Kitobni o'qish: «Наказания бесполезны! Как воспитывать, не попадая в ловушку эмоций»

Переводчик Ирина Волкова

Редактор Анна Богуславская

Руководитель проекта М. Шалунова

Корректоры О. Гриднёва, Н. Витько

Компьютерная верстка К. Свищёв

Дизайн обложки Ю. Буга

© Rizzoli Libri S.p.A. / BUR Rizzoli, Milano, 2016

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2017

Все права защищены. Произведение предназначено исключительно для частного использования. Никакая часть электронного экземпляра данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для публичного или коллективного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. За нарушение авторских прав законодательством предусмотрена выплата компенсации правообладателя в размере до 5 млн. рублей (ст. 49 ЗОАП), а также уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до 6 лет (ст. 146 УК РФ).

* * *

Посвящается Марте

Введение

В июне 2016 года семилетний Ямато Танука поехал с родителями в заповедник на острове Хоккайдо. Через некоторое время родители попросили о помощи: ребенок потерялся. Вскоре сорокачетырехлетний отец рассказал, что именно произошло. Ямато плохо себя вел – бросался камнями в людей и машины и отказывался это прекратить, как его ни уговаривали. Тогда родители решили преподать мальчику урок, высадив его из машины и оставив на пять минут одного на опушке леса. Они просто хотели припугнуть ребенка, чтобы тот понял свою ошибку. Затем они собирались за ним вернуться. Но их воспитательный план провалился: Ямато обиделся и решил отомстить родителям. Он ушел в лес, где водятся медведи, а температура по ночам даже летом понижается до десяти градусов, и на самом деле потерялся. Сотни полицейских безрезультатно искали его несколько дней. Ребенка обнаружили, лишь когда надежда найти его живым почти иссякла – на расстоянии семи километров от места, где его оставили родители. Он укрылся в военном ангаре, где был запас воды.

Ямато рассказал журналистам, что убежал в лес, потому что хотел отомстить родителям. Он почти сразу нашел укрытие и больше оттуда уже не выходил. Ему было страшно, холодно и хотелось есть. Выжить помогла мысль о том, что если родители его по-настоящему любят, то будут искать. После того как мальчик нашелся, отец в присутствии репортеров в слезах просил прощения у сына и у всех, кто помогал в поисках. Он сказал: «Мы всегда любили нашего сына, но теперь сделаем все возможное, чтобы быть с ним рядом, пока он растет. Мы как родители перешли определенную грань, и я в этом очень раскаиваюсь. Мне казалось, что я поступаю правильно, что так лучше для ребенка, но теперь понимаю, что погорячился». К счастью, эта история хорошо закончилась. Тем не менее она служит очередным доказательством того, что бесполезно, а порой и по-настоящему опасно думать, будто наказание может помочь в воспитании.

Ко мне обращается много родителей. Рано или поздно все они задают один и тот же вопрос: «Что делать, когда ребенок не соблюдает правил, врет и не слушается? У меня такое ощущение, что я со стенкой разговариваю, я по сто раз его прошу о чем-то, а он все равно делает по-своему! Он как будто издевается».

«Что мне делать?» В этом вопросе, с одной стороны, отражается все бессилие родителя, а с другой – его желание оправдаться, а то и получить одобрение за то, что он наказывает ребенка.

Моя книга дает новый ответ на этот вопрос взамен старого утешительного «Надо – значит, надо». Хватит уже применять неэффективные методы, от которых никогда не было проку. Пора отказаться от них раз и навсегда!

Скажу больше: наказание не имеет никакого отношения к воспитанию. Наказания чужды самой его идее. Какими бы они ни были – телесными, символическими, демонстративными или любыми другими, – они не могут по-настоящему способствовать развитию ответственности и самостоятельности. Чтобы воспитать ребенка, надо понимать ход его развития, принимать его естественную незрелость, уметь выявить его способности, считать стакан наполовину полным, быть последовательным и никогда не унижать ребенка. В этой книге я продемонстрирую, что можно обойтись без наказаний, что, понимая ход развития ребенка, можно выработать действенные и подходящие для каждого этапа правила, которые помогут вам сохранять спокойствие и уважение к детям.

Родители, вернее, родители нового типа способны этого добиться. Они могут совершить настоящую революцию, превратив наказания в отмершую ветвь педагогики и отказавшись от ошибочного убеждения, будто дети и подростки обязательно должны пройти через унижение, чтобы стать взрослыми.

В моей первой книге «Ссориться полезно» я высказался против того, чтобы ругать и наказывать детей за то, что они ссорятся. В этой книге я буду говорить еще об одном постулате традиционного воспитания, согласно которому обходиться без наказаний невозможно.

Нельзя вставить новый зуб, прежде не вырвав больной. Поэтому я начну с анализа старых методов и покажу, насколько они опасны и неэффективны. Затем я предложу конкретные альтернативы этим методам – действенные и основанные на последних открытиях в области педагогики. Они помогут вам по-новому подойти к своей роли родителя.

Дети ждут от нас смелости, неожиданных и впечатляющих решений, способных приятно их удивить. В этой книге я буду пользоваться результатами научных исследований, практическими знаниями, которые я получил, консультируя родителей, а также (почему бы и нет?) моим собственным профессиональным и человеческим опытом, ведь я, как и многие бывшие дети, которых взрослые считали невоспитанными, знаю о наказаниях не понаслышке. Приятного чтения!

Даниэле Новара

Первая часть
Чтобы не повторять одних и тех же ошибок

Глава 1
Лучше хорошо воспитывать, чем искать идеальное наказание

Помню, я была любопытной девочкой, постоянно обеспокоенной тем, как угодить семье. Но, кажется, мне это не удавалось, потому что и мама, и бабушка то и дело водили меня к дону Джузеппе, настоятелю церкви Санта-Мария Росса, и просили его меня благословить. Они были уверены, что в меня вселился дьявол.

Звева Казати Модиньяни. Дьявол и гоголь-моголь

Правильный ответ следует только из хорошего вопроса

Как-то раз одна клиентка сказала мне: «Инструкций по воспитанию не существует». Так и есть: когда рождается ребенок, к нему не прилагается руководства со способами решения всех тех разнообразных и непредсказуемых проблем, с которыми столкнутся родители по мере его взросления.

Быть родителем непросто. Неправда, что достаточно довериться здравому смыслу и советам – порой противоречивым – друзей, родственников и знаменитостей, надеясь, что все пойдет как надо. В наше время всем доступна детальная информация о том, как работает детский мозг, об этапах развития, о психологическом и физиологическом взрослении детей и подростков. Тем не менее ответы на наши вопросы о воспитании часто оказываются бесполезными, потому что мы не умеем формулировать правильные вопросы.

«Как мне его наказывать, если он не слушается?», «Мне самой на него накричать или будет лучше, чтобы отец тоже вмешался?», «Какое наказание самое действенное?»

Нужно задавать другие вопросы. Неверные вопросы порождают бессмысленные ответы, которые не помогут достичь поставленных нами целей.

Первым делом нужно задуматься о том, насколько правильны наши вопросы о детях. Это поможет каждому родителю создать собственное семейное руководство по воспитанию.

