Kitobni o'qish: «Письма»

По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси АЛЕКСИЯ II

ПЕЧАТАЕТСЯ ПО ИЗДАНИЮ:

Творения иже во святых отца нашего Тихона Задонского: В 5 т. М., 1889. Т. 5

К читателям

Душа человеческая есть дух. Сего ради не чем иным, как токмо единым Богом, яко образ Божий Первообразным своим, удовольствоваться не может. <…>

Дух бо есть бессмертный, и потому не тленным и смертным веществом, но живым и бессмертным Божеством удоволяется.

Святитель Тихон Задонский. Из Писем Келейных (21)

Для многих читателей, впервые открывших книгу писем святителя Тихона Задонского, возможно, явятся неожиданностью архаичность слога и напряженный пафос ее первых строк. Но тот, кто даст себе труд вчитаться в эти страницы, скорее всего, будет покорен их силой, непосредственностью и пронзительной искренностью, удивлен тем, что письма, написанные в XVIII веке, более двухсот лет назад, так точно нашли своего адресата именно в нашем лице. Большинство из нас сейчас буквально пленено быстро меняющимся миром с его внешними эффектами, угрозами и посулами, с его кажущимися перспективами и грядущими новыми бедами. Призраки возможного обустройства своей тихой гавани навязчиво манят тех, кто еще не растерял свои силы в ходе борьбы за элементарное выживание. Мир обманом завлекает человека во все более активный бег по замкнутому кругу своих забот… И только в пору личных потрясений, болезней и потерь мы будто отрезвляемся от навязчивого многоголосья мнимых целей и оказываемся лицом к лицу с болью и томлением души – единственного, что в нас вечно. Множество вопросов роятся в нашем сознании, простых и в то же время, кажется, неразрешимых. Какова главная цель человеческой жизни? Почему каждый должен умереть и как быть готовым к смерти? Что ждет человека за порогом жизни и от чего зависит его судьба в вечности? Для чего дается нам страдание? Как переломить бесконечную череду забот, переменить свое внутреннее состояние и сердцем обратиться к Богу? Как победить свое малодушие пред Богом и людьми? В чем смысл искушений и как достойно их перенести? Как противостоять греху? Как бороться с отчаянием и унынием? Как спасти свою душу?..

Святитель Тихон обладал от Бога тем редким даром, который способен воспринять и достойно понести не каждый, – ощущением духовной реальности ежеминутно, во всех обстоятельствах жизни, напряженным вниманием к своей душе. Об этом свидетельствуют воспоминания его современников и его творения. «В сочинениях моих я старался о пользе и исправлении братии моей – христиан, а более в них душу свою унывающую поощрял к покаянию и подвигу благочестия»¹,– пишет святитель.

«Ныне время терпения есть: потерпим убо ныне.

Будет время утешения, и тогда изобильно утешимся»

(Письма Посланные, 38)

Жизнь святителя Тихона пришлась на период междуцарствий – он родился в 1724 году, в царствование Петра I, пережил эпоху «дворцовых переворотов» и почил в 1783 году, в царствование императрицы Екатерины II. Это время переломное в истории России, тягостное и скорбное для Церкви – век секуляризации, начатой петровскими реформами, век насильственного переворота в русском сознании. По словам протоиерея Георгия Флоровского, в эту эпоху «поляризации душевного бытия России… русская душа раздваивается и растягивается в напряжении между двумя средоточиями жизни, церковным и мирским»². Государство уже чувствовало себя свободным от мнения Церкви. Откровенное западничество Петра, его стремление реорганизовать церковное управление по образцу протестантских стран и низвести Церковь до положения одного из государственных ведомств поставило ее в унизительное положение. Высокое мистическое предназначение Церкви было практически предано забвению, а ее бытие и деятельность рассматривались и оценивались преимущественно с точки зрения соображений государственной полезности. Упразднение патриаршества и введение синодального управления, политика, направленная на сокращение числа монастырей и окончательная секуляризация церковных владений при Екатерине II способствовали обмирщению национального сознания. В светской культуре господствовал рационально-просветительский оптимизм, упоение безграничным познанием природы и новой эстетикой человека-творца, с легкостью ставящего вечное на службу сиюминутному.

Реформы коснулись и одной из ключевых сфер для судеб общества – образования духовенства. «Эллино-греческое училище», открывшееся в Москве в 1685 году, вскоре преобразуется в Славяно-латинскую академию, получившую в 1775 году название «Славяно-греко-латинской академии». Выходцами из Малороссии и Польши повсеместно были учреждены школы латинского образца, широко открывшие двери для проникновения в Россию западной богословско-философской литературы, которая, несомненно, приучала умы к систематической мысли, но была чуждой православному мироощущению. Язык светской и церковной культуры XVIII века причудлив и странен для русского уха – в нем господствуют латынь и полонизмы, облекающие богословие того времени, словно легкое и фривольное западное платье человека, с риском для своего здоровья поспешающего за иноземной модой.

На фоне XVIII века личность святителя Тихона поражает, с одной стороны, своей беззащитной искренностью, а с другой – духовной силой и чистотой вероисповедания, пронесенной им через всю жизнь и, в конечном счете, позволившей его душе победить мир.

«…Сие было до пострижения моего в монашество… В месяце мае ночь была весьма приятная, тихая и светлая: я вышел из келии на крыльцо, которое на северную сторону было, и стоячи размышлял о вечном блаженстве. Вдруг небеса разверзлись, и там такое сияние и светлость, что бренным языком сказать и умом понять никак невозможно; но только сие было кратко, и паки небеса во своем виде стали, и я от того чудного явления более горячее желание возымел ко уединенной жизни»³. Будущий архипастырь принял монашеский постриг в Лазареву субботу 1758 года с именем Тихон⁴, в честь святителя Тихона, епископа Амафунтского, а через несколько месяцев был рукоположен во иеромонаха и назначен инспектором Новгородской семинарии. Вступление на стезю послушаний ученого монашества – набравшего силу сословия нового времени – стало началом его стремительного восхождения по иерархической лестнице. Через год он уже архимандрит, настоятель Желтикова, а затем Отроча монастырей и ректор духовной семинарии в Твери, член Духовной Консистории.

«Я никогда не мыслил о важном сане… У меня были мысли непременно куда-нибудь удалиться в пустынный монастырь, пострищись в монахи и проводить уединенную жизнь»⁵,– говорил святитель своему келейнику Василию Чеботареву. Но Промысл Божий судил иначе. Всего через три года по принятии монашеского пострига, на 37-м году жизни, архимандрит Тихон был облечен саном и властью архиерея: при избрании в Синоде викария Новгородской епархии жребий трижды пал на него. 13 мая 1761 года в Петропавловском соборе совершилась его хиротония во епископа, а в феврале 1763 года указом императрицы Екатерины II он был определен на Воронежскую кафедру – одну из самых бедных и неблагополучных в стране. В Воронеж святитель прибыл из Москвы, где, по распоряжению императрицы, присутствовал на последнем заседании в суде над Ростовским митрополитом Арсением (Мацеевичем), который открыто противостоял политике императрицы, отстаивая неприкосновенность церковного достояния. Лишенный сана и священства, владыка Арсений был сослан на север в отдаленный монастырь, а в 1767 году расстрижен и под именем «преступник Андрей Враль» заточен в каземат Ревельской крепости, где и скончался через 5 лет.

Святитель Тихон был настолько потрясен процедурой лишения сана престарелого владыки, что испытал настоящее нервное расстройство: всю дорогу его мучили сильные головные боли, и даже спустя несколько месяцев по приезде в епархию он не мог служить литургию, так как временами терял сознание⁶. Эти недуги будут сопровождать его всю жизнь. Он обращается в Синод с просьбой уволить его на покой по болезни, но получает отказ.

«Пастыри да будут единого духа и мысли со Христом: сие да мудрствуется в них, еже и во Христе Иисусе (Флп. 2, 5)»

(Письма Келейные, 99)

Никогда не помышлявший о высшей иерархической деятельности, святитель Тихон принял епископское назначение как послушание от Бога и старался исполнять его максимально добросовестно и полно. О трудах его на Воронежской кафедре написано немало⁷. За четыре года и семь месяцев управления епархией усердием архипастыря возведен кафедральный собор, отреставрированы и обустроены многие храмы. Сознавая, что духовное и нравственное состояние народа в значительной степени зависит от правильного понимания своих обязанностей духовенством, основное внимание он уделял образованию клира. Святитель возродил Духовную семинарию в Воронеже, много сил и времени посвятил устроению двух духовных училищ; ввел строго уставное богослужение и требоисполнение; написал множество книг в помощь преподавателям, семинаристам и служащему духовенству, поучений монашествующим, окружных посланий, направленных на упорядочение церковной жизни и просвещение паствы. Благодаря его настойчивости и мужеству был искоренен один из самых порочных языческих обычаев в Воронеже – гуляние в честь языческого божества Ярилы. Святитель запретил применять телесные наказания к священникам и грубо обращаться с ними, он принимал непосредственное участие в судьбах многих служителей Божиих, уча окружающих относиться к духовному сану с должным уважением.

