Kitobni o'qish: «Сербская армия. 1804-1918»

Стояньем города не берут; воюют уменьем, а не числом; от уменья происходит согласие.

А. В. Суворов «Наука побеждать»

© Д. Денда (текст), 2021

© А. А. Силкин (пер., коммент.), 2021

© П. К. Донской (дизайн обложки), 2021

© Институт славяноведения РАН, 2021

© Издательство «Нестор-История», 2021

Предисловие к русскому изданию

Находившийся на службе в Белграде российский дипломат В. Н. Штрандтман оставил следующую запись в своих «Балканских воспоминаниях»: «Когда я их (сербов. – Д. Д.) спрашивал, почему их столица так невыгодно с внешней стороны отличается от столицы Болгарии, они мне отвечали, что не имеет смысла отстраивать большие дома, потому что рано или поздно они подвергнутся вражескому разрушению. Выдержим ли мы, говорили они, такое испытание – вопрос будущего, и все будет зависеть от мудрости наших политических деятелей и от храбрости нашего малочисленного войска, тех десяти пехотных и одной кавалерийской дивизии, которые мы можем противопоставить несметным неприятельским силам (Австро-Венгрии. – Д. Д.). При этом они ссылались на “Майку Русию” как на старшую сестру, которая их не покинет в предстоящей борьбе за жизнь и свободу». Как следует из этих строк, сербская армия, наряду с верой в Россию, служила главным орудием и опорой сербов на их пути национального становления, занявшего более столетия. Начало ему положило восстание против османской власти, а увенчался он созданием государства югославян, в котором воссоединился, по крайней мере, на относительно продолжительное время, весь сербский народ.

Появление в Сербии армии как института совпало с зарождением новой сербской государственности. Поэтому развитие вооруженных сил протекало параллельно с развитием и усилением государства, которое почти постоянно находилось под воздействием русского фактора. Процессу возникновения и выстраивания сербской военной организации посвящена данная книга, которую я, благодаря усилиям и пониманию коллег из Института славяноведения РАН, имею возможность предложить вниманию не только научных работников, но и широким кругам российских читателей.

Настоящий труд стал результатом многолетней работы и размышлений автора на тему развития сербской военной организации в XIX−ХХ вв. К написанию подтолкнуло осознание того, что ни на сербском, ни на русском языках не имеется хотя бы небольшой работы обобщающего характера, посвященной сербской армии – плоду продолжительной кропотливой деятельности нескольких поколений сербских офицеров. Тактически слаженная и располагавшая отличным командованием она предстала перед мировой общественностью в ходе Балканских войн и Первой мировой.

Избегая излишней детализации изложения, в процессе написания я руководствовался желанием вынести на суд российского читателя не всеобъемлющее исследование, после которого тему можно считать закрытой, а «путеводитель», проливающий свет на процессы, через которые пришлось пройти сербской военной организации на пути обретения высокой степени профессиональной эффективности. Однако история сербской армии как значимого национального института, несомненно, заслуживает масштабной обобщающей работы, написание которой автор данных строк, будучи одним из немногочисленных представителей сербской военно-исторической науки, считает своим долгом.

Книга главным образом опирается на уже признанные классическими труды сербских военных историков, однако в ней представлены и новые, прежде не известные научной общественности факты, ставшие результатом опубликованных и неопубликованных изысканий автора. Имеются в виду прежде всего разделы рукописи, посвященные образованию, системе отбора и обучения командного состава, а также разработке военной доктрины и системы командования. Книга разделена на семь хронологически-тематических разделов, которые соответствуют ключевым этапам развития сербской армии на протяжении XIX и первых десятилетий ХХ в.

Рассмотрены следующие темы: военная организация времени Первого сербского восстания (1804–1813); армия князя Милоша Обреновича (1815–1839); военное устройство Княжества Сербия в период Уставобранителей (защитников конституции) (1839−1858); армия во время второго правления Милоша (18581860) и при князе Михаиле Обреновиче (1860–1868); устройство армии в период регентства (1868–1872) и в первые годы правления князя Милана Обреновича; сербско-турецкие войны (1876–1878). Особое внимание уделено военным реформам, осуществленным после войн с Портой и заложившим основу сербской армии современного образца. Подчеркнуто значение для выстраивания профессиональной военной организации в Сербии, с одной стороны, поражения в сербско-болгарской войне и, с другой, реформ, которые экс-монарх Милан реализовал в качестве командующего Действующей армией (1898–1901) в период правления короля Александра – последнего из династии Обреновичей. В институциональном отношении эти реформы увенчали формирование профессиональной военной организации, располагая которой, Сербия в 1912 г. вступила в эпоху войн.

Нельзя было не остановиться на вкладе воеводы Радомира Путника, который, находясь во главе военного командования в период с 1903 по 1912 г., подготовил армию к великим победам Балканских войн и Первой мировой. Последняя глава, рассматривающая участие сербской армии в перипетиях 1912–1918 гг., отличается обилием фактов и сведений о ее численности, снабжении и потерях. Особое внимание в каждой из глав уделено российскому влиянию на развитие сербской армии, а также российско-сербским военным связям. В конце приводится список избранной литературы на сербском и русском языках, которая может послужить отправной точкой в дальнейшем изучении интересующей нас темы.

Будучи открытым к любой критике и предложениям, выношу книгу на суд читателей. За ее перевод выражаю особую признательность канд. ист. наук А. А. Силкину, а за публикацию под грифом авторитетного Института славяноведения РАН – д-ру ист. наук К. В. Никифорову и д-ру ист. наук О. В. Хавановой.

Белград, 29 сентября 2020 г. Д. Денда

Памяти А. Л. Шемякина

Глава 1
Военная организация во время Первого сербского восстания 1804–1813 гг

Появление первых вооруженных формирований сербского народа в новое время относят к периоду Первого сербского восстания. Облик тех отрядов обусловил тот факт, что у повстанцев имелся опыт самого разнообразного происхождения, который они с успехом применяли. Наиболее боеспособным было так называемое народное войско (милиция), а с конца 1809 г. началось формирование и первых регулярных частей малой численности. Развитие военной организации прервалось в результате поражения восстания в 1813 г.

В 1804 г. состоялись судьбоносные события в истории новой сербской государственности. 2 (14) февраля на церковный праздник Сретения Господня в Лощине Маричевича, расположенной в селе Орашац, принято решение о начале восстания сербов Шумадии против турецких отступников – дахиев. Повстанцы выбрали своим вождем Карагеоргия Петровича. Восстание, вскоре охватившее и остальные области Белградского пашалыка, в 1805 г. переросло во всенародное освободительное движение против турецкого господства. Вехой стала битва при Иванковаце – первое столкновение с регулярной армией султана.

В силу того, что после Первого восстания 1804–1813 гг. сербское государство постоянно подвергалось военным испытаниям, ключевым фактором его развития стало формирование вооруженных сил.

