Kitobni o'qish: «Подземелья неявной Академии»

Глава 1

Наш большой дом окружен зачарованным садом-лабиринтом, из которого не найти выхода, если только уже не знаешь, где он. Так сделано ради моего дяди – маминого младшего брата – Евстрата, который болеет разумом. Ему нельзя покидать усадьбу и он не был за пределами сада уже пятнадцать лет. И мы с мамой и сестрой в некотором роде являемся узниками вместе с ним.

Мне уже восемнадцать, но я понимаю, как тяжело было маме одной ухаживать за братом и растить нас двоих с Фросей, так что не собираюсь насовсем уезжать из дома, буду помогать ей, чем смогу. Однако я также хочу осуществить свою мечту и поступить в Академию Высшей Магии и Оккультных наук нашего Неявного мира.

Моя мать против этого. Она считает, что в Академии работают с разумом учащихся, превращая их в подобие зомби, пропагандирующих единственно возможный в их понимании путь в изучении и использовании волшебства и в целом политику Академии. Академия, как уверена мама, и свела дядю с ума. Лучше колдовать по старинке, увещевает меня она, интуитивно, без четких выкладок и схем. Природа сама подскажет, как это делать. Вот только у меня то ли интуиция развита слабо, то ли природа имеет что-то против меня, но обучаться самостоятельно по старым родовым книгам у меня выходит плохо. И я хочу большего, чем ограниченный круг заклинаний и действий. Даже зачаровывать этот сад маме пришлось вызывать постороннего мага, выучившегося в Академии.

Мои вытянутые руки утопают в белесом тумане, окутывающем границы сада каждый погожий день. Кажется, что он живой и разумный, и задумал что-то недоброе. Я стою у ворот, вглядываясь в этот туман и ничего не вижу. Сейчас дальше идти нельзя. Если выйти в туман, можно потеряться в нем на долгие годы, если не на всю жизнь. Но к вечеру, как всегда, туман рассеется и можно будет добраться до Академии. Эта последняя ночь, когда в этом году там принимают экзамены на поступление, и я решилась, хоть и придется пойти наперекор матери.

Да, именно по ночам кипит жизнь в нашем Неявном мире. Ночь значит для нас почти то же, что день в потустороннем Явном мире, с той только разницей, что там и ночью можно при желании перемещаться куда захочешь, а у нас днем пойти некуда. Все между отдельными локациями, как мы их называем, заволакивает высасывающий души туман. Мы – это инзраки – потомки тех, кто однажды заблудился в лесу, пропал в горах, утонул в водоемах, был уведен таинственным незнакомцем или проклят родителем. Тех, кто однажды вышел из дома и больше не вернулся, умерев для Явного мира и родившись вновь в Неявном, потеряв часть души и обретя на ее место некий дар – творить волшебство. Мы делим этот Неявный мир с нечистью и нежитью, всеми теми, кем в Явном мире пугают детей. Мы же понимаем, что мир не делится на черное и белое. Мы сосуществуем вместе, по единым законам, которые в Явном мире могли бы показаться чудовищными.

Бросив играться с туманом, за что мама меня вечно ругает, я отхожу от ворот и углубляюсь в сад, чтобы найти там мое любимое укромное местечко. Оно имеет два выхода, чтобы можно были улизнуть при необходимости, статую Гефеста в полный рост для красоты и скамеечку для удобства, но я ей редко пользуюсь. Как обычно сажусь на траву, чтобы немного позаниматься. Вынимаю из кармана жакета брошюру Академии, уже изрядно затасканную, и распрямляю на земле. В брошюрке показано, что именно нужно подготовить для экзамена. Это четыре концентрических сферы: самая малая соответствует стихии огня, чуть побольше – земли, еще больше – воды, а самая большая – воздуха. Концентрируюсь и пытаюсь воспроизвести искомое.

Визуализирую четыре сферы и стараюсь зарядить их соответствующим образом. Проше всего выходит со стихией воздуха, все-таки он повсюду. Чуть сложнее со стихией огня, но ее я тренирую часто, вот и магический светильник надо мною спокойно висит, я уже даже не обращаю внимания на него. Самая сложная – стихия земли. С меня семь потов сходит, пока у меня хоть что-то получается. Я будто пытаюсь натянуть камень на глобус, а он по природе своей плохо растягивается. Зато растягивается весь каркас, который по идее не должен терять первоначальную форму. Более того, у самой большей сферы появляются какие-то лишние отростки, словно уши у головы. В итоге, не продержавшись готовой и трех секунд, конструкция лопается, обдавая меня горячими брызгами. М-да, ну что ж, у меня получается то хуже, то лучше. Посмотрим, что выйдет на экзамене, и как на это отреагируют экзаменаторы. Надеюсь, они будут сидеть достаточно далеко.

– Попробуй вот так.

Сосредоточив все внимание на своем задании, я не заметила, как в мой потайной закуток зашел дядя. Он садится рядом со мной, и я сначала испуганно отстраняюсь – вчера он был не в самом хорошем расположении духа и разбил окно в оранжерее. В таком состоянии от него можно ожидать чего угодно. Хотя прямо сейчас он выглядит спокойным.

Дядя берет мою руку в свою и поворачивает ладонью вверх.

– Строй каркас прямо над ладонью, и по очереди, начиная с малой сферы, – советует он мне. – Не стоит пытаться сделать все разом.

Я делаю, как он сказал – сначала маленький светильник, потом вычерчиваю вокруг него сферу побольше и заряжаю ее энергией земли и так далее. Все выходит почти как по маслу, гораздо проще, хотя и дольше.

– Но я думала, что смысл задания в том, чтобы увидеть, как экзаменуемый справляется со всеми стихиями разом? – удивляюсь я.

– Если бы это был экзамен на архимага, то возможно, – ухмыляется дядя. – Но сейчас для поступления в Академию, тебе нужно показать, что ты знаешь свои возможности и можешь их рационально использовать.

Несмотря на свое безумие, иногда у дяди случаются просветления, и он говорит разумные вещи. Стоит к нему прислушаться.

– Ты не против, чтобы я поступила в Академию? – раз уж на то пошло, спрашиваю я его мнения. Сам он закончил там два курса, прежде чем с ним случилось то, что случилось.

– Лишних знаний не бывает, – пожимает плечами дядя, – и опасных тоже. Все зависит от того, как эти знания потом применять.

– Хорошо, – успокоено говорю я. По крайней мере, он не доложит матери о моих занятиях.

– Но боюсь, у меня есть в твоем поступлении корыстный интерес, – после паузы вдруг продолжает дядя.

– Вот как? Какой?

– Ты понимаешь, я просто не могу и дальше жить той жизнью, что веду сейчас, такой одинокой и пустой, – дядя поднимается с травы и начинает возбужденно ходить передо мной из стороны в сторону. – Это становится невыносимо! У меня, конечно, есть мои книги, но… Я чувствую, как моя личность рассыпается на куски, ускользает во тьму, и я словно постоянно умираю…

– И я как-то могу тебе помочь? – спрашиваю с надеждой. Хотя я и не питаю к дяде особо теплых чувств, я не посторонний зритель и тоже хочу, чтобы все закончилось, ради всех нас.

– В Академии есть выходы в подземелья, – сообщает дядя. – Они тянутся от нее как щупальца спрута. Каждый курс для учащихся открывается новый уровень. Но об этом вам расскажут, – он досадливо отмахивается. – У меня оборудована лаборатория на втором уровне, никто кроме родных мне по крови людей не может туда попасть. В лаборатории спрятан особый камень, неизвестный доселе минерал, залежь которого я случайно обнаружил, скитаясь по подземельям. Я занимался изучением его свойств. Мой маленький секретный проект. Этот камень поможет мне сохранять ясность ума. Ты должна достать его!

– Почему за все прошедшее время ты не пытался заполучить его?

– Я пытался! Еще как пытался, моя дорогая девочка! – Пылко восклицает дядя, поднимая меня с земли, вцепившись в мои плечи. – Всеми доступными способами. Хотя быть может, большая часть всего, что я предпринял, происходило в моем больном воображении. Но сейчас я вижу, что ты и только ты ключ к решению этой задачи! Только ты можешь принести его мне и как можно скорее!

– Но дядя, – проговариваю я неуверенно, глядя в его глаза с мутными склерами, – если твоя лаборатория находится на втором уровне, я не смогу добраться до нее вплоть до второго курса.

– Все не так! – дядя еще сильнее сжимает мои плечи, черты его лица искривляются. – Каждый уровень закрыт печатью, ее взлом проходит как экзамен для перехода с курса на курс. Ты можешь сделать это раньше! – чуть ли не кричит он. Я боюсь, что мама или сестра услышат! К тому же мне уже больно, так сильно он давит пальцами на мою отнюдь не бронированную кожу.

– Хорошо! – поспешно соглашаюсь я. – Я сделаю это.

– Благодарю, моя девочка! – дядя порывисто обнимает меня, и я чувствую резкий запах его пота.

Итак, значит, у меня появилась теперь еще одна причина пойти на экзамен. Нужно только как-то улизнуть от маменькиных хорьков, преследующих меня каждый раз, как я покидаю усадьбу.

Вечером туман за воротами начинает расступаться в стороны, являя взору мощенную камнем дорогу в город. Я собираюсь как обычно и желаю маме с сестрой доброй ночи, стараясь не выдавать нервозности. Каждую ночь я хожу заниматься в Книжный магазин Принципа, где есть небольшой читальный зал. Это мое прикрытие для того, что я хочу сейчас сделать.

Сдерживаю шаг, чтобы не выдать себя. Слежки за собой я не ощущаю, но точно знаю, что она есть. Поэтому в спокойном темпе обычным маршрутом прохожу по освещенным фонарями улицам нашего города. Возможно, для постороннего он может показаться угнетающим или даже устрашающим, ведь разномастные улочки и дороги соединяют сплошь заброшенные здания: облупленные, перекошенные, местами обвалившиеся, с пустыми слепыми проемами окон или с битыми и грязными стеклами. Заросшие и замусоренные, эти строения прибыли в наш мир из разных уголков Явного мира. Держатся вместе они за счет эмоциональных связей и памяти своих обитателей, так что иногда можно наткнуться на довольно причудливое соседство. Если точно не знаешь, куда хочешь попасть, то легко можно заблудиться, так что просто гулять, блуждая по окрестностям, крайне не рекомендуется.

Нужный мне магазин не выделяется из прочих домов на улице Горгулий. Это обшарпанное трехэтажное здание, некогда представлявшее собой прекрасное зрелище. Красивый фасад, высокие двустворчатые деревянные двери со стеклянными вставками, над которыми выступает небольшой балкончик. Крыльцо украшает статуя читающей книгу горгульи.

Я заскакиваю внутрь и поскорее захлопываю за собой дверь, чуть не прищемив чью-то мохнатую лапу. Конечно, мамины хорьки бежали за мной всю дорогу и по обыкновению пытались войти со мной. Но в магазин животным нельзя, сто раз им говорила!

Внутри помещение плотно заставлено стеллажами с книгами – только старые и читаные экземпляры из Явного мира. Мы любим именно такие, с аурой своего прошлого владельца. В этот раз я ничего не беру с полок, не теряя времени, быстрым шагом иду в читальный зал и, убедившись, что рядом никого нет, нажимаю на спрятанный рычаг. Его мне показал хозяин магазина, старик Август, знакомый с моей проблемой. Его можно считать другом всей нашей семьи, но в нашем небольшом конфликте с мамой по поводу Академии, он на моей стороне.

За боковым стеллажом спрятана дверь, войдя в которую, оказываюсь в совсем маленькой комнатке, большую часть которой занимает узкая винтовая лестница. Положив одну руку на центральный столб, медленно спускаюсь по ней вниз, двигаясь против часовой стрелки. Волнуясь, что по закону подлости именно этой ночью ничего не получится, изо всех сил представляю, куда хочу попасть. Еще бы глаза закрыть для концентрации на мысленном образе, но тогда, боюсь, я не пойду, а полечу. С лестницы кубарем.

Ступени уводят меня все дальше и дальше, и кажется, что лестница никогда не закончится. Но вот, наконец, я понимаю, что добралась. С последней ступени я схожу на грязный пол совсем другого дома другого, Явного мира. Слева от меня пустой дверной проем в темноту. Я как-то исследовала комнату, в которую он ведет, но там нет ничего интересного, кроме окна, выходящего в заросший парк, так что я остаюсь возле лестницы.

Переход между мирами не такое уж простое дело, и я чувствую себя уставшей. Немного передохнув, отправляюсь в “обратный” путь. Теперь мне нужно двигаться по часовой стрелке, представляя Главную площадь в моем родном городе, в Неявном мире.

Обратный переход происходит легче. Я вижу мостовую и других инзраков сначала неясно, как будто в тумане. Но подхожу ближе, и все становится четче, я аккуратно вписываюсь в толпу, ни в кого не врезавшись.

Народу сегодня на площади довольно много. К небольшому похожему на неработающий фонтан без воды сооружению стоит очередь. Быстренько присоединяюсь к ней, и только потом вижу стрелку, направленную вдоль очереди, на которой написано “Академия”. Меня захватывает одновременно и страх и восторг. Еще немного и я окажусь там! Однако не забываю поглубже надвинуть капюшон на голову. Еще не хватало, чтобы меня здесь увидел кто-нибудь из знакомых, который без задней мысли как-нибудь поинтересуется у моей матери, чего это ее старшая дочурка делает в очереди в Академию.

Ристационная тарелка – так называется “фонтан”. Она отправляет в Академию по дюжине человек за раз. Требуется только один проводник на всех.

Когда очередь доходит до меня, я быстро присаживаюсь на бортик тарелки, украдкой рассматривая лица людей, садящихся вместе со мной. Похоже, в одной тарелке со мной оказываются не только будущие студенты, но и их родители. Один парень что-то неприлично уставился на меня.

Отворачиваюсь, и смотрю, как наш проводник – мужчина в центре тарелки – начинает ходить по кругу, держась рукой за стержень по ее центру. Тарелка начинает вращаться вместе с ним и вскоре все вне ее – площадь, лица людей, следящих за нами – расплывается и исчезает. Путешествие проходит быстро, вот уже мы кружимся в другую сторону, замедляемся и уже оказываемся на совсем другой площади. С одной ее стороны стоит семиэтажное здание, а с других…

Мы оказываемся на выровненном выступе скалы. Вокруг нас море, на глади которого лунный диск в небесах оставил светящуюся дорожку.

– Вам туда, – напоминает мне наш провожатый, чтобы я покинула, наконец, тарелку.

Выбравшись на брусчатку, направляюсь к многоэтажке, довольно простенько выглядящей для знаменитой Академии Высшей Магии и Оккультных наук. Пережив небольшой приступ разочарования, замечаю, что от остальной дюжины инзраков, которые уже почти дошли до здания, отделился тот парень, что пялился на меня, и, обернувшись, смотрит на меня снова.

Да что такое?!

Даже не пытаясь гадать, за что мне такое внимание, пытаюсь проскочить мимо него, но не тут-то было.

– Извини, я просто обязан с тобой познакомиться! – Парень чуть ли не заступает мне дорогу.

– Обязан? – рассеяно переспрашиваю я. Мои мысли уже вернулись к предстоящему экзамену и не хотят отклоняться от этой темы.

– Ты наверняка не поверишь, но у меня дома над кроватью висит твой портрет! – взволнованно начинает объяснять он. – То есть портрет девушки, на которую ты похоже как две капли воды! Даже одежда, – он опускает взгляд, – ну, не точно такая же, но в том же стиле.

– Занятно, – киваю я безразлично. – Только давай поговорим об этом после экзамена, – предлагаю, чтобы он отвязался.

– Да, конечно, извини. – Он, наконец, пропускает меня вперед, и я первая вхожу в массивные двери Академии.

Глава 2

Изнутри здание Академии нравится мне больше: никаких обшарпанных стен и вездесущей грязи, как практически во всех домах нашего мира. Мы, обитатели Неявного мира, ничего сами не строим, довольствуясь тем, что заимствуем из Явного. Строения и вещи переходят нам как бы по наследству заброшенными и забытыми, а это значит, не в лучшем состоянии. Приводить помещения в порядок нам приходится каждый день, а это требует много сил и времени. Хотя сильным магам, особенно поднаторевшим в бытовой магии, должно быть ничего это не стоит, но я все же не могу представить себе убеленных сединами почитаемых многочисленными адептами волшебников прохаживающимися по этим коридорам с вениками и тряпками, путь даже трижды зачарованными. Однако под ногами поскрипывает натертый до блеска паркет, обои на стенах даже не посмели выцвести, и ни один паучок не развесил своих сетей по чистейшим углам. Итак, хорошо освещенные коридоры ведут меня вперед, вглубь здания.

Чуть ли не через каждые несколько метров попадаются стрелочки с крупными надписями “Экзамен”, так что заблудиться невозможно. Иду, куда указано, рассматривая диковинные статуи по сторонам. Демоны и ангелы? Отпугивающие и притягательные, уродливые и прекрасные, исковерканные и идеальные фигуры поражают воображение. По пути подхожу к огромному световому колодцу, проходящему через все этажи, и запрокидываю голову. Это невозможная красота, недоступная в нашем мире – настоящий солнечный свет. Мы конечно видим его с приходом каждого дня, но через как бы серую завесу, так что это не то же самое. Здесь же он льется на наши абитуриентские головы почти настоящий. Это магия, понятно. Иллюзия, может быть.

Я с трудом отрываюсь от колодца и прохожу в небольшой зал, заполненный, похоже, сплошь желающими стать студентами Академии. На двери аудитории передо мной висит заметная желтая табличка “Приемный экзамен”. Я нервно сглатываю – вот оно! Сейчас решится моя судьба. Сейчас я узнаю, хватит ли мне сил, достойна ли я обучаться магии.

Ладно, не прямо сейчас. Абитуриентов запускают в аудиторию группами. Приходится подождать своей очереди.

Проходит, как водится, целая вечность, но вот в зале остается не так много народу. Еще немного и я зайду в комнату вместе с остальными. Вопреки воле, украдкой оглядываюсь вокруг в поисках того молодого инзрака, что якобы видел меня на какой-то картине. Да, вот он стоит, подпирает стену и так же вроде как невзначай поглядывает на меня. Вообще-то, на мой вкус он даже очень ничего. Высокий, худощавый, приятное лицо, только одет как-то странно, словно мы сейчас в Явном мире – джинсы и однотонная футболка. То, что он человек, я, конечно, отметаю сразу – не пришел бы он тогда на экзамен по магии. Тогда зачем он вырядился так вычурно? Неужели он из…?

Спиной вперед, я отступаю в коридор и прикрываю за собой дверь. Не может такого быть, не может, мне должно быть показалось! Где-то в той стороне я заметила, как в зал пробрались две небольшие вытянутые тени. Неужели это хорьки моей матери? Только не это! Почему они здесь? Стоит только им меня тут увидеть, и они передадут все матери! А это значит неминуемый скандал, и не исключено что прилюдный!

Холодок пробегает по моей спине. И вдруг ко мне прижимается чье-то тело. ЧТО, ПРОСТИТЕ?! Наглец!

– Что такая красивая девушка делает одна в пустом коридоре? – вкрадчиво интересуется этот странный тип с короткой бородкой и усами, обвив меня руками. – Разве она не знает, какие страшные существа, оживленные колдовством, встречаются в Академии? – Повернув меня к себе лицом, он кивает на одну из статуй, с крыльями и зубастой пастью. – Охотящиеся по закоулкам на невинных и слабых? – На его бледном лице появляется широкая улыбка, оголяющая длинные клыки.

Оттолкнув мужчину, я молча бегу прочь по коридору, а затем вверх по лестнице и дальше по второму этажу, заполошно дергая все ручки дверей подряд. Наконец нахожу незапертую и ныряю внутрь комнаты. Придерживая ручку двери, стараюсь сдержать дыхание и прислушаться. Может, мне только кажется с перепуга, но вроде бы я слышу, как по коридору в мою сторону кто-то перемещается, цокая коготками по полу и останавливаясь у каждой двери.

– От кого бежим? – интересуется мужской голос за моей спиной. Я быстро оборачиваюсь, чуть в результате не уткнувшись лицом в грудь стоящего за мной вампира. Да, того же самого нахала, от которого я только что убежала. И как только он успел так быстро пролезть сюда через окно? Решил меня поразить этим?

Панически стараюсь закрыть его рот рукой, хотя он неудобно намного выше меня, благо наклонился ко мне, малявке. А хорьки моей матери приближаются сюда.

– Что, не от меня что ли?! – разочаровано догадывается вампир, сквозь мою ладонь.

– От матери! – шепчу я, быстро делая молитвенный жест, а затем снова хватаясь за ручку двери. Хорьки умеют такие открывать.

Вампир жестами показывает мне, что готов мне помочь. То есть, некоторое время мы с ним стоим неподвижно, драматично близко, так что я чувствую его запах, точнее запах его одеколона.

– Они ушли обратно на первый этаж, – сообщает мне вампир, наконец, накручивая на палец локон моих каштановых волос.

– Черт, как же мне теперь попасть на экзамен? – чуть не плачу я.

– Да как не фиг делать, – зубасто ухмыляется вампир. – Я тебя туда отнесу. – Кстати, меня зовут Артур. А мою прекрасную леди?

– Катерина, – отвечаю я, с подозрением глядя на него снизу вверх.

Но вампир меня не обманывает. Подхватив меня на руки, он с такой скоростью проносится по коридорам, что предметы вокруг сливаются в один. Не рассчитав, а, может, рассчитав великолепно, он закидывает меня в двери экзаменационной аудитории, и я чуть не влетаю в стол, стоящий на входе с серьезной женщиной в очках и прилизанной прической за ним. Я оглядываюсь на захлопнувшуюся за моей спиной дверь и пытаюсь поправить на себе жакет.

– Вы пришли на экзамен, – строго говорит мне женщина. Должно быть, по ее мнению я выгляжу неподобающе, встрепанная после такого путешествия. – По своей воле? – внезапно спрашивает она.

– Да, – со всей страстью отвечаю я. Ой как по своей!

Женщина записывает мое имя и предлагает присаживаться. Остальные абитуриенты уже заняли места за одиночными партами, расставленными рядами по аудитории. Остается только одно место в первом, конечно же, ряду. Сажусь и оказываюсь слишком близко к столам экзаменаторов. Прямо чувствую на себе взгляды этих семи магов. Но начинается экзамен, вперед выходит первый по списку экзаменующийся и отводит на себя все внимание присутствующих.

Задание у всех одно, и должно быть экзаменаторы уже успели увидеть все варианты его исполнения по многу раз, но все семеро, однако, пристально следят за действиями абитуриента. А я пока могу составить впечатление о них самих.

Факультетов в Академии на данный момент восемь, значит, здесь находятся не все деканы, но попробую угадать, кто есть кто. Недовольный мужчина, сидящий слева с краю, сразу бросается в глаза – он даркадариец – выходец из еще одного мира нашей системы. Его лицо покрыто розовато-синими прожилками, а между ними нанесены татуировки. Даркадарийцы традиционно преуспевают в магии Смерти, так что, предположим, он декан соответствующего факультета. Самый старший – старец с роскошной седой шевелюрой и острыми чертами лица – может быть ректором этого почтенного заведения и, в таком случае, заведует факультетом магии Жизни. Накачанный верзила с ножнами у пояса, должно быть, главенствует на факультете Боевой магии. Четырехцветная накидка у рыжеволосой женщины в центре подсказывает, что она с факультета магии четырех Стихий. А самая молодая из экзаменаторов, сидящая справа сбоку и чувствующая себя неуверенно, может быть деканом недавно образованного факультета Бытовой магии, но тут я менее всего уверена. Тот, что интересует меня больше всего – это второй справа, мужчина с добрым широким лицом, которого я видела на обложках двух книг по Атефакторике. К нему на факультет я бы и хотела попасть. Оставшаяся строго выглядящая женщина с черными волосами на прямой пробор – либо заведует факультетом Псионики, либо Лечебным.

Тем временем магические сферы в руках у первого экзаменуемого расплываются и исчезают раньше, чем достраиваются до конца. Это нехорошо. Над головами экзаменаторов тут же вспыхивают цифры. Если это выставленные за его работу баллы по десятибалльной шкале, то бедняга провалился. Понурившись, он отходит в сторону и исчезает за дверью.

Вот и у меня частенько именно такой результат выходит, тут уж как повезет. Сдам или не сдам? Трясясь от волнения, стараюсь, чтобы это не передалось стулу, на котором сижу. Но все же что-то тихонько постукивает время от времени. Надеюсь, это он, а не мои зубы.

Абитуриенты один за другим выходят вперед и творят, как могут, свою магию. У кого-то получается лучше, у кого-то хуже. Наконец, подходит очередь того парня в джинсах.

– Степан Пактовьев, – вызывает его женщина у двери.

Он выходит пред очи почтенной публики, вздыхает, сосредотачивается, вытянув вперед одну ладонь, и… лихо закручивает сразу все четыре сферы, причем не хилых таких размеров. Мне и дара предвидения не надо, чтобы понять, что сейчас произойдет! Меня саму кипяточком не раз поливало. Однако я отчего-то не прячусь под свое единственное убежище – парту, а как зачарованная слежу за яркими шарами. Одна секунда, две… Я чувствую напряжение, такое сдержать нереально… И он не сдерживает! Хлопок, и парня отбрасывает в мою сторону…

… а парта вместе с ним въезжает в меня, оставив мне совсем чуть-чуть на подышать. Подняв голову, он виновато улыбается мне. Вежливо улыбаюсь ему в ответ, а потом, вспомнив об экзаменаторах, испуганно перевожу взгляд на них. А они ничего, учитывая, что сферы взорвались им прямо в лицо. Должно быть, заблаговременно поставили какую-то соответствующую случаю защиту. Мне тоже следовало. Ставить-то я ее вроде как умею, вот только еще ни разу не доводилось использовать магический щит при настоящей опасности. Что может произойти в читальном зале-то? На чем мне было тренироваться?

Не смотря на казус в конце, Степан получает довольно высокие баллы, и снова приветливо улыбнувшись мне, уходит из аудитории. Из абитуриентов я остаюсь здесь одна.

– Катерина Милоликова, – вызывают меня.

Я встаю из-за парты, душа где-то в пятках, поджилки дрожат, в голове пустота. Выхожу вперед, ни на кого не глядя, и простираю вперед ладонь. В последний момент решаю не выпендриваться и послушаться дядиного совета. Поочередно строю и наливаю энергией сферы четырех стихий. Могло получиться и лучше, и бодрее, зато без эксцессов. Моя конструкция продерживается пять секунд, и я ее аккуратно разбираю обратно. Взглянув, наконец, на экзаменаторов, вижу над их головами заслуженные 7-8 баллов и только над даркадарийцем горит позорная тройка! Я вспыхиваю должно быть ярче своих сфер.

Впрочем, он всем оценки занижал, так что черт с ним.

Уже подходя к двери, я вспоминаю о своей маленькой проблеме с материными хорьками, так что прислушиваюсь, приоткрываю дверь и выглядываю через щелочку в зал.

– И что вы рассчитываете там увидеть? – раздается голос одного из экзаменаторов позади меня, и я только сейчас понимаю, как глупо выгляжу.

– Ничего, простите, – я выскакиваю за дверь и притворяю ее за собой. В зале еще находится несколько инзраков из числа абитуриентов, в задумчивости стоящих перед свитками, висящими на стене. На каждом из этих свитков вверху написано название факультета. Необходимо вписать свое имя на два из них разными чернилами – то есть выбрать основной факультет, куда хочешь попасть, и запасной, если не пройдешь по баллам на первый. Я без колебаний подхожу, макаю перо в красную чернильницу и вывожу свое имя в самом низу свитка, соответствующем факультету Артефакторики. А вот если не пройду на него, что очень даже может случиться с моими невысокими оценками, тогда попробуюсь на магию Жизни…

– Как все прошло? – вдруг рядом со мной возникает все тот же парень в джинсах, я запомнила, что его зовут Степан.

– Неплохо, относительно, – отвечаю я в ожидании, когда освободится место у нужного свитка – кто-то там уже стоит, старательно вычерчивая свое имя крупными ровными буквами. – Правда я ничего не взорвала. – Улыбаюсь я ему дружески. – Решил, куда пойдешь?

– На боевую, а дополнительный вариант…

Я вижу, как под дверь из коридора просовывается чья-то лапка!

– Прости меня! – Через мгновение я уже толкаю дверь в противоположный коридор, выскакиваю из зала и, подхватив полу юбки, бегу вперед. Все демоны ада, я надеялась, что сегодняшний день будет посвящен интеллектуальным испытаниям, а не физическим!

Первое, что я понимаю, завернув за угол, это то, что я вполне могу сделать круг и вернуться в зал другим путем. Второе, что Степан зачем-то последовал за мной.

– Что ты делаешь?! Зачем ты побежал за мной? – спрашиваю на ходу.

– Хм, я только хотел пригласить тебя сходить выпить кофе, поговорить, раз уж экзамен закончен. Ты не подумай, я тебя не преследую, – чтобы продемонстрировать это, он даже открывает передо мной очередную дверь.

– Ладно, – решаю уступить его настойчивости, – только мне нужно перед этим еще записаться на второй факультет.

Наконец мы вылетаем обратно в зал; хорьков, которые должно быть побежали за мной, здесь сейчас нет. Я подбегаю к стене со свитками и зелеными чернилами поскорее пишу свое имя. Вот и все, теперь нужно скорее убираться из Академии.

Мы выбрали тихое кафе “Лягушка” в стороне от площади, на которую прибыли все так же через ристационную тарелку. Иным образом, насколько я знаю, ни попасть на остров Академии, ни выбраться оттуда нельзя. Садимся за столик рядом с окном, выходящим на освещенную фонарями улицу. Я заказываю капустный салат, а Степан котлеты с жареным картофелем и кувшин узвара на двоих.

– Расскажешь, почему ты так одет? – начинаю я, как только еда появляется перед нами на скатерти-самобранке.

– А что, у вас это считается неприличным? – Степан уже нацелился на котлету, но отвлекся.

– У нас? – переспрашиваю я. – Откуда ты?

– Из Явного мира, но я не совсем человек, – пытается он объяснить. – Может ты слышала, что давным-давно несколько семей инзраков сумели провести некий ритуал, позволивший им остаться жить в Явном мире?

– Слышала, – подтверждаю я, нахмурившись. – Но думала, это всего лишь слухи.

Жить в Явном мире для инзраков, а также для нечисти и нежити совершенно невозможно. Это знают все! Когда-то в стародавние времена наши далекие предки научились переходу между мирами, но обнаружили, что оставаться за гранью долго мучительно для нас, все окружающее быстро теряет свои краски, начинает казаться уродливым и мрачным, по телу разливается слабость, а иногда даже боль. Так что сподобиться каким-то образом спокойно жить в обоих мирах – это просто недостижимая мечта! И ее удалось исполнить только однажды нескольким семьям с помощью утраченного артефакта. И они выбрали жить в Явном мире, так что, должно быть, он на самом деле прекрасен. Неужели Степан один из их потомков? У меня с трудом получается удержаться от того, чтобы дотронуться до его руки – проверить, реален ли.

– Да я и сам с трудом свыкся с этой идеей, – признается Степан, – родители растили нас как людей и только, когда мы уже выросли, поведали нам, так сказать, нашу семейную историю. – Он отправляет в рот вилку с картошкой. – Так что не так с одеждой? – спрашивает он, прожевав. – Мне стоит прикупить сюртук?

– Ну, мы тоже иногда путешествуем в Явный мир, – говорю я, – так что у многих из нас есть какой-нибудь наряд по вашей современной моде. Просто редко кто носит что-то такое в повседневной жизни.

– Ясно. Так вот что я хотел тебе показать, – спохватывается Степан, – и достает из кармана смартфон. – Надеюсь, это тебя не шокирует? – он включает экран.

– С чего бы это могло меня шокировать? – немножко обижаюсь я и смотрю на экран из его рук. Там, по-видимому, отображается цифровая фотография портрета, о котором он мне говорил. На самом деле, изображение такое четкое и яркое, что я и вправду поражена! На портрете девушка, идущая под дождем по улице. Она оборачивается и смотрит с улыбкой на зрителя. И это не просто похожая на меня девушка, это я! Я узнаю этот портрет! Я помню, как его написали, я же сама позировала для него! Вот только он и сейчас должен висеть на стене в нашей гостиной. Невероятно!

Глава 3

Не дожидаясь заката Солнца, я тихо встаю с постели так, чтобы не разбудить младшую сестру Фросю – у нас с ней общая комната. Хватаю одежду, как всегда приготовленную заранее. Кое-как приведя себя в порядок и одевшись в ванной, спускаюсь вниз и, отворив засов, выхожу в холод сада. Иду вокруг дома по траве, чтобы не шуршать под окнами гравием на дорожке. С другой стороны нашего двухэтажного особняка уже стоит приставная лестница, ведущая на крышу. Последняя двускатная со слуховым окном над фасадом. Поднимаюсь по лестнице, а затем очень осторожно забираюсь выше и устраиваюсь на козырьке над окном. Рядом находится крепкий насест для птицы-почтальона – мне просто необходимо перехватить почту и письмо из Академии, как я надеюсь, о зачислении меня на факультет Артефакторики!

Отсюда с крыши я вижу весь наш сад, почти ровным кругом обступающий наш дом. Позади сада все утопает в тумане и кажется, что наш островок единственный, а мы с семьей одни во Вселенной. Но как только зайдет Солнце, и сияющий туман немного рассеется, появится улица с нашими дорогими соседями прямо там, где сейчас нет ничего и можно легко затеряться в этом нигде и самому стать ничем.

Птица-почтальон первый раз прилетает самым ранним вечером, но не в одно и то же время. Придется понадеяться, что в этот раз мне повезет, и она успеет до завтрака, когда соберется вся семья.

Сидеть на крыше очень неуютно, и я успеваю промерзнуть до костей, когда в рассеивающемся тумане я вижу большую птицу с размашистыми крыльями. Она быстро подлетает к крыше и садится на свою жердочку, обдав меня холодным воздухом. На этот раз это огромный орел, на груди которого висит сумка с почтой. Хорошенько устроившись возле меня, он стучит клювом по крыше и замирает, превращаясь в деревянную скульптуру. Птица, конечно же, не настоящая, а один из магических артефактов, которые я надеюсь научиться создавать.

Не тратя времени на разглядывание искусно вырезанного оперения, я быстро открываю сумку и выуживаю из обычного отделения нашу почту. Просматриваю ее, уже слыша, как по лестнице поднимается Фрося, посланная матерью за письмами. Не то, не то, еще раз не то. Вот оно! Зажав в руке нужный конверт, я запихиваю остальные обратно в сумку и, готовая снова спрятаться на козырьке, вдруг вижу небольшой фиолетовый конвертик, упавший на черепицу. Подхватываю его буквально в последнюю секунду.

Застыв на козырьке в не совсем удобной позе, вижу Фросину руку, открывающую сумку и достающую чуть смятые письма и газету. Затем она глядит перья птицы, отпуская ее, и орел вновь оживает, увеличиваясь в размерах, и взмывает в воздух. Слышу, как Фрося затворяет окно и уходит.

Так, теперь у меня есть совсем мало времени, чтобы прочитать письмо. С колотящимся сердцем, срываю печать и расправляю бумагу. Так… “Уважаемая такая то…рады сообщить…что вы зачислены в Академию…” – радости моей нет предела, но я дочитываю строчку до конца: “на факультет магии Смерти”.

Что, простите?! Куда?!

На факультет магии Смерти?! Как меня могло туда занести?! Еще и еще раз прочитываю несчастную строчку. Ладно, на популярную Артефакторику я не прошла по баллам, но мой запасной факультет был магия Жизни! Как они могли так перепутать?!

Или перепутала я? Я не посмотрела, не проверила, куда записываюсь впопыхах. Нужный мне свиток был вторым справа. Где была магия Смерти, я даже не помню!

Ой, горюшко-то какое! Как я там учиться-то буду? Черепа там всякие, косточки – не мое это совсем!

К сожалению, у меня сейчас совсем нет времени на одну из тех истерик, которыми славится мое семейство, поэтому я дочитываю письмо до конца. Там сказано, куда и когда мне надлежит явиться на посвящение в студенты. О, джины и драконы, сбылась моя мечта! Только как криво-то!

Я прячу свое письмо подальше в карман жакета и беру в руки тот фиолетовый прямоугольник, что выпал из сумки почтальона случайно. Должно быть он адресован матери, и мне нужно будет незаметно подсунуть его в остальную почту. Однако смотрю, а он адресован тоже мне. Распечатываю, а там прямо на конверте с внутренней стороны написано: “Добро пожаловать, неофит! Мы, студенты Академии, приготовили тебе свое собственное Посвящение. Приходи к Черной Скале в три часа ночи. И пусть Смерть благоволит к тебе!” Ну вот, видимо, меня приглашают на дружескую попойку в соответствующем факультету антураже. И это будут не зайчики-елочки.

Спустившись вниз по лестнице, захожу обратно в дом вроде как с вечерней прогулки по саду. Все мое семейство уже в сборе в столовой, все сидят за большим овальным столом. Дядя Евстрат что-то тихо мычит себе под нос, водя пальцем по скатерти рядом со своей тарелкой, значит он сейчас не в себе. Фрося, как обычно, быстро давится завтраком, надеясь поскорее убежать в школу – это она не из любви к учебе, а скорее из страха перед дядей, который может взбрыкнуть в любую секунду. Мама пьет чай из фарфоровой чашечки, казалось бы, невозмутимо просматривая почту.

– Ну, наконец-то! – восклицает мама, завидев меня в дверях. – Ты себе все по-женски застудишь, если будешь гулять в такую погоду!

Дядя внезапно что есть дури бьет по столу ладонью.

– Могу я побыть в этом доме в тишине?! – рявкает он. Мы с Фросей попрыгиваем от неожиданности, а мама спокойно продолжает, хотя и тише:

– Садись же. Я хотела серьезно поговорить с тобой.

Я сажусь на край стула, готовая, если что к любому повороту событий, но дядя продолжает писать пальцем свой наскатерный трактат.

– Мама, можно я… – Фрося, проглотив остатки чая, вскакивает с места, прося позволения уйти. Ей всего пятнадцать лет и она большую часть своей жизни провела у деда с бабушкой, пока им не стало совсем тяжело справляться. Несмотря на то, что она уже давно живет с нами, к дяде она так и не привыкла.

Я же провела у маминых родителей только первых три года своей жизни, когда те перестали справляться со мной. Говорят, характером я пошла в своего отца, который сгинул, когда мне не исполнилось и нескольких месяцев. Что ж, потому-то мы и живем с Фросей в одной комнате, что я могу дать отпор дяде, в каком бы тяжелом состоянии он в этот момент ни находился.

– Может быть, тебе пора выйти на работу? – твердым голосом предлагает мне мама, когда Фрося уходит. – Ты не подумай, мы не нуждаемся, но ты же знаешь, что в нашем сложном мире можно затеряться, если у тебя нет стоящей цели и задачи в жизни. Боюсь, этих твоих ежедневных занятий в читальном зале не достаточно. Вот, мне предложили для тебя место в соседнем департаменте, – она поднимает одно из распечатанных писем.

Мама работает секретарем в пожарном департаменте нашего конгломерата. Должно быть, мне прочат работу в роде этой, где не особенно нужно владеть магией.

– Я уже договорилась с Августом, мама, буду помогать ему в библиотеке, – проговариваю я подготовленный ответ.

– Что ж, тоже неплохо, – с сомнением качает головой она.

Хочу прийти на Посвящение пораньше, как и все остальные неофиты, и мы все вместе создаем длинную очередь на ристационную тарелку. Явившись, наконец, на площадь перед Академией, с интересом осматриваюсь вокруг, пытаясь понять, куда мне идти. Народ следует куда-то в сторону от главного здания, ну и я с ними.

– Катерина Милоликова? – окликает меня чей-то голос. Обернувшись, вижу молодого мужчину, одетого во все черное, но не вычурно, в отличие от девушки, стоящей рядом с ним. Та одета в красивое, но кричащее черное кружевное платье. Впрочем, мы же направляемся на праздник, разве не так? Ее странная стрижка придает ей немного ощипанный вид.

– Меня зовут Гидеон, – представляется мужчина, уставшим голосом. – Я – ваш с ней, – он указывает на девушку, – проводник на Посвящении. Следуйте за мной.

Так втроем мы и идем вслед за остальным народом куда-то в темноту ночи к другим зданиям позади Академии. Там все заросло, кроме узкой тропинки, ведущей в неизвестном направлении. Гидеон завязывает нам глаза черными отрезками ткани и, взяв за руки, тащит за собой вперед по этой дорожке. Идти таким образом тяжело, то и дело меня бьют какие-то ветки.

– Вот дьявол, а поосторожней нельзя?! – сетует девушка, идущая справа от меня.

– Нельзя, это все символично, пропитывайтесь атмосферой, – с усмешкой отвечает ей Гидеон. – Мать твою…! – вдруг ругается он и останавливается. – Какого черта?!

– Что?! Я же тоже чисто символически тебя пнула! – оправдывается девушка.

– Это УЖЕ часть Посвящения, идиотка! – рычит на нее Гидеон. – Вы проходите сквозь тьму незнания и порока и через собственный опыт, то есть все эти удары, ищите истину. Сейчас вы, неофиты, должны научиться работать, повиноваться и молчать! Вы еще пока ничего собой не представляете, так что будь добра заткнуться и следовать за мной или возвращайся назад к своей плебейской жизни, поняла?!

– Поняла! – огрызается девушка мрачно, и мы идем дальше тем же составом. Несмотря на то, что тащить нас за собой он нас стал еще более грубо, я порадовалась этой внезапной разъяснительной паузе. И моя будущая сокурсница мне начала нравиться.

Когда Гидеон развязывает нам глаза, мы оказываемся на поляне, заполненной другими неофитами. Перед нами очень близко друг от друга горят два мощных ярких костра.

– Сейчас вам предстоит первая часть испытаний, – предрекает Гидеон. – На страх перед опасностями, исходящими от четырех элементов: огня, воды, воздуха и земли. Вперед!

– Испытаний? – удивляется моя напарница и я вместе с ней только мысленно. Я думала, испытания закончились в день экзамена, и мы окончательно приняты в Академию.

– Да, и только попробуйте их не пройти. Все проходят, вы такие будете единственные, если что. – Успокаивает нас Гидеон.

Мы переглядываемся, и я решаю идти первой. Чего ждать-то? Задача в принципе ясна.

Только я делаю первый шаг к кострам, как Гидеон на секунду кладет свою ладонь мне на голову, и что-то странное происходит. Мир словно становится ярче, все чувства обостряются, и жар, исходящий от костров, становится едва выносим. Я нервно кошусь на других, ожидающих моих действий, и, поставив единственную защиту, которую умею, прохожу по узкому проходу между костров. В языках пламени я вижу лица, злорадные и торжествующие. Но то ли защита срабатывает, то ли все не так страшно. Воодушевившись, сразу же сигаю в бурлящий водный поток, протекающей позади поляны. Ледяная вода тут же проникает в мои ботинки, а поток пытается сбить с ног. Едва удерживая равновесие, пересекаю его и оказываюсь у обрыва. Дальше овраг, который можно преодолеть только по упавшему стволу дерева. Глубину оврага не оценить, но с обострившимися чувствами, кажется, что это бездонная пропасть.

– Все преодолевают его, – твержу себе, борясь с растущим страхом. – Это простое символическое испытание, будь смелой!

На дрожащих ногах я медленно иду по стволу, а в воздухе появляются лица элементалей, старающиеся напугать меня еще больше. Только этого у них не выходит, потому что куда уж больше. Здесь бы очень пригодилось заклинание левитации, и я его учила, правда-правда. Только с практикой немножко зависла. Потихонечку я преодолеваю препятствие и оказываюсь у каменного входа под землю. Последний раунд. С облегчением врываюсь под низкие своды в узкий проход, похожий на чей-то пищевод. Стены смыкаются вокруг меня и в конце приходится проталкивать себя, протискиваться… но я, по крайней мере, точно знаю, что это препятствие преодолимо, и я не останусь тут навечно.

Проползаю в какой-то уж совсем невнятный проход, гадая, что осталось от моего элегантного наряда, и смогу ли я его потом отстирать, и вдруг перед моими глазами возникает Гидеон – чистенький и немятый.

– Только не говори мне, что я ползу не в ту сторону! – умоляю я его.

– Здесь нет неправильной стороны, – говорит он, по-моему, лишь бы что-нибудь загадочное сказать. – Теперь тебе предстоит астральный этап испытания. Просто иди дальше.

Я бы хотела знать, сколько всего этих этапов, но учитывая, что в самом начале этого “прекрасного” путешествия мне предложили молчать, я остерегаюсь что-либо спрашивать.

По еще одному узкому проходу, который на первый взгляд тут единственный путь вперед, иду к свету, но идти тяжело. Ботинки то и дело наталкиваются на что-то, пока это что-то плотно не обвивается вокруг ноги. Прохромав ближе к свету, вижу змею, для которой моя конечность как жезл в изображении кадуцея. Падаю в обморок… нет нельзя! Даю себя мысленную пощечину. Гидеон сказал, что испытание астральное, значит это всего лишь мыслеформа, усиленная каким-то заклинанием. Ничего нет, ничего нет… пытаюсь идти как обычно, претворяясь, что на мою ногу ничего тяжелого не намотано.

Добравшись до освещенной комнаты, обнаруживаю, что действительно свободна. Но я поднимаю глаза и вижу… любовь всей своей жизни… правда, он был ей, когда я училась в четвертом классе школы. Этот мальчик явно вырос с тех пор, но у него все те же длинные ресницы и густые волосы до плеч, как тогда.

– Катерина, как долго я ждал этого момента! – проговаривает моя детская любовь с придыханием. Он говорит что-то еще, но я просто прохожу мимо. Мне, наверное, повезло, что с тех пор мое пылкое сердце подостыло. Мужчины мне теперь малоинтересны. Но на всякий случай прикрываю лицо ладошкой. – Еще не поздно вернуться назад, дальше будет только хуже! – кричат мне вдогонку.

– Вот еще, попрусь я назад через эти катакомбы! – ворчу я себе под нос, поднимаясь по лестнице, и, толкнув дверцу, вываливаюсь в большой заполненный инзраками зал, застывший в тишине. Хорошо, что я не сказала это громче.

– Поздравляю, неофит! Ты с честью прошла испытания, – раздается громогласный возглас откуда-то сверху. От неожиданности я чуть не шарахаюсь обратно в подземелье. Только потом до меня доходит, что над выходом на возвышении стоит ректор.

Поднявшись по ступеням от двери, я имею возможность оглядеться. Зал поделен на две части: большую перед этим выходом с трибуной, где стоят накрытые для празднества столы для студентов Академии, и меньшую, позади трибуны для преподавателей.

Ко мне подходит Гидеон и вручает черного металла браслет с шестью темными бусинами и одной ярко красной. Я надеваю его на руку, рядом с браслетом, подаренным матерью.

– Поздравляю, – буркает Гидеон и проводит меня до пустого стола с черной скатертью. Пока мы идем, из подземелья появляется еще один неофит только с другого факультета. Потом еще и еще. Каждому наш ректор находит, что сказать, и каждому вручается браслет, как у меня. Впоследствии ко мне за столом новичков присоединяется еще пять инзраков и один молодой даркадариец. В итоге кроме меня на нашем курсе женского пола оказывается только та девушка в черном, которая представляется Альбиной. Больше у меня из нее ничего не удается вытянуть. Кстати все шестеро моих новоприбывших сокурсника оказываются одеты во что-то темное и мрачное, так что я уже начинаю себя чувствовать белой вороной в бежевом жакете, хоть занятия еще и не начались.

– А вы знаете, что вести у нас введение в магию Смерти будет сам декан факультета? – слышу я краем уха. Поворачиваюсь, и вижу, что сказал это парень блондин в сдержанном черном костюме-тройке. – Семен, – представляется он не мне, но я тоже буду знать.

Неофиты выскакивают из подземелья один за другим, как пирожки из печки, и когда их поток иссякает, ректор тут же переходит в официальной части банкета, заключающейся в длинной и очень незапоминающейся речи, после чего предлагает приступить к торжественной трапезе и исчезает. Наскоро перекусив появившимися перед нами блюдами, оправляюсь на его поиски в надежде уговорить его перевести меня на другой факультет. В результате нахожу лишь Степана, сидящего за обширным столом факультета Боевой магии. Он кивает мне, как старой знакомой.

А позади, оказывается, накрыты еще столы, за которыми я вижу инзраков старшего возраста, должно быть, это какие-то приглашенные родственники новый студентов. Неужели, такое же приглашение пришло и моей матери? И когда я вернусь домой, она меня убьет?! Хотя нет, этих родственников слишком мало, на всех студентов явно не хватит. Значит, приглашены только избранные. Это обнадеживает. Нас с матерью никогда никуда не приглашают.

Глава 4

Возвращаюсь с очередной прогулки по залу, а рядом с нашим столом стоит декан – тот страшный даркадариец, что занизил мне оценку на экзамене. Он смотрит на меня пронзительно, словно уже знает, что я и его факультет, как коза и любой, в сущности, музыкальный инструмент. Остальные мои сокурсники, так и прилепленные к стульям, глядят на меня с интересом зарождающегося понимания, кто в нашем потоке будет козой отпущения.

– Декан, – говорю я, пропустив очевидно, как он представился группе.

– Если вы готовы, – ехидно говорит декан, – нам пора на вашу первую экскурсию по подземельям Академии.

Я пристраиваюсь в хвост тем, кто не заставлял декана ждать, и вслед за всеми выхожу из зала и спускаюсь на уровень ниже. Там нас ожидает сюрприз. Это больше не обычное здание, позаимствованное из Явного мира, это огромное помещение с каменными стенами, по центру которого находится широкая вертикальная шахта. По ее углам стоят четыре лифта.

Декан подводит нас к самому краю шахты и заглядывает вниз. Мы все следуем его примеру, выстроившись рядком. Шахта хорошо освещена, поэтому видно шесть балконов с замысловатой балюстрадой, проходящих по всему ее периметру на равном расстоянии по вертикали друг от друга. Дно шахты выглядит как черный прямоугольник.

– Семь уровней шахты соответствуют семи уровням обучения, которые вам предстоит пройти, чтобы получить диплом Академии, – мрачно изрекает декан. – В вашем случае, конечно, если сдадите выпускной экзамен, вам также вручат лицензию на использование магии Смерти. Напоминаю, использование магии Смерти без лицензии или без наставника с лицензией грозит жесточайшими наказаниями вплоть до смертной казни. Итак, на первый уровень подземелий вы можете попасть с помощью выданного вам браслета, а доступ на каждый новый уровень вы будете получать благодаря разысканным в процессе обучения ключам.

Это меня радует. Если я хочу раньше времени попасть на второй уровень, чтобы помочь дяде, мне нужно просто скорее найти эти ключи!

– Да заклинание левитации использовать и все, – недоуменно проговаривает один из моих сокурсников. Да, кажется, тот блондин, Семен.

– Не получится, но вы попробуйте, – резко подойдя к молодому инзраку, декан тихонечко швыряет его в шахту. Несмотря на, казалось бы, слабый толчок, тот отлетает чуть ли не на ее середину. Начав уже махать руками вместо предложенного самим же заклинания, он смачно приземляется на пятую точку. Похоже, над шахтой стоит невидимый барьер. Интересненько. Рискуя снова обратить на себе нежелательное внимание, я наступаю на этот барьер, чтобы убедиться в его вездесущности. Каблук гулко ударяется о препятствие. – А теперь давайте узнаем, что случится с тем, кто попробует войти на второй уровень без ключей, – уже бодрее предлагает декан. Видимо последствия его порадуют.

Все вместе мы заходим в ближайший лифт, и декан нажимает на кнопку второго этажа. Как только створки лифта вновь открываются перед нами, я лично вижу лишь безобидный пустой балкон. Справа за арками находится коридор.

– Ну, – понукает нас декан. – Кто самый любознательный?

То, что видно с моего места не вызывает у меня особого любопытства, у остальных, похоже, тоже, так что декан явно решает взять выбор волонтера в свои руки. Мы все, чувствуя это, нервно сжимаемся в размерах. Потом я думаю, а была не была, что может случиться непоправимого? Уж лучше узнать сейчас, чтобы потом с особым рвением искать ключи… Но много думать – под раздачу не успеть. Декан выталкивает из лифта того, кто стоит удобнее для этого.

Парень делает невольный шаг вперед и нервно оглядывается вокруг.

– Я ничего не вижу, – уведомляет он нас, почти что успокоено. Потом смотрит себе под ноги, оборачивается к нам. – Я ничего не вижу! – тут до него доходит, что дело не в выключившемся свете. – Мои глаза!

Я протягиваю руку и затягиваю его обратно в лифт, но и тут заклятье не спадает. Парень по-прежнему слепо оглядывается расфокусированными глазами.

