвых только в куда более аккуратно презентованном облике: частную коллекцию египетских мумий, пожертвованных расхитителями гробниц эдвардианской эры в городской музей, где я прежде работала. Тела были замотаны бинтами с аккуратностью девочки-скаута, стремящейся получить награду за перевязку. Но распростертое на столе тело никто не старался преподнести словно подарок, что, к моему удивлению, обернулось даже к лучшему.

Позвольте рассказать подробнее, как все началось…

Глава 2. Положение дел

Меня должен был насторожить тот факт, что риелтор, который пытался продать мне коттедж, выглядел почти ребенком. Но в свои пятьдесят лет я настолько привыкла работать с молодежью, что даже не подумала подвергнуть сомнению его способности.

Прошла примерно четверть века с тех пор, как мы с прежним партнером Стивеном купили дом, в котором планировали поселиться раз и навсегда. И в тот момент чувствовали себя весьма самодовольными. После знакомства на вечеринке исторического клуба в первую неделю учебы в университете нам сразу удалось завязать крепкие отношения на основе общего интереса к старине. Я сходила с ума по Викторианской эпохе, которую впоследствии выбрала для специализации, а Стивен, студент юридического факультета, в качестве хобби занимался историческими видами искусств.

Пока наши сокурсники предпочитали проводить время в пабах и ночных клубах, мы разделяли страсть к посещению музеев и древних особняков, ощущая себя ужасно взрослыми. Я убедила себя, что нашла родственную душу, и потому лишь отмахивалась от поддразниваний друзей, списывая все на их незрелость и зависть. Думала, что буду смеяться последней, став владелицей жилья (пусть и приобретенного в ипотеку, внеся огромный залог, что лишило нас возможности вести активную социальную жизнь и ездить в путешествия, как только мы начали зарабатывать), пока остальные продолжали ютиться на съемных квартирах или по-студенчески гостить у друзей. Мои родители ужасно гордились и радовались, увидев, что я пошла по их стопам и выбрала судьбу горожанина среднего класса, хотя и поселилась в другой части страны, в городе Танбридж-Уэллс.

Начав взбираться по лестнице имущественного владения в двадцатипятилетнем возрасте, мы планировали выплатить ипотеку и стать безраздельными собственниками до того, как перешагнем порог середины жизни, а после уже тратить все доходы на развлечения и путешествия. Я никогда бы не подумала, что всего через несколько месяцев после достижения цели буду снова искать себе дом, на этот раз для проживания в одиночку.

Записываясь на просмотр, я подчеркнула, что мой партнер – адвокат, посчитав, будто это замечание покажет меня клиентом, с которым не следует шутить, таким, кто разбирается в покупке домов. Конечно, Стивен уже стал бывшим партнером, но риелторам не обязательно было об этом сообщать. Как и о том, что он специализировался не на сделках с недвижимостью, а на защите авторских прав.

Конечно, легче обвинить риелтора за все то, что стряслось после. Конечно, не за уголовно наказуемое нападение на члена совета градостроительного отдела. Но за очевидную некомпетентность – точно. Вероятно, я стала для Майлза клиентом мечты – горящим желанием купить жилье побыстрее, без каких-либо отягощающих обстоятельств и располагающим наличными средствами, пусть и лишь половиной суммы от только что проданного дома. Риелтор сказал мне то, что я хотела услышать. И его ошибки стали очевидны только после моего переезда. Следовало проявить больше бдительности и осторожности, особенно учитывая заметную молодость и неопытность Майлза.

Моей первой оплошностью было безоговорочное доверие его словам о возможности немедленно осуществить мое желание купить дом мечты, если я проявлю гибкость в требованиях. Риелтор умел убеждать и уговорил рассмотреть идею переехать от города дальше, чем мне изначально хотелось. После того как я прожила много лет среди шума и суматохи, меня прельстила перспектива за свои деньги приобрести просторный дом на свежем воздухе. Когда мы со Стивеном расстались, я решила, что придется купить очень скромную квартирку гораздо меньшего размера, чем наш прежний особняк в эдвардианском стиле. Поэтому, когда Майлз предложил целый коттедж всего в двадцати милях от центра города, мне не удалось устоять.

Именно таким образом я и оказалась в середине мая на главной улице тихой английской деревушки перед живописным викторианским коттеджем. Выведенная вручную на деревянной вывеске над эркерным окном и уже облупившаяся надпись гласила: «Лавка любопытных древностей Малютки Нелл».

– Миленькое название, – прокомментировала я, хотя и сомневалась, что стоявший рядом Майлз заметит отсылку к произведению Диккенса. – Если я куплю помещение, то переименую его в Любопытный коттедж, чтобы сохранить прежнее наследие. Это сослужит хорошую службу, чтобы завоевать благосклонность новых соседей. Да и на поздравительных открытках адрес будет хорошо смотреться.

Когда спутник непонимающе уставился на меня, я поняла, что его поколение вряд ли рассылает поздравительные открытки, а лишь обменивается со знакомыми картинками в социальных сетях. Майлз, вероятно, был в два раза младше меня, но я почувствовала себя в два раза старше своего возраста, поэтому попробовала сострить, чтобы избавиться от смущения, и добавила:

– Хотя кошку лучше не заводить.

– Почему? У вас на них аллергия? – отрепетированно вежливым тоном поинтересовался риелтор. Не исключено, что старший партнер фирмы тренировал юного подчиненного, как отвечать клиентам. – У меня, например, непереносимость грибов, – продолжил он, поддерживая беседу. – Если съем, то сразу появляется сыпь.

Вероятно, Майлз по мере сил старался найти со мной общий язык, поэтому я попыталась пошутить более доступно для его поколения.

– Не волнуйся, я не планирую есть кошку.

Он ахнул и попятился, прижимая к груди электронный планшет, с таким видом, словно я только что сообщила о своем каннибализме.

– Нет-нет, я пошутила, – торопливо добавила я. – Ты разве не слышал старую поговорку «От любопытства кошка сдохла»?

По ответу стало ясно, что не слышал, но риелтор хотя бы попытался проникнуться духом обсуждения.

– Полагаю, такое могло бы случиться, если бы слишком любопытная кошка забралась в стиральную машину, а вы не заметили бы этого и включили интенсивный режим.

– Нет! – Я огляделась по сторонам в надежде, что невольно вырвавшийся крик ужаса от услышанного не потревожил потенциальных соседей: не хотелось бы настраивать их против себя еще до переезда.

Если он вообще произойдет. О чем я только думала?

– Пожалуйста, давай забудем о кошках, – взмолилась я. – Просто расскажи все, что известно о здании. – Затем отступила к обочине, чтобы получше рассмотреть фасад дома, который выглядел вполне прилично, учитывая, что он простоял пустым несколько месяцев. – Прежде всего, оно включено в список?

– Только в список недвижимости на нашем сайте, ха-ха, – сострил Майлз, вероятно заранее отрепетировав шутку о культурном наследии. Он выпрямился, потыкал в экран на планшете и дождался, пока загрузится файл. Раздался сигнал, и риелтор озвучил информацию: – Цену на данную собственность недавно снизили до более приемлемого уровня, чтобы ускорить продажу. Знаю, вам бы не хотелось долго ждать, учитывая ваши текущие жилищные обстоятельства. Также в процесс не вовлечено третьих сторон, что обеспечит немедленный выход на сделку. Это соответствует вашим требованиям.

– То есть продажа проводится без посредников и помещение готово для въезда в кратчайшие сроки?

Если бы Майлз прекратил пустую болтовню, то еще больше ускорил бы процесс.

Я прошла по каменной брусчатке, которой была выложена площадка перед зданием, и заглянула внутрь через запыленное окно в заставленный зал бывшего антикварного магазинчика Нелл.

– Мне не кажется, что помещение так уж готово для въезда, – заметила я, после чего достала из кармана носовой платок, держась спиной к риелтору так, чтобы тот не увидел моих действий, плюнула и протерла стекло начисто.

Ну, относительно начисто, если не считать моей слюны. По обеим сторонам небольшого зала тянулась старомодная деревянная стойка. За ней до самого потолка высились стеллажи, сверху донизу заставленные самыми разнообразными предметами всех форм и размеров: от фарфорового сервиза, покрытого рисунком глазурью, до манекена из ателье рядом с большой латунной кассой, напоминавшего безголового и безрукого призрака бывшего владельца магазина. Обстановка походила на музей из тех, что воссоздают исторический быт древней эпохи. По-своему любопытный, но не то место, где хотелось бы жить.

– Кажется, товары до сих пор не вывезены, – продолжила я. – Разве поверенные предыдущей владелицы не должны были избавиться от них к этому времени?

Я отступила в сторону и жестом подозвала Майлза заглянуть в очищенное окно.