Начатки военной организации

Военные власти повстанцев возникли самопроизвольно, хотя в известной мере они основывались на опыте гайдуческих чет и фрайкоров из Кочиной краины (периода австро-турецкой войны 1788–1791 гг.). Их предтечей можно считать и организацию сербского войска времен пребывания во главе Белградского пашалыка визиря Хаджи Мустафы-паши (1793–1797 и 1799–1801 гг.), при котором самоуправление кнезов приняло окончательный правовой облик. В ту пору турки стремились склонить на свою сторону сербов, которые в ходе австро-турецкой войны 1788–1791 гг. заняли сторону империи Габсбургов. Ферманы, обнародованные Портой в 1793, 1794 и 1796 гг., завершили правовое оформление самоуправления кнезов, которое начало складываться еще после австро-турецкой войны 1737–1739 гг. В соответствии с положениями этих ферманов во главе пашалыка стоял визирь, которому подчинялись турецкие органы власти в нахиях (округах). Параллельно с ними существовали сербский верховный кнез и оберкнезы – старейшины нахий. Устанавливать и собирать налоги должны были кнезы сел и кнежин. Самоуправление подразумевало наличие сельского сбора, скупщин кнежин и нахий. Точно определялся размер дани и прочих платежей, которые должны были выплачивать сербы; спахии проживали только в Белграде; паша располагал правом иметь сербов в своей свите; гарантировалась свобода вероисповедания и разрешалось строить церкви и монастыри. Эти привилегии послужили основой, на которой участники обоих восстаний воссоздавали сербскую государственность.

В период правления визиря Хаджи Мустафы-паши в Белградском пашалыке появилось и сербское народное войско, инициаторами чего стали сербские кнезы. В ответ на требование визиря предоставить ему средства на создание армии, они предложили ему собственное войско. Достигнутый осенью 1796 г. договор, который устанавливал, сколько солдат какая нахия (административная единица, соответствующая по размерам современному округу) должна предоставить, считается отправной точкой формирования военной организации сербов пашалыка. Сербское народное войско милицейского типа, формирование которого началось весной 1797 г., использовалось для защиты пашалыка. В его основу был положен территориальный принцип, и оно насчитывало около 16 тыс. солдат. Во главе его стоял Станко Арамбашич, имевший чин бимбаши. Звание булюбаши имели командиры войска отдельной кнежины (среза). Бесценный боевой опыт, полученный в то время, весьма пригодился сербскому народному войску в период восстаний.

Устойчивому соблюдению и развитию привилегий помешало возвращение в 1799 г. в Белградский пашалык янычар после полученного ими разрешения, захват власти и убийство Хаджи Мустафы-паши в декабре того же года. Произвол, творимый янычарами, достиг кульминации в конце 1803 – начале 1804 г., когда состоялась резня сербских кнезов. Реакцией на кровопролитие стало общенародное восстание, в ходе которого проступили первые контуры современного сербского государства и армии.

Первые годы Первого сербского восстания

На террор со стороны янычар народ ответил уходом в леса, сопротивлением, оказываемым в отдельных местах, а также нападениями на их гарнизоны. Восстание приобрело более организованный характер после избрания вождем Георгия Петровича – Карагеоргия. Повстанческое войско одержало первые победы над дахиями. 18 марта под командованием Карагеоргия повстанцы заняли Рудник, а в апреле разбили янычар в сражениях у Баточины и Ягодины. К концу апреля удалось очистить от турок всю Шумадию, а отряды Карагеоргия подошли к Белграду. В Западной Сербии центром повстанческой активности стал Валевский край. Сербы сожгли город Валево и осадили г. Шабац, который сдался в мае. Тем временем на укрепленных позициях в окрестностях монастыря Чокешина воевода Яков Ненадович во главе отряда повстанцев подстерег и в результате кровопролитного однодневного сражения нанес поражение янычарам, которые направлялись из Боснии на помощь осажденному Шабацу.

В апреле-мае повстанцы освободили все села между реками Великая Морава и Тимок и осадили г. Пожаревац. Гарнизон сдался на милость Карагеоргия, в результате чего был освобожден почти весь Белградский пашалык. Турки сохранили контроль над Соколской, Ужицкой и частью Пожегской нахии, в то время как осадившие Белград сербы удерживали линию Остружница – Жарково – Авала – Дунай. В следующем, 1805 г. повстанцы освободили Карановац (Кралево), Ужице и очистили от турок Ужицкую, Пожегскую и Соколскую нахии. В том же году мятеж против дахий разрастается до масштабов Сербской революции. Расправившись с янычарами, повстанцы не собирались снова нести феодальные повинности. В переговорах с боснийским визирем Бечиром-пашой они отвергали восстановление прежнего положения вещей и требовали самоуправления. Эти требования были доставлены султану вместе с «напоминанием», что гарантами автономии должны стать европейские державы. Не прекращая борьбы, повстанцы обратились за помощью к Австрии и России. Порта, не желавшая принимать сербские требования, направила против мятежников нишского Хафиза-пашу с отрядом в 15 тыс. солдат. В битве под Иванковацем, состоявшейся 18–20 августа, повстанческая армия нанесла поражение войскам султана. После боев под Парачином и ранения, полученного Хафизом-пашой, турки беспорядочно отступили к Нишу. Победа вселила в повстанцев уверенность с собственных силах, а восстание перешло в новую фазу и приняло общенародный характер.

В начале 1806 г. повстанцы впервые предприняли наступление на нескольких фронтах – в направлении соседних пашалыков. После событий под Иванковацем Порта решила окончательно подавить восстание и объявила мобилизацию вооруженных сил в европейской Турции и частично в Малой Азии. Поход на Сербию, осуществление которого доверили Ибрагиму-паше, должен был представлять собой концентрический удар из Видина, Ниша и Боснии. Операцию, назначенную на июль, объявили джихадом, то есть «священной войной». Турецкие силы, наступавшие на Сербию, насчитывали 60 тыс. солдат. Узнав о турецких приготовлениях, повстанцы решили, с одной стороны, держать оборону по всем фронтам, а с другой, попытаться найти дипломатическое решение конфликта с Портой. Основная часть сербских сил под командованием Миленко Стойковича и Петра Добрняца сосредоточилась у Делиграда на нишском направлении, откуда ожидался главный удар. Войска Валевской и Шабацкой нахий под командованием Якова и протоиерея Матии Ненадовичей поджидали турок на Дрине. А 4 тыс. солдат во главе с Васой Чарапичем, Янко Катичем и Симой Марковичем осаждали Белград. Резерв, которым командовал сам Карагеоргий, расположился в Тополе.

Одновременно повстанцы отправили в Константинополь земунского купца Петра Ичко с полномочиями на ведение мирных переговоров, подписанными 13 июля Карагеоргием и Младеном Миловановичем. Вожди повстанцев предъявили Порте следующие требования: установления фиксированного размера дани; направления в Сербию представителя султана «мухасила» с несколькими «служителями», которым бы передавалась дань; исполнения всех «мухасилских» обязанностей сербами, которые обязались бы соблюдать волю султана; удаления из Сербии янчар, наемников (крджалиев) и всех прочих «злых» турок; предоставления сербам права охранять границу. Прибыв в Константинополь, Ичко при посредничестве патриарха в конце июля приступил к переговорам. Умело использовав как поражения турок в районе Мишара и Делиграда в августе 1806 г., так и кризис в отношениях между Турцией и Россией, он добился от Порты уступок, которые требовали сербы. В сентябре Ичко вместе с «мухасилом» султана прибыл в Сербию, а в октябре скупщина, состоявшаяся в Смедерево, приняла условия Порты. По решению Скупщины Ичко снова отправился в Константинополь, чтобы твердо и окончательно определить условия мира. В январе 1807 г. Порта официально согласилась с условиями Ичкова мира, которые на этот раз отвергли сербы, захватившие к этому времени Белград.