– Это в скором времени пройдет, – комментирует декан безразлично, – а вот если бы он имел смелость пройти дальше, вот тогда бы мы увидели кое-что поинтереснее. Ну что ж, не в этот раз. Может кто-нибудь с других факультетов порадует нас позже. – С этими словами он нажимает на кнопку первого этажа.

Уровнем выше мы с облегчением вываливаемся из лифта на почти такой же балкон. Я подхватываю нашего слепца с одной стороны, с другой его тут же берет под руку Альбина. Так мы втроем и идем в конце. Декан первым проходит в коридор и останавливается у двери, которую с двух сторон украшают каменные демоны.

– Это вход в вашу часть подземелий, здесь вы можете быть как дома. – Он отворяет скрипучую дверь и провожает нас в зал с высоким потолком, где доминирует большая каменная голова старца, уходящая в пол. Перед нею расставлены простые грубо сколоченные скамьи. – Это эгрегор вашего факультета, из него вы можете черпать энергию в случае недостачи, для прохождения экзаменов или в случае непредвиденных ситуаций, но вы же должны его и заряжать в свободное от занятий время. Последним не следует пренебрегать, – добавляет декан строго, – в надежде, что ваши товарищи сделают это за вас. Чем больше вы отдаете энергии эгрегору, тем сильнее с ним ваша связь. Конечно, эгрегор – это не сама статуя, но практика показывает, что с материальным предметом иметь дело легче, особенно неофитам. Поэтому приходите сюда, разговаривайте с ним, думайте о нем, изучайте его…

– Так если у нас голова, то с какой частью тела общается, скажем, пятый курс? – насмешливо спрашивает Семен. Остальные улыбаются, но немножко отдаляются от него.

– Оставим эту интригу для вашего дальнейшего обучения, – декан же, кажется, вполне удовлетворен подобным поведением. – Теперь сюда.

Мы переходим в следующее помещение с массивной центральной колонной. В ней располагается с десяток шкафчиков. Возле нее большой стол с семью кипами книг. На каждой из них стоит горшок с землей.

– Это ваши учебники. На первом курсе вам предстоит в основном обучение общим предметам: Ритуал и условия магических действий, Философия, Древние языки, Сущности, Пентакли и талисманы, Управление энергией, а также Введение в магию Смерти. – Голос декана вновь становится мрачным. – Горшки эти – ваши первые ключи к итоговому экзамену и переходу на второй уровень подземелий. В них находятся семена Смертного глаза, его вам необходимо вырастить и получить цветение до конца года.

– Вырастить растение? – вновь встревает Семен. – Но мы же пришли учиться магии Смерти как-никак!

– Смертью заканчивается любая жизнь, – скучным голосом проговаривает декан. – Ваша задача не допустить смерть живого существа до того, как он принесет искомый вами плод. Так лучше звучит?

Моему одногруппнику приходится признать, что да, лучше. А я тихо радуюсь. Вот на счет того, чтобы что-то вырастить, это я всегда за! Недаром же у меня запасным вариантом был факультет магии Жизни! Неважно, что это какой-то там Смертный глаз, хорошая подкормка у меня и на него найдется. А то, что предметы на первом курсе в основном общие – это вообще замечательно, так я потом спокойно переведусь на другой факультет, как только смогу.

– Ваше расписание у вас в книгах, – со вздохом скрываемой радости закругляется декан. – Все остальное подземелье к вашим услугам: можете оборудовать собственные лаборатории для работы или схроны с артефактами, да хоть голышом бегайте, только не забывайте кормить эгрегор и ходить на занятия, – с этим напутствием декан покидает нас.

Я радостно заграбастываю ближайшую ко мне кипу учебников. Их я оставлю в шкафчике, не домой же их тащить с клеймом библиотеки Академии. А вот растение прекрасно поживет у меня на подоконнике.

– Ребят, а кто-нибудь знает, как зовут нашего декана? – спохватываюсь я, пока все не разошлись. Но ребята только смотрят на меня с непонятным мне превосходством.

– Декан Брадгоф, – снисходит до меня одна Альбина.

С таким отношением я уже не спрашиваю группу, пойдут ли они на Посвящение от студентов. Даже сама не знаю, стоит ли идти туда мне. Но, в конце концов, решаю, что стоит. Карту острова нахожу в вестибюле здания Академии. Оказывается, Черная скала находится практически на другом его конце, но остров-то маленький, доберусь как-нибудь.

Но приходится проблуждать в темноте около получаса. На небольшом пространстве понатыкано множество зданий, полуразрушенных и заросших, так что приходится тщательно выбирать дорогу. Прихожу на место я в итоге в самую последнюю минуту, благо меня встречает огонек за деревьями, и хотя бы в самом конце пути ясно, куда идти.

Я выхожу на утоптанную площадку, на которой горит большой костер. Рядом, как я и ожидала, располагаются раскладные столы, заставленные различной снедью. Народа не очень много: весь наш курс и еще несколько человек постарше, никого из которых я не знаю. Из антуража только большой круг, вычерченный на земле поодаль от костра, к которому добавлены различные имена и знаки.

– Приветствую, – ко мне подходит один из незнакомцев и протягивает мне стакан. – Присоединяйся к нашему празднованию. Этой ночью в нашем сообществе прибыло, и мы рады каждому новому члену.

Я беру стакан, успокоенная, наконец, дружественным отношением хоть от кого-то.

– Это ведь круг для вызывания духов, если я не ошибаюсь? – спрашиваю, поблагодарив, и указываю на круг.

– Это маленький сюрприз, ожидающий вас в конце. Так что не уходи раньше времени, – улыбается мне он и отходит к другим гостям.

Что ж, пока не ухожу. Попиваю из стакана что-то крепкое, от чего становится теплее, и украдкой рассматриваю окружающих. Одна проблема – от этого тепла еще и клонит в сон.

Поскольку ничего толком не происходит, отхожу в сторону к обрыву и сажусь на край. Воздух довольно холодный, но ветер слабый. Луна серебрит дорожку на морской глади. Неподалеку из воды дельфиньим плавником вытягивается та самая Черная скала, к ней ведет узкая насыпь из крупных и мелких валунов и песка. Здесь довольно красиво, но глаза сами собой закрываются. Не знаю, что делать, где я успела так утомиться? Но беспокойства это не вызывает, наоборот, мне становится хорошо и спокойно.

Я вроде бы очнулась, но тела не чувствую, хотя двигаться вроде бы могу. Поднимаюсь с земли, медленно понимая, что лежала только что не на краю обрыва, а в большом кругу, освещенном костром. Рядом со мной находятся тела, закутанные в странные серые балахоны – это мои однокурсники. Они выглядят странно, но не могу пока сказать, что именно не так. И ощущения странные – их практически нет: ветер не касается моего лица, ни тепло от костра, ни холод ночи ни достигают моей кожи, я не чувствую плотности земли под рукой. Я словно бестелесный дух, витающий в воздухе. Что же произошло?

Мои однокурсники потихоньку также приходят в себя, и к кругу из-за костра подходят те незнакомые ребята, которые, как я считала, были такими же студентами Академии, только со старших курсов.

– А вот и вы, вернулись по нашему зову, – говорит тот молодой инзрак, что протянул мне стакан.

– Откуда?! Что происходит?! – выкрикивает Альбина. Ее голос звучит непохоже на то, что я слышала от нее раньше. Звук какой-то… неправильный, потусторонний.

– Все просто, – отвечают ей. – Доверчивые создания! Вы умерли и по нашему желанию возвратились в этот круг в виде бестелесных сущностей, которые отныне будут служить нам до тех пор, пока не наскучат.

– Это и есть тот обещанный сюрприз? – спрашиваю я, прежде всего для того, чтобы услышать собственный голос. Он звучит так, как будто я прослушиваю его запись. Не живой, не мой.

– Именно, – отвечает тот парень и мерзко ухмыляется. – Если хотите проститься со своими смертными оболочками, у вас есть шанс. Вы можете выйти из круга. Подойдите к обрыву.

Ощущение такое, что я не могу ослушаться приказа. Я движусь в направлении моря вместе со всеми и не чувствую, чтобы для этого переставляла ноги. Ужас сковывает мое существо и мешает думать.

Мы подходим к обрыву. Отсюда видна Черная скала, возле которой в плещущихся волнах качаются тела в наших одеждах: шесть тел в черном и одно, выделяющееся, в намокшем, но чуть более светлом костюме. У меня мелькает шальная мысль, как же я пойду в нем домой к маме? И только потом приходит другая мысль, что я уже туда никогда не пойду. Как глупо, все мои планы…

– Это мы? – с ужасом шепчет Альбина рядом со мной.

Мне нужно проверить! Раз я бестелесный дух, то вполне могу слететь с обрыва без каких-либо заклинаний, что я и делаю, потянувшись вперед.

– Стой, куда?! – кричит кто-то уже сверху.

Секунда полета и я спокойно приземляюсь на полоску пляжа под обрывом. В теле такая легкость, что мне кажется, я лечу и дальше над насыпью к скале. Но добираюсь я до нее как-то небыстро. Вхожу в неощущаемую воду и выуживаю свое тело, за подол юбки тащу его к себе.

Что за демон это придумал?! В мою промокшую до нитки одежду одето соломенное чучело! До остальных не достать, но, полагаю, никаких тел здесь на самом деле нет. Я злюсь и мне смешно одновременно. Так значит это все лишь глупый розыгрыш! Как мы попались!

Вот только что же мне делать с одеждой, я не могу явиться в этом сером балахоне домой!

Содрав с чучела свою и так пострадавшую во время испытаний одежду, возвращаюсь по насыпи обратно, и обратный путь уже не кажется мне таким экзальтированно простым. Предположу, что то, чем нас опоили, начинает выветриваться. Подниматься сбоку по дорожке, забирающейся на обрыв, оказывается и вовсе тяжело. И каким же таким образом я слетела с обрыва без каких-либо заклинаний с моей стороны? Значит, кто-то мне помог. Но это все равно не отменяет факта, что над нами так жестоко подшутили. Перевожу дыхание заранее, чтобы сразу выйдя на площадку, закатить нешуточный скандал.

Но моим радужным планам не суждено сбыться. Поднявшись наверх я вижу сердитого декана Брадгофа и сердится он вовсе не на этих демонообразных шутников, а на меня! Скрестив руки на груди, он буравит меня тяжелым взором.

– Это кем надо быть, чтобы попытаться так глупо убиться в самую первую ночь обучения?! У вас, моя дорогая, впереди будет еще множество опасных моментов, чтобы закончить свою бесславную жизнь гораздо более примечательным образом! – шипит он на меня.

– То есть это все с вашего позволения?! – удивляюсь и сержусь я.

– Нет, об этой маленькой вечеринке я только что узнал, – недобро сощурившись, говорит даркадариец. В свете костра его обезображенное лицо кажется лицом самого дьявола. – И каждый из здесь присутствующих понесет соответствующее проступку наказание, но вы в первую очередь!

Лица моих сокурсников приобретают еще более жалкое выражение, чем тогда, когда они думали, что умерли. Зато физиономии старшекурсников, которые всего лишь застыли в почтительном молчании, говорят о том, что не все так страшно.

Когда декан покидает нас, я отхожу подальше в лес и развешиваю свою мокрую одежду на самом удобном кусте. Если б умела, я бы высушила ее и привела в порядок в два счета, но я не умею. Так что засвечиваю три огненных шара и пытаюсь как-то развесить их рядом с одеждой, так чтобы ничего ненароком не спалить.

– Доброй ночи, миледи, – выскакивает из-под куста вампир, что пытался напугать меня вчера в Академии. Насколько я помню, он назвался Артуром. В этот раз у него, кстати, получилось гораздо лучше. Я ойкаю и пытаюсь упасть в траву, но Артур галантно подхватывает меня за талию.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, принимая вертикальное положение и стряхивая с себя его руку, которая подзадержалась на мне.

– Гораздо разумнее будет спросить, что я делал у вас в Академии, – поправляет меня вампир. – А здесь рядом находится наша вампирская Высшая школа.

– Понятно, а что же привело тебя сюда, в кусты? – не унимаюсь я.

– Сладкий запах возможной мести, – радостно скалится вампир. – Я видел все, что произошло у вас там, и подумал, что ты захочешь отомстить этим недоразвитым некромантам. А у меня как раз есть хорошая идея как это сделать.

Я щупаю подол такой же мокрой, как и была, юбки и, представив, как буду объясняться по этому поводу с матерью, говорю:

– Рассказывай.

Глава 5

Домой я возвращаюсь мокрая и помятая, словно меня пожевало и выплюнуло огромное жвачное животное, и я ничего не могу с этим сделать. Мама выходит в коридор мне навстречу.

– Кошмар какой! На кого ты похожа?! – взвизгивает она, рассмотрев меня, виновато входящую в дом с горшком с землей в руках.

– Я решила попробовать одно заклинание из книги, – сочиняю я, – но все прошло не слишком гладко.

– И ты так шла по улице?! Что соседи скажут?!

– Что у меня интересная и насыщенная жизнь? – предполагаю я, хотя сразу понимаю, что зря.

– Они и так на нас из-за дяди косятся, так еще решат, что это у нас семейное! – Мама продолжает меня отчитывать прямо перед входом еще не меньше часа, что вдвойне неприятно, так как я озябла в мокрой одежде. В конце концов, она заключает, что лучше бы глаза ее на меня не смотрели, и я с облегчением отправляюсь наверх.

Дернув за ручку двери нашей с Фросей комнаты, я обнаруживаю, что та не заперта, хотя сестра должна была уже давно вернуться из школы. Обычно она запирается внутри от дяди, для чего мы поставили плавно возрастающее число замков на дверь. Значит, что-то случилось.

Я ставлю горшок на пол, чтобы освободить руки, и аккуратно заглядываю в комнату, но оглядевшись, не вижу ничего необычного. Только войдя и подойдя к нашим кроватям, замечаю, что обе они залиты водой и между ними стоит огромная лужа. Ясно, значит, дяде опять пригрезилось, что мы горим, и он, взломав все замки, прибежал нас спасать. Увы, этот его кошмар повторяется уже в третий раз.

Я подхожу к шкафу и громко говорю:

– Все в порядке, можешь вылезать!

Фрося в домашнем костюме вылезает из шкафа с толстой книгой в руках. Там она всегда и прячется в ожидании моего прихода. Самое тихое и безопасное место в нашем доме.

Подняв с пола горшок с будущим растением, я прячу его среди остальных горшков на подоконнике поближе к стеклу и иду за тряпками, чтобы вытереть половодье. Сушить этой ночью придется много что.

Следующим вечером я просыпаюсь на полу, где спала, завернувшись в одеяло перед диванчиком, на котором я устроила Фросю, поскольку матрасы с кроватей благодаря дяде промокли насквозь. Мои несчастные косточки, кажется, только и ждали этого момента, чтобы напомнить о своем коллективном существовании. Все тело ноет и стонет, пока я не поднимаюсь с пола и не делаю нескольких упражнений, чтобы размять его. Затем я подхожу к шкафу и перевожу фокус внимания на одежду, которую впервые за долгое время не приготовила заранее. Так, у меня есть одно сплошь черное платье, которое могло бы мне помочь не выделяться на факультете, вот только оно с легкомысленными бантиками на лифе, что немного не в тему. Мама ни за что не позволит их отпороть, так что решаю довольствоваться тем, что есть.

После семейного завтрака, к которому присоединяются и мамины хорьки, вьющиеся вокруг ее ног, отправляюсь на первое занятие в Академию.

Наши первые занятия по Ритуалу оказываются объединены с факультетом Боевой магии, а значит, я вновь встречаю Степана. Приятно увидеть дружественное лицо в первый день.

Заходим в аудиторию и занимаем места за столами, покрытыми белыми скатертями. За нами в помещение залетает наша преподавательница – молодая женщина с очень длинными светлыми волосами – и, пересчитав нас, сразу начинает занятие.

– Меня зовут профессор Агата Чисторукова и мы с вами займемся предметом Ритуал и условия магических действий. Мы будем изучать различные церемонии и обряды, а начнем с принадлежностей магических действий, а именно сделаем каждому волшебную палочку. Палочки для различных магических действий бывают разные, но пока мы сделаем универсальную, которая пригодится вам для дальнейших занятий в этом году.

Магистр рассказывает нам, что палочка применяется для сосредоточения и направления воли мага и сама по себе не обладает никаким магическим действием. Делается из бузины, срезается во время новолуния, для чего необходимо попросить позволения у дерева. На наших столах уже лежат заготовки, которые необходимо самостоятельно оскоблить и вырезать на них особые печати. Затем приладить латунные наконечники. Пока мы этим занимаемся, преподавательница объясняет нам, как сделать палочку более индивидуальной. В этот момент в аудиторию врывается, иначе не скажешь, наш декан, но хотя бы он просит извинения.

– Сегодня вместо обеденного перерыва моя группа будет отрабатывать провинность. Жду вас в подземелье.

– Надо же, всем составом отличились, – удивляется профессор Чисторукова, как только за деканом Брадгофом захлопывается дверь. – Обычно в первый день у него один студент или двое на отработку отправляется, – информирует она нас. – Ну, продолжайте. – Замолчав, она отправляется за свой стол.

– Что это сейчас было? – спрашивает меня шепотом Степан.

– Видимо, профессор намекает, что мы часто будем что-то отрабатывать, – предполагаю я.

– А что вы такое совершили в этот раз?

– Мы ничего, это над нами соизволили подшутить старшекурсники, – и я рассказываю Степану, что произошло прошлой ночью. – А нам, похоже, попало за наивность.

Вдруг мой раскрытый учебник подпрыгивает на столе и захлопывается. Я оборачиваюсь – за мной сидит даркардариец из моей группы.

– Извини, случайно вышло, – мрачно улыбается он мне. – Палочка выстрелила. – Он показывает на полируемую им палочку.

Ладно. Раскрываю учебник и снова поворачиваюсь к Степану. Но учебник опять захлопывается и, кажется, показывает мне язык высунувшейся закладкой.

Так. Предположу, что до даркадарийца дошло, о чем мы разговариваем, и ему не нравится, что я выношу сор из избы. Ну, раз так… Я как бы невзначай поворачиваюсь в пол оборота и выстреливаю силой в его учебник. С моим уровнем силы я не ожидаю ничего криминального. Ничего особенного и не происходит. Учебник подлетает, истерично маша страницами, и падает на пол, правда с таким стуком, что преподаватель подпрыгивает.

– Эй, не балуйтесь там! Или я пожалуюсь декану Брадгофу! – пресекает нашу маленькую дуэль профессор.

– Короче, сегодня после занятий я иду мстить, – хвастаюсь я Степану шепотом, прикрывшись ладошкой от даркадарийца.

– Я могу пойти с тобой? – сразу же предлагает приятель. Я задумываюсь, ему-то это зачем? А вот нам он мог бы пригодиться даже очень.

– Как ты на счет того, чтобы много копать?

– Положительно, – пожимает Степан плечами. – С детства люблю это дело, за уши не оторвать.

Я усмехаюсь такой его готовности.

– Копать-то придется могилу, – стараюсь я быть честной.

– Чудненько, – говорит Степан, а самого передергивает, – такого опыта у меня еще не было. А как у тебя дела с картиной? Выяснилось что-нибудь? – меняет он тему.

– Картина все еще висит у нас в гостиной, – кусаю я губы задумчиво. – Так что у тебя должно быть ее копия. Только ума не приложу, откуда.

– Может спросить у художника? – предлагает Степан.

– Это не проблема, он – друг семьи, так что я тем более не понимаю, для чего бы он тайно написал копию моего портрета.

После окончания занятий, все идут обедать в тот самый зал, где проходил торжественный ужин в честь Посвящения, наша же группа собирается вместе и спускается в подземелье. Декан уже ждет нас в помещении с эгрегором, там же уже собрались пятеро наших обидчиков со старшего курса. Они уже сидят перебирают что-то в мешках перед ними. Такие же мешки ждут и нас.

– В этих мешках смесь перловки, гречки, риса и пшена, – перечисляет декан. – Разберите их по отдельности и взвесьте на этих весах. Затем доложите о весе с точностью до грамма каждого ингредиента.

– Да это за перерыв никак не успеть! – восклицает самый разговорчивый их моих сокурсников, Семен.

– Ваш перерыв продолжится так долго, сколько вам понадобится, – успокаивает его декан. – Хоть сутки здесь сидите. Все на ваше усмотрение.

– Но это не честно, мы ничего не сделали! – не удерживается от высказывания Альбина.

Декан смотрит на нее с удивлением, потом переводит взгляд на меня:

– Зря вы одинаково оделись, как я теперь определю, кто из вас кто? Вы все на одно лицо. – Мы с Альбиной возмущенно переглядываемся – ну, может, ни одна из нас и не обладает какой-то особой уникальной красотой, но одинаковыми нас точно не назовешь. Татуировок на лицах, конечно, не хватает для подчеркивания индивидуальности, но все же. Волосы вот хотя бы разного цвета. Бантики у меня опять-таки. – Ладно, не важно. Вы все вчера отличились не лучшим образом. Одни обманули, другие позволили себя обмануть. Кроме того, это отличное упражнение для будущих магов: развивает усидчивость, длительную концентрацию и силу воли. Приступайте, не растягивайте время!

Декан Брадгоф уходит, а мы в унынии разбираем мешки и присаживаемся на лавки. Я раскрываю свой и смотрю на тщательно перемешанные зерна. Разобрать их потребует длительной кропотливой работы, и я не вижу способа сделать ее легче.

– Должно же быть какое-то заклинание для этого?! – не выдержав и минуты, вскрикивает Семен.

– Должно быть, но мы такого не знаем, – печально отвечает один из старшекурсников. – А ведь мы искали.

– То есть вам не впервой? – спрашивает Альбина злобно. – Кого-то еще пытались поработить?

– Это был дружеский розыгрыш, РО-ЗЫ-ГРЫШ. Кажется, во время него у кого-то сдохло чувство юмора! Наша вина.

– Как ни крути, вы нам должны, – встреваю я. – Может, расскажете нам что-нибудь полезное в счет долга? Например, какие еще ключи нам понадобятся для проникновения на второй уровень?

– А смысл, – дергает плечами старшекурсник. – Преподы вас и так постепенно введут в курс дела. Куда торопиться? Год только начался.

“Это ты просто никогда не жил с моим дядей”, – так и хочется высказать мне, – “иначе знал бы, куда торопиться”.

По ощущениям мы потратили на задание часа три, и в таком измотанном состоянии нам сейчас приходится идти на первое занятие по Управлению энергией! Оно проводится в малой группе, то есть только для нашего курса.

В не самом лучшем расположении духа мы, все семеро, заходим в аудиторию, в которой абсолютно нет никакой мебели, только что-то вроде циновок на полу. Преподаватель, молодой инзрак лет двадцати пяти, уже находится в помещении.

– Входите, занимайте места, – торопит он наши медлительные тела. Правда не уточняет, мы должны на эти места сесть или встать. Не сговариваясь, решаем, что сесть, и оказываемся правы.

Преподаватель садится перед нами, скрестив ноги, как делают йоги.

– Меня зовут Станислав, – представляется он. – На занятиях мы займемся с вами управлением энергиями, что вы уже частично умеете делать, раз прошли вступительный экзамен. – Преподаватель материализует перед собой огненный шарик – светильник. Не уверена, что смогу сейчас воспроизвести даже такую простую вещь – пальцы нервно подергиваются, как будто продолжают что-то перебирать. – Все вокруг нас – это энергия. В том числе звезды и планеты, все ваши магические инструменты, имена и знаки. Все, чем вы пользуетесь и создаете во время магического ритуала – по сути, некоторая энергия. Энергию определенного времени, всех материалов, устных заклинаний – всего, что необходимо для четкого результата магического действия – все это можно заменить энергией, созданной лично вами усилием воли. То есть воля это основной и важнейший инструмент магии. Но на первых порах концентрировать и направлять энергию вам поможет волшебная палочка, которую вы сделали сегодня на первом занятии. Возьмите ее в руки. Вспомните все, что вы должны были сделать, чтобы создать этот предмет. А теперь постарайтесь воспроизвести энергетическую структуру этого предмета, так же как вы делали это со сферами стихий. Эти сферы – это фактически сделанные видимыми структуры этих стихий. Не волнуйтесь, если сразу не получится. К концу года вы не только научитесь визуализировать, формировать и изменять структуры разных предметов, но и сделаете энергетическую копию ваших волшебных палочек. Это и будет вашим вторым ключом ко второму уровню подземелий Академии! – жизнерадостно заключает Станислав.

Услышав последнюю фразу, я как-то даже приободряюсь. Руки перестают трястись и заниматься посторонними вещами. Я гляжу на свою палочку совсем по-другому. Мне позарез нужно научиться всему, что сказал преподаватель, раньше других. Настолько рано, насколько возможно.

Глава 6

Мы первые покидаем аудиторию после занятий.

– Кстати, раз нам копать придется, то где лопаты достать? Я экскаваторного заклинания не знаю, – говорит Степан.

– Кажется, я видела одну в витрине с артефактами у нас в подземелье, – я нетерпеливо кошусь на своих однокурсников, только выходящих из двери. Судя по словам, которыми они перебрасываются, направляются они именно туда заряжать наш эгрегор. Какие сознательные.

Дав им фору, мы также спускаемся на первый уровень подземелий.

– А где находится ваш вход? – спрашиваю я, когда мы подходим к нашим демонам, памятуя, что дядя не с нашего факультета, так что мне придется в свое время зайти на чужую территорию в поисках его лаборатории.

– Там дальше, где дверь сторожат два циклопа, – Степан машет рукой в сторону.

– Почему циклопа?

– Не знаю, может, кто-то в стародавние времена разыграл их в кости. Не возражаешь, если я пойду туда с тобой? – Степа кивает на дверь. – Хочется посмотреть, как у других факультетов там все устроено.

– А что если на территорию чужого факультета войти нельзя, так же как на неоткрытый пока уровень? Вдруг ты тоже ослепнешь? Это будет крайне неудобно в контексте того, что мы собираемся сделать.

– Ну, нас не предупреждали ни о чем таком, так что, думаю, можно попробовать, – настаивает Степа. Что ж, для меня это будет полезный опыт.

– Только я первая, – открываю дверь и, войдя в коридор, тихонечко подхожу к залу с эгрегором. Мои однокурсники заседают там сейчас в полном составе, исключая меня, конечно, и сидят на лавках спиной ко мне. Хорошо. Быстренько возвращаюсь за Степаном и провожу его мимо зала, показывая пальцем у губ, чтобы молчал. Ничего с ним не происходит, вроде бы, хотя я невольно тащу его за собой, так что если б он и потерял зрение, я бы и не заметила.

– Ну как ты? – спрашиваю его шепотом, как только мы оказываемся в помещении с артефактами.

– Ты так быстро шла, что я не успел толком ничего рассмотреть, – жалуется Степан так же тихо.

– Там картины с какими-то непотребствами, барельефы на колоннах в виде черепов, – быстро описываю коридор для него, – ничего особенного.

– Ты думаешь, твои сокурсники были бы против моего присутствия здесь?

– Что-то мне подсказывает, что да.

– А на наш факультет, думаю, можешь заходить. Нас гораздо больше, чем вас и никто толком пока других не знает.

Это хорошо, но, полагаю, со вторым уровнем такое не пройдет. Ладно, подумаем об этом позже. Я пытаюсь открыть витрину, за которой находится вожделенная лопата, но она оказывается заперта на замок.

– Ты умеешь вскрывать замки? – с надеждой спрашиваю я. Видела в книгах такое заклинание, но оно было слишком сложным для меня.

– А у тебя шпилька или что-то такое с собой есть?

– Есть, – вынимаю из волос одну из шпилек.

– Тогда умею, – улыбается мне Степан.

С Артуром я договаривалась встретиться на городской площади, но, несмотря на то, что мы опоздали, его на месте все еще нет. Мы встаем на углу рядом с антикварным магазином и то и дело оглядываемся по сторонам.

– Сколько человек собираемся закапывать? – шутливо интересуется Степан, помахивая лопатой.

– Одного меня, – к нам, наконец, подлетает Артур. – Ты привела подмогу?

– Боюсь, одна я за оставшееся время с твоим закапываением не справлюсь.

– Так какой план? – спрашивает Степан.

– Третий курс некромантов – это те, кто опрометчиво обидел нашу леди, – вампир учтиво совершает полупоклон в мою сторону, – в данный момент сидит на лекции. Затем у них будет практика в известном мне месте. Они придут туда с рядовым преподавателем, которого бояться не стоит.

– Откуда тебе известно это место? – интересуется Степа.

– Я же вампир, детки, мне доступны тайны вселенной, которые вам и не снились.

– Детки? А тебе сколько лет, старик, что ты еще школу не закончил?

– Двадцать три года жизни и два года смерти, но это вампирские два года, – пафосно заявляет Артур.

– Предположим, – улыбается Степа, – и дальше, придем мы на место…

– Свежая могила с усопшим, дух которого студенты должны будут вызвать, отмечена табличкой. Мы переставим ее на другое место, и вы закопаете меня рядом. Когда студенты попробуют совершить свой ритуал, я вылезу и устрою им веселую ночку.

– И все? Думаешь, студенты-некроманты испугаются какую-то восставшую нежить?

– Мне не в первой, и ваш брат очень даже качественно пугается, особенно если речь идет о сорванных экспериментах. Когда все идет в разрез с методичкой, студентики теряются и трясутся почище обычных людей. Вам еще предстоит прочувствовать это на своей шкуре, – обещает нам вампир.

– Ну, хорошо, посмотрим, что из этого выйдет, – соглашается Степан.

– Только, вот еще что, – спохватывается Артур. – Мне нужно от вас по ма-аленькой капельки крови. Просто на всякий случай.

– Тебе что, подкрепиться надо? – не понимаю я.

– Нет, это для того, чтобы он где угодно мог нас потом найти, – объясняет Степан.

– А ты откуда знаешь? – удивляется вампир. – Впрочем, да, ты прав. Там, куда мы направляемся, легко заплутать и в темноте потерять друг друга. Да и наша авантюра не знаю, к чему приведет, может, нам придется разбежаться. В общем, очень советую поделиться со мной ма-аленькой капелькой крови, чтобы наше приключение не закончилось чей-то глупой одинокой смертью в лесу.

Поколебавшись, мы со Степаном все-таки разрешаем проткнуть себе пальцы иголкой и слизать с них по ма-аленькой капельке крови. Уж не знаю, правильно ли мы сделали, жизнь покажет!

Для ристания мы используем лопату. Вампир ставит ее вертикально, и мы все беремся одной рукой за ее черенок. Затем идем вокруг лопаты вслед за Артуром, который представляет себе место, куда мы должны попасть, а мы со Степаном стараемся не выпускать его из вида. Мир вокруг постепенно темнеет, и через пару минут я уже ощущаю, что идем мы по совсем другой земле.

Мы со Степаном одновременно запускаем по шару-светильнику. Вокруг нас старые деревья, между которыми вырастают из земли каменные надгробия и металлические кресты. Мне становится нехорошо, когда я вспоминаю о своем будущем на факультете. Совершенно меня не прельщает перспектива осквернять могилы и тревожить души мертвых, хотя работа некромантов иногда и бывает полезной.

– А вот и она, – комментирует вампир, уже найдя ту самую табличку и выдергивая ее из земли.

– Не похоже, чтобы здесь все еще официально хоронили, – Степан осматривается, отсылая свой светильник в разные стороны.

– Официально и не хоронят, – кивает Артур. – Кладбище давно заброшено. Но, знаете ли, люди иногда убивают, и тогда возникает необходимость спрятать тело. Так что у студентиков и без нас интересное бы вышло занятие.

– Так откуда над тайным захоронением тогда табличка, – Степа подходит ближе, чтобы ее рассмотреть.

– Да это декан предварительно установил, чтобы студенты не искали, это же всего лишь третий курс, они такое пока не могут.

На табличке и вправду сказано: задание номер 1.

– Копайте здесь, – предлагает вампир, отойдя в сторону. – Здесь еще никого нет. В смысле… ну, вы поняли.

Собственно, копать приходится одному Степану, у которого лопата. Но стоит ему только воткнуть лопату в землю, как та вывинчивается из его рук и начинает действовать сама.

– Круто, – выдыхает Степа.

Лопата деловито копает яму как раз примерно под рост нашего вампира, как будто понимает, что нам надо. Как бы мне хотелось знать, как она устроена! Может мне повезет и еще удастся перевестись на факультет Артефакторики, хотя бы в следующем году?

– Остановите ее как-нибудь, – командует Артур, – из-под двух метров земли даже мне не вылезти, да и по времени мы ограничены.

Мы, очарованные зрелищем самокопающего устройства, поворачиваемся к нему и одновременно с ужасом отпрядываем назад. На месте его головы только скалящийся череп, из которого, правда, растут растрепанные волосы.

– А вы говорите, не напугаю никого, – довольным тоном вещает череп. – Это я при жизни на гримера учился. Лопату-то остановите! Если я долго выкапываться буду, то весь эффект неожиданности коту под хвост!

– Л-ладно, – Степа пытается выдернуть лопату из ямы, но та сопротивляется, чуть не сдергивая в яму его самого. – Как же ты выключаешься? Может голосовое управление попробовать? Лопата, выключись! – четко и громко произносит он.

Швырь, швырь, – игнорирует его инструмент.

– Быстрее, опаздываем! – подбадривает его вампир.

– Лопата, фу! – Степа спрыгивает в яму и хватается за нее обеими руками. Преодолевая сопротивление, он пытается оторвать лопату от работы и, в конце концов, отшвыривает ее далеко в кусты.

– Закапывайте меня скорее! – вампир прыгает в яму и вытягивается в ней в полный рост. Пока Степа ищет лопату, я скидываю землю обратно в “могилу” ногами. Вернувшись, лопата быстро завершает работу, и мы в довершение втыкаем табличку чуть выше головы Артура. На мой взгляд, в итоге могила выглядит слишком свежей и не очень аккуратной, но времени поправлять что-то нет.

– Идут! – предупреждает Степа.

В темноте между деревьями сначала появляется тусклый огонек, потом несколько и, приближаясь, они становятся ярче. Мы, занявшие стратегическое положение в кустах, отползаем подальше. Я стараюсь быть аккуратнее, чтобы не запачкать платье, и, думая об очередном разговоре с матерью о моей чистоплотности, который просто не должен состояться, пропускаю, как процессия студентов подходит к нашей свежевыкопанной и еще более свежезакопанной “могиле”. Один из них сверяется с какой-то бумажкой и кивает остальным.

– Приступайте, – в сторону отходит высокая мощная фигура, подозрительно напоминающая нашего декана. Что-то теплое касается моей руки – да, да, я тоже это вижу, но подсказать вампиру, чтобы не вылезал, нет никакой возможности.

Студенты – те самые, что устроили нам свое “посвящение” – кропотливо вычерчивают вокруг могилы круг. Что они делают еще, не совсем понятно, но над ним зажигаются сферы каких-то заклинаний. Я начинаю еще больше нервничать. Этого мы не предусмотрели, да и не могли предусмотреть. Что именно они подготовили? Как это может сказаться на нежити?

Наконец, студенты встают вокруг могилы, где-то в метре от начерченного круга. Проходит секунд пять в молчании, и вдруг все сферы заклинаний взмывают вверх и, соединившись над центром круга, ныряют в могилу. Далее ничего не происходит.

Дух, понятное дело, не явится по зову. Там некому являться. А что касается вампира, надеюсь, он услышал голос декана и предпочел отлежаться под землей.

Но мои упования тщетны. Артур просто выдерживал драматическую паузу, заставляя себя подождать. А теперь из-под рыхлого слоя земли уже показались когтистые лапы, яростно разгребающие все вокруг себя. А вот и голова – белесый грязный череп и темные волосы все в комьях земли. Вампир поднимается из могилы и хриплым голосом вопрошает:

– Кто?! Кто посмел разбудить меня? Ты! – он резким жестом указывает на того из студентов, что оказался в нужном направлении. – Ты словно третий будильник, мертвого проймешь!

Темнота ночи, антураж старого кладбища, устрашающие интонации и удачный грим – все способствует тому, чтобы студентики наши и вправду ненашутку перетрухали.

– А теперь я буду вас есть! – вампир вытряхивается из могилы и, театральным трудом переступив через ограждающий круг, протягивает руки к дрогнувшему студенту. За мгновение преодолев разделяющее их расстояние, он хватает его и делает вид, что собирается вонзить клыки в его шею.

– Так-так, – портит всю картину брезгливый тон нашего декана, – что-то не то у вас из могилы вылупилось, не находите? И что же делать в такой ситуации?

– Развоплотить, – предлагает кто-то.

– Упокоить, – поправляет его другой.

– Я тебе упокою! – взвизгивает вампир, через мгновение уже добравшись до этого другого, и хватает его за волосы. Но тут его явно достигает чье-то невидимое заклинание и отбрасывает в сторону.

– Дальше сами, – предлагает действовать декан.

Вампир подскакивает и, увидев, множество видимых заклинаний, брошенных в его сторону, все-таки принимает трезвое решение утекать. Он прыгает через надгробие, и получает одним из шаров в спину. К счастью у студентов явно не было времени сотворить что-то сложное. Вампир падает и тут же поднимается, показывая всем неприличный жест.

В него снова нацеливается множество шаров и хотя, лавируя, от большинства Артуру удается уклониться, но те, что все-таки попадают, не дают ему развить скорость и просто убежать.

Студенты наступают и декан вместе с ними, хотя пока что больше не вмешивается. Мы же со Степаном, чтобы по-прежнему видеть все происходящее, выбираемся из кустов. Но следить за ситуацией сложно – мешают стволы деревьев и перемещающиеся огни. Однако Степа начинает что-то колдовать, я тоже пытаюсь наслать на вампира элементарную защиту, но как тут в такой ситуации попадешь с первого раза? Конечно же, она пролетает мимо и… падает под ноги нашему декану, который нарвавшись на нее на ходу, оступается и кубарем ухает в овраг. Студенты, внезапно оставшиеся без предводителя, ослабляют напор, и наш вампир благополучно исчезает из вида.

– Бежим! – приводит меня в чувства окрик Степана. Я бросаюсь за ним в чащу леса. Несемся как оглашенные, не особо разбирая дороги, лишь бы подальше. Внезапно, что-то подхватывает меня и тащит вперед с дикой скоростью. Начинаю понимать, что происходит, только оказавшись на небольшой полянке и засветив огонек. Рядом со мной стоит запыхавшийся вампир.

– Погоди минутку, – Артур вновь исчезает из вида.

Где-то минутку мне и приходится ждать. Потом вампир появляется снова, таща на плече Степу, так и не выпустившего из рук лопату. Он сваливает друга у моих ног.

– Тащить-то было зачем? – не слишком радуется такой транспортировке Степан. – Я бы сам нормально убежал.

– Может быть, может быть, – не спорит вампир, тяжело дыша. – Ох, ушатали меня почти, нехристи.

– Ты как? Жить дальше сможешь? То есть не жить? – участливо интересуюсь у него.

– Может и смогу, – заведя руку за спину, Артур ощупывает что-то в районе позвоночника. – Но спину ломит. Надеюсь, это теперь не навсегда. Мне еще вечность существовать как-то надо.

– А ты молодец, – вдруг хвалит меня Степан. – Совершенно правильное было решение устранить командующего.

– Это было защитное заклинание! – качаю я головой.

– Не знал, что его можно использовать в качестве…

– Подножки, – заканчиваю я. – Как-то некрасиво с моей стороны получилось. И декан вряд ли такое простит.

– Но он никогда не узнает, кто это сделал, если мы по-быстрому уберемся отсюда, – вампир забирает у Степы лопату. – За мной, молодежь!

Собираюсь теперь в одиночку снова спуститься в подземелье, чтобы без приключений вернуть лопату на место. Уже довольно поздно. Коридоры Академии пусты, и я ожидаю того же от тихих залов нашего факультета. В помещении с эгрегором ни души, и я спокойно прохожу дальше. Захожу в нужный зал и осматриваюсь от входа. У витрины с артефактами спиной ко мне стоит высокая фигура даркадарийца.

Судя по костюму, это не наш декан, а мой однокурсник, но я успеваю перепугаться, прежде чем осознаю это, и делаю большой панический шаг назад. Они так похожи с деканом Бардгофом, почти одного роста, сходная форма черепа и короткий ежик черных волос. Только татуировок на лице и теле, по которым они сами, насколько я знаю, собственно друг друга и различают, у младшего меньше. Не заслужил пока.

Впрочем, мне с любым даркадарийцем сейчас встречаться не с руки. Пытаюсь тихонечко ускользнуть, пока не знаю куда, но черенок лопаты предательски скоблит пол.

– Стоять! – рявкает однокурсник. – Вернись! – приказным тоном добавляет он.

Полагаю, бегать по подземелью от него бесполезно, так что захожу обратно в зал, правда, оставив лопату прислоненной между двух картин, изображающих какие-то мракобесные деяния группы магов. Там она смотрится органично и почти не выделяется.

– Прости, что нарушила твое уединение, – говорю я, как будто к исчезновению артефакта не имею никакого отношения.

– Да нет, я тебя ждал, – едва заметно усмехается даркадариец.

– Я просто вернулась за учебником, – пожимаю я плечами.

– Я видел, как ты со своим приятелем выносили отсюда артефакт, – заявляет даркадариец. – Не знаю, что вы с его помощью натворили, но полагаю, я скоро услышу об этом. И тогда кого-то ждет намного худшая судьба, чем перебирать крупу, так ведь?

Я вынуждена с ним мысленно согласиться.

– Но я могу никому об этом не говорить. Сберечь эту информацию, в случае, если ты станешь моей рабыней.

– Да ты с дуба рухнул, даркадариец! – от возмущения меня бросает в жар. Если б рядом была та самая лопата, я бы запустила ей в него.

– Харкос, – представляется мой однокурсник. – Мне просто нужно от тебя несколько небольших услуг, – он указывает на стол, на котором, кроме каких-то книг, стоит его горшок с будущим растением. – Перво-наперво, я хочу, чтобы ты вырастила его для меня.

– Не называй меня больше рабыней, или я найду способ лишить тебя языка! – рычу я на Харкоса.

– Этим я могу поступиться, если ты будешь выполнять мои поручения.

– Какие еще поручения ты имеешь в виду?

– Пока не знаю, но уверен, что-нибудь найдется.

– Что ж, о растении я позабочусь, – соглашаюсь я сквозь зубы, – насчет остального не обещаю.

– Зато я обещаю, хранить секрет до тех пор, пока ты хранишь мне верность, – высокопарно и совершенно неприемлемо заявляет Харкос.

– Никакой верности, только пара услуг, если я сочту это возможным.

– Договорились, – усмехается даркадариец.

Глава 7

Никогда я раньше так не злилась, как ставя еще один горшок на свой подоконник. Впрочем, имею ли я право так предаваться чувствам? Сама ведь недоглядела. Теперь еще и Степе может из-за меня достаться.

– Только попробуй сдохнуть, – в качестве напутственной речи говорю я будущему цветку.

На следующую ночь первым занятием у нас назначена философия вместе с группой с факультета Псионики. Я прихожу в аудиторию первой и сажусь поближе к столу преподавателя, решив начать новую жизнь добросовестного студента. Потом приходят мои сокурсники, рассаживаясь на задних рядах. Псионики, запыхавшиеся и взбудораженные добираются последними, уже после нашего учителя – худого старика с жиденькой, но длинной бородой. Даже при нем они продолжают переговариваться в полголоса, хотя занятия и вправду еще не начались:

– Ты слышал, что он сказал?

– Хотел бы я это видеть!

– Это был магистр Брадгоф – декан факультета магии Смерти!

Я не оборачиваясь, превращаюсь в слух.

– Проверяли все старшие курсы, начиная с Боевого факультета!

– Кто-то напал на третьекурсников на практике!

– Да не может быть! Это просто слухи.

– Закинули магистра Брадгофа в кусты!

– Ерунда. Его там даже не было!

– Зуб даю! Все так и было.

– Какая жалость, что мы только начали обучение…

– Один олух посеял там свою волшебную палочку, его и без тебя быстро найдут!

Сердце подпрыгивает. Я невольно смотрю на свою сумку, висящую на спинке стула. Я свою палочку там видела совсем недавно, значит, это Степа свою потерял. Какое счастье, что подумали на старшие курсы! Однако надо Степу хотя бы предупредить. Я быстро пишу ему записку, только как мне ее теперь ему доставить? Отвернувшись к стене, шепотом призываю ближайшее живое существо. Это у меня редко получается на самом деле, но думаю сейчас, после укола адреналина, может и выйти.

Но все-таки начинается время занятий, и преподаватель поднимается из своего кресла. Он пишет свое имя на доске крупным каллиграфическим почерком. Пока он это делает, отчаянно продолжаю призыв, но никто не является.

– Тема нашей вводной лекции – Магия и ее роль в современной цивилизации, – учитель оглядывает аудиторию поверх очков. Самой что ли попроситься на выход и побежать искать Степу? А дальше как? Он же тоже сидит сейчас на лекции.

Преподаватель начинает рассказывать хорошо поставленным голосом, и я стараюсь делать пометки в тетради, одновременно размышляя о нашей проблеме. Закончив рисовать какую-то схему на доске, он снова поворачивается к аудитории и вдруг замолкает на полуслове. Я сначала, как и все должно быть, с недоумением гляжу на него, но потом, проследив за его взглядом, понимаю, в чем дело. На моем столе рядом с чернильницей сидит крупная мышь! Надо же, кого только в Академии не водится. Это видимо особая академическая мышь.

– Тоже к знаниям тянется! – с улыбкой говорю я, ссаживая мышь на пол. Заодно передаю ей бумажку для Степы. Такое объяснение вроде бы удовлетворяет учителя, он усмехается и продолжает рассказ.

Мы со Степой наталкиваемся друг на друга в коридоре.

– Ты что собираешься сделать? – интересуюсь я у него.

– Пойти и сделать еще одну волшебную палочку пока не поздно. Повторение – мать учения, как говорится.

– То есть ты собираешься в ту аудиторию, где у нас проходили занятия по Ритуалу и лежат запасные заготовки из бузины? Хорошее место, чтобы познакомится с деканом Брадгофом.

– Блин, точно, он вполне мог устроить там засаду, – бьет себя по лбу Степан. – Купить в магазине для волшебников, думаю, тоже не получится, у них там список клиентов. А срезать самому – так это новолуния дожидаться придется. Куда ж еще-то податься?

– Э, на черный рынок? – предполагаю я.

– Это там где оружие, наркотики и поддельные документы? Или у волшебников есть какой-то свой черный рынок нелегально выструганных волшебных палочек?

– Ну, хорошо, возможно, я говорю о сером рынке, где просто продаются предметы, которые невозможно достать официально. Если есть спрос, должно быть и предложение, так ведь?

– Только где это предложение получить, то есть где мы предъявим свой спрос?

– Я не знаю, – признаюсь я. – Но, может, Артур знает. Он же хвастался своими познаниями неведомого. Надо просто кого-нибудь послать к нему, – я подхожу к окну и, отодвинув защелку, открываю его, – например, вот этого сычика.

– Так же как ты послала ко мне ту мышь? Я, признаюсь, обалдел, когда она мне твою записку протянула. А потом еще минут десять она под партами бегала, препод в нее никак попасть не мог!

– Что, и в конце концов он убил ее? – в ужасе за своего посланника спрашиваю я.

– Нет, оглушил-таки, и выкинул в окно. Вот, возможно, твой сычик…

– Ни слова больше! – на руке у меня и вправду теперь восседает небольших размеров птица с подозрительно сытым видом.

– Дома я такого не видел, – Степа с удовольствием разглядывает птицу.

– В вашем мире это сделать гораздо сложнее, – киваю я. – Да и в нашем это получает далеко не каждый раз. Но этой ночью я, похоже, в ударе.

– Что, уже соскучилась по мне? – на меня из-за угла выскакивает вампир, когда я иду встречать Степу после урока древних языков, на котором мы начали изучать латынь.

– Semper mors subest¹, – вырывается у меня цитата с сегодняшнего урока.

– Mors omnia solvit², – тем же тоном отвечает вампир, – что тебя гложет, душа моя? В чем проблема?

– Ты не знаешь, как можно тайно купить заготовку для волшебной палочки? То есть ветку бузины, срезанную на новолуние?

– А, Virgula mercurialis³, – продолжает извращаться вампир. – Я знаю инзраков, которые могут достать, что угодно, quaelibet voluntas pro pecunia tua⁴.

Я разбираю только слово деньги.

– Деньги есть, – говорю я. – Нас почти что взяли за жабры из-за нашей вчерашней авантюры. Прости, не знаю, как это сказать на латыни. На тебя самого-то не вышли?

– Ваш ректор делал запрос нашему директору, по поводу некоего вампира, участвовавшего в нападении на студентов. Но, поскольку, установить личность данной нежити нет никакой возможности, то наш директор написал вашему ректору вежливое ire in gehennam⁵.

– Нападение на студентов, надо же! Подумаешь, маленький розыгрыш, а раздули-то, – ворчу я. – Но интересно, почему ваш директор не захотел помогать нашему ректору?

– Наверное, потому, – усмехается Артур, – что, когда была обратная ситуация, то есть смутьянами выступали студенты Академии и жертвами вампиры, ваш ректор тоже никак не помог.

– Значит, во вчерашней ситуации для тебя тоже был элемент мести?

– Что ты, я выше подобных разборок, – приосанивается вампир.

На этой славной ноте, к нам подходит потерянный Степан:

– Приветствую, – они с вампиром пожимают друг другу руки. – Ну как, сможешь спасти жизнь смертному? – спрашивает Степа, справедливо полагая, что я уже ввела вампира в курс дела.

– Смогу, сколько у вас времени?

– Сейчас получасовой обеденный перерыв, потом еще свободный час для подпитки эгрегоров, – отвечаю я.

– Значит, идемте, – Артур предлагает взять себя под руку, и мы втроем выходим из здания Академии, вроде даже никем не замеченные – оголодавшие студенты все ринулись в большой зал. На ристационной тарелке мы отправляемся в город, а оттуда, с площади, углубляемся в лабиринт улиц. Далеко идти не приходится, вампир останавливается возле вполне респектабельно выглядящего (со скидкой на то, что снаружи здание выглядит заброшенным) двухэтажного магазинчика скобяных изделий.

– Что, прямо здесь? – удивляется Степа. – Выглядит зловеще. – Он оглядывает довольно крепенький дом с перекошенным, словно от злобного нрава, забором и забитыми окнами. На его взгляд, то есть взгляд человека из Явного мира, должно быть все выглядит не слишком обнадеживающе. А для нас зрелище привычное.

– Я скажу, что вы со мной, и сделка пройдет как по маслу, – обещает Артур. – Я тут частенько что-нибудь заказываю, быстро и конфиденциально.

– Например, что? – Степа переминается с ноги на ногу возле крыльца.

– Кровь в основном, когда мне лень охотиться.

– Лучше б я не спрашивал.

– Ой, да ладно, чем, по-твоему, питаются вампиры? – ухмыляется Артур.

– Теми, кто задает много вопросов, – слабо улыбается Степа. – Это по словам деда. Он у нас тоже вампир.

– Правильно дед говорит, ну, пошли? – Артур распахивает скрипучую дверь, и мы заходим вслед за ним в теплое помещение с множеством полочек по стенам. За конторкой стоит лысеющий мужчина небольшого роста, выжидательно оглядывающий нас.

– Доброй ночи, Гип, – здоровается с ним вампир. – Это мои друзья, – он показывает на нас, облокотившись на конторку. Они хотят кое-что заказать у тебя, ну, ты знаешь, без записи.

– Вам можно заказать заготовку для волшебной палочки? – спрашивает Степа.

Хозяин лавки удивленно смотрит на него, но затем отвечает:

– Да хоть набор желудей для поделок в детский сад! Если вам это нужно, мы достанем!

– И как много времени это займет? – с облегчением интересуется Степа.

– Да минут двадцать, – обнадеживают его. Хозяин лавки нажимает на звоночек и из задней двери появляется мужчина самой непримечательной наружности в самом обычном коричневом сюртуке, сидящим на нем ни хорошо, ни плохо. Тот выслушивает указания, данные тихим неразборчивым голосом, и уходит на улицу.

На самом деле нам приходится ждать минут пятнадцать, не больше. Мужчина возвращается со свертком в руках и, передав его хозяину, так же молча удаляется. Заплатив вполне приемлемую сумму, Степа разворачивает кулек и обнаруживает там не просто обрезанную ветку, а настоящий набор для вырезания волшебной палочки со всеми необходимыми дополнениями. Скорее всего, его купили в ближайшем магазине для волшебников, как могли бы сделать и мы, но зато без записи.

Следующие полчаса мы тратим на то, чтобы Степа обзавелся своей новой первой волшебной палочкой. После чего, мчимся обратно в Академию, чтобы не пропустить следующее занятие. У меня по расписанию Сущности.