– Да, вы правы. Теперь я припоминаю. К сожалению, пожилая леди, которая управляла данным эклектичным заведением, покинула нас слишком неожиданно. Бедняжка не имела возможности избавиться от лишнего имущества в обычном порядке. Вряд ли она слышала о шведской системе «предсмертной уборки».

Я поморщилась, поскольку тоже не слышала о такой системе, но это звучало слишком радикально, на мой вкус.

Значит, Малютка Нелл все-таки умерла. Оставалось надеяться, что ее душа не задержалась в антикварном магазине. Мне бы не хотелось делить жилье с призраком.

– Однако все товары включены в итоговую стоимость собственности, это хорошая новость, – веселым тоном прокомментировал Майлз. – И можете либо оставить вещи себе, либо продать их и получить прибыль. – Вероятно, он прожил недостаточно, чтобы накопить столько же барахла, как у Нелл. Или как у Стивена, одержимого коллекционера. – Моя девушка часто избавляется от старья через интернет. – Если они были одного возраста, похоже, речь шла о куклах Барби и наборе игрушечных пони. – Есть специальные сайты, где выкладывают ранее любимые, но ставшие ненужными вещи, например одежду, сумки, драгоценности и обувь, – добавил собеседник, чем вызвал во мне резкую неприязнь.

Он был слишком молод, чтобы свысока пояснять принципы работы сайтов. Я посмотрела на часы, желая поскорее оказаться в антикварном магазине. Вероятно, внутри могут обнаружиться приятные сюрпризы. Коттедж выглядел достаточно древним, чтобы сохранить исторические корни. Общий зал, заполненный светом, станет замечательной гостиной. Встроенные полки можно использовать в качестве книжных стеллажей. А если передвинуть на кухню деревянную стойку, то получится приспособить ее как островок. Кажется, теперь так принято. Я была не таким динозавром, каким меня пытался изобразить Майлз.

– Продажа вещей онлайн может обеспечить дополнительный доход помимо вашей пенсии, – прокомментировал риелтор.

Я так сильно стиснула зубы, что при следующей фразе чувствовала себя чуть ли не чревовещателем. Хотя, пожалуй, следовало бы говорить через манекен.

– Я еще не вышла на пенсию и буду работать еще минимум шестнадцать лет, прежде чем начну ее получать. А до тех пор меня обеспечит должность в городском музее.

Майлз невозмутимо продолжил, одарив меня ослепительной улыбкой:

– Тогда можете считать это прибыльным хобби. Моя девушка говорит, что прежде любимое и хорошо забытое старое – это новое «новое».

«Прежде любимое»? Совсем как я», – посетила меня мысль, которую я не стала озвучивать. Однажды важная, а теперь выброшенная за ненадобностью. Хотя вряд ли моя продажа на сайте принесла бы какой-либо доход.

Майлз повозился с огромной связкой ключей, которая висела у него на поясе брюк, слегка оттягивая их с одной стороны, отчего край рубашки вырывался на свободу. Это производило впечатление, что костюм купили на вырост, как школьную форму в ожидании перехода в старшие классы.

– Итак, вы готовы заглянуть внутрь?

– Настолько готова, насколько это возможно, – ответила я и последовала за риелтором в магазин.

* * *

Тур по ветхому коттеджу не занял много времени. Когда-то его переделали в магазин, превратив в общий зал то, что раньше, скорее всего, являлось аккуратной и уютной гостиной, где принимали гостей по выходным. Далее шло небольшое помещение, где прежде располагалась кухня, а ныне обеденная зона с парой низких стульев в углах. Одноэтажная пристройка середины века позади содержала чуть меньше мебели, чем я привыкла, но для меня одной ее хватало. Следовало бы проверить на безопасность винтажную электроплиту, да и низкую раковину из белого камня неплохо было бы отдраить, но именно за таким эклектичным деревенским интерьером я и приехала, поэтому начало выглядело многообещающим.

Двойные двери в задней части кухонной пристройки вели в вытянутый сад шириной с коттедж. Пнув разбухшие от влаги створки, чтобы их открыть, Майлз вышел на полукруглую площадку из камня, которая в описании на сайте риелторского агентства значилась как «терраса в деревенском стиле». А далее за узкой полосой неухоженного газона раскинулись цветущие яблони, сирень и прочие кусты. Сзади я заметила заросшие грядки и предположила, что прежняя владелица сажала там овощи.

– Полюбуйтесь на это возвращение к первозданному виду! – воскликнул спутник, отбрасывая носком ботинка побег плюща, оплетающего ступени. Стебли вились вокруг ствола невысокого деревца. – Это очень хорошо с точки зрения окружающей среды, да и ухода особого не требует. Идеально для тех, кого беспокоит артрит и прочие болезни. – Майлз смерил меня оценивающим взглядом, словно диагностируя на наличие признаков старения, после чего добавил: – Полагаю, вашему коту тоже понравится жить на природе.

– Осталось сменить фамилию на Шредингер, – пробормотала я, поворачиваясь спиной к собеседнику и шагая по саду к невысокой ограде, которая тянулась вдоль границ собственности.

На смежном участке бродили и щипали травку пара ослов. Они тут же подбежали ко мне познакомиться.

– Вам ни за что не купить дом в центре города с такой большой территорией за столь скромную цену, – крикнул мне вслед риелтор.

По крайней мере в этом отношении наши мнения совпадали.

Несколько минут погладив мягкие мордочки ослов, я двинулась дальше, чтобы исследовать земельный надел, осторожно пробираясь через поросль на огородных грядках и высматривая следы лис или что похуже следов, но, к своему удовольствию, обнаружила за задней стеной каменного забора лишь поля. Высокие зеленые колосья пшеницы клонились под порывами теплого ветра. Это означало, что с двух сторон не было соседей. Такая уединенность казалась благословением после жизни в переполненном людьми центре города. С третьей стороны виднелся старый каменный дом за массивной стеной футов восемь в высоту¹. Мой участок выглядел отрезанным от мира – практически собственным поместьем.

Представив себя проводящей летние вечера и выходные за обработкой нетронутого – подумать только, нетронутого! – огородика, я начала и сама рассуждать как риелтор. И побрела к нему по тропинке, погруженная в мысли о деревенской идиллии. Майлз дожидался меня, изучая материалы на экране планшета и не обращая внимания на осликов, которые держались возле ограды, стоя голова к голове, будто обсуждали приезжих, и помахивая хвостами. Когда я приблизилась, они посмотрели на меня своими задумчивыми карими глазами, растопив мое сердце. Я сорвала листья одуванчика с так называемого газона, протянула через забор и проворковала, тряся ими:

– Вот, мои хорошие.

Осликов не пришлось долго уговаривать. Они принялись жевать зелень, не касаясь моих пальцев. Майлз заметил мой энтузиазм и таким же тоном произнес:

– Разве они не милашки? Что может быть приятнее после тяжелого рабочего дня, чем вернуться домой вечером и увидеть, как эти красавцы радуются тебе?

Это была очень заманчивая картинка. Если честно, я понимала, что поддаюсь на уловку, и собиралась выспросить все получше, но Майлз говорил именно то, что мне хотелось услышать. По большей части.

– Если, конечно, ваш кот не станет возражать против их присутствия, – добавил он. – Теперь давайте осмотрим второй этаж.

* * *

Планировка предсказуемо не отличалась от того, что мы уже видели внизу, за минусом кухонной пристройки. Сначала шла главная спальня, которая располагалась прямо над залом магазина, а вторая, поменьше, находилась над обеденной зоной и могла похвастаться небольшой ванной, добавленной будто задним числом. Вероятно, коттедж возводили еще во времена, когда удобства размещали во дворе, а мылись перед костром.

Без захламлявших все пространство вещей главная спальня выглядела просторнее, чем зал магазина, даже при учете меблировки. Я представила, как сделаю из примыкающей комнаты с чудесным видом на сад гардеробную, о которой всегда мечтала. Но сперва придется избавиться от старых вещей прежней владелицы. Мне и своих хватало. Хотя, может, лучше, наоборот, продать те, что мы приобрели совместно со Стивеном и напоминали о нем, а потом начать все с чистого листа? Под покровом пыли и паутины скрывалась крепкая деревянная мебель. После полировки она станет как новенькая. Либо можно покрасить ее модной меловой краской².

Вообразить себе уют в ванной оказалось сложнее: черно-белую плитку покрывали грязные разводы и мокрица.

– Монохром всегда актуален, – с энтузиазмом прокомментировал Майлз. – Его легко оживить, привнеся яркие акценты там и тут.

«Ему надо обучать тому, как пользоваться эвфемизмами», – подумала я.

Он указал на черно-белый пол.

– Нравятся шахматы? Можете использовать эту тему для декора.