Я вспоминаю, как во время одной из моих встреч с родителями какая-то пара начала жаловаться на своего ребенка без малого пяти лет: «Он очень активный… даже слишком. Никого не слушается. Особенно воспитательниц в садике…» Я, как обычно, попросил родителей привести конкретный пример, и отец с готовностью ответил: «Представляете, однажды он от меня сбежал прямо на улице. Я с трудом его догнал. Это очень опасно. Когда я его поймал, то как следует надавал ему по попе, чтобы до него наконец дошло!» Я позволил себе заметить, что такое наказание унизительно для ребенка, и добавил, что, кроме того, эта часть тела сексуально чувствительна. Мужчина посмотрел на меня круглыми глазами и спросил: «Но тогда… по какой части тела мне его шлепать?»

Это лишь один пример (настолько наивный, что даже вызывает симпатию) того, что совершенно неэффективный подход к воспитанию все еще жив. И здесь я даже не повторяю, что физические наказания – это плохо. Обратите внимание: тот ребенок упорно отказывался слушаться родителей и воспитательниц, несмотря ни на что.

Сколько детей словно нарывается на оплеухи? Сколько детей переходит границы дозволенного, будто стремясь попасть под горячую руку и получая от этого своеобразное удовольствие, почти патологически добиваясь контакта – но не ласки или нежности, а насилия и грубости, граничащей с жестокостью? В самых сложных случаях стремление противиться воле взрослых кажется отчаянной попыткой контакта с родителями, когда ребенок не может добиться его никаким другим способом.

Подобные ситуации сейчас встречаются реже, чем раньше. Тем не менее они показывают, насколько важно, чтобы родитель задавал себе правильные вопросы и находил верные ответы, не ожидая от детей правильного поведения.

Дети всегда подстраиваются под родительские ожидания – как в позитивном, так и в негативном смысле. Всем знакомые слова «Он хорошо себя ведет» или «Он плохо себя ведет» выражают различие между двумя типами поведения, но при этом взрослые часто забывают, что

поведение ребенка всегда зависит от того, что позволяют ему взрослые – явно или нет, сознательно или неосознанно.

В подростковом, а отчасти и в предподростковом возрасте ребенку удается вырваться из навязанной родителями системы. На более раннем этапе разговор ведется исключительно на языке родителей. Именно поэтому они являются для детей огромным ресурсом: они могут задать то или иное направление развития и всегда способны предпринять правильные шаги.

В этой книге я хочу предложить альтернативу методам воспитания, которые мы много лет тащим за собой и которые в свою очередь влияют на нас. Нужно избавиться от всем надоевших вопросов об эффективности наказаний, их допустимом количестве и наиболее действенных способах. Мы должны освободиться сами и освободить наших детей от наследия прошлого, которое заставляло страдать и нас, когда мы были маленькими. Ни к чему его сохранять.

Прежде всего избавимся от неправильных вопросов, которые не дают покоя и постоянно крутятся в голове.

Какое наказание подходит лучше всего, чтобы ребенок не сидел целыми днями за видеоиграми?

Один из нас должен быть строгим, а другой мягким? Или мы должны вести себя одинаково?

Могут ли бабушки и дедушки наказывать ребенка?

Если ребенок безутешно рыдает, его все равно надо наказывать?

Если один ребенок наказан, может ли другой продолжать играть?

Измениться должны не дети, а родители. Это вселит в вас надежду: не нужно будет думать, что ребенок ведет себя неправильно, что у него какие-то проблемы, патологии, отклонения или расстройства. Скорректировав свою систему воспитания, вы снова поверите в себя как в родителя и воспитателя, а ребенок снова начнет вам доверять.

Наказание не может восполнить недостатки воспитания.

Многие родители пишут мне письма, с которыми очень интересно познакомиться с этой точки зрения. Сара рассказывает:

У меня двое детей. Сыну скоро шесть, а дочке год и восемь месяцев. Я прочла вашу книгу «Не кричите на детей!». В некоторых отношениях она мне помогла. Я согласна, что неправильно кричать по любому поводу и что все наши родительские желания не могут исполниться по мановению волшебной палочки. Но я хотела бы задать вам мой такой вопрос: как вообще возможно не кричать? Как договориться с ребенком, если он при первой возможности нарушает правила?

Например, я договариваюсь с сыном, в котором часу следует выключить телевизор, и говорю, что тот мультфильм, который он смотрит сейчас, – самый последний. А он всеми возможными способами пытается остаться у экрана: «Ну пожалуйста, еще один, ну самый-самый последний…» – или хитрит, переключая канал до того, как мультфильм закончится, чтобы найти еще один мультфильм, который только начался.

И еще: как мне себя вести, когда он знает, что чего-то делать нельзя (например, шуметь, когда младшая сестренка спит, или играть рядом с плитой), но все равно постоянно это делает?

Я могла бы привести еще много примеров… Родителю очень непросто сдерживать эмоции, когда его собственный ребенок каждый день ищет любую лазейку, чтобы обойти правила, постоянно спорит, не слушается и ведет себя как ему вздумается.

Сара уверена, что установила хорошие правила, и поэтому задает единственно возможный вопрос: «Почему мой сын неправильно себя ведет?» – который влечет за собой еще один: «Что мне делать, чтобы он вел себя правильно?» Правило уже есть. Следовательно, в ошибке виноват ребенок.

На самом же деле из слов Сары совершенно понятно, в чем проблема: она требует от ребенка неполных шести лет того, чего можно требовать только от подростка.

Она говорит, что договаривается с сыном, во сколько выключить телевизор, но с шестилетним ребенком нет смысла договариваться: в этом возрасте это только запутывает ребенка и мешает ему правильно понять ситуацию. Ребенку неясно, идет ли речь о правиле, или с мамой можно договориться о чем-то другом.

Сара думает, что ее ребенок может самостоятельно себя ограничивать, но он еще слишком мал для этого.

Только с детьми предподросткового возраста или с подростками можно договариваться о правилах и границах.

Из письма Сары также видно, что в общении с ребенком она слишком настойчива и многословна. Из-за этого разговор легко перерастает в спор: я ему объясняю, говорю, пытаюсь договориться… но все впустую!

В такой ситуации родитель почти неизбежно испытывает сильные эмоции, нервничает, срывается и ведет себя неразумно.

Вообще-то этого можно избежать.

Пьетро, отец пятилетнего Джорджо, Маттео трех с половиной лет и годовалого Давиде, тоже беспокоится за сына:

У нас проблемы с Маттео. Воспитатели говорят, что он общительный и смышленый ребенок, но жалуются, что он слишком подвижен, гиперактивен и непоседлив, с трудом концентрируется. Он редко доделывает задания до конца. Кроме того, особенно в последнее время, он словно перестал уважать взрослых. Меня – отца – он слушается чуть лучше, чем остальных, но это, наверное, потому что я нередко даю ему подзатыльники…

У него все влетает в одно ухо и вылетает из другого. Это выводит мою жену из себя, она часто срывается и кричит на детей, чтобы заставить их слушаться. Как нам быть?

Здесь тоже налицо проблема с организацией воспитания и способностью родителей установить правила. В частности, видно, что родители не могут договориться между собой о способах воспитания, и Пьетро критикует жену за ее агрессивное поведение и крик. Его объяснения, уговоры и попытки убедить ребенка вести себя определенным образом показывают, что Пьетро переоценивает способности ребенка. Маттео еще слишком мал, ему нужны четкие и понятные правила, а для того, чтобы они работали, нужна всего лишь хорошая организация. В этом случае

надо свести к минимуму любые объяснения, крики, споры, упреки и отстаивание своей позиции

и перенести внимание с поведения ребенка (Маттео и так уже подозревают в гиперактивности) на поведение родителей. Им нужно избавить сына от лишних волнений, перестать пытаться поставить ему диагноз и не вызывать у мальчика стресс слишком настойчивыми и невыполнимыми требованиями.