В аудиторию я залетаю даже не последняя, зато занимаю последнюю свободную двуместную парту на заднем ряду. И только я собираюсь расслабиться и, к примеру, спокойно достать тетрадку, как ко мне с другой парты подсаживается Альбина.

– Что, думаешь, ты особенная?! – шипит она, наклонившись ко мне.

– Да нет, вроде, – ошарашено предполагаю я.

– Тогда какого дьявола ты второй раз не приходишь к эгрегору? Считаешь, все должны заряжать его для тебя?

– Нет, у меня были проблемы личного характера, я пойду к нему после занятий, – терпеливо объясняю я ей, хотя ее поведение должно бы меня насторожить. Не зная ее, не могу сказать, не подаст ли она на меня жалобу.

– Что, думаешь, у одной тебя проблемы?! – снова злобно шипит она.

– Тебе нужна помощь? – без обиняков спрашиваю я. Но Альбина только обижено фыркает и пересаживается обратно. Зато ее место занимает даркадариец Харкос. Я поворачиваюсь к нему в ожидании, что он скажет. Что ж, надеюсь, моя аудиенция понадобится не всем однокурсникам.

– Я так понимаю, ты была очень занята этой ночью? – развалившись на стуле, начинает он. – Могу предположить, куда именно ты со своим кавалером ходила. Но ты должно быть не в курсе: у половины старшекурсников не оказалось их волшебных палочек – многим из них они уже не нужны, вот и задевали куда-то. Так что по отсутствующей палочке преступника не найти.

Вот так вот, мы могли и не спешить, оказывается.

– Так что вы могли и не уходить с занятий, что само по себе выглядит подозрительно, – лениво продолжает Харкос. – Вы хоть следов не оставили?

– Нет, – сердито цежу я.

– Прекрасно, а то было бы обидно. Как там мое растение поживает?

– Цветет и пахнет.

Наконец, в аудиторию заходит преподаватель – девушка по виду ненамного старше нас самих. Она представляется и начинает занятие, а даркадариец…никуда не уходит. Невозмутимо вынимает из сумки свою тетрадь и учебник и удобно устраивается у меня под боком. Я замечаю, что Альбина поворачивается к нам и с насупившемся видом резко отворачивается обратно.

– В этом году мы будем изучать элементалов или духов стихий, – говорит преподавательница. – Их также называют Саганами. Эти существа олицетворяют силы Природы. Они имеют и форму, и волю, они знают все, что происходит, и с ними можно беседовать. Свой дух есть у всего: у каждой травинки, у каждого камня. Даже сам человек состоит из элементалов. Кроме того свой элементал есть у таких нефизических понятий как сострадание, мужество и доброта. Этой ночью мы займемся ангелами и демонами, таблицы имен которых потребуются вам вскоре на занятиях по Пентаклям и Талисманам. – Стоя перед своим столом, она раскрывает учебник, но спохватывается: – Да, кроме теоретического курса у вас будут и практические занятия по моему предмету. Благодаря им к концу года, я надеюсь, вы уже сможете создать своего собственного пусть и простенького демона.

Глава 8

Днем я просыпаюсь от звука щелкнувшего замка. Наверняка это дядя опять пытается попасть к нам. Я смотрю налево, на Фросину кровать. Сестра тоже не спит, сидит, съежившись под одеялом, и неотрывно смотрит на дверь.

– Это который уже? – спрашиваю я тихо.

– Второй, – еле слышно отвечает Фрося. Не обязательно, что дядя откроет все замки, какая-нибудь другая мысль может отвлечь его в любую секунду. Пока нам остается только ждать.

Проходит не меньше минуты, и щелкает третий замок.

– Спрячься в шкаф, – предлагаю я сестре. Сама раздвигаю плотные темные шторы на окне, и на дверь падает пятно тусклого света.

Я встаю с кровати и, надев тапочки – заклинания, приводящие дом в порядок, днем плохо действуют, и можно запросто на что-нибудь напороться – подхожу к двери.

– Дядя, все хорошо, иди к себе в комнату, – прошу я, хотя обычно это бес толку.

Щелкает четвертый замок, и дверь приоткрывается. Теперь ее сдерживает только цепочка. В образовавшуюся щель ничего не видно.

– Дядя…, – я пытаюсь воспроизвести защитное заклинание и очень вовремя. Дверь просто выносит из коробки и меня вместе с ней должно бы. Но в результате заклинания меня лишь отталкивает назад.

Несколько секунд просто стою, ошарашенная произошедшим.

– Фрося, не выходи! – прошу я и подхожу к пустому дверному проему. Позади него никого уже нет. Но на полу в световом пятне видно несколько капель крови. Должно быть дядя поранился. Сейчас он ничего не соображает, так что необходимо помочь ему с этим.

Осторожно выхожу в коридор и подхожу к двери в его комнату.

– Дядя, – снова зову его, оглядывая темную комнату. Окно так же как у нас занавешено темной шторой, но в ней выколото несколько отверстий, так что это похоже на сияющее ухмыляющееся лицо. Мебели в комнате немного – только разобранная кровать с частично валяющимся на полу одеялом и комод. С остальными предметами быта у дяди не сложилось. Так что довольно быстро становится понятно, что дяди в помещении нет.

С двойной осторожностью поднимаюсь по расшатанной лестнице на чердак. Вот здесь мебели, точнее старой рухляди, хоть отбавляй. Когда мы только начали обживать дом, то стащили большую часть вещей бывших хозяев именно сюда. Мы, инзраки, никогда ничего не выбрасываем, особенно то, что когда-то принадлежало настоящим живым людям, такова наша натура.

За лабиринтом из плотно сложенных вещей вижу, наконец, дядю. Он сидит на корточках возле дальней стены и пишет на ней имена высших демонов, макая палец в рану на руке.

– Дядя, перестань, – говорю я дрожащим от волнения голосом. Я пытаюсь взять его за руку и поднять, но он только отмахивается и мычит, продолжая свое странное дело. – Все хорошо, хорошо, – увещеваю я его мягко, хотя хочется криком кричать. Вот вызовет сейчас какие-нибудь темные силы ненароком и объясняй им, что вызов это сделал всего лишь ничего не соображающий безумец во власти своих иллюзий, не послушают ведь. Еще скажут, что все мы такие по сути.

Вдруг дядя сам хватает меня за руки. Я плохо вижу его лицо на темном чердаке, но мне кажется, выражение его лица резко изменилось с отрешенного на испуганное.

– Не доверяй тому, кто недавно пришел в твою жизнь! – говорит он не своим, шипящим как потрескавшаяся пластинка голосом. – Ты должна избавиться от него или он тебя уничтожит!

Я пытаюсь изъять свои руки из его захвата, но это не так-то просто. Продержав их так, он сам отпускает меня и, смягчившись, позволяет мне отвести его вниз и промыть рану. Похоже, он сделал ее ножом. Откуда только взял, ведь мы все тщательно прячем.

Вечером мне приходится будить Фросю – из-за того, что произошло днем, она долго не могла заснуть. Эта ночь выходная, но она собиралась погулять с подругами. Мама встает сама, она говорит, что ничего не слышала. Даже звук падающей на пол двери не разбудил ее, она всегда спит очень крепко. У мамы тоже свои дела вне дома, так что, проводив всех, я спокойно ухожу сама, не ставя никого в курс своих планов.

Дядино предупреждение все еще крутится у меня в голове, только я не знаю, стоит ли ему верить. К тому же оно размыто. В последнее время в моей жизни появился много кто, даже если ограничивать число подозреваемых одним мужским полом. Это и Степа, и Артур, и декан, и Харкос, да пол Академии! На самом деле мне не остается ничего кроме как выкинуть это все из головы.

Мне предстоит волнительная ночь, прежде всего, потому, что я впервые в жизни иду в гости к кому-то из Явного мира. Степа пригласил меня к себе домой, чтобы посмотреть картину, на которой вроде бы изображена я. Собираюсь ристануть прямо к дому, который он мне показывал на фотографиях и видео. Надеюсь, этого достаточно для успешного путешествия, хотя еще ни разу такого не пробовала. Да и в Явном мире я до сих пор надолго не задерживалась, то осознания этого факта я тоже нервничаю.

Добравшись до лестницы в книжном магазине, начинаю спускаться по ней, в красках представляя себе Степину улицу, дом, крыльцо. В начале у меня ничего не выходит и приходится снова подняться наверх и начать все сначала. Зато во второй раз я так хорошо воображаю перед собой его дверь, черную, с красивой металлической ручкой, что впечатываюсь в нее носом.

Хм, надеюсь, этого никто не видел. Сойдя с крыльца, я на всякий случай проверяю адрес, указанный на табличке, а то мало ли.

Степа открывает мне дверь чем-то очень довольный. Я уж я-то как счастлива! Наконец, я вижу изнутри дом, не залатанный заклинаниями.

Степа проводит мне настоящую экскурсию по дому. Вся его семья куда-то ушла этим вечером, так что мы одни и некого стесняться. Но я с удовольствием рассматриваю семейные фото на стенах, магнитики на холодильнике из путешествий, корешки почти новых книг на стеллаже. Все это имеет такую теплую положительную энергетику, что в доме приятно находится. Не знаю, пока нет ни малейшего признака проклятья инзраков, из-за которого мы не можем подолгу находиться в этом мире.

Заканчиваем обход помещений комнатой Степана, которую он делит с младшим братом. Она такая чистая и опрятная, нам такого даже после генеральной уборки не достичь. Напротив одной из кроватей висит “моя” картина. Совершенно такая же, как у нас в гостиной, только в другой раме. Эта ей даже больше идет.

– Можно снять ее со стены? – спрашиваю я. Мне нужно ее перевернуть и посмотреть на задник.

Степа снимает картину и передает мне. Подпись автора находится сзади, почти такая же, как на нашей, только расположена немного иначе. Значит, сейчас у меня в руках должно быть копия картины, сделанная тем же художником. Только зачем? Он не говорил нам, что сделает копию. О своих выводах я говорю Степе.

– Значит, надо поговорить с ним, – говорит он.

– Да, я взяла у мамы его адрес.

– Я думал, в вашем мире не так уж просто найти чужой дом, если никогда там раньше не был.

– Правильно, не просто, – соглашаюсь я. – Улицы нашего конгломерата, как и дома на них, имеют свойства меняться и перепутываться, и все же некоторое стремление к упорядочиванию есть и у них.

– С удовольствием послушаю об этом за чаем. Хочешь чая? С пирожными. – Степа как гостеприимный хозяин хорошо подготовился. Хотя отчего-то, предлагая это, волнуется и краснеет.

На самом деле мы хорошо проводим время за чаем со вкусняшками, болтая о нашем конгломерате и его основных улицах, об Академии и занятиях, учителях и сокурсниках. Выясняется, что сам Степан любит рисовать в стиле аниме. По моей просьбе он притаскивает мне стопку альбомов, а сам уходит, чтобы найти еще свой незаконченный комикс.

Я, полистав верхний альбом, хватаюсь за самый большой внизу стопки. Там сплошь девушки, точнее одна и та же девушка, причем на некоторых рисунках в несколько фривольной одежде и в таких позах…как бы это сказать… Ну а в конце выпадает замусоленный листок с портретом в реалистичном стиле – увеличенное женское лицо с того самого портрета, что висит в спальне. Мое лицо фактически. Приложив этот рисунок к другим из альбома, понимаю, что Степа в своем стиле везде рисовал меня. Правильнее сказать, девушку с портрета, ведь, судя по датам, рисовал он это все еще до нашего знакомства. Разумно бы было предположить, что он влюбился в нее? Тогда понятно, почему он так ведет себя и почему он без размышлений присоединился к нашей маленькой авантюре на кладбище.

Вернувшийся в кухню Степа сразу же выхватывает у меня альбом.

– Хм, я думал, что он остался в комнате, – пытается объясниться он. Наклонившись, аккуратно поднимает с пола листок с рисунком, улетевший под стол.

– Очень хорошие рисунки, – единственное, что приходит мне на ум. Неловко.

– Пойдем сходим к художнику, – предлагает Степа после паузы. Про свой комикс, который собирался показать, он совсем забыл.

– Да, давай, – вскакиваю я со стула, принимая его попытку выйти из неловкой ситуации.

Адрес художника Афанасия Петровича – улица Четырех Великанов, дом с мансардой желтого цвета. Думаю, его не сложно будет найти.

Мы прибываем прямо к скульптурной группе Четырех Великанов, потому что я здесь уже была. Они действительно очень большие, даже интересно как их создали и притащили сюда. Без подсветки их и не рассмотришь, но нам и не до этого сейчас. Некоторая неловкость между нами все еще сохраняется.

Идем по улице среди фонарей, освещающих разнородные постройки, и пытаемся сохранить разговор.

– Как тебе понравилось в Явном мире? – спрашивает Степа.

– Очень понравилось, даже странно как мне было там хорошо, – удивляюсь я. Может потому, что мы выбрали для посещения ночное время. Должно быть, ночью мы, инзраки то есть, можем оставаться там дольше.

– Хотел бы, чтобы ты смогла насладиться и настоящим солнечным днем.

– Да, хорошо бы, – киваю я. – А вот кажется и нужный нам дом.

Перед нами красивое трехэтажное здание с деревянной мансардой, выкрашенной в желтый цвет. Зайдя внутрь, мы поднимаемся по широкой лестнице в саму мансарду и стучим в дверь. Нам открывает пожилой мужчина очень высокого роста в одной рубахе, достаточно чистой, только на груди и рукавах виднеются несколько небольших разноцветных пятнышек от краски. Я, конечно же, предупреждала его о нашем приходе, так что он подготовился.

– Проходи, проходи, – басит Афанасий Петрович радостным тоном, – и вы, молодой человек, проходите!

Степа удивленно здоровается (он одел-таки вполне приличный у нас пиджак, но художник все равно разглядел в нем представителя Явного мира), и мы проходим через просторную прихожую в зал.

После недолгого разговора на отвлеченные темы, пока мы сидим на диванчике и снова пьем чай, я спрашиваю-таки Афанасия Петровича о том, что меня тревожит:

– Помните, пару лет назад вы рисовали мой портрет на улице с зонтиком под дождем?

Афанасий Петрович кивает, заинтересованно глядя на меня.

– Он висит в гостиной в моем доме, – продолжаю я. – Но у Степана, – я кладу ладонь на его руку, – каким-то образом оказалась точно такая же картина с вашей подписью. Неужели вы сделали копию?

Художник делает большой глоток горячего чая и со стуком ставит чашку обратно на блюдце.

– Не хочу тебе лгать, сделал, – сокрушенно признается он.

– Но для чего?

– Понимаешь ли, есть у меня одна знакомая, на которую ты с возрастом стала походить все больше и больше. Те же глаза, те же скулы…

– И вы решили послать ей мой портрет? Только из-за этого?

Вроде бы я должна чувствовать облегчение из-за того, что загадка так просто разрешилась, но что-то мне не дает принять это.

– Ну да, ну да, просто, чтобы она подивилась на тебя. Видишь как, двойники-то бывают.

Несколько секунд мы сидим молча. Что-то мне не верится в такое объяснение.

– Можете нас познакомить, я тоже хочу посмотреть на своего двойника? – спрашиваю тогда я.

– Хм, нет, к сожалению, она погибла, – со вздохом информирует меня Афанасий Петрович.

– Ужасно! Но как это случилось?

– Она неудачно упала с лестницы и сломала себе шею. В нашем мире, – объясняет он для Степана, – такое не редкость, мы же живем в полуразрушенных домах. Днем бывает очень опасно ходить по дому, потому что заклинания, удерживающие его от разрушения, практически не работают.

– Да, я понимаю, – говорит Степа. – Но, может, мы можем связаться с кем-нибудь из ее семьи? – почему-то предлагает он. Наверное, тоже расслышал фальшь в словах художника. Вот и мне кажется, что что-то тут нечисто.

– Не думаю, что это будет уместно, – отрезает Афанасий Петрович.

– Почему вы не хотите говорить мне правду?! – иду я ва-банк. – Что такое с этим портретом?!

– Я же сказал, я просто хотел развлечь мою знакомую! Мы поспорили, что двойников не существует. Я прошу прощения, конечно же, я не должен был делать этого без твоего согласия.

– Простите, а можно еще чаю? – просит Степа. Афанасий Петрович уходит по новой ставить чайник, наверняка размышляя, как бы уже выпроводить нас из квартиры.

– С твоего разрешения, попробую-ка я поколдовать немного, – Степа наклоняется над столиком, – этот трюк частенько использовала моя мама. – Он проводит пальцем по краешку чашки художника.

Когда Афанасий Петрович возвращается с чайником и разливает чай, я меняю тему. Мы говорим о наших близких, он спрашивает о здоровье мамы и осторожно касается темы болезни дяди. Убедившись, что художник выпил чай из заколдованной чашки, я смотрю на Степана, не зная, как именно действует его заклинание. Он едва заметно кивает мне, потянувшись за печеньем. Вот мы конспираторы, мне даже становится весело.

– Так почему вы послали вашей знакомой мой портрет? – снова спрашиваю я.

– Ты снова об этом? – Афанасий Петрович недовольно вздыхает. – Ну, хорошо, может ты и должна знать. Когда моя знакомая, Полина Петрониева, училась в Академии, она забеременела от такого же студента и родила дочку. Но когда той было всего месяц отроду, младенца похитили. И с тех пор так и не нашли. Произошло это восемнадцать лет назад, то есть девочке сейчас должно быть столько же, сколько и тебе. Но, конечно, это все скорей всего совпадение.

– То есть ты подумал, что моя мама могла быть той похитительницей?! – не верю я своим ушам.

– Нет, что ты. Но может, она где-то нашла тебя и удочерила. Теперь я понимаю, что лучше было бы спросить твою мать прямо или не поднимать этот вопрос вообще, но тогда я сплоховал и опрометчиво послал Полине копию твоего портрета, рассчитывая, наверное, что материнское сердце укажет.

– Генетический тест, думаю, указал бы точнее, – встревает Степа тихо, – и этичнее.

– Не знаю, что это такое, – качает головой Афанасий Петрович. – Наверное, что-то из ваших технологий, но нам-то они так и так недоступны.

– И что сказала ваша знакомая, когда увидела портрет? – спрашиваю, неожиданно сильно волнуясь.

– Мы не успели поговорить после этого, – еще печальнее вздыхает художник. – Она погибла.

– А как звали того студента, от которого она родила? – шокированная, я все же пытаюсь выяснить как можно больше.

– Она этого не говорила. Эти отношения она не собиралась поддерживать.

– Но он же мог быть тем, кто похитил…девочку! – восклицаю я.

Афанасий Петрович неопределенно качает головой. Не знаю, что и думать. Я тоже не знаю своего отца, но это еще ни о чем не говорит.

Мы со Степой покидаем здание и идем обратно к скульптуре Четырех, откуда можно переместиться дальше. Мы взяли у художника бывший адрес этой женщины, на которую я была похожа как две капли воды, но сейчас я не готова туда идти. Решаем просто найти это место, чтобы посетить его в будущем. Однако такого дома на улице Пепельных Роз больше нет.

Глава 9

Мы давно не фотографировались всей семьей, но я нахожу старое фото, где мне пятнадцать и я стою рядом с мамой, сидящей на стуле. Я прячу эту фотографию под подушку. Днем мне практически не удается заснуть, зато я несколько раз встаю с кровати и, отодвинув край шторы, изучаю это наше с мамой изображение. Пытаюсь найти между нами какое-то сходство, только проблема в том, что я его то вижу, то нет в зависимости от того, какое направление приобретают мои мысли. Так этот вопрос не решить. Утром за завтраком довожу маму до истерики тем, что “как-то странно на нее пялюсь”, но так и не могу для себя решить, ее ли я на самом деле дочь. Впрочем, иное кажется сомнительным. Удочерить или вообще украсть ребенка, чтобы потом отдать его родителям при невозможности воспитывать самой?

Но что если эта женщина, Полина Петрониева, все-таки моя настоящая мать? Тогда возможно ли, что я смогу найти своего настоящего отца? Мама запрещает даже заикаться что о нем, что об отце Фроси, и ничегошеньки о них мы не знаем.

До начала занятий я захожу в библиотеку Академии, занимающую почти целый этаж. Времени мне хватает как раз на то, чтобы найти на самых дальних полках альбомы выпускников этого учебного заведения – подробные, с фотографиями и достижениями. Есть и книги поступивших, но там только имена и факультеты. В этих книгах нахожу имя Полины Петрониевой, она была приписана к факультету магии Жизни, но судя по всему, Академию она так и не закончила. На каком курсе ушла непонятно.

Я все еще сижу за столом, склонившись над альбомом, когда меня кто-то дружелюбно похлопывает по плечу.

– Значит, слухи верны, и это действительно ты, – вместо приветствия говорит мне даркадариец Харкос.

– Какие еще слухи? – любопытствую я и бросаю взгляд на настенные часы.

– Что какая-то студентка с нашего факультета сидит в библиотеке, одетая в мужскую одежду.

– Вообще-то на мне не мужская одежда, а вполне себе женский брючный костюм. – Я встаю, чтобы Харкос мог воочию убедиться, что черный костюм идеально повторяет все мои женские изгибы. К тому же опять-таки бант, завязанный на горловине блузки, так же намекает на мою принадлежность к определенному полу.

– Полагаю, такие изменения в образе определяются тем, что нам сейчас предстоят занятия по Введению в магию Смерти у декана, – очень внимательно осмотрев предлагаемое, говорит Харкос. – У вас же считается, что для даркадарийцев все инзраки на одно лицо. Пытаешься таким образом слиться с большинством студентов?

– Это не у нас считается, а декан сам об этом говорил, – поправляю я его. – И не слиться, а не слишком выделяться. Вы все, я имею в виду моих однокурсников, носите одно черное, как будто, не сговариваясь, вступили в секту поклонников этого цвета! Я просто пытаюсь соответствовать. А на счет брюк…

– Все даркадарийки носят брюки, – отмечает Харкос.

– Тем более. Значит, для декана это будет обыденное зрелище! – Закончив, собираю со стола альбомы, чтобы отнести обратно на полку.

– Которое не надоедает, – что-то там говорит себе под нос даркадариец.

– Что?

– Ничего, – он протягивает руки, чтобы забрать у меня тяжелые книги.

Я только сейчас удосуживаюсь посмотреть расписание, и оказывается, что первое занятие по магии Смерти у нас не в здании Академии, а где-то на западном побережье острова. Иду туда одна, но, чувствуется, Харкос бредет где-то неподалеку за мной. Пусть. Пробираясь по тропинке вдоль побережья, и нахожу зажженный костер, вокруг которого размещены очищенные от коры бревна. Декан стоит спиной к нему, лицом к морю, и не обращает на нас внимания, пока все его ученики не собираются вместе. Мы рассаживаемся полукругом напротив него.

– Все здесь? – поворачивается к нам декан, и, пересчитав по головам, начинает рассказывать: – В этом году вы пройдете лишь теоретический курс магии Смерти, до практики вас допустят только на втором году обучения.

Все кроме обрадованной меня дружно вздыхают.

– Но все мы, – возражает блондин, который выступает каждый раз, как я его вижу, Семен вроде, – я уверен, и так изучили теоретический курс некромантии по книгам. Мы пришли сюда именно за практикой! – Он бросает неловкий взгляд на меня. Да уж, я в своих самостоятельных занятиях магией этой темы не касалась совсем, и как же он только догадался?

– Прекрасно, – безразлично кивает декан, – значит, вы будете задавать умные вопросы. Итак, этой ночью мы поговорим о самой смерти, что она собой представляет, на какие этапы делится. Чем она отличается для инзраков, людей, даркадарийцев. Вы уже знаете, что, когда погибает физическое тело человека из Явного мира, от него постепенно отделаются другие тела: эфирное, астральное и ментальное, существующие в этом Неявном мире и погибающие вслед за физическим телом через 3, 9 и 40 дней соответственно. Также есть бессмертный дух человека, также делящийся на три тела, он следует дальше по мирам, и второе физическое тело, остающееся в этом мире навечно или, пока не будет уничтожено. Это второе тело – своеобразный мусор души человека, у него только одно предназначение – получать удовольствие, удовлетворяя свои низменные потребности. – Декан чертит круг в воздухе, и там сначала образуется воронка, постепенно превращающаяся в экран. На этом экране появляется очень четкое трехмерное изображение того, о чем он говорит: страшных человекоподобных существ, мнущихся среди себе подобных на краю поляны. – Чаще всего эти вторые тела можно найти за Темным Лесом. К концу года вы отправитесь туда и добудете какую-либо часть этих тел, это и будет третьим ключом к вашему переходу на второй курс и ко второму уровню подземелий Академии, – заключает декан.

Смысл его последних слов доходит до меня не сразу, поскольку все мое внимание захвачено уродливыми распухшими мертвыми телами с искаженными страстями лицами и горящими безумием глазами. Пока что они топчутся на месте, постоянно озираясь вокруг, словно в панике, но что будет, если кто-то посмеет приблизиться?

– Но как же мы сделаем это без какой-либо предварительной практики? – с недоверием спрашивает все тот же сокурсник. – Вы просто пошлете нас туда одних после теоретического курса?

– Не одних, а вместе с факультетом Боевой магии. Их задачей будет выманить часть стада тел и поумерить им пыла для вас, а вы уже нарежете необходимое количество частей для зачета, – как всегда невозмутимо поясняет декан Брадгоф. – Примерно так… – он показывает на экране запись, как изрядно покореженное туловище трепыхается в траве, а один из студентов в черном вынимает нож и…

Я незаметно для себя соскальзываю куда-то назад в темноту.

Обратно в себя я прихожу вроде бы довольно быстро, меня за руки тащат обратно на бревно сокурсники. Может, декан ничего не заметил?

– Крайне не советую терять сознание или иным образом отвлекаться на месте боя, иначе может произойти вот это, – декан меняет картинку на экране, теперь там крупным планом показывают чью-то ногу с огромной дыркой на штанине и вырванным куском плоти, по-видимому, зубами. – Но это не самое плохое, что может произойти, поскольку вторые тела влекомы не только голодом, но и похотью. Соответствующего видео у меня, к сожалению, нет.

Все кроме нас с Альбиной посмеиваются, пока декан не решает это прекратить.

– Вторые тела не разбирают, кто какого пола, так что, если вы не восприняли это на свой счет, вас ждет большой сюрприз.

Декан продолжает свой рассказ о смерти, а я не на шутку задумываюсь, как же мне быть с третьим ключом. Похоже, достать его будет не только сложным и мерзким мероприятием, но и довольно опасным. Просить о таком своего единственного знакомого боевого мага я не могу. Остается либо смиренно ждать конца года и попасть на второй уровень Академии вместе со всеми (чего, я начинаю опасаться, может и вообще не случиться), либо придумать что-то в обход правил.

После обеда наступает время для занятий по предмету Пентакли и талисманы, которые я очень ждала. Ждала потому, что пожилая преподавательница, Прасковья Павловна, вела этот предмет еще тогда, когда в Академии училась Полина Петрониева – моя гипотетическая настоящая мать. Вдруг она помнит ее и помнит, с кем она тогда встречалась?

– Доброй ночи, господа и дамы, – преподавательница, сухонькая, но активная старушка, входит в аудиторию и окидывает нас дружелюбным взглядом. Сегодня курс магии Смерти смешали с лечебным факультетом. – Мы начинаем с вами увлекательнейшее путешествие в мир знаков и символов. Прежде всего, мы научимся с вами составлять Пентакли. Пентакль – это точное выражение мысли посвященного одним знаком. Пентакли гравируются на металлах, рисуются на бумаге или пергаменте, а также фарфоре, не бывшем в употреблении.

Я уже ожидаю, что она скажет, что к концу года мы составим супер-пупер пентакль, способный сделать что-то шокирующее мою нежную, как выяснилось, особу, но она начинает рассказывать правила объяснения пентаклей. Значит ли это, что пентакли не будут использоваться при открытии второго уровня подземелий? Самое время спросить.

– Извините, а будем ли мы изучать что-нибудь непосредственно для перехода на второй курс? – Тяну я руку.

– Да, конечно, один из талисманов, которые мы с вами будем изготавливать, очень пригодятся вам в подземелье, – отвечает Прасковья Павловна.

– И что это за талисман? – старательно ненавязчиво спрашиваю я.

– Ну, об этом позже. А то, боюсь, вы не уделите должного внимания остальному объему информации, – улыбается преподавательница.

Вот так, а я-то надеялась, что это будет самым простым пунктом списка.

– Треугольник в зависимости от положения вершины представляет разные идеи, – продолжает преподавательница.

После окончания занятий я долго собираюсь, чтобы подойти к преподавательнице, когда все уже покинут аудиторию.

– Простите, можно еще один вопрос? – с надеждой в голосе спрашиваю я.

– Да, конечно, что-то осталось непонятным? – Прасковья Павловна складывает в стопку наглядные материалы.

– Нет, я хотела узнать кое-что другое, – признаюсь я. – Вдруг вы помните такую студентку – Полину Петрониеву? Она училась здесь восемнадцать лет назад. Понимаю, это большой срок, но вдруг. Она была похожа на меня.

– Это твоя мать? – удивленно интересуется преподавательница.

– Не уверена, – вздыхаю я. Как неприятно кому-то в этом признаваться! – Мне нужно выяснить, с кем она встречалась.

– Дорогая, к моему великому сожалению, я эту девушку совсем не помню. Но я могу тебе кое-что подсказать.

Прасковья Павловна предлагает мне следовать за ней. Вместе мы покидаем здание Академии через задний выход. Там расположен небольшой, если можно так выразиться, садик. Преподавательница подходит к какому-то большому растению и освещает его для меня. Оно похоже на гигантскую венерину мухоловку со множеством “ртов”, каждый величиной примерно с мой кулак.

– У студентов есть такая романтическая традиция, – поясняет Прасковья Павловна, – пишут на камушке свои имена, вроде “Катя плюс Ваня равно любовь”, и кидают растению в одну из открытых пастей. Оно переварить-то камень не может, но и отпускать не отпускает. Этому экземпляру уже пара сотен лет, видишь, как разросся? Так и держит столетиями чью-то любовь неприкосновенной.

– Это удивительно, – признаю я, осматривая множество закрытых “коробочек”, набравшихся за время жизни растения. – Но как же мне найти нужный камень, если он вообще здесь есть?

– Пентакль для обладания сокровищами подойдет, – Прасковья Павловна открывает учебник на нужной странице. Можешь нарисовать его синими чернилами на бумаге, и он укажет нужное. Только будь осторожна, волоски на стеблях ядовитые. А я пойду, здесь холодно.

После того, как она уходит, вырываю из тетради пустой листок и тщательно перерисовываю пентакль, устроившись у выхода из Академии. Убедившись, что все сделала правильно, кладу листок перед растением и проговариваю имена духов, написанные на пентакле.

Через полминуты из сердцевины изображения на листке появляется тоненький едва заметный дымок. Он поднимается вверх и, изображая гоночную машину на виражах, начинает носиться вокруг растения. Наконец, дымок находит нужную (надеюсь) “коробочку” и останавливается.

Найдя на земле тонкий прутик, я пытаюсь отделить им нужный отросток от других, чтобы не порушить случайно чью-нибудь чужую любовь.

– Чем это ты занимаешься? – пугает меня неожиданно раздавшийся голос Харкоса. Он подходит ко мне.

– Тыкаю прутиком в монстра, – отвечаю я. – А ты намерен повсюду ходить за мной этой ночью?

– Пока это кого-то волнует, – туманно говорит Харкос. А я при этом слышу, как что-то дрогнуло в кустах.

– У тебя есть перчатки? Я забыла свои дома.

– Нет, я их в принципе не ношу.

– Что это, первый курс колдует без разрешения?! – пугает нас обоих голос еще одного даркадарийца. На этот раз нашего декана. Да что ж такое-то?! С тех пор как я с ними познакомилась, эти двое просто-таки вездесущи! – ворчу я про себя. А декан подходит и, увидев, с чем именно рядом мы стоим, ехидно проговаривает: – Только не говорите мне, что вы решили закрепить свои отношения таким варварским способом?

– У нас нет никаких отношений! – вырывается у Харкоса испуганное опровержение.

– Да что ты, дорогой, – хмыкаю я. Могла бы еще прижаться к нему с любовной нежностью, но это, наверное, уже будет слишком для простой шутки. Тем более что кто-то подглядывает за нами из кустов.

– Тогда что вам нужно от несчастного растения? – декан проявляет неожиданную вовлеченность в его существование.

– Мне нужен только один камешек, который оставили здесь мои родители, – не вдаюсь я в подробности.

Оглядев меня так, как будто видит впервые, декан неожиданно нагибается и отрывает помеченный дымом отросток. Голой рукой.

– Он же ядовитый! – вскрикиваю я.

– Не для даркадарийцев, – отрезает декан. – А вы берите осторожно, заверните в платок.

Завернув добычу в платок, я убираю ее в сумку.

Уже дома, я беру перчатки и ножницы и ухожу в сад в свой укромный уголок. Устроившись там, аккуратно разрезаю “коробочку” и, вытащив из нее небольшой камешек, оттираю его платком. И вот вижу на нем надпись: П плюс МС, обведенные в сердечко. П должно быть означает Полина, осталось найти завтра в списках студентов Академии, кто такой этот МС, и я буду знать, кто может быть моим отцом!

Глава 10

На следующую ночь перед занятиями я снова спешу в библиотеку и, обложившись книгами, ищу среди поступивших в Академию студента с инициалами МС, начав с того года, когда поступила Полина.

– О, вот ты где! – радостно восклицает, идущий к моему столу Степа. – Мы вчера не виделись, ты ни за что случайно на меня не обижена?

– Конечно, нет, – я быстро рассказываю ему о событиях прошлой ночи, и Степа садится рядом со мной искать моего гипотетического отца в книгах за другие годы. Ведь Афанасий Петрович сказал, что Полина родила от другого студента, а не от сокурсника, и значит, рассудили мы, он вполне мог быть ее старше.

Я несколько раз украдкой поднимаю взгляд на Степана. Мне с одной стороны льстит его предположительная влюбленность в мой портрет, а с другой нервирует. Я очень хочу, чтобы он оставался мне другом, но вот хочу ли я большего? Не уверена. К тому же у меня сейчас совсем другим голова забита. Ни для какой романтики в ней места нет. А если так, правильно ли вообще принимать от него помощь?

Как бы то ни было, мы общими усилиями находим и выписываем несколько подходящих под критерии поиска имен. Межемир Свентовидов, Михаил Строгий, и Мстислав Стоум – все на курс или два старше Полины. Один из них, Межемир, кстати, похоже, учился вместе с моим дядей на факультете Артефакторики. Что ж, три имени проверить вполне возможно.

Когда мы начинаем собирать книги, с легким дуновением рядом с нами появляется вампир Артур.

– Пол Академии обегал, а вы вот где! – с легким упреком заключает он. – А у меня просто потрясающая идея возникла!

– Больше мы тебя закапывать нигде не будем, – качает головой Степа. – Второй раз не смешно.

– Нет, от моего предложения вы просто не сможете отказаться, – вампир делает паузу, чтобы мы прочувствовали момент. – Хотите посетить со мной Высшую Школу Вампиров?

Мы со Степой заинтересованно переглядываемся.

– Хотим! – хором отвечаем мы.

Высшая Школа Вампиров – это длинное мрачное здание на другом конце острова, куда мы направляемся после занятий. Артур сопровождает нас туда прямо от выхода из Академии, и вместе с ним дорога занимает у нас не больше десяти минут. По пути мы проходим мимо других темных заросших практически до самого верха многоэтажных зданий.

– Интересно, а что здесь? – проявляет любопытство Степа. – Неужели, в этих домах так никто и не поселился?

– Здесь живут учащиеся Школы Вампиров, – просвещает нас Артур.– Мы не покидаем остров в течение всего процесса обучения.

– Значит, и ты где-то здесь живешь? – заключаю я.

– Да, вот в том доме, который мы только что прошли. Если останется время, приглашу вас к себе в гости.

Подходя к самому зданию Школы, мы замедляем шаг. Оно встречает нас темными окнами и абсолютной тишиной.

– Занятия на эту ночь закончились, так что там сейчас, скорее всего, никого нет, – успокаивает нас вампир. – Вся Школа в нашем распоряжении. Заходите, – открыв перед нами дверь, он приглашает нас внутрь.

Как только мы проходим в темноту холла, зажигается свет, срывая покров таинственности с этого заведения. Оно помпезное и роскошное, с темными стенами и обстановкой всех оттенков красного. Лестница без перил расположена в левой части просторного помещения, а справа бордовые кожаные диваны образуют удобную зону для отдыха или ожидания.

– Здесь у нас трапезная, – вампир распахивает двойные двери справа. В той тоже значительных размеров комнате находится общий длинный деревянный стол, окруженный стульями с высокими резными спинками. Стены украшены подозрительно обычными натюрмортами.

– Зловеще, – выражает наше общее мнение Степан.

– Зря вам так кажется, – усмехается Артур, – здесь мы вкушаем ту же пищу, что и вы сами. Потреблять кровь нам необходимо не чаще чем раз в три дня. И мы никого не убиваем для этого, по крайней мере, с тех пор, как вампирское сообщество присоединилось к Совету. В Школе мы тренируем контроль и признательны каждому нашему добровольному донору.

– Признательность вы тоже тренируете или вправду не видите в людях и инзраках просто добычу? – задаю я невежливый вопрос и прикусываю себе язык. Пока что сам Артур демонстрировал исключительно дружеское отношение к нам, разве что в первый день нашего знакомства, сделал вид, что хочет укусить меня.

– Честно? – совершенно спокойно реагирует Артур. – В некоторых из нас просыпающиеся инстинкты иногда затмевают разум, и над этим приходится работать. Но большинство вампиров, закончивших Школу, вполне адекватны.

– Надеюсь, тех, кто в это большинство не входит, мы сегодня не встретим, – улыбаюсь я.

– Не должны. Но если вдруг, имей в виду, мы любим пошутить, так что не пытайся сразу упокоить засранца, позволь мне разобраться, хорошо?

– Да я и не умею еще, – пожимаю я плечами. – Твои товарищи точно в безопасности.

– С моей стороны эксцессов тоже не будет, – обещает Степан, когда вампир переводит на него вопросительный взгляд.

– А вот здесь у нас наша знаменитая библиотека, – Артур провожает нас в соседний зал, – она может посоперничать с вашей в Академии. Мы здесь изучаем множество предметов, призванных помочь нам ориентироваться в мире людей: их историю, психологию, искусство. Пойдемте теперь в другое крыло. Там самое интересное.

Но когда мы выходим обратно в холл, то на вершине лестницы появляются две девушки, обе с длинными распущенными волосами.

– О, гости пожаловали! – восклицает одна из них и спрыгивает прямо с верхней ступеньки к нам вниз, как какой-то ниндзя. Вторая буквально за секунду спускается по лестнице. – Какой хорошенький, – вампирши с двух сторон обвивают руками Степу, со сладострастием глядя на него, – какой молоденький! Отдай его нам Артур, поделись!

– Нет уж, извините, я своих друзей на бросаю, – вампир вытягивает Степу из их объятий, – даже если они сами не против.

Судя по виду Степы, он растерялся, а то и испугался. Девицы ему, конечно, попались сочные и ладные, но все же явные кровососки. От таких не знаешь чего и ждать. И вообще! Я беру Степу под руку, чтобы вампирши поняли, мы тут не для этого!

Девицы ухмыляются и, накручивая локоны на бледные пальчики, продолжают призывно взирать на Степу. Ишь какие!

– Идемте, – предлагает продолжить экскурсию Артур, явно не считая их большой опасностью. – Это наши классные комнаты, – он проводит нас подряд через несколько помещений с партами и досками. В одной из них я вижу торс человека, разрезанный, с выставленными на показ органами и венами!

– Это манекен для изучения анатомии, – Артур, заметив мой “интерес”, подходит к нему, – с ним можно играть, – он достает из человека легкое и вручает мне прямо в руки.

– Спасибо, обойдусь, – я тут же отдаю ему его обратно, и вампир пытается приладить его на место, в результате чего все органы высыпаются из человека как зерно из перевернутого корыта. – Вот с живыми та же ерунда! – Артур поднимает с пола убежавшие кишки.

– В смысле? – Я живо представляю себе убегающего от вампира голого и лысого человека с вываливающимися внутренности.

– В смысле, аккуратнее с ними надо, хрупкие они, – вампир пытается вернуть на место почку, но зачем-то вверх ногами.

Мы все стараемся вернуть конструктор человека в собранное состояние и, когда у нас это получается, на цыпочках уходим подальше оттуда, чтобы не прогневить еще больше элементалей, за все это ответственных.

– А здесь у нас комната-перевертыш, – с гордостью представляет нам Артур другое помещение. Его особенность в том, что вся мебель в нем прибита к потолку вверх ногами. Без учета этого, комната похожа на уютную гостиную. – Здесь мы учимся вот этому, – он подпрыгивает, переворачивается в воздухе и приземляется уже на потолке. – Как вам? – вампир преспокойно усаживается в кресло.

– Это что-то вроде продвинутой левитации? – спрашивает заинтересованный Степан.

– Нет, это особая вампирская магия, – Артур переворачивается и спрыгивает обратно к нам. – Становясь вампиром, даже самый крутой маг полностью теряет способности к обычной магии, но зато у нас есть вот это.

– А чему еще вас здесь учат? – интересуюсь я.

– Гипнозу, быстрым передвижениям, контролю над своими силами и побуждениями, кое-каким вампирским приемчикам, – подмигивает Артур.

– С какой это стати ты выдаешь этим недоделанным колдунишкам наши секреты?! – возмущается кто-то позади нас.

Мы оборачиваемся. Похоже, в комнату незаметно для нас просочился еще один молодой вампир. Чуть ниже и полнее Артура, щеголевато одетый.

– До секретов я пока не добрался, – отвечает ему наш вампир. – Знакомьтесь, это Борис, наш главный ревнитель нравственности и законности. Куда мы бы без него, совсем пропали бы.

Борис надменно шагает к нам, и по лицу его видно, что у нас сейчас будут проблемы.

– Полагаю, будущий боевой маг, – заявляет он, смерив взглядом Степу. Тот кивает. – Боевые маги – наши главные и непримиримые враги.

– Были раньше, – напоминает Артур.

– Сколько наших они истребили, и ты привел одного из них в нашу Школу?!

– А я с факультета магии Смерти, – представляюсь я самостоятельно. – Полагаю, мы вам тоже не нравимся?

– Ты?! – Борис скептически оглядывает меня. Сегодня на мне мое любимое коричневое платье, кстати говоря, не очень скромное, так что его взгляд упирается в мое декольте. – Ты похожа на некромантку, как шарпей на балерину! – заключает Борис.

– Ну, на самом деле это не мое призвание…

– Идем! – Борис тыкает в Степу пальцем. – Устроим маленькое состязание. Посмотрим, на что ты способен, боевой маг, – последние два слова он произносит с презрением.

– Ну, технически он всего неделю боевой маг, – встревает встревоженный Артур. – А ты вампир уже третий год, так что…

– Не волнуйся, убить не убью, – отмахивается Борис. – Разве что немножко покалечу.

– Тогда мы идем в паре, – предлагаю я. Все с удивление смотрят на меня. А что? Я так виртуозно, оказывается, защиту ставлю в самых неожиданных местах!

– Что, хочешь прикрыть своего дружка своей юбкой? – надменно спрашивает Борис.

– А что, ты юбки испугался? – тем же тоном уточняю я.

– Тогда на моей стороне будет Лара, – Борис жестом подзывает одну из уже виденных нами девиц, подглядывающих за нами от дверей. Та подходит, улыбаясь, но немного кисло.

Все вместе мы проходим в просторный зал, который, по всей видимости, для чего-то вроде этого и предназначен. В нем множество лестниц, утыкающихся в высокий потолок, и площадок, которые, я так понимаю, вампиры могут использовать со всех сторон.

Мы встаем парами напротив друг друга. Нервничающий Артур остается в стороне.

– Только попробуй вмешаться, и я тебе потом устрою веселую жизнь! – угрожает ему Борис. – Ну что, давай, за тобою первый шаг, так и быть, – говорит он Степе.

Степа хмурится и создает не очень большого размера огненный шар, который он запускает в вампира, который от него, конечно же, легко уворачивается.

– Все, теперь тебе конец! – Борис клыкасто улыбается и несется к Степе, чтобы закончить этот бой своей превосходящей вампирской силой, но на полпути он спотыкается о мою защиту и, кувыркнувшись через голову, напарывается на сферу воздуха, вовремя посланную Степой. Это его не вырубает, но на пару секунд дезорганизует. Лара в этот момент куда-то теряется. Покрутив головой, вижу ее на ярус выше себя, примеряющуюся наброситься на меня, так что я быстро меняю дислокацию. Перебежав по лестнице на соседнюю площадку, замечаю, что бой Степы и Бориса перешел в рукопашную стадию, но он быстро заканчивается. Борис, ухватив Степу за шкирку и пояс, подбрасывает его высоко вверх, так высоко, что тот ударяется о прибитый к потолку мат. К счастью, затем он ловит его, но, не дав вывернуться, снова подбрасывает, как какую-то тряпичную куклу.

– Я так всю ночь могу! – хвастается он.

Когда он вновь ловит Степу, я сердито кидаю в него своей маленькой сферой воздуха, но вместо какого-либо удара, она лишь взметает вверх его волосы. Впрочем, этого оказывается достаточно, чтобы отвлечь внимание. Степа на сей раз выворачивается и, ухватив Бориса, делает им бросок через плечо.

А передо мной вдруг откуда-то сверху спрыгивает Лара. Что ж такое! Вампиры сыплются с потолка как клопы! Я тоже спрыгиваю на несколько ступенек вниз и бегу до следующей площадки. Делаю превентивный удар по воздуху позади себя и случайно попадаю Ларе, которая некстати включила свое вампирское ускорение, в глаз.

– Ай! – вскрикивает Лара.

– Ой, прости, пожалуйста, я нечаянно!

– Какое нечаянно, мы же деремся, – напоминает она и вцепляется руками в мои предплечья. После недолгой борьбы, она сталкиваем меня вниз в нежданно-негаданно образовавшийся туман.

Я падаю в чьи-то объятия.

– Артур? – уточняю я, когда меня ставят на ноги. Да, он, но за неожиданно появившейся белесой завесой не видно ничего дальше вытянутой руки. – Что происходит?

– Это должно быть Борис напустил. – Тихо говорит Артур. – Помнишь, я говорил, что у нас есть кое-какие секретные приемчики? Вот, это один из них.

– Это чтобы я не мешала им мутузить друг друга? – догадываюсь я.

– Можешь использовать магию, чтобы разогнать туман, – подсказывает вампир.

Я создаю большую, насколько могу, сферу воды, чтобы она собирала влагу из воздуха, и постепенно что-то начинает проясняться вокруг нас. Вот я уже вижу Степу с Борисом, крепко вцепившихся друг в друга и дружно пытающихся упасть с площадки на пол. Вот мелькнула скрывающаяся за задней дверью Лара. А вот еще один вампир, которого я раньше еще не видела. Он сурово оглядывает помещение с перекошенным от гнева лицом.

– Смертные?! Здесь?! – рычит мужчина на нас. – Кто посмел их сюда привести?!

Борис тут же отпускает Степу и вскакивает на ноги.

– А я говорил им, что им здесь не место! – жалуется он.

– Директор, – тихо просвещает нас Артур.

– Мы думали, здесь никого нет, – говорю я. – Вот и зашли посмотреть на здание.

– Да, мы не знали, чей это дом, – соглашается с моей версией Степа, утирая кровь из разбитого носа.

– Какое правдоподобное объяснение! – восхищается директор ехидно. – А ну быстро все ко мне в кабинет! И тот, кто там за дверью прячется тоже!

Нам всем, включая Лару, приходится проследовать за директором в кабинет, который выходит в тот холл, что мне так понравился. В первый раз я каким-то образом не заметила эту дверь с табличкой “директор Межемир Свентовидов”.

Я дергаю Степу за руку, чтобы он тоже прочитал это. Его брови скачут вверх. Да, это же один из тех троих с инициалами МС, которых мы нашли в книгах, перечисляющих поступивших в Академию!

Проводив нас к себе в кабинет, директор закрывает дверь и садится за свой стол, оставив нас стоять перед собой.

– Ну что, вы продолжаете настаивать, что просто гуляли по острову и зашли в пустой дом? – интересуется он у нас со Степой.

– Да нет же, это Артур притащил их сюда! – выпаливает Борис, не давая нам ответить.

– Но, технически, не было запрета приводить сюда смертных вообще, – отмечает Артур. – Запрещается только приводить их сюда в качестве еды. А это мои друзья, так что…

– То есть это я виноват, что не достаточно четко выразился? – прерывает его директор. – Ведь это совсем не очевидно, что любой смертный там, где собирается много молодых необученных контролю вампиров, может стать им пищей.

– Но ведь с нами был Артур, он бы не дал нас в обиду, – напоминаю я.

– Конечно, его же возможности безграничны, и этот юноша вовсе не истекает кровью мне на ковер, – с сарказмом произносит директор. – Кстати, вы не могли бы перестать это делать?

– Извините, я уже почти закончил, – Степа пытается вытереть нос краем футболки. Платок, который я ему вручила до этого, уже превратился в красный ком.

– Я напишу обо всем вашему ректору, уверен, ему будет также интересно, как и мне, узнать, чем его студенты занимаются в свободное время, – с угрозой произносит директор Школы Вампиров. – Скажите мне ваши имена, – он берет и кладет перед собой чистый лист бумаги.

Нам ничего другого не остается, как назваться. В конце концов, мы правду ничего не нарушили, запрета, куда-то ходить на острове, нам не делали, так что я не знаю, как в таком случае должен отреагировать наш ректор.

Услышав мою фамилию, директор Свентовидов смотрит на меня с подозрением. Может, она кажется ему знакомой? Хотя да, он же учился вместе с моим дядей. Но он не заостряет на этом внимания.

– Артур, проводи своих гостей прямо до ристационной тарелки, а потом сразу возвращайся, мы продолжим наш разговор.

Перед тем, как выйти за дверь, я решаюсь задать вопрос:

– Простите, директор, но вы случайно не знакомы с Полиной Петрониевой?

– Первый раз слышу это имя, – сердитым голосом, даже не задумавшись ни на секунду, отвечает тот.

Не зная, считать ли это безоговорочно правдой или заподозрить директора Школы Вампиров в лукавстве, выхожу вслед за Степой с Артуром из кабинета.

– Что это за персона? Полина Петрониева? – интересуется Артур, когда мы покидаем здание.

– Возможно, моя настоящая мать, – с неохотой проговариваю я. Ну а где а, там и бэ. Пока мы идем по острову по направлению к Академии, рассказываю ему о своих подозрениях.

– Да уж, история, – протяжно вздыхает вампир. – То есть наш директор может быть твоим отцом? Это просто потрясающая новость!

– Или те двое, которых мы еще не нашли, – напоминаю я.

– А как на счет части второго тела? – вдруг спрашивает Степа. – Нельзя ли, скажем, руку или ногу заказать там же, где мы купили волшебную палочку?

– Можно, все можно, – удивленно кивает вампир. – Вот только стоить это будет прилично. А если не секрет, тебе зачем?

– Для занятий, – туманно отвечает Степа.

Я благодарно смотрю на него. Предположу, что он это для меня добыть хочет, только так, чтобы не рассказывать про мою проблему с дядей, раз я сама еще с вампиром этим не делилась. Но что мне от Артура это скрывать? Раз уж он про мою настоящую маму теперь знает, пусть заочно познакомится и с другими родственниками.

Объясняю вампиру про лекарство для дяди, спрятанном где-то на втором уровне подземелий Академии, и про ключи к нему.

– Вот только вторые тела во множестве бродят за Темным лесом. В одиночку, да еще недоучившись, туда и сунуться нельзя, – заканчиваю я рассказ.

– Подумаю, что с этим можно сделать, – обещает вампир серьезно.

Глава 11

В конце занятия по древним языкам, которое этой ночью у нас числится последним, из коридора в аудиторию кто-то заглядывает.

– Студентку Милоликову к декану Брадгофу, – быстро проговаривает этот кто-то и тут же исчезает за дверью.

Преподаватель многозначительно мне кивает, так что я собираю свои пожитки и выхожу в коридор. Там никто меня не ждет, и я сама иду к кабинету декана, благо уже знаю, где он расположен – после перебирания круп мы относили туда результаты их взвешивания.

– Милоликова? – на всякий случай уточняет декан, когда я вхожу, постучавшись, хотя я уже отказалась от идеи слиться с другими студентами и одета в обычное для себя коричневое платье. Кабинет у даркадарийца совсем темный, только на столе у него горит одинокая лампа, так что большая часть комнаты скрывается в потемках.

– Да, декан Брадгоф.

Он кивает и сразу переходит к делу.

– Тут директор Школы Вампиров написал очень интересное письмо нашему ректору, а тот поделился со мной. Оказывается, вы со своим приятелем прошлой ночью, не поставив никого в известность, прогулялись по их территории.