Я покачала головой, не собираясь рассказывать, что Стивен коллекционировал наборы настольных игр среди прочих предметов. Это бы только подлило масла в огонь. Кроме того, кто бы стал слушать советы по стилю от того, кто носил неподходящий по размеру костюм.

Когда Майлз начал спускаться по лестнице, я провела кончиками пальцев по покрытому трещинами лаку перил. На вытертый ковролин ступеней посыпались хлопья цвета каштана.

– Итак, после осмотра этой замечательной собственности остались ли какие-то вопросы? – поинтересовался риелтор, когда я тоже спустилась в главный зал.

Что я забыла?

– А, да, парковка. Есть ли другой заезд на территорию? Я бы хотела иметь возможность отгонять машину с улицы.

– Подъ-езд для транс-пор-та? – собеседник делал паузы после каждого слога, будто репетировал фразу. – Мне об этом неизвестно. Хотя это не означает, что его нет. – Я восхищалась его оптимизмом. – Но вы всегда можете парковаться на площадке перед домом. Места как раз хватит для семейной машины.

Выглянув из окна и с прищуром оценив пространство, я решила, что мой автомобильчик без проблем встанет на площадке.

Внезапно раздался голос Тейлор Свифт³ – рингтон на телефоне Майлза, – чуть приглушенно звучавший из внутреннего кармана пиджака. Риелтор принял звонок и отошел на кухню, чтобы поговорить без меня. Видимо забыв, что из-за скромных размеров жилища я по-прежнему могла слышать каждое слово.

– Да, она определенно выглядит настроенной на покупку, – донеслось до моих ушей.

С удивлением я поняла, что риелтор прав. И, пока дожидалась завершения его беседы, уже принялась мысленно составлять уведомления о смене адреса, чтобы отправить на открытке. Это был единственный аспект моего вынужденного переезда, который я могла целиком и полностью контролировать. Идея показалась очень приятной и вдохновляющей.

Глава 3. Разделяй и властвуй

Стивен сразу возненавидел бы этот коттедж. Как только я вернулась домой, сразу же отправила свое предложение на пять тысяч ниже запрошенной стоимости и решила довериться судьбе. Если риелторское агентство согласится скинуть цену, значит, дому суждено стать моим. Если же они сообщат, что продавец отказал либо кто-то сделал более выгодное предложение, то я смирюсь. Несмотря на наличие средств, мне не хотелось участвовать в вымогательских махинациях, которые особенно распространились на рынке недвижимости в последнее время. Что бы ни забрал у меня Стивен, мои принципы и гордость остались на месте. Как и независимость – подарок, неожиданно врученный партнером, который объявил, что уезжает искать себя в Индию. Это послужило еще одним свидетельством всей бездны недопонимания между нами. Я-то и не замечала, что он потерялся.

Проведя большую часть жизни в паре, теперь я наконец могла прислушиваться только к своим желаниям. Это означало свободу выбора места обитания. В пределах бюджета, конечно. Средства позволяли купить либо современную квартиру в центре города, либо крошечный домик среди только что построенных комплексов, растущих как грибы на окраине, либо, как убедительно рассказывал Майлз Суонсон, исторический коттедж в деревушке неподалеку.

Если бы Стивен решил задержаться в стране, то наверняка выбрал бы вариант с квартирой. Одна мысль о жизни за городом могла вызвать у него сенную лихорадку.

– Терпеть не могу фермерские запахи и перспективу целую вечность тащиться по дороге вслед за трактором, – протестовал он, когда примерно на десятую годовщину нашего первого свидания (которую мы отмечали вместо даты свадьбы, поскольку не регистрировали отношения официально) я предложила переехать в деревню.

И это говорил человек, совершенно не возражавший дышать выхлопами по утрам и вечерам, на мотоцикле прокладывая путь по пробкам на работу.

– В небольших поселениях к горожанам относятся свысока, – добавил аргумент к списку Стивен, когда заметил мой интерес к просмотру телешоу «Побег в деревню»⁴. – Требуются поколения, чтобы приезжих приняли в свои ряды. Они навеки останутся чужаками.

Учитывая, что он не мог припомнить имени ни одного соседа с нашей улицы, вряд ли жалоба имела особый вес, но комментарий вызвал у меня ощущение полной недостижимости мечты войти в тесное сообщество деревенских жителей.

С течением времени мы стали все меньше и меньше обсуждать планы на будущее, разговаривая только о текущих делах, таких как выбор фильма для просмотра или заказ еды на дом. Наши еженедельные свидания, которые я инициировала в попытках возродить прежние близкие отношения, проходили в музеях или кинотеатрах – то есть местах, где невозможно побеседовать, не вызвав недовольства окружающих. Можно было бы с тем же успехом проводить время в изолированных друг от друга комнатах.

Мы наслаждались настоящим моментом, что казалось хорошей идеей. Все средства массовой информации трубили о пользе подобного образа жизни для ментального здоровья, убеждали не зацикливаться на прошлом. Но потом я поняла, что мы лишь плыли по течению, так как ничего не ждали от совместного будущего.

Но, даже осознав это, в преддверии грядущего пятидесятилетия я предложила оформить наши отношения официально хотя бы из практических соображений, чтобы после смерти одного другой мог претендовать на дом. Учитывая профессию Стивена, мне казалось, что адвокат в нем поддержит идею. А его отказ выглядел для меня как нежелание мириться с собственной смертностью. Кроме того, мать еще в детстве вбила мне в голову мысль, что мальчики взрослеют медленнее девочек. Поэтому я дала Стивену время догнать меня, ведь он был на восемь месяцев младше. Каждый готов принять желаемое за действительное, так и я обманула саму себя.

И вот первого апреля, через месяц после радостной даты выплаты последней суммы по ипотеке, я приехала с работы пораньше и застала Стивена на месте преступления. Нет, не в постели с другой женщиной, а в компании риелтора, который проводил оценку нашей прекрасной виллы в эдвардианском стиле.

Когда я вошла, женщина в приталенном пиджаке и платье-футляре как раз громко и четко объявила:

– Итак, ваша половина с учетом расходов на оформление продажи составит чуть меньше четырехсот тысяч.

Как только я распахнула дверь, оба заговорщика отшатнулись друг от друга. Стивен с виноватой гримасой попятился. Даже быстрая смекалка адвоката не помогла бы ему придумать убедительное объяснение услышанному.

Поняв, что допустила оплошность, незнакомка выронила смартфон, который упал на ковер прихожей экраном вверх, позволяя разглядеть только что названную сумму на калькуляторе. Несмотря на праведный гнев, я невольно ощутила сочувствие к недалекой дамочке, которой требовалось приложение, чтобы разделить восемьсот тысяч на два, однако сосредоточила остальные свои эмоции – ужас, ярость, возмущение – на Стивене, каким-то чудом сумев спокойным тоном произнести:

– И когда ты планировал рассказать, что собираешься продать дом и бросить меня?

Только это могло быть причиной, по которой риелтор делила сумму от продажи собственности пополам. Стивен скрестил руки на груди и начал:

– Не выставляй меня виноватым…

Но женщина его прервала:

– Думаю, мне лучше уйти.

– О нет, пожалуйста, не завершайте свою тайную встречу лишь из-за меня, – возразила я. – Мне тоже есть чем заняться. Например, поискать более компетентного риелтора и попросить подобрать дом для моих личных целей. – Затем повернулась к Стивену и добавила: – И что бы ты ни решил, можешь прихватить все свое барахло с собой. Мое новое жилище будет аккуратным, свободным, минималистичным и современным, а не захламленным твоими идиотскими игрушками, коллекционер проклятый!

Приношу извинения всем коллекционерам за всплеск эмоций, но в тот момент я просто не могла мыслить рационально.

Стивен откашлялся.

– Вообще-то, моя цель – как раз начать все заново. Я планирую поместить вещи на склад до тех пор, пока не сумею их продать. Либо это можешь сделать ты, если хочешь. За комиссионные. Мне же понадобится в путешествии только самое необходимое. В дороге я буду вести скромную жизнь, свободную от материальных привязанностей.

Он махнул в сторону скопища предметов, заполнявших все комнаты в доме. Только в прихожей скопилось несколько коллекций: трости, пять пар мотоциклетных сапог (кому, спрашивается, нужны целых пять пар при наличии всего двух ног и одного мотоцикла?), а также подставка с набором бейсбольных кепок, которые выглядели особенно нелепо на том, кто больше не поддерживал себя в форме, чтобы заниматься каким-либо видом спорта.

– Разве свободные от материальных привязанностей люди арендуют склады? – резко бросила я.

Стивен проигнорировал мою шпильку, вероятно и сам понимая, что лицемерит.

– Я планирую избавиться от прочих активов, чтобы обеспечить себе возможность путешествовать до конца жизни.