Ко времени вступления святителя Тихона на кафедру новые церковно-государственные отношения приняли уже вполне устоявшийся характер, но, судя по воспоминаниям о святителе современников, были неприемлемы для него. С самого начала своей архиерейской деятельности он тяготился ею. С юности он стремился к уединению, рассматривая уход от условностей официальной должностной деятельности как реальную возможность сохранить в себе дух истинного христианства. Он действительно жил по слову Божию и призывал других быть христианами не на словах, а на деле. «Не верит тот слову Божию, который не тщится по правилу слова Божия жития своего исправлять, – напишет он позже в одном из писем. – Како бо не будешь тщаться делать, что повелевается в Писании, когда точно веруешь, что Бог, Создатель и Господь твой, тебе тое повелевает?» (Письма Келейные, 16). Следуя представлениям об идеале епископского служения, святитель неизбежно входил в противоречия с окружающими. Многие его начинания по исправлению духовной жизни в епархии наталкивались на настоящее сопротивление властей. Пробить эту стену равнодушия и отчуждения было чрезвычайно сложно, почти невозможно. «От лучших людей Екатерининского времени мы знаем, какой опаляющий искус приходилось им проходить в искании смысла и правды жизни, в этот век легкомыслия и беспутства, чрез стремнины хладного безразличия и самого жгучего отчаяния»⁸ – пишет протоиерей Георгий Флоровский.

Его натуре вообще была чужда внешняя деятельность, его сознание не было политизированным, его ум – прежде всего ум нравоучителя, аскета и созерцателя. Он мыслил категориями вечности, ежеминутно переживая реальность как отражение совершающегося Божественного Промысла о мире и человеке, и среди административной суеты никогда не оставлял своего главного делания – молитвы и богомыслия. Неофициальная, келейная жизнь святителя являет нам образ простого монаха, каким он хотел быть в самом начале своего жизненного пути. В его келье – только самое необходимое, а порою нет и этого; здесь он ходит в лаптях. Он не любил, чтобы ему прислуживали, и делал все сам. Он мог проводить целые ночи в молитве и всегда следил, чтобы ум его не был праздным, – в редкие свободные часы читал Священное Писание и книги святых отцов или просил читать вслух келейников. Псалтирь и Новый Завет он знал наизусть… Святитель входил в частную жизнь своих пасомых, когда слышал о ссоре или вражде между людьми, любил общаться с простецами и говорил, что в разговоре с ними он находит себе некоторое успокоение…

Конечно, его деятельность на кафедре и последующее добровольное устранение от управления епархией не были открытым протестом против государственной политики по отношению к Церкви. Но сама его жизнь и отношение к святительскому служению были своеобразным внутренним противостоянием существовавшему порядку вещей. Именно благодаря искренности, твердости в вере и некоей наследственной праведности, которых всегда ожидает русский человек от лиц духовного звания, он принес своей пастве великое благо, которое не забывается со временем: люди стали свидетелями действительной жизни во Христе. Святитель Тихон послужил Господу и человеку прежде всего своим личным благочестием, и именно простому народу было дано почувствовать близость его души к Богу: «Богу пожалуется», – говорили об архипастыре воронежские граждане, увещевая кого-либо повиноваться его наставлениям⁹.

«Тако изыдем от мира, хотя и будем в мире, пока отыдем от мира»

(Письма Келейные, 22)

Постоянные административные заботы, которые никогда не оставляли архипастыря, превышали меру его сил и привели его в полное истощение. Святитель все более чувствовал, как он сам говорил, тяжесть епископского омофора.

«“Если бы можно было, я бы и сей сан с себя сложил, и не токмо сан, но и клобук и рясу снял с себя и сказал бы себе, что я простой мужик, и пошел бы себе в самый пустынный монастырь и употребил бы себя в работу, как-то: дрова рубить, воду носить, муку сеять, хлебы печь и прочее; но та беда, что у нас в России сего сделать не можно”. Также говаривал часто и об Афонской Горе: “Тамо многие наши братья, епископы, оставя епархии, живут по монастырям в уединении”. Когда же проездом бывали у него из Афонской Горы греческие архимандриты, он много с ними разговаривал о их монастырях и о монашеской жизни и с великим вниманием слушал их; когда же выходили от него, то он благословит их и скажет: “Прощай, возлюбленне, вот мой низкий поклон святым отцам, живущим во Афонской Горе; и прошу тебя, чтобы ты усердно попросил их, дабы они в своих святых молитвах поминали мое окаянство”»¹⁰.

В свой мучительно яркий и стремительный век он живет вне духа времени. Вне духа времени, но в Духе Божием. Это приближение к новой точке отсчета истории русской святости, к монашескому возрождению. В его лице как бы обозначились все стремления благочестивой русской души той эпохи. Её тоску по Афону утолит вскоре своей жизнью преподобный Паисий Величковский (1722–1794), ученый монах, который уйдет из Киевской Академии, где учился, будет странствовать и через молдавские скиты придет на Святую Гору. «Из латинской школы Паисий уходит в греческий монастырь. Это не был уход или отказ от знания. Это был возврат к живым источникам отеческого богословия и богомыслия… Это было возвратное движение русского духа к византийским отцам…»¹¹. Преподобному Паисию, как и святителю Тихону, было свойственно твердое сознание того, что главное для каждого человека – это устроение его духовной жизни. О тайнах Духа будет свидетельствовать в XVIII–XIX вв. преподобный Серафим Саровский (1759–1833), радостью о Боге преодолевающий тяготы и скорби мира. Он не учён, как святитель Тихон или преподобный Паисий, но начитан в святых отцах. Ум его «растворен» в Священном Писании. «Убогий Серафим» – та святая душа, чьи слова в успокоение своей души так желал услышать от современников святитель Тихон: «Истинная же цель жизни нашей христианской состоит в стяжании Духа Святаго Божьего»¹². Других целей нет. Все остальное – только средство к обретению Его. В XIX веке оптинский старец Макарий (1786–1860) предпримет издание святоотеческих переводов старца Паисия и его учеников, стремясь восстановить прерванную когда-то византийскую созерцательную и аскетическую традицию в русской литературе…

А пока, в XVIII веке, святитель Тихон уходит на Афон внутренний. 16 марта 1766 года он вновь подает прошение в Синод об увольнении на покой: «И доныне в той болезни нахожусь и уже в крайнюю пришел слабость, так что по своей должности и отправлять дел, которых по здешней епархии много и трудные, и мне по немощи моей несносные, и служить не могу»¹³. Прошение остается без ответа. Через год, когда здоровье святителя еще более ухудшилось – так, что он не надеялся выздороветь и готовился к смерти, – он пишет прошение на имя самой императрицы. Эта его просьба была удовлетворена, и он удалился в Толшевский Спасо-Преображенский монастырь под Воронежем, а весной 1769 года переехал в Задонскую Богородицкую обитель. Там он поселился в небольшом домике, пристроенном к колокольне, где и прожил до конца своих дней.

Именно к этому сокровенному периоду относятся его лучшие творения, среди которых «Сокровище духовное, от мира собираемое» (1770), «Об истинном христианстве» (1776), а также Письма Келейные и Письма Посланные – два сборника, подготовленных для представления в Святейший Синод и названные так самим святителем.

«Разумей, что пишу…»

(Письма Посланные, 7, 14 и др.)

Письма Келейные — это плод размышлений святителя, которые он, облекая в эпистолярную форму, по словам митрополита Евгения (Болховитинова), записывал «в запас для будущих случаев или для неупущения…»¹⁴. Несомненно, свои писания святитель рассматривал не только как средство утешения и обличения пасомых: он считал своей священной обязанностью просвещать их в вере. 123 письма, вошедшие в состав этого сборника, по всей видимости, объединены единством замысла. Можно сказать, что они похожи на пространный катехизис или на долгую задушевную беседу учителя с любимым учеником. Порядок расположения писем строго продуман. Исследователи отмечали, что «между отдельными письмами существует видимая связь»¹⁵. Подобно духовному путеводителю, они последовательно ведут читателя от повествования о Домостроительстве Божием и о смысле человеческой жизни, о сущности христианской веры и христианского отношения к миру и к себе, об истинном богопознании и свойствах Божиих, через раскрытие Священной истории, к сердцевине христианской догматики, частным и общим вопросам нравственного богословия. Эпистолярная форма позволяет более доходчиво изложить истины веры; благодаря обращению к условному адресату, проповедь легче достигает ума и сердца человека: ведь любое слово, сказанное наедине, производит более сильное воздействие на собеседника.