– Но ведь это не запрещено, не правда ли? – интересуюсь я.

– Не запрещено, – соглашается декан с кровожадной улыбкой, – и будь моя воля, я бы всех студентов обязал посещать это место в качестве доброй воли и сотрудничества между нашими заведениями. И вампиры сыты и нам лишний раз отсев организовывать не пришлось бы.

– То есть я ничего не нарушила, – улыбаюсь я в ответ, недоумевая, что же в таком случае я здесь делаю.

– Абсолютно ничего, – радостно подтверждает даркадариец. – Однако не могу не отметить вашу тягу к приключениям и, как ваш наставник, я просто обязан ее удовлетворить.

– Ну что вы, вы ничего мне не должны, – пытаюсь отнекиваться я, чувствуя, что меня ждет очередной мешок с крупой.

– На самом деле, наши подземелья под Академией хранят множество тайн, – как бы по секрету уведомляет меня декан, – если как следует углубиться в них. В большинстве помещений уже давным-давно никого не было, и кто знает, что там творится сейчас. Так что я, памятуя о ваших наклонностях, – декан встает и, обойдя стол, берет в руки книгу с одной из полок, – назначаю вас на миссию по очистке этих помещений от любых нежелательных элементов. А это заклинание, – он открывает книгу на закладке, – вам в этом поможет.

– То есть вы хотите, чтобы я поработала уборщицей? – подытоживаю я, рассеянно принимая книгу из его рук. Заклинание, которое предстает предо мной, называется “очищающее” и особо эффективно для борьбы с паутиной, плесенью, ржавчиной.

– Зато этой ночью вам будет, на что потратить свою неуемную энергию, – утешает меня декан, – даже не придется ничего придумывать. Даже может быть несколько ночей на это уйдет. А потом, если этого будет недостаточно, обращайтесь, я придумаю что-нибудь еще.

С этим обещанием он выпроваживает меня из своего кабинета, напутственно подталкивая в спину.

Мысленно от души “поблагодарив” декана за такую возможность, я спускаюсь вниз и, выходя из лифта на первом уровне подземелий, встречаю Степу. Тоже с книгой в руках.

– Тебе тоже досталась привилегия вычистить подземелье? – предваряя мой вопрос, спрашивает друг.

– Да, декан обо мне позаботился, – кисло улыбаюсь я. – Повезло, а то не знала бы, чем и заняться.

– Что-то у наших деканов никакой фантазии, – хмыкает Степа, – одинаковые задания выдают.

– А книги-то разные, – отмечаю я. – Какое заклинание тебе предложили использовать?

– Уничтожения.

– Хм, а мне всего лишь очищения. Может, наши задания не такие уж и одинаковые, в конце концов.

– Предлагаю, сначала вместе выполнить твое, а затем сравнить с моим, – Степа открывает передо мной дверь в нашу часть подземелья. – Не охота мне в одиночку грязюку за прошлыми поколениями разгребать.

– Тогда, может, для разнообразия в первую очередь займемся твоей проблемой? – застреваю я на входе.

– Вообще-то это ты домой спешишь, чтобы не спалиться перед матерью, – возражает Степа. – Я-то могу и задержаться. Мои близкие не против, чтобы я по подземельям всяким с безумными магами околачивался.

– Твоя правда, – вздыхаю я.

Но на самом деле, прежде всего, нам необходимо овладеть предложенными заклинаниями. Мы устраиваемся с книгами в зале артефактов, что удобно для нашего начинания, поскольку в многочисленных витринах здесь представлены образцы трав, металлов и других составляющих магических заклинаний. Нам остается только найти нужные компоненты, посмотреть и воспроизвести их энергетическую структуру и, как учили, составить все вместе. И никаких тебе хождений по полям на растущей луне, заговоров и окуриваний. На весь процесс у нас в первый раз уходит больше часа, но, полагаю, дальше все пойдет веселее. Волшебная палочка оказывается очень полезной. Соединить вместе несколько разнородных структур с ее помощью оказывается задачей вполне посильной даже для таких начинающих магов, как мы.

Подготовив таким образом по несколько заклинаний, мы выдвигаемся в коридор и проходим по нему дальше обычного. Всего в паре метров от зала артефактов нас ожидает неожиданная преграда, преодолимая, но немного обескураживающая. Это толстая линия из соли, пересекающая коридор, и две печати по бокам коридора, похоже, запечатывающих проход от чего-то (кого-то).

– Так, по идее, если там есть кто-то, кто не должен оттуда выбраться, то декан предупредил бы тебя об этом, так ведь? – предполагает Степа. – Так? – он вопросительно смотрит на меня, потому что я медлю с ответом.

– Честно говоря, не уверена.

– Нет, ну декан у вас, конечно, веселый, но рисковать студентами он бы по должности не стал. Я так думаю. – Степа смело перешагивает через линию и, проходя дальше, посылает свой светильник в глубину коридора. Я следую за ним, готовая, в случае чего…ну, почистить того, кто на нас нападет. Хотя я уже умудрилась дважды использовать защитное заклинание для нападения, так что, может, и с очищающим мне так же повезет. Вдруг у меня талант к нецелевому использованию волшебства?

Вдруг, что-то крылатое несется на Степу и, обогнув, выпущенное им заклинание, заканчивает полет у меня на голове, вцепившись в прическу! Я визжу как ненормальная, и не менее безумное эхо пролетает по коридору.

– Тише, не двигайся! – просит Степа, протягивая ко мне руки. Но это не так просто исполнить, учитывая, что что-то живое прямо сейчас яростно борется с моими волосами! – Это всего лишь, – Степа, приобнимая, заставляет меня перестать дергаться, – это всего лишь летучая мышка! – Он выпутывает из моих волос и отпускает восвояси какой-то комок с крылышками.

– Ужас какой! – выдыхаю я, пытаясь прийти в себя.

– Летящий на крыльях ночи, – добавляет Степа.

Я не понимаю отсылки, но все равно улыбаюсь, вынимая шпильки из растрепавшихся волос. Представляю, какой ужас этот ужас навертел у меня на голове!

– И откуда только он? – удивляюсь я.

– Похоже, где-то неподалеку есть выход на поверхность, – предполагает Степа. – Готова? Здесь для тебя много работы.

Оказывается, мышка здесь не одна, а со своей многочисленной семьей, коллегами и знакомыми. И они уделали весь коридор отходами своей жизнедеятельности, так что мне представляется море возможностей использовать свое заклинание. Пока я занимаюсь этим, Степа проходит по комнатам, выходящим в коридор, и убивает несколько крупных крыс.

– Все помещения пусты, там нечего делать, – уведомляет меня он, но вот почти в конце коридора, идущего буквой “п”, он открывает очередную дверь и заинтересованно застывает на пороге. Я слышу странный тревожащий меня звук.

Когда я быстро подхожу к двери, звук повторяется, и я, наконец, понимаю, что это искаженное кошачье мяуканье. Собственно, перед нами на полу комнаты и есть кошка. Белая с рыжими полосками… и горящими алым огнем глазами. Нет, это не свет от Степиного светильника отражается. Это горят ее круглые глазки.

Кошка снова издает этот странный словно записанный на поврежденную пленку мяв, подняв на нас голову, и делает несколько шагов к нам. Походка у нее, мягко говоря, не кошачья.

– Это игрушка! – весело восклицает Степа. – Робокот.

– Больше не демона похоже, – не могу согласиться я. Такое адское создание.

– Да нет же, нужно просто вынуть батарейки, – Степа бесстрашно подхватывает существо и переворачивает вверх тормашками. В его руке оно продолжает двигать лапами и головой и производить скрипучие звуки. – Э, нету батареек, пусто.

– Положи его, – прошу я.

– Мама! – требовательно орет из темноты искаженный детский голос.

– Вот, черт! – тихонько говорит Степа, и, вернув кошку на пол, посылает свой светильник вглубь комнаты. Так из темноты появляется грубо сколоченный стеллаж с кучей игрушек, разложенных по полкам. – И зачем вы здесь?

Обойдя кошку, упрямо ползущую к нам со своим адскими глазенками, мы подходим к стеллажу.

– Мама, – повторяет кукла с малиновыми волосами, на этот раз злобно. Два деревянных медведя вдруг начинают бить топориками по пеньку со зловещим стуком. И далее одна за другой оживают игрушки, как только мы переводим на них взгляд.

– Не так уж и страшно, – невесело говорит им Степа.

– Помнишь, нам грозились, что мы создадим простеньких демонов в конце года? – вспоминаю я. – Может, это они?

– Мама! – с издевкой повторяет кукла.

– Выглядят безобидно, но, думаю, мы должны от них избавиться, – Степа разворачивается обратно к кошке. А она сама уже каким-то образом повернулась и теперь снова неумолимо движется по направлению к нам своими мелкими механическими шажочками. И предупредительно мявкает. – Попробуем, – Степа конструирует заклинание и палочкой посылает его на игрушку. Та просто вздрогнув, наконец, затихает, а жуткие глаза потухают. – О, все просто, – сказав это, друг вдруг дергается и с изумленным ужасом смотрит на свою левую руку. – Ты это видела?!

– Нет, о чем ты?

– Что-то вошло в мою руку, не пойму, – Степины пальцы с усилием сжимаются в кулак. Правой рукой он хватается за свою левую кисть и внезапно падает на колени. – Что происходит? – с трудом проговаривает друг. Его голова так резко откидывается назад, что я пугаюсь, что он может так сломать себе шею.

Подскочив к Степе, я обхватываю его рукой с браслетом, подаренным моей матерью. Она говорила, что он заговорен так, что не дает демонам вселиться в тело.

– Уходим! – кричу я и пытаюсь тащить Степу к выходу. Он, как может, помогает мне, хотя все его тело сотрясается в конвульсиях. Стоит нам буквально выползти из комнаты, я захлопываю обратно дверь. Степка вроде перестает трястись, но лежит на полу, как будто без сознания. Снова подобравшись к нему, проверяю, дышит ли.

Дышит. Более того, ругается.

Степа постепенно приходит в себя, и я помогаю ему сесть, прислонившись спиною к стене.

– Что ж, бесценный опыт, что б его, – резюмирует друг.

– Думаю, что на сегодня хватит, – заключаю я.

– Последняя комната осталась, – проведя рукой по взмокшим волосам, говорит Степа. – Вдруг там король ада восседает, а мы и не узнаем.

– Ну, разве что одним глазком посмотреть.

Поднявшись на ноги и чуть вместе не рухнув обратно, мы не слишком уверено идем к последней комнате в конце коридора. Хотя дверь в нее стоит приоткрытой, так что вряд ли мы найдем там что-либо сверхъестественное.

Открыв дверь шире, я запускаю туда свой светильник, и мы вместе со Степой следим за тем, что постепенно озаряет его свет.

– Колодец, – заключаю я, и мы заходим в помещение, в котором кроме означенного мной сооружения больше ничего нет.

Колодец довольно широкий, на метр выступающий над полом, а над ним крупная расщелина в потолке.

– Вот как сюда пробрались летучие мыши, – предполагает Степа, подняв голову. Я же заглядываю вниз. Посылаю светильник внутрь колодца, так что мы сами оказываемся во тьме.

Мой шар поначалу освещает только ровные каменные стены колодца, но они быстро заканчиваются. Затем, когда он опускается достаточно низко, мы видим горловину еще одного колодца.

– Наверное, колодец проходит через все уровни подземелья, – предполагает Степа.

– Значит, я могу пробраться на второй уровень не только через лифт, – радуюсь я, хотя, конечно, этот проход может быть также зачарован от несанкционированного доступа. Но попробовать стоит – иногда проблема все же имеет самое простое решение.

– Нужно только выучить заклинание левитации или обзавестись хорошей длинной веревкой, – соглашается Степа.

– Р-р-р-г-г! – доносится снизу, и мой светильник на мгновение осветив что-то движущееся, отлетает в сторону. Я теряю концентрацию, и мой светящийся шар гаснет.

Степа тут же создает свой светильник и направляет его также в колодец, однако, зависнув там внизу, тот больше не провоцирует никакого действия. Мы безуспешно вглядываемся в полутьму вокруг шара несколько минут, но не замечаем больше ничего странного. Рычание тоже больше не повторяется, но какой-то шум все же слышен, что-то вроде шаркающих шагов.

– Мда, прежде чем отправлять тебя туда, стоит собрать кое-какую информацию, – вздыхает Степа.

– А пока что нам нужно заняться твоей частью подземелья, – я смотрю на Степины наручные часы, до рассвета остается не так много времени.

Перейдя на территорию факультета Боевой магии, я не могу не засмотреться на картины, украшающие коридоры и залы. Они, естественно изображающие в основном сцены боев или боевых тренировок, имеют более яркие и сочные краски, чем те, что висят у нас. Да и освещение здесь гораздо лучше, что делает впечатление от подземелья не таким мрачным. Даже кажется, что тут теплее. Проходим мимо зала с эгрегором, который представляет собой голову витязя в шлеме. Мы также заглядываем в музейный зал, где представлены разные виды холодного и огнестрельного оружия, вот только времени на подробную экскурсию нет.

Подземелья Степиного факультета более обширные, но и менее заброшенные. Многие комнаты заняты под нужды первокурсников и не нуждаются в уборке. Нам же достается дальняя часть, где как будто бы проходили ожесточенные бои: видны многочисленные следы разрушительной магии, значительные повреждения стен, кучи обломков. По ним бегают отряды крыс.

Немного погоняв крыс и уничтожив несколько крупных обломков, Степа уже выдыхается, я же без устали сыплю заклинаниями очищения, приведя таким образом в относительный порядок значительную площадь. И это начинает меня беспокоить.

– Не понимаю, в чем дело, мои силы как будто бесконечны, – не то чтобы это плохо, но ведь за все приходится платить.

– У тебя, должно быть, хорошая связь с вашим эгрегором, – объясняет это Степа, еле-еле устало передвигая ногами.

– А у тебя?

– У нас сегодня был тренировочный бой, так что наш эгрегор почти пуст. Приходится рассчитывать только на собственные силы.

– Прекрасно! – ворчу я, – значит, я радостно потратила нашу общую энергию. И как же мне ее теперь быстро восполнить?

– Быстро? Не знаю. А вам в ближайшее время предстоит, что-нибудь значительное? – интересуется Степа. Мы покидаем факультетскую часть подземелья и идем к лифтам.

– Кто знает, – пожимаю я плечами.

Вскоре после того, как мы вызываем лифт, его двери перед нами распахиваются, и мы с удивлением обнаруживаем внутри кабины даркадарийца. Меня на мгновение бросает в жар, потому что первая моя мысль, что это декан. Но потом мой мозг все-таки считывает татуировки на его лице, и я понимаю, что это всего лишь мой однокурсник Харкос. Я узнаю его по чему-то вроде расчески с редкими зубьями под левым глазом. У декана россыпь звездочек на левом виске. Это, конечно, не единственные их татуировки, но это пока все, что мне удалось запомнить, без того, чтобы неучтиво пялиться на них. Ну и, кроме того, декан выглядит несколько старше, хотя в возрастных изменениях у даркадарийцев я не сильна.

– Что ты здесь делаешь так поздно? – спрашивает меня Харкос, не то чтобы удивленно, скорее требовательно. – Опять вы с…этим твоим задумали недоброе?

– Не на это раз, – говорю я. – Мы всего лишь выполняли поручения наших деканов. А вот ты что здесь делаешь?

– Ну, не то чтобы это тебя касалось, но я сегодня буду вынужден передневать здесь, – пока говорит, Харкос медленно и внимательно оглядывает нас, как будто ища доказательства нашей аморальной деятельности.

– Почему же? – под его взглядом мне сразу хочется поправить платье и прическу, которую я после нападения мыши заново наспех укладывала без зеркала. К какому только выводу он может прийти, глядя на растрепанных нас, оставшихся одних в подземелье в поздний час?

– Семейные проблемы, – отвечает даркадариец с невеселой усмешкой.

Интересно, и как долго Харкос дневает здесь? Это из-за этого он перепоручил моим ухаживаниям свое растение? Ему его просто негде держать?

– Мне жаль, – говорю я вслух.

– Не стоит, – Харкос поднимает одну бровь. – Так, может, поменяемся местами?

Мы даем ему возможность выйти из лифта, а сами заходим туда. Мы видим, как даркадариец не спеша направляется к нашей части подземелья. Степа нажимает на кнопку, чтобы ехать наверх.

Уже проходя по этажу по направлению к выходу из Академии, я вижу полоску света под дверью кабинета декана Брадгофа.

– Я на минутку зайду к декану, – предупреждаю я Степу.

Стучусь и заглядываю внутрь кабинета.

– Вы все еще здесь? – удивляется декан, сидящий за столом с какими-то бумагами. Он догадался, кто я, видимо, методом исключения.

– Как и вы, – я захожу в комнату полностью. – Я закончила с подземельем, но у меня в связи с этим возник один вопрос.

– Всего один? – снова удивляется декан. – Впрочем, вы же на первом курсе, может, там и не завелось ничего по-настоящему интересного.

– Да, но боюсь, я израсходовала слишком много энергии нашего факультетского эгрегора, что может сказаться на моих сокурсниках, нет ли способа ее быстро пополнить?

– Конечно, есть, – декан откидывается на спинку стула и внимательно смотрит на меня. – Жертвоприношение. Самое лучшее младенца.

– Вы шутите? – оторопело уточняю я.

– Я никогда не шучу, в наших землях это не принято.

– Вы всегда серьезно говорите? Даже когда… – у меня в голове проносятся все его фразы, сказанные, как мне казалось, в шутливой манере.

– Именно так, – отрезает декан. – Однако принесение в жертву младенцев незаконно, поэтому я предлагаю вам начать с цветов или фруктов. Если, конечно, вы по каким-то своим соображениям не желаете попасть в тюрьму.

– Нет, не желаю, – признаю я.

– Ну, мало ли, – пожимает плечами декан. – Ваши действия порой далеки от разумности, так что не удивился бы, если бы это было в списке ваших намерений.

Я на секунду предполагаю, что он в курсе всех моих последних действий, но скорей всего в таком случае я бы была уже отчислена.

– Спасибо, – благодарю я декана. – За совет. – Уточняю, и выхожу из кабинета. – Доброго дня.

Возвращаясь домой незадолго перед рассветом, я предвижу проблемы при встрече с матерью. Я задержалась дольше положенного, так что теперь мне нужно срочно придумать вразумительное объяснение этому. Впрочем, что бы я ни выдумала, это все равно не позволит мне избежать ее гнева.

Пройдя по саду, я нехотя захожу в дом, и меня встречает только тишина. Неужели мама сидит в засаде, словно дикий зверь? Или что-то случилось? С опаской пройдя по пустым комнатам внизу, поднимаюсь на второй этаж и подхожу к двери своей комнаты. Стучусь и говорю:

– Это я!

Через несколько секунд Фрося впускает меня внутрь. Судя по спокойному выражению ее лица, ничего страшного не произошло.

– Мама сказала, что передневает у друзей, – уведомляет меня сестра.

Значит, пока что пронесло. Только это не значит, что мама не устроит скандала позже. Но сейчас можно выдохнуть.

В комнату через окна начинает проникать тусклый утренний свет. Мы с Фросей начинаем готовиться ко сну, и тут до меня доходит, что раз мамы весь день не будет дома, я могу без риска зайти в ее комнату и поискать там, скажем, документы о моем удочерении или что-то в этом роде. Только дядя может поймать меня за этим, но он мне не помешает и ничего маме потом не расскажет. Не должен, по крайней мере.

Сделав вид, что у меня прихватил живот, я прошу Фросю запереться, а сама иду к двери в комнату напротив нашей. Мама, конечно, заперла ее, но мне известно, что она прячет ключ в красивом голубом кашпо, висящем на стене неподалеку.

Открыв дверь этим ключом, я торопливо оглядываю комнату. Я очень давно уже сюда не заглядывала, потому что мама не любит, когда ее тревожат. Шторы наполовину задернуты, но света сейчас достаточно. Комната хорошо убрана, но выглядит не очень приглядно из-за потрепанных обоев и лохмотьями свисающей с потолка краски. Что поделать, заклинания, приводящие все это в относительный порядок, с утра перестают действовать как надо. Зато пахнет мамиными любимыми духами.

Времени не так уж много, хотя Фрося вряд ли пойдет меня искать. Я, прежде всего, обыскиваю ящики секретера. Там действительно лежат документы, но ничего такого, что могло бы меня удивить. На то, чтобы просмотреть их, уходит несколько минут. В ящиках трельяжа нахожу стопку писем, перевязанных лентой. Я смотрю по датам, но все они посланы не позже пяти лет назад, так что вряд ли содержат какую-либо нужную мне информацию. Порывшись в шкафу, натыкаюсь на стопку газетных вырезок. Просматривать их все, боюсь, никакого времени не хватит. Сверху лежат какие-то стихотворения и пара рецептов. Наугад вытягиваю необрезанный и пожелтевший газетный лист, там несколько статей, но меня привлекает один заголовок: “У одинокой молодой матери похищен ребенок”. Сердце сразу начинает учащенно биться. Эту статью я быстро читаю полностью.

Имен не приводится, но дата на газете! Восемнадцать лет назад. Похищен месячный младенец – девочка, прямо из колыбельки. В доме в это время находилась только сама мать и она уснула, ее родители ушли по делам. Отец ребенка с ними не жил и на дочь не претендовал – интересная формулировка! По заявлению очевидцев, примерно в то время, когда, по всей видимости, был похищен младенец, у дома заметили подозрительного даркадарийца с вымазанным углем лицом и свертком, который возможно и был завернутым в зеленое клетчатое одеяльце ребенком.

У меня голова кружится! Даркадариец? Наемник? У мамы не хватило бы денег на него! Да и, прежде всего, зачем ей выкрадывать младенца? С другой стороны, почему тогда она хранит эту вырезку? Не понимаю.

Глава 12

Следующий вечер мы со Степой проводим в библиотеке, одним глазом штудируя главы книг, касающиеся левитации, а другим просматривая альбомы выпускников.

Артур, завидев нас, расположившихся за одним из столов, легкой походкой следует к нам.

– У меня отличная новость, господа, – вампир замечает недовольные взгляды других студентов и жестом предлагает нам отойти в сторонку. Оставив все, чем занимались, на столе, заходим за стеллаж и устраиваемся у темного окна.

– Ты жаловалась, что вторые тела ходят стадами за Темным лесом, – начинает вампир, – так я нашел тебе тело-одиночку неподалеку от Кузнечной деревни. Оно бродит там, на границе тумана, уже вторые сутки, об этом даже напечатали заметку. – Он показывает мне сложенную на нужной странице газету нашего конгломерата. – Пока что тело это никому не мешает, но в самом скором времени им могут заняться власти, так что нужно идти за ним сейчас.

– Прямо сейчас? – я нервно вздрагиваю. А так хорошо ночь начиналась!

– Мы не можем так запросто пропустить занятия, – вступает Степа, – мы и так не на самом хорошем счету после прогулки в Школу вампиров.

– Надо же, даже мне ничего за это не было, – усмехается вампир, – почти. Всего лишь отстранили от учебы на пару ночей, так я в кое-то веки выспался и сгонял на материк. Вот, новостей наслушался, газетку вам нашел.

– Хорошо, давайте после занятий пойдем и будем надеяться, тело там еще будет, – меня снова пробирает дрожь. В голову настойчиво лезут не самые приятные картины.

Занятий этой ночью много, а потом еще приходится задержаться для зарядки эгрегора, так что в Кузнечную деревню мы пребываем ранним утром. Погода теплая, уже начинает светлеть. Мы покидаем обжитое пространство и углубляемся в поля. Я плетусь в хвосте, тревожась из-за того, что опять опаздываю домой, но эта тревога и в подметки не годится тому омерзительному предвкушению, что я ощущаю относительно ситуации со вторым телом. Я все повторяю про себя определение, данное деканом Брадгофом, второму телу – что это лишь мусор человеческой души. И все же, то, что этот “мусор” двигается и что-то чувствует, пусть это даже только всепоглощающий голод, выбивает меня из колеи.

Наконец в расползающемся тумане мы видим бредущий темный силуэт.

– Это оно? – спрашивает Степа.

– Оно, должно быть, – кивает Артур.

Походка у силуэта действительно странная.

– Держи, – вампир сует мне в руки небольшой, но увесистый топорик. Эти самые мои руки очень неохотно и вынужденно сжимают рукоять, а мозг экстренно ищет причину не делать того, что мы задумали. – Просто отруби ему палец что ли.

– Легко сказать, – блею я. – С живыми существами я еще никогда так не поступала.

– Это не живое существо, – напоминает Артур. Мы все втроем стоим и смотрим, как тело все дальше отдаляется от нас.

– Может у других факультетов менее жуткие задания, – догадываюсь я. – Можно ведь попробовать собрать другой набор ключей. Выспросить, скажем, у псиоников, что именно им велели найти? А?

– Не факт, что для тебя другой набор сработает, – жестко отвечает вампир.

– Но вход-то в подземелья один для всех!

– И шанс добыть часть второго тела у тебя тоже может быть один единственный! Когда они ходят так поодиночке, да еще в удобном, чтобы добраться, месте, да еще чтобы их не уничтожили быстро – такое редко случается. Так что куй железо, пока горячо!

– Хочешь, наоборот сделаем? – предлагает Степа без энтузиазма. – Ты его шарахнешь, а я, – он вздыхает, – заберу трофей.

– Нет, это моя проблема, мне и страдать.

– Так, давайте выдвигаться, пока он окончательно не исчез из вида, – предлагает вампир.

Мы начинаем потихоньку сокращать расстояние между нами и телом. Оно движется медленно, иногда натыкаясь на ветки, так что ужасный момент, когда нам придется действовать, приближается быстро и неумолимо. Нехорошо еще и то, что вокруг нас так здорово – туманно и мрачно, но действительно красиво. И по такой красоте мы должны совершить такое черное дело!

Мы идем по кромке болота, и, пожалуй, неразумное существо в любом момент может поменять направление и ухнуть в него. И все же оно этого не делает, и я даже не знаю, с чего это нам так везет. Может оно в свое очередь тоже кого-то преследует? Зверушку какую-нибудь.

– Давай, по моему сигналу, – прошу я шепотом. А сама все медлю и медлю, и вот между нами и телом остается всего несколько метров. А между тем стоит такая прекрасная тишина. Почти нет ветра. Все как будто замерло в ожидании нашего дальнейшего действия.

И вдруг тело разворачивается и видит нас. Меня и Степу впереди и вампира в арьергарде. Я зачем-то прячу за спину палочку, которую держала наготове на всякий случай.

– О, наконец-то хоть кто-то живой! – восклицает тело. Его одутловатое лицо приобретает осмысленное и даже радостное выражение. Это мужчина лет пятидесяти, грузный, в старой и грязной одежде, как будто он уже имел несчастье искупаться в этом самом болоте, но уже достаточно высох. – Заблудился я, девица-красавица…с топором.

Я поспешно убираю топор за спину и бросаю взгляд на вампира. Тот удивленно тянет носом воздух. Ясно, ошибочка вышла.

– Вы меня случайно не ограбить хотите? – спрашивает мужчина с наивной благожелательностью человека, с которого нечего взять.

– Да нет, мы наоборот хотели спросить, вдруг вам помощь нужна, – быстро сочиняет Степа.

– А топор-то зачем? – все еще немного подозрительно интересуется наш бродяга.

– Это амулет такой, на удачу. – Говорю я. – И вообще, страшновато здесь. Зачем вы сюда забрались?

– Да выпил я, – признается мужчина. – Хотел короткой дорогой домой дойти, да сплоховал, видимо. Протрезвел уже двадцать раз, хожу тут кругами, а выбраться не могу.

– Ну, пойдемте, вместе попробуем найти выход, – предлагает вампир и корчит нам гримасу, вроде “ну извините, кто ж мог знать”.

Возвращаюсь домой чуть ли не бегом в сгущающемся тумане, и пару раз мимо проносятся такие же опаздывающие бедолаги как я. В этот раз я действительно рискую заплутать, как тот мужчина, на которого мы чуть не напали. Переживаю, успеют ли вернуться к себе Степа с Артуром, да и мама будет просто в шоке от моей выходки.

С облегчением достигаю границы сада и ныряю в безопасность. Знакомым маршрутом, огороженным живой изгородью, добираюсь до дома и уже с крыльца слышу невнятные крики или плач. Схватившись за ручку двери, распахиваю входную дверь и, пробежав по коридору, сразу мчусь по лестнице на второй этаж. Запнувшись за последнюю трухлявую ступеньку, падаю на пол.

Дверь в нашу с Фросей комнату стоит открытой, оттуда доносятся рыдания сестры. Я вскакиваю и, подволакивая сильно ушибленную ногу, скорей захожу внутрь. Вижу дядю в пижаме и распахнутом халате, мечущегося по нашей комнате. Вокруг настоящий разгром: ящики у комода вывернуты, одна из кроватей перевернута вверх дном, вся одежда из шкафа выдернута наружу и валяется на полу одной большой грудой.

– Где она, где?! Куда вы ее забрали?! – кричит дядя, непонятно к кому обращаясь.

– Фрося! – зову я сестру, так и не обнаружив ее взглядом.

Тряпичный ком вдруг дергается и из него появляется голова. Фрося скидывает с себя наваленные сверху платья, бежит ко мне и обнимает. На голых руках видны длинные царапины, как будто она подралась с котом.

– Он, он… – она пытается что-то мне объяснить, но слова захлебываются в плаче.

Дядя направляется к нам, наконец, заметив, что в комнате появился кто-то еще, но он явно не узнает меня.

– Куда вы ее спрятали?! Вы не понимаете, что без нее нас всех постигнет кара?!

– Дядя, это я, Катерина! Твоя племянница! – отстранив сестру, я подхожу к дяде. – Пойдем, я провожу тебя в твою комнату.

– Я должен найти ее, или все закончится плохо, – уже не так агрессивно проговаривает он. – Она – часть моей души, без нее все идет не так, как следует.

Взяв дядю за руку, я осторожно тяну его к выходу.

– Пойдем в твою комнату. Все хорошо. Я найду ее и принесу тебе, мы же договорились с тобой, помнишь?

Я увещеваю его подобным образом, а он продолжает лепетать что-то свое, но таким образом мы добираемся до его спальни, где мне удается кое-как успокоить его и уложить в кровать.

– Где ты была?! – когда я возвращаюсь к нам, Фрося встречает меня справедливым упреком. – Если бы ты была дома, ничего бы не случилось! Мамы нет! Вы все меня бросили! С НИМ!

– Мне очень жаль! Я постараюсь больше так поздно не возвращаться, – мне очень стыдно перед сестрой, хотя с другой стороны, я же пытаюсь как раз избавить нас от этой проблемы с дядей раз и навсегда. – А куда ушла мама на этот раз?

– Я не знаю, – раздраженно, все еще вытирая мокрое от слез лицо, отвечает Фрося. – По-моему, у нее новый ухажер. Так что возможно у нас скоро появится третья сестра безотцовщина.

Я так и замираю на месте, хотя собиралась начать собирать с пола нашу одежду. В первый раз вижу, чтобы Фрося была так зла и чтобы говорила такое, но, видимо, накопилось. Так-то она тихая, скромная и добросердечная, всегда с книжкой.

Мы быстро убираемся в комнате в четыре руки и передвигаем к двери тяжелый комод, чтобы хоть как-то обезопасить себя от дяди, раз он так навострился открывать замки. Прежде чем лечь спать, я обещаю сестре, что найду самое лучшее заклинание, чтобы зачаровать дверь.

Глава 13

Следующие три недели я все свободное время провожу в библиотеке, при этом возвращаясь домой вовремя. В итоге усиленных занятий мне удается так зачаровать дверь, чтобы войти в нашу комнату могли только я с Фросей. Правда для этого мне приходится прибить над ней наши личные вещи – платок и кулон, потому что воспроизвести такую сложную структуру, как энергетика живого существа, я пока не могу. Выглядит странно, но для наших целей должно сработать.

Кроме того, мне вроде бы удается освоить заклинание левитации. Но с нею возникает одна проблема: если я левитирую, то производить какие-либо еще магические действия я не могу. Там и думать-то сложно. Поэтому решаем так – Степа левитирует меня в колодец, а я держу наготове заклинание уничтожения на случай непредвиденных обстоятельств, вроде неожиданного нападения на мою спускающуюся особу.

Генеральную репетицию решаем провести в обеденный перерыв, для чего выходим в пустой сад Академии.

– Мало ли, что может случиться там, в подземелье, – говорит мне Степа, – так что для тренировки сегодня во время левитации я буду использовать отвлекающий фактор. – Он достает из рюкзака пакет с бутербродами. – Хочешь?

Представив, как я буду выглядеть в полете жующая бутерброд с колбасой, я вежливо отказываюсь. Кроме того птиц смущать не хочу.

Держа в одной руке двойной бутерброд, а в другой волшебную палочку, Степа начинает поднимать меня все выше и выше, вплоть до окна библиотеки на пятом этаже. Ощущения смешанные. Бодрящее чувство полета немного омрачается страхом ускоренного спуска на землю, а также отсутствием контроля над своим положением. Но не время переживать. Я вынимаю из кармана свою волшебную палочку и на пробу применяю заклинание очищения на грязном снаружи окне библиотеки. Оно сначала идет разводами, но постепенно очищается полностью. Я придирчиво слежу за выполнением работы, так что не сразу замечаю, что происходит за самим окном. А там декан Брадгоф, опустив на колени книгу, которую до этого изучал, сидит в кресле и смотрит на меня.

– Степа! – зову я друга. “Спускай меня!” – хочу я попросить, но уже поздно.

Декан решительно встает с места и, откинув книгу на стол, подходит и распахивает окно. Я радуюсь, что хотя бы в руках у меня нет бутерброда.

– Почему не на обеде? – требовательно спрашивает декан. Хотя нет, бутерброд бы пригодился. Я, не зная, что ответить, только пожимаю плечами.

– У нас с собой! – приходит на помощь Степа снизу, показывая наклонившемуся через подоконник декану пакет с бутербродами.

– Не лучший способ получить энергию перед моим занятием, – критически отзывается тот. Действительно, после обеда у меня Введение в магию Смерти. Значит, меня он узнал. Хотя я, из соображений удобства, снова надела черный брючный костюм, так что не удивительно. – Так чем вы тут занимаетесь? – декан вопросительно поднимает брови и снова смотрит на меня.

– Пытаюсь освоить новую профессию, – вылетает у меня с дурацким смешком. Я все еще вишу в воздухе перед окном. – Видите ли, я не совсем уверена, что попала на подходящий мне факультет.

– А я вполне в этом не уверен.

Так, это должно быть из-за того, что на одном из занятий он доверил мне подержать человеческий череп, а я его тут же уронила, или из-за того, что не смогла сдержать отвращения, отвечая у доски. Или из-за пары эпитетов, допущенных мной в письменной работе. В общем, множество мелочей выдают во мне плохого будущего некроманта.

– Так, может, поспособствуете моему переводу?

– Могу поспособствовать только вашему отчислению. – Декан кладет руки на створки окна, собираясь его захлопнуть. – А пока что идите на обед. – Декан заглядывает вниз. – Спускайте ее! – приказывает он.

На следующую ночь опять-таки в обеденный перерыв мы по стеночке идем против потока нормальных студентов, аккуратно минуем кабинет декана Брадгофа и направляемся вниз к лифтам в подземелье. Нырнув в лифт, мы чуть позже выходим из него на первом уровне и идем к территории факультета магии Смерти. Мы никого не встречаем на пути к помещению с колодцем. Пока все тихо.

– Ну что, начнем, – я поднимаюсь на возвышающуюся над полом часть колодца. Один светильник мы оставляем здесь, один полетит рядом со мной, и третий я посылаю вниз на второй уровень. Следя за перемещением последнего, я прикидываю, как низко мне в случае неудачи придется падать, если колодец пронизывает все уровни подземелья. В итоге получается примерно дофига. Страшно до ужаса.

– Ты подготовила заклинание уничтожения? – напоминает Степа. Какой-то он бледный. Наверное, боится уронить меня. Но мы достаточно тренировались, так что в друге я уверена. Разве что только что-то пойдет не по плану.

– Чем это вы тут занимаетесь?! – грозный голос от входа в комнату чуть было не вынуждает меня перейти к реализации нашего плана досрочно. Все же удержавшись от падения, резко оборачиваюсь. Сердце стучит как сумасшедшее, а в дверях стоит даркадариец. Быстро смотрю на левую часть его лица и вижу расческу под глазом.

– Харкос! – рявкаю я. – Зачем нужно было меня так пугать?!

– Я и не собирался тебя пугать, милая, – Харкос подходит к колодцу и заглядывает вниз, – просто поинтересовался, что тут такое происходит.

– Да ничего здесь не происходит.

– А зачем тогда ты снова притащила сюда своего недомерка, – даркадариец кивает в сторону Степы, который на самом деле всего лишь на полголовы его ниже.

– Зачем ты сам сюда притащился? – спрашивает Степа.

– У меня такое впечатление, что ты все еще продолжаешь меня преследовать, – делюсь наблюдением я.

– Конечно, продолжаю, – соглашается Харкос. – Дело в том, что одна молодая леди крайне ревнительно относится к нашему с тобою общению. И в связи с этим я в скором времени ожидаю от нее активных действий.

– Знаю, Альбина, – рычу я. – Она уже вылила чернила на мое любимое платье, так что можешь дальше не ждать. Просто пойди и поговори уже с ней. Раз вы оба друг другу нравитесь.

– Я не говорил, что она мне нравится, – поправляет меня Харкос. – Мне нравится, что я нравлюсь ей. И вообще, даркадарийцы не женятся на чужачках, так что разговаривать мне с ней не о чем. А вот пару раз воспользоваться ее темпераментом я могу.

– Воспользоваться против меня?! Что я тебе сделала? – возмущаюсь я.

– Нет, я о другом. Уж ты-то меня понимаешь? – спрашивает Харкос Степу. – Ты же тоже не просто так вьешься у ног этой хулиганки.

Я снова чуть не падаю в колодец, пытаясь повернуться лицом к этому гаденышу. И с чего это я так возмущаюсь? Мне не должно быть до него никакого дела!

– Может, пойдешь уже своей дорогой, пока я тебя отсюда не выкинул? – спрашивает Степа угрожающе. Хотя, по правде сказать, худой Степка выглядит не совсем в той же весовой категории, что мускулистый даркадариец.

– Ты выкинешь меня с моей же территории? – даже как-то удивленно усмехается даркадариец. – Да я тебе уши надеру, мальчишка!

Я поскорее спрыгиваю на пол и, поскользнувшись, падаю между ними. Ребята поднимают меня с двух сторон. Поднявшись, так и остаюсь стоять между этими двумя.

– Так, Харкос, у нас тут вообще-то важное дело, – говорю я, мешаясь обоим. – Если ты закончил с нами, может, и вправду пойдешь уже займешься своими делами?

– От чего же мне не поучаствовать? – поостыв, спрашивает Харкос. – Или мне лучше пойти своей дорогой прямо к декану Брадгофу, поговорить с ним, к примеру, об утерянных волшебных палочках?

– Только попробуй, и твое растение окажется в этом колодце! – с угрозой шиплю я.

– Так чем вы тут занимаетесь? Чем мне помочь? – как ни в чем ни бывало Харкос снова подходит к колодцу и похлопывает по нему рукой. – Вижу, ты собираешься проникнуть на второй уровень. Причем тебе это нужно сделать задолго до официального экзамена в конце учебного года. То есть там есть что-то интересное для тебя, и что же именно?

Я молча стою, не желая ему ничего рассказывать. Но он прав, отправить его восвояси, значит отправить его прямиком к декану. Харкос смотрит на меня с якобы благожелательным вниманием.

– Ладно, там находится камень, который может вылечить моего больного дядю, – выпаливаю я, наконец.

– Вот так бы сразу. Я в деле! – восклицает даркадариец, как будто его кто-то просил о помощи. – Так значит вот этот… – он невежливо тыкает пальцем в Степу.

– Степан, – представляю я друга.

– Степан должен будет левитировать тебя вниз, пока ты наготове держишь защитное или атакующее заклинание? Хороший план, я помогу.

– Ты только помешаешь! – недовольно ворчит Степа.

– Помолчи, пока я полностью не исключил тебя из нашего дела, – угрожает даркадариец.

– Вообще-то мы тренировались, – выступаю я, – работать вдвоем. Действительно, стой тогда уж на подстраховке, если вдруг что-то случится. Мне не надо, чтобы меня в воздухе перетягивали как канат.

Чтобы избежать дальнейших споров, я вновь залезаю на колодец и заново подготавливаю заклинания уничтожения и защиты.

– Давай, – киваю я Степе и вдруг начинаю ощущать необыкновенную легкость во всем теле. Потом меня без моего контроля поднимает в воздух и медленно выводит в пространство над колодцем.

– Быстрее, а то все силы раньше времени потратишь, – комментирует Харкос.

Степа морщится, но все же чуть быстрее опускает меня в колодец. Я тщательно прислушиваюсь, глядя вниз, где все еще находится мой светильник. В отличие от прошлого раза на него никто не нападает, что может быть как хорошим знаком, так и плохим.

Когда секунд через десять я оказываюсь под стенками колодца и уже могу осмотреть комнату на втором уровне, посылаю светильник пройтись по ее углам. Комната грязновата, покрыта чьим-то пометом, наверное, летучих мышей, но внутри никого нет.

– Спускай ниже, здесь никого, – говорю я, подняв на секунду голову. Но снова опустив ее, вижу, что в комнату через распахнутую дверь кто-то входит. Испугавшись, я подпускаю к нему светильник. Неопрятное существо, похожее на чуть вздувшийся труп в лохмотьях праздничной одежды и без одной руки, заметив меня, быстро движется в мою сторону. А я, уже достаточно опустившись, движусь к нему, чтобы приземлиться рядом с горловиной колодца, ведущего дальше на третий уровень. Такого мои нервы не выдерживают, и думаю, это кстати. Я бросаю в существо заклинание уничтожения.

Второе тело – а я думаю, что это оно – разрывается на куски, в тот момент как я касаюсь ногами пола. Может быть к счастью даже, что я не могу в полной мере “насладиться” зрелищем. Зрение мое покидает меня или оба светильника одновременно гаснут.

– Ты как там? – спрашивает Степа.

– Подай голос, а то мы не знаем, оплакивать тебя или еще нет, – просит даркадариец.

Я поднимаю голову, но света сверху тоже не идет, значит, защита уровня работает и здесь, и мне все-таки придется создавать себе ключи. То есть мне-таки понадобится часть второго тела. И они в большом количестве лежат тут где-то передо мной.

– Все в порядке, погодите немножко, – кричу я. С душевным содроганием я нашариваю что-то рядом со мной в темноте. Что-то что я могу взять в руки, какой-то склизкий мерзкий на ощупь противный предмет. – Тащите меня назад!

– Ты что-нибудь видишь? – интересуется даркадариец, а я ощущаю, как меня тянет обратно вверх.

– Нет! – отвечаю я несчастным голосом.

Вверх меня перемещают быстрее. Вскоре уже чьи-то руки обхватывают меня и, перенеся через что-то твердое, ставят на пол.

– Вот д… дьяволы рогатые, что это у тебя в руках? – спрашивает голос Степы.

– А на что это похоже?

– Похоже на ботинок с оторванной ступней внутри и все это покрыто какой-то гадостью, – информирует меня Харкос. Предмет тут же выпадает у меня из руки.

– Кровью? – с содроганием произношу я.

– Или точнее ее аналогом у вторых тел. Это ведь ты одного из них там замочила? – Харкос совершенно спокоен.

– Очень н-надеюсь, – с чего-то вдруг я начинаю заикаться.

Кое-как я чищусь заклинанием и чищу ботинок, отсылая заклинание туда, куда мне говорят ребята. Ботинок Степа кладет в пакет из-под бутербродов и к себе в рюкзак. То есть можно сказать, что наша вылазка оказалась не совсем напрасной. Вот только я полностью ослепла и, это состояние, судя по моему однокурснику в первую ночь занятий, пройдет приблизительно через сутки. А это значит, что мне придется пропустить послеобеденные занятия и в принципе как-то добраться до дома.

– Я тебя провожу до дома, – конечно же, вызывается Степан.

– Я и сам могу ее проводить, – не уступает ему даркадариец, – у меня-то по расписанию общение с эгрегором, а у тебя?

Степа что-то ворчит в ответ. Они оба, ухватив под локотки, провожают меня к лифту. На полпути по моим расчетам мы почему-то останавливаемся. Я удивленно прислушиваюсь, не понимая, что происходит.

– Декан Брадгоф, – произносит Степа для меня.

– Так-так, опять вы не там где должны быть, – теперь слышу голос декана.

– Простите, декан, – говорю я тоном больного инзрака. – Дело в том, что я плохо себе почувствовала, и ребята согласились проводить меня домой.

– Да я уж вижу, что вид у вас нездоровый, – без малейшего сочувствия произносит декан. – Однако обоим вашим кавалерам еще предстоят занятия, так что я сам провожу вас.

– Но ваше время важнее нашего, – противоречит ему Харкос.

– Ничуть, ваша учеба важна, а у меня как раз сейчас окно, так что брысь, – неожиданно заканчивает декан Брадгоф.

Я мысленно подвываю от ужаса. Какой шанс, что в течение всего пути декан не заметит, что я ничего не вижу?

Я чувствую, как меня осторожно, но твердо вынимают из рук ребят, и кладут мою ладонь на руку кого-то другого. Теплую и мускулистую. От ее обладателя пахнет чем-то древесным. Никогда не замечала, чем от кого пахнет, а вот теперь это вся информация, что мне доступна.

Вместе с деканом мы молча добираемся до лифта. Мне как будто черный непросвечивающий мешок на голову надели, так что приходится полностью полагаться на своего спутника. Но, вроде бы заходя в кабину, стараюсь все еще делать вид, что все в порядке.

– Ну и как там Антошка? – задает непонятный вопрос декан, как только за нами захлопываются двери.

– Какой Антошка? – Я должна знать какого-то Антошку?

– Второе тело на втором уровне подземелий, в комнате с колодцем, – поясняет декан и тянет меня на выход из лифта. – Оно уже восемнадцать лет там, так что мы дали ему имя. Тело одно и, в принципе, никому не мешает, так что работает учебным пособием.

Я тяжело вздыхаю. Очевидно, что декан понял, чем мы занимались там, в подземелье, и чем это закончилось. Про Антошку только не знает.

– Мне очень жаль, но я вашего Антошку, кажется, немножко…рассыпала, – неуклюже признаюсь я.

– А, заклинание уничтожение применили? – ничуть не расстраивается декан. – Как это ни удивительно, но вы первая использовали это заклинание, хотя каждый год кто-то из любопытных студентов лезет в этот колодец. Что вам там, медом намазано?

– А что этим студентам потом бывает? – любопытствую я со страхом.

– Ничего, мы считаем это самоуправство частью учебного процесса…осторожно, лестница, – предупреждает декан. – За такое не отчисляют. Вот, если бы вы забросили в меня атакующим заклинанием, тогда мы бы уже по-другому разговаривали.

У меня было отлегло от сердца, но последняя фраза заставляет вновь занервничать. Неужели, о том, что на кладбище были мы, он тоже догадался? Правда, если что, то я кидала не атакующим, а защитным заклинанием, и совсем не в декана, просто промахнулась немного. Так что у меня вроде как есть чем оправдаться, если припрет.

Неожиданно добрый в эту ночь декан Брадгоф помогает мне выйти из здания Академии и заползти в ристационную тарелку. А уже на площади он подводит меня к какому-то своему транспортному средству. Как жаль, что я ничего не вижу! Это ведь один из тех магических артефактов, которые я стремилась создавать! И мне ой как нечасто доводилось кататься на таких. Волшебный конь на самом деле может выглядеть как угодно: хоть простой скамьей, хоть великолепным драконом. Услышав волшебную кодовую фразу от своего хозяина, он должен ожить и взлететь в небо.

Декан неожиданно подхватывает меня на руки и куда-то усаживает, словно ребенка. Я тут же пытаюсь на ощупь определить, на чем это я оказалась. Пальцы ощущают деревянную резьбу, а дальше чей-то гладкий бок.

– Смотрите не вывалитесь так, любознательная вы наша, – предупреждает декан, и на всякий случай обхватывает меня одной рукой за талию.

Я не разбираю, что он говорит своему коню на даркадарийском языке. Конь словно становится выше, толчок и мы уже в воздухе!

– Где вы живете? – спрашивает декан. От него идет приятное тепло, не давая мне промерзнуть от резких порывов ветра.

– Сливовая улица, дом с большим круглым садом, – сообщаю я.

Когда мы приземляемся, как я понимаю, рядом с нашим садом, и конь, замирая, уменьшается в размерах, декан снова подхватывает меня на руки, чтобы через секунду уже поставить на землю.

– Я провожу вас… – начинает что-то говорить даркадариец, когда внезапно в нашу сторону прилетает нечто, с шипением исчезающее в немедленно поставленном деканом щите. То есть я предполагаю, что именно это и происходит.

– Подлец, развратник! – слышу я истеричный голос собственной матери. – Как ты посмел обесчестить мою дочку?! – я слышу странные звуки ударов. Кажется, мама пытается колошматить декана факультета магии Смерти нашим старым веником. Поворачиваясь на звук, я стараюсь вмешаться, за что и мне перепадает пару ударов. Точно, веник. – А ты, блудница малолетняя! – орет мать. – Да еще и с чужаком! Со стариком! Да как ты могла?! Вот где ты все пропадаешь!

– Мама, перестань! – это все равно, что криком пытаться остановить ураган.

– Я не так тебя растила! – вопит мать. – Ах ты, совратитель! Греховодник старый! – она снова переключается на декана, продолжая наносить удары. – Извращенец, беспутник!

– Госпожа, я… – сердито рявкает тот, явно собираясь объяснить ситуацию и заодно рассекретить мою учебу в Академии, поэтом мне ничего другого не остается, как невежливо прервать его.

– Мама, он просто один из покупателей в книжном магазине, – быстро проговариваю я, – он согласился подвезти меня домой, потому что я опять оплошала с заклинанием и временно потеряла зрение.

– Совесть ты потеряла! – взвизгивает мать. – Стыдоба-то какая! Что соседи скажут? – совершенно нелогично сетует она. После такого концерта, который она же и устроила, соседи обязательно скажут что-то нелицеприятное, а так моего прилета могли бы и не заметить вовсе.

– Простите, пожалуйста, – обращаюсь я вроде бы куда-то в сторону декана.

– Я могу идти? – все еще сердитым тоном спрашивает тот.

– Да, извините.

– Тогда, приятной ночи, – декан все еще взбешен, так что я не удивляюсь услышать звук, с которым кто-то вроде него может переломить веник пополам.

Кто-то хватает меня за локоть и грубо тащит за собой. Вскоре я уже ощущаю гравийную дорожку сада под ногами.

– Нет, и как ты только могла такое учудить? – продолжает сокрушаться мать.

– Мама, я же объяснила тебе. Это был просто покупатель, который согласился меня проводить. – Раздраженно говорю я, с трудом следуя за ней. – Я потеряла зрение из-за заклинания, что мне было еще делать? Одна бы я домой не добралась.

– Как, что делать?! – возмущенно вскрикивает мать. – Попросить твоего Августа Ипатьевича отправить мне весточку. Я бы пришла и забрала тебя. Вот так бы сделала на твоем месте приличная девушка! И вообще, я ведь тоже училась колдовать и таких эксцессов со мной не случалось! Неужели нельзя быть аккуратнее? То вернешься домой вся мокрая и грязная, как бродячая шавка, то притащишь с собой незнакомого мужчину, которому позволяешь себя обнимать на виду у всей улицы! Как ты можешь себя так неразумно вести?! Я тебя не так воспитывала! И что это на тебе сейчас?

– Брючный костюм, мама!

– Какая пошлость! Никогда больше не одевай эти ужасные тряпки, иначе я их порежу!

– Я уже взрослая, мама! Давай я сама буду решать, что для меня пошлость, а что удобная практичная одежда?! – Признаться, я в первый раз так категорично выступаю против матери. Которая, может, мне и не мать вовсе. Внутри меня растет злость на нее и мне сложно ее скрыть.

– Пока ты живешь в моем доме, ты будешь следовать моим правилам! – Мать еще больнее вцепляется в мой локоть и буквально запихивает меня в дом.

– Так может мне пора съехать?! – вырывается у меня, когда я по ее милости врезаюсь в тумбочку в коридоре.

– Ты что, хочешь бросить нас с Фросей?! – восклицает мать и начинает истерически рыдать в голос. – Как ты можешь даже заикаться об этом?!

Я ощущаю и ужас, и раздражение, и печаль одновременно. Действительно, как только я могу их бросить? Но и прожить так все жизнь тоже не могу. Остается только поскорее найти лекарство для дяди, оно должно все уладить.