– Я избавлюсь…

– Извините, мне правда лучше уйти, – вклинилась риелтор, одним плавным движением подбирая свой телефон и направляясь к двери. – Мне прислать черновой документ с расчетами утром, мистер Харрис?

Мы со Стивеном смотрели друг на друга со слезами на глазах несколько секунд, которые показались вечностью, после чего хором произнесли:

– Да, пожалуйста.

И это стало последним, в чем нам удалось достигнуть согласия.

* * *

Несмотря на столь унизительное завершение наших отношений, я не намеревалась расстраиваться из-за поступков Стивена. Он принял решение, и мне лишь хотелось двигаться дальше и начать все заново. Ему тоже не терпелось уехать. Поэтому бывший партнер взялся паковать вещи, которые не влезали в мотоциклетные кофры, готовясь переместить их на склад индивидуального хранения в пригороде, где уже арендовал ячейку. Я не спросила, какова ежемесячная стоимость, но была уверена, что цены заоблачные.

– Я отправлюсь в путь, как только получу свою половину денег от продажи дома, – твердил Стивен.

«А кто вернет мою половину жизни, потраченную на тебя?» – подумала я, но не спросила это вслух, желая проявить великодушие, ведь воинственность ничего бы не решила.

– А не нужно отработать положенное время? – уточнила я на следующее утро после визита риелтора.

В прошлый раз при переходе на другую должность контракт Стивена включал в себя обязательное условие: уведомить за полгода до увольнения. Тогда он объявил это поводом для гордости, отметив, что работодатели считают его незаменимым.

Он закрыл глаза и поморщился от смущения. Я угадала правду еще до того, как собеседник набрался смелости сообщить ее мне.

– О нет, тебя уже уволили? И из-за этого весь сыр-бор? Ты переживал, что не сможешь найти другую работу, поэтому решил просто сбежать? – Тут меня посетила ужасная мысль. – Только не говори, что совершил что-то противозаконное и должен покинуть страну из-за боязни правосудия!

Хотя я не представляла, каким именно образом такое могло случиться. Специализация Стивена в области товарных знаков вряд ли влекла за собой опасность серьезно нарушить закон.

Когда бывший партнер наконец заговорил, я едва сумела расслышать его слова:

– Мне выплатили выходное пособие за сокращение полгода назад. Я не настолько импульсивен, как ты думаешь, и шесть месяцев размышлял над ситуацией и дальнейшими планами на остаток жизни. Поэтому мое решение – именно то, что мне нужно. Прости, Алиса.

Несмотря на резкие слова, которыми мы обменялись, он притянул меня к себе и обнял. Я прижалась к груди Стивена, и мы оба разрыдались, оплакивая окончание нашего небрака.

* * *

Когда я тем вечером поведала о случившемся маме, позвонив ей впервые за несколько недель, она лишь фыркнула:

– Он уже не в том возрасте, чтобы отправиться путешествовать перед поступлением в университет, не так ли?

Возможно, проблема заключалась именно в том, что мы не позволяли себе никакой свободы, никаких удовольствий, а сразу ринулись оправдывать родительские ожидания и вскочили в вагон поезда материалистических стремлений среднего класса. И только теперь Стивен спрыгнул с него. Но где тогда осталась я?

* * *

Утром следующего дня во время перерыва на кофе в кафетерии музея я усилием воли сосредоточилась на плюсах нового положения. После продажи дома у меня останется достаточная сумма на покупку хотя бы квартиры без дополнительных кредитов. Пусть зарплата на любимой работе была гораздо ниже, чем в юридической фирме Стивена, ее хватит на мои скромные нужды. Кроме того, теперь я могла полностью контролировать внутреннюю обстановку жилья, не допустив скопления хлама. Хотя мой род деятельности позволял относиться к коллекционированию бывшего партнера снисходительнее, чем большинство людей, его хобби зашло слишком далеко. Если бы я оказала сопротивление раньше, не расстались бы мы уже давным-давно? Вероятно, нет. Вряд ли можно винить его страсть к накоплению материальных ценностей в неудаче наших отношений. Но это также не означало, что я обязана их любить.

Позитивное мышление о новом усовершенствованном доме позволило смело посмотреть в лицо перспективе расставания со Стивеном. Без его вещей наш особняк выглядел вдвое больше, чем раньше, что, несомненно, помогло ускорить процесс продажи. Нашу «крайне привлекательную для покупателей недвижимость», как выразилась риелтор, с отлично развитой инфраструктурой поблизости – школами, магазинами – и транспортной доступностью почти сразу присмотрела для себя профессиональная пара со стереотипным по всем правилам количеством детей. Жена находилась на третьем месяце беременности, о чем гордо сообщила при первой же встрече. Это сделало продажу особенно обременительной, учитывая, что нам со Стивеном не повезло с продолжением рода. Вернее, мы слишком затянули с попытками.

Каждый раз, как я интересовалась его мнением об этом, он говорил: «Вернемся к вопросу, когда нам стукнет сорок». А тогда было уже слишком поздно. После пары лет неудачных попыток мое тело решило взбунтоваться с помощью ранней менопаузы. Оглядываясь назад, не могу поверить, что не взбунтовалась сама против решения Стивена, но сохранить мир казалось важнее. Хотя загнанные внутрь гнев и разочарование также могли сыграть роль в том, что постепенно мы отдалились друг от друга.

В день отъезда Стивена, непосредственно перед завершением продажи, я сделала его любимые сэндвичи на зерновом хлебе с ветчиной и салатом, провожая бывшего партнера в новую жизнь. Думаю, меня она тоже ждала. Когда он свернул за угол в конце дороги, исчезнув из виду, я ощутила потерю половины себя. Затем, пару минут поглазев на вывеску «Продано» рядом с воротами особняка, направилась внутрь и принялась паковать собственные вещи, в уме перебирая список плюсов нового положения, как католик перебирает четки.

Если бы мне стало известно тогда, сколько пунктов из него пойдет коту под хвост, я, вероятно, упала бы на ступени и разрыдалась. Но вместо этого я развернула первую из коробок и почувствовала покалывание во всем теле от головокружительной смеси свободы, предвкушения и трепета. Никаких больше компромиссов! Никакого хлама! Мое будущее в моих собственных руках. Как Доктор в сериале «Доктор Кто», я регенерирую. И мне самой не терпелось увидеть, какой же окажется моя новая версия.

Глава 4. Исчезающие ослики

Дэнни Куманти, мой лучший друг и коллега по работе, поставил на стол в кафетерии две кружки растворимого кофе и произнес:

– Это самые приличные из тех, что я нашел. Почти без сколов. Честно говоря, музей мог бы хоть иногда выдавать новые, пусть даже и из запасов для сувенирного отдела.

Я взяла свою кружку в руки и подула, прежде чем сделать глоток. Мы с Дэнни только что прочитали лекцию в викторианском зале перед шумной группой пятилетних посетителей и нуждались в теплом напитке для оживления голосовых связок, прежде чем начать дежурство за регистрационной стойкой в фойе.

Вообще-то, основной натиск вопросов пришлось отражать мне, как главному специалисту по Викторианской эпохе. Дэнни считался экспертом по Античности, теме его дипломной работы. Мы много узнали друг от друга, участвуя в совместных лекциях для школьников и слушая рассказы коллег.

Теперь, когда мое предложение о покупке антикварного магазина приняли, я сгорала от нетерпения сообщить Дэнни грандиозную новость. Раньше я не разрешала себе слишком надеяться из опасений, что сделка сорвется.

– В моем коттедже есть ослики!

– Что, они живут прямо в нем? У тебя поселились четвероногие квартиранты?

– Нет же, ослик ты мой. Я имела в виду, что они обитают по соседству. Щиплют травку на пастбище за стеной сада. Дома там нет, только развалины старинного стойла в дальнем углу участка. Теперь там находится загон. Мне кажется, лохматая парочка станет просто идеальными соседями.

– Значит, тебе не придется думать о подтяжке собственного жилья до их состояния? – приподнял брови Дэнни.

– Учитывая, что загон почти в руинах, моему коттеджу хватит и укола ботокса, вместо того чтобы ложиться под нож.

– Говоришь по собственному опыту? – поддразнил он.

Я ткнула его мускулистую лодыжку носком кроссовки, выражая упрек. Заслужил.

– Знаю, я немного запустила себя с тех пор, как мы со Стивеном расстались, но не готова пока прибегать к пластической хирургии, благодарю покорно.

Я пригладила свои всклокоченные волосы, которые остро нуждались по меньшей мере в стрижке.

Дэнни откинулся на спинку стула, заложив руки за голову и прижимая тугие черные кудри. Он был всего на несколько лет младше меня, но седина пока не тронула его шевелюру.