В детских садах и школах на смену наказаниям тоже должна прийти хорошая организация воспитательного процесса. Конечно, в школе все зависит от конкретного учителя и от типа самой школы, но Италия движется в этом направлении слишком медленно. До сих пор многие учителя убеждены, что ученик может понять и усвоить правила только с помощью наказаний и окриков. Отсюда и возникают постоянные проблемы с организацией.

На одном семинаре для учителей я говорил о том, как разрешать конфликты с подростками. Одна женщина спросила: «Ну да, хорошо, я вас поняла. Но после всего этого как именно я должна его наказать?» Она представилась как тьютор проблемного ребенка, и я, конечно, ее спросил: «Извините, но вы же тьютор! Зачем вам наказывать ребенка?» Она воскликнула: «Да, я тьютор, но я хочу быть нормальной учительницей». Этот парадоксальный и обескураживающий ответ свидетельствует о том, что некоторые убеждения укоренились внутри нас и заставляют задавать самые нелепые вопросы: разве стать «нормальным» учителем означает обрести право и власть наказывать детей?

Еще один пример подобной логики дала мне одна семья, которую я консультирую. В их школе прошел педсовет, посвященный наказаниям. После него учителя старших классов прислали родителям учеников такой отчет.

Педсовет от 4 декабря 2015 года

1. Наказания будут применяться к конкретному ребенку, а не ко всему классу. Наказываться будет не только тот, кто совершил проступок, но и тот, кто смехом или жестами одобряет нехороший поступок товарища.

2. Ученики, не проявляющие уважения к учителям и одноклассникам, не будут допускаться к школьным экскурсиям и получат неудовлетворительную оценку по поведению.

3. К участию в обучающих экскурсиях будут приниматься только ученики, ведущие себя прилично и проявляющие уважение к окружающим. Во время перемен запрещаются «игры», в ходе которых ученики должны прикасаться к своему или чужому телу.

Это только один пример того, как наказания заменяют собой необходимую ясность и четкие требования. Что имеется в виду под проступком? Что это за уважение и приличное поведение, без которых нельзя участвовать в экскурсиях? О каких именно «играх» идет речь и почему они стоят в кавычках? В этом отчете много недосказанности. Само собой, он не поможет регламентировать поведение учеников. В нем явно преобладает жажда возмездия за какие-то проделки, но при этом о самих проступках не говорится ничего определенного.

Воспитывать без наказаний совершенно возможно. Польза от этого будет не только детям, но и нам с вами!

Одна клиентка рассказала мне:

Я применяла телесные наказания к своим детям, которым сейчас 16 и 14. Но, когда мой старший сын, которому было тогда 7 лет, сам попытался меня ударить, я перестала это делать. Я поняла, что, судя по всему, мои наказания научили его, что можно бить людей… В школе он тоже дрался не на шутку.

Свидетельство этой женщины очень важно. Оно показывает, что

увлекаться наказаниями не только бессмысленно, но и вредно. Лучше стараться хорошо воспитывать ребенка.

Миф, который никак не умрет

Как-то раз после презентации одной из моих книг ко мне подошла женщина лет шестидесяти пяти – семидесяти и сказала:

Добрый вечер, профессор. Хочу вам сказать, что у меня два сына – сорока и сорока трех лет. Они преуспели в жизни, мне совершенно не на что жаловаться. А знаете почему? Потому что в детстве за каждый проступок они получали хорошую трепку. Помню, однажды мы поехали в горы, и они затеяли потасовку. Мы остановились и как следует им надавали, чтобы успокоились. Они до сих пор нам иногда это припоминают. Им кажется, что мы тогда перегнули палку, им неприятно вспоминать этот эпизод. Но я думаю, мы поступили правильно… Благодаря нашим стараниям они выросли приличными людьми.

Помню, я слегка оторопел и ответил, что, на мой взгляд, при таком подходе к воспитанию нужен скорее адвокат, чем специалист по воспитанию детей. Я объяснил той женщине, что в современном мире за такое могут и в тюрьму посадить… Но она, к моему огромному изумлению, упорно продолжала отстаивать свою идею, настолько сильна была ее уверенность в своей правоте!

История воспитания полна мифов, которые никак не умрут. Особенно это касается отношений между родителями и детьми.

Согласно самому стойкому из них, шлепки, затрещины и оплеухи могут положить конец капризам, скорректировать неправильное поведение, совершенно безвредны и помогают выходить из критических ситуаций. Только они могут научить ребенка хорошо себя вести.

Не сосчитать, сколько раз (особенно после публикации моих последних книг) я говорил с родителями, которые пытались убедить меня, что детей надо держать в ежовых рукавицах, применяя к ним «телесные», а не «психологические» методы воспитания. В четвертой главе я подробнее расскажу о том, насколько вредны наказания, а также физическое и психологическое давление на ребенка. Существуют самые разнообразные работы, посвященные воспитательным техникам, основанным на принуждении. Эти идеи всегда находили теоретическое обоснование в западной педагогике и философии. Тем не менее многочисленные научные исследования не оставляют никаких сомнений в том, что насилие и наказания только вредят процессу воспитания. Но миф о пользе наказаний сложно развеять. Может быть, еще слишком мало времени прошло с тех пор, когда отец считался главой семьи, а фразы «Ешь суп, а то я тебе его за шиворот вылью» и «Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому» были краеугольным камнем воспитания. Все это стереотипы, веками определявшие жизнь многих поколений.

Однажды ко мне на прием пришла женщина, которая хотела поговорить о своих проблемах с дочерью. В какой-то момент я предложил ей рассказать о своем детстве и о том, как ее воспитывали. Как обычно, я попросил женщину принести ее детские фотографии с родителями. Она показала снимок, сделанный на Рождество в 1971 году, – классическую фотографию родителей с детьми. На этом снимке моя клиентка сидела на диване со своими двоюродными сестрами. Слева от детей сидел ее отец, справа – дядя. На фотографии, которая должна была воплощать рождественскую семейную идиллию, я заметил одну тревожную деталь: дядя держал в руках ремень. Клиентка, указав мне на это, расплакалась. Она рассказала, что дядя порол этим ремнем своих дочерей, и даже тридцать лет спустя этот снимок заставляет ее сжиматься от ужаса. Возможно, ее отец тоже применял подобные наказания, но ремень прежде всего напоминал ей о детстве, в котором жестокость по отношению к детям была в порядке вещей.

Стародавняя приверженность взрослых к физическим наказаниям нашла отражение даже в диалектах итальянского языка. Мне приходит на ум слово из пьячентинского диалекта – al sarücc, обозначающее наказание, которому я и сам неоднократно подвергался в детстве.