Глава 14

Уже вторые сутки подряд брюзжащий голос совести наводит на меня кошмары каждый раз, как я робко пытаюсь заснуть. Нет, я прекрасно понимаю, что такое второе тело, что оно неживое, что не способно на страдание. И все равно не могу развидеть в нем человека. Наверное, если б я действительно кого-то убила, то переживала бы еще больше, но пока что мне и этого хватает.

Я просыпаюсь рано и не могу дольше оставаться в постели. Приведя себя в порядок в ванной, досиживаю до заката с чашкой кофе на кухне. Потом просто оставляю записку на столе, а сама бегу в Академию.

Купив цветы и фрукты у самого первого лоточника, я собираюсь спуститься в подземелье, но когда двери лифта открываются передо мной, я замечаю тень, метнувшуюся из кабины и пролетевшую мимо меня и к лестнице. Она двигается так быстро, что наводит на мысль о вампире. Но что ему или ей тут делать? Ведь на уровень все равно не пройти. Хотя, если этот вампир, до того как стать нежитью, был студентом Академии и оставил себе браслет, тогда, наверное, пройти на уровень он сможет, так?

Как бы то ни было он или она не хотел быть узнанным, раз так пронесся мимо. Значит, что-то натворил. И стоит ли мне тогда спускаться в подземелье одной? Ведь вампиры, некоторые, по крайней мере, не очень-то хорошо относятся к магам, насколько я поняла, могут и подлянку какую подкинуть.

Но это я наверняка преувеличиваю. Директор Школы Вампиров за пакости студентам Академии явно не похвалит. А объяснение такого визита может быть самым невинным. Так что, на всякий случай все же использовав заклинание защиты, повторно вызываю лифт, который уже успел закрыться, и вхожу в кабину.

Внимательно осматриваясь вокруг, иду в наш зал с эгрегором и, так и не встретив ничего необычного, кладу принесенные мной цветы и фрукты рядом с ним. Забрав старые засохшие подношения, выкидываю их в мусорный бак снаружи Академии, и иду на занятия.

Эта ночь у нас начинается с Введения в магию Смерти, которое и в этот раз у нас проводится на свежем воздухе. Добравшись до уже разведенного костра, вижу декана Брадгофа, сидящего в одиночестве на одном из бревен и спокойно попивающего что-то из кружки.

– Доброй ночи, декан Брадгоф, – приветствую его я и как-то так сразу вспоминаю некрасивую сцену с моей матерью. – Я хотела бы еще раз принести свои глубочайшие извинения.

– За что? – хрипло спрашивает декан, продолжая наблюдать за языками пламени костра.

– За то, что вас побили веником, – растерянно поясняю я.

– Угу, спасибо, что напомнили, – морщится декан. – Я практически нашел в себе силы подавить эти воспоминания.

Вот опять, раньше бы я решила, что он так шутит, но он же предупреждал, что никогда этого не делает.

– А еще я хотела спросить на счет Антоши…

– Его уже нет, что о нем спрашивать?

– Но он у меня из головы не идет, – жалуюсь я. – Раз его второе тело было в комнате с колодцем, значит, он умер где-то на этом острове только в Явном мире?

– Да, его здесь убили, – кивает даркадариец, – только повторюсь, это было восемнадцать лет назад.

– И было выяснено, кто это сделал? Вы уже преподавали здесь в Академии?

– Я был тогда младшим профессором и меня к делу не допустили, но мне все же известно, что расследование окончилось ничем. Труп допросить не удалось.

– Значит, его убили сильные маги? – робко предполагаю я.

– Значит, так, – соглашается декан и с любопытством смотрит на меня.

Мне становится нехорошо от подозрений. От чего-то же дядя сошел с ума? Что-то же послужило для этого спусковым крючком? И это также произошло восемнадцать лет назад.

– А когда именно умер Антоша, не помните? – спрашиваю я.

– Где-то в конце апреля, – уведомляет меня декан. – Вам подходит?

Не подходит. Дядю увезли в больницу в середине июня. Он кидался на других и бормотал что-то несвязное. Вряд ли эти два происшествия связаны, разделенные почти двумя месяцами.

– Я просто так спрашиваю, не подумайте, – вместо этого отвечаю я.

– Конечно, детали жестоких убийств частенько интересуют любопытных молоденьких барышень.

– А оно было жестоким? – опрометчиво спрашиваю.

– Весьма, над ним глумились должно быть несколько часов, – с энтузиазмом начинает рассказывать декан. – У меня нет изображений его ран, но могу показать вам подобные, – он ставит кружку на землю и готовится открыть экран. И это зная мое отношение к трупам и смерти! Ничего не скажешь, спасибо, декан!

– О, уже ребята пришли! – радостно констатирую я, завидев белобрысую голову одного из своих сокурсников. – Придется перенести это на другой раз!

Декан усмехается, но позволяет мне соскочить.

– Рассаживайтесь, этой ночью наше занятие посвящено хозяину кладбища, – объявляет он. – Надеюсь, вы все успели прочитать посвященные ему главы в учебнике, так что начнем мы с небольшого опроса. Пусть наша леди-брезгливость расскажет нам об особенностях хозяина на местных кладбищах Неявного мира.

Я, только устроившаяся на бревне напротив декана, слышу это и понимаю, что это предложение относится ко мне. Такого я, признаться не ожидала, прочитав, конечно нужные страницы учебника, но, боюсь, не очень внимательно.

– В Неявном мире покойников хоронят не в могилах, а особым образом подготавливают тела и хранят их в разветвленной системе подземных помещений, – начинаю отвечать я. – Хозяин кладбища обитает там, в комнатах, которые были заполнены раньше всего и куда посетители теперь редко приходят. Чтобы связаться с хозяином, необходимо соблюсти определенный ритуал, который совершают специальные церемониймейстеры. С их помощью можно задавать хозяину вопросы о прошлом и будущем.

– Лаконичный ответ, – кивает мне декан. – В своем реферате, который вы подготовите для меня к следующей неделе, будьте более красноречивы. А теперь, посмотрим, как проводится вышеозначенный ритуал. – Он с легкостью создает перед нами экран, на котором появляется мрачное помещение с длинным столом, за которым рассажены покойники с высохшими восковыми лицами, а на нем расставлена обеденная посуда с муляжами различной еды.

Занятие по магии Смерти навело меня на мысль: а ведь у нас есть целый факультет псиоников, которые теоретически могли бы мне помочь найти двух оставшихся, так сказать, кандидатов в мои биологические отцы. Вот только к кому именно из студентов подойти и как попросить? Ведь задача не простая, просто так в перерыве между лекциями ее не решить.

Но при входе в вестибюль Академии мой взгляд падает на доску объявлений. Может, кто-нибудь предлагает свои услуги? Может быть, даже моих сбережений хватит их оплатить?

Подхожу к доске и с надеждой изучаю прицепленные к ней листочки. Я нахожу несколько объявлений о продаже различных книг по магии (и, внезапно, костыля) и о поиске соседа для совместного съема квартиры в нашем конгломерате. А вот предложение сделать расклад на любовь и судьбу – это уже немного теплее. Некое зелье радости по 100 рублей за литр. Интересно, какой в нем процент алкоголя? А, вот и то, что надо! Студентка седьмого курса факультета псионики, кафедры поиска и розыска предлагает свои услуги! За разумную цену – надеюсь, это не шутка. Нужно только написать свое имя и номер курса внизу на этом же листке, где напечатано объявление.

Пишу на листке: “Катерина, 1 курс”, и стою в ожидании. Через полминуты моя надпись пропадает, а вместо нее я вижу: “после четвертой пары, первый уровень подземелья, возле оборотней”. Чуть только успеваю прочитать это, как слова исчезают с бумаги.

Дожив до конца четвертой пары, я зажимаю подмышкой альбом выпускников Академии, взятый из библиотеки, и спускаюсь в подземелье. Пройдя дальше обычного, замечаю дверь, возле которой стоят на задних лапах два безхвостых огромных пса, с глазами отливающими красным при свете моего магического шара. Они оба словно следят за тем, как я нервно прохаживаюсь возле них в ожидании Гелены – той самой студентки-старшекурсницы.

Наконец появляется она.

– Катерина? – окликивает меня девушка еще издали, идя быстрым шагом к нам с оборотнями.

– Гелена, здравствуйте, – киваю я. Собираюсь уже, было, объяснить, в чем состоит проблема, с которой я хочу обратиться, но она сразу же проносится мимо меня и дергает за ручку двери. Таким же быстрым шагом, если не быстрее, Гелена двигается по коридору подземелья псиоников, ища пустую никем не занятую для своих занятий комнату. Я молча следую за ней, разглядывая картины на стенах. Я плохо разбираюсь в искусстве, но даже мне не доставляет усилий понять, что в большинстве своем это артефакты из Явного мира. По ним, хороший псионик наверняка может многое о том мире рассказать.

Ну а Гелена находит подходящее помещение, заходит в него и быстро расстилает на пыльном полу малиновый коврик с бахромой. Плюхнувшись на один его край, девушка достает из сумки свечи и, зажигая их одну за другой, ставит рядом с собой. Я вхожу и закрываю за собой дверь.

– Садись, – говорит Гелена.

Я сажусь лицом к ней на другой край коврика, и мы оказываемся как бы в коконе из мягкого света свечей. Все остальное помещение остается во тьме.

– Так что ты хочешь? – спрашивает, наконец, девушка.

– Я хочу узнать, кто мой биологический отец, – без обиняков говорю я.

– Это очень сложно сделать, – качает головой Гелена.

– Я знаю, кто это может быть. Их трое, есть фотографии, – я показываю ей альбом с закладками.

– Этого мало. Мне нужна от каждого какая-то личная вещь, лучше, содержащая ДНК. Ты знаешь, что такое ДНК?

– Знаю, мы это еще в школе проходили.

– Зубная щетка, окурок, чашка, ложка – что-то такое. Но все равно, вероятность удачи не стопроцентная.

– Мне этих инзраков еще найти надо, чтобы заполучить их вещи. То есть, двоих из них. – Вздыхаю я.

– А вот для этого фотографии может и хватить. По крайней мере, я попытаюсь. – Гелена берет у меня альбом и открывает на первой закладке.

– Вот этот – Михаил Строгий, – показываю я ей.

– Если ничего не получится, платить не надо, – произносит девушка, выпрямляет спину и закрывает глаза.

Очень долгое время она сидит так, совершенно недвижимо. Свечи успевают догореть до середины, когда я слышу от нее первое слово.

– Наконец, я вижу что-то понятное. Это, похоже, таверна. Попытаюсь выйти и разглядеть название. Тетерев. Серебряный тетерев, – Гелена открывает глаза. Вид у нее уставший. – Этот мужчина там, похоже, завсегдатай, найти его легче всего будет там. Давай второго.

Мстислава Стоума Гелена находит быстрее, однако не так точно.

– Даркадар, – шепчет она. – Это точно Даркадар.

Я успеваю приуныть, но она ищет дальше. Вскоре снова открывает глаза, захлопывает альбом и отдает мне:

– Не советовала бы тебе туда перемещаться. Это место гибнет и пытается забрать с собой как можно больше жизней.

Я знаю только, что Даркадар – это еще один мир рядом с нашим. Вот что действительно можно назвать гиблым, так это поиск в нем инзрака. Это даже не иголка в стогу сена, это пещинка в пустыне!

– Неужели ты не можешь сказать что-нибудь более конкретное, хоть что-то? – прошу я.

– Изволь, – поморщившись, кивает Гелена. – Этот инзрак собрался вступить в ряды войска, со дня на день отправляющегося на границу с Омертвевшим. Войско собирается в содружестве Хагима. Но это множество небольших городов. Я видела цифру 32, но не могу сказать точно, является ли это номером города.

– Даже если нет, возможно, там я смогу узнать, где происходит сбор, – радуюсь я.

– Придется поторопиться. На саму границу тебя точно никто не пустит. Но имей в виду, даже в городе будет очень опасно.

Порывшись в сумке, Гелена пишет мне размер платы за свои услуги на клочке бумаги. Это действительно посильная для меня сумма. Передаю ей деньги, но она не берет. Вместо этого девушка сжигает бумажку с цифрами на огне свечи.

– Положи мне в сумку. – Просит она. – Я не могу прямо взять у тебя деньги за работу, потому что это может сказаться на силе моего дара. Не знаю, насколько это правда, – улыбается она, – но проверять не хочу. Кстати, если все-таки ты сойдешь с ума и отправишься в Даркадар, не забудь одеться теплее. Там холоднее, чем у нас, и уже выпал снег.

Покидаю подземелье псиоников в задумчивости – выходить на поиски Михаила Строгого придется как можно скорее, то есть, получается, завтра же, и это значит, что нужно пропускать занятия. Но что если окажется, что именно он мой отец? Что дальше? Не ехать же к нему в приграничье.

И тут я натыкаюсь на выходящих из нашей части подземелья ребят: Харкоса и Альбину. Последняя заметно напрягается при моем появлении.

– Опять прогуливаешь зарядку эгрегора? – достаточно мягко спрашивает даркадариец.

– Я обнаружила, что заряжать его можно и на расстоянии, – сама удивляюсь, что говорю это, но почему бы этому не быть правдой? – Так что решила вместо того, чтобы сидеть на лавочке, уставившись на статую, немного прогуляться.

– Хм, а ведь действительно, – кивает Харкос, – связь с эгрегором уже должна быть достаточно сильна. Проводить тебе домой? – неожиданно спрашивает он. Меня! На глазах у Альбины, которая, очевидно, не равнодушна к нему.

– Нет, спасибо, – отказываюсь я уверенно, но даркадариец все равно берет меня под локоток.

– Не отказывайся, мы же договорились, – шепчет он мне на ухо. – Или сама знаешь, что я сделаю.

– Хорошо, провожай, – цежу я недовольно, вцепившись уже сама в его руку, хотя и без малейших шансов оторвать. Альбине приходится проводить нас рассерженным взглядом.

Но после ристационной тарелки, раз вокруг нас вроде бы нет знакомых, я не позволяю больше дотронуться до себя.

– А теперь иди своей дорогой! – предлагаю я даркадарийцу. – Я свою роль выполнила. Хоть и не считаю подобные спектакли разумным действием.

– Ладно, как скажешь, – покладисто соглашается Харкос, но я слежу, чтобы он окончательно скрылся из видимости, прежде чем продолжить собственный путь. Вот такой маленький приступ паранойи.

Глава 15

Стою на площади в условленное время и жду Степу. Промозглый осенний ветер пытается поделиться со мной холодом, но на мне теплое пальто, которое я отвоевала при выходе из дома. Мама посчитала, что еще рано его надевать, но я уверила ее, что мне уже достаточно холодно, добавив к этому устрашающий кашель, и меня отпустили в нем.

Заприметив меня, Степа идет в мою сторону, сдержанно улыбаясь. На нем расстегнутая куртка и какой-то очень тонкий свитер с высоким горлом.

– А где Артур? – поздоровавшись, спрашивает он.

– Он написал, что не сможет пойти с нами, потому что ему в последний момент назначили какие-то практические занятия, которые он не может пропустить. – Отвечаю я. – А как на счет тебя? Ты точно не пропустишь из-за меня ничего важного?

– У нас сегодня до обеда древние языки и Пентакли и талисманы, – отмахивается Степа. – Одна моя однокурсница обещала дать мне все переписать, так что все схвачено.

При словах “одна моя однокурсница” я замечаю, что непроизвольно хмурюсь. Ну и что это за безобразие со стороны моего организма? Неужели какой-то хиленький цветочек ревности поднял голову?

– Кстати, это тебе! – Степа вытаскивает из кармана куртки небольшой квадратный кусок бумаги в чем-то вроде пленки, прицепленный короткой цепочкой к кольцу из проволоки. – Не знаю, будет ли это работать как надо, но если мои сообщения, как я задумал, будут появляться на этой заламинированной бумажке, то ты можешь просто прицепить ее к сумке как брелок, и тогда тебе не понадобится каждый раз доставать оттуда тетрадь, чтобы прочитать послание.

– Давай попробуем! – с энтузиазмом предлагаю я, вертя в руках его подарок.

Степа достает свой смартфон и печатает на нем что-то. Я смотрю на, как он выразился, брелок, и вижу появляющуюся на бумажке надпись печатными буквами: “Привет, прекрасно выглядишь!”

– Спасибо! – улыбаюсь я и порывисто целую его в щеку.

Совместными усилиями прицепив тугое кольцо к моей сумке, выходим с площади и идем к посольству Даркадара. Это трехэтажное кирпичное здание с чердаком под сводчатой крышей, стоящее отдельно в поле, и смотрится оно достаточно грозно. Но делать нечего, по колдобинам добираемся до входа и заходим в старенькую, но отремонтированную и свежепокрашенную дверь. Внутри же оказывается светло и уютно. Стены большого зала, в который мы сразу попадаем, оформлены красивыми гобеленами с изображениями животных. На полу натертый до блеска деревянный паркет. Богато изукрашенные люстры под высоким потолком дают мягкий приятный свет.

В передней части зала находятся две ристационные тарелки, а в задней – также две деревянные стойки, за одной из которых мы видим вставшего при нашем появлении даркадарийца. Он одет в рубаху, украшенную традиционным орнаментом, делающим ее похожей на пластинчатый доспех. В остальном он очень похож на нашего декана Брадгофа, только татуировки на лице, разумеется, другие.

– По какому вопросу? – смерив нас грозным взглядом, спрашивает даркадариец.

– Нам нужно попасть в Город 32, Хагима, – твердым голосом произносит Степа.

Даркадариец некоторое время молчит, словно переваривая запрос.

– Это там, где собирают новую смену войск для работы в приграничье, – строго говорит он, наконец. – Вы слишком молоды для такой работы. – Очевидно, он хочет сказать не только молоды, но и хлипковато выглядите, но сдерживается.

– Мы не собираемся вступать в войска, – объясняет Степа немного уязвленно, – нам нужно навестить кое-кого.

– Это может быть опасно, – продолжает даркадариец.

– Ничего, уж как-нибудь продержимся в вашем мире несколько часов, – уже сердито проговаривает Степа.

Даркадариец недобро хмыкает.

– Ну, если вы в этом уверены, – он хлопает рукой о звонок, вызывая замену, а сам ведет нас к одной из ристационных тарелок. – Садитесь!

Вскоре уже гобелены на стенах приходят в быструю круговерть и сливаются в единое целое. Постепенно краски вокруг нас меняются, сначала темнея вплоть до полной черноты, а затем светлеют вплоть до белого. Когда тарелка останавливается, мы оказываемся на небольшой площади, убеленной снегом, вокруг которой плотными рядами стоят деревянные четырех-пятиэтажные строения.

Мороз сразу же принимается щипать щеки и пальцы, так что я быстро одеваю варежки. Мы встаем и, вылезая из тарелки, благодарим даркадарийца.

– Ну-ну, – единственное, что отвечает он, прежде чем исчезнуть.

– Не обращай внимания, – предлагает Степа, – на нашем факультете несколько даркадарийцев и они все такие. Считают, что люди, то есть инзраки, беспомощные младенцы, не способные даже… с погремушкой справиться. – Кажется, он хотел выразиться грубее, но быстренько нашел благозвучный эвфемизм для моих нежных ушек. Не то, чтобы это было необходимо, мне все-таки не пять лет, но я его не поправляю. – Пойдем, я, кажется, слышу звон мечей.

Действительно, пройдя напрямик по узкому проходу между домами, мы выходим на более широкое пространство, на котором тренируются выстроившиеся в два ряда воины. В основном это мужчины-даркадарийцы, но есть и женщины, и инзраки. Они дерутся друг с другом на мечах, распаренные, с голыми торсами, так что видны замысловатые татуировки даркадарийцев: в виде крыльев на спинах и оплетающих грудь и живот орнаментов.

– Вон он! – Степа указывает мне на бородатого мужчину в дальнем ряду. Судя по всему, это действительно Мстислав Стоум, которого мы ищем, по крайней мере, он очень похож на его фотографию в альбоме выпускников Академии. – Смотри, ничем не уступает даркадарийцам, – с тихим восхищением добавляет друг.

И вправду, и по силе, и по ловкости, он кажется равным своему даркадарийскому противнику. А то и лучше. Если какими-то судьбами он все-таки мой отец, то я явно не в его породу пошла.

Мы некоторое время смотрим на тренировку, когда вдруг чья-то тяжелая ладонь ложится мне на плечо.

– Ах вот вы где! – слышу глухой насмешливый голос из-за спины. Резко развернувшись, я вижу одетую во все черное фигуру даркадарийца. Мой взгляд тут же прыгает в левую верхнюю часть его лица. Вижу расческу под глазом и тут же успокаиваю подпрыгивающее сердце. – Прогуливаете?

– Харкос! Ты что здесь делаешь?! – восклицаю я, скидывая его руку.

– Вообще-то, это мой мир, – напоминает он. – Это что вы здесь делаете? Вместо занятий в Академии. Или их отменили, а я и не в курсе?

– Тоже мне, блюститель посещаемости нашелся, – ворчит Степа.

– Я как раз собирался сесть в ристационную тарелку на площади, чтобы как добропорядочный студент добраться до Академии, когда заметил, как ваша парочка скрывается в направлении, как оказалось, даркадарийского посольства. Что мне оставалось делать, как не последовать за вами?

– То есть, это мы сбили тебя с пути истинного? – уточняю я.

– Вы хоть понимаете, как здесь опасно находится? – Харкос действительно выглядит обеспокоенным, словно его волнует наша безопасность.

– Если ты переживаешь за свое растение, – предполагаю я, – то знай, оно выпустило вполне уверенные ростки, они растут и крепнут.

– Не угадала, я переживаю за полную комплектность нашей группы. А вот без этого мальца я могу обойтись, – даркадариец настолько дружески хлопает Степу по спине, что тот чуть не летит носом в снег.

Тем временем тренировка заканчивается, и я наблюдаю, как Мстислав обтирается снегом, прежде чем надеть рубашку. Брр. Но я вот думаю, нельзя ли как-нибудь собрать снег, в которой летят смешанные с потом капли? Будет ли это подходящим материалом для Гелены?

Но мысли эти прерывает отделившийся от нас Степа, который уверенным шагом, идет к Мстиславу.

– Мстислав Сергеевич Стоум? – спрашивает он у него и, получив утвердительный кивок, продолжает: – Меня к вам послала Полина Петрониева, помните ее?

Если судить чисто по выражению лица Мстислава, он такую никогда и не знал. Но Степа, не удовлетворенный этим, начинает рассказывать про то, как он якобы хочет присоединиться к войску, отправляющемуся в приграничье, и спрашивает совета, как пройти отбор, что нужно уметь и тому подобное.

– Пойдем, посидим, поговорим, – предлагает заболтанный Мстислав, и они вдвоем уходят с площади.

– Так этот балбес и вправду собирается остаться здесь? – с сомнением спрашивает Харкос.

– Да. Нет. После учебы, может быть, – неуверенно отвечаю я. Мы с ним следуем за Степой с Мстиславом до харчевни с названием на даркадарийском на висящей у входа шильде.

– Так, немедленно объясни мне, что здесь происходит! – даркадариец останавливает меня и поворачивает к себе лицом. – Ради чего ты так рискуешь своей жизнью?! – спрашивает он уже мягче.

– Да брось, – прошу я. – Какой еще риск для жизни? Как видишь, здесь вполне нормально относятся к инзракам, раз их даже спокойно берут в свои войска, – говорю уверенно, но тут как раз мне в голову прилетает огромный снежок. Он разбивается о вовремя поставленную Харкосом защиту, но буквально в миллиметре от моего виска.

Развернувшись, мы видим совершенно синюю и дрожащую от холода Альбину, в легкой черной накидке и кружевных перчатках до локтей.

– Тебе что, одного парня мало?! Хочешь и чужого увести?! – дребезжащим голосом осведомляется она. Игнорируя утрамбованную дорожку, она агрессивно топает к нам по глубокому снегу в коротких черных сапожках, чуть ли не воя от попадающей внутрь них ледяной воды. Однокурсница представляет собой такое жуткое зрелище, что я едва подавляю желание спрятаться за Харкоса.

– Я даже не думала у тебя его уводить! – быстро говорю я, пока она до меня не добралась. – Я со Степой здесь по делу, а этот, – я указываю на даркадарийца, – для того, чтобы выбесить нас обеих, не иначе. Ты посмотри, он даже улыбается!

Харкос действительно довольно улыбается уголками рта, глядя на взбесившуюся девушку. Но тут скрипит открывающаяся дверь харчевни.

– Да что вы все тут делаете?! – Кричит на нас даркадариец среднего возраста, появившийся на пороге. За шиворот он вытаскивает на улицу растерянного Степу. – Кто пустил сюда весь это молодняк?! Вы все тоже студенты этой неявной Академии?! Первокурсники?!

Грозный даркадариец сбегает вниз по лестнице и швыряет нам Степу. Снова оглядывает нас возмущенным взором:

– С чего вы решили, что можете разгуливать здесь?! Отведу вас к коменданту, пусть он решает, что с вами делать!

С этими словами даркадариец стаскивает с себя теплый меховой плащ и закутывает замерзающую Альбину. Степа же, поймав мой взгляд, показывает, что в кармане куртки у него находится пакет с маленьким стаканчиком. Похоже, не смотря ни на что, он успел-таки утянуть со стола то, из чего пил Мстислав, а значит, наша прогулка в Даркадар хотя бы не будет бессмысленной.

– Туда! – подхватив под руки, даркадариец тащит нас с Альбиной в указанном направлении, а Степе с Харкосом ничего другого не остается, как следовать за нами.

Однако стоит нашей процессии завернуть на безлюдную улочку, как где-то неподалеку начинают тревожно звонить колокола. Не мешкая, наш провожатый тут же освобождает руки и выхватывает из ножен меч. Он делает это очень вовремя, потому что прямо перед нами вырисовывается сразу несколько необычных существ: широкие мускулистые фигуры в меховых одеждах с роговыми наростами на носу, подбородке и над бровями. Явно это совсем другой вид, нежели известные нам даркадарийцы. Объемные наплечники непонятного назначения делают их еще более массивными. В руках они держат наизготовку изогнутые мечи.

Наш даркадариец вытягивает свободную руку и производит удар по висящему на улице колоколу. И тут же двое самых крупных существ наваливаются на него. Они обмениваются ужасающими по силе ударами мечей, пока наши парни применяют атакующие заклинания на остальных нападающих. Но магия тех не берет, натыкаясь на какую-то невидимую защиту, и только понемногу отталкивает их назад.

Тем временем, старшему даркадарийцу удается серьезно ранить одного из великанов, который, ругнувшись на своем языке, просто тает в воздухе. Но второй прямо через своего исчезающего товарища наносит свой сокрушительный удар. Даркадариец, выронив из руки меч, падает на окрасившийся в красный снег.

Харкос тут же поднимает оружие, и набрасывается с ним на оставшегося врага. Однако это дает возможность подойти к нам еще одному противнику, четвертого по-прежнему удерживает в стороне Степа.

Я вижу, как Альбина выдает вполне мощную молнию по одному из врагов, с которыми дерется Харкос. И хотя это лишь на секунду притормаживает его, все равно кажется полезным. А вот я никаких атакующих заклинаний не знаю, кроме уничтожения, которые не оказывает на этих существ какого-либо заметного эффекта. Стремясь помочь, я левитирую в сторону, а потом к себе тело раненого, но, надеюсь, еще живого даркадарийца. За ним тянется тошнотворно-кровавый след.

– Туда, внутрь! – кричит мне Степа, ударами заклятий не позволяя врагу подобраться к нам. Я оборачиваюсь и вижу рядом с собой небольшое цилиндрическое строение с массивной дверью, где вполне можно было бы укрыться. Но не успеваю я поднять тело над ведущими внутрь ступеньками, как Харкос тоже кричит предостерегающе:

– Нет, только не туда! Нет!

Что ж, ему виднее. Мне приходится оставить тело даркадарийца на снегу и взглянуть на ужасающую рану. Я даже не понимаю сразу, где тут что! Очень много крови, ошметки одежды все в крови и вспоротые живые ткани. Я с трудом соединяю края раны и применяю запечатывающие заклинание, которые раньше тренировала максимум на царапинах, которые приходилось самой же себе и наносить. На большее я никогда не решалась. А тут такое! В итоге я и сама оказываюсь вся в чужой крови, и только, наверное, адреналин, не дает мне упасть в обморок рядом со своим пациентом.

Но в следующий момент я не удерживаюсь от крика. Прямо передо мной возникает еще один нападающий, и он уже заносит меч для удара, который должен, видимо, добить раненого. Я экстренно левитирую тело даркадарийца в сторону, и от испуга получается довольно резко, так что удар меча приходится по каменной ступеньке здания. Но противник, не мешкая, снова размахивается, чтобы очевидно прикончить уже меня!

Я не придумываю ничего лучше, чем пролеветировать на этот раз его меч. Но, не смотря на мои усилия, тот летит на меня и застывает в воздухе всего лишь в паре ладоней от моей шеи, хоть я и стараюсь увернуться. А вот его хозяина отбрасывает на стену мощнейшим ударом! Я оглядываюсь. Степа! Должно быть, он собрал все оставшиеся силы, чтобы сформировать файербол такой мощности. Теперь он стоит одним коленом на снегу, пытаясь не свалиться от усталости.

Хватаю висящий передо мной меч, готовая защищаться, но мой противник предпочитает не вставать и даже не открывать глаза.

Перед Харкосом к этому времени остался всего один противник и тот, похоже, решил отступить, видя несущихся к нам даркадарийцев. Но напоследок он что-то проговаривает злым голосом и кидает в моего однокурсника небольшой мешочек. После чего благополучно исчезает.

Харкос отмахивается от мешочка мечом так, что тот, ударившись об него, отлетает в сторону.

– Сожги его немедленно! Сожги! – взволновано командует он Степе. Степа с трудом встает, подходит ближе и направляет слабую струю огня на мешочек. Тот неохотно сгорает, издавая шипение и искры.

Мы оглядываемся. Возле нас остался только один противник без сознания, остальные смогли сбежать, так что лишь пятна крови на утоптанном снегу, показывают, что здесь было настоящее побоище. А к нам уже подошли другие даркадарийцы, кто-то из них притащил носилки и раненого аккуратно кладут на них. Я отхожу в сторону, чтобы не мешать. Надеюсь, он выживет после моего вмешательства.

– Кто вы и что здесь делаете? – строго спрашивает пожилой даркадариец, оглядывая нашу четверку суровым взглядом.

– Мы студенты неявной Академии, – отвечает за всех Харкос, потому что взгляд этот в итоге останавливается на нем. Он в свою очередь смотрит на меня, как бы ища подсказки для ответа на вторую часть вопроса. А я уже и не знаю, что сказать. Теперь, в свете того, что произошло, истинная причина нашего присутствия в Даркадаре кажется несущественной.

– Я здесь потому, что она, – сердито начинает Альбина, – потащила моего парня за каким-то демоном в это ужасное место! Я хотела сказать, в это опасное место, – быстренько поправляется она, видя, что даркадариец недоволен таким определением своей родины.

– Она меня никуда не тащила, – возражает Харкос, тоже не уточняя, кто такая она. – И я никому не принадлежу!

– Мы просто хотели больше разузнать о войсках приграничья, – озвучивает свою версию Степа, заглушая брань Альбины на Харкоса.

– Мы не собирались здесь надолго задерживаться, – вставляю я, – и уже уходим.

– Нет! Замолчи! – прикрикивает пожилой даркадариец на раскрасневшуюся Альбину. – Я отведу вас к коменданту, уверен, ему будет, что вам на все это сказать!

Ну вот, не смотря даже на все случившееся, нам все равно придется объясняться с комендантом! Мы понуро следуем за своим очередным провожатым, и я быстренько пытаюсь сообразить, как именно лучше оправдаться.

Идти оказывается всего ничего. Нас приводят в пятиэтажное здание, судя по более ухоженному официально выглядящему окружению, находящееся в центре города. Мы проходим через охрану, которая отнимает у меня мой трофейный меч, а потом оказываемся в небольшом помещении с маленьким окошком, через которое сможет сбежать разве что кошка. По периметру комнаты стоят простые лавки, и больше никакой мебели нет.

– Ждите здесь, – говорят нам, прежде чем запереть снаружи дверь.

– Я и не знал, что в Даркадаре запрещено находиться без веской причины, – Степа проходит комнатку по диагонали.

– Не то, чтобы запрещено, но не желательно, – говорит Харкос, угрюмо уставившись в окошко. – Так что нас просто пожурят немного и отпустят восвояси.

– Целую ночь занятий пропустим, – Альбина присаживается на скамейку и бросает на меня сердитый взгляд, но меня это наводит на мысль, что пока мы ждем, как раз можно узнать нечто новое.

– Харкос, а кто были эти существа, что напали на нас? – спрашиваю я прежде всего.

– Это ярынники. Одна из разумных рас, населяющих наш мир, – объясняет даркадариец. – Они чаще устраивают набеги на наши города именно в это время года, чтобы перед спячкой набрать жирка.

– В смысле, они вас едят?! – ужасаюсь я.

– Белок, есть белок, – пожимает плечами Харкос. – Хотя это не основная причина нападений. Ярынники уверены, что это из-за нас погибает наш мир, и увеличиваются омертвевшие земли, из-за наших занятий магией смерти.

– И насколько они правы?

– Не исключено, что полностью, – невесело усмехается Харкос. – Из-за этого же в вашем мире магия смерти без лицензии строго запрещена, даже под страхом смерти в исключительных случаях. Власти боятся, что то, что происходит с нашим миром, может произойти и с вашим.

Несколько секунд мы просто молчим.

– А что это был за мешочек, который бросил в тебя последний ярынник? – вспоминается мне.

– Это он так пытался меня проклясть. – Харкос вздыхает и садится на скамейку, продолжая рассказывать: – Они хотят извести нас полностью. Если не получается убить, так хотя бы лишить возможности иметь детей. Ходят слухи, что так прокляли нашего декана Брадгофа, который каждые летние каникулы в Академии проводит в Приграничье. У его жены дважды рождались мертвые дети. Только на третий раз на свет появились живые, хоть и болезненные девочки-близнецы. Кстати, помните то строение, в котором ты хотела укрыться с раненным, но я не позволил? Это место очень опасное, в нем как раз проводились раньше самые жуткие магические ритуалы c использованием жертвоприношений. Один из них заключался в призывании могущественного демона и заточении его жизнью специальной жертвы. В обмен на исполнение желания мага, жертва умерщвлялась, а демон получал свободу в нашем мире. В качестве жертвы использовались младенцы преимущественно других рас.

Мне сразу вспоминается, что именно даркадариец украл младенца, то есть предположительно меня, у моей предположительной настоящей матери. Вот для этого и украл? Для подобного ритуала?

– Опять же по слухам, наш декан Брадгоф исполнил этот ритуал, чтобы снять с себя проклятие, о котором я говорил. – Продолжает Харкос. – Не поручусь, конечно, что эти слухи верны, но снять это проклятье другим способом очень сложно. Именно в проклятьях ярынники очень сильны.

– Вот это декан у вас, – Степа, который весь разговор ходил из угла в угол, наконец, садится на скамью. – А про нашего декана, Светозара Хитровина, никаких слухов не ходит? И где их вообще можно послушать? А то у нас на факультете разговоры все про любовь, да про любовь, как будто сейчас март месяц.

– Послушать можно на торжественных мероприятиях для даркадарийской знати. Или на худой конец на официальных сборищах в конгломерате инзраков, – снисходительно отвечает Харкос, сложив руки на мускулистой груди, – куда вас, колдунов из Явного мира, явно не приглашают.

Степа только вяло кивает.

– А про декана вашего говорят, что они с нашим деканом – хорошие друзья и вместе сражались в Приграничье.

– Ах вот почему им обоим пришла в голову светлая мысль отправить нас чистить подземелья! – догадывается Степа.

– Так вы этим занимались, когда я вас там застал? – спрашивает Харкос, но мы не успеваем ничего ответить, так как лязгает замок на двери, и в комнату, пригибаясь, заходит незнакомый нам пожилой даркадариец, а следом за ним декан Брадгоф и декан Хитровин. Мы все с разной скоростью вскакиваем с лавок.

– А вот и ваши студенты, – с хитрой усмешкой говорит даркадариец, оглядывая нас одного за другим, – целые и невредимые.

– Сюда вы тоже на экскурсию подались? – интересуется декан Брадгоф, опознав нас по каким-то признакам. – Мне даже интересно, откуда в следующий раз вас придется выуживать? Не поделитесь планами?

– Мы не собирались вас тревожить, декан, – говорит Харкос, – но этот город оказался слишком гостеприимным, и нас, похоже, не хотят отпускать просто так.

– Все так, только из рук в руки ваших наставников, – улыбается пожилой даркадариец. – Пусть они знают, чем вы занимаетесь в отведенное для учебы время.

– Да они и так… – бормочет Степа.

– И я вижу, ваш любовный треугольник разросся до четырехугольника, – продолжает язвить декан Брадгоф, которого, по-моему, все это очень веселит.

Альбина сердито краснеет. Я, наверное, тоже. Мы все переглядываемся между собой, но возразить никому из нас нечего. Действительно, вот так вот вышло, и все из-за Харкоса. Вот зачем только он повсюду преследует меня? Хотя, придется отдать ему должное, если б не он, мы могли бы сегодня погибнуть. Я еще никогда не видела, чтобы так владели мечом, да против нескольких соперников сразу! Тренировочные бои не в счет. Это было действительно красиво, хоть и страшно.

– Как бы все это ни было забавно, – вступает не столь довольный нами декан Хитровин, – но, по крайней мере, вы двое уже второй раз без веской на то причины поставили свою жизнь в опасность, – он показывает на нас со Степой. – И я не собираюсь, потворствовать такой безалаберности, даже если она продиктована влюбленностью. Боец без мозгов и чувства самосохранения не нужен ни на передовой, ни в тылу. Ни в Приграничье.

– Хотя эта девочка, – вдруг возражает пожилой даркадариец, – хорошо заштопала одного из наших раненых прямо во время боя. И при этом она на факультете магии Смерти, как я понял?

– Да, эти трое с моего факультета, – указывает на нас декан Брадгоф.

– Удивительное сочетание способностей! – восторгается даркадариец. – Такое бы в Приграничье очень даже пригодилось!

Декан Брадгоф ухмыляется, но не проходится по моим “способностям”. Я едва подавляю неуместную сейчас улыбку, лишь про себя радуясь, что раненый жив. Потом задумываюсь, означают ли слова даркадарийца то, что я подумала. А то вдруг он имел в виду, что раненый умер, зато какой ладный шов вышел!

– Так он выжил? – уточняю я.

– Вашими стараниями, – чуть кланяется даркадариец.

– Не думайте, что так будет везти все время, – строго выговаривает декан Хитровин. – А то еще возомните из себя великого лекаря, а для этого нужно прилежно учиться и не только в Академии, но и всю жизнь!

– И не на моем факультете, – бросает декан Брадгоф.

– И все же, она действительно спасла этого даркадарийца, – злится за меня Степа.

– Да, да, мы уже поняли, что вы безумно влюблены, – фыркает декан Брадгоф. – И по взглядам, которые вы все бросаете друг на друга, сразу ясно, кто в кого и насколько. Заканчивайте с этими подростковыми бреднями! За время, что я преподаю, я уже успел вдоволь навидаться этих детских страданий друг по дружке, смешных интрижек и прочих соплей. Только в Приграничье от всего этого и можно отдохнуть!

– С удовольствием ждем вас летом! – восклицает пожилой даркадариец.

– А уж я как жду! – декан Брадгоф разворачивается к выходу. – Вы трое за мной!

– А вас, студент, – обращается декан Хитровин к Степе, – я лично отконвоирую домой к родителям!

Вот, демоны Ада, это уже серьезно!

Из здания мы выходим все вместе, причем на выходе охрана мне отдает мой трофейный меч, с которым я так и иду до ристационной тарелки. Уже в нашем мире, возле посольства, наши пути разделяются.

– Я отведу домой студентку Аметистову, – говорит декан Брадгоф, обращаясь к Харкосу. – А вы проводите студентку Милоликову. – Он берет под руку Альбину и на всякий случай спрашивает: – Я вас не перепутал?

Со всею скорбью я прощаюсь взглядом со Степой, которого утаскивает прочь декан Хитровин, потом смотрю, как удаляется наш декан с однокурсницей, которая еще несколько раз ревниво оборачивается, пока они не исчезают за поворотом.

– Что ж, на этот раз я провожу тебя до самого конца, – говорит Харкос. – Ничего не сделаешь, такой приказ старшего.

Я уже представляю второго побитого матерью даркадарийца, хотя вряд ли она заметит, что это другой. Интересно, чем она будет драться на этот раз?

– Давай, все же не до самого дома? – предлагаю я жалостливо.

– Исключено. – Харкос кладет мою руку на сгиб своего локтя и увлекает меня за собой. – Так, давай я понесу твой меч, – он забирает его у меня и затыкает за пояс. – Что ты собираешься с ним делать?

– Ну, матери его возникновение у меня я никак не смогу объяснить, так что подарю его Степе. Он-то найдет ему применение.

– Учитывая, что его-то родители будут знать, где мы этим вечером были вместо занятий, можно и ему. Если, конечно, его предки-колдуны не перепугаются и не заберут его из Академии.

Да, я тоже этого безумно боюсь. Хорошо, что хотя бы декан Брадгоф смилостивился, и не стал уведомлять обо всем мою мать. Правда, он послал Харкоса меня провожать, хорошо зная, что будет. Впрочем, еще рано, и мамы может еще не быть дома, тогда все в порядке.

Однако когда мы уже находимся в виду границ нашего сада, я останавливаю Харкоса.

– Все, я дома, – киваю на ворота.

– Прекрасно, тогда мне остается сделать только вот это, – Харкос разворачивает меня к себе и, наклонившись, достаточно нежно, но требовательно целует в губы. Я задыхаюсь и от возмущения, и от чего-то еще противоположного. Харкос красавец, от него хорошо пахнет, он сильный и мужественный. Сегодня он дрался на моих глазах и победил, если б не он, мы бы, наверное, погибли. Я не могу сказать, что мне неприятно, но все же такого не должно было случиться.

Я отталкиваю Харкоса, точнее пытаюсь, что вообще-то не в моих силах. Но он сам отпускает меня.

– Харкос, у тебя было что-то с Альбиной? – спрашиваю я в совершенно разлаженных чувствах.

– Было, один раз, но я же сказал тебе, это не имеет никакого значения. Мы не можем иметь серьезных отношений ни с кем, кроме даркадариек. – Повторяет Харкос. – Альбина это тоже знает, так что то, что она втемяшила себе в голову, что я якобы ее парень, это полная чушь. Я как-нибудь избавлюсь от нее, обещаю.

– Зачем же? Чтобы у нас с тобой тоже было один раз?

– Не обязательно только один, – он нежно проводит пальцами по моей щеке.

Глупый, глупый организм реагирует совершенно не так, как велит мне голос разума. У меня есть Степа, и он в сто раз лучше этого крепкого, накаченного, прирожденного воина. Я собираюсь примерно так и заявить, вот только ноги касается что-то живое. Я смотрю вниз, и вижу хорьков моей матери, ластящихся ко мне и с подозрением принюхивающихся к Харкосу.

– Это что за зверушки? Твои? – спрашивает он.

– Нет, моей матери, – с ужасом отвечаю я. – Ты должен немедленно скрыться! Прямо сейчас!

– Но мы не договорили, – уже отходя от меня, напоминает Харкос.

– Беги! – умоляю я и, видимо, очень доходчиво – даркадариец тут же переходит на быстрый бег. А я уже вижу расплывчатый контур фигуры моей матери. Она подходит ближе, материализуюсь полностью.

– Что здесь происходит?! – сразу же яростно восклицает мама. К счастью, она оказывается спиной к удаляющемуся Харкосу и не видит его, а через несколько секунд он уже скрывается за соседним домом.

– Ничего, – как бы удивленно отвечаю я. – А что?

– Буня с Моней меня позвали, – мама раздраженно оглядывается вокруг, но улица уже пуста. – Ты что, снова притащила домой какого-то мужчину? Почему ты вернулась так рано?

– Магазин сегодня закрылся пораньше, – стараюсь я говорить уверенно. – И нет, никого я не притащила. Как видишь.

Мама недоверчиво подходит ближе ко мне и втягивает носом воздух.

– От тебя пахнет мужчиной! – заявляет она брезгливо. – Где он?! Сбежал?! Какой пример ты показываешь Фросе?! Якшаешься прямо перед нашими окнами то с одним мужланом, то с другим!

Надо же, по запаху поняла, что мужчина другой! Вот это хватка!

– Мама! – проговариваю я раздраженно. – Никакого мужчины не было! В магазин приходила лоточница, продававшая туалетную воду. Вот эта, запах которой ты учуяла, мне понравилась больше всего. Я даже собиралась взять денег и купить завтра флакон, но если ты считаешь, что запах мужской, то я воздержусь.

Мама смотрит на меня недоверчиво, но ничего на эту версию событий возразить не может.

– Ладно, – говорит она, сдавшись. – Мне нужно вернуться на работу. А ты сейчас же иди домой! Пусть Фрося хоть сегодня придет из школы и будет не одна.

Глава 16

Я усаживаюсь на кухне, где у меня нет шансов пропустить Фросю, когда она вернется из школы, и сразу пишу сообщение Степе. Я хочу знать, как он там, учитывая, что декан его факультета оказался намного строже, чем наш. Правда, наш декан, по слухам, о которых мы сегодня узнали, вообще убийца. Но с Альбиной, которую тот прошел провожать, я все равно не могу связаться. Да и вряд ли он стал бы с ней что-нибудь делать, зная, что есть двое свидетелей, видевших, как она с ним уходила.

Пока я сижу таким образом и переживаю, ответа от Степы не приходит. Так что я задумываюсь, вспоминаю все, что нам довелось пережить сегодня, и особенно тот момент, когда Степа спас мою голову от удара меча. Меня затапливает волна благодарности, но вот не знаю, хорошим ли подарком будет трофейный меч? Ведь это Харкос на мечах дрался как зверюга с двумя противниками одновременно, а Степе довелось только стрелять в них заклинаниями из-за его спины. Это не его вина, на его долю оружия-то и не было, но вдруг он сочтет такой подарок намеком на это обстоятельство? Я уже как-то сталкивалась с подобной ситуацией, правда дело тогда было в младшей школе. В общем, лучше подарить будет что-то другое, например, такой же как у меня браслет с защитой от подселения демонов. Вот это хорошая идея, практичная! Я не смогу его купить, поиздержавшись из-за поисков отца, но что мне мешает сделать такой самой, когда в моих услугах вся библиотека Академии? Ничего! Разве что ручки, растущие не оттуда.

Тут как раз хлопает дверь, и в коридоре, с видом на который я сижу на табуретке, появляется моя сестра. Завидев меня, она сразу пугается:

– Что произошло?! Почему ты уже дома?!

– Все хорошо, просто ушла с работы пораньше, – улыбаюсь, стараясь сделать вид, что все в порядке и беспокоиться не о чем. – Переодевайся, а я поставлю чайник!

К сожалению именно сейчас, с возвращением Фроси, приходит сообщение от Степы. Я встаю с брелоком, зажатом в руке, и, отойдя к плите, прежде всего, ставлю греться воду, а сама, пока нахожусь вне поля зрения сестры, читаю, что он написал:

“Декан только что ушел. Когда мы пришли домой, там был только дед, которому декан и решил рассказать о моем недопустимом поведении. Точнее о нашем. Он считает, что ты не меня плохо влияешь”.

Сообщение сопровождается нарисованной веселой рожицей, так что, наверное, все не так плохо. Или наоборот все настолько плохо, что Степа пытается смягчить какое-то горькое известие?!

“И как отреагировал на это твой дедушка?” – пишу я, прямо поверх пленки на брелоке. Надпись исчезает, как только я ее заканчиваю.

“Плохо”. – Вот так, одно единственное слово, даже без рожиц!

Я и так нервничаю, а еще кто-то легонько дотрагивается до моего плеча! Это Фрося, все еще не снявшая плащ. Не переодевшись, она зашла на кухню в носках, чтобы застать меня за недопустимым поведением, как выразился декан.

– С кем это ты переписываешься? – она моментально понимает, чем именно я занимаюсь, но заглянуть за мое плечо не может – она ниже меня ростом.

– Ни с кем! – возмущенно восклицаю я. – Составляю список покупок.

– Тогда покажи его мне! – требует сестра.

– Еще чего, – я заслоняю от нее брелок, не давая зайти ни слева, ни справа.

“Так считает декан. Потому что дед решил, что раз ты на меня плохо влияешь, то просто обязана прийти в воскресенье к нам на ужин. Придешь?” – появляется длинная надпись на брелоке.

– Покажи, или я маме скажу! – переходит на угрозы Фрося.

– Ты не посмеешь!

– Еще как посмею! Признайся, что ты с кем-то переписываешься!

– Ладно! – рявкаю я, понимая, что драматически опаздываю с ответом Степе, а, толкаясь с сестрой, написать что-то проблематично. – У меня есть друг!

– Друг – мужчина? – Фрося прекращает на меня напирать, и я пишу на брелоке короткое: “Приду”.

– Если тебе так хочется знать, да, – со вздохом признаю я.

– И ты теперь будешь у него дневать, как мама? – насупившись, спрашивает сестра. – Я буду оставаться в доме одна с дядей? Так?

– Нет, конечно, такого никогда не будет, – обещаю я ей. – Но теперь дай мне спокойно поговорить с моим другом, хорошо? У него из-за меня неприятности.

– У тебя самой будут неприятности с мамой, если она узнает о нем, – говорит Фрося. Как будто я сама не догадываюсь!

– Поэтому я рассчитываю на то, что ты будешь молчать, – стараюсь как можно спокойнее сказать я.

– Ладно, – все еще недовольная Фрося идет в прихожую надевать туфли. Я же возвращаюсь обратно к брелоку.

“Моя сестра нашла в морозилке ногу второго тела”, – прилетает мне новое сообщение от Степы. – “Крику было!”

“И после этого твои родные хотят видеть меня у себя?” – отвечаю я.

Мы продолжаем переписываться до прихода мамы, а после этого продолжаем переписываться тайно от нее. Такой способ обмена сообщениями оказывается крайне удобным, единственное, начинает сбоить после восхода солнца.

Но следующей ночью нам со Степой вообще не удается увидеться, поскольку теперь нам предстоят практические занятия.

Наша группа факультета магии Смерти собирается в небольшой аудитории, размеры которой, однако, не объясняют того, почему Харкос и Альбина садятся так близко ко мне. В итоге получается, что группа как бы разделилась на две компании: слева мы трое и справа остальные четверо с интересом поглядывающих на нас. Последним в комнату заходит декан Брадгоф, хотя в расписании числится другой преподаватель. Все с любопытством смотрят на него. Он отвечает нам тем же.

– Этой ночью у вас будут практические занятия в Явном мире, – говорит декан. – Надеюсь, все тщательно ознакомились с розданными методичками?

Нестройный хор голосов отвечает утвердительно, хотя не удивлюсь, если дальше оглавления никто не пошел. Дело в том, что такие занятия у нас происходили несколько раз еще в школе, кроме того мы читаем книги и смотрим фильмы из Явного мира. Да мы там будем как рыбы в воде. Тем более что университетский практикум не предполагает ничего нового.

– Курировать вас буду не я, а Игорь Абрамович, – декан кивает на другого преподавателя, входящего в аудиторию. – Так что я, к сожалению, ничего этого не увижу, хотя уверен, там будет на что посмотреть.

Хм, может и стоило пролистать методичку.

– А вы трое, – декан поворачивается к нашей троице. – Надеюсь, вы не будете сильно скучать без четвертого колеса в вашей телеге. Я пытался отпросить студента Пактовьева к вам, но декан Хитровин почему-то ответил резким отказом.

Вторая часть группы весело смеется при этих словах. Эй, а они откуда знают про наш любовный четырехугольник, как выразился декан? Получается, они откуда-то услышали про наше вчерашнее приключение на четверых.

– Но не переживайте, – успокаивает нас декан Брадгоф. – Уверен, вы и втроем сумеете во что-нибудь влипнуть. А Игорь Абрамович мне обо всем подробно расскажет.

Преподаватели раскланиваются друг с другом, и декан покидает аудиторию.

– Что ж, ребятки, – оставшийся профессор оглаживает свою внушительную серую бороду, – сначала мы все переоденемся в более подходящую для Явного мира одежду. Она сложена на задней скамье.

Все встают и с любопытством идут выбирать себе наряд из предложенного. В принципе одежда вся одинаковая, только разных расцветок: плотная кофта с капюшоном и одним большим карманом спереди, джинсы, куртка и кроссовки. Причем черного цвета кофта только одна, из-за чего поначалу возникает спор, но поскольку на ней оказывается большая аппликация котика, то достается она Альбине. В остальном просто ищем себе подходящие размеры. Правда, джинсы даже при попадании в нужный размер оказываются у всех коротковаты, открывая осеннему ветру беззащитные лодыжки. Зато кофты теплые и длинные. У меня оказывается оранжевая, а Харкос не без труда напяливает на свои могучие плечи ярко-синюю. Чтобы не так бросалось в глаза татуированное лицо, он надевает капюшон. Впрочем, на улице уже холодно, мы все надеваем. В итоге, когда мы выходим из здания и садимся кружком в ристационную тарелку, вдруг понимаем, что похожи на какую-то очень странную секту одетых в разноцветные балахоны людей.

Игорь Абрамович оглядывает нас и говорит: “Хм”. Но делать нечего. Ристуем.

После пересадки на площади мы прибываем в Явный мир и, прежде всего, оглядываемся вокруг, привыкая к обстановке. По местным меркам уже довольно поздно, так что на улице людей почти нет, но в окружающих нас домах во многих окнах горит свет. Выглядит уютно. Здания вообще смотрятся совсем по-другому: не брошенные, с целыми не забитыми окнами, они ощущаются как живые. Улицы убраны, асфальт сплошной, нигде ничего не валяется, кроме сброшенной с деревьев осенней листвы, сметенной на газон. По проезжей части время от времени проезжают машины с горящими фарами.

– Так, мы сейчас доходим до светофора и переходим дорогу по зебре, – рассказывает Игорь Абрамович. – По зебре, это значит прямо по полоскам ногами, – уточняет он, что выдает в нем немалый опыт общения со студентами. – Не рядом, не в виду оной, не одной ногой, не перелететь, не перепрыгнуть.

Профессор кивает сам себе и начинает действовать в соответствии с планом, направляясь по тротуару к светофору. Мы гуськом идем за ним, следуя привычке из собственного мира, где лишний шаг в сторону может означать перемещение в самом неизвестном направлении. Но, не доходя до цели, он снова поворачивается к нам, и семь фигур в капюшонах, шеренгой следующих за ним, его почему-то не устраивают.

– Да рассредоточьтесь вы как-нибудь, – просит Игорь Абрамович. – Люди же так не ходят! Растянитесь вдоль дороги, идите с разной скоростью. Вот вы идите парами, а вы втроем. – Он собственноручно строит нас, и я, конечно же, оказываюсь между Харкосом и Альбиной. Как только профессор отворачивается, я тут же перебегаю на другую сторону от даркадарийца.

Гурьбой мы переходим дорогу и следуем к автобусной остановке, где профессор раздает нам карточки для оплаты.

– Игорь Арбрамович, а откуда у Академии местные деньги? – задает интересный вопрос один из однокурсников. – В Школе нам так и не рассказали о том, как их достать.

– Все просто, обменные пункты держат вампиры, а школьникам к ним соваться очень не рекомендуется, – отвечает профессор.

– Так почему мы сейчас к вампирам не пошли? – не отстает от него парень. – Это было бы гораздо познавательнее, чем в который раз кататься на автобусах!

– Смотрите, это не автобус, а электробус! – радуясь, что есть чем отвлечь внимание, профессор указывает на подъезжающее к остановке транспортное средство, на котором так и написано, что это электробус. Ну, а нам приходится загружаться в него вместо того, чтобы дальше пытать Игоря Абрамовича по поводу насущного. К сожалению, внутри есть еще пассажиры кроме нас, так что вопрос о вампирах приходится отложить.

После поездки мы заходим также в магазин, где по очереди покупаем разную мелочевку, под бдительным присмотром профессора, а потом идем в кино на последний сеанс.

– Только не на фантастику, помните, ради чего мы здесь! – предупреждает Игорь Абрамович.

Общими усилиями выбираем боевик и проходим своей странной группой в кинозал. Я вижу, что мы вызываем у немногочисленных собравшихся там сдержанный интерес. Все-таки мы чем-то неуловимо выделяемся из общей массы. Мы же с интересом разглядываем самих людей, как одеты, как себя ведут, пытаемся расслышать, о чем разговаривают. Вскоре гаснет свет, и мы просматриваем очень познавательную рекламу.

В общем, из последовавшего за тем фильма мы узнаем, что жить честно нелегко, а нечестно небезопасно. Также, что угонять машины проще простого, но они имеют тенденцию взрываться, что в прочем никак не вредит главным героям, как будто они используют очень добротные магические щиты. Правда остальных людей из массовки режиссер не щадит, смело пуская в расход, так что даже не знаю, если это правда так бывает…

Но профессор весь сеанс ворчит и стонет, что так не может быть. Добрая половина происходящего на экране ему не нравится. Хорошо, что мы сидим далеко от других компаний зрителей, а то нас бы, наверное, уже вывели бы отсюда.

– Давайте, на следующих практических занятиях повторим что-нибудь из этого! – громким шепотом предлагает Семен.

– Что именно?! – сварливо интересуется профессор, – угоним машину, влетим на ней в билборд и взорвемся?

– Да-а, – подхватываем все мы.

Уже выходя из зала, Игорь Абрамович рассказывает нам про спецэффекты в угоду зрелищности и прочие моменты, отличающие просмотренный нами фильм от реальности Явного мира. Увы, в следующий раз нам, по словам профессора, грозит поход в торговый центр и на каток, где мы будем социализироваться.

– Вы подождите меня здесь, – говорит Игорь Абрамович, оставляя нас на улице возле какого-то многоэтажного жилого дома. – А я быстренько сбегаю в аптеку, кое-что нужно прикупить там.

Он исчезает в аптеке, расположенной на первом этаже дома, а наша группа кучкуется возле палисадника. В этом мире мы уже несколько часов, и всем становится не по себе. Странно, в гостях у Степы к этому времени я чувствовала себя гораздо лучше. Больше всех из нас страдает Семен, он с тяжким вздохом садится на оградку и хватается за голову.

– Хочешь, – Альбина достает из сумки флягу и предлагает Харкосу. Тот машинально берет ее в руки.

– Что это? – отвинтив крышку, он нюхает содержимое, но результат такого анализа никак не отражается на выражении его лица.

– Зелье, улучшающее самочувствие, – говорит Альбина. – Самое то, для длительных путешествий по Явному миру.

– Нет, я в порядке, – Харкос берет и передает флягу Семену к видимому неудовольствию девушки. – А вот ему пригодится.

Парень доверчиво делает из фляги несколько глотков. И полминуты не проходит, как он окончательно зеленеет и вдруг в скоростном режиме поворачивается, и его рвет в палисадник.

– Ты что меня отравить хотела?! – гневно спрашивает Харкос, хватая Альбину за плечи.

– Конечно, нет! – вскрикивает та.

– Тогда что? Что на самом деле там было?!

– Приворотное зелье, небось, – вставляет свои пять копеек разговорчивый Семен, даже брезгливо вытирая рот платком.

Альбина же молча и резко вытаскивает из кармана волшебную палочку и бьет Харкоса каким-то заклинанием в грудь. Даркадариец, на мгновение отвлекшись от девушки, пропускает этот удар. Не знаю, что это, с удовольствием спросила бы у Альбины, что именно она использовала, если б не ее отношение ко мне, но Харкос отлетает на пару метров, аккурат на пожухшую клумбу в палисаднике.

Альбина с торжествующим и одновременно расстроенным видом, прячет палочку и выхватывает у блондина свою флягу.

– С ума сошла?! – взбудоражено восклицает кто-то из группы, – применяешь магию открыто под окнами, где куча народа может это увидеть? – заканчивает он уже шепотом.

– Да, плевать я на это хотела! – огрызается Альбина.

Харкос, вылезая их палисадника, рыщет по своим карманам и чего-то не может найти:

– Кошелек выпал, тьфу на тебя, Альбина! Там и карточка на проезд.

Делать нечего, мы, засветив по малюсенькому светильнику так, чтобы издали они казались фонариками на смартфонах, начинаем осматривать окрестности клумбы, и тут к нам подбегает Игорь Абрамович с маленьким пакетиком с логотипом аптеки.

– Да что ж вы делаете?! А ну быстро убрались оттуда! – шипит он на нас как рассерженный гусь.

– Да тут уже топтать-то и нечего, все завяло давно, – протестует Семен.

– Не в этом дело! Быстрее, – профессор машет на нас руками. – Что вы там искали? – спрашивает он, когда мы все покидаем палисадник.

– Кошелек мой, – уведомляет его Харкос.

Игорь Абрамович решает вопрос быстро – поднимает руку, и кошелек сам прыгает к нему из пожухших зарослей.

– Э, а разве можно применять магию на улице Явного мира? – спрашивает Семен обескуражено.

– Поверь мне! – просит преподаватель. – Лучше объяснять людям про магию, чем полиции, что ты делал ночью с фонариком на клумбе. О, наш автобус! – Он первым переходит на бег и бежит довольно быстро, размахивая своим пакетиком и седой длинной бородой. Мы, чуть задержавшись, гурьбой бежим за ним.

В итоге Игорю Абрамовичу удается запрыгнуть в автобус в самый последний момент. Перед нашими же носами двери закрываются, и автобус тут же отъезжает от остановки. Видимо, водитель решает, что наша подозрительная группа, похожая то ли на секту, то ли на банду, то ли бандитскую секту, гонится за несчастным стариком. Который в молодости, очевидно, был спринтером. К счастью, нашему преподавателю удается объяснить водителю, что мы всего лишь его преданные ученики, и нашу орущую группу, преследующую автобус, все-таки впускают. Мы радостно заваливаемся внутрь и рассаживаемся на сиденьях.

Наверное, чтоб подсластить этот прекрасный вечер, преподаватель раздает нам из своего аптечного пакетика батончики гематогена.

Глава 17

Мы со Степой стоим на нашем обычном месте встречи и мирно беседуем, пока он не напоминает о волнительном событии, которое должно произойти завтра. Завтра уже воскресенье и мы встречаемся с его родней.

– Но ты точно придешь? – выпытывает у меня друг.

– Если не случится форс-мажора, – мечтательно говорю я. На званом ужине, который ради меня перенесли на одиннадцать вечера, чтобы я точно смогла отлучиться из дома, будут присутствовать Степина мама, его младшие брат и сестра, а также дедушка-вампир, и это волнительно. Дело в том, что я безмерно стесняюсь. Вдруг у него нормальная семья, а не наглухо отбитая, как моя. Как мне с ними себя вести?

– Не волнуйся, у меня в роду все дикие, странные, темные личности, – подбадривает меня Степа. – Кроме мамы – она чудо, но тем более не стоит ее бояться.

– А вдруг она уже ненавидит меня за то, что я отвлекаю тебя от занятий?

– Мама вообще хотела, чтобы я программистом стал, я даже год отучился в универе, только потом в боевые маги пошел. Мать до сих пор в шоке. Так что нет, отвлекай, сколько хочешь, она только рада будет.

На этом наш разговор прерывает Артур, выглядящий не полностью довольным жизнью.

– Приветствую, правду говорят, что вы хорошо повеселились в Даркадаре? –обвинительным тоном интересуется он.

– Да нет, что ты, мы одной ногой туда, другой обратно, – отрицательно качает головой Степа.

– Ну-ну, – усмехается вампир.

– А как твоя практика прошла? – вежливо спрашиваю я.

– О, у нас была встреча с одним из старейших вампиров нашего мира, мы посмотрели на него, он НЕ посмотрел на нас, конец истории, – раздраженно заканчивает рассказ Артур.

– Почему же он не захотел на вас смотреть?

– Так и встретил вас с закрытыми глазами? – удивляется Степа.

– Да, так и встретил, даже из гроба не привстал. А, наверное, потому, что ему в жизни уже больше ничего не интересно, – вздыхает Артур. – Сомневаюсь, что он прямо-таки все на свете видел, просто утратил ко всему интерес. Ну и смысл в таком вечном существовании? Растекся по дощатой коробочке, пованивает немножко. И нас заставили на все это благоговейно смотреть – глядите новобранцы, что вас ждет в будущем! Да ни фига нас не ждет: гниль, тлен и отчаяние! И вот на это я променял свою смертность и гипотетическую способность к перерождению, тьфу.

– А ты…самостоятельно принял такое решение? – переглянувшись со мной, спрашивает Степа.

– Да не совсем, – морщится Артур. – То есть я дал свое неинформированное согласие, но не думал, честно говоря, что все взаправду. Была у меня одна вампирша, мы с ней недолго встречались, и как-то в пылу страсти она меня спрашивает: “Хочешь стать одним из нас?”. Ну, я хотел в тот момент, не совсем того, но хотел. Вот, в общем, вот так все нехорошо получилось. А она поигралась со мной еще некоторое время и бросила. Потом я узнал про Школу вампиров от случайного приятеля в клубе, так здесь и оказался.

– Ну и история, – сочувственно произносит Степа.

– Так что я готов отвлечься, – уже с энтузиазмом потирает руки Артур. – Я так понимаю, мы идем в бар. Будем веселиться, замышлять недоброе, устраивать слежку.

– Да, вроде того, – поддерживаю его настрой я. На самом деле мы идем в харчевню, которую увидела в своем видении студентка старшего курса факультета псионики. А следить мы будем за Михаилом Строгим – третьим из списка потенциальных ухажеров моей настоящей матери. На счет веселиться и замышлять – там уж как пойдет. Никакого особого плана у нас нет. Может быть, просто подойду к нему и спрошу без обиняков, не знал ли он мою мать.

На площади перед нами за плотно стоящими рядами транспортными средствами всех мастей находится еще одна ристационная тарелка, которая должна перенести нас в другой конгломерат. Судя по новейшему справочнику учреждений именно там, на улице Жестяных карет, находится таверна Серебряный тетерев, завсегдатаем которой является Михаил. Добираемся мы туда довольно быстро: сначала на тарелке, а потом от главной площади на извозчике.

Таверна находится в симпатичном двухэтажном особнячке цвета сливочного масла, довольно аккуратном, если не присматриваться. Внутри все современное – полированная барная стойка, множество небольших столиков на четыре-шесть человек, пышущий жаром камин. Мы со Степой занимаем дальний угловой стол, пока Артур о чем-то договаривается с хозяином заведения. К нам вампир возвращается с тремя пивными кружками и самодовольной улыбкой.

– Хозяин покажет нам Михаила, когда тот придет, и это должно быть скоро, – информирует он нас, раздавая кружки. – А я за закусочкой!

На столах темного дерева скатертей-самобранок нет, так что в таверне, похоже, введено самообслуживание. Музыки тоже нет, так что слышно потрескивание дров в огне и обрывки разговоров наших соседей. В общем, все донельзя просто.

Вампир снова подходит к нам, на этот раз с двумя тарелками съестного – какой-то сыр, копчености – уже не с таким задорным видом.

– Вы только посмотрите, кто там сидит через два стола от нас с моего лева, – предлагает он, присаживаясь за стол напротив нас со Степой. Мы пытаемся обернуться, но Артур недовольно шипит на нас. – Это наш директор. Межемир Свентовидов.

– Какое интересное совпадение, – Степа по старой памяти дотрагивается до носа, будто проверяя, как он там. – А он знает, что мы здесь?

– Знает, мне пришлось с ним поздороваться, – хмурится вампир.

– Но его присутствие вряд ли помешает нашим планам, – чуть пожимаю плечами я.

– А какие у нас кстати планы? – Артур отпивает хороший глоток пива и стирает пену с усов тыльной стороной ладони.

– Могу сделать как в прошлый раз, – предлагает Степа, – завести с Михаилом разговор о чем-нибудь, а потом незаметно умыкнуть рюмку, из которой он пьет.

– Хм, – я указываю ему на здоровенную кружку перед собой, которую невозможно запихнуть в карман даже с активной помощью хозяина таверны, не то что скрытно от него.

– Тогда давайте проследим за ним, куда он пойдет после выпивки, – делает еще одно предложение Степа. – Может, он курит, и мы по пути окурок подберем.

– Или грабанем, – ухмыляется вампир.

– Или дойдем до его дома и поковыряемся в мусорных баках.

– А давайте-ка я один за ним прослежу, – вампир уже ополовинил кружку, – все-таки я сдавал зачет на скрытное следование за объектом.

– В смысле сдавал? Сдавал, сдавал, но не сдал? – уточняет Степа, стараясь не отставать по объему выпитого.

– Обижаешь… сдал с первого раза, – вампир берет с тарелки желтый кусок сыра и, засунув себе в рот, бросает очередной взгляд на хозяина таверны. – Вот он, Михаил ваш Строгий, сел за стойку. Ему налили кружку пива, – комментирует он для нас, чтобы мы не оборачивались.

За пивом наш объект проводит где-то полчаса. Все это время мы развлекаем Артура рассказом о наших злоключениях в Даркадаре. Ну а как только Михаил поднимается со стула, наш вампир делает последний глоток из кружки, который плескался там уже давненько в одиночестве, встает и идет вслед за тем к входной двери.

Только когда мы со Степой остаемся одни, я замечаю за соседним столом могучего толстого детину, точнее говоря, замечаю его внимание к нам. Он оборачивается на нас с пьяненьким недовольным видом, и я гадаю, чем это таким мы могли ему не угодить. К чему он сейчас привяжется?

– Что это ты напялил на себя?! – скандальным тоном вопрошает этот тип Степу, который сидит ближе к нему. Куртка Степы сейчас висит на спинке стула, а сам он остался в черной футболке с какими-то людьми, нарисованными спереди. Может какой-то музыкальный коллектив или актеры из фильма – я в этом не разбираюсь. – Ты что, любитель людишек?!

– Твое какое дело? – миролюбивым голосом отвечает Степа. – Собой займись.

– Да ты знаешь, с кем так разговариваешь, ублюдок малолетний?! – с готовностью вскакивает мужчина и наваливается пузом на наш столик. Стоя он выглядит еще более крупным и устрашающим. С массивного подбородка капает недопитое пиво.

– Знаю, – Степа тоже встает с места, ну, и я рядом с ним. – С пьяньчужкой трактирной. – Заключает мой друг, глядя детине в глаза. – Таких везде навалом.

Тот что-то рычит в ответ, но более внятно слышан голос трактирщика:

– Если собрались драться, то пожалуйте на улицу. Или я кметя позову, он недалеко ушел!

– Спокойно, – мычит громила, – никакой драки не будет. Что этот хлюпик может противопоставить боевому магу?!

Степа улыбается, узнав, что перед нами фактически его коллега.

– Ты что лыбишься? – злобно спрашивает мужчина и пытается отвесить Степе затрещину, но его рука натыкается на невидимый щит. – Ах ты, слюнтяй, защиту выставил? Как трус последний?!

– Вообще-то, это мой щит, – вставляю я.

– А ты девка, что магичка? – удивляется боевой маг, скосив на меня оценивающий взгляд. – И что ты делаешь тут с этим недоноском?

– Пиво пью, – говорю я очевидное. – И прошу не обзывать при мне моего кавалера всякими гнусными словами!

– У ты какая! Кавалера ее, видишь ли, не обзывать! Да где там кавалер-то?! Тьфу, палка от швабры!

Степа таким сравнением себя с палкой не слишком впечатляется:

– Все, ты мне надоел! – восклицает он и дотрагивается пальцем до лба верзилы, который, как нам уже известно, не утруждает себя магическими щитами. – Спи! – произносит парень требовательно, и наш собеседник, зыркнув напоследок на нас недобрым взглядом, закрывает глаза и тихонечко для своих габаритов оседает на пол.

– Это тоже один из трюков твоей матери? – спрашиваю я интереса ради.

– Да, она нас иногда так спать укладывала, когда другого выхода, вроде как, не было. – Степа жестом приглашает меня снова сесть, и мы продолжаем прерванную трапезу.

Однако допить кружки мы не успеваем, в таверну врывается рассерженный донельзя Михаил Строгий. Он тащит с собой нашего вампира, причем в связанном по рукам состоянии.

– И вы все еще здесь! – Михаил не может подойти к нашем столику из-за отдыхающего верзилы, поэтому кричит на нас с расстояния. – Я вас сразу срисовал! Какого черта вы с этим неудачником следили за мной?! Кому из вас вообще пришла в голову гениальная мысль, что можно безнаказанно следить за кметем?

– За кем? – тихо спрашивает Степа. Он порывается встать со стула, но рядом с ним лежит огромная нога.

– Боюсь, это моя вина, – внезапно рядом с кметем Михаилом возникает фигура директора Школы вампиров. – Этот молодой вампир находится на обучении в моей Школе и этой ночью он должен был сдать мне практикум по скрытному следованию.

– И других вариантов для следования не нашлось?! – восклицает Михаил, но вроде бы уже спокойнее. – И эти двое тогда кто? Его группа поддержки?

– Пойдемте переговорим, – предлагает директор, и эти двое отходят в сторону к стойке, а наш вампир элегантно перепрыгивает через верзилу на полу и садится на свое законное место. Все еще со связанными впереди руками он берет мою почти еще полную кружку и отпивает большой глоток.

– А кто такие эти кмети? – спрашивает Степа. – Что-то вроде нашей полиции, да?

– В некотором роде, – говорю я. – Они следят за порядком, установленным соглашением между инзраками, нечистью и нежитью. Кроме того, они ищут и возвращают в Явный мир всех тех людей, кто попал к нам случайно: заблудился в тумане или в лесу, в болоте, потерялся в кошмарном сне и тому подобное.

– Понятно, то есть он крутой маг, – предполагает Степа.

– Весьма, – хриплым голосом подтверждает Артур. – И дерется как черт! Устроил мне засаду за поворотом и как вцепится в шею! Думал, он мне кадык вырвет! А без него даже вампиру не эстетично!

– Ну, прикрыл бы как-нибудь, вон у тебя бантик какой большой, – усмехается Степа.

– Мой шейный платок! – возмущается Артур.

В этот момент кметь Михаил Строгий уходит, а директор Школы вампиров, еще более элегантно перепрыгнув нашего нового знакомого на полу, присаживается к нам за стол.

– Мне удалось уговорить кметя не предъявлять вам никаких обвинений, – резюмирует свой разговор с ним директор, – так что, может, теперь вы объясните мне, что на самом деле здесь произошло?

Я решаю, что честность в данном случае – лучшая политика, и рассказываю ему всю историю:

– Так что, получается, один из вас троих – мой родной отец, – обобщаю я сказанное.

– А можно один личный вопрос? Что ты сделаешь, когда все-таки узнаешь, кто это? – участливо спрашивает директор, хотя я ожидала от него, что он снова подтвердит свои слова, что не знает мою настоящую мать, и попросит оставить его в покое.

– Я думаю, что выяснение того, кто мой отец, поможет мне понять, что в принципе случилось в моем детстве и в конечном итоге узнать, с кем я живу, и кого называю своими близкими, – признаюсь я в своих далеко идущих планах.

– Понятно, что ж, – директор вдруг подносит руку к своей голове и выдирает из нее несколько волосков с корнем, – со своей стороны я помогу, чем могу.

Степа поспешно вынимает из рюкзака небольшой пакетик и помещает туда выдранные волосы.

– Спасибо, – благодарю я директора.

Глава 18

Не знаю даже, как мне одеться для похода в гости к родным Степы, чтобы не выглядеть для них странной. В конце концов, надеваю свое любимое коричневое платье, с которого еле-еле вывела чернильные пятна. Кручусь в нем перед зеркалом, повесив рядом страницу из журнала, где радостные люди, сидят за столиком в кафе. Вроде бы мой вид не сильно выбивается из подобного антуража. Однако сделав несколько шагов к двери, передумываю и быстро переодеваюсь в синее, более закрытое платье.

Подойдя к уже известному мне дому, некоторое время собираюсь с духом, стоя на аккуратном крыльце, а потом звоню в дверь. Всего через пару секунд она распахивается и ко мне за порог вылетает Степа. Он прикрывает за собой дверь и говорит нервным шепотом:

– Прости, я соврал тебе!

У меня в голове мгновенно проносятся сотни вариантов, по поводу чего он мог сказать неправду. Его родственники людоеды и меня сейчас порубают на кусочки и подадут к столу в обжаренном виде с подливкой? Его родные умерли, а дом полон призраков? Или просто меня на самом деле никуда не приглашали?

На всякий случай я пячусь назад.

– Нет, все нормально, – догадывается о моих сомнениях Степа, – но только я не сказал тебе правду о моей матери. Она погибла всего несколько месяцев назад, и мне все еще трудно говорить об этом. А та женщина, которую ты сегодня увидишь – это девушка деда. То есть не совсем девушка, женщина, то есть они встречаются. Хотя скорее они живут вместе.

– Понимаю, мне очень жаль твою маму. – Желая как-то успокоить друга, я беру его за руку. – А твой отец? Ты о нем ничего не рассказывал.

– Он тоже… еще раньше. Младшие находятся под опекой деда, который по бумагам нам дядя.

– Ужасно, мне так жаль, – снова повторяюсь я, не зная, что еще тут можно сказать.

– И те магические трюки, которые я показывал – мама их использовала, но меня им не учила. Как я говорил, она хотела, чтобы я получил нормальную для нашего мира профессию. Это уже потом я нашел в ее спальне ее гримуар и сам всему научился.

– Это хорошая память о ней.

– Тебя не пугает, что я такой лжец?

– Нисколько, – качаю я головой. – Ты не хотел говорить об этом, и я понимаю почему.

– Хорошо, – вздыхает Степа с облегчением. – Тогда пойдем ужинать. Ты готова встретить народ?

– Нет, – выдыхаю я. Хотя на самом деле, чего мне бояться? Понукая себя таким образом, вхожу в открытую передо мной Степой дверь, и снимаю пальто в светлой просторной прихожей. Не могу, как же мне нравится этот дом! Пахнет только едой и чистотой. Пол под ногами не скрипит и не стонет. Красота!

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спрашивает Степа заботливо, но я пока что не ощущаю никакого вредного воздействия чужого мира.

– Все в полном порядке! – говорю я и прохожу вслед за другом в зал, где уже накрыт стол и нас встречает сразу все семейство, включая сразу подбежавшую ко мне собаку.

Дедушка вампир оказывается обходительным брюнетом, которому на вид можно дать не больше двадцати пяти лет. Он представляется мне как Демьян. Его сожительница, Алевтина Андреевна, выглядит раза в два старше, но она очень миловидна, с приятным голосом и добрыми глазами. Младшая сестра Степы, Маша, почти моего возраста. Это крашенная блондинка с ухоженными длинными волосами, черных брюках и тонком обтягивающем свитере. Вот примерно так мне и нужно было одеться, хотя на поход в магазин одежды из Явного мира у меня все равно денег нет. Нужно беречь их для Гелены. Так что это так, наблюдение на будущее. Самый младший член семейства – десятилетний Максим сразу заявляет мне:

– Хорошо, что мы, наконец, тебя увидели. Степка уже плешь нам проел разговорами о тебе! – Он смешно показывает, как будто вырывает волосы у себя с затылка.

– Ты действительно поразительно похожа на портрет, который висит у него в спальне! – добавляет Маша.

Я хочу сказать, что видела этот портрет, но не знаю, говорил ли Степа, что уже приводил меня в этот дом и насколько это вообще нормально в их семье приводить своих друзей, пока другие отсутствуют.

– А откуда у вас этот портрет? – спрашиваю я деда-вампира, надеясь узнать новые подробности.

– Он достался мне с этим домом, – с готовностью поясняет Демьян. – А его хозяин говорил мне, что нашел его на распродаже чьего-то имущества после смерти владельца в Неявном мире.

Ясно. Моя мать погибла по глупой случайности, только-только получив мой портрет, не оставив нам возможности познакомиться, зато он окольными путями попал к Степе, дав нам повод подружиться с ним.

Мы все садимся за стол, и Алевтина Андреевна раскладывает на тарелки потрясающе ароматную картошку с грибами. Разговор за едой идет в основном обо мне, Неявном мире и Академии, хотя я бы лучше наоборот послушала о жизни колдунов в Явном мире. Но Маша с Максом буквально закидывают меня вопросами один за другим. Им интересно все!

– А ты, правда, учишься на факультете Магии Смерти? То есть ты некромантка? А почему ты выглядишь так нормально? Где твое ожерелье из мышиных черепов?

От последнего вопроса я чуть не поперхнулась. У меня должно быть такое? Откуда такие сведения?

– Максим, ну что ты такое говоришь? – пытается одернуть его Алевтина Андреевна.

– А меня возьмут в Академию в следующем году, если я могу делать так? – Маша тушит декоративную свечу на столе и снова зажигает ее, мановением пальца.

– А я могу так! – восклицает Макс, хватая стакан.

– Не показывай! – тут же кричит все семейство.

Мальчик делает вид, что глубоко обижен, но ставит стакан с водой обратно на стол. Все выдыхают.

– У Макса самый сильный дар в нашей семье и совершенно бесконтрольный, – объясняет Степа. – От осколков этого стакана пришлось бы прятаться как от вражеской артиллерии.

В общем, все проходит очень мило и без малейших упреков в мою сторону, что я отвлекаю Степу от учебы. Вроде бы никто особенно не против этого. Даже после рассказа декана Хитровина про наши злоключения в Даркадаре.

После ужина, который для нас со Степой скорее завтрак, мы поднимаемся в Степину спальню, где он рассчитывает показать мне свои последние рисунки, но я прошу его присесть и вынимаю из кармана маленький сверток.

– У меня для тебя небольшой подарок, – говорю я. Он быстро разворачивает бумагу и видит старые наручные часы. – Прости, что он такой неказистый, но зато полезный, – пытаюсь оправдать их внешний вид. – Часы заколдованы так, чтобы не позволить демонам вселиться в носящего их. Я выполнила ритуал по учебнику, надеюсь, все получилось.

– Конечно, получилось! – восклицает Степа с ничем необоснованной уверенностью. – Потрясный подарок, спасибо!

Он вдруг наклоняется ко мне и благодарно целует в щеку. А потом наши губы оказываются очень близко и…

– Фу, они там целуются! – выкрикивает Макс, который, оказывается, подсматривал за старшим братом в щелочку от неплотно закрытой двери.

Посидев еще немного у Степы и поблагодарив за гостеприимство все его семейство, отправляемся с ним обратно в Неявный мир. На остаток ночи у нас еще есть планы, ради которых мы снова встречаемся с Артуром и ристаем в соседний конгломерат.

В этом конгломерате кмети как и у нас базируются в неприметном двухэтажном вытянутом здании с решетками на окнах второго этажа. Ко входу ведет короткая аллейка с елками и лавочками. Лавочки обновлены заклинаниями, иначе представляли бы собой печальное зрелище. Мы прячемся за елками.

– Что ж, иди раз такая смелая, – разрешает Артур, выглядывая из елочных лап как усатая белка.

– И пойду, – я подхватываю корзинку и выхожу из-за ели. Делов-то, отдать дежурному кметю корзину, в которую мы положили фрукты, бутылку пива, сигареты и жевательную резинку. Принести извинения и откланяться. Ничего сложного, ничего незаконного. Вот уже потом, когда мы будем рыться в мусоре в поисках выкуренной сигареты или огрызка яблока, вот это уже будет где-то в области серой морали. И, конечно же, это не понравится кметям, если они нас за этим застукают.

Но это все потом. Сейчас я, поправляя прическу, иду к зданию, вхожу и направляюсь к дежурному, сидящему слева за застекленным окном. Это молодой парень, взирающий на меня с молчаливым интересом.

– Здравствуйте, не могли бы вы передать эту корзину кметю Михаилу Строгому, – прошу я, ставя корзинку на столик перед окном и гадая, как же я отдам ее дежурному, раз в открытую для того, чтобы нам было слышно друг друга, форточку она не влезает.

– С какой целью? – интересуется дежурный, стараясь не улыбаться при виде того, что мы в корзинку напихали.

– В качестве извинений. Думаю, он поймет за что.

– Вряд ли, – все-таки широко улыбается парень. – Перед нами много кто должен был бы извиниться. Работа такая, каждый день ходишь, как помоями облитый.

– Сочувствую, – искренне говорю я. – Ну а это за то, что мы за ним слежку установили. В чисто учебных целях. Не думали, что он заметит, и так разозлиться. В общем, мы просим прощения за этот инцидент.

– Хорошо, – дежурный, оглядев холл и убедившись, наверное, что мы здесь одни и на него не устроена засада, выходит из своей маленькой комнатки и забирает у меня корзинку. Не знаю, может, он при этом нарушает какие-то правила, но, в конце концов, это ведь и вправду всего лишь гостинцы. Никто от них не пострадает.

Поулыбавшись друг другу мы расстаемся, и я выхожу обратно из здания. Так, теперь самое сложное – ждать. Пройдя по аллейке, юркаю обратно в наш закуток за деревьями.

– А когда у вас мусор вывозят? – спрашивает Степа, переминаясь с ноги на ногу.

– Ранним вечером, – говорю я, тоже начиная подмерзать.

– Так, может, вернемся сюда после завтрашнего заката? Я, во всяком случае, могу это сделать.

– Он идет, – оповещает Артур и, обняв нас, сильнее заталкивает за елки.

Сквозь ветки мы видим, как к ближайшей лавочке выходят несколько кметей, двое закуривают, но не Михаил, к сожалению. Зато он жует жвачку, да! Не зря мы ее в наш подарочный набор положили! Это все идея Степы, он ее из своего мира принес.

Проходит время, кмети беседуют так, как будто никуда не спешат. К счастью, в нашу сторону они вообще не смотрят, хотя все равно заметить нас они не должны. Я вот ребят не видела, когда обратно к ним шла.

Наконец, мужчины бросают окурки в урну и идут обратно к зданию. Михаил, прилепив жвачку к низу скамейки, следует за ними. А мы стоим уже готовые ринуться за жвачкой, как только за кметями закроется дверь, но вампир останавливает нас.

– Слишком просто, – досадливо произносит он.

– Думаешь, он специально туда жвачку прилепил? – говорит Степа.

– Думаю, – кивает вампир. – Так, но нам она все равно нужна, – он с подозрением осматривает окрестности из-под еловой лапы. Смотаюсь-ка я туда один, если что кричите. Пакет!

Степа тут же передает небольшой пакетик в его протянутую руку, и Артур, используя вампирское ускорение, устремляется к лавочке. Через секунду он уже там, приседает возле лавки и…вдруг что-то набрасывается на него совершенно из ниоткуда! Я, как условились, кричу, правда, больше от неожиданности и испуга, чем в практических целях. Мы со Степой бежим к вампиру тщетно борющемуся с накинутой на него сетью. Из здания не спеша выходит кметь Михаил Строгий.

– Так я и знал, что все это брехня про учебную слежку, – выплевывает он, пока мы сообща пытаемся выпутать Артура из сети, которая, кажется, только сжимается в размерах. – Зря, так вы только хуже делаете.

Мы останавливаемся, а вампир застывает в слегка скрюченном состоянии.

– Придется вас посадить всех на пятнадцать суток, – сетует кметь.

– Суток?! – восклицаю я. Мама меня убьет! Точнее со свету сживет нотациями.

– Бегите, я его задержу! – мужественно восклицает вампир и падает на землю, преграждая дорогу Михаилу.

– Я вам дам, бегите! – возмущенно рявкает кметь. – А ну, быстро, объясняйте мне, какого черта вам от меня нужно?!

Делать нечего, я называю имя своей настоящей матери.

– Вы такую не помните?

– А должен? – все еще раздраженно спрашивает Михаил.

– Это моя мать, она погибла. – Несчастным голосом объясняю я. – А я ищу своего отца, о котором знаю только, что его инициалы М.С. и что он учился в Академии магии восемнадцать лет назад.

– И вы с помощью этой жвачки хотите определить, не я ли этот самый отец?

– Вы позволите ее взять? – хрипит Артур, просовывая пакетик через ячейку сети.

– Нет! Я и так вам скажу, что я ту девушку не знаю и никогда не знал, а я помню всех, с кем это самое. – Нагнувшись, Михаил легким движением просто сдергивает сеть с нашего вампира. – Ладно, пока я добрый, валите отсюда подобру-поздорову. И больше никогда не попадайтесь мне на глаза! Еще раз хоть краем глаза где-нибудь увижу, тут же закрою на фиг и объяснений уже не спрошу! Поняли?!

Мы дружно киваем и, отряхнув вампира, быстро уматываем прочь.

Таким образом у меня оказывается два образца из трех нужных и, надеюсь, еще достаточно денег на их проверку. Следующим вечером, подойдя к доске объявлений, нахожу листок Гелены, но написав на нем свое имя и курс, так и не дожидаюсь ответа. Проходит несколько дней, прежде чем мне удается достучаться до нее. Каждый раз, проходя мимо доски, стараясь делать это почаще, я проверяю, не оставлено ли там для меня сообщений. И вот, наконец, подхожу и вижу проступающие буквы: “после четвертой пары, там же”.

На этот раз мы идем на встречу вдвоем со Степой, которому интересно пообщаться с настоящей ясновидящей, как он выразился. Гелена появляется, здоровается и ищет свободную комнату все в той же спешке, как и в прошлый раз.

– Ему придется постоять, – изрекает она, кладя на пол свой плед. Степа спокойно встает поодаль от нас, собираясь не мешать.

А мы с ней снова садимся друг напротив друга в сиянии свечей, но теперь она извлекает из сумки прозрачный стеклянный шар и ставит его между нами. С одной стороны от него, Гелена кладет рюмку, потом берет мою руку и протыкает мне палец острой иглой. Выцедив большую каплю крови из ранки, она промакивает ее платком и кладет его по другую сторону от шара.

Теперь мы все замираем. Только через минуту-другую внутри шара появляется серое марево, медленно меняющее свои очертания. Боюсь, для меня это все ничего не значит, а вот Гелена что-то видит в нем, что позволяет ей уверенно сказать:

– Нет! Я не вижу сходства.

Что ж, тогда я подаю ей волосы с головы директора Школы вампиров в маленьком пакетике. Она точно так же кладет его рядом с шаром вместо убранной рюмки.

– Тоже не он, – утверждает Гелена через несколько минут.

Я удивленно смотрю на нее. Тогда какие у меня остаются варианты?

– Но ты говорила, что вероятность получения ответа нестопроцентная, – вспоминаю я. – Значит ли это, что кто-то из них все же может быть моим отцом или ты…

– Нет, я абсолютно уверена, – прерывает меня девушка. – Я точно могу сказать, что тот, кто пил из этой рюмки последним, а также владелец этих волос – они не имеют к тебе родственного отношения.

Оплатив услугу, как в прошлый раз, я выхожу из подземелья псиоников и останавливаюсь у ограждения колодца. Степа подходит ко мне и обнимает меня за плечи.

– Получается, все еще остается некоторая неопределенность, – говорит он.

– Но остается только вариант, что кметь Михаил Строгий соврал нам, – удивляюсь я.

– Или директор Школы провернул какой-то вампирский трюк и дал нам не свой волос, – предполагает Степа. – Вампиры – хитрые существа, это их сверхспособность.

– Но откуда бы он мог так запросто взять чьи-то волосы, только за секунду до этого узнав от меня, что я собираю образцы ДНК? Не носит же он парочку про запас в рукаве?

– Может он специально преследовал нас до харчевни, чтобы презентовать тебе эти чьи-то волосы, – все равно стоит на своем Степа.

– Специально? – переспрашиваю я.

– Ну да, вампиры же запросто могут находить тех, чью кровь пробовали, а я там, в школе, ее массу из носа оставил.

– Фу, представляю себе, как директор лижет ковер, – содрогаюсь я.

– Не обязательно прямо ковер, – хмыкает Степа. – В общем, он вполне мог нас отыскать. А до этого вполне мог подслушать, как ты рассказывала про свою “отцовскую” проблему.

Мне приходится согласиться с его предположениями. Все еще остается неопределенность и… я не знаю, что мне делать с этим дальше.

Глава 19

Следующим вечером, несмотря на усталость, просыпаюсь я рано. Обернувшись одеялом, потому что в доме стыть, приподнимаюсь и чуть отодвигаю штору, за которой занимается закат, то есть можно еще немного поспать. Поворачиваюсь на бок, уютно свернувшись клубочком, и по привычке смотрю, как там Фрося. А она тоже уже не спит, просто лежит на спине, мрачно уставившись в потолок.

– Фрось, ты чего? – тихонечко шепотом зову я.

Она поворачивает ко мне грустное лицо, но тут нас обеих пугают лязгнувшие замки на двери, как будто кто-то только что попытался ее открыть. Должно быть, это ветер. Хотя откуда? Может, дядя отворил окно? Если так, то он может замерзнуть, снаружи уже достаточно холодно. За ним нужен присмотр как за маленьким ребенком.

Я нехотя встаю, выбравшись из теплого одеяльного кокона. Прячусь от холода в теплый халат и напяливаю тапки.

– Посмотрю, как там дядя, – шепотом объявляю я сестре и подхожу к двери. Пытаюсь открыть верхний замок, но он не поддается, то есть его дальше некуда открывать. Странно, хотя наверняка мы просто забыли его запереть, привыкнув к новому ограждающему заклинанию. Даже дядя к нему привык, перестав приходить к нам.

– Не надо, – жалостливо просит Фрося, садясь на кровати. Укрывшись одеялом выше носа, она похожа на большой говорящий сугроб.

– Все нормально, никто сюда не войдет, мы же проверяли, – уверяю я ее.

Я открываю оставшиеся замки и распахиваю дверь, и тут же меня охватывает ужас! В темноте коридора я вижу перед собой мощною высокую фигуру. Нет, это не дядя, а незнакомец, пробравшийся к нам в дом! То есть весь день, пока мы спали, он бродил здесь с какими-то своими целями. Как нам повезло, что мы установили хорошее ограждающее заклятье на дверь, но мама с дядей остаются в опасности!

– Здесь кто-то есть! – кричу я как можно громче. Незнакомец делает движение рукой, будто хочет заставить меня замолчать, но натыкается на невидимую защитную преграду. Впрочем, я кожей ощущаю, как она искривляется под нажимом незваного гостя. Вместо того чтобы немедленного убегать, благо туман уже начал рассеиваться и дороги открыты, он пытается добраться до меня!

Я слышу, как Фрося позади меня спрыгивает на пол, и через секунду на дверной проем падает свет из окна, и я могу лучше рассмотреть пришельца – это даркадариец в темном плаще, маска прикрывает нижнюю часть его лица, но на левом виске я обнаруживаю россыпь звездочек, прямо как у декана Брадгофа!

– Декан?! – удивленно восклицаю я, и тут же на нашего гостя с двух сторон налетают атакующие заклинания: режущее проклятье со стороны маминой комнаты и множество огненных шаров со стороны дядиной. Но все они разбиваются о его невидимый щит.

Кто-то, наверное, мама, включает в коридоре свет, и оттуда, где я стою, я вижу ее, в длинной белой ночной рубашке с кружевами и с бигуди в волосах – вид очень домашний. С одеревеневшим лицом, она мечет в мужчину заклинания одно за другим. Но, хотя это не старый веник, результат практически такой же, как с ним.

– Что тебе нужно от моих дочек?! А ну, пошел вон! – кричит она разъяренно.

Взъерошенный со сна дядя, не знаю, в своем ли он уме сейчас или нет, колдует мощно, но неаккуратно, и вот уже в коридоре разгорается пожар. Старый ковер полыхает вовсю, оттесняя даркадарийца от моей двери. Дядя начинает смеяться и выкрикивает какие-то грязные оскорбления своему противнику, так что не совсем понятно, в чем он по своему мнению сейчас участвует. Понимал бы, где он, до таких выражений не опустился бы.

– Гори! Гори! – орет дядя, воздевая руки к небу, и огонь поднимается к потолку.

– Дядя, перестань, ты дома! – кричу я. Дым валит валом, так что у двери уже нечем дышать! Мне кажется, что даркадариец наконец ушел, я вроде бы слышала тяжелые шаги на нашей расшатанной лестнице, но мама кричит предупредительно:

– Оставайтесь в комнате! – и начинает нараспев читать заклинание, нейтрализующее огонь. Что бы помочь ей, создаю несколько водяных шаров, но они получаются слишком маленькими, чтобы хоть что-то затушить.

Фрося кричит, мама громко повторяет и повторяет заклинание, дядя смеется адским смехом, огонь трещит остатками нашего дома – красиво ночь начинается!

Маме удается справиться с пожаром, когда уже почти весь коридор успел преобразиться в черный от копоти или обугленный сарай. Конечно, плюсов к состоянию дома это не добавило. Как бы теперь и вовсе не провалиться сквозь перекрытия на кухню!

– Кто это был?! – спрашивает мама у меня таким тоном, словно я постоянно вожу домой гостей, не ставя никого из домашних в известность.

– Не знаю, – пожимаю я плечами, собираясь оставить свои наблюдения относительно личности гостя при себе.

– Это тот даркадариец, что якобы провожал тебя из магазина домой? – однако маменька проявляет проницательность. – Ты что, еще и позвала его в наш дом?! Тайно от меня?! В комнату, где спит твоя младшая сестра?!

– Да нет же! – возмущаюсь я. – Никого я не приглашала! Наверняка, это простой грабитель!

– Да что у нас красть-то?! – разводит руками мама, продолжая кричать.

– Так вот поэтому-то он и рискнул пойти на второй этаж, что на первом ничего не нашел! – я тоже кричу, почему бы нам всем не покричать.

Этой ночью нам предстоит первая лабораторная работа по практической демонологии. Наша небольшая группа входит в помещение в полнейшем воодушевлении, как будто мы вот прямо сейчас возьмем и создадим нечто потрясающее, могучее и разумное. Даже я, уже видевшая “поделки” предыдущего потока, нахожусь в приятном предвкушении.

– Заходите и рассаживайтесь по местам, – приветствует нас усатый преподаватель лет сорока на вид. – Двигать мебель строго запрещено, – сразу информирует от нас, – поскольку каждое рабочее место уже находится в защитном контуре, который вас, надеюсь, уже научили создавать на теоретических занятиях. Ну а здесь мы не будем рассчитывать на вашу прилежность в учебе и заставлять вас это делать самостоятельно, потому что ошибка одного из вас может результировать в непредсказуемые последствия, затрагивающее всех.

Пол в лаборатории и вправду испещрен кругами и символами. Рабочие места делятся на две части: в одной стоит удобная одиночная парта, а в другой столик с белым экраном, на котором лежит какая-нибудь игрушка. Мы уже с некоторой опаской занимаем места за этими партами. Харкос садится справа от меня, а Альбина занимает место позади, что меня несколько нервирует. Кроме защитного контура я отгородилась бы от нее еще и каким-нибудь шкафчиком, просто на всякий случай.

– Мы будем создавать демона постепенно, как живое существо, то есть он должен будет пройти некоторую эволюцию, развитие. Сначала вы должны будете сформировать оболочку, ядро и зачатки будущих органов демона, – говорит преподаватель, прохаживаясь между нашими рядами, – но прежде всего вы должны решить, какова будет цель существования вашего демона, его функцию. Расписать поэтапно, как он будет воплощать эту функцию, а затем разбить каждый этап на множество мелких шагов. Подумайте над этим хорошенько. Функция не должна быть слишком уж примитивной, но и не замахивайтесь на что-то слишком сложное. Вам нужно будет всего лишь вселить своего демона в игрушку перед вами. Помните, что в конце года вы должны будете со своим демоном сдать зачет, необходимый для допуска к итоговому экзамену.

У меня мурашки бегут по спине. Кажется, целью демона Альбины будет прикончить меня. Интересно, что у нее за предмет – надо будет не забыть посмотреть после окончания занятий. При виде какой милой игрушки мне предстоит бежать прочь без оглядки? Передо мной же находится механическая курочка, которая после нескольких оборотов ключа должна начать клевать. По-моему, цель демона напрашивается сама собой – курочка должна клевать без ключа. Ну, может еще поворачиваться на месте и демонически сверкать глазами.

– К следующему занятию, – продолжает преподаватель, – вам нужно подготовить подробный список шагов для демона. Постарайтесь не включать в действия демона ничего злонамеренного, пусть игрушка пугает, но не пробует, скажем, задушить того, кто возьмет ее в руки. А то знаю я вас, – возможно, он хотел сказать “вас некромантов”, но удержался.

За время первой лабораторной всем нам удается сформировать оболочки демонов и что-то вроде их ядер, которые хорошо видны на фоне белых экранов. Напомнив о задании на дом, преподаватель следит, чтобы мы вышли из лаборатории, не испортив ничего напоследок, а ко мне подходит Альбина.

– Смотри, что у меня есть, – говорит она, со смехом показывая мне доставшуюся ей игрушку. Это кукла-марионетка, с привязанными к ручкам и ножкам ниточками. И она слегка смахивает на меня. Прекрасно! Совпадение так совпадение!

Следующее занятие у нас по управлению энергией. Когда мы заходим в аудиторию, нас встречает, прежде всего, запах чая, а уже потом преподаватель Станислав.

– Рассаживайтесь по местам, – жизнерадостно предлагает нам последний.

Рядом с местом каждого стоит набор маленьких чашечек с чаями, лежат на тарелочке сахар, дольки лимона и капли меда и малинового варенья.

– На этом занятии мы познакомимся с энергиями разных напитков, – говорит Станислав, – точнее говоря с семью группами чая, которые отличаются друг от друга сырьем и способом обработки листьев. Например, белый чай только высушивается на Солнце, а черный чай подвергается стопроцентной ферментации. Мы с вами посмотрим, как это влияет на их энергетику. Увидим также, как посторонние примеси сказываются на ней. Также вы научитесь определять температуру напитков и менять ее.

В общем, занятие проходит очень весело и полезно. И я даже случайно учусь менять не только температуру напитка, но и цвет. Новые знания я тут же опробую на одежде Харкоса, сидящего передо мной, только вместо черной рубашки синеет почему-то его лицо.

– Не слишком усердствуйте, – комментирует преподаватель, – а то вы уже посинели весь от натуги.

В конце занятия, мы по традиции пытаемся повторить энергетическую структуру своих волшебных палочек, и на этот раз у меня получается почти идеально! Недаром я тренировалась каждый вечер перед Академией. Ну, почти каждый вечер.

Глава 20

В утренние часы я, размышляя, прогуливаюсь по нашему саду, совершаю, так сказать, моцион. Степа убедил меня, что, как считается в его мире, десять тысяч шагов в день – это очень полезно для здоровья. Вот я и вышагиваю свою норму.

Сейчас уже середина осени, и солнце встает все позже и позже. Туман пока не сгустился, и я вижу прямо из сада крыши домов наших соседей. На одной из них сидит черная кошка, помахивая хвостом. Погода прохладная, но, в целом, довольно приятная. Под ногами шуршат камешки и упавшая листва. Благодать.

Но тут в проходе между рядами кустов вижу дядю. Он идет в мою сторону, покачиваясь будто пьяный. Но этого не может быть, поскольку мама не покупает в дом спиртного.

– Дядя, как ты себя чувствуешь? – быстро подхожу я к нему.

– А как себя можно чувствовать, будучи запертым навечно в этом проклятом саду? – ворчит дядя. Похоже сейчас, не смотря на вид, у него как раз момент просветления. – Ты обещала мне помочь, – напоминает он сварливо.

– Я близка к этому, – соглашаюсь я и рассказываю быстро, боясь, что его сознание снова переключиться в режим безумия: – Но для того, чтобы спуститься на второй уровень подземелий Академии, мне нужно четыре ключа. Волшебная палочка, растение, часть второго тела и какой-то пентакль. Преподавательница отказалась говорить какой именно. А ты помнишь какой?

– Помню, – кивает дядя, с грустью глядя на виднеющиеся крыши домов. – Пентакль, защищающий от воздействия нежити. Его нужно выполнить на латунном диске.

– Отлично, тогда мне остается найти его описание в учебниках, – с оптимизмом говорю я.

– У меня есть готовый, идем.

Я иду вслед за дядей в дом. Теперь он идем прямой уверенной походкой. Поднимаемся на второй этаж и заходим в его комнату, где он начинает рыться в своих вещах.

– Да куда ж я его засунул, – дядя спешит, сам понимая, что у него мало времени.

– Чем вы тут заняты? – спрашивает мама, остановившись на пороге комнаты.

– Кровь! – совершенно безумным голосом восклицает дядя. – Очищенная кровь саламандры! Мне нужна для опытов кровь! – Глазами навыкате, он вперивается взглядом в маму, что выглядит жутко.

– Продолжай искать, – только и говорит она, предпочитая уйти. Я же не знаю, что мне делать. Предложить свою помощь в поисках? Подыграть ему и самой попробовать найти то, что мне нужно?

– Вот он! – дядя вынимает из ящика комода и потрясает старым носком в полоску. К моей большой радости, затем он вываливает из носка на ладонь латунный кругляш.

– Прекрасно, теперь у меня есть все, что нужно, – произношу я, предварительно обернувшись на дверь, но мама, видимо, ушла в свою комнату.

– Не все! – восклицает дядя тихо. – Помимо самих ключей тебе понадобится руководство по прохождению итогового экзамена. Тебе нужно будет знать, что делать с этими ключами.

– И где мне его взять? В библиотеке?

– Перед экзаменом декан нашего факультета принес руководство из своего кабинета.