Письма Посланные— это сборник посланий, в свое время действительно написанных и отправленных реальным адресатам: знакомым, пастырям, доверенным лицам, людям, обращавшимся за советом, по частным случаям и на злобу дня. Некоторые из этих писем, как видно из текста, являются продолжением ранее начатых бесед. С Письмами Келейными их роднит не только форма – в них много общего, вплоть до дословного повторения некоторых положений – того, что святитель считал особенно важным донести до сердца каждого человека.

Относительно точного времени написания этих двух сборников существуют разные точки зрения: исследователи неодинаково датируют их¹⁶. Вместе с Письмами Посланными мы публикуем и Последнее слово святителя Тихона, которое он сам называл «малым письмецом». Этим прощальным словом начинается духовное завещание святого архипастыря, написанное им незадолго до своей кончины – 29 января 1782 года.

Письма святителя Тихона занимают свое место в традиционном для церковной литературы жанре эпистолярных посланий (к нему относятся послания святых апостолов, письма почитаемых святителем блаженного Августина и святителя Иоанна Златоуста и др.), естественная для писем дидактическая тенденция которых становится их основной функцией. Примечательно, что принцип эпистолярной стилизации Писем Келейных сознательно переносится святителем и на Письма Посланные: он, как отмечает митрополит Евгений (Болховитинов), отобрал для этого сборника послания, которые больше похожи на простое нравоучение, нежели на письма, лишив многие из них обычной эпистолярной атрибутики: приветствия, общих мест и датировки¹⁷. Таким образом они практически утратили двусторонний характер, стали подобными стилизованным Письмам Келейным с их обращением к условному адресату. Это роднит их с произведениями жанра в античности, когда письма сочинялись как литературные произведения, а их стиль и композиция определялись риторикой (знаменитые образцы – письма Цицерона и Плиния Младшего.

«Вам советую… начать снова Святую Библию читать, с рассуждением разных Божиих дел, которые она тебе представит; и всегда поутру и ночью в ней поучаться, и Арндта прочитывать…»

(Письма Посланные, 31)

В этом письме устами святителя Тихона говорит век восемнадцатый, с его обращенностью к западной философской и мистической литературе: лютеранский теолог-мистик Иоганн Арндт (1555–1621) назван святителем сразу после Библии. Его книга «Об истинном христианстве» была весьма влиятельна в России в ХУПТначале XIX века. Не случайно одно из главных творений святителя носит то же название, что и книга Арндта. Не останавливаясь на характеристике и сравнении этих двух сочинений¹⁸, скажем только, что одной из отличительных черт Арндтова богословия является учение о единении души с Богом – та мысль, которой проникнуто мироощущение святителя и которую он стремился вложить в умы своих читателей. Смеем предположить, что это одна из причин того, что святитель Тихон придавал книге Арндта столь большое значение: в ней он нашел созвучное себе обращение к внутреннему человеку на фоне «внешнего любомудрия». Поистине, следуя основной идее своего произведения «Сокровище духовное, от мира собираемое», он выбирает и ставит на службу спасения души живые крупицы из того, что предлагает его век, в данном случае западная богословская традиция.

В другом письме святитель, призывая читателя постоянно внимать движениям своей души и следить за своими поступками, вопрошает: «Говоришь к Богу: услыши, Господи! Но сам не затыкаеши ли ушей ближнему твоему, просящему тебя?»(т. е.: не затыкаешь ли ушей (своих), когда ближний твой просит тебя?) (Письма Посланные, 9). Подобные обороты, копирующие латинский синтаксис, нередко встречаются в творениях святителя Тихона. Он сполна вкусил плодов латинской школы, сам преподавал риторику, и память его хранила множество цитат из книг латинских авторов. Но схоластика не затмила для святителя главного, чем он жил, – святого Божия слова. По словам митрополита Евгения, «главным источником <сочинений> было ему слово Божие, собственный разум, долговременная опытность и размышление. При том память его была столь твердая и обширная, что, будучи напитана прежним и давним учением и замечаниями, служила ему до смерти вместо многих книг. Замечательный пример своей памятливости показывал он наипаче во знании Священного Писания, коего текстам без затруднения сказывал он книгу, главу, а иногда даже стих…»¹⁹. Действительно, его сочинения полны цитат и реминисценций из Священного Писания и гимнографии, которые, органично вплетаясь в ткань повествования, составляют с ней неразрывное целое.

В стиле писем чувствуется опыт преподавателя, умение систематически изложить суть предмета, выстраивая строго продуманную и ожидаемую композицию. Большинство посланий начинается с вопроса, оглашающего главную тему, и организуется в соответствии с правилами риторики. Стремясь упорядоченно и доходчиво донести до читателей истины веры, святитель даже прибегает к нумерации основных положений своего повествования. Текст изобилует риторическими вопросами, восклицаниями и другими приемами ораторской речи. Но в творениях святителя Тихона это перенесение элементов латинской школы на русскую почву выглядит совершенно органично: его учёность сиюминутно поверяется живым опытом, это проповедь, выстраданная жизнью. В жестких рамках схоластической формы – неожиданная для просвещенческого морализаторства XVIII века пронзительность искреннего чувства и гармония простоты. Это поэзия духа в традиции лучших образцов святоотеческой проповеди, и в первую очередь – столь любимого им святителя Иоанна Златоуста.

«И всяк живущий на земле есть путник»

(Письма Посланные, 15)

Несмотря на столь плотную основу, по которой выткано нравоучение святителя, современники отзывались о нем как о проповеднике для простого народа, отмечая особенную ясность и увлекательную простоту его слога. Действительно, его речь абсолютно прозрачна – он не заставляет читателя самого искать ответы на мучащие его сложные вопросы. Как малому ребенку, он снова и снова на самых близких и доступных человеку каждой эпохи примерах объясняет вечные истины. Во всех обыкновенных обстоятельствах жизни, во всех явлениях природы святитель находит указания на тайны веры. Он раскрывает высоту христианской догматики сквозь призму повседневности, непосредственно свидетельствуя об истинности слова Божия и реальности духовного мира, несравненно более реального и значимого для человека, чем наш скоропреходящий мир, в котором мы – лишь странники на пути в Отечество Небесное. «В образе святителя Тихона поражает эта его легкость и ясность, его свобода, – и не только от мира, но и в мире. Это легкое чувство странника и пресельника, ничем не завлеченного и не удерживаемого в этом мире, – «и всяк живущий на земле есть путник»… Но эта легкость завоеванная, достигнутая в болезненном искусе и подвиге»²⁰.

Письма много могут рассказать о незаурядной личности автора. Желание дать духовное наставление и укрепить, напомнить человеку о главном исходит из личного опыта и потребности самого святителя, своей жизнью выстрадавшего эти строки к миру. Они – плод его размышлений над вечными вопросами.

Более того, эти письма обращены святителем не только к читателю, но и… к самому себе. В них явлено постоянное внимание святого архипастыря к малейшим движениям своей души. «Внимая себе самому, он даже самые благие свои мысли рассматривал так тонко, как могут видимы быть на руках черты и линии»²¹,– свидетельствует его келейник Иван Ефимов. «Внимай себе!» – обращается он и к нам, призывая каждый шаг свой поверять вечностью и заповедями Божиими.

Его послания – не только стремление к познанию законов Духа в человеке, изложение истин веры людям, но и постоянное утверждение в них себя. Вспомним еще раз его слова: «В сочинениях моих я старался о пользе и исправлении братии моей – христиан, а более в них душу свою унывающую поощрял к покаянию и подвигу благочестия». Святитель постоянно напоминает о своем соработничестве с читающим: «Уповаю, что еще хочешь знать о томжде и лучше известитися, что убедило Сына Божия, Господа нашего, приити в мир, воплотитися, страдати и умереть за нас, и я хощу в том поучитися и написати тебе, да и мне поучающемуся, и тебе слышащему всегда великое тое дело обращается пред душевными глазами» (Письма Келейные, 6); «Вслед Христа ходить не ногами, но сердцем должно, то есть итить путем тесным и крестным, сей бо есть путь Христов… Сим смирения путем и нам ити должно, когда хочем в оную страну приити; чего как себе, так и тебе от сердца желаю» (Письма Келейные, 53). И снова: «Помни и ты, душе моя, что ближнему твоему советуешь, и поступаеши ли по сему? Внимай себе!» (Письма Посланные, 9).