Когда мне было пять лет, мы переехали из деревни в город. В нашем районе было много детей, а приходом управляли монахи-салезианцы. Мы любили играть возле часовни – в футбол, пинг-понг, баскетбол и другие игры. В пять часов вечера священник дон Витторио свистком созывал нас к статуе Богородицы. После молитвы мы возвращались к играм. Поводом к наказанию могло послужить все что угодно: невнимательность во время молитвы, драки и потасовки, слишком шумные игры, вранье, шутки над товарищами, мелкое воровство. Иногда священник только кричал на нас, но обычно наказание было более серьезным: al sarücc. Заключалось оно в простом и отработанном жесте: дон Витторио сжимал руку в кулак и средним пальцем щелкал по лбу провинившегося. Боль разливалась мгновенно, словно от удара плеткой. Я был активным ребенком, и мне часто доставалось от дона Витторио. Это казалось мне чем-то неизбежным, как и другие наказания, которые применяли к нам школьные учителя. Игры-то все равно были для меня куда важнее!

Так же и моя мать, говоря с кем-нибудь обо мне, часто повторяла: «Да, он хороший мальчик. Но только когда спит!» Это милая фраза, которую и сейчас можно услышать от многих родителей. И тем не менее она показывает, насколько тяжело взрослые переносят совершенно нормальную для детей живость и любознательность.

Хорошо организованное воспитание помогает держать детей в рамках

Эмоциональность – вот что очень мешает родителям осознанно подходить к воспитанию. Родитель, которым правят эмоции, старается выстроить непрерывную связь с ребенком, обозначить свое присутствие. Он немедленно реагирует на его поведение словами, а порой криками и наказаниями. Он всю душу вкладывает в воспитание, но без толку. Эмоции становятся для него ловушкой, из которой хочется поскорее освободиться. Для этого родитель пытается сделать хоть что-то, сотрясая воздух криками или прибегая к телесным наказаниям.

Мне хочется предложить такую модель, которая поможет родителю достичь своих целей посредством хорошей организации, а не при помощи бесконечных споров, обсуждений и разговоров.

Ребенок развивается не благодаря тесной связи с родителем. Разговоры его не воспитывают. Организованность – вот что нужно.

Когда родитель не понимает, какие этапы развития проходит ребенок, когда нет четких правил, наказания и угрозы кажутся необходимостью. Нередко их провоцирует тревога родителя по поводу происходящего. Я бы сказал, что это признак бессилия. Ситуация, вышедшая из-под контроля, неизбежно влечет за собой напряженность и ожесточение. Дети и сами чувствуют отчаяние и беспомощность родителей, попавших в ловушку собственных эмоций.

Беатриче, 11 лет

Как-то раз мама накричала на меня. Она очень рассердилась из-за того, что я получила плохую оценку за контрольную. Я и сама была расстроена. Конечно, мама была права: я должна была больше заниматься. Но то, что она на меня накричала, мне совершенно не помогло: следующую контрольную я тоже написала плохо.

В свои одиннадцать лет Беатриче уже начинает логически рассуждать о поведении матери. Ей оно кажется неразумным: плохая оценка и без того расстроила Беатриче, а крик и упреки совершенно не помогают ей учиться лучше. Мать ничего не добьется такими методами. Более того, она только понижает самооценку дочери и ее мотивацию успевать в учебе.

А вот пример Аличе. Она на два года младше и еще не может осмыслить свои чувства по поводу родительского поведения:

Аличе, 9 лет

Когда мы плохо занимаемся, мама запрещает ходить на танцы и гулять. Если мы шумим, когда соседи уже легли спать, она кричит на нас. Если мы как-то не так себя ведем, она нас шлепает. Когда мы болтаем по телефону, не собрав рюкзак на завтра, папа может вырвать телефон прямо из рук.

Здесь мы видим ситуацию непонимания. Аличе говорит, что ее шлепают, потому что она плохо себя ведет. Но, если оценивать происходящее с ее точки зрения, следует задаться вопросом: а что вообще значит вести себя плохо?

Девятилетнему ребенку крайне сложно самостоятельно понять, что такое плохое и хорошее поведение. Ему нужны объяснения. В противном случае оценка поведения полностью зависит от субъективного и пристрастного мнения матери или обоих родителей, которые то более, то менее терпеливы, то разрешают что-то, то не разрешают.

Организованность предполагает четкие требования и практические указания.

По меньшей мере до десяти лет ребенок мыслит конкретными терминами. Чтобы что-то понять, слов ему недостаточно. Дети нуждаются в том, чтобы им показали, как себя вести: «Давай я тебе покажу». К примеру: «Давай я тебе покажу, как обращаться с нашей собакой или кошкой». Нужно не просто объяснить, а показать, как действовать. Очень важно учитывать возраст, потому что различие в восприятии на разных стадиях развития очень существенно: ребенок двенадцати и ребенок девяти лет – это совсем не одно и то же.

Чезаре, 9 лет

Мама с папой редко меня наказывают. Наказание зависит от того, что я сделал. Мама иногда запрещает на какое-то время смотреть телевизор, играть на планшете и телефоне. Папа почти никогда не сердится, но если уж рассердился, то это надолго. Но он меня почти никогда не наказывает.

Иногда я понимаю, что плохо поступил, и наказываю себя сам. Однажды я наказал себя на две недели, но потом папа снял с меня это наказание и сказал, что я исправился. И мама один раз так же сделала, но так бывает только с теми наказаниями, которые я придумываю для себя сам.

В случае Чезаре мы снова видим ситуацию непонимания. Его наказывает мама, изредка – папа, а еще он наказывает себя сам. Не очень понятно, как именно устроено его воспитание. В этом возрасте Чезаре нужны четко очерченные, ясные и понятные границы.

Анита, 8 лет

Когда я не могу решить задачу по математике, мама меня шлепает, а потом утешает и все объясняет. Я сразу успокаиваюсь и слушаю ее.

Отношение Аниты к разным проявлениям поведения матери практически одинаково: реакция девочки на утешения и объяснения примерно такая же, как на шлепки. Что же происходит на самом деле? Этого Анита уж точно не понимает. Само собой, источник этого непонимания – отсутствие ясных требований.

А теперь, ознакомившись с рассказами детей, выслушаем взрослых. Я приведу пример одной пары – Давиде и Карлы. Сейчас вы увидите, как каждый из них справляется с наказанием детей. Это очень интересное свидетельство – яркий пример того, насколько тяжело взрослым заменить наказания хорошо организованным воспитанием.

Давиде, отец Пьетро (11 лет) и Анны (3 года)

У меня двое замечательных детей. Особенно замечательно им удается вить из меня веревки! Я говорю это с любовью, но, когда я остаюсь с ними наедине, они отрываются на всю катушку. Я это вижу, конечно, но пусть будет так. Они постоянно творят, что в голову взбредет, и моей жене это не слишком нравится.

Расскажу подробнее. Я много работаю. Когда я возвращаюсь домой, Пьетро и Анна уже спят. Я провожу с ними выходные и изо всех сил стараюсь за два дня дать им все, чего не успел дать за рабочую неделю.

Жена проводит с детьми очень много времени: она водит их на занятия, ухаживает за ними, проверяет домашние задания, следит, чтобы они хорошо себя вели. Когда надо, она кричит на них – Карла умеет быть строгой, особенно с тех пор, как детей стало двое. Когда у нас был только Пьетро, все шло совсем по-другому – никакого сравнения, нам было куда проще!

Я замечаю, что по отношению к детям намного мягче, чем Карла. Когда она их наказывает, они приходят ко мне, и тут уж я ничего не могу с собой поделать и отменяю наказание. Ничего не попишешь: если Пьетро и Анну оставили без сладкого, я все равно не могу не накормить их мороженым.