– Ты в курсе, что ослы известны своим упрямством? – прокомментировал друг. – Возможно, именно поэтому вы сразу поладили.

– Только не эти милашки. Они буквально ели у меня с руки сразу после знакомства. Представляешь, как терапевтично будет каждый день приходить домой с работы и расслабляться в компании жизнерадостных осликов? Особенно после таких тяжелых будней, как сегодня, после попыток контролировать тридцать гиперактивных школьников, которые относились к нам как к бестолковым замещающим учителям. Только посмотреть на милые мордочки ослов…

– Довольно большие мордочки, вообще-то.

– Ладно, пускай будут большие мордочки. Но все равно очень милые. Сейчас я очень жалею, что не додумалась сфотографировать их. Показала бы тебе. В любом случае не придется волноваться насчет соседей хотя бы с одной стороны.

Вспомнился высокий забор с другой стороны сада. Тогда я забыла спросить Майлза, кто там живет. Вдруг мне грозит поселиться рядом с серийным убийцей, который возвел такую стену, чтобы никто не мог подсмотреть, как он закапывает тела под деревьями.

Дэнни вытащил телефон из заднего кармана брюк.

– Приятно слышать. С нетерпением жду момента, когда сам смогу на них взглянуть. Хотя ты уже показала мне фотографии с сайта риелторского агентства, но хочу ознакомиться с фактами, а не с рекламными лозунгами. Ты уже проверила виды деревни на интернет-картах?

Я отрицательно покачала головой.

– Какой индекс? – уточнил Дэнни.

Мне пришлось уже столько раз вписывать адрес собственности в различных документах – договорах на коммунальные услуги, пересылках для почты и прочих счетах, – что я запомнила индекс наизусть. Да и сам адрес звучал очаровательно: Любопытный коттедж, Главная улица, Скромная Гордость, графство Глостершир.

Дэнни вбил информацию в приложение с картами на телефоне, потом нахмурился, увеличил экран и повернул ко мне, чтобы показать вид со спутника на мой новый дом.

– Нет никаких осликов.

– Подозреваю, что они в загоне, – ответила я, тыкая пальцем в постройку, которая маячила в углу участка. – Взгляни, вот стойла в том конце поля. Кроме того, сомневаюсь, что карты загружают в режиме реального времени. Может, осликов тогда не было. Вдруг они паслись в другом месте?

– Или владелец запрягает их в телегу и ездит на них, а не на машине. Не исключаю, что они тянули поклажу, когда делали снимок со спутника.

– Дэнни, я переезжаю в деревню, а не путешествую в прошлое, – возразила я. – Изобретение двигателя внутреннего сгорания не обошло стороной Скромную Гордость.

– Тогда как насчет туристов? Они любят кататься на лошадях и пони. Возможно, владелец осликов сдает их напрокат в летний сезон. В наши дни можно забронировать на выходные даже повозки в стиле мистера Жаба⁵. Кто-то же должен их тянуть. Почему бы и не твои милые соседи? Либо они могли просто отправиться в рабочее турне.

– Ты имеешь в виду, что они решили давать представления на круизном лайнере?

– Я думал скорее о чем-то вроде катания по пляжу в Брайтоне летом.

Для позднего мая предположение выглядело довольно правдоподобным. Мне хотелось поверить в слова Дэнни.

– Иногда ты говоришь дельные вещи.

– Такое действительно случается время от времени, – дружелюбно подтвердил он.

Я повеселела.

– Интересно, а участвуют ли ослики в постановках на Рождество и в процессиях на Пасху? Я раньше не воспринимала их как возможный источник заработка. Думала, люди держат этих очаровательных созданий только из любви к ним. Разве такие милашки могут кому-то не понравиться?

– Наши мохнатые друзья, похоже, ведут довольно насыщенную жизнь, – с лукавым огоньком в глазах заметил Дэнни. – Вам будет о чем побеседовать после твоего переезда.

– Кстати, ты напомнил мне: нужно взять отгул двадцатого июня, чтобы перевезти вещи. Можешь присмотреть за залом, пока я загляну к Глену и попрошу его разрешения, прежде чем вносить изменения в график?

Глен, главный управляющий музеем, славился своей неуступчивостью. Мне совершенно не хотелось отвечать на его неизбежные расспросы о причинах переезда, потому что я не сообщила о своем расставании со Стивеном, хотя все коллеги об этом уже сплетничали.

– Конечно. Сомневаюсь, что босс будет возражать. Кажется, никто не планировал отпуск раньше июля или августа. Все хотят уйти во время школьных каникул, чтобы побыть с детьми. Кроме того, ты же в этом году еще не брала ни одного дня, верно?

– Верно.

Мы со Стивеном не планировали вместе ничего, кроме выходных. Когда он уклонился от того, чтобы назвать конкретную дату, я списала все на его занятость и даже не предполагала, что он уже обдумывает, как провести остаток жизни в вечном отпуске.

Я встала и взяла кружку, чтобы отнести в посудомоечную машину, но тут ручка отвалилась. А когда мы с Дэнни начали собирать осколки и выбрасывать в мусорную корзину, ненадежные антикварные часы в главном фойе отбили половину третьего. На самом деле они спешили на тридцать минут. Мы поспешили покинуть кафетерий и разошлись в коридоре: Дэнни направился вниз к стойке регистрации, я же зашагала вверх по лестнице, репетируя в уме речь для Глена. Его берлога располагалась на последнем этаже, подальше от тех мест, где он рисковал наткнуться на посетителей музея, которые, по сути, служили источником наших зарплат.

Когда я постучала в дверь кабинета, то задумалась, не поспешила ли заказать грузовик для перевозки вещей на выбранную дату, не согласовав предварительно отгул с начальником. Хотя, учитывая обстоятельства, вряд ли он мне откажет, так ведь?

Глава 5. Противодействие

– Глен мне отказал! – пожаловалась я Дэнни, не обращая внимания на группу пожилых посетителей, которые только что записались на экскурсию в сопровождении нашей коллеги Миртл.

– Что? – Вымещая гнев, друг с такой силой стукнул мышкой по рельефному коврику, что отвалилось колесико прокрутки.

– Бедная мышка, – вздохнула я. – Теперь она выглядит так, как я себя чувствую.

Я взяла ее и аккуратно перевернула, готовясь сделать срочную операцию ножом для бумаг. За последние пару недель эту процедуру пришлось проводить уже трижды, поскольку мой запрос на новое устройство остался без внимания. Все чаще начинало казаться, что весь музей держался лишь на скотче и скрепках.

– На каком основании Глен тебе отказал? – спросил Дэнни, наблюдая, как я откручиваю крошечные винтики ногтем, чтобы добраться до внутренностей мышки.

– Заявил, что никого не может отпустить, если только дело не касается жизни и смерти. Потому что в четыре часа весь музей закроют на важное совещание для персонала. Хотя не пожелал сообщить, чем оно так важно.

Я открепила маленький валик внутри и вернула колесико прокрутки на место.

– Какой-то надуманный повод для отказа дать отгул, – прокомментировал Дэнни. – Надеюсь, ты не планируешь в ответ прикончить кого-то, раз уж это единственное исключение для согласования выходного?

– Не искушай меня! – поморщилась я, вспоминая высокомерную ухмылку начальника, когда он мне отказывал, прекрасно осознавая полноту собственной власти и наслаждаясь ею на всю катушку.

– Может, к нам заявится особый посетитель, вроде члена королевской семьи? – предположил Дэнни. – Это бы объяснило раннее закрытие музея. Такие особы не пожелали бы толпиться вместе с обычной публикой. А Глен с радостью бы принял высоких гостей, которые наверняка чисто вымыты и наряжены, а также не попытаются повредить экспонаты или толкнуть друг друга, пока думают, что мы не смотрим.

Оба упомянутых инцидента случились сегодня во время лекции у пятилеток.

Я рассеянно улыбнулась. Дэнни всегда старался подбодрить и развеселить меня.

– Нет, в таком случае здесь бы уже суетились рабочие, пытаясь освежить облупленную краску и убирая вытертые ковровые покрытия.

– Как я и говорил, Алиса, ты упустила свое призвание, – добродушно усмехнулся Дэнни. – Могла бы стать отличным музейным детективом.

– Или уборщицей. Или сотрудником ИТ-отдела, – я указала на мышку. – Не говоря уже о главной специализации, заявленной в моей должностной инструкции. – Восстановив целостность отремонтированного устройства и отдав его в протянутые руки друга, я добавила: – Пожалуйста. Опробуй своего компьютерного грызуна в действии. В любом случае похоже, что теперь мне придется перевозить вещи в выходной накануне запланированной даты. Вряд ли ты…

Дэнни, обычно такой понимающий, вскинул ладонь свободной руки в защитном жесте.