Письма святителя Тихона можно назвать автобиографичными. Конечно, мы не найдем здесь описания внешних событий его жизни – перед нами биография его души, скитающейся в дольнем мире по пути в свое Небесное Отечество. «Путники есмы, Отечество наше не на земле; землю, как путь, переходим, и все земное на земле оставляем, и едиными душами отсюда отходим. Сего ради о сем да помышляем и печемся, что душе нашей полезно, и с нею неотлучно отходит, и в Отечество входит» (Письма Келейные, 122), – часто повторяет святитель. И вопросы незримого адресата пастырю – отголосок его собственного поиска верного пути ко спасению, стремление помочь читателю преодолеть сомнения, которые пришлось победить ему самому.

«Буди милостив брату твоему, когда Бога хочешь у тебя милостива иметь… Сей есть христианский дух»

(Письма Келейные, 99)

Жизненный путь святителя был постоянным преодолением. С детства познав крайнюю нищету, он всегда старался благотворить страдающим людям. Почти всякий день, садясь за стол, он со скорбью вспоминал тех, у кого не было ничего. «И скажет: “Но горе мне окаянному!”»²². Из воспоминаний келейников складывается впечатление, что помощь бедным и утешение скорбящих были самым приятным и органичным делом для его сердца. Он «милосерд был к нищете и убожеству – словом, все раздавал… он не только деньги, но и самое белье раздавал, а оставалось лишь то, что на себе имел; и хлеб, который присылали благодетельные господа помещики, но и того еще недоставало: он покупал еще и раздавал. <…>. Мало сего, даже и деньги занимал… <…> Он тот день, в который у него из бедных никого не было, крайне скучал, так что как бы о потерянии какой-либо приятной ему вещи печалился»²³. Нередко ему приходилось выслушивать от недовольных подаянием просителей бранные слова. Но он не только не оскорблялся, но, напротив, смотрел на них с улыбкой, как на малых детей. Иногда в ответ скажет: «Ну брани, брани больше» – и потом все-таки сжалится и прибавит к подаянию для того единственно, чтобы, удовлетворясь подаянием, проситель без ропота пошел от него»²⁴.

Он рассылал пособия в богодельни и тюрьмы, особенно в значимые для человеческой души дни, как, например, в прощеное воскресенье, а иногда, переодевшись в простую монашескую одежду, сам посещал заключенных, подавая им вместе с милостыней и утешение духовное. Часто он поручал деньги своим келейникам или добрым знакомым для потаенной раздачи в других городах – Короцке, Валдае, Новгороде. Одно из публикуемых нами писем, к священнику с. Едрова Новгородской губернии (Письма Посланные, 41), написано как раз по такому случаю. Известно, что по ходатайству святителя был отменен смертный приговор многим участникам Пугачевского восстания, присланным в Воронеж на казнь. Будучи уже на покое, он употребил все свои силы и связи, чтобы избавить от смерти людей, вынужденных из-за нищеты прибегнуть к бунту. По просьбе святителя их брали на поруки наиболее добронравные люди²⁵.

«Как свою честь ни во что вменяй, так за Божию честь до последней капли крови стой»

(Письма Келейные, 106)

Нередко святителю приходилось испытывать на себе клевету и злобу людскую. На него писали жалобы в Святейший Синод настоятели монастырей, которым уставные требования Преосвященного казались слишком тяжелыми, иноки, которым он указывал на нарушение правил монашеской жизни, и другие люди, воспринимавшие свой духовный сан как формальность. Наместник Задонского монастыря, в котором святитель жил на покое, видя его более чем скромную жизнь, подвыпив в гостях, говорил, что архиерей живет у него хуже монаха, а монастырские работники кидали ему вслед поленья, называя его ханжой. «“Богу так угодно, что и служители смеются надо мною; да я же и достоин сего за грехи мои, но еще и мало сего”,– говорил святитель; однако же улыбнется и скажет: “Ну долго ли мне обидеть их? Но не хочу никому мстить, прощение лучше мщения”. Он и служителям сим много делал благотворения: помогал сим хлебом, деньгами и прочим»²⁶. Со смирением он принял пощечину от вольнодумца, которому доказывал ложность его взглядов, и тем приклонил его на покаяние.

Не раз святитель был обманут людьми. В Письмах Посланных мы находим письмо к такому человеку, воспользовавшемуся его гостеприимством и доверием (Письмо 14). «Он, Преосвященный, верите ли, такие имел свойства души, что когда его ругали, поносили, порочили и клеветали, он только горько плакивал о таковых; сожалея об них, он виновником всего поставлял врага Божия и христианского, диавола. А когда кто из таковых, очувствовавшись, с признанием виновности своей просилу него прощения, то, бывало, обымет его с радостными слезами, целует его и прощает от сердца, любовию наполненного»²⁷ – пишет его келейник Иван Ефимов. Эта его кротость тем удивительнее, что, по свидетельству современников, святитель по природе своей был горячим и раздражительным и в первое время строго наказывал келейников за малейшую провинность. Ему нелегко было переломить эти свойства своего характера, но впоследствии он был готов сам просить прощения у всякого даже за справедливо сделанное замечание, если оно казалось обидным. «Себя убо самого победить – добродетельно есть и похвально и славно. В сем весь подвиг христианский состоит» – пишет он в письме о смысле самоотречения во имя Христа (Письма Келейные, 119). Так смирением себя и болезнованием о ближних преодолевался им мир с его страстями и недугами.

«О Боже, в Котором все! Пусть меня оставят вси до единого; токмо Ты мене не остави!»

(Письма Посланные, 18)

Необычайная чуткость к тончайшим проявлениям духовной стороны жизни и душевная открытость стали для святителя и мукой, и орудием победы. Человек мятущейся души, весьма подвижный к чувствам, искренний и требовательный к себе до конца, он страдал приступами глубокого уныния, причиной которого, как видим из писем, было прежде всего ощущение своего недостоинства пред очами Божиими, страх не услышать во время гласа Божия и не дойти до вожделенного Отечества. Об этой его «безбытной обнаженности души»²⁸ свидетельствуют воспоминания келейников. Мало кто рассказывал о своих внутренних муках и искушениях, о безволии и унынии с такой откровенностью, как святитель Тихон. В такие минуты безотчетной скорби ему казалось, что Господь оставляет его, сердце каменеет и все погружается в непроглядный мрак. «Я и сам тоежде и в себе чувствовал, и ныне часто чувствую, от чего бывает страх и ужас и тоска; и на других тоежде примечаю: убо не одному тебе тое случается, – пишет он человеку, который просит совета в преодолении тяжелого греха – отчаяния. – Но спасения о Христе не отчаиваюсь и чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века, как в Символе читаем…» (Письма Посланные, 23).

Порою внутренняя тягота не позволяла ему по несколько дней выйти из келии, а иногда пустота, поселившаяся в душе, заставляла буквально физически бежать от тоски: «Не знаю, куда себя девать, братец…»²⁹. Он стремился уехать из Задонска в какое-либо уединенное место – в Липовку – имение помещика Бехтеева, в Толшевский монастырь… И всегда молится Богу. «Кто может печального утешить, кроме Бога?.. От Бога надобно искать утешения. Ищется же молитвою усердною» (Письма Посланные, 28). Из стихов любимой им Псалтири он даже составил особый канон. Святитель взывал к Богу со слезами сыновнего чувства, умоляя, словно своего Родного Отца: «Господи, пощади! Кормилец, помилуй!». «…От воображения двоякой вечности нередко слышны были во уединенной келии его вопль и рыдание, с произношением гласного моления тако: “Помилуй, Господи! Пощади, Господи! Потерпи, Благосте наша, грехам нашим!”. И слышим был плач, аки плач друга о лишении умершего друга»³⁰. «Замечательно и то, – пишет его келейник Василий Чеботарев, – как велика и горяча была его любовь к Богу. Он редко вкушал без умилительных слез, а паче, когда читали книгу Исаии пророка. Иногда прикажет: “Паки читай сию же главу”; сам, положа ложку, начнет плакать…»³¹. Иногда он спрашивал читающего, понимает ли тот читаемое, и сам объяснял ему. И Господь всегда был близ и не допускал его до отчаяния. Вся повседневная жизнь святителя исполнена духовных знаков. В решающие и самые тяжелые моменты своего пути он удостаивался прозрения будущего и созерцаний, укреплявших и утешавших его. Читая воспоминания о нем современников, понимаешь, что даже художественные приемы в его творениях – символическое изображение проявлений земной жизни как тени мира духовного – исполнены реального смысла в его собственной судьбе.