Не то чтобы так происходит всегда, но очень и очень часто. Жена злится на меня, и она права. Но я слишком мало бываю с детьми, чтобы быть с ними строгим. Мне кажется, что для счастья надо так мало… А жена говорит, что с детьми я веду себя как дурак. Может, это и правда, но ведь они еще такие маленькие…

Карла, мать Пьетро и Анны, жена Давиде

Мой старший сын – просто молодчина, тут ничего не скажешь. Он очень развит для своего возраста, знает мои правила и представления о том, что правильно, а что нет, и понимает, к чему стремиться. Если что-то не так, сын рассказывает мне об этом, а иногда пытается заставить младшую сестру тоже соблюдать правила.

Анна совсем другая. Она все делает наперекор, постоянно говорит «нет!» и никогда никому не уступает! Поэтому за ней постоянно нужно следить. Кроме того, она очень смышленая и хитрая – в хорошем смысле слова, конечно, но вообще-то хитрости в ней чересчур! Особенно коварно она ведет себя с отцом.

Пьетро почти не приходится наказывать. А вот с Анной совсем другая история! Конечно, у нас с мужем не самый стандартный график. Он проводит дома полтора дня в неделю, а я постоянно с детьми. Давиде редко приезжает домой к ужину. И все же мы пришли к некоему компромиссу насчет воспитания детей, и мне кажется, что он пошел на благо всей семье.

Сейчас расскажу подробнее. Давиде очень уступчив и мягок, он позволяет детям намного больше, чем я. Но если они совсем расходятся, достаточно одного моего взгляда – не на детей, а на него. Тогда Давиде понимает, что детей надо остановить, и говорит: «Все, хватит, а то мама рассердится».

Само собой, в самых важных вещах мы согласны друг с другом. Я понимаю, что Давиде проводит с детьми мало времени и поэтому ему хочется быть с ними мягче. Он ведет себя не как родитель, а как друг. А я – тот взрослый, чей авторитет они признают.

Мне кажется, мы ведем себя последовательно, движемся в одном направлении. Просто общаемся с детьми по-разному. В общем-то мы и сами меняемся, набираемся опыта. К примеру, мы уже поняли, что подзатыльниками и шлепками ничего не добьешься. Но дети не стиральная машина, к ним инструкция не прилагается. Приходится учиться!

Именно об этом мы говорили в начале книги: к детям не прилагается инструкция! И тем не менее пример Карлы и Давиде показывает, что родители хотят сделать как лучше и попадают в ловушку собственных эмоций. Это влечет за собой серьезные трудности.

Поведение Давиде показывает, что у него нет согласия с женой. Он убежден, что проводит дома слишком мало времени, поэтому старается быть с детьми как можно мягче, что, конечно же, заставляет ситуацию развиваться так, как описала Карла. Доходит до того, что, когда назревает конфликт, жена сосредотачивается на поведении мужа, а не детей: это мужа надо «остановить», ведь иначе он исполнит любые детские просьбы – ясное дело, совершенно неправомерные. Давиде совершает классическую ошибку: совершенно запросто снимает с себя всякую ответственность: «Мама рассердится». Дети видят, что родители придерживаются разных точек зрения на происходящее.

Кроме того, из слов Карлы понятно, что она не проводит больших различий между трехлетней дочерью и одиннадцатилетним сыном. А различия есть, и еще какие: это вообще два разных мира. Внимательно ознакомившись с ситуацией в этой семье, я могу сказать, что неправильным можно считать поведение Пьетро, а в поведении трехлетней девочки лишь отражается естественная живость и «незрелость», присущая ее возрасту. Мальчик в одиннадцать лет начинает осознавать свои поступки, а Анна до этого еще не доросла.

Карла этого не замечает. Она упорно подчеркивает, что у девочки сложный характер и что она все делает назло. Анна нарушает правила, «постоянно говорит "нет!" и никогда никому не уступает».

Карла думает, что ее дочь ведет себя подобным образом специально, потому что ей так хочется, а не потому, что она еще маленькая.

Самое неприятное в этой ситуации то, что роль друга оказывается закреплена за отцом, а мать берет на себя роль строгого взрослого. У родителей не получается действовать в одном ключе, поэтому их слова о том, что в главных вопросах воспитания они сходятся, совершенно не подтверждаются на практике. Детей наказывают и кричат на них, что говорит о том, что дела идут негладко.

В конце своего рассказа Карла делает справедливое наблюдение: родителем быть сложно, идеальных родителей не существует. На мой взгляд, это даже хорошо!

Идеальный родитель никому не нужен. Более того, человек, пытающийся им стать, может очень навредить ребенку.

Надо просто научиться пользоваться доступной информацией.

Задача этой книги – помочь родителям преодолеть стресс, справиться с эмоциями и неясностью в воспитании, достичь четкости и организованности. Я не говорю, что после этого все будет просто, но у вас появится возможность сделать правильный выбор и помочь ребенку вырасти.

Памятка

Есть четыре главных момента, которые помогут вам сделать воспитание ребенка более организованным. Подробнее мы поговорим о них в конце книги.

Прежде всего родители должны придерживаться единой позиции: согласие между ними куда более важно, чем препирательства и обсуждения с детьми, которые в большинстве случаев только все усложняют. Когда родители умеют договариваться и приходить к общему решению, дети чувствуют себя увереннее и спокойнее.

Нужно учитывать возраст ребенка. Это позволит установить выполнимые правила, соответствующие этапу развития. Понимая особенности каждого этапа, родители могут предъявлять к детям адекватные требования.

Четкие правила задают понятные рамки и помогают детям развиваться и понимать, что можно и чего нельзя. С подростками о правилах нужно договариваться, младшим детям надо просто сообщать о них. Четкие правила помогают создать доверительные и спокойные отношения.

Правильная дистанция в отношениях – без чрезмерной близости и лишних слов – помогает родителям укрепить свой авторитет и ведет к тому, что дети уважают родителей и прислушиваются к ним.

Есть еще несколько техник, которыми с успехом пользуются мои клиенты вот уже много лет. Одна из них – «активное молчание» – очень действенна в определенных ситуациях. Но в основе всего должна лежать хорошая организация. Я завершу главу словами психолога Сильвии Веджетти Финци. Она очень точно подметила, в каком направлении следует двигаться родителям:

Зачастую нас раздражают в ребенке те черты характера, которые мы отказываемся принять в самих себе. Стараясь быть терпимее к себе, можно стать терпимее и к детям.

Принять то, что ваш ребенок не такой, как вы, – лучший способ помочь ему осознать себя как личность, развить способности и самостоятельность, не подстраиваясь под родительские ожидания, идущие вразрез с его характером.

Глава 2
Наказания сегодня: рассказывают дети и родители

Я не виноват, а ты меня наказала. Когда я плохо себя веду и сам это понимаю, у меня в груди все кипит от гнева. Но сейчас я ничего плохого не сделал, и внутри у меня все покрылось льдом. Это ты поступила неправильно, а не я. И что мне теперь делать?

Б. ТОНЬОЛИНИ. Гнев

Детям плохо, но рассказать вам об этом они не могут

Я попросил нескольких учителей из разных регионов Италии задать своим ученикам два простых вопроса: «Родители тебя наказывают?» и «Если да, то как?»

Невероятно, насколько дети считают наказания чем-то само собой разумеющимся. Они редко жалуются и возражают против них. Они будто смирились с тем, что наказания неизбежны.