Воодушевленные блестящими успехами (бои на Мишаре, при Делиграде и под Белградом), достигнутыми в 1806 г., они вняли призыву России начать совместную борьбу против турок. Так как этот шаг означал окончательный отказ от признания турецкого сюзеренитета, 31 марта 1807 г. повстанцы провозгласили независимость Сербии. В апреле 1807 г. с целью содействия русским, которые осуществляли основные операции в нижнем течении Дуная, в Неготинскую краину был направлен Миленко Стойкович во главе отряда в 5 тыс. человек. С помощью сил под командованием Карагеоргия и Гайдук-Велько Петровича, а также российского отряда численностью в 1 тыс. солдат под командованием генерала И. И. Исаева удалось разбить турок у Штубика и Малайницы, после чего сербы заняли Прахово и осадили Неготин. В конце июня 1807 г. сербские повстанцы подписали с Россией военную конвенцию, которая регламентировала следующие аспекты сотрудничества: присутствие в Сербии российских гарнизонов, а также частей регулярной армии, которые, с одной стороны, послужили бы моделью для формирования армии сербской и, с другой, осуществляли бы охрану границы (всего шесть батальонов, четыре эскадрона и два казачьих полка) с Боснийским и Видинским пашалыками; оказание денежной помощи; прибытие специалистов по литью пушек и ядер, а также производству пороха; поставки резервных орудий, свинца и пороха; прибытие шестерых офицеров артиллерии и инженерной службы во главе соответствующих отрядов для обучения сербской повстанческой армии и строительства укреплений; отправку врачей и медицинских материалов. Вскоре на русско-сербско-турецком фронте наступило перемирие, которое продолжалось до весны 1809 г. Эту передышку сербы использовали для урегулирования внутренних вопросов, организации власти и укрепления армии, чему способствовала российская помощь, оказываемая в соответствии с конвенцией.

Устройство повстанческой армии

Поначалу повстанческие отряды формировались вокруг авторитетных фигур. В Шумадии таковыми были Карагеоргий и Станое Главаш; в бассейне Колубары – Яков Ненадович; в Приморавье – Миленко Стойкович и т. д. В результате стремительного распространения восстания силы повстанцев эволюционировали от вооруженного народа до милицейского (народного) войска. Солдаты не несли службу постоянно, а собирались под знамена только в случае необходимости. В военных условиях солдатами считались все мужчины возраста от 18 до 50 лет, проживавшие в одном доме или семейной задруге, за исключением одного, который оставался на хозяйстве. В чрезвычайных обстоятельствах мобилизации подлежали все мужчины в возрасте от 15 до 70 лет, как это было в случае с известным манифестом Карагеоргия, обнародованным в 1813 г.

Воинская обязанность называлась «войницей», а мобилизованные мужчины именовались «войниками», или «солдатами». Мобилизация солдат осуществлялась по территориальному принципу – в военных срезах (большие группы сел) и нахиях. Каждая нахия формировала собственное войско, которое носило ее название и находилось под командованием воеводы – «бимбаши». Несколько кнежин, составлявших нахию, формировали батальоны. В кнежине народным войском командовал заместитель воеводы – «булюбаша», который в Западной Сербии носил чин капитана. В начале восстания каждое село имело своего командира – «подбулюбашу», которого называли «младшим булюбашой», или двадцатником. В крупных селах имелось по несколько «подбулюбашей», каждый из которых командовал «десятиной» численностью в 10−20 человек или больше. Вышеприведенные названия чинов были заимствованы из сербского народного войска, сформированного в 1797 г. Поначалу имелось несколько авторитетных воевод и правителей (Яков Ненадович, Милош Обренович, Миленко Стойкович, Петр Добрняц и др.), которые имели в своем подчинении по несколько нахий и командовали менее харизматичными воеводами. На начальном этапе войско само выбирало своих командиров, а в дальнейшем их стал назначать Карагеоргий – самостоятельно или по согласованию с Правительствующим советом.

С 1804 г. и все то время, что продолжалось восстание, военная власть не была отделена от гражданской, поэтому многие военачальники выполняли обязанности и гражданских властей. На протяжении всего восстания военные власти всегда имели приоритет по отношению к гражданским. Существовали следующие административно-территориальные единицы, которые также служили основой военно-территориальной организации повстанцев: село, кнежина (соответствует сегодняшнему муниципалитету), нахия (примерно соответствует по размерам современному округу). Сначала имелось 12 нахий, каждая из которых делилась на 2–3 кнежины, которые охватывали по несколько сел. Во главе этих административно-самоуправленческих образований находились сельские, кнежинские и нахийские кнезы, которым в основном и предстояло взять на себя руководство восстанием. Попытка отделения военных властей от гражданских состоится только в результате принятия конституционных актов 1808 и 1811 гг. Но и тогда разделение произойдет не в полной мере.

У повстанцев очень скоро сложилась собственная военная иерархия. Уже в начале мая 1804 г. Карагеоргий подписывается как «верховный воевода», «командующий всей Сербией» и «вождь». Отряды и их командиры из мятежных нахий признают его и подчиняются исходящим от него указаниям. Карагеоргий всех лидеров повстанцев, которые в большинстве своем были и кнезами нахий, утвердил в качестве военных командиров – воевод. В первых повстанческих частях собрались, во-первых, наиболее отважные люди, которые группировались вокруг народных старейшин, во-вторых, бойцы народного войска (1797), а также гайдуки и добровольцы из фрайкоров и Кочиной краины. Ряды повстанцев и особенно командный состав изрядно пополнился за счет прибывавших из Австрии сербов. Среди них имелись как офицеры, так и многочисленные унтер-офицеры, которые перебрались в Сербию еще на начальном этапе восстания. В дальнейшем численность повстанцев увеличилась в результате введения общей воинской повинности.

Первые значимые изменения организационно-штатной структуры сербской повстанческой армии состоялись в конце 1808 г., когда, по предложению секретаря Стефана Живковича, Правительствующий совет сербский постановил приступить к формированию регулярных частей. В соответствии с этим решением Карагеоргий направил командирам нахий распоряжение о структуре, пополнении состава и прочих потребностях постоянной регулярной армии. Вскоре в Белграде был сформирован один пехотный батальон в составе четырех рот, а также батарея артиллерийских орудий. Личный состав батальона разместился в казарме принца Евгения Савойского, расположенной в белградской Нижней крепости. Поэтому Белград может считаться первым настоящим гарнизоном сербской армии.

В каждой нахии появилось по одной роте, или «компании», численностью в 250 человек – молодых людей из домовладений, в которых проживали задруги. Ротами командовали капитаны, а на каждых 25 солдат приходился один капрал. Государство брало на себя заботу о содержании «регулярного солдата» – обеспечивало его питанием, обмундированием и вооружением. Однако, столкнувшись со многими препятствиями (ведение войны, дефицит вооружения, снаряжения и командного состава), руководство повстанцев не сумело до конца реализовать план реорганизации вооруженных сил. К лету 1812 г. регулярная армия в Сербии располагала шестью батальонами по 648 солдат, то есть 4308 бойцами, включая командиров. До конца восстания основой сил повстанцев оставалось народное войско, которое накануне турецкого вторжения насчитывало около 41 500 солдат, мобилизованных для оказания сопротивления туркам.

Наряду с народной и постоянной армией имелись и солдаты, служившие за плату, – «парни» (серб. – момци) и «холостяки» (бећари). Первые находились на постоянной службе у вождей восстания и составляли их своеобразную личную охрану. Командовали ими булюбаши. Наиболее известным среди «парней» был Петр Йокич – приближенный Карагеоргия. «Парни» служили исполнительным органом не только предводителей повстанцев, но и Правительствующего совета, а также осуществляли решения судебных властей. За это они принимали плату – так называемый айлук.

В отличие от «парней» «холостяки» были солдатами-добровольцами, нанявшимися на службу. Как правило, речь шла о переселенцах или перебежчиках из Турции, Валахии и Австрии, которые служили, чтобы прокормиться. Обычно они охраняли границу или составляли гарнизоны укрепленных лагерей и шанцев (фортификационных сооружений), например в Делиграде. Они состояли и в подчинении у пограничных воевод. Особенно много их было у Гайдук-Велько Петровича и воеводы Стояна Чупича, а также на старовлахском участке сербско-турецкого фронта. «Холостяки», как правило, были пешими, но, случалось, что служили и в качестве всадников. Им платили 15 грошей в месяц, но они также имели право участвовать в дележе военной добычи. В последний год восстания в рядах вооруженных сил повстанцев имелось 12 тыс. солдат гарнизонных частей, распределенных по 32 постоянным или временным фортификационным объектам (крепостям и шанцам).

Военная организация, сформировавшаяся на начальном этапе восстания, претерпела значительные изменения в результате российского влияния на нее. Появились три рода войск регулярной армии: пехота, артиллерия и конница. Пехоту составляли взводы, роты и батальоны; артиллерию – батареи; конницу – отделения, взводы и эскадроны. В 1808 г. предпринята попытка организации инженерной службы, продиктованная потребностью в укреплении городов и пограничных лагерей, располагавших фортификационными сооружениями: Лозницы, Лешницы, Рачи, Чачака, Карановаца, Кожетина, Шафрана, Ясики, Делиграда, Чуприи, Пореча и Белграда. В этой связи Сербию в середине 1808 г. посетил российский майор генерального штаба Гранберг. Рассматривались планы создания военной аптеки и военного госпиталя в Белграде, а первую медико-санитарную помощь сербам оказала Россия, прислав в 1809 г. военного врача Марчевского и фельдшера Анинина, которые оставались в Сербии до 1812 г. Первым сербским военным врачом стал Хечим-Тома Костич, который лечил, следуя опыту знаменитых греческих народных целителей «калояторов». Совет назначил ему жалование в 60 грошей.

Военная организационно-штатная структура приняла завершенный облик в 1811 г. в результате утверждения следующей иерархии: вождь, военный попечитель (министр), главнокомандующий (военный руководитель нескольких нахий, которых в 1811 г. имелось 5, а в 1813 г. – 11), командующий (военный руководитель нахии), воевода или бимбаша первого и второго ранга (с 1808 г. военные руководители кнежины, а до этого – нахии), городской командир, капитан (булюбаша), капрал, «парень» и солдат. С более раннего времени существовали командиры-пограничники (как «кордун-комендант» Радич Петрович) – предтечи будущих главнокомандующих. Пока длилось восстание военные власти неизменно имели приоритет по отношению к гражданским.

Снабжение, приобретение и изготовление оружия

На протяжении всего восстания бремя содержания армии целиком нес на своих плечах сербский народ, определенную помощь которому оказывала и Россия. Таким образом, солдаты в основном сами занимались собственным снабжением. Они кормились у себя дома, а находясь далеко от родного края, содержались за казенный счет. Отправляясь в армию, солдаты брали с собой еду на два-три дня, смену белья и шерстяное одеяло. Запас провизии включал пшеничный или кукурузный хлеб, фасоль, лук, соль, вяленое мясо или сало. В скоромные дни солдату выдавалась ока¹ хлеба и пол-оки мяса, а во время поста вместо мяса – фасоль в том же количестве. Одежда была личным имуществом солдат. После окончания боевых действий они забирали одежду убитых турок, поэтому сербскую армию отличала пестрота нарядов. Только после 1812 г. государство стало выдавать обмундирование барабанщикам и канонирам. Регулярные пехотинцы имели народную униформу: на голове – черная шапка-клобук с черным ремешком под подбородком, узким козырьком и трехцветной кокардой. Летняя форма состояла из жилета, короткой куртки-гуня из черного сукна, рубахи, штанов, гетр (серб. доколенице) из белого сукна, шерстяных носок и опанков. Зимой солдат носил широкие сужающиеся книзу штаны-чакширы из черного сукна и длинную куртку-гунь традиционного покроя. Каждый солдат имел сумку из козьей шерсти, в которой носил необходимые ему вещи и пару опанков. На каждых семь солдат приходилось по паре обозников, располагавших лошадьми и вьючными седлами. Они по очереди привозили солдатам из их домов еду и забирали с поля боя раненых, которые в основном лечились дома. Обозники каждый второй или третий день приезжали в село, где их ожидала приготовленная провизия и смена одежды для солдат.

В рамках системы организации обороны мятежной Сербии в Австрии и России приобреталось оружие и боеприпасы. Поначалу оружие повстанцев отличалось разнородностью, а многие не могли похвастать ничем, кроме топора, косы или кола. На вооружении стояли кремниевые ружья, пистолеты, карабины и сабли. У некоторых имелись копья и булавы. В начале восстания использовались черешневые пушки, обшитые воловьей кожей и скрепленные железными обручами. Первую настоящую пушку Якову Ненадовичу передал новисадский владыка Йован Йованович, а в начале мая 1804 г. из Австрии прибыла и вторая пушка. Как и первую, ее переправил в Сербию Димитрие Пулевич – уроженец Сремской Митровицы. В дальнейшем количество орудий выросло за счет трофеев, особенно после взятия Белграда и Шабаца, когда удалось захватить много мелкого оружия, а также пушек, артиллерийского и кавалерийского снаряжения. Первые отечественные орудия появились в Сербии после создания мастерской по литью пушек в Белграде. Отливались бронзовые дульнозарядные пушки, а также некоторые виды гаубиц, которые носили название «кубус». Производство сначала доверили Милисаву Таузенкинслеру, затем – Томе Милиновичу-Моринянину, колокольщику из Карловаца Яношу Форгарошу и Йовану Петровичу-Ковачу. Первая Белградская мастерская по литью пушек производила и пороховницы, порох для которых поначалу приобретался только в Австрии, а затем стал производиться и в Сербии. Пороховые мастерские находились в местечке Страгари (с 1806 г.), Валево, Ресаве (Манасии), однако они не могли удовлетворить имевшихся потребностей. Добывалось железо и свинец в Крупане и Руднике, в котором работало 30 нанятых горняков-саксонцев во главе с инженером. Добыча руды шла и в Майданпеке, и на Копаонике, а также в окрестностях Сокола и в руднике Бабе под горой Авала. Имелись мастерские по починке оружия. Особое внимание уделялось строительству арсеналов. В 1806 г. повстанцы располагали 50−60 пушками, а в последний год восстания – 378 орудиями, в том числе 287 тяжелыми позиционными.

Арсенал повстанцев всерьез пополнился благодаря российским поставкам оружия и боеприпасов. Так, в 1807 г. воевода Миленко Стойкович получил 4267 ружей, 1 тыс. пистолетов, 1 тыс. копий и 1 тыс. сабель, а в 1810 г., по неуточненным данным, сербам было передано еще около 12 тыс. ружей. От России было получено и известное количество пушек. Например, Миленко Стойкович получил 4, а Петр Добрняц – 6. Кроме того, русские направили повстанцам 34 тыс. ок пороха, 28 тыс. ок свинца, 5,5 тыс. пушечных ядер и 1930 гранат. Благодаря этому боеспособность сербских повстанцев значительно выросла.

Обучение и дисциплина

С первых дней восстания началось обучение армии. В перерывах между военными операциями тренировки частей происходили в местах их дислокации. Топола представляла собой центр, в котором всегда находилась часть армии – в качестве резерва или на обучении. В первое время оно соответствовало австрийским стандартам и проходило под руководством австрийских офицеров или сербов, служивших во фрайкоре. Позднее, с 1807 г., когда в Сербию пришла русская армия, обучение в основном осуществляли русские инструкторы, следовавшие своим правилам. Вообще, в последние годы восстания сербская армия в плане организации, дисциплины, командования и проч. находилась под сильным русским влиянием. Обучение сербского народного войска (милиции) по русскому образцу вменялось в обязанность русскому генералу Иосифу Корниловичу Орурку. Первые сербские военные уставы – «Учение воинское с рисунками» («Учење војничко са цртежима»; первое издание – 1808 г., второе – 1813 г.) и «Воени устав» (1813) – создавались по российскому образцу.

Параллельно с обучением части узнавали, что такое внутренний порядок и дисциплина. Уже в 1804 г. Карагеоргий объявил, что смерть грозит каждому, кто не явится по призыву или оставит свою позицию. Скупщина, состоявшаяся в Смедерево в 1805 г., постановила, что смертью должны караться мародерство и дезертирство из армии. «Кормчая» («Законник») протоиерея Матии Ненадовича предусматривала следующие наказания: «Кто оставит войско без разрешения, того прогнать сквозь строй; кто сбежит, осуществляя охранение, того расстрелять». В последние годы восстания воеводам разрешалось наказывать за военные проступки согласно их тяжести, а дезертиров из армии и уклонистов – трижды прогонять сквозь строй в 300 солдат. Воеводы имели право назначать наказание в 50 палок и 500 грошей штрафа, а капитан, по согласованию с воеводой, мог максимально «прописать» 25 палочных ударов. Чтобы у солдат не возникал соблазн самовольно оставить часть, им во время военных операций и боев разрешалось на три дня вернуться домой для отдыха и смены одежды.

Тактика повстанцев и строительство укреплений

Фактором формирования тактики повстанцев послужило как российское и австрийское влияние, так и специфические условия ведения боевых действий (характер повстанческой армии, соотношение сил, уровень владения оружием и боеприпасами и т. д.). В ходе всех наиболее важных сражений, которые происходили в районе укрепленных позиций или около населенных пунктов, повстанцы, как правило, весьма успешно маневрировали, дабы обойти неприятеля с фланга, заставить его выйти из укрепления или разделить собственные силы. До сражения производилась рекогносцировка, в тыл врага направлялись лазутчики, распространялась дезинформация. В ходе встречного боя пехота обычно действовала врассыпную (цепью). Каждый боец передвигался от укрытия к укрытию и носил с собой специальную деревянную доску, которая использовалась для прицеливания и защищала его от вражеских пуль. На штурм шли толпой («роем»), а когда сходились врукопашную, в дело шли ятаганы, приклады, пистолеты, а с 1807 г. – и штыки на ружьях. Конница также атаковала «роем», используя в ближнем бою сабли, пистолеты и копья. Иногда перед началом сражения на глазах у обеих сторон происходили поединки воинов-богатырей, подобные противостоянию Пересвета и Челубея перед Куликовской битвой. Прославенными сербскими богатырями были Гайдук Велько, Йова Корсула, Стоян Чупич, Милош Поцерац, Цинцар Марко и др.

Дабы нивелировать численное превосходство турок, повстанцы очень часто использовали укрепления. Строились фортификационные сооружения (шанцы): Мишар, Иванковац, Нови-Пазар и др. На начальном этапе восстания в этом отношении особенно выделялся Радич Петрович, позднее – Вуча Жикич, который основал Делиград, ставший самым известным повстанческим укреплением постоянного типа. Основные фортификационные сооружения сербской армии имели бруствер высотой и шириной в два метра, при строительстве которых для прочности использовались корзины с землей. Местами скат обкладывался заостренными кольями, а на брустверах с помощью бревен обустраивались бойницы для ведения ружейной стрельбы. На значительных укреплениях рыли землянки для гарнизона, а также пороховые склады. Для комуфлирования шанцев использовались зеленые насаждения. Часть сил (обычно конница) всегда оставалась вне укреплений, дабы иметь возможность свободного маневрирования.

Военные действия 1809–1813 гг

Весной 1809 г., понадеявшись на военную помощь России, повстанцы в стремлении охватить восстанием соседние сербские земли, находившиеся под властью турок, начали наступление по четырем направлениям: на Видин, Ниш, Боснию и Санджак. Карагеоргий через Ужице, Аджин Брод и Явор прорвался к Кладенице. Изгнав из нее турок, он напал на Сеницу. Отряды кнеза Симы Марковича переправились через Дрину в районе Зворника. Основные силы организовали осаду Биелины и Яни, а оставшиеся – Сребреницы. Часть сил под командованием Миленко Стойковича напала на Кладово, а часть направилась в сторону Видина навстречу русской армии. Сербам и русским не удалось соединиться, так как главные силы последних, располагавшиеся в районе Брэилы и нижнего течения Дуная, вынуждены были отступить под давлением турок. На юго-восточном фронте сербы заняли позиции у села Каменица и на горе Чегар, где располагался их передовой шанац, выдержавший немало турецких атак. Так, 31 мая 1809 г. мощные силы турок совершили нападение на сербское укрепление, трехтысячным гарнизоном которого командовал ресавский воевода Стеван Синджелич. Когда после долгого и упорного штурма турки все-таки ворвались на шанац, воевода Синджелич выстрелил из пистолета в пороховой погреб, от взрыва которого погибли и сербы, и турки. После битвы турки построили в Нише так называемую Челе-кулу, которую «украсили» 952 головами убитых сербов. По сей день подвиг Синджелича служит символом геройства и источником вдохновения для всех сербских воинов.

После битвы на горе Чегар Карагеоргию пришлось прервать успешные операции, которые он осуществлял в районе Сеницы и Нови-Пазара, и перебросить силы к Делиграду, чтобы попытаться остановить масштабное наступление, которое турки предприняли в долине Великой Моравы. По правому берегу реки завоевателям удалось прорваться на подконтрольные повстанцам территории, занять города Чуприя и Пожаревац и дойти до места впадения Великой Моравы в Дунай. Однако успехи, достигнутые русскими в нижнем течении Дуная, вынудили турок отступить из Сербии, дабы укрепить свой дунайский фронт. В 1810 г. турки снова напали на Сербию и прорвались в район Крушеваца, где сербы при поддержке русских нанесли им поражение под Варварином и снова освободили эти области. Вместе с сербами сражался Ладожский пехотный полк, а также эскадроны улан и казаков под командованием полковника Иосифа Корниловича Орурка. Сербскую границу по реке Тимок в том году охраняли русские войска под командованием генерала Андрея Павловича Засса (21 батальон, десять конных и казачьих полков, а также 28 орудий). После описанных событий повстанческое государство просуществовало еще три года, в течение которых русские плечом к плечу с сербами сражались против турок в Тимокской краине (1811–1812), в районе Ниша (1811) и на Дрине (1812).

Исход русско-турецкой войны предопределил ход событий в Сербии. А именно, опасность нападения наполеоновской Франции вынудила Россию после шестилетней войны заключить мир с Турцией, что и состоялось 28 мая 1812 г. в Бухаресте. 8-й пункт договора оговаривал статус Сербии, для которой была предусмотрена автономия, аналогичная той, которой пользовались жители Ионических островов. Согласно документу, сербы имели бы своего князя, однако в сербские города снова вернулись бы турецкие гарнизоны. Предусматривалась амнистия повстанцев и, одновременно, их разоружение. Детальная проработка автономии должна была стать предметом переговоров между сербами и турками. Вышеописанная договоренность была достигнута без какого-либо участия или согласования с сербами, которые узнали о произошедшем от турок. Привыкшие к самостоятельности вожди повстанцев, оценив перспективу восстановления турецкого господства, отвергли договор. В ходе военных действий, начавшихся в июне 1813 г., туркам, освободившимся от давления со стороны России, удалось относительно легко и быстро сломить сопротивление сербов. После бегства Карагеоргия с семьей в Австрию, 22 сентября 1813 г. восстание официально было подавлено, а Сербия снова порабощена.

Во время Первого сербского восстания сербская повстанческая армия подтвердила свою боеспособность в ходе около 100 битв и сражений. Разумеется, уверенность руководства повстанческого движения в собственных силах стала одной из причин, по которой были отвергнуты положения Бухарестского договора. Позднее – в период правления князя Милоша – они станут отправной точкой в процессе строительства современного сербского государства.

Глава 2
Второе сербское восстание и армия князя Милоша Обреновича (1815–1839)

После поражения Первого сербского восстания в сентябре 1813 г. турки снова заняли территории, которые раньше контролировали повстанцы. В ходе последовавших столкновений страна осталась без 25 % населения. Часть повстанцев и мирных жителей, как и Карагеоргий Петрович, бежала в Австрию, в то время как большинство пряталось от возмездия в укромных местах. После поражения Наполеона в битве под Лейпцигом в октябре 1813 г. вырос авторитет России. Одновременно стала очевидной необходимость нормализации ситуации в Белградском пашалыке, без чего Порта была не в состоянии беспрепятственно собирать налоги. В результате позиция турок смягчилась. В конце октября получили амнистию участники восстания, и народ начал возвращаться к своим очагам. Часть руководителей Первого сербского восстания, в том числе и Милош Обренович, сдались на милость турок. Новый белградский визирь Сулейман-паша Скопляк восстановил самоуправление кнезов, которыми были назначены сербы. Пост обер-кнеза Рудникской нахии достался Милошу Обреновичу, который в 1814 г. получил в управление еще две нахии – Крагуевацкую и Чачакскую. Большинство беженцев вернулось из Австрии, и жизнь начала возвращаться в нормальное русло.

Однако турки снова стали практиковать насилие и устанавливать все новые подати, которые тяжким бременем ложились на плечи народа. Опасаясь нового восстания, Сулейман-паша приказал собрать оружие у населения и казнить нескольких авторитетных сербов. В конце сентября 1814 г. разразился мятеж под руководством Хаджи-Продана Глигориевича, который был жестоко подавлен. В феврале 1815 г. Сулейман-паша вызвал кнезов нахий в Белград, а затем приказал убить нескольких видных старейшин, например Станое Главаша. Милош Обренович был интернирован в Белграде. Остальные сербские старейшины приняли решение снова поднять народ на восстание. Согласившись с этим решением, Милош 22 марта сумел выбраться из Белграда. Впрочем, он полагал, что борьбу следует вести не с султаном, а с Сулейманом-пашой. Милош полагал, что в этом случае султан согласится с сербскими требованиями, а Россия тем временем вмешается в конфликт на стороне сербов.

Второе сербское восстание

Турецкий террор на территории Белградского пашалыка привел к новому спонтанному восстанию сербского народа в Валевской и Рудникской нахиях, а также в Ясенице. В Таково на Вербное воскресенье 23 апреля 1815 г. Милош Обренович на собрании старейшин объявил о начале нового восстания, эпицентр которого находился в Рудникской, Чачакской и Крагуевацкой нахиях, откуда оно распространилось на остальные районы пашалыка. Быстро освободив Рудник, повстанцы осадили гарнизоны в Чачаке и Крагуеваце, а также в Карановаце (Кралево), Ягодине, Валево, Палеже (Обреноваце) и Ужице. С целью подавления мятежа Сулеман-паша Скопляк основные силы под командованием Чая-паши направил к Чачаку, а оставшиеся – на Обреновац с целью помешать коммуникации повстанцев с Австрией. На помощь гарнизону в осажденном Карановаце из Нови-Пазара выдвинулись 1500 турок. 6 мая Чая-паша сумел пробиться к Чачаку. Милош во главе полуторатысячного отряда занял Любич. Турецкая атака на Любич, последовавшая на следующий день, была отбита. У Дражетича командир повстанцев Милич Дринчич нанес поражение валевским туркам, которые шли на помощь осажденному Чачаку. Стремившийся к расширению восстания Милош 20 мая захватил Палеж (Обреновац) в Белградской нахии, а в конце месяца и Валево. Для организации восстания в Мачве Милош направил Стояна Чупича, а Петр Молер и Сима Ненадович организовали оборону на Дрине с целью предотвращения прорыва в Сербию турок из Боснии. Затем Милош с подкреплением вернулся к Любичу. Он занял берег Западной Моравы к северо-востоку от Чачака, окопался и стал непосредственно угрожать городу. 6 июня 1815 г. турки совершили вылазку на сербские позиции. В последовавших боях особенно ярко себя проявил командир сербских артиллеристов Танаско Раич, погибший героической смертью, будучи окруженным турками. На следующий день Чая-паша напал на Милоша и нанес ему поражение, однако погиб сам, в результате чего турки не смогли воспользоваться плодами победы. Турки, не имевшие возможности пробиться к Белграду, испытывали дефицит продовольствия. Поэтому 10 июня они оставили Чачак и через Елицу отступили к Сенице. Повстанцам сопутствовал успех и в других районах пашалыка.