Оба келейника с его слов повествуют о видении отверстых небес, которое еще с юности укрепило его в стремлении к уединенной жизни как к единственному верному для него пути; в бытность его уже на покое в Задонском монастыре он удостоился посещения Божией Матери, от Которой получил уверение на свою просьбу – чтобы один из его друзей не отлучался от него до смерти; в Толшевском монастыре по молитве ему было показано уготованное для верующих блаженство: «… небо как бы отверзлось, и воссиял свет, озаривший весь монастырь, и слышен был голос: “Виждь уготованное любящим Бога”». Святитель пал на землю и, когда видение кончилось, от страха и благодатного трепета едва мог доползти до келии³². «Поверь, возлюбленне, что человек чрез весь век страдать восхотел бы, ежели бы нужда была, только чтобы оного блаженства не лишиться, ежели бы хотя частицу оного увидел. Так оно велико, так красно, так сладко!» (Письма Келейные, 16).

И дар слова – дар Божий. Он писал или диктовал всегда по вдохновению, по наитию. Его келейник Иван Ефимов рассказывает: «Как я от уст его слыхал, да и по моему замечанию, когда что-либо я писывал у него, слово его столь иногда скоротечно из уст его проистекало, что я не успевал писать. А когда не столь Дух Святый в нем действовал, то от пространных его мыслей или от задумчивости отсылал он меня в свою келию, а сам, став на колена, а иногда крестообразно распростерт, маливался со слезами Богу о ниспослании Вседействующего. Призвав же паки меня, начнет говорить так пространно, что я не успевал иногда рукою водить пера»³³.

Святитель часто обращается к размышлению о Страстях Христовых и учит своих читателей воскрешать в воображении страдания, принятые Господом за человека, и тем поддерживать в себе дух покаяния. Его келейник пишет: «Он великий был Страстей Спасителевых любитель, и не точию умозрительно, но все почти Страсти Его святые были изображены у него на картинах». Однажды в 1770 году, когда он писал книгу «О истинном христианстве», будучи в глубоком размышлении о Страданиях Христа Сына Божия, он увидел с той картины, как с горы Голгофы, с самого Креста идущего к нему Христа, «всего ураненного, всего уязвленного, умученного, окровавлена. От великой чудного такового видения радости и соболезнования сердечного бросившись к Спасителевым ногам, с тем чтобы облобызать их, выговорил он гласно слова такие: “И Ты ли, Спасителю мой, ко мне идеши?” – чувствуя себя аки у ног Спасителевых. От того часа он еще более начал углубляться в размышление о страданиях Его и об искуплении рода человеческого»³⁴.

В этом восхищении к Голгофе многие исследователи жизни святителя видят западные черты. «Мистика святителя Тихона иногда приближается к западной, но, по существу, она вся светится тем, что присуще восточно-христианской мистике», – пишет протоиерей В. Зеньковский³⁵. Его видения – это созерцание Христова света в мире, это зримое проникновение мира горнего в сей дольний, свидетельство действительности того, о чем свидетельствует святитель в своих писаниях. «Во всем этом уже чувствуется свобода церковного сознания от плена миру, – это уже путь духовного делания в мире, путь к преображению (а не к освящению) мира»³⁶.

«Блажен, кто бдит и ожидает часа смертного!»

(Письма Посланные, 45)

Святитель помнил о смерти всегда и советовал другим держать в памяти неизбежный конец. «У него всегда первые мысли и разговоры были о смерти, для чего и написана была у него картина, на которой изображен сединами украшенный старец, лежащий во гробе, в черном одеянии; картина прибита была на стене у ног его; тут же у кровати стоял аналойчик деревянный, на котором лежали книги»³⁷. В своих творениях святитель смертью поверяет все человеческие дела, которые в свете вечности являют свою истинную ценность. «Тебе гроб готовится един и земли только на сажень: куды слава и честь твоя снисканная подевается? Кончится все, как и житие твое. Внегда умрети ему, не возмет вся, ниже снидет с ним слава его (Пс. 48, 18). Почто же тое искать, что ничто же есть противу спасения, и почто за тем гоняться, что, как тень, от нас отходит? Пришлецы и странники есмы на земли чужой. Отечество наше не здесь, о христиане!» (Письма Посланные, 11).

Он готовился к смерти. Готовился всю жизнь. «Будь убо на пути всегда таков, каков при конце хочешь быть, и блажен будешь!» (Письма Посланные, 15 и др.) – постоянно напоминает он и своим читателям. Последние три года он жил в совершенном затворе. По усердным молитвам святителя Господь открыл ему день его кончины: «В день недельный»³⁸. Так и произошло. Его исход совершился в воскресенье, 13 августа 1783 года, в присутствии самых близких ему людей. В духовном завещании, написанном за полтора года до кончины, святитель, распоряжаясь о своем погребении, просил облачить его в простую монашескую одежду и во гробе, заготовленном за несколько лет до того им самим, похоронить под камнем близ папертного порога, «с тем дабы чрез тот положенный над телом его камень всяк ходил, идучи в церковь на молитвословие»³⁹. И по своей кончине святитель желал устраниться от славы и чести людской, вернуться к Небесному Отцу «не оскверненным любовью мира сего» (Письма Келейные, 30). Эта просьба его в конечном итоге выполнена не была: почитая усопшего архипастыря как великого угодника Божия, его последователь епископ Тихон III распорядился похоронить святителя в архиерейском облачении из соборной ризницы под алтарем храма в Задонском монастыре. Перед последним целованием при гробе его было прочитано прощальное слово святителя – «малое письмецо», которым начиналось его завещание. Как радостный вздох усталого странника, стоящего у цели своего долгого и утомительного путешествия, звучат его слова: «Слава Богу, яко показал мне путь к вечному блаженству! Путь же есть Иисус Христос, Сын Божий, Который о Себе глаголет: Аз есмь Путь, Истина и Живот» (Ин. 14, 6).

Не без Промысла Божия прощальное слово святителя Тихона помещается с 1889 года как завершающее в публикациях его писем. Оно свидетельствует о том, что в любое время можно жить в духе подлинного христианства. Святитель неуклонно следовал по пути, проповеданному им своим слушателям и читателям, среди которых теперь и мы. Это и к нам обращен его призыв «Спасайся!», которым он заканчивает все свои послания. И каждому из нас так необходимо слово опытного и любящего сердца – того, кто не пренебрег голосом своей души и, странствуя по нашей скорбной земле, не растратил напрасно данное ему время, собрав от мира духовные плоды живой веры.

В основу настоящей публикации Писем святителя Тихона положено пятое издание его творений⁴⁰, источником для которого послужили в свое время подлинные рукописи святителя и его келейника Ивана Ефимова, писавшего под его диктовку. В подлиннике у писем не было заглавий, они составлены при первой публикации в 1784 году (СПб.). Как отмечено в издании 1889 года, заглавия эти не только не отличались «выдержанностью и ясностью слова святителя, но, по местам, очень странны и неудачны», в связи с чем в последующих изданиях письма были напечатаны без заглавий, «взамен которых слова и выражения, обозначающие главную тему того или другого письма, отмечены курсивным шрифтом». В настоящем издании мы, следуя практике первых публикаторов, решились предпослать письмам новые заголовки на современном русском языке, обозначающие главную тему писем, оставляя при этом также и курсивное выделение ключевых слов и выражений, принятое публикаторами предыдущих изданий. Надеемся, что это позволит современному читателю лучше ориентироваться в эпистолярном наследии святителя.

При редактуре текста публикаторы стремились максимально бережно относиться к оригиналу, сохранить особенности авторского стиля, отличающегося смешением церковнославянских форм и диалектной лексики на фоне грамматического строя современного ему литературного языка. Редакторская правка, в основном, коснулась пунктуации, которая приближена к современной. Проведена унификация написания слов с прописной или строчной буквы, а также некоторых грамматических форм отдельных слов, не унифицированных в издании-оригинале; приведены к современному написанию окончания форм родит, падежа ед. числа прилагательных (например, «красного» вместо «красного»), устранена омонимия форм вин. и дат. падежей личных местоимений, возникающая вследствие отсутствия в современном алфавите буквы «ять» (напр., вин. падеж «тебя» вместо «тебо»), устаревшая форма вопросительного метоимения («чим» на «чем») и т. п.