– Извини, не смогу помочь. Мартина недавно забронировала нам мини-отпуск на те выходные. Не знаю, где именно, но думаю, это особое место. Кроме того, она все уже оплатила.

В качестве замначальника пассия Дэнни зарабатывала намного больше нас.

– Серьезно? Ты же не думаешь, что она готовится сделать предложение?

– Предложение? – воскликнул собеседник.

Видимо, он не воспринимал их отношения настолько серьезно, несмотря на переезд к Мартине. Как лучшему другу Дэнни мне следовало бы порадоваться за него, но я почему-то никак не могла принять выбранную им партнершу.

Посетители начали оборачиваться, бросая на возмутителя спокойствия неодобрительные взгляды. Он поспешил извиниться.

– Простите, если напугал вас, леди и джентльмены. Нет повода для беспокойства.

Миртл, художественный руководитель музея, знавшая про отношения Дэнни с Мартиной, решила оживить свою экскурсию легкой шуткой, заявив:

– Ты наконец сделал предложение Алисе? Уверена, наши гости с радостью пожелают вам счастливого совместного будущего. Вы кажетесь прекрасной парой.

С этими словами она махнула своей группе, которая разразилась аплодисментами.

Стараясь не смеяться, мы с Дэнни подыграли, благодарно кивая. Он прижал меня к груди в теплом объятии. Я уткнулась лицом ему в плечо, вздрагивая от сдерживаемого веселья и отчасти от негодования, пока приятель не заверил, что зрители удалились за пределы слышимости к краеведческому отделу, и только тогда высвободилась, отряхиваясь.

– По крайней мере, недавний кризис не затронул твое чувство юмора, – прокомментировал Дэнни. – Итак, на чем мы остановились? А, да. По какой еще причине может музей закрываться раньше в твой день переезда?

– Мероприятие для сотрудников в благодарность за наш тяжкий труд в условиях, когда вокруг все рушится? Или для объявления плана по грандиозной реконструкции, пока все не рухнуло? Глен сообщит, что уходит на пенсию?

– Меня устроит любой из перечисленных вариантов, – вздохнул Дэнни. – Как бы там ни было, думаю, неплохо бы организовать тотализатор среди сотрудников.

Он никогда не упускал возможности собрать ставки.

– Кстати, об упущенных призваниях. Ты бы стал отличным букмекером, – прокомментировала я.

До конца дежурства за регистрационной стойкой мы с Дэнни успели придумать с пару десятков возможных причин загадочного собрания и записать их на листках бумаги, чтобы раздать завтра коллегам.

Когда я ехала с работы домой, то все еще пыталась угадать реальный повод для созыва всех сотрудников и надеялась, что моя репутация лучшего детектива-любителя в музее не окажется запятнанной.

Глава 6. Охлажденный пыл

Я лишь краем сознания отметила тот факт, что наступил праздник солнцестояния, когда раздался такой сильный стук в дверь, что показалось, будто кто-то колотит по ней кувалдой или даже киркой.

Интересно, почему почтальон, или кто бы ни стремился попасть внутрь, не воспользовался очаровательным латунным молоточком в форме дельфина – одним из пяти в коллекции Стивена – или сонеткой⁶ в эдвардианском стиле, которую недавно починили, вернув функциональность.

Не открывая глаза, я с трудом приняла сидячее положение и перекинула ноги через край кровати, нащупывая босыми ступнями свои мягкие пушистые тапочки, но вместо них обнаружила что-то холодное и твердое – ребро чемодана со всеми ночными рубашками, кроме пижамы, в которой и спала.

Невзирая на пульсирующую в висках боль, я открыла глаза, ожидая увидеть лишь обеспеченную ставнями темноту. В прошлом году мы со Стивеном повесили их на окна, выбрав самые модные, в колониальном стиле. Но мне сразу же пришлось зажмуриться, защищаясь от ослепительного солнечного света, который заливал спальню с четырех часов утра. Щурясь, я осмотрелась, предположив, что сегодня буквально встала не с той ноги, но не обнаружила свои вещи на привычных местах.

А затем вспомнила, что переехала в коттедж в субботу и что сейчас уже вторник. Старый особняк остался в прошлом. И вчера было то самое загадочное совещание для сотрудников музея, из-за которого Глен не дал мне отгул.

В офисном тотализаторе я выбрала наименее вероятный вариант: вторжение пришельцев. Но мое разочарование не шло ни в какое сравнение с тревогой, когда нам раскрыли истинную причину совещания: немедленное и радикальное сокращение штата, которое предполагало увольнение всех лишних сотрудников, включая меня.

Предпочтение отдали семейным работникам и тем, кто находился на старте карьеры. Тех же, кто постарше, и одиноких, как я, сочли менее ценными вне зависимости от стажа. Единственным исключением стал Дэнни. Всего на несколько лет младше меня и не связанный узами брака, он сохранил свою должность. Очевидно, отношения с Мартиной избавили его от участи прочих невезучих.

Я была поражена. Наверняка выплаты сокращенным влетят в копеечку. И почему не воспользовались традиционным подходом: последним устроился – первым вылетел с работы? Потом мне стало ясно: молодые специалисты получали зарплату меньше, а потому оставить их было бы дешевле для музея.

– Разве это законно? – воскликнула я, когда Глен нанес свой подлый удар. Куда подевался мой адвокат, когда я в нем так нуждалась? Наверное, сейчас он уже находился на полпути к Индии. – Я отпахала здесь половину жизни. Такая преданность уже не ценится? Кроме того, вести хозяйство в одиночку куда дороже, чем с партнером. Напоминает налог для незамужних. Почему супружеским парам отдают предпочтение?

– Алиса, ты делаешь поспешные выводы, – отозвался Глен резким тоном опытного учителя, упрекающего нерадивого ученика. – Мы проявляем всю возможную щедрость при сложившихся обстоятельствах и поступаем куда справедливее, чем ты пытаешься показать. Например, тебе уже обеспечено бесплатное проживание в собственном доме. Другие связаны более суровыми финансовыми обязательствами вне зависимости от их семейного положения.

– Да, но я сумела расквитаться с ипотекой только потому, что работала в поте лица с самого выпуска после университета, – парировала я. – И никогда не брала декрет. – Мне сложно далось это признание, но приходилось пользоваться всеми доступными рычагами воздействия, чтобы сохранить должность. – И теперь меня наказывают за тридцать лет верной службы в музее?

Глен ничего не ответил, лишь махнул следующему сотруднику, желающему задать вопрос. Дэнни, сидевший рядом, обнял меня одной рукой за плечи, и я привалилась к нему. После тяжелых выходных, когда пришлось сниматься с обжитого места и перетаскивать полный дом вещей, несмотря на помощь грузчиков, у меня не осталось сил бороться, особенно против явно решенного дела.

Честно говоря, слова Глена имели определенный смысл. Хотя я и не собиралась этого признавать. Если бы мне пришлось выбирать между собой и Дженной, матерью-одиночкой, которая работала с утра до вечера в сувенирном отделе, чтобы содержать двоих детей в муниципальном жилье, я бы и сама решила оставить ее.

Листая буклет, врученный всем «лишним» сотрудникам, я произвела в уме быстрый подсчет своего выходного пособия. По крайней мере, в этом музей проявил щедрость: целых три месячных оклада.

Я попыталась отыскать положительные моменты ситуации. Теперь у меня будет полно времени на распаковку вещей и обустройство в новом доме. Неиспользованный отпуск покроет две недели отработки. Приличный оплаченный период позволит мне уделить внимание поискам другой вакансии без необходимости залезать в накопленную на черный день сумму, которая хранилась в банке. Тогда с чего начать?

Серия громких ударов в дверь вернула меня в настоящее.

Точно, для начала следовало открыть настойчивому визитеру.

Проверив состояние пижамы, я побрела вниз по ступеням в главный зал, где вздрогнула от страха, услышав громкий храп, донесшийся с дивана. Неужели тот, кто рвался внутрь, устал ждать и разбил дверь на куски своим молотом, но решил вздремнуть? Не так уж и долго я спускалась.

Развернутый к камину диван стоял спинкой ко мне, загораживая обзор на спящего. Но это явно был не молотобоец, поскольку стук возобновился. Подумав, что на данном этапе еще одна минута неизвестности ничего не изменит, я на цыпочках пересекла зал, обогнув диван по дуге, и оглянулась, чтобы выяснить личность таинственного храпуна.

Дэнни! Он поджал свои длинные ноги, чтобы втиснуться на компактный раскладной диван, точно сардина в банке. Лоскутное одеяло, должно быть позаимствованное из запасов прежней владелицы магазина, чтобы укрыться, соскользнуло с крепкого торса приятеля и теперь валялось рядом.