– Прекрасно, – восторгаюсь я, представляя себе, как, подобрав подол юбки, залезаю в мрачный кабинет декана Брадгофа через окно. Или стоит ограбить кабинет какого-нибудь декана попроще? Помягче… Вот, говорят, декан факультета бытовой магии очень разумная и снисходительная женщина. Но только что если то руководство мне не подойдет?

– Ты же сама прекрасно понимаешь, что лучше мне залезть в кабинет декана Брадгофа, – увещевает меня Степа, стоя в конце одного из коридоров Академии. Я всего лишь попросила его научить меня вскрывать замки шпилькой, но слово за слово, пришлось рассказать и о руководстве к экзамену. – Я уже умею вскрывать замки, и я умею пользоваться смартфоном. Залезу в кабинет, когда декан будет с вами на занятии по магии Смерти, найду это руководство и сфотографирую его на смартфон. Ничего не придется красть. Для меня все это будет раз плюнуть!

– Но вдруг тебя все-таки кто-нибудь увидит, – не унимаюсь я, – возьмут и отчислят! Что ты тогда будешь делать?!

– Пойду доучиваться на программиста, как мама хотела. Не пропаду в общем. А что ТЫ будешь делать, если тебя поймают за вскрытием кабинета декана? – спрашивает он у меня в отместку.

– Пойду работать в книжный магазин, как я обещала своей маме, – нахожусь я с ответом.

– И потеряешь шанс вылечить дядю?

На это мне нечего ответить.

– И все равно, я против!

– А ты попробуй меня остановить! – воинственно восклицает Степа.

– Тогда я буду стоять на стреме, – понижаю я голос, потому что мы, кажется, говорим слишком громко. Пусть рядом никого и нет, но мы же в Академии магии, здесь и у стен могут быть уши. Причем в прямом смысле слова.

– Послушай, – вздыхает Степа, – если ты не придешь на занятие по магии Смерти, ваш вредный декан может пойти тебя искать.

– С чего бы это? Он не настолько ко мне привязан.

– По закону подлости, пойдет. А если ты все время будешь рядом с ним, то сможешь предупредить меня, если он внезапно захочет заскочить в свой кабинет.

– Предположим. Но тебе скорее нужно бояться не декана Брадгофа, а кого угодно еще, кто может не вовремя прогуляться по этажу.

– На этот случай я могу поставить специальные маячки – мама и этому меня научила. То есть, я прочел об этом в ее гримуаре, – поправляет себя Степа.

– А кем работала твоя мама? – с возрастающим интересом спрашиваю я.

– Мамой троих детей, – улыбается Степа.

– Понятно, – усмехаюсь я.

Перед нами гарцует настоящая костяная лошадь. Не в смысле скелет лошади, а лошадь, полностью созданная из костей, в том числе из человеческих. Красивое и жутковатое зрелище, призванное познакомить нас, студентов факультета магии Смерти, с вестником из некромира. Его можно спокойно, по словам нашего декана Брадгофа, использовать для передачи посланий, как мышек и птичек, к которым привыкла я. Но, в отличие от животных, такого вестника видят не все, а только адресат, что, я бы сказала, делает такой способ связи более деликатным.

Вот только подходит эта лошадка ко мне, и меня чуть не выворачивает он могильного смрада. Хотя, возможно, это чисто психологическое, и запах мне только кажется. Лошадка тыкается своей холодной твердой мордой, словно вырезанной из огромной кости, в мое плечо, и все, я готова расстаться с обедом.

– Занятие закончено, – весело заключает декан Брадгоф, наблюдая зеленоватый цвет моего лица. – А вас, студентка Милоликова, прошу остаться для обсуждения вашего реферата.

Вот, что мне в нем, в декане, нравится, так это его уважительное отношение к студентам. Разотрет, размажет, но чисто, вежливо и на “вы”.

Мой реферат ему конечно не понравился. Не видится в нем, дескать, боевого задора и любви к будущей профессии, к тому же запятые в тексте не так расставлены – без огонька. Короче говоря, мне так и не удается осознать суть его претензий, но я на всякий случай со всем соглашаюсь, поскольку опаздываю на встречу со Степой. Он, пока мы все сидели на занятии, вскрывал кабинет декана Брадгофа.

Избавившись, наконец, от внимания преподавателя, я бегу на второй этаж Академии, где мы со Степой договорились увидеться возле статуи господина с часами на цепочке, но там друга нет. Чувствуя неладное, несусь к кабинету декана и издали вижу проблему – Харкоса с еще двумя ребятами с нашего факультета, удерживающими Степу возле двери.

– Что вы делаете?! – пытаюсь я прорваться к Степе, но Харкос, ухватив меня за талию, легко утягивает меня в сторону.

– Твой кавалер был пойман нами с поличным на взломе кабинета декана Брадгофа, – уведомляет меня Харкос. – Так что теперь ждем декана. Думаю, дело кончится отчислением.

– Не может быть, чтобы вы видели, что Степа вламывается в кабинет, – рычу я. – Вы только что сюда пришли.

– Да уберите вы от меня руки! – сам Степа пытается вырваться из рук моих одногруппников, но драку пока затевать не спешит.

– Ну да, мы видели, как он оттуда выходит, – соглашается даркадариец.

– Это ничего не значит. Может, кабинет был открыт! А Степа зашел на секунду, не зная, что декана там нет, и сразу вышел!

– Полагаю, что доказательства тому, что он не просто вошел и вышел, находятся в этой маленькой волшебной коробочке! – Харкос помахивает у меня перед носом Степиным смартфоном, и я, конечно, пытаюсь его у него вырвать, но безуспешно.

Не уверена, что декан сможет из этой волшебной коробочки что-то выудить, но все же начинаю нервничать.

– Что ты хочешь, Харкос?! – спрашиваю, стараясь не очень сильно злиться. И паниковать.

– Для начала, ты могла бы объяснить, зачем сподвигла своего ухажера на такое прступление, а там я может и задумался бы… над ценой молчания.

– Харкос! – рычу я, хватаю его за необъятно мускулистую руку и утаскиваю еще дальше в сторону, чтобы двое его подпевал не могли нас услышать. – Харкос, мне просто нужно было достать руководство, по которому будет проводиться итоговый экзамен. Чтобы сдать его заранее.

– Это чтобы проникнуть на второй уровень подземелий уже сейчас? К чему такая спешка?

– Чтобы мой чокнутый дядя случайно не спалил нас вместе с домом и что похуже! – нервным шепотом объясняю я. – На втором уровне спрятан артефакт, который поможет ему излечиться.

– А, ну да точно, – улыбается Харкос, вспоминая, что я уже говорила об этом. – А такие артефакты вообще бывают?

– Я, – еле сдерживаюсь я, – надеюсь!

– Просто вдруг этот артефакт является плодом больного воображения чокнутого дяди, ты об этом не думала?

– Думала, конечно. Вели им отпустить Степу! – рычу я тихо.

– Ладно, ладно, – соглашается даркадариец. – Но только при одном условии – ты сходишь со мной на свидание!

– О, демоны, далось оно тебе! Хорошо, будет тебе свидание, сам не обрадуешься!

– Нет, нормальное свидание! – требует Харкос, не давая мне отобрать у себя смартфон.

– Нормальное, хорошо! – я, наконец, получаю в руки “волшебную коробочку”, а даркадариец кивает своим подельникам, чтобы отпустили Степу, только вот слишком поздно. Декан Брадгоф уже вышел в коридор и видит наше сборище у дверей своего кабинета.

– Что это вы тут столпились? – спрашивает он, подходя. – Если надеетесь на раздачу конфет, то это не ко мне. – С большим подозрением декан осматривает нашу компанию.

– Мы просто хотели поздравить вас с… – Степа заглядывает в переданный ему смартфон, – всемирным днем борьбы с остеопорозом…

– Это вы по адресу, конечно, – хмыкает декан. – Так, у меня такое чувство, что один из вас не мой студент.

– Точно, это я дверью ошибся, – соглашается с ним Степа и, схватив меня за руку, побыстрее уходит прочь.

Я уже второй раз намазываю на губы помаду и стираю ее. С одной стороны на свидание полагается приходить при полном параде, но с другой – вряд ли Степе будет приятно увидеть, как я прихорашиваюсь для другого мужчины. Поколебавшись, решаю, что чувства друга, пусть даже гипотетические, важнее, решаю одеться в повседневную одежду, можно даже в черный брючный костюм. Он достаточно элегантный, но не кричащий.

– Мы решили, что я один буду сторожить твою целомудренность, – огорошивает меня Артур, встречая возле входа в главное здание Академии.

– Что-что ты будешь сторожить? – переспрашиваю я, начиная слегка сердиться.

– Буду следить, чтобы этот даркадариец тебя не обидел и не допустил лишнего, – поправляется вампир. – Прости, оговорился. А Степа, боюсь, не выдержит, даже если Харкос возьмет тебя за руку, и попробует испепелить негодяя на месте.

– Да, разумно, что он с нами не пойдет, – соглашаюсь я. – Только я думала, что свидание – это мероприятие строго для двоих.

– Не волнуйся, вы меня даже не заметите. Я же вампир, у нас есть особые навыки.

В этот момент на мою руку садится ворон с запиской в клюве. Я осторожно вынимаю ее, и посыльный тут же улетает, не давая мне возможности дать ответ. Впрочем, он, похоже, не требуется. В записке сказано лишь, куда мне идти, и это удивительное место. В том смысле, что это странный выбор для свидания. Харкос приглашает меня на площадку на берегу острова, где обычно проходят наши занятия по введению в магию Смерти. Романтично до ужаса!

Когда я подхожу к месту событий, Харкос уже стоит там практически в той же взирающей на море позе, в какой обычно встречает нас декан. Вокруг в воздухе висит несколько ярких светильников, а на земле расстелено покрывало, на котором стоит большая корзина.

Харкос достает из корзины бутылку красного вина.

– А разве алкоголь не запрещен на территории Академии? – уточняю я, хотя в принципе, и сама не против выпить бокальчик.

– Но мы же сейчас не в самой Академии, – даркадариец без каких-либо усилий вынимает пробку из бутылки.

– Мы сейчас буквально на месте наших профильных занятий, – напоминаю я, подставляя бокалы.

– В данный момент это просто часть красивого побережья.

– Да ты романтик!

– Каждый раз, как я прихожу сюда на очередную лекцию, думаю о том, как же здорово было бы просто посидеть здесь с бутылочкой и прекрасной дамой, послушать шум морских волн, а не какую-нибудь историю про старого некрофила.

– По поводу слухов о нашем декане, – начинаю я осторожно, – о жертвоприношениях. Я все ищу объяснение одному инциденту. Недавно днем в наш дом пробрался даркадариец в маске, дождался заката и попытался проникнуть в мою с сестрой спальню.

Харкос заинтересовано приподнимается на локте.

– У него ничего не вышло, дверь была зачарована, и дядя с мамой проснулись, ему пришлось уйти.

– И ты думаешь, что вас с сестрой этот даркадариец хотел использовать в качестве жертв для какого-то ритуала?

– Это не все. Хотя на нем была маска, закрывающая нижнюю часть его лица, я видела россыпь звездочек на его левом виске. Прямо как у нашего декана.

– Ну, этого мало…

– Я понимаю. И, конечно, ничего не могу доказать. Но все же. Для чего я или, хотя вряд ли, моя сестра могли бы ему понадобиться? Каких-нибудь еще слухов о нем не ходит?

– Ничего, что могло бы объяснить такое, я не припомню. Есть парочка интересных историй, но не знаю, как они могли бы быть связаны.

– Все равно расскажи, – прошу я.

– Ну, например, на банкете в Академии по случаю посвящения новых студентов моему отцу рассказали другие родители, что в прошлом году декан Брадгоф при проведении зачета по своему предмету заставил студентов тянуть билеты из таза, наполненного трупными червями.

– Прелестно! Значит, твой отец был на посвящении, – говорю я, – а всех родителей туда приглашали?

– Насколько я знаю, нет, только тех, кто имеет отношение к Академии. Мой отец судил Олимпиаду по созданию энергетических структур пару лет подряд.

– Ясно, – радуюсь я. – Еще что-нибудь?

– Говорят, что одна дама пришла на званый вечер в Даркадарийское посольство, посвященный экологии, в крайне объемном парике, изображавшем болото. Якобы она хотела возродить моду на такие прически. Вот ходят слухи, что именно декан Брадгоф был тем, кто телепортировал в этот парик живую лягушку. Странно, что не мертвую и разлагающуюся.

Я смеюсь, а Харкос вдруг наклоняется надо мной и целует в губы, потом в мочку уха, в шею и таким образом спускается к груди.

– Не надо, нет, – разморившись от вина, тепла и возбуждающего мужского запаха, я чуть действительно не позволяю даркадарийцу лишнего, но тут мне приходит в голову образ выскакивающего из кустов вампира, почему-то на белом игрушечном коне.

– Да ладно, я же вижу, что ты тоже хочешь этого! – игриво произносить Харкос, так и не убрав одной ладони с моего живота.

– У меня есть Степа, – вылетает у меня. – А у тебя половина девушек мира!

– А, этот, который повсюду таскается за тобой, – мрачно говорит даркадариец. – Такой худосочный, что не может нормально махать мечом, его все в сторону уносит, – он улыбается так, как будто правда видел это.

– Мускулы – дело наживное, – возражаю я.

– К тому же он просто жалкий мальчишка.

– А ты тогда кто?

– Мне уже двадцать четыре, в Даркадаре я окончил Академию Военных и Боевых Искусств.

– Это твое второе высшее образование? – удивляюсь я, хотя чему тут так уж удивляться.

– Да, у нас в Даркадаре нормально проходить обучение в нескольких учебных заведениях. Мой отец тоже имеет два образования. Одно для работы, которой собираешься всю жизнь заниматься, другое – для души.

– И какое у тебя для души?

– Это, – отвечает даркадариец и снова собирается впиться в меня как вампир, но тут он что-то слышит и настороженно поднимает голову. Думаю, это уже настоящий вампир, хотя он-то по идее должен подбираться неслышно. А мы слышим, и еще как.

Что-то продирается сквозь кусты и со смехом – да, это точно был сдавленный смех, – удирает прочь. Мы оба уже вскочили на ноги, и теперь Харкос посылает вдогонку один из светильников. Светящийся магический шар вылавливает из темноты лицо Артура.

– Кто-то следил за вами из кустов! – объявляет вампир, обнаружив, что мы его видим.

– Да, ТЫ следил! – обвиняющим тоном говорит Харкос.

– В смысле, помимо меня. – Вампир нисколько не стушевался из-за своей поимки с поличным. – Я просто пришел проводить Катерину домой, вы ведь уже закончили здесь?

– Я и сам могу ее прекрасно проводить, – ворчит Харкос, понимая, что наше мероприятие в любом случае закончено.

– Ну, раз уж я уже здесь, – вампир выразительно смотрит на меня. – К тому же мне легче будет увернуться от веника Катерининой матушки.

– От веника? – удивляется Харкос. – Так у вас в семье принято встречать кавалеров?

– Да, веником, иногда шваброй, – подтверждаю я.

– Понятно, – даркадариец все-таки отпускает меня с вампиром, и мы вдвоем идем по темной тропинке в сторону Академии.

– Что ты скажешь Степану? – неожиданно спрашивает Артур, когда мы отходим от кострища на почтенное расстояние.

– О чем? – не понимаю я.

– О вашем с даркадарийцем свидании. Мне показалось, что ты… Короче, что вокруг до около-то ходить! Тебе этот Харкос кажется привлекательным?

– Когда кажется, креститься надо, – буркаю я.

– Но он тебе нравится?

– Чисто физически, – признаюсь я.

– А этого мало? – как-то удивленно спрашивает вампир.

– Конечно, – удивляюсь я его удивлению. – А для тебя этого что достаточно?!

Мой вопрос приводит Артура в задумчивость.

– Вообще-то, этого всегда мне было достаточно, но ни к чему хорошему обычно не приводило, – произносит он неохотно.

– Вот именно, – вздыхаю я.

– Может намекнуть Степе, чтобы он накачал себе такие мышцы и сделал парочку татуировок? – хитро улыбается вампир.

Теперь приходит моя очередь задуматься. Представляю себе Степу с широченными плечами Харкоса, ну и татушки не помешают, только не на лице, пожалуй. Хм…

– Ну и выражение лица у тебя сейчас! – ухмыляется вампир.

Я дружески пихаю его в бок. Ой, надеюсь, он не ответить мне тем же, а то полечу я с тропинки в соленые объятия океана, а я ведь не чайка!

Глава 21

Утром я долго не могу заснуть, а потом мне начинают сниться сны один за другим. В довершении я вижу нашу лабораторию демонологии, занятие уже заканчивается, и моя заводная птичка благополучно научилась клевать и сверкать глазами. Я встаю из-за парты, и тут ко мне подходит Альбина со своей марионеткой в руке.

– Посмотри, что у меня есть, – говорит она с демонической улыбкой. Я смотрю внимательнее и вижу, что вместо куклы у нее на тонких ниточках подвешена маленькая копия меня самой в моем черном брючном костюме и остроконечной ведьмовской шляпе, как в сказках. Альбина дергает за деревяшку, к которой привязаны нитки и у меня настоящей начинают самопроизвольно дергаться руки. Опора уходит из-под ног, и я оказываюсь подвешена под потолком…своей спальни.

– Проснись, Катя, проснись! – кричит Фрося.

Сверху я вижу, как она выскакивает из своей кровати. Сестра запрыгивает на мою кровать и пытается, ухватив меня за руку, стащить вниз. Но обе мои руки за запястья и ноги за щиколотки оказываются привязаны тонкими веревками к потолку. Вот так вот у нас в Неявном мире нам сняться кошмары – они перетекают из нашего сознания в реальность.

Они не настоящие – стараюсь уверить себя я, хотя ощущения от веревок очень интенсивные и их чрезвычайно сложно игнорировать. Я чувствую себя мухой, попавшей в сети паука. Тьфу на тебя, Альбина, настращала меня, даже еще не сотворив до конца своего зловредного демона!

Наконец, мне удается внушить себе, что я плыву на мягком облачке по небу и мне ничего не страшно. Но только начинаю верить в это по-настоящему, как веревки исчезают, и я падаю с верхотуры обратно на кровать!

– Спокойного дня! – желаю я Фросе, заново заворачиваясь в одеяло. Она успокоено возвращается к себе.

Вечером я выхожу из комнаты и с опаской, не смотря на укрепляющие заклинания моей матери, прохожу по коридору до лестницы, чтобы спуститься вниз. Здесь все еще чувствуется запах гари, и зрелище почерневших стен не доставляет никакого удовольствия. Нам точно требуется скорейший ремонт, а то жить так – себя не уважать.

За завтраком мама глядит на меня как-то по-особенному нехорошо, что понятно – она все еще не простила мне дневного гостя. Но то, что она мне говорит, когда я, помыв за собой чашку, собираюсь уходить якобы на работу, оказывается для меня полной неожиданностью:

– Ты же видишь, какой кошмар творится у нас наверху. Не хотела бы ты предложить вложить часть своей зарплаты в ремонт, раз ты теперь работаешь?

Вообще-то, да, так бы я и должна была сделать, если бы у меня на самом деле были деньги, но мои запасы заработанного прошлым летом я потратила большей частью на безрезультатные поиски своего отца, так что теперь мне нечего предложить матери.

– Прости, мама, – созидаю я очередную ложь, – зарплату за прошлый месяц я потратила на книги, а за этот деньги еще не получила. – Я вижу, как мама недовольно поджимает губы, то ли не веря мне, то ли раскаиваясь, что вообще меня родила. То есть удочерила. Все время забываю об этой маленькой детали. – Если хочешь, начинай ремонт сейчас, а я отдам деньги, как только получу следующую зарплату. – Опрометчиво обещаю я. Откуда я их возьму? Может занять у кого-нибудь и найти работу на выходные? Надеюсь, такая существует.

Есть и другой вариант. Я снова возвращаюсь домой после ухода матери и Фроси и беру с подоконника в своей комнате уже порядком разросшееся растение. Я могу по праву гордиться им. Оно растет как на дрожжах и выпустило уже много блестящих сочных листьев, заполнивших весь горшок. Все-таки с магией жизни у меня договориться получается. Недаром моя настоящая мать училась на соответствующем факультете.

Все остальные ключи для “взлома” второго уровня тоже готовы. Если я прямо этой ночью смогу спуститься туда и найти дядин артефакт, который его вылечит, то мама будет так рада, что наверняка ей уже не будет никакого дела до моей лжи об учебе в Академии. А может, не придется и вовсе ничего объяснять – я съеду из дома и заживу своей жизнью.

Я пишу Степе, а потом мы встречаемся у входа в Академию. Он сразу нацепляет мне на плечо свой рюкзак, в котором должна быть нога второго тела и распечатка руководства для прохождения экзамена.

– Ты уверена, что мне не нужно идти с тобой? – с досадой спрашивает Степа.

– Да. Не переживай, то, что я собираюсь сделать, совсем не опасно. А у тебя – я смотрела – по расписанию занятия, которые тебе нельзя пропускать.

– Если б не следящий за моей посещаемостью декан…

– То вы бы пропустили все самое интересное, – бросает проходящий мимо декан, другой, не тот, о котором шла речь.

Декан Брадгоф, заметив у меня в руках мое прекрасное растение, решает остановиться и поинтересоваться:

– Что это вы сюда эти джунгли притащили?

– Это же то растение, которое вы дали нам вырастить в начале года для прохождения итогового экзамена, – напоминаю я.

– Да? А что-то непохоже, – декан с сомнением рассматривает большие гладкие листья. – Вот совсем непохоже. Боюсь, вы вместо него вырастили какой-то сорняк.

– Что же теперь делать? – мое сердце падает, надежды разбиваются о суровое предположение, высказанное деканом.

– Да ничего, – тот безразлично пожимает плечами. – Мы все равно не собирались переводить на второй курс всех студентов, кто-то должен был отсеется. – С этими утешительными словами декан Брадгоф исчезает за тяжелой дверью Академии, оставив нас в полнейшем ступоре.

– Я и для Харкоса такое же вырастила, – пищу я обессиленно.

– Мое растение до сих пор представляет собой один жалкий росток, – вздыхает Степа. – Каждый день проверяю его – не сдох ли.

– Я бы предложила поколдовать над ним, но теперь боюсь и тебе все испортить.

На занятия по Пентаклям и талисманам приходится идти с моим прекрасно выращенным сорняком. Я ставлю его на подоконник аудитории, а сама сажусь на свое обычное место.

– Что это у тебя такой кислый вид? – спрашивает Харкос в перерыве.

– Сейчас и у тебя такой будет. Пошли покажу, – встаю я из-за парты. Самое время покаяться перед однокурсником, а заодно озадачить. Я подвожу его к подоконнику и указываю на растение, раскинувшее большие листья над горшком. – Это должно было быть то растение, которое нам нужно вырастить для итогового экзамена. Но я показала его декану Брадгофу, и тот сказал, что я вырастила что-то другое, видимо, семя какого-то сорняка попала в горшок. И еще – я вырастила для тебя точно такое же растение!

– Хм, – глубокомысленно мычит Харкос. – Погоди-ка, то есть получается, в оба наших горшка попали семена одного и того же растения, причем совершенно случайно?

– Может, семена уже были в земле, которую насыпали в горшки, – предполагаю я.

– Без паники. Давай-ка получим второе мнение, – Харкос снимает с подоконника тяжелый горшок и несет его на стол преподавательницы:

– Извините, вы не могли бы нам помочь?

Я снова объясняю ситуацию, и преподавательница с интересом вглядывается в мое детище, щупает мясистый блестящий лист, раздвигает листья, вглядываясь, словно надеясь найти там второе спрятавшееся растение.

– Что ж, на Смертный глаз это действительно не похоже, – резюмирует она. – Это довольно маленькое чахлое на вид растеньице, но зато с крупным красивым цветком. Именно засушенный цветок вам, кстати, и понадобится для прохождения экзамена. Мое предположение – может, вы его просто перекормили, и от слишком хорошей жизни оно разрослось у вас до таких аномальных размеров. Я советую обрезать все листья, чтобы ему снова стало не весело, и оно зацвело.

– Обрезать листья?! – переспрашиваю я, глядя на свое слишком “счастливое” растение. Уничтожить такую красоту кажется мне совершенно кощунственным.

– Именно так, – подтверждает преподавательница.

Я со вздохом киваю, а пока возвращаю будущего страдальца на подоконник – пусть еще немного порадуется вольготной жизни.

– Когда цветок расцветет, и ты пойдешь проникать на второй уровень, – шепотом обращается ко мне Харкос, – предупреди меня. Я пойду с тобой и подстрахую на всякий случай.

Я киваю, хотя думаю, что Степа тоже захочет пойти со мной, и будет не рад такой подстраховке. Ну, это я улажу позже.

Пока что после занятий я спешу домой, и пока ни Фроси, ни тем более мамы нет дома, беру большие ножницы и подхожу к несчастному растению. Один за другим отрезаю прекрасные листья под самый корень, и это, пожалуй, самое мерзкое, что мне доводилось пока делать на факультете магии Смерти.

Но через несколько дней остриженное растение выпускает новый побег, который быстро растет и еще через день превращается в огромный цветок, похожий на открытый черный глаз.

Глава 22

Мы со Степой решаем предпринять нашу первую попытку взлома второго уровня Подземелий в то время, когда другие студенты пойдут на занятия и там теоретически будет пусто, то есть пропустим ради этого семинар по философии. Хоть мы не тешим себя даже слабой надеждой, что все получится с первого раза – экзаменационное задание выглядит просто устрашающе – однако подготовились на все сто. Для своих целей выбираем дальний правый лифт, которым по наблюдениям пользуются меньше всего.

Спустившись на нем на второй уровень, выкладываем перед собой все собранные ключи и усаживаемся прямо на пол лифта – процедура предстоит не быстрая.

– Готова? – спрашивает Степа, посмотрев на открывшееся перед нами подземелье, выглядящее отсюда вполне безопасно, да и вообще практически также как и наш уже изученный первый уровень.

– Настолько, насколько это возможно, – отвечаю я.

– Тогда приступим, – Степа первый закрывает глаза и сосредотачивается на задании. Я же последний раз оглядываю имеющиеся у нас ключи: волшебную палочку, засохший цветок, ужасную ногу второго тела прямо в пакете и защитный пентакль. Все четыре предмета имеют сложную энергетическую структуру, и я не представляю, как соединить их в одно целое. Но промедление делу, как известно, не помогает, так что также закрываю глаза и пытаюсь отыскать и визуализировать заклинание, прикрывающее выход в подземелье. Уже это дело оказывается весьма сложным, то ли здесь наложены дополнительно какие-то скрывающие чары, то ли я от волнения стала совершенно никчемной.

Мысленно обследую каждую точку открытого перед нами проема, пока мне не удается словно ухватить за краешек ослепляющую пелену перед внутренним взором и резко сдернуть ее. Теперь передо мной находится ярчайший многоцветный рисунок, объемный и движущийся, по которому я вдобавок могу и сама перемещаться, сосредотачиваясь на той или иной его детали. Само по себе это завораживает, что может являться упомянутой в руководстве ловушкой, и если б я не читала его много раз, я, должно быть, потратила бы на бесцельные блуждания довольно много времени. А так мне удается собрать свое внимание в кучу и заняться исследованием рисунка.

Хотя на самом деле за временем я следить в таком состоянии пока не могу, его наверняка утекает довольно много, прежде чем я нахожу в движениях частей рисунка некоторую закономерность. Есть в картине несколько свободных мест, пустых объемов, которые вращаются и скользят из одной ее части в другую. Должно быть, именно в них мне и предстоит добавить структуры четырех ключей.

С палочкой я справляюсь довольно легко, вписав ее в рисунок. А вот энергия цветка и энергия второго тела словно не хотят существовать вместе в единой конструкции. Какую бы из них я не вплетала первой, вторая выталкивает ее, руша с трудом построенные связи. Но, в конце-то концов, погибший цветок и мертвая плоть не так уж различны. Может они как два одноименных полюса магнита отталкиваются друг от друга? Только встроив энергию пентакля в едва различимую область между ними, мне удается решить задачу.

Остается последнее. Согласно руководству, дублирую полученную конструкцию из четырех ключей и заношу ее во второй камень на моем студенческом браслете. Последняя операция выпивает из меня остатки сил, но вроде бы проходит успешно. Еще немного смотрю на загоревшийся в моем воображении амулет, боясь, что если что не так, а я открою глаза и потеряю концентрацию, то все придется начинать сначала.

Но камушек продолжает смело гореть на моей призрачной руке. Собравшись с духом, открываю глаза. И, о чудо, второй камушек в моем браслете, тот, что реальный и материальный, оказывается, в действительности поменял цвет на красный и теперь в точности походит на первый из цепочки. Теперь у меня два красных камешка и должен быть доступ на два первых уровня!

Степа, оказывается, уже тоже справился со своей задачей и теперь задумчиво крутит браслет на своей руке.

– О, у тебя тоже все вышло! – замечает он, что я вышла из транса. – Круто, но у нас одна проблема. – Он показывает на свои часы: – Мы просидели здесь слишком долго, занятия, должно быть, уже у многих закончились, так что в подземелье мы не будем одни.

– Да, ничего, – легкомысленно отмахиваюсь я, – главное мы сделали, причем с первого раза. Осталось просто найти дядину лабораторию и забрать оттуда артефакт.

– Ну, пошли, – кивает Степа.

Я вскакиваю с места, радуясь, что все так быстро получилось. То есть не очень быстро, о чем мне жалуются затекшие ноги и тут же разболевшаяся спина, но с первой попытки, что можно считать нешуточным достижением. Не зря мы корпели над учебниками и занимались дополнительно. Осталось самое легкое, и дядя, будем надеяться, выздоровеет, что решит множество проблем. Даже можно сказать, начнется новая жизнь!

Собрав ключи в Степин рюкзак, выпархиваю из лифта, и…ничего не происходит! Изумительно! Более того, никто вроде бы не заметил или не придал важности тому, чем мы в лифте занимались, так что – тьфу, тьфу, тьфу, – все прошло как по маслу.

Пока идем в часть подземелья, отданную артефакторам, встречаем всего одну веселую компанию студентов, которая по счастью скрывается за дверью, украшенной мифическими гидрами. Нам же предстоит войти в следующую дверь, и жаль, что сосредоточившись на прохождении экзаменационного задания, мы элементарно не посмотрели расписания второго курса артефакторов.

– Ну не побьют же нас, – предполагает Степа, отодвигая меня от двери, возле которой я зависла, и смело распахивает ее, что, по-видимому, приводит в действие какой-то механизм. С неприятным скрежетом грифоны по бокам от проема встают на дыбы и поворачивают к нам свои металлические орлиные головы с острыми на вид клювами.

– Какие хищные курочки, – успокаивающе ласково называет их Степа. Однако грифоны такого фамильярного отношения к себе не терпят, попросту захлопывая перед нами дверь.

– Возможно, нужен пароль, – испуганно мямлю я. Не ожидала я еще одного препятствия, и дядя о нем не говорил. Может, забыл, а, может, его установили позже, чем он здесь учился. Восемнадцать лет все-таки прошло.

– Пароль – выкусите! – злится Степа, дергая изо всей силы за ручку двери. Она снова открывается, и он уже не дает ей закрыться полностью. Я пытаюсь протиснуться в образовавшуюся щель, но один из грифонов едва разминается клювом с моей головой. Что ж, приходится экстренно становиться на карачки и ползти, пока грифоны со Степой с лязгом и хрипами перетягивают дверь туда-сюда. На какое-то время округлая часть меня и вовсе застревает в жестких объятиях двери и косяка, а стоит мне пропихнуть эту самую часть в нужном направлении, захлопывающаяся дверь зажевывает значительный кусок подола моей юбки. В общем зрелище должно быть незабываемое, так что, если ему окажутся свидетели, от них придется избавиться.

– Пусти, зараза! – требую я, даже не имея возможности подняться с пола. Судя по всему открыть дверь снова у Степы больше не получается, и я по собственной вине оказываюсь в слегка посрамляющей мою честь ситуации. Ждать вызволения в такой позе совсем не хочется, а что можно сделать? Отрезать подол? Но такой привольный стиль в одежде мне совсем не идет, и мама, опять-таки будет ругаться. Остается только, хм, оглядеться и заприметить на стене возле двери любопытную кнопку. Дотянувшись до нее и нажав, я слышу обнадеживающий звук, и тут дверь распахивается на всю ширину так, как будто ее в это время снаружи кто-то отчаянно тянул на себя. Степа с той стороны с чертыханьем приземляется на пол.

– Прости! Я там на какую-то кнопку нажала, и дверь открылась! – винюсь я, пока Степа поднимается на ноги.

– На самом деле, это как раз то, чего я от нее добивался, – Степа ковыляет к нам с дверью и, проходя мимо, на всякий случай выставляет руку, все еще подозревая дверь в коварстве. Но поскольку та не захлопывается в самый неподходящий момент, будем считать, что нажатием кнопки она вполне удовлетворена.

Судя по тому, что на шум до сих пор никто не вышел, в подземелье артефакторов мы одни, так что смело проходим по коридору, глазея на чертежи и схемы, развешенные по стенам вместо картин. И от их вида мне, честно говоря, становится неуютно – они кажутся очень сложными и совершенно непонятными. Что если я зря так стремлюсь на этот факультет, и артефактор из меня вышел бы никудышный? Ведь мало уметь восхищаться чужими работами, надо и руки иметь, откуда надо, и голову непустую. Мотаю головой, чтобы выгнать оттуда трусливые мысли. Этот минутный кризис сейчас совершенно некстати.

Мы сразу идем в самую дальнюю часть подземелья по коридорам, освещаемым для нас включающимися от движения лампами. Нужную дверь находим почти сразу – на ней латунная табличка с надписью: “Е. Милоликов”. Выглядит дверь нисколько не обветшалой, только стеклянная вставка в ее верхней части помутнела. Неужели за восемнадцать лет лабораторию никто не открывал?

– Дядя утверждает, что зайти в его лабораторию может либо он сам, либо его близкий родственник по крови, – предупреждаю я Степу. – Так что тебе придется подождать здесь.

– Ладно, только будь осторожна. Твой дядя вполне мог забыть предупредить тебя о чем-нибудь важном. Да и что-нибудь новенькое завестись там могло за восемнадцать лет-то.

Я хмыкаю, но действительно, могло и завестись. Поэтому даже руку на ручку двери кладу с осторожностью.

– Так-так-так, да это же не мои друзья-студенты-артефакторы! – слышится мягкий голос за нашими спинами. Жесть! Недоумевая, кому бы это мы могли попасться, мы вместе оборачиваемся и видим в нескольких метрах от нас крупного кота, очень похожего на рысь, с мощным пятнистым телом, бакенбардами по бокам от круглой головы, кисточками на ушах и какой-то очеловеченной мордой. То есть лицом. Или все-таки мордой? То есть я хочу сказать, что у существа совершенно человеческое, только пушистое, усатое лицо.

– Простите, а вы кто будете? – задаю я вполне адекватный ситуации, как мне кажется, вопрос, но существо фыркает и нетерпеливо заводит глаза.

– Первокурсники! – произносить он с пренебрежительной интонацией. – Я, да будет вам известно, овеществленный эгрегор второго курса артефакторов! Это я аккумулирую энергию и помогаю в самых экстренных ситуациях! Благодаря мне ни один даже самый смелый проект не оказывается невозможным из-за ограниченности личного резерва! – Все это он произносит с гордостью, но и с некоторой ленцой, как будто не рад, что вынужден это все объяснять парочке недоучек. Я даже не знаю, может, стоит извиниться за свою неосведомленность? – А впрочем, – вдруг в его голосе появляется капелька заинтересованности, – а как же вы сюда попали? Ведь еще даже не середина учебного года! – Он подходит ближе на своих грациозных мягких лапах и осматривает нас, наклонив голову в бок.

– Мы сдали экзамен досрочно, – Степа делает небольшой шаг вперед, кажется, неосознанно пытаясь меня прикрыть от испытующего взгляда существа.

– Правда что ль? – недоумевает оно. – Такое на моей памяти впервые, а я тут уже очень давно. Но даже если так, что же вы тут делаете? Здесь вам не место. Я чувствую, что вы не мои подопечные-артефакторы.

– Зато мой дядя – артефактор, – говорю я. – И он учился здесь, в Академии, на этом факультете. Видите, здесь даже написано его имя. – Я указываю на табличку на двери. – Он попросил меня принести кое-что из его бывшей лаборатории.

– И почему же он сам за этим самым не пришел? – мурлыкающим голосом осведомляется существо.

– Он не может. По личным обстоятельствам, – предвосхищаю я дальнейшие расспросы.

– Хорошо, – существо делает еще несколько шагов к нам и садится.

– Там написана только его фамилия, – внезапно раздается голос из противоположной части коридора. Точно такой же голос, как у существа, даже с теми же интонациями. – А как его имя?

Мы поворачиваемся и видим еще одного такого же кота с человеческим лицом.

– Вас двое?! – восклицает Степа.

– У меня две ипостаси, – поясняет первое существо. – Мы похожи в корне, как гордость и гордыня, но вместе с тем разные.

– Понятно, – Я смотрю то на первого, то на второго, пытаясь вычислить “злого” близнеца, но они кажутся мне совершенно одинаковыми.

– Так как же зовут твоего дядю? – повторяет вопрос второе существо.

– Евстрат.

– Верно, – улыбается первое существо. – Я помню этого студента. Его унесли отсюда, от этой самой комнаты в конце года и больше он здесь не появлялся. Мне сказали, его отчислили за неподобающие эксперименты. Это произошло…восемнадцать?

– Да, восемнадцать лет назад, – подхватывает второе существо.

– А как вас самих зовут, дети?

Мы представляемся, и лицо первого существа приобретает довольное выражение.

– Очень приятно познакомится, – мурлычит оно. – А меня зовут Гаава.

– Так я пойду, заберу вещь своего дяди? – уточняю я, не зная, насколько мне может в этом помешать эгрегор. Я вообще никогда до этого не слышала, что он может быть овеществленным.

– Иди, – разрешает Гаава.

Степа тоже кивает мне, и я нажимаю на ручку и, отворив дверь, вхожу в темную лабораторию дяди.

– Стой! – восклицает Степа и, ринувшись ко мне, хватает меня за локоть. Вместе с ним мы резко уходим назад. Но после этого ничего больше не происходит, и я озадаченно смотрю на друга. – Там внизу была натянута нитка, ты оборвала ее, когда вошла, – поспешно объясняет он.

– Что за нитка? – Гаава, один из них, подается вперед и обнюхивает дверной порог. – Нежитью пахнет, – изрекает он, проведя тщательное исследование. – Но никакой опасности я не вижу. Клянусь своей меховой шкурой, можешь входить.

После новости о том, что здесь что-то делала нежить, заходить в комнату мне совершенно не хочется, с другой стороны, может, я никогда не узнаю, что именно она тут делала, что мне из-за этого совсем отказываться от идеи вылечить дядю? Кстати в голову приходит воспоминание о вампире, которого я мельком видела у лифта. Неужели он спускался в подземелье, чтобы натянуть какую-то нитку? Для чего? Чтобы понять, что в лабораторию дяди кто-то заходил? Другого объяснения я не вижу.

Ладно, в конце концов, можно просто натянуть нитку по новой. Захожу!

Соорудив небольшой огненный шар, я освещаю перед собой небольшую комнату, где стоят несколько пыльных столов, на которых находится какое-то оборудование, свалены книги и бумаги, ветошь и уже неопознаваемые предметы, вроде банок не пойми с чем. В дальней части помещения находится сколоченный из досок шкафчик, также пыльный, который мне предстоит отодвинуть. Я отношу его от стены, благо он не очень тяжелый, зато ветхий и чуть не рассыпается у меня в руках. Убедившись, что эта неверная конструкция все еще стоит и не рухнет на меня, когда я буду обыскивать тайник в стене за ней, я подхожу к обшарпанной кладке и буквально выцарапываю из нее один из кирпичей. Там хорошо видно, какой именно нужно. Из образовавшейся дыры вытаскиваю сверток с тяжелым и твердым предметом внутри. Развернув ткань, обнаруживаю в ней камень, по форме напоминающий сердце, анатомическое, а не так как его рисуют символически. Со своей находкой я выхожу обратно в коридор.

– Нашла, что искала? – меланхолично спрашивает первый Гаава. Я киваю. – А что именно представляет собой этот предмет, знаешь?

– Не совсем, – признаю я.

– Тогда я бы тебе посоветовал, прежде чем отдать его своему дяде, выяснить это. Учти, что когда Евстрата уносили отсюда, он был очень плох, бредил, метался, кидался на своих друзей. Как ты можешь быть уверена, что этот предмет из его лаборатории не навредит ему?

Я согласно молчу. Гаава в общем-то прав, но как мне самой узнать, что именно представляет собой этот камень? Разве что можно изучить документы и записи из дядиной лаборатории, хотя это ничего не гарантирует. Дядя и сам мог ошибаться в своих выводах.

– Используй психометрию, – предлагает Гаава, заботливо глядя на меня своими человеческими зелеными глазами.

– Ммм, мы пока не изучали этот предмет, – говорю я.

– Верно, вы будете проходить его на втором курсе. Но не забывай, что ты находишься в подземелье артефакторов! Здесь, среди многих полезных вещиц, находится и психометрическое устройство, которое может использовать даже волшебники без какого-либо таланта к этому. Идем, я покажу!

Переглянувшись со Степой, мы решаем положиться на порядочность нашего нового знакомого и последовать за ним. Пока мы идем по коридору, второй кот позади нас постепенно отстает и в зал с артефактами с нами уже не заходит.

Мы же со Степой оба не удерживаемся от воскликов восхищения. В просторном зале буквально яблоку негде упасть, а мыши повеситься – все заполнено разнообразными устройствами и механизмами. Даже с потолка свисают многочисленные конструкции, о назначении которых можно только догадываться.

– Вот и оно, – Гаава останавливается и присаживается на пол возле чего-то по виду напоминающего стол с прозрачной розоватой столешницей и полочкой под ней. – Клади свой предмет в нижнюю часть, да, вот сюда, – я кладу развернутый камень на ту самую полочку и теперь вижу сердце сверху в розовом свете. – Теперь просто смотри сквозь стекло. Необходимо сосредоточиться, так что мы отойдем и не будем тебе мешать.

Гаава исчезает из поля зрения, а Степа находит себе местечко возле колонны неподалеку и, прислонившись к ней, замирает в ожидании.

Что ж, сосредотачиваюсь на деле, вперив глаза в розовое сердце. После удачного прохождения экзаменационного задания это должно быть не так уж сложно – думается мне. Тем не менее, в течение первой минуты я не вижу ничего нового. Закрадывается мысль, что в психометрии я совсем уж бездарь, однако стоит мне случайно изменить фокус зрения, как внезапно на прозрачной столешнице, как на экране, начинают проясняться чьи-то силуэты. Постепенно они становятся все более четкими, но никаких лиц я все еще не вижу, только то, что одна из фигур принадлежит даркадарийцу. В конце концов, силуэты словно перешагивают экран и встают вокруг меня. Это трое мужчин, закутанные в плащи с капюшонами, одетыми так, что лица оказываются в тени. Они кажутся очень высокими, подавляюще высокими, но затем я понимаю, что “я”, а точнее некто, чьими глазами я смотрю, стоит на коленях, а то и валяется у ног этих троих. Я ощущаю ужас этого кого-то, но приглушенно.

Один из мужчин тыкает в “меня” шпагой, пронизывая кожу на плече, и “я” вою от боли, которой на самом деле практически не чувствую, и униженно умоляю отпустить “меня”. Безответные слезливые просьбы и несбыточные обещания сами собой вылетают из “моего” рта одно за другим, и “мне” самой мерзко и противно их слышать, но остановиться “я” не могу. Пытаюсь перехватить управление и покрутить головой, чтобы хотя бы понять, что это за место, но чувствую лишь боль, которая кажется невыносимой.

– Его смерть высвободит слишком мало энергии, мы не можем его использовать, – говорит незнакомый голос непререкаемым тоном.

– Соберем, что есть, – отвечает другой мужчина из троицы. Этот голос пренеприятнейшим образом похож на голос моего дяди. В его руке появляется ритуальный нож. В ужасе от того, что через секунду меня лишат жизни, причем моим убийцей будет мой собственный дядя, я словно просыпаюсь и снова вижу лишь столешницу перед своими глазами. Правда под ней на полке лежит не камень, а кровоточащее сердце, только что вырванное из груди. Устрашающее видение не успевает рассеяться полностью, как что-то сбивает меня с ног и отбрасывает в сторону. Я слышу дикий оглушающий грохот – одна из тяжеленных конструкций, подвешенных под потолком, рушится на то место, на котором я только что находилась, погребая под собой установку с лежащим внутри камнем.

Ругаясь, Степа перескакивает прямо через обломки и падает рядом со мной на колени:

– Ты в порядке?!

– Какого демона сейчас произошло?! – вместо ответа восклицаю я.

– Вот именно что! Это работа демона! – рявкает директор школы вампиров Межемир Свентовидов, который, как оказалось, находится рядом со мной. Можно даже предположить, что именно он только что спас мне жить, вытолкнув из области поражения упавшей конструкции. Только как он здесь оказался?!

– Вы… – начинаю я, но Межемир сразу же обрывает меня.

– Потом! – он рывком поднимает меня с пола и вручает мою руку подскочившему Степе. – Быстро убирайтесь отсюда! Я его задержу.

Что ж, вампир со своим горящим взором крайне убедителен, так что мы, не тратя время на расспросы и даже раздумья, бежим прочь из зала.

Выскочив в коридор, я поворачиваю, намереваясь как можно скорее добраться до выхода из подземелья артефакторов, но кто-то сзади с силой дергает меня назад.

– Куда пошла?! – слышу я грубый окрик.

Повернувшись, я вижу Степу, который толкает меня к стене, а потом хватает одной рукой за горло. Он выглядит совсем иначе, как чужой, со злобным пронзительным взглядом и заострившимися чертами лица.

– Как же ты меня достала! – шипит он мне в лицо. – Крутишь передо мной хвостом, то одно тебе нужно от меня, то другое, а взамен я получаю кукиш с маслом! – Выплюнув это, он внезапно ухмыляется: – Шучу, мне дела нет до чувств этого неудовлетворенного мальчишки!

– Гаава? – предполагаю я придушено. – Ты демон?

– Именно так, дорогуша, и эта глупая игрушка, – он поднимает руку с подаренными мной часами, – мне не помеха.

Я пищу что-то сокрушенно. Какой же я ужасный артефактор. Лучше бы потратила деньги не на бессмысленные поиски отца, а на нормальный работающий артефакт для Степы. Чувствовала же, что он понадобится!

– Извини, это у тебя тоже не получится! – хмыкает Гаава, не давая мне незаметно нацепить на Степину руку свой браслет от демонов. – Прибереги его для себя – мне совершенно не хочется вселяться в тебя и убивать твоей же рукой. Интересней смотреть тебе в глаза, когда ты умираешь! – Гаава еще сильнее сжимает мое горло, не позволяя больше дышать.

Но тут позади Степиного тела появляется директор Школы вампиров, он обхватывает Степу руками и отбрасывает от меня. Приземлившись на пол, в следующее мгновение Степа уже вскакивает на ноги со скоростью, соперничающей с вампирской.

– Раз ты настаиваешь, сначала расквитаюсь с тобой! – рычит на вампира Степа совершенно не похожим на свой голосом. Новый голос словно исходит откуда-то из глубин ада!

Степа накидывается на директора, и они начинают бороться друг с другом, а я тихонько сползаю по стеночке, с большим удовольствием вдыхая воздух подземелья. Но это всего пару секунд, затем я с ужасом начинаю следить за схваткой.

Однако Степа сейчас ни в чем не уступает опытному вампиру, ни в силе, ни в ловкости, дубася по нему кулаками и долбая им об стены с рушащимися одна за другой рамками с чертежами. Директору ничего другого не остается, как отвечать в полную силу, но, даже желая вампиру победы над демоном, я понимаю, что Степе, в котором этот демон засел, дорого это обойдется. Сейчас кажется, что все эти удары не приносят ему ни малейших повреждений, но на самом же деле это не так! Боюсь, что когда демон покинет его, от моего друга останется лишь месиво из окровавленной плоти.

Выждав момент, я прыгаю Степе на спину, обхватив его руками с браслетом от демонов, как тогда в подземелье некромантов. В тот раз это помогло, но не в этот. Гаава легко разжимает мои руки и отбрасывает меня на стену. Я бьюсь спиной и головой о твердую поверхность и чуть не отключаюсь. Лишь на мгновение у меня темнеет в глазах.

– Не рыпайся, до тебя я еще доберусь! – рявкает Гаава с уверенностью, но тут декан прыгает на него с появившимся в руке изукрашенным какими-то письменами кинжалом. На краткий миг на лице Степы отражается удивление, и тут кинжал вонзается ему прямо в сердце!

И, вроде бы, только за долю секунды до того, как лезвие входит в него, черная антропоморфная тень покидает тело Степы. Мой друг валится на пол как тряпичная кукла и замирает. Вместе с ним, кажется, падает и замирает мое сердце.

– Надо немедленно уходить отсюда! – слышу я голос директора, но не понимаю, что он от меня хочет. Только, когда вампир поднимает и перекидывает через плечо тело Степы, я тоже встаю с колен, на которые упала. Он бежит по направлению к выходу, и я за ним, видя только Степу, Степу и Степу.

Глава 23

Выскочив из лифта, вампир отходит в сторону к стене и осторожно кладет тело Степы на пол. Склонившись над ним, он щупает пульс на шее.

– Он жив, только без сознания. Но он полностью истощен. – Произносит директор, выводя меня этим из шокового состояния. Только бы так и было! И правда, сейчас я замечаю, что крови слишком мало – всего лишь небольшое пятнышко на белой футболке. Но как? Я же своими глазами видела, как директор нанес Степе смертельную рану!

Практически свалившись на пол рядом с другом, я хватаю его холодную безжизненную руку. Неужели он жив? Степа! Степочка!

Вампир снова достает свой кинжал и, держа его одной рукой за рукоять, второй нажимает на кончик лезвия. И лезвие уходит внутрь рукояти!

– Это специально выполненное оружие, предназначенное для того, чтобы выдворять демонов из тела носителя, не причиняя последнему смертельных ран. – Объясняет Межемир. – Внешне оно походит на ритуальный кинжал, которым можно пленить демона внутри. Поэтому за мгновение до удара демон, как правило, сам покидает тело, чтобы не попасть в заточение.

– Но что это за демон?! Что он делает в подземелье Академии?! И почему он хотел меня убить?! Вы знаете? – сыплются из меня вопросы. Я думаю, я чувствую, вампир знает на них ответы, и я тороплюсь их получить.

– Это демон Гаава, очень сильная сущность. Его призвали в одной из комнат второго уровня восемнадцать лет назад, но я был не уверен, что он все еще там. Он прятался от меня все это время, сколько бы я раз не посещал подземелье, – вампир стоит над нами и оглядывается на лестницу, возможно, слышит чье-то приближение. – Его заточили там твоею жизнью, ты должна умереть, чтобы он оказался на свободе. Поэтому больше не спускайся на второй уровень. Хотя бы до тех пор, пока твои преподаватели не разберутся с ним.

– Но кто призвал его? – спрашиваю я. – Их было трое, да? – делаю я предположение, потому что вампир молчит. – Мой дядя, какой-то даркадариец и… вы?

– Я пойду приведу помощь, – игнорирует вопрос вампир. – А ты возьми это, – он протягивает мне кинжал рукоятью вперед. – Демон не должен смочь подняться сюда, но он стал очень силен за все прошедшее время, или всегда был, я не уверен. – Чуть только он договаривает фразу, как тут же включает свое вампирское ускорение и уносится прочь.

Мои пальцы дотрагиваются до браслета с часами на руке Степы, который я подарила ему. Они был призваны защитить его от демонов, но не справились. Точнее не справилась я – никчемный артефактор. Из-за меня Степа лежит теперь при смерти. Я глажу его руку. Ну и что, что Гаава очень силен, мой же браслет, подаренный мамой, справился со своей функцией, иначе демон изначально выбрал бы меня для подселения и просто заставил бы меня убить себя саму.

Но я заканчиваю костерить себя, услышав шаги на лестнице. Может быть, это уже подоспела вызванная Межемиром помощь? Но целители вроде бы базируются в другом корпусе. Скорее всего это кто-то другой. По крайней мере, мне некого бояться, кроме… декана Брадгофа. Я совсем забыла о нем. Наверняка это он – тот даркадариец, что участвовал в заговоре с демоном. И вот он собственной персоной спускается сюда, легок на помине.

– Так-так-так, – декан, заметив нас, направляется в нашу сторону, – студентка Милоликова, что это вы, занятия прогуливаете? И почему у вас такой вид, как будто вы мне реферат не сдали? – У него при этом какой-то слишком счастливый вид. – И зачем вам ритуальный кинжал? – спрашивает он с усмешкой.