В постраничные примечания вынесены отсылки к цитатам из книг Священного Писания, а также принадлежащий редактору данного издания перевод слов и выражений, которые меняют свое значение в зависимости от контекста и синтаксической конструкции, и исторические комментарии. Книга снабжена словарем трудных для понимания современным читателем архаичных и церковнославянских слов, которые встречаются в письмах святителя.

В. Кисель

Письма килейные

Письмо первое
Явление Сына Божия на земле ради нашего спасения – достоверная истина

В нынешний день великий, не имея более чем тебя поздравить, как всемирною радостию, – тою тебя поздравляю. Какая она есть? Сын Божий пришел грешников спасти. Радуйтеся, грешники! Бог и Господь наш пришел ради нас в мир, спасти нас. Велия благочестия тайна: Бог во плоти явися!⁴¹ Царь Небесный на земле явился, и Неприступный Херувимам с человеками пожил. О, благости и человеколюбия несказанного явившегося Господа!⁴² О, блаженства тех, ради которых Бог и Господь их пришел и явился им! Блажени очи, видевшии Бога во плоти, и уши, слышавший божественныя словеса Его, чего многии пророцы⁴³ хотели видети, и не видели; и слышати, и не слышали!⁴⁴ Блажени и мы: хотя сими грешными глазами не видим Его и сими ушами не слышим пресладкого гласа Его, но веруем Пришествию Его. Паче же блажени не видевшии и веровавше⁴⁵. Блажени мы, яко ради нас Бог наш к нам пришел, Бог, уподобився человекам, к человекам пришел, и пришел ради человеков. Он пришел грешники спасти: то и нас, ибо и мы от грешников есмы ⁴⁶. Он пришел взыскати погибших: то и нас, понеже и мы есмы от погибших. Благословен Бог, Который пришел грешников спасти и погибших взыскати. Открыли нам сие сокровище спасения самовидцы, которые видели Его, и слышали Его, и беседовали с Ним, и жили и обращалися⁴⁷с Ним, и осязали Его, и яли⁴⁸ и пили с Ним, и пребывали в напасти с Ним, слышали проповедающего Святое Его Евангелие и Царствие Небесное; видели по земли ходящего и от града во град и от веси в весь преходящего, утруждающегося, чудодействующего, прокаженныя очищающего, слепыя просвещающего, мертвыя воскрешающего⁴⁹ и прочия вышеестественныя дела творящего; видели за спасение наше страждущего, умирающего, и умершего, и погребенного, и воскресшего из мертвых, и возносящегося на небо видели. Сии самовидцы согласно нам проповедали: Еже исперва, еже слышахом, еже видехом очима катима, еже узрехом, и руки наша осязаша, о Словеси животнем; и живот явися, и видехом, и свидетельствуем, и возвещаем вам живот вечный, иже бе у Отца, и явися нам: еже видехом и слышахом, поведаем вам⁵⁰. И паки: Не ухищренным бо баснем последовавше, сказуем вам силу и Пришествие Господа нашего Иисуса Христа, но самовидцы бывше величествия Онаго. Приеме бо от Бога Отца честь и славу, гласу пришедшу к Нему такову от велелепныя славы: Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже Аз благоизволих. И сей глас мы слышахом с небесе сшедш, с Ним суще на горе святей⁵¹. Истину сию самовидцы и достовернии свидетели тоя⁵² не только словом и чудесами и различными знамениями, но и кровию своею, и различным страданием и смертию своею утвердить не усумнелися. Верно слово и всякаго приятия достойно⁵³, которое не един, не два, не три, но многии самовидцы согласно проповедали, и не токмо проповедали, но и знаменьми и чудесами подтвердили, и крови и душ своих не пощадили. Рассуждай сие, брате⁵⁴, в сем поучайся, в сем стой, мужайся, крепися, и хульникам и безбожным, которых уже немало является, заграждай уста, и молися, да Бога, явившегося во плоти нас ради, не видяще, всем сердцем возлюбим и, на Него же ныне не зряще, верующе же, возрадуемся радостию неизглаголанною и прославленною: приемлюще кончину вере нашей, спасение душам⁵⁵.

Спасайся!

Письмо второе
О великой чести, которой почтен был Создателем своим человек

Истинно и праведно ты отвещаешь, что великое человеколюбие Божие есть, что Он Сам пришел взыскати⁵⁶ и спасти⁵⁷ человека. Зде можем праведно возгласите оное Псаломника слово: Господи, что есть человек, яко познался еси ему, или сын человечь, яко вменяеши его ⁵⁸ Дивное создание Божие – человек! Создан не так, как прочие вещи; о всех вещах написано: рече Бог, и быта; повеле, и создашася⁵⁹. О человеке не тако: но что? – Сотворим человека. Тако Триипостасный Бог советовал, аки⁶⁰ некое великое дело имея сотворить⁶¹. Бог глаголал: Сотворим человека. Какого человека? По образу Нашему и по подобию сотворим⁶². Великою и высокою честию почтен был человек от Создателя своего в создании, так что высшая быть не может. Вси твари суть свидетели всемогущества и премудрости Божией, но человек, кроме того, образом Божиим почтен и особенным советом Его сотворен. Познаем, брате, первобытное наше благородие, достоинство и преимущество. Когда сие дивное создание Божие лукавством змииным и своим преслушанием обесчестилось и погибло, – чего оплакать не можем, – благость Божия паки явилася на нем, паки почтила его чудесно, паки превознесла его. Как? Сам Бог, Создатель его, пришел взыскати и спасти его. Не послал Ангела или Архангела, но Сам вступил в дело сие, Сам в плоть человеческую облекся, и на земле пожил, и пострадал и умер за человека. Видишь благость Божию, видишь и достоинство человека. Сам Бог ради его погибшего пришел, так что чем более обесчестился человек хитростию змииною, тем более паки почтен и превознесен от Создателя своего. Слава Богу, благоволившему тако! Слава Богу, пришедшему спасти нас! Буди слава Господня во веки! Поклонимся Богу, пришедшему спасти нас, грешных, и истинною верою и благодарным сердцем почтим Его: обратимся от твари к Творцу нашему и от суетного мира к Богу нашему, и возлюбим Его, и поищем Его, и поработаем Ему чистым сердцем, да не явимся неблагодарни.

Спасайся.

Письмо третье
Сын Божий, желая нас спасти, уподобился нам во всем, кроме греха

К непостижимому человеколюбию Сына Божия и к высокой чести рода человеческого и тое надлежит, что Апостол написал: Не от Ангел бо воистину приемлет, но от Семене Авраамля приемлет\ То есть Сын Божий, хотя нас спасти, сотворился плоть от плоти нашей и кость от костей наших; уподобился нам во всем, кроме греха; Сын Божий Сыном Человеческим и Бог непременный Человеком стался. Откуду видим во Святом Евангелии Его, что Он Себя

Сыном Человеческим многажды называл от любви к нам и смирения; который ради вины¹ не стыдится братиею нарицати человеков, глаголя: Возвещу имя Твое братии Моей^{63 64}. Сего ради и Бога, Отца Своего Небесного, сотворил нашим Отцом, и Отцом Его нарицати повелел, глаголя: сиие молитеся: Отче наш, Иже еси на небесех⁶⁵. И по воскресении глаголал ученикам: восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему⁶⁶. Слава Богу, так высоко почтившему нас, недостойных! Слава Сыну Божию, уподобившемуся нам ради нас! Почтим убо и мы почтившего нас Господа, да и вечныя от Него чести сподобимся благодатию Его.

Спасайся.

Письмо четвертое
Человек, так почтенный Богом, бесчестит Бога, нарушая Его закон

Видел ты, как человек от Бога почтен: знай точно, что человек, тако от Бога почтенный, который бесстрашно закон Его святый нарушает, бесчестит Бога, по свидетельству Апостола: преступлением закона Бога безчествуеши⁶⁷. Слово сие сказано иудеям беззаконным, но ныне приличествует оно христианам, которые на место иудеев вступили, и закон Божий взяли, и познанием Бога хвалятся, но закон Его святый бесстыдно и бесстрашно нарушать не сомнятся. Сего ради постигнет их гнев Божий, когда⁶⁸ истинно к Богу не обратятся. о, когда бы человек рассуждал, како его Бог почтил и како он Бога почтившего бесчестит, – непрестанно бы воздыхал, плакал и рыдал. Но ослепленный не видит сего. Отца своего по плоти оскорбит – и сетует о сем, плачет и рыдает часто, но Бога, Создателя своего, непрестанно оскорбляет и прогневляет – и не чувствует сего. Берегись, возлюбленне, сего нечувствия и… о мне молись.

Спасайся.

Письмо пятое
О том, как Бог человека почтил. Все существо блаженства, которое обретает человек, исходит только от Бога

Желаешь ты еще известитися, како Бог человека почтил. Хвалю я твое желание и усердие сие и желаю, чтобы оно в сердце твоем вкоренилося. От сего бо породится истинная по Бозе⁶⁹ печаль, которая к покаянию нужна, яко, по словеси⁷⁰Апостола, покаяние нераскаянно во спасение соделовает⁷¹. Того ради с помощию Божиею еще пространнее и яснее предложу о томжде.

Видел ты, что Бог, хотя спасти человека, Сам ради того дела пришел и соделал спасение Сам, а не чрез иного кого. Родился от Девы чистыя плотию, да мы, обветшавший⁷² злобою бесовскою, отродимся духом; Сыном человеческим сделался, да нас сынами Божиими соделает; на земле пожил и потрудился, да нас, отпадших, на небо возведет; трудился и утруждался, да нам вечный покой подаст; алкал и жаждал, да нас хлебом и питием вечного утешения насытит и напоит; поношение терпел, да от нас вечное отымет поношение; скорбь и болезнь терпел, да нас вечныя сподобит радости; обесчестился и поруган был, да нас вечною славою почтит; страдал страшныя и ужасныя страсти⁷³, да от нас страдания вечныя отымет и подаст вечное прохлаждение во Царствии Своем; умер на Кресте, да нас умерших оживит и прочая⁷⁴. Видишь, как Он почтил нас. В смерти Его наш состоит живот; болезни и язвы Его наши исцеляют болезни; от бесчестия Его наша честь и слава зависит; от рождения Его наше духовное и новое рождение последует; скорбь Его нашу породила радость; трудами Его мы обретаем вечный покой; страданиями Его от вечных избавляемся страданий; странным⁷⁵ Его на земле пожитием Небесное наследствуем Отечество; алчбою Его и жаждою вечное получаем прохлаждение. Словом, все существо блаженства, которое обретает человек, Ему единому приписуем и приписывать должны мы. Аще бы Он не взыскал нас, вечно бы в погибели были мы; аще бы Он не пришел к нам, всегда бы в пленении у диавола были, который нас из рая пленил; аще бы Он не страдал за нас, во аде бы вовеки страдали мы; аще бы Он не умер за нас, в вечной бы смерти погребены были мы. Тако смерть Его животом нашим, бесчестие Его славою нашею, язвы Его исцелением нашим учинилися; тако от Пришествия Его, страдания и смерти, как от источника, все наше духовное и вечное блаженство проистекает. Его благодатию и человеколюбием вси получают вечный живот, которые ни получают⁷⁶. Читай о сем Святое Писание, учение святых отцов, учителей церковных, и церковныя песни и стихи – и увидишь сам. В сем наша вся состоит надежда, радость, похвала, утешение, слава и все блаженство, что Христос Сын Божий, распятый и воскресший, Иже и сидит одесную Бога и ходатайствует о нас, есть наш Спаситель, Заступник и прибежище. Аще бо Он за нас, кто на нас? От сего живого источника почерпай, и во время зноя прохлаждай душу твою, и – о мне грешном поминай и молись.

Спасайся.

Письмо шестое
Почему Сын Божий, Господь наш, пришел в мир, воплотился, страдал и умер за нас?

Уповаю, что еще хочешь знать о томжде и лучше известитися, что убедило Сына Божия, Господа нашего, приити в мир, воплотитися, страдати и умереть за нас, и я хощу в том поучитися и написати тебе, да и мне поучающемуся, и тебе слышащему всегда великое тое дело обращается пред душевными глазами. Всегда бо должны мы о сем великом деле памятовать и за тое Богу нашему от сердца благодарить. Известно от Святого Писания, что вси человеки, сколько ни было, и есть, и будет, согрешили пред Богом. Вси согрешиша и лишены суть славы Божия⁷⁷. Затвори Писание вся под грехом. А писано есть: проклят всяк, иже не пребудет во всех писанных в книзе законней, яко творити я ⁷⁸. Следовательно, вси человецы под клятвою быть учинилися, яко законопреступники, и следовало всем, по силе клятвы, вечной казни и мучению преданным быть; сего бо клятва законная требует. Христос Сын Божий от сей клятвы искупил нас, не сребром и златом, но честною Своею кровию⁷⁹ и смертию, якоже Апостол написал: Христос ны искупил есть от клятвы законныя, быв по нас клятва. Писано бо есть: проклят всяк висяй на древе⁸⁰. И так Христос сделался ради нас клятвою, да нам подаст благословение, и грехи наши на Себя взял, да нам Свою правду верою подаст, следственно, и от вечной казни, которая клятве последует, избавил нас и отворил вечное блаженство, которое благословению Божию последует. Тако Ему Святая Церковь поет: Искупил ны еси от клятвы законныя честною Твоею кровию, на Кресте пригвоздився и копием прободся, безсмертие источил еси человеком, Спасе наш, слава Тебе⁸¹. Видишь убо, что убедило Христа нас ради распятися и умрети: то есть неизреченная Его к нам любовь и крайняя наша бедность и погибель вечная, которой мы вси подлежали. Читай о сем Послания Апостольския и внимай прилежно стихам и песням церковным, и яснее увидишь, и уразумеешь, и признаешь, что кроме⁸² Христа нет никому спасения. Слава спасшему нас Христу Богу, Которому себя и тебя поручаю в милость и защищение.

Спасайся о Христе.

Письмо седьмое
О грехе и клятве. Сладок людям грех, но горек плод его

Видел ты, как страшна есть клятва. Страшна клятва, страшен и грех. Клятва вечному осуждению и мучению предает, а грех клятве подвергает грешника. Страшно убо грешить и Божий закон нарушать, яко закон нарушенный клятвою поражает грешника, клятва же вечной подвергает казни. Сладок людям грех, но горек плод его. Услышат люди согрешивший и непокаявшиися: Идите от Мне, проклятии, во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его ⁸³.

Убоимся убо, возлюбленне⁸⁴, клятвы и уклонимся от греха, да не паки подпадем клятве, от которой Христос искупил нас кровию Своею. Лучше все на всякий день терпеть, лучше во всякой болезни и страдании быть, лучше на всякий день биение и мучение страдать, лучше на всякий день умирать, когда то возможно и нужно будет, нежели согрешать и под клятвою быть. Рассуждай сие и берегись греха, как смертельного яда, который и душу и тело вечно умерщвляет.

Спасайся.

Письмо восьмое
Всех ли пришел спасти Господь наш Иисус Христос?

На вопрос твой: всех ли Христос Господь пришел спасти? – отвещаю: Вси согрешиша, и лишени суть славы Божия⁸⁵. Вси согрешили и погибли, убо всех и спасти пришел Господь. Христос Иисус прииде в мир грешники спасти⁸⁶. Вси грешники, убо всех и спасти пришел. Христос за вся умре⁸⁷, убо и всех спасти пришел. Посему и Евангелие проповедати всей твари повелено, да вси, услышавше, веруют и спасутся⁸⁸. И во всю землю изыде вещание их (апостолов), и в концы вселенныя глаголы их⁸⁹. Бог бо на лица человеческий не зрит; Ему вси равны, всех равно хощет спасти, никому не хощет погибнуть^{90 91}: всем человеком хощет спастися и в разум истины приити¹. Сего ради для всех и Сына Своего в мир послал, да вси Его благодатию спасение получат. Следственно, ради меня и тебя и всякого человека пришел Христос Господь в мир, родился, пострадал и умер. Слава пославшему Отцу, слава и пришедшему Сыну грешныя спасти! В сем наше утешение и радость состоит. Отсюду да почерпаем утешение, что и ради меня и тебя пришел, пострадал и умер Христос Господь. Да прохладит сей живый источник души наши грешныя; сим прохлаждайся во время зноя, утешайся, не изнемогай, стой и мужайся.

Спасайся.

Письмо девятое
Все ли спасутся?

Неужели-де еси и спасаются, когда ради всех Христос пришел в мир?

Отвещаю тебе на сие кратко. Воля Божия хощет всем спастися, и Христос всех спасти пришел, как я писал тебе, но не вси спасаются. Христос Господь по воскресении Своем сказал апостолам: Шедше в мир весь, проповедите Евангелие всей твари. Иже веру имет и крестится, спасен будет; а иже не имет веры, осужден будет⁹². Убо кто Его верою приемлет и крестится во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, той спасается, а кто Его не приемлет, той погибает. Тако не приняли Его иудеи, бывший Его люди, якоже пишется: Во своя прииде (Господь Иисус), и свои Его не прията ⁹³. Тако не приемлют Его магометане, и прочий языки⁹⁴и идолопоклонники, и ложные христиане, которые на языке веру, но в сердце безбожие имеют, о каковых Апостол написал: Бога исповедуют ведати, а делы отмещутся Его, мерзцы суще и непокориви, и на всякое дело благое неискусни⁹⁵.

Спасайся.

Письмо десятое
Как мы принимаем Господа нашего?

На вопрос твой: как Христос Господь от нас⁹⁶ приемлется? – по силе моей отвещаю тебе.

Видал или, может быть, слыхал ты, как граждане царя своего, во град их пришедшего, приемлют: исходят из домов своих, сретают его с радостию и поклоняются ему, и всяк в дом свой желает его принять. Христос Господь Царь Небесный пришел в мир сей, как град великий, руками Его сотворенный, в котором мы живем; изыдем убо и мы к Нему в сретение, не ногами, но сердцами, и поклонимся Ему, и припадем со смирением, радостно сердцами и устами взывая Ему: благословен Царь Израилев, пришедый спасти нас! Только что пришел Он в мир, волхвы издалеча пришли и поклонилися Ему и, отверзше сокровища своя, принесли Ему дары: злато, и Ливан, и смирну⁹⁷. И так подобающею честию сретили Его, яко Царя. Тако показали образ нам, как Его сретать. Уподобимся убо и мы оным верным рабам Его, и приидем⁹⁸ к Нему сердцами нашими (ибо Он ныне не на земле, якоже прежде, обращается, но на небеси одесную Бога сидит), и приимем⁹⁹ Его как Царя нашего, и принесем Ему дары не вещественные, каковых Он не требует, но невещественные, яко Богу: веру нелицемерную, благодарение сердечное и послушание любовное, яко Царю своему; оставим мир с похотию своею, как дом, в котором ветхий наш человек упокоевается, и, покаянием и верою в Него очистивше домы сердец наших, попросим Его со смирением, да посетит нас. Читаем во Святом Его Евангелии, что Он никем не гнушался, яко Человеколюбец, но к зовущим Его в домы входил, и вечерял, и с самими грешниками ял, и обращался, и беседовал, яко пришедый грешники спасти. Не возгнушается и нами грешными, и приидет к нам, и посетит нас Своим человеколюбием, ежели только очистим домы наша истинным покаянием, сокрушением и жалением о прежних грехах, и приготовим их, яко Царю таковому, Который в чистых сердцах обитает и упокоевается, и попросим Его со смирением и верою. Аще бо и не видим Его сими глазами, но Он неотлучно пребывает с любящими Его и невидимо посещает их.

Спасайся.

Письмо одиннадцатое
Что есть вера во Христа Господа?

Правильно ты спрашиваешь: что есть вера во Христа Иисуса? Ибо не вси веру сию имеют, которые имя Его святое исповедают: много между христианами таких есть, которые отрицаются Его, хотя и зовут Его: Господи, Господи! Сам бо глаголет таковым: что Мя зовете: Господи, Господи, и не творите, яже глаголю?¹⁰⁰ Я, по силе моей, с помощию Его отвещаю тебе. Ты прилежно рассуждай о сем важном деле, понеже в сем начало и конец спасения нашего есть. Иисус бо Альфа и Омега, начало и конец нашего спасения: без истинной и живой в Него веры нет никому спасения, и потому в сей вере надобно христианину прилежно поучатися. Я писал тебе, что Бог, милосердый Создатель наш, яко нелицеприятельный, ради всех нас, погибших, послал Сына Своего, да спасет нас. Христос убо ради всех и всякого, ради меня, тебя и другого в мир пришел, родился, пострадал и умер: един за всех умре¹⁰¹, учит Павел. От сего можешь уразуметь, что есть истинно и сердечно веровать во Христа, а именно:

1) признать Его за истинного Бога, второе Лице Святыя Троицы, воплотившегося от Святыя Богородицы Неискусобрачныя;

2) признать Его за истинного Мессию, праотцам и отцам ветхозаконным обещанного, пророками проповеданного, от мира ожиданного и от Бога Отца на спасение мира посланного;

3) признавать и иметь Его всякому верующему за Своего Искупителя и Спасителя, что Он как прочих, так и его искупил от клятвы законныя; как за прочих, так и за него Себя предал; как за прочих, так и за него страдал и умер, – и кроме Его иного посредствия к получению вечного спасения не признавать, но в Нем едином начало и конец спасения своего полагать; любовь Его и благодеяния, всему миру показанныя, всякому верному себе присвоять, то есть я и ты, когда от сердца веруем в Него, должны от сердца говорить: Иисус Сын Божий мой Искупитель, мой Спаситель, мой Помощник, мой Заступник, мой живот и прочая, ради меня пришел в мир, пострадал, умер и Своею смертию меня от смерти избавил, – и почувствовать тое в сердце своем, а не токмо устами говорить. Сие бо есть свойство истинныя, сердечныя и живыя веры – Бога своим Богом от сердца нарицать. Тако апостол Павел глаголет: верою живу Сына Божия, возлюбившего мене и предавшего Себе по мне¹⁰². Сын Божий всех возлюбил и за всех Себя предал, но Павлова верная душа себе тое присвояет. Тако и Фома к Нему глаголет: Господь мой и Бог мой,¹⁰³ хотя Он и всех Господь и Бог есть. Сие свойство веры на многих Писания местах показуется, а наипаче во псалмах, где Псаломник Бога своим Богом, Царем, Заступником, Помощником, прибежищем, Защитителем и прочим называет, показуя веру свою в Него. Тако Сам Бог называет Себя Богом Авраама, Богом Исаака, Богом Иакова, ради веры их в Него, хотя Бог всех есть Бог. Тако к Нему Дамаскин святый поет: Пою тя, слухом бо, Господи, услышах и ужасохся. До мене бо идеши, мене ища заблуждшаго ¹⁰⁴. И на другом месте: Ты моя крепость, Господи, Ты моя и сила, Ты мой Бог, Ты мое радование¹⁰⁵. Как бо дети отца всяк своим отцом называют, той говорит: отец мой; и другий такожде говорит: отец мой; тое ж и прочий, хотя отец и всех их есть отец; а когда вообще говорят о нем, то его обще¹⁰⁶ называют отцом своим, глаголя: отец наш тое и тое делает, или: сказал нам, или: приказал и прочая, – так и вернии, общую веру в Бога показуя, называют Его Богом и Отцом своим, глаголя: Бог и Отец наш, и молятся Ему: Отче наш… А когда всяк свою веру особенно хощет показать, глаголет: Бог мой, Создатель мой, Заступник мой, Господь мой, Царь мой, Спаситель мой и прочая. Вера бо сердечная есть как малое детище, к матери своей прилепляющееся, и при ней быть всегда хотящее, и во всяких нуждах к ней руку простирающее: тако вера, все создание оставивши, к Богу, от Которого произошла, всегда прилепляется, и в нуждах к Нему единому прибегает, и помощи просит и защищения, и на Него, яко Бога своего всесильного, премудрого, истинного, солгати не могущего, милосердого и благоутробного Отца, в Котором все свое блаженство полагает и Которого отлучиться за крайнее бедствие поставляет¹⁰⁷, якоже отроча малое при матери быть за безопасность и блаженство свое и отлучиться от ней за бедствие свое поставляет, – тако, глаголю, вера всю свою надежду на Бога, Создателя и Отца своего, полагает и Его крепко держится, яко Защитника и Помощника своего, уповая на всесильную Его помощь, милость и неложное обещание: Не имам Тебе оставити, ниже имам от Тебе отступити¹⁰⁸. Что бо верным вообще обещается от Бога, тое всякая верная душа себе присвояет особенно¹⁰⁹, и которое благодеяние от Бога всему миру показано, тое она себе привлекает. Павел святый о всех верных вообще глаголет: Христос бысть нам премудрость от Бога, правда же и освящение и избавление¹¹⁰,– то все верная душа себе присвояет, глаголя: Христос есть моя премудрость, правда, освящение и избавление; ведает бо совершенно верная душа, что без Христа нет правды, нет освящения, нет избавления и всякая премудрость без Христа буйство есть. Верою бо во Христа всяк умудряется, оправдается, освящается и избавляется. Всяк мудрец без Христа безумен, всяк праведник – грешник, всяк чистый – нечистый есть, и всяк кроме Его погибает. О Христе бо как благословление, так и блаженство всякое духовное всем и всякому верному от Бога обещано, и в Писании Святом написано, и верою просящим и надеющимся подается. Словом, всякому верному должно Христа со всеми Его благодеяниями, всему миру явленными, себе присвоять. И воистину тако есть. