Kitobni o'qish: «Султан на побегушках»

© Донцова Д.А., 2026

© ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава первая

Ваша жизнь способна измениться в один миг, в самый обычный день.

Для тех, кто незнаком со мной, представлюсь: Иван Павлович Подушкин, частный детектив с лицензией. Работаю не один, есть помощник Борис Кузнецов, его должность можно назвать красивым словом «батлер». С Борей мы сотрудничаем много лет, живем в одних апартаментах, давно стали друзьями. Кроме Кузнецова, у меня есть еще Олег Котин, его я считаю своим братом. Котин – бизнесмен. Не могу точно сказать, чем он занимается, знаю лишь, что он один из ведущих игроков на поле компьютерных технологий. Ирэн Львовна, мама Олега, любит меня, и я плачу ей взаимностью.

Хозяйством у меня занимаются Анна Ивановна и ее супруг Григорий. Гриша – мастер на все руки и, кроме того, весьма талантливый художник. Он нигде не учился, но его картины завораживают, их охотно покупают. Кто другой мог бы загордиться, громко сказать: «Я великий живописец, не по чину мне у Подушкина служить!» – но Григорий считает создание полотен баловством, несерьезным делом. Он не загордился от похвал злоязыких критиков, не водрузил на макушку корону, целыми днями стоит у мольберта в мастерской. И он нежно любит свою супругу.

Писатель Павел Иванович Подушкин, мой отец, давно скончался. Вот его супруга, моя мать, Николетта Адилье, слава богу, жива и здравствует. Владимир Иванович, мой отчим, ненамного старше меня, но в десятки раз богаче. У нас с ним теплые дружеские отношения, оба любим порой поболтать на разные темы. Маменька, светская дама, обожает устраивать суарэ, или, если говорить по-русски, вечеринки, ведет активный образ жизни.

В свое время мне повезло стать обладателем двух просторных квартир в самом центре столицы России. В одной я сейчас живу, во второй офис. В этих же апартаментах поселились Анна Ивановна и Гриша, там находится мастерская художника.

Дом, в котором находится офис, был построен в начале двадцатого века. Один подъезд, на каждом этаже по квартире. Раньше в одних апартаментах жили Олег и Ирэн Львовна, в других поселился я, а обитатели остальных давно уехали за границу. Через несколько лет Котину удалось убедить хозяев, которые покинули Россию, продать ему свои владения. Теперь на разных этажах обитаем мы: Ирэн Львовна, я и Олег. Одно помещение просто заперто, сдавать его никто не собирается.

Вход в дом со стороны улицы всегда закрыт, им пользуются только мои клиенты. Человек нажимает на кнопку домофона, называет свое имя, Анна Ивановна спускается на первый этаж и впускает его. Для жильцов есть вход со двора. Въезд во двор наглухо закрыт железными воротами.

Двор небольшой, но есть навес, я ставлю туда машину. Автомобиль Олега его водитель отгоняет в гараж, не знаю, где он находится. Еще на участке есть место для выгула моей собаки Демьянки, она может бегать там сколько захочет. Кошка Лерочка сидит дома. Сразу скажу: кличку ей не я придумал.

Если суммировать все вышесказанное, то становится ясно: перед вами полностью счастливый человек. Порой слышу от знакомых: «Ванечка, не надоело тебе жить бобылем? Посмотри вокруг: у всех семьи, а ты одинок!» По моему мнению, любую ситуацию следует оценивать объективно. Сколько людей счастливы в брачном союзе? Сколько пар живут, как не самые вежливые соседи, но не расходятся, потому что у них квартира, дача, машина? Дети… Соглашусь, что они милые в возрасте от двух до пяти. Но в младенчестве отпрыски требуют особого ухода, постоянного внимания, а уж став подростками… Не зря русский народ сложил пословицу «Маленькие детки спать не дают, от больших сам не уснешь». Что касаемо личного блаженства, то, опять же, сугубо по моему мнению, человек счастлив, когда он рад тому, что у него есть, и не желает того, чего у него нет.

Однако хватит заниматься пустыми размышлизмами. Только что раздался звонок в дверь. Наверное, Боря отправился в прихожую. Сейчас в кабинет войдет Татьяна Мироновна Никитина. Что я о ней знаю? Ничего, кроме имени, отчества и фамилии.

Из коридора донесся звук быстрых шагов, дверь распахнулась, и появилась симпатичная женщина. За ней маячил Борис.

– Иван Павлович… – начал секретарь.

Посетительница не дала ему договорить.

– Добрый день. Я Татьяна, договаривалась о встрече с детективом.

– Здравствуйте, Иван Павлович к вашим услугам. Выбирайте любое кресло, – улыбнулся я.

Батлер тем временем сел за свой стол, на котором стоят компьютер и несколько ноутбуков.

– Он останется? – уточнила Татьяна.

– Да, – ответил я.

– Пусть уйдет, – потребовала посетительница. – Я не намерена посвящать каждого в свои личные дела.

Боря молча поднялся, взял один ноутбук и живо покинул помещение. Я не стал объяснять даме, что с его помощью батлер прекрасно услышит все, о чем беседуют в кабинете, в очередной раз улыбнулся и приступил к беседе.

– Слушаю вас внимательно.

– Предупреждаю, – воскликнула Татьяна, – оплата только онлайн! Никакой налички!

– Прекрасно, – согласился я.

– Если занимаетесь моей проблемой, то остальные дела пускаете побоку, – продолжала Никитина. – Я не одна из клиенток, я главная! И подпишем договор!

– Конечно, – кивнул я. – Что привело вас ко мне?

Дама прищурилась.

– Сначала составим документ, в котором укажем пункт о неразглашении вами какой-либо информации о клиентке, а уж потом начнем деловой разговор.

– Неразглашение распространяется на все сведения, которые я получу о вас? – уточнил я.

– Да, – кивнула гостья, – абсолютно на все.

– Вы когда в последний раз проходили полное медицинское обследование?

– Два года назад, – машинально ответила клиентка и возмутилась: – Какое отношение состояние моего здоровья имеет к вашей деятельности?

– За двадцать четыре месяца у человека возможно появление некоего недуга. Что, если сейчас в процессе общения со мной вам станет плохо? Инфаркт, например, случится. Придется смотреть, как вы умираете, я не сумею помочь вам, – с самым серьезным видом сказал я.

Лицо Татьяны покрылось красными пятнами.

– Не несите чушь!

– Если у нас будет документ о неразглашении какой-либо информации о вас, вызов «Скорой» его нарушит. Придется назвать медику ваши имя и фамилию, а также сообщить, что вы не член семьи, а гостья. А я всегда добуквенно соблюдаю договор, поэтому не позову лекаря. Конечно, мы с Борисом попытаемся реанимировать вас, водой холодной вам в лицо побрызгаем, газетой над головой помашем, но при инфаркте и инсульте данные действия вряд ли помогут. В общем, поскольку нам не нужны неприятности, придется отказаться от работы с вами.

Никитина пару секунд сидела молча, потом расхохоталась и заговорила:

– Впервые прибегаю к услугам частного сыщика. Хорошо с вами не знакома, мы не друзья, но паспорт свой вам продемонстрирую.

– Будь мы с вами в давних отношениях, я тем более не смог бы работать с вами. Кстати, большинство хирургов не берутся оперировать близких родственников.

– Сейчас все расскажу, – приняла решение Татьяна. – Зовите своего Константина, все равно он от вас все узнает.

– Соломоново решение, – улыбнулся я, решив не уточнять, что имя секретаря – Борис.

За годы работы мы с батлером наслушались много всякого-разного и повидали удивительных людей. Не могу забыть милую бабулю Марию Ивановну, у которой пропал любимый котик. Пенсионерка пришла в слезах, сказала:

– Живу в селе, Василий мой свободно по деревне ходит, но домой всегда к ужину прибегает. А в среду не появился! И в четверг не пришел, и сегодня я его не видела. Найдите мальчика! Хорошо заплачу! Двадцати пяти рублей не пожалею! Специально примчалась к вам на электричке!

Разговор состоялся в прошлом году. Батон хлеба тогда стоил в среднем от восьмидесяти до двухсот рублей. Но ради поиска обожаемого Васеньки старушка не испугалась одна приехать из Подмосковья. Правнук соседки нашел в интернете сайт агентства и посоветовал бабуле обратиться к нам. Обижать пенсионерку отказом мы не захотели. Попытались объяснить ей, что платить не надо, но она разгневалась, поэтому взяли двадцать пять рублей.

Через несколько часов Василий вместе со своей возлюбленной кошкой обнаружился на чердаке заброшенной избы рядом с домом Марии Ивановны. Супружеская пара была обласкана «матерью» Василия, нас напоили травяным чаем, угостили ватрушками и осенили крестным знамением. Счастливая баба Маша махала вслед нашей машине, пока мы не скрылись за поворотом. Теперь раз в месяц правнук соседки присылает нам на почту фото Васеньки, его «жены» и многочисленных детей.

Разные клиенты к нам с Борисом приходят. Но Татьяне Мироновне удалось удивить. Свой рассказ она начала ab ovo¹.

Глава вторая

Никитина очень хотела выйти замуж, но никак девушке не попадался хороший человек. Да и где его найти? Таня училась в институте иностранных языков, уже тогда свободно владела французским и английским, в зачетке у нее стройными рядами стояли одни пятерки.

Не следует думать, что отличница была толстой некрасивой прыщавой грязнулей, которая не следит за собой, день-деньской и ночь в придачу сидит над учебниками, поэтому голову ей помыть некогда. Нет, Танюша была стройной, да еще она натуральная блондинка с огромными голубыми глазами. К ее ангельской внешности прилагался абсолютно не скандальный характер. В школьные годы Никитина всегда помогала одноклассникам, которые не могли сложить два и два, в институте писала рефераты лентяям.

Танюшиными услугами пользовались многие, но она ни разу не ходила ни с кем ни в кино, ни в кафе. Почему?

У Тани строгая, авторитарная мама. Про своего отца школьница ничего не знала. Ксения Михайловна порой говорила: «Этот не прислал алименты», «Этот опять забыл про твой день рождения». Лет до восьми девочка думала, что ее папу зовут Этот. Один раз учительница велела написать сочинение «Моя семья». Малышка обратилась к маме:

– А как у Этот фамилия и отчество?

– Ты про кого говоришь? – не поняла женщина.

– Про Этот, – объяснила дочка. – Ну, про того, плохого, который деньги не перечисляет.

Ксения Михайловна сначала поджала губы, потом процедила сквозь зубы:

– Тебе зачем?

Ученица рассказала про сочинение и поделилась проблемой.

– Надо рассказать про всех, а у меня только ты!

– Не пиши сочинение, – приказала родительница.

На следующее утро она отправилась к директору гимназии. Что Ксения Михайловна сообщила главнокомандующей школы, никому неведомо, но Танюше поставили за несделанную работу «отлично».

Когда дочери исполнилось десять, Ксения Михайловна открыла ей тайну: «этот» – не имя. Отца Танюши зовут Владимир Олегович.

– А почему тогда я Мироновна? – осведомилась девочка.