Приведу несколько свидетельств, очень милых в своей непосредственности.

Лукреция, 9 лет: «Обычно мне запрещают смотреть телевизор или играть на планшете… Иногда могут дать подзатыльник».

Грета, 8 лет: «Мне запрещают ходить на танцы – на одну, две или три недели, в зависимости от того, насколько родители рассердились».

Лоренцо, 10 лет: «Мне на месяц запрещают пользоваться планшетом. Если я получаю плохие оценки, меня лишают баскетбольных тренировок и бассейна. Иногда родители дергают меня за ухо».

Марко, 8 лет: «Мне дают подзатыльники или запрещают играть в баскетбол. Зато, если я хорошу закончу эту четверть, мне купят приставку».

Джасмин, 9 лет: «Меня заставляют помогать на кухне, не дают играть на планшете и смотреть телевизор, запирают в темной комнате или не разрешают играть с подружками».

Джанлука, 8 лет: «Родители меня шлепают, кричат на меня или пинают».

Соня, 8 лет: «Мне запрещают смотреть телевизор и играть в приставку».

Моника, 8 лет: «Папа может дать мне пинка. А еще меня запирают в темной комнате».

Тома, 8 лет: «Мама, когда сердится, всегда зовет папу или запирает меня в темной комнате. Мой папа парикмахер и, когда сердится на меня, заставляет подавать кофе клиентам. Я не люблю это делать, играть мне нравится намного больше».

Стефания, 9 лет: «Когда я делаю что-то совсем плохое, мама плачет. Потом она делает очень строгое лицо и перестает со мной разговаривать. Я этого не выношу и поэтому прошу прощения. Иногда она меня шлепает…»

Элиза, 9 лет: «У меня отбирают планшет и не разрешают смотреть телевизор. Еще родители ломают и выбрасывают мои игрушки прямо у меня на глазах… Они кладут их в пакет для мусора и выносят на помойку. Мне уже играть почти не во что».

Джорджо, 8 лет: «У меня забирают налокотники и наколенники, чтобы я не мог кататься на скейте».

Юки, 9 лет: «Мне не разрешают смотреть телевизор и играть на планшете. А как-то раз мама переломала все мои карандаши. В прошлом году она хотела сломать мою любимую куклу, но я сразу же извинилась, и она не стала этого делать».

Яссин, 10 лет: «Родители забирают у меня часть денег из копилки, в зависимости от того, насколько они рассержены… А потом, когда у них накапливается достаточно, они на эти деньги идут в кафе. По-моему, это несправедливо…»

Всем этим детям поведение родителей кажется совершенно естественным. Да, они могут сказать, что родители ведут себя несправедливо, как это делает Яссин, но это просто мнение, а не критика родительских действий, которые детям кажутся нормальными и неизбежными.

Слова третьеклассников из одной итальянской школы лишь подтверждают эти наблюдения:

Дамиано: «Когда я плохо себя веду, родители меня бьют. А если я им грублю, запирают в комнате и не разрешают играть в футбол».

Джорджо: «Два года назад я разбил вазу мячом, и мама заперла меня в комнате на полчаса».

Марта: «Родители наказывают меня, если я в шутку крашу губы. Они сразу отправляют меня умываться и запрещают вечером смотреть телевизор. Еще нас с сестрой наказывают, если мы деремся: ее ставят в угол, а меня заставляют повторять уроки, читать книгу и пересказывать прочитанное, решать задачи. Когда я отказываюсь есть что-нибудь, что мне не нравится, родители не разрешают идти на занятия танцами».

Микеле: «Когда я слишком много играю на планшете, мама забирает его у меня и отдает брату».

Адриана: «Нас с братом наказывают, если мы ссоримся. По вечерам он играет в приставку и, когда не может пройти уровень, начинает на меня злиться. Тогда нас сразу отправляют делать домашнее задание. А когда родители берут нас за покупками и мы спорим, кто поедет в машине спереди, папа дает нам подзатыльник».

В этих случаях дети снова лишь описывают ситуацию, констатируя происходящее. Среди этих свидетельств мы тоже не находим примеров сопротивления родительскому поведению.

Дети рассказывают о наказаниях и поводах для них точно так же, как о любом другом моменте повседневной жизни, даже когда речь идет о применении к ним физической силы. Только Джорджо приводит конкретный пример, который, судя по всему, сильно его задел. Из его слов видно, насколько сложно детям принимать некоторые поступки родителей.

Иногда наказания еще сильнее усложняют неприятную ситуацию.

Несколько лет назад ко мне пришла супружеская пара, которая не знала, как быть с десятилетним сыном. Отец, как это часто бывает, почти все время молчал, а мать говорила не останавливаясь. Она грустно перечисляла ежедневные проступки своего ребенка, говорила о том, как с ним сложно, и о том, какая напряженная обстановка сложилась в доме. Наконец женщина дошла до описания последней ссоры с сыном, после которой они с мужем решили обратиться ко мне. Вот что она рассказала:

У меня просто в глазах потемнело от ярости… Я совершенно вышла из себя, схватила первое, что под руку попалось, и швырнула в него. А это был тяжелый металлический половник! Сын побежал к себе, я понеслась за ним и увидела, что у него разбита голова и из раны течет кровь. Это было ужасно! Я разбила голову собственному ребенку! Мы сразу поехали в больницу. Там нас спросили, что случилось, и сын (при том что мы ни о чем таком не договаривались) сказал, что упал и ударился об стол… Я понимаю, что врачи могли обратиться в социальные службы, и, само собой, совершенно не хотела его поранить. Но я настолько устала от его выходок, что, по-моему, лучше бы он прямо сказал врачам, что это я разбила ему голову. Я так больше не могу!

Эта женщина настолько уверена, что вся проблема в сыне, что предпочла бы вмешательство социальных служб, только бы не признавать, что с ее подходом к воспитанию что-то не в порядке.

Этот случай показывает, насколько сильно

стремление ребенка на протяжении всего детства защищать своих родителей.

Это происходит потому, что дети очень нуждаются в авторитете, в родителях, которые могут создать безопасное пространство, совершенно необходимое каждому ребенку. И поэтому,

когда родители слабы, нервны и эмоционально неустойчивы, ребенок начинает заботиться о них, поддерживать, помогать и утешать.

Одно из последствий подобных ситуаций – классическое поведение хорошей девочки, которая предвосхищает каждое желание родителей и всегда приходит им на помощь: отказывается от игр, чтобы посидеть с младшим братом, во всем слушается, всегда готова сходить за покупками, помогает с делами, выполнять которые дети обычно не любят, и легко подстраивается под любые требования взрослых.

Детское стремление подстраиваться под значимых взрослых, в первую очередь родителей, находит выражение в бесчисленном количестве ситуаций, в том числе не несущих в себе драматического заряда. К примеру, мне всегда казалось забавным, что очень редко встретишь мальчика, который болеет за другую футбольную команду, чем его отец.

Дети никогда не могли, не могут и никогда не смогут указывать родителям на их ошибки. Конечно, иногда они (особенно те, что постарше) делают это, но после родители, как это ни странно, нередко начинают только больше упрекать ребенка и прибегать к наказаниям – иногда телесным. Похоже, взрослые воспринимают детский протест как капризы, плохое поведение и стремление пойти на открытый конфликт с родителями.

Сколько раз ко мне на консультацию приходили родители и говорили: «Он постоянно меня провоцирует и все время испытывает мое терпение». На самом деле единственное, чего хочет ребенок, – это почувствовать единение с родителями, увидеть, что его принимают.

Известный педагог Мария Монтессори подробно объясняет это в своих книгах. Я приведу отрывок из одного ее текста 1923 года, в котором она описывает точно такие же проблемы, с которыми родители сталкиваются сейчас. С тех пор много воды утекло, а некоторые сложности остались без изменений.

Можно с уверенностью утверждать, что воспитание состоит только в развитии характера. Дурные черты можно искоренить без выговоров, наказаний и даже положительных примеров. Не нужны ни угрозы, ни обещания, а только благоприятные условия жизни. […]

Родитель не должен быть ни ментором, ни живым примером добродетели. Он должен лишь дать ребенку ту возможность действовать, которой не предоставлял ему раньше.

И еще:

Взрослые постоянно забывают о самых человеческих потребностях ребенка – потребностях его души. Мы не видим в ребенке человека. Мы замечаем только те усилия, которые он прикладывает, чтобы защититься от нас: плач, крики, капризы, застенчивость, непослушание, ложь, эгоизм, стремление портить вещи. Кроме того, мы совершаем еще более серьезную ошибку, считая эти способы защиты основными чертами детского характера. Нам кажется, что наш долг – искоренить их как можно более суровыми методами, в том числе посредством телесных наказаний. На самом же деле эти детские реакции зачастую являются признаком нервных заболеваний, с последствиями которых ребенку придется сталкиваться всю жизнь. Все мы знаем, что детство и подростковый возраст – основополагающее время жизни. Моральное истощение и отравленная душа в этот период так же губительны, как и истощение физическое. Поэтому воспитание детей – главная задача человечества.

Нельзя ждать от детей, чтобы они сами сказали, что мы неправильно их воспитываем.

В определенной степени это может произойти в подростковом возрасте: на этом этапе умственное развитие и стремление отделиться от родителей позволяют подростку взглянуть на ситуацию в семье со стороны. Дети более младшего возраста на такое не способны.

Всемирно известный психобиолог и нейроученый Альберто Оливерио говорит о «так называемой детской амнезии. Многочисленные исследования показывают, что бóльшая часть воспоминаний (если не все они) о первых двух годах жизни теряется и оказывается недоступна. Действительно, дети намного быстрее забывают о пережитом, хотя и могут при этом использовать полученный опыт. Детям вплоть до пяти-шестилетнего возраста свойственно быстро забывать о прошлом».

Дети не способны выстраивать свои воспоминания в хронологическом порядке.

Родитель, находящийся в плену собственных эмоций и идущий на поводу у своих чувств, не может добиться достойных результатов. Надо искать конкретные шаги, которые помогут наладить ситуацию. Для этого необходимо признать, что дети зависят от нас и

не могут объяснить, что в наших действиях правильно, а что нет:

мы должны, насколько это возможно, научиться принимать правильные решения и организовывать воспитательный процесс.

Не попадать в ловушку своих эмоций

Отвергнуть методы воспитания, которые навязывает нам прошлое, совсем нелегко. Современные родители существенно изменили свой подход и взяли на себя задачу избавиться от стиля воспитания, основанного на подавлении ребенка. Тем не менее прошлое все равно постоянно напоминает о себе, проявляясь в тех или иных воспитательных моментах – в частности, когда эмоции берут верх над организованностью и мы делаем первое, что приходит в голову (а это обычно что-то, навеянное личными воспоминаниями).

Вот что пишет сорокатрехлетняя Виола, дочке которой год и три месяца:

Когда я была маленькой, мои родители, к сожалению, не умели держать себя в руках. Вообще-то они были замечательными, очень любили и продолжают любить нас с сестрой, но была в них и склонность к агрессии – из-за неопытности и травматичного прошлого обоих. Нарваться на наказание, в том числе суровое телесное, было очень просто. Когда у моей сестры появились дети, она тоже стала их бить и наказывать, хоть и не так жестоко.

Я боюсь агрессии, которая живет во мне, опасаюсь не совладать с ней. Мне бы не хотелось бить мою дочь. До сих пор не могу забыть чувства унижения, бессилия и уязвимости. Я не хочу, чтобы моей дочери пришлось это испытать. Тем не менее я часто вижу детей, которые ведут себя невоспитанно, дерзят и выводят родителей из себя. Я боюсь, что девочка вырастет избалованной и непослушной. Мне хочется ездить в гости к родственникам и не видеть, как они устают от ее капризов, когда ей хочется открывать все ящики и вываливать на пол их содержимое…

Виола с сестрой жила в сложной обстановке и систематически подвергалась телесным наказаниям. Теперь она не знает, как воспитывать дочь, и боится пойти по стопам своих родителей. Вспоминать детство для нее мучительно, она бы предпочла не иметь его вовсе. Ее сурово наказывали, унижали и причиняли ей боль. Боль не столько физическую, сколько психологическую. Забыть ее сложно, она подрывает самооценку и уверенность в себе.

Как это ни печально, причин, по которым вы возвращаемся к неприятным для нас воспитательным моделям, очень много. Они влияют на нас помимо нашей воли. Лучия, мать четырехлетней девочки и четырехмесячного мальчика, рассказывает:

Я прочла вашу книгу «Не кричите на детей!». Она заинтересовала меня, потому что мы с мужем делаем ровно то, что вы описываете: пытаемся воспитывать детей не так, как воспитывали нас, а в результате совершаем те же ошибки, что и наши родители.

Моей дочери Франческе 4 года. Она хорошо восприняла рождение брата, но ее поведение нередко оставляет желать лучшего, и тогда я шлепаю дочку и кричу на нее. Мне приходится добиваться хорошего поведения угрозами, а мне этого совсем не хочется. Я узнаю себя в образе слабого родителя, который готов общаться с ребенком, только если тот слушается.

Из рассказа Лучии видно, что она попала в очень распространенную эмоциональную ловушку. Родитель пытается принять модель поведения, отличную от модели его родителей, слушает ребенка, уделяет ему много внимания, порой пытается во всем угодить. А потом неизбежно срывается, когда ему кажется, что ребенок ведет себя плохо, не ценит хорошего отношения и не видит, какие усилия прикладывает родитель. Оказавшись в этой эмоциональной ловушке, он чувствует, что его обидели, причинили ему боль, и реагирует – драматично, а порой и жестоко – на то, что ребенок не понимает, на какие жертвы ради него идут.

Это парадоксальная ситуация. Откуда ребенку знать, что мамины родители никогда ее не слушали, а папины били и не уделяли ему внимания? Нельзя требовать от ребенка, чтобы он ценил усилия, корень которых ему неизвестен.

Взрослым не всегда удается осознать свой детский опыт и воспротивиться его влиянию. Порой они автоматически, не задумываясь воспитывают детей так, как воспитывали их самих родители.

Вот что пишет Летиция, мама четырехлетнего мальчика, на которого постоянно жалуются воспитатели детского сада:

У меня очень активный ребенок. Воспитатели всегда это замечали, но не считали особой проблемой. Конечно, сначала ему было трудно адаптироваться к садику, но потом все, казалось бы, наладилось.

На прошлой неделе ситуация вышла из-под контроля. Воспитатели говорят, что он прекрасно знает, что можно и чего нельзя, но все равно ведет себя плохо. Кроме того, он бьет других детей. Воспитательница, работающая после обеда, вообще с ним не справляется, и поэтому сын отказывается оставаться в саду во второй половине дня.

Дома он тоже очень активен, но, если следить, чтобы он был занят, и давать ему поручения, он в целом слушается и делает все, что я прошу, – правда, порой мне приходится на него прикрикивать. Он очень живой мальчик, ему нужно куда-то девать энергию, бегать и так далее.

Я пыталась объяснить ему, что в группе очень много детей и поэтому надо вести себя спокойно и не драться. Но лучше от этого не стало, даже наоборот.

Пожалуйста, подскажите, что мне делать. Для меня главное не чтобы он перестал носиться и научился сидеть спокойно, а чтобы перестал бить детей. Это мне совсем не нравится. Думаю, драться он начал, потому что смотрит много мультфильмов. Я стараюсь внимательно их выбирать, но все равно иногда в них мелькают сцены насилия… Мы с мужем можем разве что изредка его шлепнуть, так что от нас он научиться этому не мог.

Невероятно, насколько спокойно Летиция признается в том, что шлепает своего ребенка. Она упоминает об этом в самом конце, словно о чем-то само собой разумеющемся: если не удается добиться от ребенка нормального поведения другими средствами, то, само собой, надо прибегнуть к физическому воздействию.

Шлепки и телесные наказания сегодня считаются незаменимым средством от детских капризов. Считается, что другие способы воспитания просто не действуют. Даже папа римский высказался в поддержку телесных наказаний. В феврале 2015 года, рассуждая перед семитысячной аудиторией о хорошем отце семейства, он сказал нечто весьма неожиданное:

Хороший отец терпелив и умеет прощать. Но, помимо этого, он должен уметь строго исправлять недостатки детей: отец не может быть слабым, сентиментальным и уступчивым. Уметь направлять детей на путь истинный, при этом их не унижая, – то же самое, что защищать их, не жалея самого себя. Я слышал, как один отец сказал: «Иногда мне приходится бить детей… Но по лицу я их не бью никогда, ведь это унижает человека». Замечательные слова достойного человека! Этот отец должен наказывать и делает это правильно. Его дети развиваются.

Высказывание папы римского стало поводом для многочисленных дискуссий. Я тоже прокомментировал это выступление, сказав, что мнение папы по поводу воспитания не является истиной в последней инстанции, поскольку речь здесь не идет о религии и богословии. Даже папа римский может основываться на своем детском опыте, полученном в не столь далеком прошлом, и считать совершенно невинным метод воспитания, опасный не столько своей физической формой (шлепки, подзатыльники, дерганье ребенка за руку), сколько содержанием.

Ядро проблемы не в том, каковы наказания, применяемые к ребенку, и насколько они жестоки, а в том, что именно они определяют детско-родительские отношения.

Система, признающая наказания правомерным способом воспитания, унижает человека и не учитывает потребностей детей и подростков.

Проблема даже не в самих шлепках (в моей практике я редко встречал родителей, которые ни разу не ударили своего ребенка), а в признании их правомерным способом воспитания, который идет детям только на пользу. Мне хочется обратить внимание не столько на хрупкость и эмоциональную слабость, которая при определенных обстоятельствах вынуждает родителей применять физическую силу, сколько на их желание оправдать физическое вмешательство, при помощи которого они пытаются заставить ребенка вести себя определенным образом. От этого наследия прошлого надо как можно скорее избавиться.

Это совсем непросто. Джорджия пишет:

Моему сыну три года. Я хотела бы научиться справляться со своими эмоциями и гневом, пока он не стал подростком и не начал сводить меня с ума. Иногда я кричу и ругаюсь на него, как ругалась на меня моя мама. Это невыносимо. Измениться и перестать вести себя по определенной схеме очень сложно.

Из слов Джорджии ясно, что ей неприятно следовать чужой модели поведения. Она хочет переломить ситуацию. То, что она осознала проблему и хочет измениться, – уже хорошее начало. Задача родителя – превратить это желание в организованность. Он должен научиться замечать эмоциональные ловушки и не попадать в них, найти наиболее действенные способы справляться со сложными моментами. Сколько родителей все еще убеждено, что проблемы с детьми можно решить исключительно словами: разговорами, спорами, объяснениями! А ведь это ни к чему не ведет.

Федерика, мама восьмилетней Анны-Паолы

К сожалению, иногда я теряю терпение, кричу на Анну-Паолу и шлепаю ее. Потом я чувствую себя виноватой и всегда извиняюсь перед ней, но она, к сожалению, умеет вывести меня из себя.

Бывает, она с утра до вечера на все говорит «нет» или ноет… Она вечно чем-то недовольна, начиная от важных и заканчивая самыми простыми вещами. Например, если она не хочет мороженого, я предлагаю ей выбрать между мороженым и каким-нибудь напитком. Она не может выбрать и начинает ныть. Я пытаюсь ей помочь и спрашиваю, чего ей больше хочется – попить или съесть мороженое… Но все без толку! Она часто спорит и бывает в плохом настроении. Я пытаюсь говорить с ней, чтобы понять, в чем проблема… Но все это совершенно не помогает.

Слова Федерики показывают, что чрезмерная многословность в общении с детьми совершенно бесполезна и ведет к постоянным спорам. Это неэффективная воспитательная стратегия. Федерика требует, чтобы дочь приняла самостоятельное решение, а Анна-Паола воспринимает это как неспособность матери справиться с ситуацией.

Восьмилетний ребенок воспринимает постоянные вопросы вроде «Ты хочешь то или это?» как неспособность взрослого принять решение. Это влечет за собой стресс и плохое поведение.

Подростки и дети предподросткового возраста, напротив, хотят участвовать в принятии решений. Каждый возраст – особый и требует своего подхода. Я расскажу об этом подробнее в следующих разделах, посвященных воспитательным стратегиям и подходам.

В завершение приведу свидетельство Андреа, у которого двое сыновей: одному три года, второй еще новорожденный.

С самого рождения Лоренцо был очень активным и сложным ребенком. Мы уделяем ему много внимания, особенно после рождения второго сына. И тем не менее в последнее время Лоренцо очень переживает из-за детского сада. Это выливается в настоящие истерики, которые можно прекратить, только согласившись на его требования.

Проблема даже не в том, что он кричит, а в том, что он впадает в ярость: обзывается, дерется и кусает нас с женой. Например, если он не хочет застегивать рубашку и мы пытаемся ему помочь, у Лоренцо начинается истерика. Или мы с вечера готовим ему завтрак, а утром он просыпается и ревет, что хочет чего-нибудь другого. Иногда он отказывается сам собирать рюкзак. Возможно, в детском саду ему сложно, и дома он выплескивает негативные эмоции.

Скажите, как нам реагировать на его гнев и истерики? Чего мы только не перепробовали! Если идти у него на поводу, он начинает требовать все больше и больше, если мягко и нежно удерживать, когда он кричит, то он успокаивается, конечно, но очень медленно… Иногда мы ничего не можем с собой поделать и сами впадаем в ярость и шлепаем его… При этом мы понимаем, что ведем себя неправильно: на ярость нельзя отвечать яростью.

Это понимание должно подтолкнуть родителей изменить свой подход к воспитанию. Прежде всего следует избавиться от мысли, что правила и наказания – это одно и то же.