Что он здесь делал? Я покосилась на часы. Уже приближался полдень. Если уж на то пошло, почему я сама так долго спала?

Не видя особой необходимости прерывать безмятежный сон Дэнни и будить его, я решила разобраться с ним после того, как сварю нам обоим кофе и приму болеутоляющие, потому что голова просто раскалывалась, хотя и неизвестно, по какой причине.

Из-за двери донесся визгливый вопль:

– Я знаю, что вы там!

Сначала нужно разобраться с нежданным гостем. Мне и самой хотелось выяснить, кто барабанил в мою дверь, будто в ударный музыкальный инструмент.

Быстро проведя ладонью по своим длинным распущенным волосам, приглаживая выбившиеся пряди, я приблизилась к входу, распахнула створку и увидела на пороге маленькую старушку. Сзади лились лучи яркого солнца, поэтому лицо пряталось в тенях. Она, вероятно, весила немногим больше тридцати килограммов, хрупкая фигура скрывалась под несколькими слоями свободной одежды ручной вязки и длинной твидовой юбкой почти до лодыжек. Худые руки гостья скрестила на груди. Не могли же эти тонкие пальчики производить такой шум?

Один взгляд на ее ноги поведал все, что требовалось знать. На ней красовались подбитые гвоздями рабочие сапоги с металлическими носами и на несколько размеров больше, чем нужно. Вероятно, они принадлежали мужу или сыну. Старушка вскинула клюку и угрожающе потрясла ею перед моим носом, требовательно спросив:

– Видели, что у вас перед магазином?

Когда она с подчеркнутым ужасом прижала ладони к щекам, то выглядела совсем как пожилая сестра персонажа картины Эдварда Мунка «Крик».

Я посмотрела поверх плеча собеседницы.

– Вы говорите о моей машине?

Она была не так уж и ужасна для десятилетнего транспортного средства. Вряд ли речь шла о ее несоответствии высоким деревенским стандартам. На ней за все время эксплуатации не осталось ни вмятины. Хотя я не припоминала той огромной царапины, которая тянулась вдоль всей пассажирской стороны. Учитывая непритязательный вид самой гостьи, она не имела морального права упрекать мой пострадавший автомобиль, но ее агрессивное поведение меня нервировало.

Я попыталась урезонить ее спокойным тоном:

– Что именно не так с моей машиной, по вашему мнению?

– Нельзя ее так парковать. – Старушка ткнула скрюченным пальцем себе за плечо в сторону предмета обсуждения, не сводя с меня своих глаз-бусинок.

Я проследила взглядом в указанном направлении. Ладно, машина действительно занимала много места, но я пока не привыкла разворачивать ее под нужным углом на узком каменном пятачке, хотя в прежнем районе поднаторела в параллельной парковке, поскольку приходилось вписываться между другими автомобилями на улице перед особняком.

– Извините, – попыталась успокоить я склочную старушку. – Обычно я не так небрежно ставлю машину. Не знаю, почему вчера получилось настолько плохо.

Однако что именно вызвало такое недовольство собеседницы? Ее-то как это касалось?

– Больше так не делайте. – Она отступила на несколько шагов в сторону и указала туда, где площадка для стоянки встречалась с дорогой. – Видите, никакого бордюрного съезда? Без него тут нельзя парковаться. Вы не можете пересекать тротуар, чтобы не сбить беспомощного пожилого пешехода.

«Не подавайте мне идеи», – подумала я, хотя, если честно, собеседницу никто бы не отнес к разряду беспомощных.

– Вы можете переехать одного из покупателей магазина или детей, которые наслаждаются мороженым. Что тогда станете делать?

Я заслонила ладонью глаза, чтобы защитить их от солнечных лучей, которые ослепляющими стрелами вонзались прямо в мозг, и отозвалась:

– Какие еще покупатели? Здесь теперь живу только я.

Словно желая выставить меня обманщицей перед новой соседкой, сзади раздался громкий стон, а последующий зевок эхом разнесся по гостиной. Затем послышался скрип пружин и шлепанье босых ног по полу. Дэнни, восстав ото сна, приблизился к входной двери, чтобы посмотреть, в чем дело.

При виде высокого широкоплечего темнокожего мужчины в одном неглиже пожилая собеседница едва не упала, отшатываясь от неожиданности, и взвизгнула, спеша удалиться:

– И это называется жить в одиночестве? – Однако остановилась, указала себе под ноги, достигнув тротуара, и на прощание нанесла контрольный удар: – Нет бордюрного съезда!

После чего устремилась прочь по улице со всей возможной скоростью, которую допускали слишком большие сапоги.

У меня возникло неприятное предчувствие, что старушка планирует поделиться со всей деревней деталями нашей встречи, настраивая новых соседей против меня еще до знакомства и возможности произвести благоприятное впечатление.

Я захлопнула дверь, повернулась к Дэнни и язвительно заключила, следуя за ним на кухню:

– Все прошло просто замечательно.

– Не переживай, это всего лишь одна старушка, – утешил друг. – Может, остальные жители деревни считают ее сумасшедшей скандалисткой и не обратят внимания на ее слова о тебе. В любом случае забудь о ней. Ненормальная леди – наименьшая из твоих проблем после вчерашнего вечера.

– А что произошло вчера вечером? – удивилась я, понимая, что не могу вспомнить ничего из случившегося после собрания сотрудников.

Дэнни тяжело опустился на один из расшатанных деревянных стульев, которые остались от прежней хозяйки. Я надеялась, что старая мебель выдержит неожиданную нагрузку.

– Ты хочешь сказать, что все забыла?

Я кивнула, о чем тут же пожалела. Пришлось опереться рукой на край маленького обеденного стола, чтобы не покачнуться от головокружения.

– Тогда тебе лучше присесть. Я налью тебе укрепляющего чая, прежде чем рассказывать.

Когда я рухнула на второй из стульев, его ножка сломалась, словно желая намекнуть: впереди меня ждет не самый легкий день.

Глава 7. Тревожные звоночки

– Видимо, придется подавать в отдел планирования прошение о разрешении на бордюрный съезд, чтобы иметь право парковаться здесь, – печально сообщила я Дэнни, пока тот наполнял чайник. – Честно говоря, риелтор должен был предупредить меня об этом. Интересно, много времени займет установка пандуса?

Друг вытащил из шкафчика две тонкостенные фарфоровые чашки и блюдца, водрузив их на стол.

– Неважно. Тебе он все равно вряд ли понадобится по меньшей мере еще год, учитывая вчерашние события.

– Что ты имеешь в виду?

Избегая моего взгляда, Дэнни поставил на стол чайник.

– Именно на такой срок отбирают права, что почти наверняка случится, если сданный анализ окажется положительным.

Я не могла поверить услышанному.

– Ты можешь прекратить говорить загадками и просто рассказать все как есть? Я не помню, что совершила какие-то правонарушения.

Поставив локти на стол, я обхватила трещавшую голову руками.

Дэнни налил немного молока в чашку перед тем, как добавить чай и придвинуть ко мне.

– Ты вообще помнишь вчерашний вечер?

– Очень смутно, – после некоторого размышления ответила я. – Только то ужасное собрание персонала. А, и еще то, как мы потом поехали в паб. И как Мартина покупала нам выпить. Думаю, Глен дал ей денег на первый круг.

– И что именно ты пила?

Я нахмурилась, не понимая, с чего Дэнни меня осуждает.

– Только апельсиновый сок и лимонад, клянусь. Я знала, что потом придется возвращаться домой на машине.

Кроме того, мне не хотелось добавлять еще и похмелье к списку неприятностей.

Дэнни устроился за столом напротив меня, отпил свой чай и откашлялся.

– Я так и думал, иначе отобрал бы у тебя ключи и не позволил сесть за руль. Кстати, если тебе от этого будет легче, не ты виновата в кривой парковке.

– В любом случае это странно. Ты же знаешь, что я с закрытыми глазами могла бы поставить машину под углом в девяносто градусов от главной дороги, как здесь. Это простой маневр, а я всегда считала себя гуру парковки.

– На твоем месте я бы не пробовал провернуть этот трюк, – содрогнулся Дэнни. – Как бы там ни было, это не ты так криво въехала.

Я поставила чашку на блюдце, испытывая неприятное предчувствие, что иначе пролью чай, услышав последующие откровения.

– А кто тогда? Ты? – Пожалуй, предположение имело смысл. В памяти всплыли отрывочные картины, как я рыдала в пабе на плече друга. Хотя это не объясняло, почему он парковал мою машину. – Спасибо, что сопроводил меня домой, но вряд ли это было так необходимо. Постой, мы приехали вчера сюда только вдвоем?

Я напрягла слух, пытаясь различить звуки, которые выдали бы присутствие в коттедже третьего человека. Может, Мартина тоже тут? Не хотелось бы. Хотя в музее я старалась проявлять к ней вежливость ради Дэнни, она все равно мне не нравилась.

Но вокруг царила тишина.

– Знаю, ты бы и сама справилась, но я хотел поговорить с тобой насчет увольнения наедине, без посторонних ушей. В пабе, в окружении остальных сотрудников музея, шанса так и не выпало, – признался Дэнни. – Ты выглядела крайне расстроенной.

– Однако и сама бы прекрасно доехала, честно.

– Может, первую часть пути, – мягко произнес он. – Но после того, как прекратились пробки, нас остановил патрульный.

Друг сделал паузу, будто надеялся, что я сама все вспомню, получив подсказку, и избавлю его от сложной задачи сообщать неприятные новости лично. Его трюк сработал. Слова о патрульном что-то пробудили в сознании, и перед внутренним взором всплыли мигающие огни полицейской машины в зеркале заднего вида, а затем вспомнилось ощущение от укола иглой в сгиб левого локтя.

Я спрятала лицо в ладонях и наклонилась вперед, неразборчиво пробормотав:

– Это все Глен виноват. Если бы он не объявил меня лишней, то я бы не оказалась в таком состоянии. И обычно всегда очень аккуратно вожу, ты же знаешь.

Я всегда гордилась, что никогда не получала штрафов, даже за неправильную парковку.

Приподняв голову, чтобы взглянуть в глаза другу, я поняла, что не могу винить в произошедшем Глена. Моя эмоциональная реакция на новости об увольнении – моя собственная ответственность. Затем у меня появилась идея.

– Может, кто-то дал мне не тот напиток? Например, коктейль с джином вместо простого лимонада?

– Пусть я и трезвенник, но помню, что коктейли не наливают в стаканы, – заметил Дэнни. – Кроме того, мы находились в кругу друзей, а не в каком-то ночном клубе в компании незнакомцев. Хотя, говоря по правде, ты начала вести себя странно только на полпути домой, а сперва ехала так же хорошо, как обычно. И только на трассе сильно снизила скорость и принялась вилять из одной полосы в другую без всякой причины, бормоча неразборчивую бессмыслицу, чем напугала меня до полусмерти. Я подумал, что у тебя случился инсульт или что-то вроде того, учитывая, что ты блюдешь трезвость почище монашки, и как раз хотел попросить свернуть на обочину, когда нас догнала патрульная машина, опередив меня.

– О нет, меня заставили пройти анализ на содержание алкоголя. Теперь начинаю припоминать. Это мой первый опыт с контролем трезвости. И, надеюсь, последний. Но тест не мог быть положительным.

– Ты права, он показал отрицательный результат. Но по какой-то причине ты вела машину неравномерно и чуть не упала, когда тебя попросили выйти наружу. Поэтому офицер сопроводил нас в участок, чтобы взять анализ крови и исключить возможность поломки алкометра.

– Теперь становится ясно, откуда взялась отметина от укола. – Я коснулась сгиба локтя и поморщилась от боли, а под маленьким кусочком пластыря обнаружился небольшой кровоподтек с темно-красной точкой по центру.

– Но наверняка второй тест оправдал меня, так? Подтвердил отрицательный результат алкометра, который и правда мог выйти из строя.

– Согласен насчет алкометра, – кивнул Дэнни. – Но насчет анализа крови все оказалось не так просто. Заявили, что его нужно отослать в лабораторию, хотя, на мой взгляд, это просто пустая трата времени и ресурсов. Тебя отпустили и разрешили садиться за руль до тех пор, пока суд не решит иначе. Если это вообще случится.

Я поморщилась.

– Суд? Вряд ли до этого дойдет, так? Но давай посмотрим на все с положительной стороны, – я невесело усмехнулась. – По крайней мере, мне не потребуется заискивать перед Гленом, чтобы выпросить отпуск на отсидку в тюрьме. Все время мира теперь принадлежит мне одной.

– Не переживай, Алиса. Уверен, суд не назначит в качестве наказания заключение. Только не при отрицательном результате алкотестера. Как говорит моя мама, пересечем этот мост, когда подойдем к нему.

Я зажмурилась в тщетной надежде помешать слезам пролиться.

– Ты не можешь заранее знать, как все обернется. Если алкотестер сломался, то и результаты анализа крови могут счесть неверными. А без прав как мне тогда добираться до работы? Конечно, если кто-то вообще решит нанять пятидесятилетнюю, потрепанную жизнью даму.

Дэнни подошел, приобнял меня за плечи и поцеловал в макушку, желая поддержать.

– Не говори глупости. Ты еще на многое способна, просто сейчас наступила черная полоса, подбросив кучу неприятностей за последние несколько месяцев: расставание после длительных отношений, переезд, потеря работы. Но все будет хорошо, поверь мне. Я тебя знаю. Ты сумеешь справиться так или иначе. – Он обвел рукой помещение. – Для начала можно обустроить свой чудесный коттедж и зажить с куда большим комфортом, чем в захламленном вещами Стивена особняке. – Хотя друг относился к беспорядку гораздо спокойнее меня, он предпочитал коллекции антиквариата, а не бессмысленные наборы самых разных предметов, которые так любил мой бывший партнер. – Кроме того, пока не получены результаты анализа крови, можно ездить в город на общественном транспорте. Отсюда, кажется, ходит автобус, который доставит до центральной станции. Только подумай, сколько времени освободится на чтение во время пути, если не придется сидеть за рулем, добираясь по ужасным пробкам каждое утро и каждый вечер.

Я всхлипнула, прижимаясь к Дэнни.

– Тогда начинать и заканчивать день не придется с ругани на бестолковых водителей. Хотя моим действиям вчера вечером нет оправдания. Знаю, меня расстроили новости об увольнении, но это не могло служить причиной столь ужасного вождения. Боже, а если бы я сбила кого-то? Ты ведь тоже мог умереть. Прости, пожалуйста. И, кстати, извинись перед Мартиной за то, что угнала тебя. Надеюсь, она не слишком возражала. – Я закрыла лицо ладонями.

– А, не переживай на ее счет. Побеспокойся о себе ради разнообразия. И помни, отныне все постепенно начнет налаживаться. Обещаю.

Кивнув, я понемногу взяла себя в руки. Затем в голову пришла еще одна мысль:

– Тогда как мы вчера добрались сюда? Сомневаюсь, что патрульный разрешил мне ехать на своей машине от участка, если действительно считал меня нетрезвой. И уж тем более вряд ли отвез нас сам. Или вечер оказался спокойным в плане правонарушений и полицейскому было нечего делать?

После секундной заминки Дэнни все же ответил:

– Вообще-то, это я привез нас сюда. После оформления всех протоколов патрульные порекомендовали сесть за руль мужу.

– Что, Стивену? – ахнула я. – И откуда они его выкопали? Я думала, он сейчас уже на полпути к Стамбулу.

– Они имели в виду меня, – ухмыльнулся Дэнни, указывая на себя. – Но не волнуйся, мы не успели официально закрепить союз, пока ты была под мухой. К счастью, здесь не Лас-Вегас.

Я рассмеялась.

– Что ж, я нашла не самого плохого партнера. Но не хотела бы огорчать Мартину.

– Да хватит уже беспокоиться о ней.

Меня охватило раскаяние за нелюбовь к девушке друга. В конце концов, она делала его счастливым, остальное не имело значения.

– Обещаю никогда больше не жаловаться на твой стиль парковки, – добавила я извиняющимся тоном.

Дэнни ободряюще похлопал меня по плечу и вернулся на свое место.

– Ну вот, так-то лучше. Только, боюсь, это еще не все плохие новости. – Он состроил гримасу. – Алиса, прости, но когда я сворачивал на узкую улочку, которая ведет от главной дороги к коттеджу, то неверно оценил расстояние между каменной стеной и машиной.

После всей проявленной ко мне доброты я не могла упрекать друга.

– Значит, это ты поцарапал ее? Неважно. Это всего лишь кусок металла. Я благодарна за то, что ты доставил меня домой в целости и сохранности.

– Э-э, насчет сохранности… Я повредил одну из передних фар. Извини, что добавляю еще одну неприятность к уже немаленькому списку, но потребуется ремонт. Разреши, я отгоню машину в гараж рядом с квартирой Мартины – нашей квартирой – и заплачу за починку. Я настаиваю, – добавил Дэнни, заметив мои колебания.

Я пожала плечами, решив не возражать. Он с облегчением откинулся на спинку стула.

– Тогда договорились. А теперь ступай в душ и одеваться. Мир сразу заиграет более яркими красками.

– Боже, мы же опоздали в музей! – воскликнула я, взглянув на часы. – Глен с катушек слетит.