– Потому что… – начала мама, осеклась и велела: – Ступай делать уроки.

Когда Таня, золотая медалистка, стала совершеннолетней и уже училась на первом курсе, девушку окликнул на улице мужчина. Он подошел к студентке со словами:

– Я твой отец, Константин Петрович Лямов.

– Вы ошиблись. Мой родитель – Владимир Олегович, – возразила Таня, никогда не видевшая папу.

Дядька вынул портмоне, показал старое фото, которое лежало в прозрачном кармашке.

– Узнаешь?

– Справа моя мама, – кивнула Танечка. – Она тут молодая, красивая, улыбается. Рядом с ней мужчина, на вас похож, только моложе. Кто в коляске лежит, непонятно, но определенно маленький ребенок.

– В коляске ты, – сообщил Константин Петрович. – Давай сядем вон там, в садике, где скамейки стоят.

Татьяна хотела отказаться, но, сама не понимая почему, согласилась.

Мужчина, который назвался ее отцом, рассказал, что они с Ксенией познакомились, когда им едва исполнилось семнадцать. В восемнадцать девушка забеременела. Родители парня хотели, чтобы влюбленные оформили отношения. Они были простыми людьми: отец – водитель, мама – воспитатель в детском саду. Особых денег в семье не было. Детей трое, Костя старший, он тогда только-только поступил в МАДИ. Лямовы были обычной семьей, пьяниц и лентяев среди них не было. Но не такого жениха для своей дочки желала мать Ксении Алевтина.

Женщина изо всех сил старалась вырвать свою дочь из отношений с нищим, на ее взгляд, парнем. Ксюше нашли подходящего жениха, Владимира Олеговича – ничего, что он намного старше невесты. Мужчина – известный стоматолог, с таким спутником жизни Ксюшенька на золоте кушать станет, в количестве своих шуб запутается!

Алевтина задумала разбить отношения дочери и Кости, и особо стараться ей не пришлось. Владимир несколько раз пригласил Ксюшу в ресторан, потом в Большой театр, затем отвел ее к одной своей пациентке, заведующей крупным универмагом, купил девушке пару импортных платьев и туфельки. И Ксения сообразила, что богатый Володя с большими связями намного лучше для жизни, чем нищий Костя, которому денег даже на вафельный стаканчик с мороженым не хватает. Девушка бросила парня, стала невестой стоматолога.

– Не вздумай лечь с ним в постель до похода в загс! – шипела Алевтина.

Свадьбу наметили на двадцать восьмое апреля, а в середине апреля Ксению стало тошнить, и Владимир узнал, что его невеста беременна. Вопроса, от кого ребенок, обманутый жених не задавал – какая ему разница, с кем гуляла распутница? Но, поскольку о бракосочетании стоматолог уже оповестил друзей, он… Угадайте, как поступил мужчина, чтобы его личная жизнь не стала поводом для обсуждения сплетников. Он предложил руку и сердце Ларисе, двоюродной сестре Ксении. Но предварительно отправил ее на осмотр к доктору и убедился, что эта невеста – точно невинная девушка. Расписался с Ларой, а фамилия у девушек одна, никто из гостей не понял, что невесту поменяли.

Какова судьба Ксюши? Ее поселили в квартире, которая когда-то принадлежала ее бабушке, велели вести себя тихо, пообещали в свое время отвезти в роддом. Когда на свет появилась девочка, дед и бабушка сказали молодой матери:

– Следующий год будешь получать фиксированную сумму. Через двенадцать месяцев помощь закончится. Квартиру старухи переписали на тебя – это огромный подарок, других не жди.

Ксения испугалась. Как ей жить одной, без помощи, с малым дитем на руках? Отец, услыхав вопрос, рявкнул:

– Следовало раньше думать, когда в постель к нищему залезла!

Спустя год мать-одиночка решила обратиться к Косте за помощью. Она приехала к нему домой, дверь открыла мать парня. Женщина выслушала Ксюшу, процедила сквозь зубы:

– Бросила моего сына, решила женой богатого стать. Да не на того коня ставку сделала! Костика в России нет. Он перевелся на заочное, работает водителем в посольстве в Испании. Не следовало тебе, жадной, гнаться за деньгами доктора. Жила б ты сейчас богато и счастливо в Мадриде. Между прочим, нет у нас с мужем уверенности, что ты от Костика родила. – И захлопнула дверь…

Татьяна прервала свой рассказ, помолчала и продолжила:

– После беседы с Константином Петровичем стало понятно, почему мать меня еле терпела. Я для нее была обузой… Еще Лямов сообщил, что в прошлые годы в посольствах, консульствах и других организациях за рубежом могли работать только семейные люди, поэтому, чтобы уехать в Испанию, папа женился. Но, наверное, его мать доложила ему о приходе бывшей невесты. Отвергнутый за бедность жених стал помогать моей маме, давал ей деньги. Но суммы поступали нерегулярно. Переводов по номеру телефона тогда не существовало, следовало лично конверт получать. В нем всегда лежала крупная сумма, но выдавалась она раз, ну два в год, когда Лямов прилетал в Москву в отпуск.

Татьяна взяла стакан с водой.

– Он хороший человек, но в моей метрике в графе «Отец» записан Владимир Олегович Никитин. А в свидетельство о рождении вписали не пойми кого, просто выдумали данные человека. Вы спросите: «Разве подобное возможно?» За деньги вам еще и не такое организуют. Родители моей мамы панически боялись, что друзья и соседи узнают, что их внучка родилась вне брака, и сделали все, чтобы обмануть окружающих. Бабушка нашла студента медвуза, бедного парня, который согласился за деньги изображать человека, влюбленного по уши в маму. Потом она сообщила главной сплетнице на работе, что «Володечка и Ксеничка не захотели пышное торжество с гостями, тамадой и танцами, пара попросила родителей вложить деньги в покупку кооперативной квартиры для молодой семьи. Очень разумное решение, молодые теперь живут самостоятельно». И вот как хорошо – у зятя фамилия тоже Никитин! Понятно, что и в загсе все получили свой «кусочек колбаски».

Посетительница сложила руки на груди.

– Когда мне исполнилось десять, меня отселили в кооперативную квартиру, которой обладала бабушкина старшая сестра Галина, тяжело больная женщина. Мать мне сквозь зубы процедила: «Прекрасное предложение для тебя. Галина не способна жить одна. Поселишься у нее, станешь ухаживать за теткой. У нее хорошая пенсия, но деньги она платить не станет. Живи как хочешь, ко мне не обращайся».

Татьяна опустила голову.

– Я бы на месте Лямова навсегда вычеркнула из своей памяти Ксению, бросившую небогатого парня ради обеспеченного врача, да судьба – большая шутница. Константин с началом перестройки поднял успешный бизнес, открыл турбюро, сейчас ни в чем не нуждается. Одна беда: у них с женой нет детей. Я единственный ребенок Лямова. Моя Вика – его внучка.

Посетительница на секунду замолчала, потом продолжила:

– К чему такой обстоятельный рассказ о маме? Она жива, но меня ненавидит. А вот Константин и его жена Ляля меня любят. Моя дочь Вика пошла в ясли, но она часто болеет, и тогда Лялечка с ней сидит. Она бухгалтер, но работает удаленно, ей без разницы, по какому адресу сидеть с документами. Иногда привожу дочку к ним с Константином домой. Обычно все хорошо, но в среду не пойми что произошло. Я работала дома, а Викуся устроила истерику. Ей недавно два годика исполнилось, пытается говорить, но не очень пока получается. Я ее понимаю, Ляля тоже речь ребенка разбирает, а посторонним трудно. Девочка очень веселая, хохотушка, не ходит, а бегает. На аппетит не жалуется, готова съесть все, никогда не капризничает. Обожает смотреть мультики и слушать сказки. Нормальный ребенок, здоровый. Истерик у нас никогда не случалось. И вдруг вопль, визг! – Ксения поежилась. – Испугалась я, подумала, дочка заболела, вызвала нашего врача. Она платный, но хороший специалист.

Ксения скрестила руки на груди.

– Яркий аффект! Впервые! Повода для всплеска негативных эмоций никакого! У меня есть коробка с пуговицами, они очень нравятся дочке, но рыться в ней разрешаю только в своем присутствии. Маленькая она еще, вдруг какую застежку в рот потянет? Проглотит – бед не оберешься. Когда у Вики началась истерика, я вытащила ее любимую коробку, но девочка завопила еще громче. Отказалась она и от сосиски. Викуся их обожает, но ест редко – не полезная еда для ребенка ее возраста. И опять я не угадала! Тарелка на пол полетела, Вика закричала: «Ёсики! Ёсики! Ёсики!» Раньше я этого слова от нее не слышала. Но это еще не все…

Глава третья

Татьяна прижала руки к груди.

– Приехала педиатр, Маргарита Львовна Брокина. Внимательно осмотрела малышку, хотела измерить ей температуру. Вика доктора обожает, она за ней с рождения наблюдает, уколы не больно ставит, всегда подарочек приносит, девочка всегда спокойно встречает врача. А тут! Под стол забилась, кричит: «Неть, неть!» Маргарита ей говорит: «Викуся, привезла тебе плюшевую собачку, смотри!» – и протянула девочке игрушку. Дочка из-под стола ракетой вылетела, как даст ногой женщине по лицу! Та в тот момент стояла, согнувшись. Брокина от неожиданности упала, Вика опять спряталась. Как вам такое?

– Неприятная ситуация, – заметил Борис.

– Неприятная? Ужасная! Я не знала, к кому кидаться! У Маргариты Львовны нос и щека прямо на глазах опухли, больно было небось. Я перепугалась, но врач меня успокаивать стала, сказала: «У детей порой случается странная реакция на происходящее. Главное – понять, что вызвало агрессию… У вас, наверное, есть кубики льда?» Принесла ей из холодильника лед и увидела… что Вика спит прямо на полу! Наверное, я в лице изменилась, потому что доктор опять утешать меня принялась: «Все хорошо, теперь смогу осмотреть ее».

Татьяна в очередной раз осушила стакан с водой и продолжила:

– Врач сообщила, что при осмотре ничего плохого не заметила, велела сдать кровь на анализ, предположила, что малышку что-то или кто-то сильно напугал, и ушла. В тот же вечер Маргарита Львовна позвонила, сказала, что больше не может приезжать ко мне – она устроилась в медцентр, времени на частную практику у нее больше не будет. Понимаете?

– Да, – кивнул я. – Похоже, доктор решила избавиться от вас.

– Но она не ушла, когда малышка ее ногой ударила, – напомнила посетительница, – хотела помочь и ребенку, и мне. А потом вдруг заявила о прекращении общения. Но на этом дело не завершилось! Когда я уже подошла к вашему дому, Маргарита опять решила поговорить со мной по телефону. Честно говоря, не имела желания отвечать, но ответила и… Вам никогда не угадать, что услышала!

Никитина закатила глаза.

– Доктор пообещала приехать, привезти какое-то лекарство для Вики. Беседовала так, словно не отказывалась от нас. Я в глубоком недоумении… Пожалуйста, узнайте, что происходит! И вообще, Вика – не Вика! Внешне она, но характер резко изменился, поведение другое! Это моя дочь, но это не моя дочь! Пожалуйста, разберитесь в происходящем! Что случилось с малышкой? Ее прямо как подменили!

– Нам нужны контакты педиатра, – сказал я. – Правильно ли я понял, что вы не общаетесь ни с родной матерью, ни с бабушкой, ни с дедом?

– Верно, но это не моя вина, – тихо ответила посетительница. – Они меня вычеркнули из своей жизни.

– У Владимира, стоматолога, за которого так и не вышла замуж ваша мать, как дела? – решил уточнить Боря.

Повисла пауза, потом гостья почти прошептала:

– Он давно умер – в аварию попал. На месте погиб. Знаю, что у него была клиника «Зуб мудрости», больше ничего. И из всей семьи только тетя Галя хорошо ко мне относилась, квартиру на меня переписала. Незадолго перед смертью сказала: «Девочка, я тебя люблю. “Двушка” давно на тебя оформлена. Никто из родни отсудить жилье не сумеет, а если попытаются, спокойно скажи им: “Я давно знакома с Матвеем Филипповичем Грызкиным, попрошу его помочь мне”, – и смело иди к мужчине. Он живо разберется, не даст тебя в обиду». Но ни номер телефона, ни адрес не дала.

– Галина и ваша мать Ксения Михайловна были в хороших отношениях? – поинтересовался Борис.

– Да уж, – усмехнулась Татьяна. – Ситуация такая. Галина Романовна появилась на свет раньше на три года, чем Алевтина, будущая моя бабка, мать Ксении. Гале исполнилось всего шесть лет, когда ей велели отводить сестру в детский сад. Правда, он находился в соседнем здании, но все равно, непростое поручение для дошкольницы. Через год Галюша пошла в первый класс, и теперь ей приходилось вставать на час раньше, чтобы сопроводить Алю в детское учреждение. Их мать любила свою младшую дочь, а вот старшая ей откровенно не нравилась. Галя тщетно пыталась завоевать любовь родительницы, но ничего не получалось, девочка лет в одиннадцать хорошо поняла, что ей дома не рады. На втором курсе института она вышла замуж и переехала в квартиру супруга Семена Михайловича.

Татьяна обвела нас взглядом.

– Я, когда узнала правду, так изумилась! «Двушка» принадлежала дяде Сене?! Я сумела докопаться до правды. Оказывается, апартаменты, которые мне пообещали за помощь больной сестре бабушки, никогда не покупались ни бабушкой, ни тем более мамой. Они принадлежали дяде Сене, покойному мужу Галины. Тот перед кончиной переписал жилье на супругу. А тетя Галя пожалела меня, пустила к себе жить без всяких условий, не требовала помощи. Она была не лежачая больная, сама себя прекрасно обслуживала, в этой истории горы вранья. – Татьяна закрыла глаза ладонью. – Мама велела мне ухаживать за своей тетей, а потом, после похорон, все узнали, что жилье давно переписано на меня.

– Простите, – остановил я рассказчицу, – в моей голове образовалась путаница. Пожалуйста, ответьте на мой вопрос. У вашей бабушки Алевтины была старшая сестра Галина?

– Верно, – согласилась Татьяна. – Когда мне исполнилось десять, мама велела присматривать за тетей Галей. Сказала: «Не имеешь права отказаться! Жить с ней станешь. Моя квартира маленькая, и без тебя тесно». Я переехала к больной. Мать у Галины не появлялась, но пришла на третий день после ее смерти. Начала искать документы на «двушку», а их нет! Тетя Галя давно все переписала на меня, велела отдать заверенные нотариусом бумаги ему же на хранение. Они лежали в нотариальной конторе, украсть их или уничтожить было невозможно. – Татьяна отвернулась к окну. – Простите, все так заверчено и сложно… Запутала вас окончательно.

– Где вы с дочкой сейчас живете? – поинтересовался Боря.

– В бывшей квартире Галины, которая мне досталась, – ответила Таня. – Мать моя в суд подавала, но я его выиграла. Сестра бабушки все на меня оформила как дарственную, еще когда жива была… Пожалуйста, узнайте, что случилось с Викой, почему Маргарита от нас неожиданно отказалась, а потом повела себя как ни в чем не бывало, сделала вид, что не собиралась бросать нас с дочкой. Что происходит?..

Когда наша новая клиентка ушла, Боря тихо произнес:

– «Обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их»².

– Следует поговорить с педиатром, – решил я.

– Странная ситуация, – кивнул Боря. – Ладно бы, Маргарита Львовна возмутилась сразу после того, как малышка ее ногой ударила, но доктор тогда не разгневалась. А прошло некоторое – правда, короткое – время, и врач разорвала отношения с Татьяной. Но потом позвонила матери малышки и сделала вид, что ничего не случилось. Могу объяснить это так: наверное, педиатру неприятно было то, как с ней повела себя малышка, однако ей жаль ребенка, а еще не хочется терять частную клиентку. Если Брокина откажется от Вики, то доход врача уменьшится.

– Но сначала-то, несмотря на боль от удара ногой по лицу, врач начала успокаивать обомлевшую от ужаса Татьяну, говорила, что ничего ужасного не приключилось, девочка маленькая, она в истерике, – напомнил я. – А затем заявила: «Не смогу приходить к вам». И неожиданно сказала, что скоро навестит Вику! Ваше объяснение, возможно, правильное, но у меня почему-то возникло беспокойство. Что-то не так.

– Сейчас позвоню Брокиной, – пообещал Боря, беря телефон.

Но все попытки связаться с женщиной оказались неудачными.

– Вероятно, Маргарита Львовна ведет прием, – предположил Борис. – Подождем до вечера.

Я встал.

– Предлагаю пообедать, а потом продолжить работу.

Глава четвертая

Не успели мы покинуть офис и войти в квартиру, как раздался сердитый то ли мужской, то ли охрипший женский голос:

– Явились, не запылились! Где шлялись, братья?

Я начал оглядываться по сторонам, Боря посмотрел на вешалку.

– Раздевайсь! – скомандовал все тот же хриплый бас.

Речь лилась с потолка. Я поднял голову и увидел на люстре огромного индюка. От полнейшего изумления я произнес:

– Здрассти.

– Привет, балбес, – ответила птица.

Тут появилась Демьянка.

– Еще одна балда! – констатировал индюк. – Чего притащилась?

В ту же секунду из коридора в холл вышла Лерочка.

– Девочка моя сладенькая! – засюсюкало пернатое. – Котенька милая!

Раздалось хлопанье крыльев, индюк покинул светильник, принялся летать под потолком и петь: «Как у нашей Валечки в носу козявочки…» Мы с Борей смотрели на не пойми откуда взявшегося Карузо³.

– Это не индюк, – прошептал я.

– Попугай, – объяснила Анна Ивановна, выбегая в холл. – Огромный-преогромный.

– Как сей экземпляр попал к нам? – осведомился я.

– Гриша! – крикнула домработница.

– Эй! Гриша! – заорала птичка. – А ну вали сюда, иначе по морде схлопочешь!

В холле материализовался наш художник и застыл в молчании.

– Расскажи, где этот ужас откопал, – попросила жена.

– Ну… так… как… вообще… ну… шел… – осторожно начал Григорий, – а… он… ну… плакать… э… э… э…

– Пожалуйста, дяденька, – заныла птица, – миленький, любименький, унеси Эдика! Есть не дают, пить не дают, перья выщипывают! Плохо, плохо мне, жутко плохо мне, мне плохо-плохо! На цепь посадили! Бьют!

Гриша потер затылок.

– Бедолага сидел, весь опутанный веревкой. Ну и… и…

Анна Ивановна всплеснула руками.

– Вы же знаете Гришу! Ежели кто о помощи попросит, то мужу все равно, человек, собака, кот… Он и в прорубь сиганет, чтобы помочь.

– Гриша, – ласково начал я, – где ты птицу раздобыл?

– Поехал утром на рынок кой зачем, – принялся рассказывать супруг Анны. – Погода – мрак! Дождь! Холодно! Услышал плач. А он сидит!

– Где? Уточни, – попросил я.

– На доме, на декоративном кирпиче, ну… такой… наполовину из стены вылезает. Здание ими украшено. Полез. Снял. Домой привез. Он всю дорогу плакал, о себе рассказывал. Сирота Эдик, удрал от злых людей. Иван Павлович, он аккуратный.

– Чистый сортир – лицо квартиры, – высказалась птица.

– Ой! Моя бабушка так говорила! – обрадовалась Анна Ивановна. – Птичка хорошая, с Демьянкой они сразу подружились.

– Жрать хочу, – объявил незваный гость.

– Сначала испугалась – не знаю, чем такого кормить, – вздохнула Анна Ивановна.

– Эдик себя в обиду не даст, – заметил Гриша. – Он сам все нашел. На плите кастрюлю с пловом открыл, от души угостился. А потом в туалет сходил.

– В какой? – изумился я.

– У нас есть уголок задумчивости для попугаев? – задал свой вопрос Боря.

Только полнейшей растерянностью можно объяснить вопрос моего помощника.

– Нечеловеческого ума птичка, – продолжил Григорий. – Сначала он дверь в ванную открыл…

– Каким образом? – осведомился я.

– На ручку сел, – пустился в объяснения художник. – Она в форме буквы «Г». Попугайчик тяжелый, под его весом верхняя часть опустилась. Эдик внутрь влетел, сразу вылетел. Соседнюю створку так же распахнул, приметил унитаз, залез внутрь, вылез, промыл и утопал.

– Промыл?! – обомлел я.

– Утопал?! – изумился Боря.

Григорий улыбнулся.

– Отвечаю по очереди. На бачке сверху кнопка слива, он на нее нажал, – и все.

– Нажал… – повторил я. – Чем? Лапой? То есть ногой?

– Нет, клювом, тык и готово. Вода полилась. Похоже, он умеет пользоваться клозетом. Потом потопал по коридору, не полетел. Типа пошагал, как Демьянка, или Лерочка, или вы.

Стало тихо. Я решил взять управление ситуацией в свои руки.

– Надо позвать Людмилу Юрьевну. Наш ветеринар посмотрит Эдика, даст рекомендации по питанию и так далее.

– Может, в сети объявление повесить? – предложил Борис.

– Какое?

– «Найден говорящий попугай».

– Ой, не надо! – замахала руками Анна Ивановна. – Гриша ведь рассказал про веревку. Попугайчика в нее запутали. Кто-то над беднягой издевался, обмотал тесемкой, небось, мучили его, он сумел удрать. А мы мальчика вернем в ад? Пусть у нас живет.

Все повернулись ко мне. Я решил пошутить и обратился к попугаю:

– Эдик, как тебе идея остаться у нас?

Птица пару секунд смотрела на меня, потом сказала:

– Люблю кашу! Очень люблю кашу! Вкусно было!

Анна Ивановна всплеснула руками.

– Так нет проблем! Сварю любую – рис, гречку! С фруктами, с мясом – с чем ветеринар разрешит.

Эдик взмахнул крыльями и закричал:

– Демьянка!

Собака, до этого лежавшая на полу, вскочила. Попугай подошел к ней, взлетел, встал псинке на спину, потом скомандовал:

– Шагай! Иди! Смотрю место!

Псинка медленно двинулась по левому коридору.

– Что он хочет увидеть? – заморгал Гриша.

– Место, – ответил Боря.

– Чье?

– Полагаю, свое, – улыбнулся батлер. – Очень серьезный товарищ. Решил устроиться с комфортом.

– Подождем, что Людмила Юрьевна скажет, – пробормотал я. – Боря, пошли в кабинет. Позвоним Маргарите Львовне.

Через пару минут голос в трубке произнес:

– Слушаю вас!

– Добрый день, – начал я, – позовите госпожу Брокину.

– Слушаю внимательно, – сообщило хриплое сопрано.

– Вас беспокоит частный детектив Иван Павлович Подушкин.

– Слушаю внимательно, – повторила доктор.

– Ко мне обратилась Татьяна Мироновна Никитина…

Я услышал сердитый возглас:

– Молодой человек, я не сообщаю никакие сведения о своих клиентах! Отстаньте!

– Пожалуйста, выслушайте меня… – продолжил я, но в мое ухо полетели короткие гудки.

– Она даже не захотела узнать, что явилось причиной вашего обращения к ней, – покачал головой Боря.

Я опять схватился за трубку, на сей раз соединился с Татьяной и задал ей вопрос:

– Маргарита Львовна конфликтный человек?

– Что вы! – рассмеялась Никитина. – Она добрая, понимающая, всегда готова помочь. И голос у врача ангельский, нежный, я всегда успокаиваюсь, когда ее слышу.

– Женщина, которая по ее номеру телефона сейчас ответила, хрипела, словно заезжая пластинка! – удивился я. – Вероятно, она простыла.

– В последний раз я общалась с ней прямо перед визитом к вам. Доктор говорила обычным голосом, пообещала приехать завтра. После беседы с вами сегодня я опять решила поговорить с Маргаритой, та ответила сразу: «В данный момент занята, соединюсь с вами позднее». Я опять предприняла попытку поговорить за минуту до вашего звонка, но никто не ответил. Мне не по себе. Обычно доктор так себя не ведет, она всегда перезванивает, если не может говорить.

– У вас есть ее адрес? – громко осведомился Боря.

– Конечно, – ответила Татьяна, – записывайте.

Глава пятая

Госпожа Брокина живет в семиэтажном доме из светлого кирпича. В вестибюле спала консьержка. Судя по внешнему виду, даме прозвенело эдак лет сто пятьдесят. Я не стал будить ее, пошел пешком по лестнице.

Я дошел до нужной квартиры. Хотел позвонить, но приметил, что дверь чуть приоткрыта. Без приглашения не следует вламываться в чужие пенаты, но мне не понравилась ситуация. Я распахнул дверь и произнес:

– Маргарита Львовна, вас беспокоит Иван Павлович Подушкин, частный детектив. Татьяна Никитина весьма озабочена тем, что не может побеседовать с вами. Все в порядке?

Ответа не последовало. Я рискнул войти и осмотреть хоромы.

Сначала на пути попалась просторная кухня, за ней – санузел. Коридор вильнул вправо, я приметил пустую спальню, пошагал дальше и увидел гостиную. На полу лежала женщина.

Через двадцать минут в квартире оказались сотрудники «Скорой помощи»: женщина с усталым лицом и парень.

– Где больная? – осведомился он.

– В гостиной на полу, – ответил я. – Пойдемте. – Когда все оказались в комнате, я продолжил: – Увидел Маргариту Львовну в этой позе. Она дышит, пульс есть, но я не имею ни малейшего отношения к медицине, поэтому не стал шевелить женщину, не знаю что делать.

Врач начал осматривать педиатра, потом дал указания медсестре и повернулся ко мне.

– Давайте выйдем, пока Неля Васильевна больной занимается.

Мы переместились на кухню.

– Обратите внимание, – начал я, – на столе лежит блистер «Кардиорегула»⁴, рядом коробка из-под него. В упаковке не хватает шести капсул.

– Когда вы вошли в квартиру? – осведомился молодой человек.

– Минут за пять до звонка на пульт, – ответил я.

– Вы родственник? Друг? Коллега? – продолжил врач и, не дождавшись моего ответа, крикнул: – Неля Васильевна, позвоните Василию Петровичу, скажите, везем!

– Наверное, Маргарита Львовна хотела отравиться, но осталась жива, – пробормотал я.

Молодой мужчина сел за стол.

– Найдите паспорт пациентки. Как вас зовут?

Я вынул удостоверение детектива, показал врачу и уточнил:

– Мы с хозяйкой квартиры не знакомы, могу дать контакт той, кто с ней дружит.

– Отлично! – обрадовался эскулап. – Мы сейчас увезем женщину. Пусть ее подруга приедет по адресу с ее паспортом. Следует обратиться в справочную, там объяснят, куда ей идти. – Он положил на стол визитку. – Сюда доставим хозяйку квартиры.

Я вынул телефон, позвонил Татьяне, услышал из коридора звук шагов и лязганья и понял, что Маргариту Львовну уносят.

Оставшись один, я стал ждать Никитину. Обвел взглядом помещение. На полу лежанка, у стены новый плюшевый домик, такой же, как мы купили Лерочке.

– Мяу! – донеслось от двери, и я увидел большого красивого пушистого кота.

– Привет, – произнес я. – Не бойся, не обижу.

Татьяна примчалась минут через сорок. Вошла в кухню, села за стол напротив меня и зашептала:

– Вы сказали, что Маргарита, вероятно, пыталась покончить с собой, но она никогда не жаловалась на какие-то неприятности. Здоровье у нее отличное, Брокина два раза в неделю обязательно занимается с тренером и непременно каждый год проходит обследование. А еще Федор Иванович, котик. Его она обожает.

Я молча слушал рассказ о том, как животное появилось у доктора, с какой любовью педиатр к нему относится.

– У нее есть враги? – тоже очень тихо задал я свой вопрос.

– Уже рассказывала вам, Марго очень добрая, отличный педиатр. Но у нас нет крепкой дружбы. Брокина – врач, появляется в нашем доме, когда Вика заболевает. Или приходит на плановое обследование. Никаких претензий у меня к педиатру нет. И, знаете, она никогда не болела. Ни разу не случалось, чтобы на мою просьбу приехать прозвучал ответ «простите, грипп подхватила». Порой слышала: «Сейчас на вызове. Самое раннее, когда могу появиться у вас, – часа через два». И о личной жизни Маргариты я ничего не знаю… Скоро приедет Аня Семенова, я ей позвонила – вот она давно дружит с Маргаритой.

– Боже! – донесся из коридора голос. – Какой ужас! – В кухню вбежала стройная женщина в спортивном костюме, она сразу кинулась к Никитиной. – Таня! Как такое могло случиться?!

– Не знаю, – тихо ответила женщина. – Я пришла уже после того, как Маргариту увезли.

– Она молодая, – не могла успокоиться Анна, – ей жить и жить! Здоровая, веселая! С чего бы ей инфаркт получить?

– Вы хорошие подруги? – поддержал я беседу. – Почему вы подумали про инфаркт?

– Да, мы давно дружим, – ответила Аня. – Разве Марго не с сердечным приступом увезли?.. А вы вообще кто?

Я опять вынул удостоверение.

– Частный детектив? – удивилась Семенова. – Что вы здесь делаете?

– Приехал поговорить с Маргаритой, – честно ответил я и решил задать вопрос: – У нее есть враги?

– Нет, она прекрасный, добрый, гениальный педиатр, – отрезала Семенова. – Для нее дети – святое. Рита постоянно учится, на работе ее уважают.

– Полагал, что Брокина занимается частной практикой, – удивился я.

– Верно, – согласилась Анна, – она ходит по вызовам. У нее есть дети, за которыми она смотрит с их рождения. Например, Вика, дочка Тани. Маргоша ее ведет, приезжает по расписанию: прививку сделать, посмотреть, как развивается, дать советы по питанию, физнагрузкам. Ритуля всегда говорит: «Если у ребенка тридцать семь и три, сразу звоните. Любую болячку легче затоптать, когда она начинается, а не тогда, когда на градуснике сорок и больной еле дышит».

– Она ходит и к тем, у кого денег нет ей заплатить, – прошептала Татьяна. – Например, Света Маслова. Та одна Тимошу по жизни тащит. Рита к ней сразу бежит, если подросток опять фигню отчебучил. Он вечно дерется с кем-то. То фингал у Тимофея под глазом, то нос разбит.

– У Маргариты Львовны случалось депрессивное состояние? – осторожно поинтересовался я. – Имелись проблемы с нервами или сердцем?

– Нет, нет, – живо отозвалась Анна. – Она всегда в хорошем настроении. С чего вам пришли в голову эти вопросы?

– На столе лежат блистер с лекарством и пустая коробка из-под него рядом. Упаковка, похоже, совсем новая, но не хватает шести капсул. Если Брокина принимает это средство постоянно, значит, у нее проблема с сердцем. Ежели попытка суицида, то подтолкнуть к такому шагу может депрессия.

– Нет, нет, – затрясла головой Анна. – Марго здорова во всех смыслах, и физически, и ментально. Ни на что никогда не жаловалась. Только витамины курсами принимает, весной и осенью… Сволочь, таки добился своего! Хотел довести ее до смерти!

– Кто? – не понял я.

Из уст Анны полился рассказ.

Маргарите не везло с мужчинами. Все, с кем у доктора завязывались отношения, оказывались неудачниками. У одного не было работы, поэтому на протяжении нескольких лет походы в кино и театр и ужины в кафе оплачивала Брокина. Она же одевала и обувала парня. Когда же у сожителя все наладилось, он нашел хорошую работу, мужик живо ушел от Риты и женился на единственной дочери владельца фирмы, в которую устроился. Вторая попытка стать счастливой тоже не завершилась браком, а третий претендент на руку и сердце бросил женщину после того, как она взяла кредит, чтобы очередной Ромео, которого пообещали убить за то, что он не отдает деньги, взятые в долг, остался жив и здоров.

Маргарита влюблялась – как в воду падала, сразу начинала заботиться о новом «женихе», покупала ему вещи, кормила, жалела. Первые месяцы все шло прекрасно, а далее события разыгрывались по двум сценариям. Первый: мужчина, который на момент встречи с Ритой не имел работы, получал хорошее место с приятным окладом, сразу заявлял Брокиной: «Ты меня не уважаешь» – и уходил в туман. Второй: любовник спокойно жил, ел, пил, одевался за счет доктора, но постоянно упрекал ее в нелюбви к себе, капризности, нежелании вести себя так, как ей приказано. Он же мужчина, следовательно, главный, а то, что не зарабатывает, так это временно! Сейчас найдет работу, где за приход в офис раз в неделю к полудню в месяц платят пару миллионов, и жизнь наладится! На меньший оклад и иные условия работы он не согласен. Эти отношения могли бы длиться вечно, но лентяй находил сожительницу побогаче. А теперь объясните, почему умная образованная Маргарита увлекалась прощелыгами. Ответа на этот вопрос Анна не знает.

Время шло. Семенова успела два раза развестись и вступить в третий брак, а Маргариту никто так и не повел в загс. И вдруг, когда Брокина потеряла всякую надежду получить обручальное кольцо, ей встретился Филипп Гусев. Тот на пару лет моложе, хорошо зарабатывает. Отношения развивались стремительно, в понедельник Рита познакомилась с Филиппом, а в среду он переехал к ней. Брокина резко похорошела, она не ходила, а летала, постоянно улыбалась, готовила ужины и обожала Гусева. А тот – просто ожившая мечта любой девы: хорош собой, не пьет, не курит, осыпает комплиментами, приносит маленькие, недорогие, но оригинальные подарки. Букеты роз Маргарита не получала, Филипп всегда дарил один цветок, но к нему прилагалась маленькая открыточка, например, с таким текстом: «Ты хороша, как данное произведение природы». И еще он постоянно улетал в длительные командировки по работе, мог отсутствовать месяц.

Все шло замечательно, а потом в один далеко не прекрасный день в квартиру позвонила женщина. Педиатр открыла дверь, удивилась.

– Вы к кому?

– Филипп Гусев здесь живет? – осведомилась незнакомка.

– Да, – улыбнулась Рита. – Он мой муж, скоро вернется с работы.

Нежданная гостья рассмеялась, вынула паспорт, открыла его, показала доктору штамп о браке и ехидно заметила:

– Мы с Филом в загс давно сходили, свадьбу красивую сыграли. У тебя что, тоже такая отметка есть? Ну-ка, покажи свой документ!

Маргарита оцепенела.

Когда гадкий парень вошел домой, обе женщины стояли в холле.

– Выбирай одну из нас, – велела законная супруга. – Но прежде, чем огласить решение, вспомни, кто у меня отец.

– Солнышко, конечно, я навсегда с тобой! – закричал мерзавец. – У меня с Маргаритой ничего не было! Я просто снимаю комнату у нее, когда в командировку приезжаю – гостиницы в столице дорогие…

Семенова вскочила и принялась почти бегать по комнате, не переставая говорить:

– Маргарита никак не могла смириться с тем фактом, что Гусев – просто сволочь. Эсэмэски ему километровые писала: «Вернись, без тебя никак!», «Жить одна не могу, покончу с собой!» На каждое этакое послание отвечала законная жена парня. Тексты от нее цитировать не следует.

В конце концов с Ритой случилась истерика. Она позвонила Ане, сообщила, что решила умереть, «прощай навсегда». Семенова, как была, прямо в халате и тапках, кинулась спасать подругу – слава богу, они живут в соседних домах. Аня вбежала в незапертую квартиру Брокиной, застала ту в рыданиях. Рита повторяла:

– Одна я, одна! Ни мужа, ни деток!

– Ребенка из интерната можно взять, – заметила Семенова. – Но тебе лучше собаку купить.

Маргарита завела кота Федора Ивановича. Она обожает животное, которое нашла на помойке, отмыла и вылечила. Я молча слушал долгий рассказ о любви врача к своему коту.

Когда Семенова замолчала, я осведомился, заводит ли она до сих пор знакомство с мужчинами. Этого Анна не знала, Рита перестала обсуждать с ней свои отношения с представителями сильного пола.

Глава шестая

– Большинство самоубийц, из тех, кого удалось откачать, сожалеют о попытке уйти из жезни, – сказал Боря. – Есть исследования на данную тему. Порой в момент принятия человеком решения наглотаться лекарств или вскрыть себе вены его может кто-то или что-то отвлечь: звонок в дверь или по телефону, засвистел чайник, сосед пришел попросить соль, кот или собака лужу на полу напрудили. Потенциальный мертвец идет за тряпкой, хватает трубку… В девяносто девяти случаях из ста он потом не возвращается к мысли о самоубийстве. Но это лишь тогда, когда человек здоров психически, просто у него случился нервный срыв.

– Маргарита – тот один процент нормальных людей, которые решают довести задуманное до исполнения. Вроде все говорит о желании врача умереть, но… возникли вопросы. Первый: где чашка или стакан?

– Не понял, – признался Боря.

– Брокина лежала на полу, никаких следов крови я не заметил, решил, что ей плохо. Когда увидел таблетки, сразу подумал: одна не сработает, для того, чтобы уйти из жизни, их требуется больше. «Кардиорегул» – в больших капсулах. Наша Анна Ивановна купила биодобавку и жалуется, что проглотить этакую, как она говорит, «здоровенную штуку» непросто, надо выпить много жидкости. Семенова сообщила, что Брокина принимает только витамины. Следовательно, Маргарита купила данный препарат для ухода из жизни. Повторю, его капсулы большие, без воды даже одну сложно проглотить. Где стакан? Я не приметил посуду ни в комнате, ни на кухне.

– Помыла, вытерла, поставила на место, – сказал Борис и тут же покачал головой. – Нет. Вряд ли женщина, зная, что вот-вот умрет, начнет думать о порядке. Капсулы немаленькие, но их, вероятно, можно отправить в желудок и без приема жидкости.

Я встал, приоткрыл дверь и крикнул:

– Анна Ивановна, принесите нам рыбий жир, который вы принимаете!

Через минуту помощница по хозяйству появилась в кабинете с банкой и стаканом.

– Спасибо, вода не понадобится, – улыбнулся я и протянул Боре емкость из темного стекла. – Прими одну штуку без жидкости.

Через некоторое время батлер поморщился.

– В горле застряла капсула!

– Запей скорее! – засуетилась Анна Ивановна. – Если в горле растворится, будет такая гадость!

– Вы правы, – признал Борис, – шесть штук всухую никак не слопать. Кстати, почему вы решили, что она именно столько проглотила?

– В блистере двадцать штук, – начал объяснять я. – Купили лекарство сегодня, упаковку вскрыли на кухне – там коробка на столе лежала и чек. Осталось четырнадцать капсул. Скорее всего, шесть она съела, а такая порция и медведя усыпит… Почему я так упорно пытаюсь понять, что случилось с педиатром? Наша клиентка говорила, что после того, как Маргарита получила от ее дочери удар ногой в лицо, врач упала. За секунду до происшествия женщина нагнулась к малышке, а та не пойми почему впала в яркую агрессию. Даже мадыщка способна нанести травму взрослому человеку, в особенности если со всей силы ударит его пяткой в нос. Эта часть лица быстро начинает опухать. Я видел лицо педиатра, на коже большой синяк. По словам все той же Татьяны, она перепугалась, увидев девочку в припадке несвойственной ей ярости. Девочка совсем незлая, и Маргарита не рассердилась на пациентку, успокоила мать, дружески рассталась с ней. Потом поехала домой, а через короткое время сообщила, что прекращает визиты. Затем как ни в чем не бывало пообещала приехать и решила отравиться? Что происходит?

Дверь кабинета тихо скрипнула, приоткрылась, и в щель прошмыгнула Лерочка.

– Вот еще удивление! – воскликнул я. – Кот Федор Иванович! Семенова рассказывала о любви Брокиной к животному, которое Маргарита нашла на помойке. И это не аллегорическое выражение. Брокина вытащила беднягу из кучи мусора, принесла домой, вылечила. Федя – ее вечная любовь, ребенок, которому все наилучшее. И это становится очевидно, когда оказываешься в доме женщины. Везде лежанки для Федора, его игрушки. Ладно, пусть Маргарита Львовна решила покончить с собой из-за очередной несчастной любви, но, знаю, встречаются тотально одинокие люди, которые, решив убить себя, сначала лишают жизни любимую собаку или кошку. Хозяева боятся: как они без него станут жить? Вдруг «сироту» на улицу выгонят? Если верить Анне – а зачем ей в данном случае врать? – лучшая подруга души в Федоре Ивановиче не чаяла. И Брокина решила свести счеты с жизнью, не пристроив кота в хорошие руки? Анна рассказала, что Маргарита хватала животное и везла его в ветеринарную клинику, как только оно один раз чихнуло. Неужели Маргарита не подумала о судьбе кошака?

Борис начал бегать пальцами по клавишам.

– Аргумент с котом – сильный. Я не смеюсь. На мой взгляд, Маргарита не могла умереть, не устроив его судьбу. Может, кто-то приехал к ней домой и устроил «самоубийство»?.. Полиция вряд ли захочет заниматься таким делом. У нас одни размышления, а все произошедшее очень похоже на попытку добровольного ухода из жизни. Придется нам разбираться с этой историей. У меня есть и другой вопрос! – Борис оторвал взгляд от экрана. – По какой причине Виктория впала в истерику? Девочка находилась в нервном состоянии, плакала, капризничала, малышку словно подменили… Хочется поговорить с папашей, мать не все нам сообщила.

Я взял трубку и позвонил Никитиной.

– Добрый день, Татьяна Мироновна, это Иван Павлович.

– Слушаю вас, – тихо ответила наша клиентка.

– Подскажите, пожалуйста, контакты отца вашей дочки, – попросил я.

– Нет! – взвизгнула женщина. – Никогда! Ни за какие пряники! Он… ну… он не должен знать, что у него есть ребенок. Нет! Все! Спасибо! С девочкой все хорошо! Сколько я должна вам за работу?

– Мы еще ничего не сделали, – ответил я.

– Нет-нет, я хочу заплатить! – впала в истерику Татьяна. – Деньги есть! Немедленно назовите сумму!

– Пять тысяч рублей, – наобум произнес я, желая успокоить мать Вики.

Но та, наоборот, перешла в режим крещендо, голос женщины становился все сильнее и сильнее, потом трансформировался в совсем немузыкальный вопль.

– Хорошо! Вышлю вам сейчас эту огромную за пару минут работы сумму! Подавитесь деньгами, жлоб! Не приближайтесь более…

Звук оборвался. Тишина.

– Что это было? – растерялся я. – Мимо пролетела ведьма, заколдовала женщину?

Боря взял телефон.

– Давайте свяжемся с Анной. Она показалась мне разумной.

– Татьяна тоже не выглядела истеричкой, – заметил я. – Сам не знаю, как из меня эти «пять тысяч» выпали, но данная сумма не разорит стабильно работающего человека.

– Женщина ведет себя, как базарная баба, – поморщился батлер. – А пять тысяч сегодня – один раз в магазин сходить за продуктами и вернуться с полупустой сумкой. И если цена кажется тебе непомерной, надо спокойно сообщить об этом. Всегда можно договориться. И мы не берем плату за один день и вообще не хотели выставлять счет. Клиентка агрессивно требовала его.

Боря протянул мне трубку. Я услышал гудки, потом тихий голос произнес:

– Иван Павлович? У меня определился ваш номер. Что случилось?

– Хотел задать вам тот же вопрос, – ответил я и рассказал о разговоре с Татьяной.

Семенова выслушала меня, не перебивая, потом неожиданно произнесла:

– Прекрасная погода!

Я глянул в окно, увидел, что на улице льет дождь, и ответил:

– Да, солнечная, теплая.

– Рада, что вы позвонили, – кокетливо захихикала моя собеседница. – Я вчера приглашала вас к себе на дачу – не передумали прокатиться?

– Конечно нет, – быстро вступил я в предложенную игру.

Я ведь впервые сейчас услышал про приглашение.

– Может, вас не напугает и предварительный поход со мной, девочкой, в магазин? – продолжала кокетничать Аня.

– Сочту за радость преподнести вам подарок, который сами выберите, – прощебетал я.

– О! Как мило! – просюсюкала Семенова. – Торговый центр на улице Болтовского, подземный паркинг – подойдет? Только он довольно далеко, в области.

– Без разницы, куда ехать, лишь бы вас увидеть. Но только одну, без сопровождения.

– Не собираюсь демонстрировать красивого богатого мужчину приятельницам, – скороговоркой произнесла моя собеседница.

Глава седьмая

Минут за десять до того, как я въехал на территорию парковки, прилетело эсэмэс: «Третий уровень. Место 7А». Через короткое время, выйдя из лифта, я увидел Анну, стоящую возле своего внедорожника.

Она громко спросила:

– Куда сначала двинем?

– В зону ресторанов, – в тон ей ответил я. – Я насмерть проголодался!

– Все мужики – истребители еды, – улыбнулась Анна.

Болтая о пустяках, мы вошли в лифт. Семенова нажала на кнопку с цифрой «–1», и через пять минут мы оказались во дворе, где громоздятся мусорные баки.

Аня молча пошла вперед. Мы обогнули гигантскую помойку, женщина открыла калитку в заборе и тихо сказала:

– Выключи свой телефон.

– Зачем? – насторожился я.

– Просто так, чтобы не отвлекаться.

Я выполнил ее просьбу, и мы медленно пошагали в сторону леса.

Примерно через четверть часа перед нами возникли развалины кирпичного дома. Анна прошмыгнула внутрь, и в конце концов мы очутились там, где когда-то располагалась кухня. Семенова нагнулась, схватилась за кольцо, торчащее из пола, подняла несколько скрепленных деревяшек и сказала:

– Иван Павлович, я пойду первой. Спускайтесь следом.

Я двинулся за спутницей, оказался в небольшом помещении и увидел бочки. В подобных рачительные селяне держат соленую капусту и огурцы, но сейчас емкости оказались без крышек. Похоже, запасы на зиму тут давно не делали.

– Сесть некуда, – предупредила Анна.

– Понимаю, – кивнул я.

– Этот дом принадлежал соседке по лестничной клетке, с которой дружила наша бабушка, – начала Семенова. – Зоя Кирилловна была добрая, она меня всегда брала к себе на лето. Ее муж, Яков Михайлович, был странным, до смерти боялся излучения из космоса, поэтому, когда строил этот коттедж, обложил его каким-то, как он говорил, «экранирующим материалом». Здесь не работает никакая связь, и это послужило причиной смерти мужчины. Ему на рассвете стало плохо, тетя Зоя побежала к шоссе, вызвала «Скорую», а когда вернулась, Яков Михайлович уже умер. Тетя Зоя перебралась в Москву, в городскую квартиру. Кончина мужа ее совсем не опечалила, наоборот, она радовалась: «Могу теперь в ванне помыться, не надо греть воду в ведре, всех дел только кран повернуть! И за продуктами не три километра в сельпо переть по грязи, магазин рядом». Она пыталась кому-нибудь сдать дачу, да дураков здесь жить не нашлось. Зато сейчас мы с вами можем говорить спокойно… Думаю, Маргариту хотели убить.

Я прислонился к стене.

– Почему вы пришли к такому выводу?

– Долгая история, – вздохнула Анна.

– Я никуда не спешу.

Семенова обошла бочки, вытащила из пространства между ними и стеной две складные табуретки, раскрыла их.

– Садитесь… Попытаюсь все объяснить, но вы точно усомнитесь в истинности информации. Как доказать, что говорю правду? А никак! Придется просто поверить мне… Сначала речь пойдет о Никитиной.

Семенова сделала глубокий вдох, с шумом выдохнула и заговорила.

Татьяна очень хотела, чтобы ее любили, но от родной матери она ни одного хорошего слова не слышала. Поэтому любой парень, который говорил ей, например, из вежливости «Ты прекрасно выглядишь», вмиг превращался для девушки в самого любимого на свете. Танюша была готова ради такого юноши на все. Анна пыталась объяснить подруге, что, если кто-то отпустил ей комплимент, не следует считать, что к ней прискакал принц на белом коне. Этот человек не собирается жениться на Тане и осыпать ее подарками, он просто хорошо воспитан. Но подруга пребывала в уверенности: если представитель сильного пола похвалил ее платье, то завтра он поведет ее в загс.

Судьба свела ее с Игорем Мартыновым. Тот внешне просто царевич из русских народных сказок: волосы русые, кудрявые, глаза голубые, щеки румяные, ресницы прямо опахала. Игорек называл себя модельером, у него было свое ателье. Вокруг этого молодого мужчины всегда гарцевал табун женщин разных возрастов и профессий. Мало того, что этот «Аполлон» красив, так еще и талантлив! Каким образом скромная Танечка попала в орбиту интереса «королевича»? Он сам подошел к ней на улице, представился, сказал:

– Давно ищу девушку с идеальной фигурой и лицом ангела. Сделайте одолжение, продемонстрируйте мою коллекцию современного русского народного костюма!..

Я усмехнулся, Семенова улыбнулась.

– Обратили внимание на смешное словосочетание «современный русский народный костюм»?

– Возможно, речь шла о современном платье в русском народном стиле, – предположил я.

– Таня стала манекенщицей, пригласила меня на показ, – продолжила Семенова. – Что я увидела? Девушки шагают по подиуму, странно выбрасывая ноги. Лица у них – как у профессиональных киллеров на задании, мрачные все, насупленные. И вдруг – Танюша! Улыбка от уха до уха, подпрыгивает на ходу, руками размахивает, счастье от нее в разные стороны бьет! Это был ее первый и единственный показ. Больше она одежду не представляла, потому что модель не должна привлекать к себе взгляд. Главное – не ее красота и настроение, а то, во что она наряжена…

Игорь лично сообщил Татьяне о завершении едва начатой карьеры на подиуме. Та заплакала. Модельер утешил неудачливую «вешалку», а утром предложил ей работу. Какую?

У красавчика было много богатых клиенток, и каждая хотела одежду от Мартынова, но эксклюзивную, сшитую только для нее, с гарантией, что больше ни на ком такую не увидят. Дама приезжала в ателье Игоря, усаживалась в кресло, угощалась кофе, чаем и пирожными и смотрела на манекенщицу, которая показывала платья и костюмы. Порой посетительница прикатывала с мужем, сыном или дочерью, поэтому по-настоящему красивую девушку для подобных мероприятий не задействовали. Почему? Потому что посетительница с толстым кошельком не должна завидовать той, которая перед ней ходит.

У манекенщицы должна быть фигура скелета – на нем лучше всего вещи смотрятся, – но при этом никакого шарма, без того, что называется «поди сюда», без манкости, без признаков ума, который светится в глазах, без особого взгляда, без изредка мелькающей на лице загадочной улыбки. Ничего привлекательного. Как охарактеризовать такую барышню? Фигура из толпы. Общая масса. Все внимание покупательницы должно направляться исключительно на наряды. Таких, как модель, – тьма, они вешалки, о них не пишет пресса, они появляются ненадолго на подиуме и пропадают навсегда. Сейчас таких великих, как Наоми Кэмпбелл, Синди Кроуфорд, Кейт Мосс, Линда Евангелиста, Клаудиа Шиффер, нет. Сейчас имена моделей не запоминаются…

Анна прищурилась.

– Те, кто работал для частных заказчиков Мартынова, не поражали красотой, не получали многомиллионные гонорары. Но Танечки среди них не было. Почему? – Семенова посмотрела мне прямо в глаза. – Как думаете?

– Наверное, она так открыто, весело улыбалась, что муж или сын посетительницы начинали радоваться в ответ, – предположил я.

– В точку, – кивнула Аня. – Пару раз Мартынов доверил ей работу с ВИПами, получил охапку люлей от теток с золотыми дублонами и нашел для Тани другую работу… Ох, здесь сыро, холодно! У меня есть коньяк. – Анна вынула из сумки фляжку. – Хотите глоточек?

– Спасибо, нет желания выпить.

– Всего один глоточек!

– Нет, – не сдался я, – мне еще за руль садится.

– Обижусь смертельно! – рассмеялась Анна. – Давайте на брудершафт?

Но я опять отказался.

Глава восьмая

– С какой стати ради простой беседы тащить вас невесть куда? – удивился Боря. – Неужели нельзя поговорить в кафе?

– Минут через десять после начала разговора в моей голове появился тот же вопрос, – кивнул я. – Но потом стало понятно: Анна боится, что о нашей встрече узнает кое-кто, и случится нечто совсем неприятное.

– Так… – пробормотал Боря.

– События, о которых сейчас пойдет речь, случились, когда Никитиной было восемнадцать лет. Она тогда нигде не училась, работала у Игоря. У пары горел роман.

– М-да, – крякнул Борис.

– Татьяна симпатичная, высокая, не дурочка, способна поддержать разговор на разные темы, несуетлива, умеет молчать и на сто процентов самостоятельна. Ни разу не сказала любовнику: «Сегодня вечером не могу работать на показе. Он завершится к полуночи, меня не отпустят». Девушка могла ночевать у Игоря. Решение остаться она принимала сама, никому не звонила, разрешения провести ночь вне дома не спрашивала.

– Ясно, – кивнул батлер. – Раз она была уже совершеннолетняя, могла жить как пожелает.

– Верно. Когда Ромео понял, что его протеже не следует показывать клиентам, он нашел Джульетте другую работу. Она доставляла на дом пакеты с покупками, как женщинам, так и мужчинам. Покупатели вели себя прилично, давали хорошие чаевые. Таня вручала все свои деньги Ане – боялась держать их дома, понимала, что мать найдет и отнимет. Все шло хорошо, Ксении Михайловне было наплевать, где и с кем проводит время Таня. Но она предупредила дочь: «Если начнешь спать с мужиками и в подоле принесешь, то сразу и унесешь. Куда? Мне не интересно».

– Прекрасное материнское напутствие, – усмехнулся Боря. – Что у ее родительницы в голове вместо мозга?

Я пожал плечами.

– Я сейчас пересказываю беседу с Анной, это она мне все выложила.

Беда подкралась к девушке не со стороны ее интимной жизни. Мартынова арестовали. Возможно, могли и Таню задержать, но той очень повезло.

Она спокойно возвращалась в офис после очередной доставки, увидела у здания несколько машин черного цвета. В ту же минуту открылась дверь дома, на улицу вышла группа мужчин в бронежилетах. В центре шагал Мартынов, держа перед собой руки в «браслетах». Таня вросла ногами в асфальт. Она поняла, что ее любимого сейчас увезут в «кутузку».

Когда автомобили унеслись, девушка убежала. На работу Мартынов ее официально не оформлял, платил любовнице из собственного кармана. Сотрудников у Игоря было около двадцати, все надомники, шили одежду на заказ. Для дефиле Игорь снимал залы в разных местах, продавал билеты. Танюша не вникала в суть бизнеса, не интересовалась финансовыми делами. Она была молода, любима, счастлива, не задавалась вопросами, кто помог Мартынову запустить бизнес, где он взял начальный капитал, чем заняты родители мужчины, почему любовник никогда не говорит о них. В восемнадцать лет, как правило, не строят долгоиграющие планы, живут одним днем. Танюша – не исключение. Прошлое Мартынова ее не волновало, о будущем она не тревожилась.

Когда модельера увезли, девушка поехала в квартиру, где живет Игорь, живо собрала свои вещи и быстро покинула помещение. Она догадалась прихватить даже свои тапочки и кружку с изображением ежиков. Вещи, которые без слов могли сообщить, что в «однушке» еще живет некая особа, исчезли…

Я сделал глоток из чашки и продолжил:

– Учитывая, что в бронежилетах шагали несколько человек, Игоря задержали не за кражу одного банана с прилавка, следовательно, программа криминальных новостей сообщит о судьбе Танюшиного любимого. Ан нет! Ни одно средство массовой информации, которое не упускает возможности расписать всеми красками, как некто утянул кошелек у покупателя в магазине, не заметило ареста Мартынова. Таня честно ждала Игоря целый год, но от него не было никаких известий. В конце концов девушка поняла, что он никогда не вернется, а ей не узнать, что произошло. Следовало жить дальше. Никитина спрятала воспоминания под названием «Мой любимый Игорек» в самый дальний угол души. У нее началась новая жизнь.

Я помолчал, потом продолжил:

– Девушка ушла в свободное плавание. Мать по-прежнему относилась к ней, как к гвоздю в ботинке. Анна понятия не имеет, чем подруга занималась, они с Татьяной потеряли друг друга. Встретились потом случайно в кафе, обрадовались, возобновили отношения. От кого родилась Вика, Аня не знает. Да, неприятно, что у Никитиной нет супруга, но, с другой стороны, она сама себе хозяйка, ни от кого не зависит, никому не кланяется, не благодарит за деньги. Ребенка мать воспитывает без оглядки на мужа и родственников. И Таня может завести с кем угодно ни к чему не обязывающие отношения. И вдруг недавно привидения из прошлого вылезли на свет божий и начали веселиться у Танюши дома. В феврале раздался звонок домашнего телефона, номер не определился. Танюша не удивилась, взяла трубку и услышала тихий вкрадчивый голос: «Добрый вечер». – «Добрый вечер, – эхом отозвалась женщина. – Слушаю вас. Сразу хочу предупредить: если речь о заказе, то он может быть готов не раньше, чем через месяц. У меня очередь». – «Хорошо, что дела идут бодро, – нараспев произнесла незнакомка. – Но я звоню не с целью купить прикид. Один друг просил передать вам… – Возникла короткая пауза, потом незнакомка пропела: – На деревьях тридцать девять лебедят, все хвостами в барабанчики стучат». Пальцы Тани помимо ее воли разжались, трубка упала на пол, но это ей не повредило. После того как незнакомка завершила пение, она томно произнесла: «Он улетел! Давно. Но обещал вернуться. Не плачь, девчонка, пройдут дожди, солдат вернется, ты только жди!»

– Однако, – хмыкнул Боря. – Похоже на речь сумасшедшей.

– Таня позвонила Анне, попросила срочно прийти. Когда подруга прибежала к Никитиной, та, плача и смеясь одновременно, рассказала, что странную песню про лебедят, которые «все хвостами в барабанчики стучат», исполнял Игорь, когда находился в прекрасном расположении духа. «Он жив! – тряслась Танюша. – Не знаю, где все годы пропадал, но сейчас напомнил о себе!» – «В тюрьме сидел», – предположила Семенова. «Нет, нет, – возразила подруга детства. – Я его искала. Заплатила человеку, который все места заключений прошерстил и следственные изоляторы тоже. Игоря нигде не было. И его не судили. Мартынов просто исчез».

Я замолчал. Боря почесал переносицу и произнес:

– В годы оголтелого бандитизма у братков были свои тюрьмы. Сажали туда не по приговору суда, по понятиям. Любили устраивать шоу. Например, нацепить бронежилет, сунуть под нос онемевшей от страха консьержке лист бумаги, заявить: «Уходите, не мешайте, у нас ордер на обыск квартиры, арест хозяина и его помещение на зону».

– Один на все действия, – не удержался я от ехидного замечания. – Наверное, эта же бумага использовалась и для приватизации жилья и денег «задержанного».

– Бедные бабушки-лифтеры, – вздохнул батлер. – Не все они разбираются в законах, убегали поэтому поскорее со всей возможной для себя скоростью. Ряженые дверь в квартиру без шума вскрывали, хватали того, за кем пришли, грузили в машину и увозили. Автомобили были черные, мужики – мрачные, в форме, «арестованный» шел молча, руки у него были в «браслетах». Что народ подумает? Загребли соседа-то! А на самом деле его свои утащили, в незаконную тюрьму запихнули. Не один каземат у братков стоял на балансе, небось и сейчас они существуют… Попробую связаться с лечащим врачом Брокиной. Спрошу, когда сможем поговорить с ней.

Глава девятая

Утром меня разбудил голос Григория.

– Отвечай честно, где ты его взял?

– Жрать дай! – заорал голос.

– Ну и ну! – присоединился к разговору Боря. – Как тебя теперь назвать?

– Красавчег!

– Матерь Божья! – воскликнула Анна Ивановна. – Кто вообще эту гадость приволок?

– Кто-кто, дед Пихто! – заявил все тот же хриплый бас.

Даже если часы показывают семь, а ты отчаянно хочешь спать, невозможно заснуть, когда в доме происходит не пойми что. Быстро накинув халат, я вышел в холл.

– Иван Павлович, чего вы так рано? – удивился Гриша. – Ох, небось разбудили вас!

– Кто долго спит, тот помер, – высказался попугай, стоя на полу около мертвой мыши.

Я быстро сделал шаг назад.

– Она дохлая, не убегает, – объяснила Анна Ивановна. – Иван Павлович, не бойтесь.

Может, какому мужчине и приятно, если немолодая женщина просит его не впадать в панику при виде умершего грызуна, но я не принадлежу к их числу. Однако признаюсь: по какой-то причине я опасаюсь домовых вредителей, как живых, так и погибших. Но признаваться в данной слабости не особо хотелось, поэтому я ответил:

– Труп зверька не может навредить человеку. Интересно, где Эдик откопал сию штуку?

Я вмиг получил ответ от главного героя:

– В лесу на полке, где воют волки.

Попугай улетел, и тут сразу раздался звонок в дверь.

– Кого принесло ни свет ни заря? – вздохнула Анна Ивановна, открыла дверь и обрадовалась: – Людмила Юрьевна!

– Здрассти, – выдохнула наша ветеринар, втаскивая в холл два здоровенных, туго набитых баула. – Простите, что рано.

– А мы не спим! – бодро объявил Боря.

– С ночного дежурства еду, – объяснила Людмила. – Вы меня искали – вот она я. Кофейку чашечку можно? А лучше кружку! Литровую! И бутербродик еще. Нет, два! Могу и три съесть!

Анна Ивановна молча умчалась. Людмила сбросила туфли, вытащила из одной сумки тапки, наклонилась, подняла мышь…

– Бросьте немедленно эту гадость! – воскликнул я.

– Почему? – удивилась доктор, положила останки грызуна на пол и объяснила: – Если наступить на нее, можно поскользнуться и упасть. Так упадешь, что не встанешь.

– Дохлые мыши служат источником инфекций, – сказал Боря. – Людочка, скорее идите в ванную! Принесу сейчас туда обеззараживающую жидкость.

– Господи, Боренька, у вас в доме холера? – рассмеялась Людмила. – Руки-то, конечно, помою, но зачем суровые меры дезинфекции? Делать кому-то операцию не входит в мои планы, мыла вполне хватит.

– Вы брали в руки умершую мышь, – объяснил я.

Ветеринар заморгала, потом подняла серую разбойницу.

– Иван Павлович, она плюшевая.

– Какая? – заморгал Григорий.

– Игрушечная. Куплена, похоже, в одном из моих магазинов.

Боря наклонился и подтвердил:

– А и правда! Ненастоящая!

– Очень на живую похожа. Откуда она у нас? – изумился я.

– Эдик принес, – сказал знакомый бас, и в помещение вошла птица.

– Это кто? – ахнула Людмила.

– Попугай, – хором ответило наше сообщество.

– А ты кто? – осведомилось пернатое у женщины.

– Ветеринар, – пробормотала врач.

– Уходи! – распорядился Эдик. – Не люблю!

– Где вы взяли это чудо-юдо? – удивилась наша доктор.

– Я принес, – признался Гриша. – Нашел беднягу. Похоже, издевались над ним, веревкой опутали.

Люда порылась в одном бауле, вытащила небольшой пакетик и крикнула:

– Эдик, хочешь печенье?

Птица захлопала крыльями.

– Дай!

Люда показала ему упаковку.

– Получишь вкусняшку, если разрешишь посмотреть перышки. Договорились?

– Хочу! – сообщил Эдик и ушел.

Людмила кивнула и обратилась теперь ко мне:

– Где мне расположиться? Как всегда, в гостиной?

– Да.

Боря взял баул, Гриша схватил второй, и они оба ушли.

– Помою руки и вернусь, – пообещала ветеринар.

Снова раздался звонок – теперь ожил домофон. Я вздохнул – кто на сей раз? Олега и Ирэн нет дома, они должны вот-вот вернуться, клиентов не жду…

– Кто там? – закричала Анна Ивановна.

– Давай без глупых вопросов, – ответил голос моей маменьки. – Живо открывай!

Однако утро началось бодро. Зачем маменька пожаловала, да еще в этакую для себя рань? Обычно она до полудня даже глаза не открывает.

– Привет! – завопил Эдик, увидев гостью. – Бабуська пришла!

– Это что за монстр? – трагическим шепотом осведомилась маман, входя в холл.

– Попугай, – ощущая себя родственником птички, коротко ответил я.

– Откуда здесь эта пакость с крыльями?

Мне неожиданно стало обидно за Эдика.

– Он умный, милый, прекрасно разговаривает. Купил птицу в магазине.

Сразу хочу сказать: если от меня потребуется соврать ради раскрытия дела, то я начну вдохновенно лгать. Но в обычной жизни я не люблю фантазировать. По какой причине тогда сию секунду без запинки придумал, что приобрел Эдика? Ответа на сей вопрос не имею.

– Вава, очнись!

Из ванной вышла Людмила, она вежливо поздоровалась.

– Доброе утро.

– Это еще кто? – прищурилась маменька, опускаясь в кресло.

– Людмила Юрьевна, наш ветеринар, – объяснил я.

– Так! – топнула ногой маменька. – У меня срочное дело! Настолько неотложное, что я оказалась вынуждена приехать сюда ночью!

– Уже семь утра, – опрометчиво уточнила доктор.

Странно, но маменька не обозлилась.

– Вот-вот! Ни свет ни заря примчалась! Пусть все уйдут! Вава, выгони их!

– Есть альтернативное предложение… – тихо произнес батлер.

Я невольно вздрогнул – не заметил, как Борис вернулся в холл.

– Вы можете спокойно поговорить с Иваном Павловичем в кабинете, – продолжил мой помощник.

– Нет! – отрезала маменька. – Все вон, включая птицу, собаку и кошку! И тебя тоже!

Я занервничал. Мою маму нельзя назвать тихой дамой, которая увлекается рисованием или вышивает цветы на наволочках диванных подушек. Она связка петард, которая взрывается когда угодно и где угодно. Рассердить ее очень легко: для этого надо ответить «нет», когда она что-то требует. Но сегодня маменька особенно революционна. Что произошло?

– Конечно, ваше желание – закон, – согласился Боря. – Но если все уйдут, то как вы сумеете поговорить с Иваном Павловичем? Он ведь тоже покинет помещение.

– С какой стати? – уже чуть тише поинтересовалась маменька.

– Если выгоните всех, то и сын удалится, – пояснил Борис. – Все уходят, все вон? Но Иван Павлович среди всех! Он член компании.

Маменька округлила глаза, заморгала, потом поморщилась и спросила:

– Что за гадость лежит возле кресла?

– Наверное, мышка, – доложила из коридора Анна Ивановна.

– Мышь? – прошептала маменька. – Какая?

– Точно породу не назову, – снова ответила жена Гриши. – Серенькая, маленькая. С ней Эдик играет, она ему понравилась.

– Эдик?

– Попугай, – объяснила домработница. – Не знаем, как он ее нашел. Не бойтесь, она маленькая. – Помощница по хозяйству рассмеялась. – И уж точно не закусает до смерти, потому что не…

Маменька закатила глаза, ее голова упала на грудь, руки свалились с подлокотников.

Глава десятая

– Уберите гадость! – прошептала маменька. – Сию секунду! Это мой приказ!

Анна Ивановна перекрестилась.

– Слава богу! Раз ругаться начала, значит, очнулась.

Маменька приоткрыла один глаз.

– Мышь убрали?

– Да-да, – кивнул я. – Но она не настоящая, игрушечная. Анна не успела договорить, тебе стало плохо.

Маменька прижала ладони к вискам и встала.

– Вава, прекрати врать! Я видела мерзопакость лично, я не идиотка! Идем в гостиную!

Анна Ивановна пошла в коридор.

– Принеси кофе! – в спину ей крикнула маменька.

Мы пошли по коридору, и маменька произнесла:

– Вава, я вынуждена открыть тебе страшную тайну. Поклянись на иконе, что она умрет.

– Икона должна умереть? – уточнил я.

– Боже! Прекрати дурить!

– Гляньте! – радостно воскликнула Анна Ивановна, догоняя нас. – Вот она!

Маменька перевела взор на домработницу. Та держала в ладони плюшевого грызуна. Честно скажу, мышь выглядела лучше настоящей.

– Да уж! Какая пакость! Кому в голову пришло сделать такую мерзость? – передернулась маменька. – Где мой чай?

– Вы просили кофе, – возразила Анна Ивановна, кладя «плюшку» на пол. – Сейчас сварю. Сначала хотела успокоить вас насчет домовых вредителей. Их тут нет.

– Чаю! – повысила голос маменька. – Да поживее!

Анна ушла.

Мы с мамой вошли в комнату. Она упала в кресло, прикрыла глаза ладонью.

– Вава, приехал твой отец.

Я ожидал услышать что угодно, но новость о появлении родителя шокировала.

Мой отец, Павел Иванович, давно скончался. Он был известным в советское время писателем, его книги раскупались в один миг. Могила отца находится на Новодевичьем кладбище, и она до сих пор всегда завалена цветами. Романы прозаика Подушкина переиздаются и в наши дни, поэтому количество поклонниц папы не иссякает. А маменька как вдова получает гонорар.

На меня неожиданно навалились воспоминания. Двадцать шестое августа, жаркий день. Пара крепких мужиков опускают на веревках в яму гроб с телом усопшего. Маменька, одетая в элегантное черное платье и шляпу того же цвета, прикладывает к лицу кружевной носовой платок. Я быстро отхожу за какой-то помпезный памятник и начинаю рыдать, зажав рот ладонью. Я очень любил отца, жаль, у нас не было много времени на общение.

После того страшного августа прошел не один год, но порой мне кажется: вот сейчас откроется дверь, войдет отец и скажет: «Ванечка, отчего вы смурной сидеть изволите?»

Я вздрогнул, глянул на маменьку и тихо произнес:

– Отец давно скончался…

– Да, – нервно кивнула она. – Павел умер… Где мой кофе? Сколько ждать можно?

– Сейчас принесут, – тихо пообещал я, не напоминая, что маменька только что требовала чай. – Анна Ивановна его в турке варит.

– Давно следует завести машину! – вспылила маменька. – Автоматическую!.. Павла нет, а твой отец оказался жив, несмотря на сообщение о его смерти.

Я попытался улыбнуться, но получилось плохо. Хорошо хоть, голос не подвел меня, поэтому я сумел признаться:

– Прости, пока не понимаю, о ком речь.

– Ах, какое чудесное было время! – завела привычную песнь маменька. – Всего восемнадцать лет! Только-только вышла в свет… И встретила его!

Я сидел с фальшивой улыбкой на лице. Настоящий возраст маменьки – тайна за семью печатями. Она выглядит великолепно, правда, стоит это ей с каждым годом все дороже и дороже. Признаков болезни Альцгеймера у нее не наблюдается. Юные девушки могут позавидовать памяти и фигуре моей мамы, талия у нее такая, что двумя ладонями обхватить можно. Но если спросить у нее: «Лето тысяча девятьсот девяностого года ты провела в Переделкине?» – то получишь вмиг ответ либо «да», либо «нет», зависит от того, какую информацию в данный момент маменьке выгодно озвучить. А еще она постоянно выдает разные версии того или иного события. Чуть ниже колена у маменьки есть шрам. Как он там оказался? Я слышал такую версию: «Ах, в двухтысячном году – мне тогда четыре было – полезла в буфет за вареньем, упала и повредила ножку!» Простой арифметический подсчет дает понять, что госпоже Адилье сегодня едва исполнилось тридцать. Порой маменька спохватывается и меняет дату своего появления на свет. На моей памяти были такие версии: она издала первый крик в шестидесятом году двадцатого века, затем это событие «переехало» в семьдесят второй, далее – в восемьдесят третий… Вопреки законам природы с возрастом идет процесс омоложения.

– Он был хорош, как турецкое божество! – продолжала предаваться воспоминаниям маменька. – Вава, ты меня слышишь?

Я кивнул. Вероятно, маман подразумевала сейчас Аполлона, древнегреческого бога, олицетворение мужской красоты.

– Не сиди тогда с выражением лица тухлого кролика, – велела родительница и продолжила свою речь.

Маменька говорила долго, ее рассказ изобиловал описаниями собственной молодости и красоты и перечислением списочного состава поклонников. Потом полились сведения о том, как «турецкое божество» осыпало ее подарками, пообещало жениться. Юная наивная девушка пала жертвой ловеласа, а тот, получив свое, улетел и пропал с радаров.

Вскоре после исчезновения Ромео Джульетта поняла, что она беременна. Что делать? Юная Никки не растерялась, она благосклонно посмотрела на Павла Подушкина, уже тогда успешного литератора, позволила ему все, через четыре недели отношений сообщила писателю о своей беременности и вышла замуж. Спустя семь месяцев на свет раньше положенного срока явился мальчик весом три девятьсот и ростом шестьдесят сантиметров. Ну просто образцово-показательный недоносок. Это был я.

– Павел не обратил внимания на размер младенца, – говорила маменька, – он никогда не сомневался в своем отцовстве. А я думала, что Роман где-то сгинул.

– Роман? – переспросил я.

– Не перебивай! – рассердилась маменька. – Да, так его зовут. И он вернулся!

– Откуда?

– Ну… из США, – ответила после небольшой паузы маменька. – Теперь мой брак с Володей могут признать недействительным, потому что… – Маменька вытащила из кармана новенький телефон и начала читать: – «Если будет установлен факт, что до заключения второго брака истец не расторг предыдущий зарегистрированный брак, то второй брак подлежит признанию недействительным в силу нарушения закона на бигамию. Поскольку при заключении второго брака истец знал или должен был знать о наличии более раннего брака, он будет нести административную или уголовную ответственность за сокрытие этого брака». Вот. Ясно?

Я ничего не понял, но молча кивнул. Что такое бигамия? Вот про моногамию и полигамию знаю, это когда у мужчины одна жена или несколько. А бигамия… Вероятно, это случай двоеженства, брак с парой прелестниц.

Дверь открылась, появилась Анна Ивановна с подносом.

– Исчезни! – велела ей маменька.

Домработница молча прошла к столу, поставила на него свою ношу и удалилась.

– Если ты сию секунду не уволишь ее, я больше никогда не переступлю порог этой квартиры! – повысила голос маменька. – Короче, нужен присмотр.

– За кем? – пробормотал я.

– Рому нельзя оставить одного, – заломила руки маменька, – ему жить негде.

– Это кто?

– Твой отец, Вава!

– Сейчас данная проблема легко решаема, – не занервничал я. – Можно снять все что душа пожелает, от чулана в коммуналке до дворца.

– Рома без денег! – вспыхнула маменька. – И он нуждается в опеке! Лучше всего ему поселиться здесь.

– С какой стати? – опешил я.

– Он твой отец, – повторила маменька.

– Я всегда считал и продолжу считать своим отцом Павла Ивановича, – объявил я.

– Ванечка, он очень болен, – нараспев произнесла маменька.

«Ванечка»? Сколько живу, не помню, чтобы мать так называла меня, я всегда был «Вава». А когда совершаю некое действие, и оно ввергает маменьку в гнев, то «Иван».

Я посмотрел на родительницу и усмехнулся.

– В тексте, который ты зачитала, идет речь об одновременном союзе с парой мужчин – вот его могут признать незаконным. Но тебе нечего опасаться. Если не ошибаюсь, в твоей биографии был короткий брак с э… э… неким Андреем. После развода с ним ты вышла замуж за Павла Ивановича. Сейчас ты состоишь в третьем союзе. Павел Иванович скончался, ты получила право вступать в брак сколько твоей душе угодно. Твоему союзу с Владимиром ничего не угрожает. Если только отчим не захочет уйти, но, полагаю, подобное развитие событий маловероятно. Брак с Романом не оформлялся, это была просто любовная связь.

Маменька закрыла лицо ладонями.

– Вава… Да, был Андрей. С Ромой мы в загс не ходили. Но Роман сейчас нищий, ни копейки у него нет. Выглядит хуже бомжа из пустыни. В нашем доме полно челяди, кто-то определенно откроет рот, растреплет, что у…