Восстание распространилось на правый берег Великой Моравы – в пожаревацкую и смедеревскую области. Из-за вмешательства видинских турок восстание в пожаревацкой области начало угасать, поэтому Милош собрал в окрестностях Крагуеваца большое войско в 12 тыс. человек и 30 июня напал на турок, находившихся в Пожареваце. Те сдались 7 июля, и Милош позволил им без оружия уйти в Чуприю. Параллельно с этим другие силы сербов захватили Смедерево и заблокировали турок в крепости. В середине июля пал Пореч. Из Пожареваца Милош перебросил свои силы к Карановацу, гарнизон которого сдался 13 июля в обмен на обещание, что туркам разрешат беспрепятственно покинуть Сербию. После этого Милош через Валево двинулся на Мачву.

В ходе Второго восстания все боевые действия вела сербская народная армия милицейского типа, которая по своим характеристикам ничем не отличалась от войска, участвовавшего в Первом восстании. Спустя два месяца после начала боев турки сохраняли контроль только над Белградом и еще несколькими укрепленными городами. Получив известие о начале восстания, султан направил на усмирение Сербии боснийского визиря Хуршида-пашу, а также находившегося в Нише румелийского беглербега Марашли Али-пашу. В начале июля передовой отряд боснийской армии под командованием Ибрагим-паши переправился через Дрину у Яни и занял позиции в районе Дубле. Подоспев туда 26 июля, Милош сразу призвал турок к сдаче. После того, как те отказались, сербы пошли на штурм. Кровопролитное сражение, в ходе которого противники сошлись в рукопашной, закончилось победой сербов.

С побежденными турками Милош обращался с известным тактом. Будучи умелым дипломатом, он, в частности, отпустил плененного Ибрагима-пашу. Вождь сербов понимал, что не может ни противостоять армии султана, которая с двух сторон наступала на Сербию, ни рассчитывать на помощь великих держав, столкнувшихся в то время с проблемой возвращения во Францию Наполеона. Будучи человеком неграмотным, Милош, тем не менее, умел оценивать стратегическую ситуацию. Поэтому он пустился в переговоры с турками, убеждая их, что восстание было направлено не против султана, а против Сулеймана-паши Скопляка, осуществлявшего террор в отношении сербов. В подтверждение своих слов Милош мягко обращался с турецкими пленными и, в частности, отпустил Ибрагима-пашу. И Хуршид-паша, и Марашли Али-паша согласились начать переговоры с сербами. Пока на Мораве сербы вели переговоры с Марашли Али-пашой, Милош лично общался с Хуршидом. Первый, чтобы убедиться в искренности намерений сербов, требовал пропустить к Белграду один из его отрядов. Старейшины из окружения Милоша согласились с этим требованием, не дожидаясь его разрешения. В то время как Хуршид-паша требовал восстановления самоуправления времен Хаджи Мустафы-паши, Марашли Али-паша занимал более мягкую позицию. Встретившись с ним в Чуприи, Милош потребовал применения в отношении Сербии привилегий, предусмотренных Ичковым миром от 1806 г. Турецкий военачальник согласился с этим, но с тем условием, чтобы сербская делегация отправилась в Стамбул и там озвучила это требование. До ее возвращения объявлялось перемирие. Таким образом, Второе сербское восстание как военный эпизод сербской истории благодаря комбинации применявшихся военных и дипломатических средств принесло долгосрочные позитивные результаты.

В октябре 1815 г. Марашли Али-паша стал белградским визирем. К концу года Милош Обренович заключил с ним устный мир, основанный на привилегиях, о которых в 1806 г. с Портой договорился Петр Ичко. Сам Милош получил признание как верховный сербский кнез. Была достигнуто следующее соглашение: сербы сами станут собирать налоги; сербские кнезы вместе с муселимами нахий станут осуществлять судопроизводство в отношении сербов; спахии будут собирать ренту строго в соответствии с положениями берата; в Белграде появится Народная канцелярия – высший административный и судебный орган.

В течение следующих пятнадцати лет Милош мирным путем постепенно выстраивал сербскую автономию в рамках Османской империи, а также собственную власть в Сербии. Порта долго тянула с письменным подтверждением устной договоренности, и только в 1820 г. отправила в Сербию ферман, который предусматривал лишь часть прав, которыми де-факто пользовались сербы. Неудивительно, что Милош отверг документ. Кроме того, сербский правитель рассчитывал и на действие внешних факторов. Под давлением России Порта в 1826 г. подписала Аккерманскую конвенцию, подтверждавшую положения Бухарестского мирного договора, которые турки, впрочем, отказывались выполнять на практике. По рекомендации России сербы остались в стороне от русско-турецкой войны 1828–1829 гг. Петербург опасался спровоцировать широкомасштабное освободительное движение христиан Османской империи, которое могло стать поводом для вмешательства великих держав на стороне турок. Милош ограничился тем, что запрещал туркам из Боснии переправляться через Сербию в Болгарию. Лояльность Милоша не осталась без поощрения. Адрианопольский мирный договор, подписанный после поражения турок в сентябре 1829 г., подтверждал права Сербии, предусмотренные Аккерманской конвенцией. Кроме того, Турция обязалась вернуть Сербии 6 нахий, отнятых в 1813 г. Окончательное признание сербской автономии содержалось в хатт-и-шерифе, изданном султаном в 1830 г. Милош Обренович признавался князем с правом передачи титула по наследству. Осуществлять внутреннее правление ему следовало в согласии с советом старейшин – сенатом. Для поддержания порядка правитель имел право формирования вооруженных сил. Таким образом, состоялось официальное признание права княжества на собственную армию. Хатт-и-шериф, опубликованный в 1833 г., окончательно присоединял к Сербии шесть нахий за пределами Белградского пашалыка, которые входили в состав повстанческого государства периода Первого сербского восстания.

Армия Милоша

В течение первых десяти лет правления Милоша имелись только «пандуры», которые несли полицейскую службу. Вооруженной силой нарождавшегося сербского государства оставался вооруженный народ – народное войско. Первая постоянная армия, фактическое существование которой будет лишь легализовано хатти-шерифом 1830 г., появилась в 1825 г. Тогда после Джаковой буны, в ходе которой часть народного войска перешла на сторону мятежников, Милош с целью обеспечения собственной безопасности рекрутировал из лучших домов 1147 «здоровых видных молодцов», из которых сформировал 12 отрядов, или «кумпаний», разной силы. Чтобы они не бросались в глаза туркам, он прозвал их «записанными пандурами», или «записниками». По прошествии года, в течение которого турки не озвучили каких-либо претензий, Милош переименовал их в «солдат». После того как Порта с белградским визирем снова остались индифферентными, Народная скупщина в мае 1827 г. официально утвердило звание. Эту армию составляли, с одной стороны, нахийские и сельские солдаты, находившиеся в нахиях под началом нахийских и кнежинских командиров, и, с другой, солдаты-бечары (холостяки), состоявшие при Милоше или его семье в Крагуеваце и Пожареваце. Так как срок службы оставался неопределенным, эти первые рекруты задержались в армии на 10 лет – до 1836 г. Постоянная армия проживала в казармах, получала жалование и выполняла преимущественно полицейские функции, так как подчинялась Попечительству внутренних дел. Солдаты носили традиционную народную одежду, были вооружены двумя пистолетами, длинным ножом, который носили за поясом, и австрийскими «карабилями». В 1827 г. они получили первую униформу, то есть мундиры.

Так как появление «записанных пандуров» и солдат не вызвало у турок серьезного недовольства, в 1830 г. Милош решил с целью повышения собственной безопасности и авторитета создать личную гвардию, составленную из 76 молодых мужчин, представлявших наиболее видные крестьянские семьи. В отличие от солдат, дислоцированных по всей Сербии, эти первые княжеские гвардейцы, именовавшиеся «кадетами», сопровождали князя и находились под командованием Илии Момировича и Миленковича. Они стояли в карауле у княжеского дворца, а также домов «наипревосходнейших министров».

После 1830 г. создание новых военных частей происходило гораздо проще, так как в соответствии с султанским хатти-шерифом официально признавалась как полная внутренняя автономия Сербии, так и право Милоша иметь на службе необходимое количество солдат для поддержания порядка в стране. Главнокомандующим новой армией князь назначил Тому Вучича-Перишича, который подписывался как «главный сердар военный и шеф княжеской гвардии». До конца того года в гвардию приняли еще 73 юношей, в результате чего ее численность составила 149 человек. Весной 1831 г. появилась и вторая пешая гвардия. Из обеих гвардий был сформирован батальон под командованием русского офицера капитана Михаила Павлова. В том же году обе единицы обзавелись своими знаменами. Уже в следующем, 1832 г. при княжеском дворе в Крагуеваце сформирована и Конная гвардия, для которой князь отобрал 56 бойцов из пешей гвардии, к которым присоединились еще 200 новых солдат. На следующий год численность конных гвардейцев выросла вдвое, а в 1836 г. появился еще один эскадрон, а затем и специальное отделение (взвод) конной гвардии, которая, по сути, представляла собой свиту князя Милоша, сопровождавшую его во время наиболее торжественных праздников. Всадники получили синюю, напоминавшую казачью, униформу с островерхими меховыми шапками и сапогами.

Тогда же разрабатывается и первый штатный состав сербской регулярной армии, воспроизводивший австрийскую модель. Армия состояла из «региментов» (полков), которые делились на дивизии (батальоны), а те – на «кумпании» (роты). Войска одной нахии составляли «кумпанию», а так как нахий тогда было 12, то и сербская регулярная армия состояла из 12 «кумпаний». Командующим первой сербской постоянной армией стал бывший австрийский офицер сербского происхождения капитан Дамнян Глумац, который вместе с лейтенантом Петром Поповичем и бывшими австрийскими солдатами – сербами по национальности – «стражмейстерами» Матией Христичем, Стеваном Новаком и Саввой Светичем обучал солдат в соответствии с австрийскими стандартами.

В 1833 г. вся армия постоянного личного состава в организационно-структурном отношении состояла из четырех военных отделений: Первая и Вторая княжеская пешая гвардия; Княжеский гвардейский конный эскадрон; Отделение «старых солдат», записанных на службу еще в 1825 г. Перечисленные четыре отделения имели и свой военный оркестр. Кроме того, на сербско-турецкой границе была размещена и сербская вооруженная стража, в обязанности которой входило осуществление положений хатт-и-шерифа 1833 г., а также защита сербских интересов. Служивших в ней, как и в случае с армией, набирали из народа. Служба была постоянной и оплачивалась частично деньгами, частично натурой. Численность стражи менялась в зависимости от обстановки. В 1835 г. она составляла 628 человек. В случае необходимости стража усиливалась за счет регулярной армии. Старейшины областей – великие сердары, возглавлявшие военное командование, осуществляли надзор за стражей.

Осенью 1833 г. по приказу Милоша десять пеших сербских гвардейцев, десять кавалеристов и десять будущих артиллеристов отправились на обучение в расположение русской армии в Бессарабии. Когда в 1836 г. слушатели, успешно завершившие обучение, вернулись в Сербию, князь произвел их в офицеры. Эти первые сербские офицеры, получившие специальное образование, заменили австрийскую образовательную методику, практиковавшуюся в сербской регулярной армии, на российскую. В связи с этим уже в следующем, 1837 г. в интересах организации и обучения сербской армии был переведен с русского «Военный устав».

После прибытия из России 27 образованных сербских офицеров увеличился штатный состав постоянной армии. По приказу князя Милоша Военно-полицейская канцелярия в 1836 г. сформировала первый полк регулярной армии в составе двух батальонов пехоты, двух артиллерийских батарей и двух эскадронов конницы. Благодаря прибытию из Россию первых обученных артиллерийских офицеров в это время сербская регулярная армия обзаводится первыми частями артиллерии, ставшей третьим родом войск, наряду с пехотой и конницей. Князь издал распоряжение о создании двух артиллерийских отделений, в каждом из которых имелась батарея из трех новых орудий. Одна располагалась в Крагуеваце, а вторая в Пожареваце. До этого в Сербии не было ни одной батареи, хотя после Первого восстания осталось 11 пушек. В 1836–1837 гг. в Вене было закуплено 12 новых орудий, из которых сформированы еще две батареи. Таким образом, появились четыре батареи с 18 новыми и 11 старыми орудиями.

В результате формирования нового штатного состава армии произведен раздел княжества на четыре главных военных командования: Пожегское, Карановацкое (Кралевское), Крушевацкое и Баня-Алексинацкое; а также на четыре территориальных командования: Подринско-савское, Моравско-подринское, Дунайско-тимокское и Центральное. Командующие осуществляли военную и полицейскую власть. С целью укрепления армейской дисциплины князь Милош в 1836 г. создал своеобразный военный суд, а также опубликовал указ об обязанностях рекрутов и правила исполнения воинского долга. В том же году принято постановление, согласно которому в интересах обеспечения армии каждый налогоплательщик обязан был поставить определенное количество зерна в муниципальные зернохранилища. Так впервые был создан резервный запас провизии. Чтобы армия не испытывала дефицита в новых офицерах, Милош в конце 1837 г. основал в Пожареваце Княжеско-сербскую военную академию, которая, к сожалению, не просуществовала долго, будучи упраздненной уже в 1838 г.

Княжеским указом, изданным в мае 1837 г., учреждались следующие офицерские звания: прапорщик, поручик, полукапитан, капитан, майор, подполковник, полковник, генерал-майор и генерал-дивизионер. Последнее самое высокое звание имели княжеские братья Еврем и Йован. Осенью того же года в окрестностях Пожареваца состоялись первые маневры, в которых участвовала вся регулярная армия. Первые призывы в регулярную армию состоялись в 1825, 1830, 1833 и 1836 гг. Срок службы не уточнялся до 1838 г., когда он был ограничен шестью годами, однако уже в следующем году его уменьшили до четырех.

Первое правление князя Милоша Обреновича отмечено строительством первых казарм для сербской регулярной армии. Сооружение первой началось в Крагуеваце в 1831 г. Затем казарма появилась в Пожареваце и еще две – в Белграде (Савамала – 1834 г., Палилула – 1837−1838 г.). По одной – в Топчидере и Чуприи.