Я, опомнившись, направляю кинжал на него. Даже если, декан решит, что сейчас самое время отволочь меня обратно в подземелье к демону, я смогу, сопротивляясь, выиграть достаточно времени, чтобы Межемир успел вернуться. Наверное.

– Я все знаю, – говорю я. Для начала неплохо было бы попробовать уболтать его, прежде чем приступать к силовому противостоянию, в котором я не рассчитываю продержаться долго.

– Какое-то сомнительное утверждение, – декан уверенно подходит слишком близко. Я встаю и делаю шаг назад, по-прежнему держа между нами свое оружие.

– Я знаю все про демона Гаава, – поправляюсь я. – Это вы пытались похитить меня из дома, чтобы убить, ради его свободы. Только вам-то это зачем? Ради исполнения какого желания вы все это делаете?

Декан молниеносным движением хватает меня одной рукой за запястье, а другой выхватывает кинжал, при этом, даже не заметив, наложенного мной защитного заклинания.

– Осторожно, так и порезаться можно, – предупреждает он, хотя поранился при этом, похоже, он сам. Но Брадгоф не обращает на это обстоятельство ни малейшего внимания. – А с чего вы взяли, что это я пытался вас похитить? Даркадарийцы же для вас, инзраков, все на одной лицо.

– Россыпь звездочек на вашем виске! Я запомнила эту татуировку. Ее было видно над маской.

– И это все, что вы запомнили о моем лице? Я подарю вам свою фотографию, будете изучать ее каждое утро перед сном. – Обещает декан, ухмыляясь. – Да будет вам известно, эти звезды означают успешное сдачу выпускных экзаменов из Даркадарийского Университета. Далеко не я один могу похвастаться такой татуировкой.

– Но никакой другой выпускник этого Университета не знал, где я живу! – возражаю я, уже вжавшись в стену, потому что декан оказывается ко мне угрожающе близко, даже нависает надо мной. Однако, если подумать, я вспоминаю еще одно даркадарийца, который как-то провожал меня до дома. Вот только у Харкоса нет никаких звездочек на виске, да к тому же он слишком молод.

И еще странность. Даркадариец, который вызывал демона в подземелье Неявной Академии, должен был, по идее, в ней и учиться. Впрочем, ничто не мешало ему позже закончить еще одно учебное заведение. И я хорошо помню, что Харкос говорил – его отец имеет два высших образования. Неужели он?

– О, вижу работу мысли на вашем лице! – радостно заключает декан Брадгоф, – лучше поздно, чем никогда! – Он наконец отступает в сторону и смотрит на лежащего у его ног Степу, который все еще находится том же плачевном состоянии. – А что это вы сделали с одним из своих поклонников? Это он от неизмеримого счастья в обморок упал?

– В него вселился демон и пытался убить меня, – объясняю я, уже не испытывая к декану прошлых чувств. Быть может он и вправду здесь совсем ни при чем. – А директор Школы вампиров дрался с ним…

– Директор Школы-то что тут делал? – удивляется декан и садится рядом со Степой на корточки. Он также сначала щупает пульс. – Ну, после демона и вампира состояние закономерное, хотя я тот еще диагност. Попробуем вот так, – даркадариец хлопает Степу по щекам, но это ни к чему не приводит, он по-прежнему лежит на полу как убитый. – Что ж, я сделал все, что мог. – Декан выпрямляется в полный рост. – Можно было бы накачать его энергией, но у него могут быть переломы и внутренние кровотечения после драки с вампиром. Пусть лучше лежит.

Да, декану как всегда удалось найти правильные слова, чтобы усилить мою тревогу. Я снова опускаюсь на пол рядом со Степой и беру его руку в свою. Будем надеяться, помощь уже близко. Но, снова услышав шаги на лестнице, я поднимаю голову и вижу не целителей, а еще одного даркадарийца.

Завидев нас, Харкос убыстряет шаг и чуть ли не подбегает к нам.

– Что случилось? – сразу спрашивает он.

– Два колеса из вашей телеги сунулись, куда не следует, – сообщает ему декан Брадгоф, – и натворили дел.

Харкос вопросительно смотрит на меня, а я практически также на него. Неужели он все подстроил? Неужели все, что он делал, даже целовал, все было ради одной цели?

Глава 24

После того, как до нас наконец-то добираются целители, нас эвакуируют в соседний с главным зданием Академии корпус, где расположена небольшая больница, где практикуется наш лечебный факультет. Мы оказываемся в разных палатах, что меня очень напрягает.

– Пожалуйста, выпейте, – пытается влить меня студентка-лекарка какую-то микстуру. – Она из крови вампира, очень полезная, – увещевает меня она.

– Хорошо-хорошо, – соглашаюсь я, – выпью, но после этого мне нужно будет пойти домой!

– Нет, вам надо отдыхать! – настаивает девушка. – Вашим родным мы пошлем оповещение!

– Вот уж чего точно не надо! – восклицаю я, но не объяснять же ей про маменькин огненный темперамент, который здесь камня на камне не оставит. Когда целительница, наконец, оставляет меня одну, я спрыгиваю с кровати и быстро переодеваюсь из больничной одежды в свою. Затем с оглядкой выхожу в коридор в поисках палаты, куда положили Степу. Несколько раз, к сожалению, промахиваюсь, но вскоре нахожу нужную дверь. Степа лежит там, на кровати, бледный и весь перевязанный, но в сознании!

– Мне из движений разрешили только моргать, – сообщает он, приветствуя меня. Я затворяю за собой дверь и быстро присаживаюсь на краешек его кровати.

– Ты можешь рассказать мне, что произошло? – просит Степа. – Последнее, что я помню, мы выбегаем из зала с артефактами, а дальше – я словно под воду нырнул, в глазах потемнело, голоса доносились как будто издалека и неразборчиво до тех пор, пока я, видимо, совсем не отключился.

– В тот момент в тебя и вселился демон. Гаава нам солгал, он никакой не овеществленный эгрегор, а сильный демон, которого, похоже, призвали и заточили в подземелье Академии. Заточили силой моей жизни восемнадцать лет назад.

– Ничего себе. Вот для чего тебя тогда могли похитить! И эта тварь вселилась в меня?

– Да, пока директор Школы вампиров не изгнал его с помощью ритуального кинжала.

– Так, и что я успел натворить? – озабоченно спрашивает Степа. – Судя по ощущениям, я пытался сбить с рельсов электричку. Только электрички в нашем подземелье не ходят, так ведь?

– Ты подрался с вампиром, ты и должен себя примерно так чувствовать, – я решаю опустить в своем рассказе момент с попыткой моего удушения. – И бой этот, кстати, был весьма напряженным, вы по силе стоили друг друга.

– То есть что, я навалял самому директору Школы вампиров? – Степа даже слегка улыбается.

– Ну, вы наваляли друг другу.

– Круто, только что он вообще там делал, он объяснил?

– Успел сбежать за целителями, прежде чем я взялась за полноценный допрос, – я раздраженно кусаю губы. – Но, думаю, это он натянул нитку на дверной проем в лаборатории моего дяди и, видимо, наложил на нее заклинание, которое сигнализировало ему о том, что в помещение вошли.

– Но вампиры не могут колдовать, – напоминает Степа.

– Может, он приобрел эту нитку уже заколдованной или это особая вампирская магия – не суть важно. Главное, что Межемир знал о самом существовании демона и знал о ритуале, который его туда призвал.

– И счел нужным мониторить лабораторию твоего дяди. Предполагал, что ты можешь туда прийти и столкнуться с демоном. Так может он и есть твой настоящий отец? – раздумывает Степа.

– Об этом я уже думала, – киваю я. – Итак, некий даркадариец крадет меня младенцем у моей настоящей матери.

– Декан Брадгоф, который на тот момент был младшим профессором.

– В этом я уже не уверена. С деканом мы тоже поговорили, пока ты был без сознания.

– И он убедил тебя, что он ни при чем? – с сомнением произносит Степа.

– Как бы да, то есть не совсем. Просто это мог быть и не он, а, скажем, отец Харкоса.

– А он тут каким боком?

– Он тоже мог знать, где я живу. От Харкоса. Ну и он тоже даркадариец.

– Ладно, его надо проверить, а пока предположим, подозреваемых двое.

– Так значит, даркадариец крадет меня у матери, приносит меня в место совершения ритуала по вызову демона. Там трое мужчин благополучно вызывают демона, завязывают его свободу на мою жизнь. Потом что-то идет не так, возможно демон не хочет выполнять свою часть сделки, так что я остаюсь в живых и каким-то образом попадаю к своей приемной матери.

– А почему именно трое мужчин вызывают демона? – Степа пытается изменить положение на кровати и стонет от боли. Я быстренько встаю и подтыкаю ему подушку так, чтобы ему было удобнее.

– Когда я использовала тот психометрический аппарат на артефакте, найденном в лаборатории дяди, то увидела сцену, как трое мужчин пытают человека, чтобы понять, сколько энергии получат в ритуальных целях от его жертвоприношения. Я думаю, речь идет о человеке, второе тело которого мы с тобой обнаружили здесь в подземелье. Полагаю все произошло так: сначала эти трое хотели использовать в ритуале случайного человека, но его энергии оказалось недостаточно. Поэтому они решили выкрасть младенца. Далеко за ним ходить не стали, выбрали ребенка своей однокурсницы.

– То есть ты считаешь, эти трое из студентов, учившихся тогда в Академии?

– Я практически уверена, что один из них мой дядя, – признаю я с горечью. – И именно после этого ритуала по вызову демона он и сошел с ума. Что-то там непредвиденное произошло.

– А второй, видимо, твой настоящий отец – Межемир Свентовидов, – морщась, заканчивает за меня Степа. – Раз он знал о ритуале, то мог в нем и участвовать.

– Как много энергии можно получить, убивая собственное дитя? – дрожа, выговариваю я.

– Может быть, он в последний момент передумал?

– И отдал ребенка сестре того, кто хотел его убить?

– Нет. Конечно, почему бы тогда не вернуть ребенка матери, – задумывается Степа.

– Ой, ладно, прости, тебе нужно отдыхать, – спохватываюсь я, вскакивая с его кровати. – А мне нужно вернуться домой, пока мама меня не хватилась.

– Тебе разрешили пойти домой?

– Не то чтобы разрешили, но просто здесь никто не понимает, как рискуют, не отпуская меня домой. Не понимают, что будет, если мама узнает, что я учусь в Академии. Да она здесь все по кирпичику разнесет!

– А ты не преувеличиваешь? – спрашивает Степа, снова ерзая на кровати.

– Мы еще не все узнали, но теперь я даже лучше понимаю, почему мама была так сильно против моего поступления в Академию.

– Должно быть, она понимала, что, поступив, ты так или иначе раскопаешь, что она на самом деле не твоя мать, – соглашается Степа.

– Или что мой дядя пытался меня убить, – киваю я грустно.

– И ты сейчас собираешься вернуться в дом к нему! – друг нервно дергается и пытается привстать.

– Верно, – я снова помогаю ему улечься. – Если бы не Фрося, моя сестра, я бы, может, вообще туда никогда не вернулась. – А так пусть пока дядя с мамой считают, что я ничего не знаю. Надо подумать, что предпринять дальше, забрать куцые остатки сбережений…найти, где жить.

– Я помогу… – кряхтит Степа.

– Конечно. Но сейчас тебе действительно нужно отдохнуть, – я глажу Степу по голове, вынуждая положить ее, наконец, на подушку. – Не волнуйся, они же не в курсе, что этой ночью произошло. Так что все будет нормально.

Кое-как успокоив Степу, я выхожу в коридор и уже там нахожу подходящее окно для вылазки на свободу. Запахнув пальто, я отворяю скрипящую створку.

Даже сильно высунувшись в открытое окно, я не могу разглядеть, куда мне падать. Снаружи темным-темно, и хотя выученное-таки заклинание левитации частично придает уверенности, все же хотелось бы знать, куда именно мне предстоит приземляться моими личными ногами. Может там посадили что-нибудь хищное, набросали капканов или как-то еще затруднили доступ к больничным окнам в палатах выздоравливающих. Мало ли какие прецеденты были. Ну а посылать вперед себя светильник тоже рискованно, его вполне могут заметить. Поэтому, посомневавшись, потихоньку вылетаю из окна и осторожно левитирую себя подальше от стены. И приземляюсь в итоге в кусты, ну ладно. Главное, что глаз на веточку не насадила, а остальное тело прикрыло толстое пальто.

Однако, несмотря на то, что я совершила побег, по своему мнению удачно, меня, кажется, обнаружили и в мою сторону что-то быстро шуршит. Я уже даже прикидываю, не притвориться ли мертвой, потому что бежать в темноте по кустам я не представляю в какую сторону, но внезапно, кто-то берет меня за руку и говорит:

– Привет.

– Привет, – соглашаюсь я, потому что не в моем положении кочевряжиться.

– Это я, вампир, – представляется темнота.

В принципе, эта новость была бы неприятной, если б я не узнала, наконец, голос.

– Артур! Зараза! Кто ж так представляется! – я наезжаю на друга, исключительно потому что только что пережила несколько неприятных моментов сильного страха, а то бы…ладно. – Что ты здесь делаешь?

Вообще-то встретиться с этим конкретным вампиром в кустах не так уж удивительно, он по своим причинам проводит в них много времени, бродя по острову и ища себе приключений на свою мертвую з… Но все же?

– Директор Свентовидов меня сюда послал, – огорошивает меня вампир. – Он предполагал что ты, скажем так, не усидишь на месте, так что попросил меня тебя проводить до дома.

– Как заботливо с его стороны. То есть и с твоей тоже.

– Может, по дороге поставишь меня в курс дела? – предлагает Артур, уверено находя путь из кучи колющихся веточек, торчащих как будто отовсюду. – Директор мне ничего не объяснил, но, судя по его виду и запаху, он весело провел ночку. В смысле, что была нешуточная драка, да? Он что, поколотил Степу?

– Они поколотили друг друга. В Степу, не смотря на подаренные мной часы, вселился демон, – сообщаю я, а потом рассказываю всю историю с самого начала.

– То есть у вас в Академии был настоящий демон?! Весело у вас обучение проходит, не то что у нас, – сокрушается Артур.

– Это же не часть обучения, – успокаиваю я его. – Тогда уж факультатив, выбранный троими студентами, в чье число, как мне кажется, входил и ваш директор. В ту пору он, конечно, не был вампиром.

– Надо же, вызов демонов, человеческие жертвоприношения. Подумать только! А на нас он наехал из-за того, что мы я вас Школу посетить пригласил, типа, это безответственно.

– На самом деле, у меня нет уверенности, что он действительно во всем этом участвовал. Однако ж, он не стал объясняться, когда у него была такая возможность.

– Ты все еще считаешь, что он твой отец? – спрашивает вампир, но мы как раз подходим к моему дому и что-то тут явно не так, так что я забываю ответить.

Оглядевшись, вижу стоящие в стороне сани, запряженные двумя деревянными лошадьми. В другой раз я бы восхитилась великолепной работой мастера, позолоченными гривами, озорными мордами лошадок и прекрасной резьбой на боках саней, но никакого транспортного средства тут вообще не должно бы стоять. Скоро рассвет. Вряд ли у соседей так припозднились гости. Вот чувствую, что не к добру это и все.

И точно, из-за саней выходит даркадариец, всем своим видом походя на нашего декана Брадгофа. Точно такие же как всегда черные одежды, россыпь звездочек на виске. Остальные его татуировки я, к сожалению, так и не выучила.

– Что ж, студентка Милоликова, так я и думал, что вы сбежите из-под медицинского надзора, – говорит декан своим раскатистым низким голосом. – Однако я настаиваю, чтобы вы туда немедленно вернулись.

– Это кто? – спрашивает вампир тихонько.

– Декан нашего факультета, – еще тише отвечаю я.

– Уверена?

После всего, в чем я вообще могу быть уверена?

– А это один из ваших многочисленных поклонников? – интересуется декан со своей любимой и, главное, узнаваемой издевочной интонацией.

Этот пассаж я не удостаиваю ответа.

– Декан, я не могу вернуться в Академию, – пытаюсь его увещевать. – Вы же знаете, какая у меня мама. Она не в курсе того, что я вообще учусь в Академии, иначе разнесла бы все это заведение в пух и прах. Она категорически против моего обучения.

– И, тем не менее, вы обязаны вернуться. Пока вы учитесь в Академии, она отвечает за вас. Отпускайте своего любовника, а я немедленно вас туда отвезу. А матери вашей мы пошлем письмо с объяснениями, которые ее полностью удовлетворят.

– В природе существуют такие слова? – с сомнением говорю я. С большим сомнением. Тем не менее, я поворачиваюсь к вампиру: – Спасибо, что проводил, возвращайся на остров.

– Уверена? – опять спрашивает Артур, хмурясь.

– Да, – киваю я.

– Тогда до встречи, – прощается вампир и уходит вверх по улице.

– Идемте, рассвет совсем скоро, – декан нетерпеливо хватает меня за локоть и подводит к саням. Он подсаживает меня на переднее сиденье, а затем садится рядом. В полголоса проговорив, что-то на даркадарийском, декан заставляет лошадок ожить и взлететь в воздух, от чего захватывает дух, но сейчас у меня есть и другие поводы для эмоций.

Не глядя, я пытаюсь незаметно провести пальцами по узору на боку саней, как тогда, когда в прошлый раз ехала с деканом вслепую. Как я и подозревала, узор там совсем другой. Что ж, ничего, еще не все потеряно. Вот только, похоже, я чем-то выдаю себя, и мне в лицо резко прилетает удар локтем от сидящего рядом даркадарийца. Я падаю аккурат назад, ударяюсь о заднее сидение и валюсь под него. А там… я вижу дядю. Он лежит, скрючившись, под сиденьем без сознания, хотя глаза открыты, но смотрят неживым взглядом мимо меня.

– Спи, – слышу короткий приказ голосом даркадарийца и тут же проваливаюсь во тьму.

Прихожу в себя я, лежа на холодном каменном полу небольшого пустого зала без окон. Предположу, что находится он также на втором уровне подземелий Академии. Освещен зал одной единственной люстрой под потолком, настенные светильники выключены, и в углах помещения стоит полумрак. В одном из этих углов сидит, прислонившись к стене спиной и обхватив колени руками, худой мужчина. Я узнаю в нем своего дядю, но не спешу бросаться к нему. Хоть он здесь и не по своей воле, но вряд ли он в этой ситуации на моей стороне.

В зал широким шагом заходит даркадариец, одетый как декан Брадгоф. В левой руке он держит камень в форме сердца. Тот самый.

– Кригер! Ты нашел его! – радостно восклицает дядя и пытается подняться с пола, что выходит у него далеко не сразу. – Отдай мне его!

– Тебе он не нужен, – отказывает ему даркадариец. – Я принес его сюда лишь как подстраховку на случай, если нам не хватит энергии, чтобы освободить Гаава.

– Нет, нет, я больше не готов продолжать ритуал, – жалким голосом произносит дядя. – Восемнадцать лет я жил без части своей души, и этот опыт измотал меня, высосал из меня все жизненные силы. Это было пыткой! Я хочу вернуть свою душу, а не подселять на ее место демона!

– Поздно идти на попятную! Договор между нами скреплен и нерушим! – рявкает проявившийся в зале Гаава, одно из его видимых тел.

– Ты просто устал, поэтому проявляешь малодушие, – снисходительным тоном увещевает дядю даркадариец, которого тот назвал Кригером. – После окончания ритуала ты снова почувствуешь цельность, даже более того. В объединении с демоном такого уровня ты станешь одним из наиболее могущественных существ на земле!

Так вот, для чего был вызван демон! Чтобы дядя мог обрести некое гипотетическое могущество? Которое ему теперь и даром не нужно, как я вижу. Дядя трясется и сверлит взглядом свой камень-сердце.

– Мы еще можем вернуть демона обратно в ад, умоляю тебя! – восклицает он. – Я уже не выдержу, я просто не выдержу, не теперь… Может тогда, раньше, если бы все пошло по плану, если бы Межемир не предал нас…

– Все получится и сейчас, уверяю тебя, – Кригер, кажется, пытается сдержать недовольство за легкой полуулыбкой. – Все это время, что ты провел в заточении в собственном доме, я повышал свое мастерство. Сейчас я проведу остаток ритуала увереннее и безошибочнее, чем мог тогда.

– Но я! Я не смогу принять к себе демона! Я не готов! – впервые за долгое время дядя полностью в своем уме.

– От тебя ничего не потребуется, – в голосе даркадарийца звенит сталь. – Все скоро изменится, согласен ты на это или нет.

Дядя делает очень жалкую попытку отнять камень силой, и в результате получает унизительную оплеуху, от которой валится на пол. Эх, дядя, в безумии твоем, оказывается, пряталось все твое могущество. Ведь недавно при встрече с ним в нашем доме ты показал этому даркадарийцу, где раки зимуют! А что теперь?

Словно тоже вспомнив об этом, дядя поднимается с пола с совершенно зверским и злым выражением лица и кидает в Кригера какое-то заклинание невидимой структуры, которое буквально выбивает почву из-под ног даркадарийца. Тот нелепо выгибается, пытаясь сохранить равновесие, и при этом роняет камень. Я прыгаю за ним, будто мы играем в какую-то спортивную игру, подхватываю и, не имея никакой возможности перебросить его дяде, несусь к выходу из зала, словно к воротам. В демона, бросившегося за мной, я кидаю заклинанием уничтожения. Не думаю, что оно ему навредит. Может что-нибудь из сферы заклинаний воды попробовать? Коты же не любят воду, так вроде?

– Ну, это вряд ли! – звенит голос даркадарийца за моей спиной, и меня чуть не расплющивает о внезапно захлопнувшуюся передо мной дверь посланным и разбившимся о мой щит заклинанием. Затем меня просто протаскивает обратно по полу к противоположной от выхода из зала стене. – Не вынуждай меня!.. – шипит Кригер, ну, а я, раз уж пространство между мной и дядей теперь свободно, бросаю тому камень-сердце.

– Не позволяй ему! – рычит демон обоими своими ипостасями.

Дядя, почти моментально окружив себя несколькими видимыми щитами, держит камень перед собой обеими руками и очень быстро читает какое-то заклинание.

– Все ведь придется повторять по новой, олух окаянный! Забыл, как это болезненно?! – Кригер вытаскивает из ножен меч и несколькими ударами сбивает все щиты. Мое заклинание уничтожения, брошенное в него, при этом ему нисколько не мешает. Кто-нибудь вообще собирается реагировать на мою магию или мне только приснилось, что я ей тоже владею?!

Надеясь, что несколько лишних секунд смогут что-нибудь изменить, я также ставлю щит рядом с дядей, но, несмотря на то, что я использовала это заклинание уже приличное количество раз, сейчас у меня ничего не выходит. Именно поэтому я кидаю в даркадарийца сферу из воды, от безысходности. Впрочем, как раз несколько секунд это и дает.

– Ах ты маленькая тварь! – Кригер выливает воду из уха, а меня по его милости отбрасывает на стену. К чему я почему-то оказываюсь готова, так что мне удается уберечь от удара голову.

Но затем Кригер разносит последний дядин щит и выбивает камень из его рук. Тот летит, ударяется об пол и раскалывается на две неравные части.

– Посмотри, что ты наделал! – восклицает даркадариец. – Теперь у нас не будет запаса энергии для освобождения демона! Из-за тебя твоей дорогой дочурке придется умирать о-очень медленно и мучительно!

Я ушам своим не верю – это мой дядя на самом деле мой биологический отец?! Но как же так, а как же инициалы? Меня почему-то это выводит из себя больше, чем последняя часть фразы про долгую и мучительную смерть. Мою смерть! Извините, я не согласна! Я даже на нервной почве готова разразиться последним в моей жизни потоком нескольких известных мне заклинаний, но в этот момент в зал буквально вышибают входную дверь и внутрь заходят двое: декан Хитровин и декан Брадгоф. Полагаю, последний на этот раз настоящий.

– Простите, что вынуждены прервать ваши…чем вы тут занимаетесь, – произносит декан Брадгоф. – Но у нас забронирован этот зал для отправки демона в ад. Так что прошу разойтись. А демона прошу оставить.

Гаава обеими своими ипостасями поворачивается к вошедшим и громко шипит:

– Разберись с этой поганью, а я помогу!

– Надо же, не думал, что ваше ленивое руководство соберется с мыслями так скоро и пошлет вас вычищать подземелья прямо этим же днем, – удивляется Кригер.

– Да мы просто мимо проходили, – пожимает плечами декан Хитровин, – дай, думаем, зайдем и быстренько разберемся с одной инфернальной тварью, заведшейся у нас тут.

– Да-а, заведшуюся у вас под носом и восемнадцать лет водившую вас за нос, – улыбается Кригер.

– Ну, эта мелочь все это время прикидывалась комнатной зверушкой, – декан Брадгоф с усмешкой оглядывает ощетинившегося демона.

– Заканчивай балаболить с ними! – требует Гаава. – Впусти меня!

– Да, самое время разобраться с лишними участниками нашего мероприятия, – соглашается Кригер и резко снимает с руки и отбрасывает в сторону браслет. В ту же секунду обе ипостаси Гаавы прыгают в его сторону и исчезают, превратившись в черные кляксы на груди даркадарийца. Мгновение, и от них исчезает малейший след, а Кригер словно сам перевоплощается в демона. Он становится как будто больше, мощнее, черная рубашка трещит на нем, когда он разминает мускулистые плечи.

– Да-а, – протягивает он еще более глубоким голосом, – наконец-то достойное тело, а не какой-то дрыщеватый мальчишка или жалкий худосочный неудачник, – демон с презрением оглядывается на моего дядю, скорчившегося в углу и прижимающего к себе две части разбитого камня. – Жаль, что не навсегда!

– Не навсегда, а секунды на две, – обещает декан Брадгоф, – прежде чем вы вдвоем отправитесь в адское пламя, – он красиво проворачивает меч в руке, будто пробуя, как он там, и набрасывается на демона в теле Кригера. Однако тот также успевает выхватить меч и отразить удар.

Проходит, к сожалению, больше двух секунд, а бой продолжается и выглядит это довольно странно. Оба противника так похожи друг на друга! Оба даркадарийца одинакового телосложения и черт лица, в одинаковых черных одеждах. Только татуировки разные, но их сейчас из-за постоянного быстрого движения и разглядеть-то нельзя.

Большая часть заклинаний, которыми они успевают обмениваться, продолжая сражаться на мечах, невидима, только искры во все стороны летят, но напряжение вокруг них практически осязаемо. И, кажется, что оно только нарастает со временем. Хотя декану удается дважды ранить Кригера, тот словно сделан из камня и не чувствует ни боли, ни даже неудобства.

Через какое-то время Брадгофу приходится уступить свое место второму декану. Они очень технично меняются, как будто специально отрабатывали такой маневр. Однако, отойдя в сторону, наш декан тяжело дышит и тут же хватается за поврежденное плечо. Получается, исход дела не так уж очевиден, как мне показалось раньше.

Самое время мне бы попытаться сбежать, что возможно не только спасет мне жизнь, но и отвлечет демона от сражения. Однако, попробовав добраться по стеночке до выхода, я обнаруживаю, что нахожусь словно на незримой цепи. Декан Брадгоф как будто замечает это и, видимо, пытается что-либо с этим сделать, уставившись на стену сквозь меня. Но ему не хватает времени. Декан Хитровин пропускает мощный удар и отлетает на пол. Так что Брадгофу приходится принять на свой меч следующий удар, готовый прекратить жизнь нашего декана факультета боевой магии. Но повреждения его плеча видимо значительное, и меч вылетает из его руки.

Еще секунда и все будет кончено… Однако откуда ни возьмись на Кригера налетает крупная тень. Судя по быстроте движений, это вампир. Только вампир безоружный. Ему удается провести несколько ударов в корпус и в голову даркадарийца, прежде чем самому получить удар мечом и улететь в стену.

– Отлично, я покончу с вами со всеми! – рычит демон и кидается к Брадгофу, собираясь нанести ему окончательное поражение. И в этот момент я делаю единственное, что могу – устанавливаю защиту там, где обычно этого не делают. Кригер спотыкается, несется кувырком, и привставший декан Хитровин последним ударом меча сносит ему голову!

Зрелище ужасающие! Голова катится по полу, кровища хлещет! Всхлипнув, я закрываю лицо ладонями.

Когда собираюсь с духом, чтобы открыть лицо и взглянуть, что дальше происходит, оказывается, что эти трое – два декана и директор Школы вампиров – уже подошли ко мне. То есть подошли – это немножко неправильно сказано, учитывая, что все трое сильно ранены, но кое-как они все же переместились в моем направлении.

– И кто же это у нас так подножки мастерски ставит? – спрашивает декан Брадгоф.

Поняв, что меня раскрыли, и теперь декан знает, кто в начале года примерно таким вот образом отправил его самого в кусты, я снова закрываю лицо ладонями. По-детски, я понимаю. Но смотреть ему в глаза мне сейчас очень неудобно.

– Ладно, ладно, проехали, – декан самолично убирает мои руки от лица. – Вы в порядке?

– Я-то да! – восклицаю я с намеком, что вообще-то не я тут сражалась с демоном в теле мастера даркадарийских мечей.

– Директор, – Брадгоф, продолжая сидеть на корточках на полу рядом со мной, поднимает глаза на Межемира, – а вы какими судьбами так удачно к нам зашли?

Вампир, прижимая руками глубокую косую рану через весь живот, стоит в двух шагах от нас.

– Я посылал одного из своих учеников проводить студентку Милоликову до дома, и он вернулся ко мне, уверяя, что ее забрали обратно в Академию вы, декан Брадгоф. – Объясняет вампир. – Почуяв неладное, я поспешил сюда.

– У меня такое чувство, что вы знаете больше всех, директор, – Брадгоф поднимается с пола и теперь смотрит на него прямо. – О том, что здесь происходило восемнадцать лет назад.

– У вас правильное чувство, – кивает директор. – И я готов все рассказать.

– Прекрасно, – декан Хитровин тяжело садится у стены рядом со мной, – у нас как раз есть время вас выслушать, пока к нам доберутся целители. – Он достает из кармана блокнот и пишет там что-то перьевой ручкой без чернил – предположу, что как раз-таки сообщение для целителей.

Больше никто не прикрывает своими спинами от меня распластанное на полу тело в луже крови, и я вижу, как дядя, похоже снова потеряв и тень рассудка, мокая в кровь палец, начинает что-то писать прямо на стене. Я смотрю на лежащие у его ног половинки камня в форме сердца. Неужели уже ничто в мире не сможет помочь ему?

– Восемнадцать лет назад мы с Кригером и Милоликовым вместе учились на факультете артефакторики на втором курсе Академии, – начинает Межемир Свентовидов. Рана на его животе зарастает на глазах. – Кригер и Евстрат стали помешены на демонах после написания курсового проекта. Где-то в глубинах библиотеки они нашли книгу, в которой подробно говорилось о подселении демонов и о том, как маги могут использовать его в своих целях. Этот материал не входил в учебный план, колдовской ритуал был сложным и описан архаическим языком. Но эти двое загорелись и впутали в это дело меня. Евстрат должен был стать полудемоном, отказавшись для этого от части своей души. Мы нашли подходящую жертву прямо здесь на острове. В явном мире – здесь находится маленький заброшенный городок, а этот человек – фотограф и блогер, чтобы это не значило, приплыл исследовать остров один, и это все решило. Во время первого ритуала мы откололи часть души Евстрата и энергией умирания этого человека запечатали ее в камень. Для второго ритуала нам нужен был младенец. Девушка Милоликова тогда уже была беременна, он хвастался нам этим, но лично я не знал даже, как ее зовут. Она родила, когда мы уже заканчивали второй курс. Кригер выкрал младенца из дома матери, и мы незамедлительно начали ритуал прямо здесь, в этом зале.

– Но на камушке, на котором моя мать написала свои инициалы и инициалы своего любимого, было написано МС, – встреваю я. – Я думала, что мой отец…

– Она называла Евстрата мой сладкий. Его воротило от этого прозвища. Ну а ей не нравилось его настоящее имя.

– Чертовски мило, – говорит декан Брадгоф, – и что же дальше пошло не так? Иначе у меня не было бы возможности учить студентку Милоликову на своем факультете.

– Кригер признался мне, что собирается убить Евстрата, как только в него вселится демон. С помощью ритуального кинжала он собирался поглотить сущность, которая у нас бы получилась, и создать таким образом мощнейший артефакт. Но Евстрат был мне другом, я не мог пойти на это. Я выкрал младенца прямо во время ритуала и сбежал с ним. Я не знал, что с ним делать после, так что отдал малышку родителям Евстрата. Я думал, что Кригер не догадается ее у них искать, и она будет в безопасности.

– А моя мать знала обо всем об этом? То есть, получается, она мне… тетя.

– Да, я все рассказал ей. Она всегда очень любила брата, больше чем кого-либо. Она приютила его в своем доме даже таким, какой он есть сейчас. Я рассказал ей о том, где находится камень с его душой. Она, как его близкая родственница, могла бы войти в лабораторию, если б конечно сама окончила первый курс Академии. Она могла бы вернуть ему душу и рассудок, но, почему-то она этого не захотела. Боюсь предположить, но, возможно, ее устраивает ситуация в которой он оказался. Что он полностью зависит от нее.

– Милая у вас семейка, студентка Милоликова, – отмечает декан Брадгоф. – У вас прямо-таки говорящая фамилия.

Глава 25

– Мой дядя, оказывается, мой родной отец. И о том, кто хотел меня убить, я, оказывается, заботилась, сколько я себя помню. Прекрасно!

Перестаю сетовать, когда раздается стук в дверь. Видимо, опять медсестра проведать зашла. Она так делала уже дважды за время, что меня поместили в палату. Снова поместили, но теперь мне уже некуда сбегать – день на дворе, и все в непроходимом тумане. Впрочем, уже начинает смеркаться, а я так и не поспала.

– Войдите, – хочу сказать я, но не успеваю. Не дожидаясь приглашения, в комнату заходит декан Брадгоф. При виде него я чуть рефлекторно не окружаю себя невидимым щитом, но потом одергиваю себя. Злой двойник декана, который на самом деле не двойник, а я просто не умею их различать, умер, навеки расставшись с головой не без моего участия.

– Студентка Милоликова, как самочувствие? – бодрым голосом осведомляется декан.

– Хорошо, – отвечаю я, как-то по приличней разглаживая одеяло.

– Студент Пактовьев? За ваше здоровье, очевидно, тоже не стоит беспокоиться, раз вы уже прячетесь у студентки Милоликовой под кроватью?

Пойманный с поличным, Степа вылезает из-под вышеозначенного предмета мебели и скромно присаживается рядом на стул, делая вид, что до прихода декана мы вовсе не проводили время в обнимку под одеялом.

– Я поговорил с ректором, и в связи с имеющимися обстоятельствами он предлагает вам занять одну из квартир на острове, – огорошивает меня новостью декан.

– Там, где живут вампиры? – вместо меня спрашивает Степа.

– Нет, прямо в этом здании. Там на верхних этажах обустроены квартиры на нуждающихся в них преподавателей, обслуживающего персонала или приглашенных лекторов. Парочка из них свободна, так что можете даже выбрать.

– Это очень щедро, – обалдевшим голосом говорю я, – но я не могу бросить сестру одну. У меня пятнадцатилетняя младшая сестра. Которая, получается, мне теперь кузина. Наверное.

Если ее тоже откуда-нибудь не украли. Но это я уже не произношу вслух.

А еще у меня мама, которая на самом деле мне тетя. Но, если дядю, как мне сказали, все-таки отправят в специализированное учреждение, а не отпустят домой, и если мы с сестрой еще переедем, то она и вовсе останется одна. И что с ней тогда будет? Она, конечно, все знала, и это ее не остановило от того, чтобы взять тогда еще трехлетнего ребенка в дом к сумасшедшему, пытавшемуся принести меня в жертву собственной гордыне. И это удивляет меня до сих пор. Хотя, по ее словам, ее родители, которым меня изначально отдали, не смогли справиться со мной. В общем, у меня сомнения и по поводу ее вины в произошедшем, и по поводу ее адекватности в целом.

– Я бы все-таки посоветовал вам подумать о себе и переехать из этого дурдома, – неожиданно по-доброму говорит декан Брадгоф, словно читая с лица мои сомнения.

– Да, думаю, вы правы, – киваю я, чувствуя себя несчастной и уставшей. Степа добрался незаметно до моей руки и сочувственно берет ее в свою. – Если я перееду вместе с Фросей, то хотя бы половина нашей семьи найдет покой.

– Именно, – с нервным воодушевлением произносит Степа.

– Но мне все равно нужно вернуться домой и поговорить с мамой и с сестрой.

– Прекрасно, я вас отвезу, – предлагает наш, оказывается, заботливый декан. – Уже смеркается. Собирайтесь и учтите – на улице холодно. – С этими словами он собирается покинуть комнату, но Степа его останавливает.

– Возьмете и меня в качестве моральной поддержки? – спрашивает он, вскакивая со стула.

– Нет, поедете, чтобы вещи носить, – бросает декан и выходит.

У декана тоже повозка с запряженными в нее двумя лошадьми, но другая, какая-то более элегантная и скорее всего менее безопасная. Прежде чем усесться на переднее сиденье рядом с возницей, я быстренько заглядываю под заднее, надеясь, что в этот раз не увижу там сюрпризов.

– Что вы рассчитываете там увидеть? – ехидно интересуется декан.

– Очень надеюсь там ничего не увидеть, – честно отвечаю я.

– Тогда вам повезло, я обычно там это и вожу.

Мы втроем с ним и со Степой садимся в повозку и взлетаем ввысь. Пока летим над городом, я снова и снова перебираю в голове все факты и ситуации, в которых мне довелось участвовать в последнее время, и вот некстати из всего этого вороха всплывают соображения, по которым мы подозревали декана. Прежде всего, это, конечно то, что, как я думала, декан вломился в наш дом, и это оказалось ерундой. Но второе – это слухи, которые нам озвучил Харкос. Правда, это тот еще источник. Спросить или не спросить? Думаю, глупо спрашивать, по крайней мере, сейчас.

– Так, что еще?! – спрашивает, сидящий рядом со мной мужчина. Я удивленно смотрю на него. Уж не мысли ли он читает? – Я прямо чувствую, что вы опять меня в чем-то подозреваете!

– Но это не совсем справедливо! – пытаюсь выкрутиться я. – Я же села с вами в одно транспортное средство.

– Но при этом вы взяли с собой боевого мага! – Напоминает декан и с кривой усмешкой кивает на развалившегося на заднем сидении Степу, очевидно получающего большое удовольствие от своей первой поездки в таком транспорте. Степа сразу же подбирается и делает вид, что собран и готов к обороне. Я улыбаюсь с надеждой, что неудобный момент мы преодолели. Но декан продолжает смотреть на меня, насупившись.

– Хорошо, мне просто вспомнились глупые слухи о вас, – сознаюсь я тогда.

– Это которые?

– Слухи, что вы однажды, использовали такой же ритуал по вызову демона, чтобы… он избавил вас от одного проклятья.

– А, это те слухи, из-за которых от меня жена ушла! – произносит декан с наигранной веселостью. – Хотя в той их части, где у нас с ней рождаются один за другим мертвые дети, слухи вполне справедливы. И про живых близняшек все тоже верно. Ну а в том, что я не проводил никаких жертвоприношений чужих младенцев, я убеждать вас не буду. Раз уж свою жену я в этом не убедил, – заканчивает он с горечью.

– Мне очень жаль, – говорю я искренне.

– Так неужели вы мне верите или предпочтете выпрыгнуть из повозки, лишь бы не путешествовать с детоубийцей? Если что, предупредите заранее, я подведу коней к какому-нибудь мягонькому сугробу.

– Нет, это лишнее, – я ежусь и поднимаю ворот пальто. Прыгать в сугроб мне совершенно не хочется, да и верить я скорее да, верю.

А вскоре мы уже подлетаем к моему дому, и мысли мои начинают бродить вокруг совсем другого предмета. Как встретит нас моя мама? Что ей довелось пережить с прошлого утра? Как она узнала, что дяди нет дома? Быть может, Кригер похитил его прямо в ее присутствии? Она пострадала? А что с Фросей?

Вскоре мы уже приземляемся рядом с воротами нашего круглого сада. Мы со Степой вылезаем из саней, и я говорю декану Брадгофу:

– Не могли бы вы дать нам немного времени поговорить с мамой? Думаю, для нее все это будет шоком.

– Не проблема, – кивает декан. – А я пока посижу почитаю ваши рефераты, посмеюсь над неуклюжими формулировками.

– Спасибо, декан, – благодарю его я, и, взяв Степу под руку, веду его к воротам, а от них по дорожкам сада к нашему дому. Ему он, наверное, кажется совсем не таким, как мне, заброшенным, неухоженным и мрачным, а для меня он родной и теплый. Мне жаль его покидать.

Я открываю входную дверь своим ключом и вхожу в прихожую, освещаемую двумя бра на стене. Навстречу выходит мама в мягком домашнем платье, аккуратно причесанная и вроде бы спокойная.

– А вот и ты! – говорит она неестественно радостным тоном. – А я гадала, придешь ли ты хотя бы к завтраку. Ты привела мужчину? – последний вопрос уже немного удивленно.

– Да, мама, – просто говорю я.

– Меня зовут Степан Пактовьев, – Степа выступает из-за моей спины и добавляет нерешительно: – Я друг вашей дочери.

– Прекрасно, – лицо мамы не выражает особенного недовольства. – Раздевайтесь и проходите на кухню пить чай.

Она выходит в дверь, а Степа вопросительно смотрит на меня.

– Все еще хуже, чем я думала, – предупреждаю его шепотом. Возможно, мама от горя тоже сошла с ума.

Сняв верхнюю одежду, мы осторожно заглядываем на кухню. Там за пустым столом сидит бледная Фрося, она выглядит как заложница. Мама хлопочет у плиты, заваривая чай. Мне хочется схватить сестру за руку и сбежать с ней пока не поздно. Только вряд ли она поймет мой порыв.

– Мама, ты знаешь, что случилось с дядей? – пытаюсь выяснить я.

– Конечно, знаю, – улыбается мама беззаботно и ласково. – Садитесь за стол, все разговоры за чаем.

Мы со Степой садимся на стулья рядом друг с другом и молча наблюдаем, как она сервирует чай. Только чай, сахар и молоко. Мой живот некстати намекает, что можно было бы проглотить и что-то существенней, но в мамины планы это, похоже, не входит. Она разливает золотистый напиток по чашкам и ставит их перед нами, продолжая странно улыбаться.

– Мама, что произошло? – снова спрашиваю я.

– Произошло то, что бывший однокурсник твоего дяди пришел к нам в дом и забрал его. – Мама берет чашку и делает из нее большой глоток. – Я предупреждала тебя не связываться с Академией, а теперь уже поздно.

– Он, Кригер, рассказал тебе…

– Что ты поступила в Академию вопреки моей воле? Это стало очевидным, как только он появился на пороге. Где еще как не в Академии он мог увидеть тебя? Я не отпускала тебя одну никуда, кроме книжного магазина, куда он не зашел бы, имея такую прекрасную родовую библиотеку. Но что произошло потом? Твой дядя смог заполучить обратно свою душу? Полагаю, что нет, раз он не вернулся сюда с тобой.

– Нет, ничего не получилось. Впрочем, намерения Кригера также не исполнились, как ты видишь.

– Но это уже не важно, нашу семью это не спасет, – печально произносит мама. – Пейте чай, очень хороший сбор трав.

Мы все честно пытаемся, но этот хороший сбор исключительно неприятно воняет, как только подносишь чашку к носу. Я задерживаю дыхание, чтобы сделать небольшой глоток.

– Мы были такой хорошей дружной семьей, чего тебе не хватало? – с небольшим негодованием спрашивает мать.

Фрося несогласно булькает чаем.

– О, мама! – укоризненно восклицает она. – Но ведь дядя больше не вернется сюда, так ведь?

Я хочу сказать, что нет, не вернется, но смотрю на маму и боюсь произнести это вслух при ней. Хотя, уверена, она это понимает и сама.

– Давайте посмотрим наш семейный альбом! – допив противный чай, мама оживляется и выходит из-за стола. Через несколько секунд я уже слышу ее быстрые шаги на лестнице.

– Дядя не вернется? Он умер? – требовательно спрашивает Фрося.

– Нет, он жив, но он не вернется, – быстро отвечаю я. – И я собираюсь переехать из этого дома. Может, ты поедешь со мной?

Фрося застывает в испуге. Я понимаю, это сложный вопрос. К тому же, без дяди здесь, возможно, будет не так гнетуще и страшно. Пока она думает, я поднимаюсь, чтобы сделать нам хотя бы по бутерброду. Странно беспокоится в такой напряженной ситуации о еде, но мой живот не унимается и ведет себя неприлично. Не помню, когда я ела в последний раз, а он, видимо, помнит и настойчиво протестует.

Открыв хлебницу, я не сразу понимаю, что там лежит, но это явно не пушистый батон хлеба. Это один из хорьков матери! Мертвый. Черт, я никогда не испытывала особой приязни к этим существам, но трудно не почувствовать жалость при виде бесчувственного тельца, запихнутого в деревянный гробик.

Запахнув обратно хлебницу, я оборачиваюсь и вижу, как Фрося снова пытается выпить чай.

– Не пей! – рявкаю я.

– Что?!

Я сажусь обратно за стол и, уставившись на чашку, пытаюсь увидеть энергетическую структуру напитка. Я, конечно, не выучила наизусть все травы, из которых теоретически может состоять мамин чай, но кое-что узнаю, а также вижу, что красивая растительная структура бесцеремонно испорчена какими-то инородными всполохами непонятно чего. Да уж, знаний мне определенно не хватает, но это определенно не стоит пить. К счастью, никто из нас троих так и не смог сделать и пары глотков, а вот мама выпила всю чашку!

– Мама! – вскидываюсь я и бегу из кухни к лестнице. Слышу, как за мною спешат и Фрося со Степой. Мне кажется, они все поняли и без моих объяснений.

Маму мы находим наверху лестницы, она лежит на последних ступеньках лицом вниз. Степа отстраняет меня, поднимает маму на руки и несет, куда я ему показываю, в мамину спальню, кладет ее на кровать. Она еще в сознании, но очень слаба.

– Мама, – плачет Фрося, тормоша ее за плечи.

– Мама, ты ведь сварила и противоядие тоже? – обойдя кровать, я подбираюсь к ней с другой стороны. – На всякий случай, сварила же? Где оно?!

Где-то несколько минут мы с сестрой, давясь слезами, просим ее, умоляем, увещеваем, и только тогда она поднимает, наконец, руку и указывает куда-то.

Спрыгиваю с кровати и начинаю лихорадочно обыскивать все, что находится в том направлении. Туалетный столик? Там триллион баночек, скляночек, но вот одна выбивается из общего ряда. Хватаю ее и даю маме выпить. Все ангелы небесные, только б это не какие-нибудь духи! Мама с трудом проглатывает предложенное, но, похоже, я угадала.

– Дай мне, – хриплым голосом произносит мама, – дай мне тогда уж обезболивающие таблетки.

Нахожу в ящике стола пузырек с таблетками и, вытащив пару, бросаю пузырек на покрывало.

– Воды, – хрипит мама.

– Сейчас, – Степа выбегает из комнаты.

– Мамочка, ну как же так, – причитаю я, глядя не ее посеревшее лицо. И вдруг Фрося, секунду назад стоявшая вся заплаканная подле кровати, подается вперед, хватает пузырек с таблетками и также выскакивает из спальни. Мне приходится бежать за ней к нашей комнате. Но забежав туда, Фрося сдирает со стены мой платок, привязывающий меня к заклинанию на двери, так что я теперь и в комнату войти не могу!

– Фрося, что ты творишь?! – ору я, бодаясь с невидимым препятствием, а она, давясь, пытается проглотить все таблетки из пузырька. – Фрося, какого демона?!

– Ты не понимаешь! – орет на меня Фрося, отбросив пустой пузырек. – Все гораздо хуже, чем ты думаешь!

– Еще хуже?! – визжу я. Степа взбегает вверх ко мне с почти полностью расплесканной из стакана водой. – Что может быть еще хуже?!

– Ты не ее дочь! – кричит на меня Фрося и тут ее рвет на наш ковер. Ну вот, хоть что-то хорошее.

– Фрося, ты как? – участливо спрашиваю я.

– Ты не мамина дочь. Твоя настоящая мать другая женщина. Она написала маме, что видела твой портрет. – Вытирая рот рукой, говорит Фрося. – И ты наверняка ее похищенная во младенчестве дочь. Тогда мама взяла меня и поехала к ней. Она пыталась убедить ее, что я это ты, а портрет случайно вышел настолько похожим на эту женщину. Мама велела мне взять колдовской мешочек и, выйдя, якобы в туалет, пойти в спальню этой женщины и где-нибудь его там спрятать. Я так и сделала. А на следующий день эта женщина умерла. Упала на лестнице, сломав себе шею. Поняла?

Несмотря на сбивчивое объяснение, я все поняла. Мама прокляла мою настоящую мать. Мама убила мою настоящую мать.

– Теперь это все раскроется! Маму посадят в тюрьму! – плачет Фрося. – И меня тоже!

Кажется, мне нужно сесть. Чьи-то руки, конечно, Степины, помогают мне опуститься на пол.

Снизу я слышу требовательный стук в дверь. Декану надоело нас ждать?

– Я открою, – Степа сбегает вниз, я слышу шум внизу, но не разбираю, что там происходит, слишком шокирована еще одной новостью.

– Она хотела разрушить нашу семью! – кричит мама из другой комнаты.

А к нам наверх поднимаются трое кметей в официальной форме.

– Ростислава Ильинична Милоликова? – спрашивает один из них и, так и не дождавшись от меня ответа, озирается и проходит в комнату к матери.

Степа помогает мне спуститься вниз и усаживает за кухонный стол. Наливает воды из-под крана. Каким-то образом рядом оказывается и декан Брадгоф.

– Хм, обо всем, что случилось в Академии, и вообще обо всей этой истории были уведомлены кмети, – говорит он, – и они решили поднять заодно дело о смерти вашей настоящей матери. А если это дело будет переквалифицировано из несчастного случая в убийство, боюсь, что ваша приемная мать может стать главной подозреваемой.

Я со вздохом ужаса прячу лицо в ладонях.

– По крайней мере, вы можете отвлечься от переживаний переписыванием реферата, я там отметил несколько неточностей, – делает попытку утешить меня декан.

– Декан, – укоризненно обращается к нему Степа.

– Нет? Ладно, он и так достаточно хорош. Черт с ним, – декан ласково похлопывает меня по плечу.

В итоге в обещанную квартиру в здании Академии мы с сестрой переезжаем только через несколько дней, когда кмети арестовывают маму. То есть, мою тетю. Им все-таки удалось найти дом, в котором жила моя настоящая мать и спрятанный в нем колдовской мешочек; они определили, кто его сделал, и предъявили обвинение в умышленном убийстве. На допросах мама скрыла Фросино участие в своем преступлении, что, по-моему, справедливо, ведь сестра еще ребенок, который не понимал толком, на что его подбивает родная мать. А вот как эта женщина на самом деле относилась ко мне, любила ли как свою дочь, я теперь не знаю.

Харкоса тоже не тронули, не смогли доказать даже то, что он знал о намерениях своего отца. Хотя, я предполагаю, что он активно участвовал в его делах, ухаживая за мной и выуживая у меня нужную информацию. Но он сам ушел из Академии, за что Альбина на меня теперь злиться, правда, молча и стиснув зубы.

Мой дядя, который по совместительству мой биологический отец, уехал жить в специализированное учреждение, и Фрося этому очень рада, не смотря даже на арест матери.

Директор Школы вампиров уволился оттуда. За его участие в запрещенных ритуалах ему назначили всего лишь пять лет принудительных работ, поскольку второй ритуал он специально сорвал и помог разобраться с демоном в дальнейшем.

В общем, как нам и обещали, нам позволили выбрать квартиру, в которой нам предстоит жить, и мы не без мучений ее выбрали. Выбрали, чтобы вскоре узнать, что неприметная дверь напротив нашей квартиры ведет в квартиру декана Брадгофа. Это чистой воды “удача”, так что мне не за что на него обижаться, но я обижаюсь, поскольку на следующий же вечер он “заботливо” будит меня, чтобы я не проспала и успела позавтракать перед занятиями.

– Слушать о смерти на пустой желудок настоятельно не рекомендуется, – говорит декан.

Но я бы и так поспала еще пол часика и сама встала, так как мы со Степой договорились встретиться в кафе на площади. Думаю, у нас с ним все сложится. Он милый парень, и когда его чуть не убили, я поняла, что совсем неравнодушна к нему.

Фактически у меня начинается новая жизнь, и я собираюсь наполнить ее учебой (пусть и на факультете магии Смерти) и любовью!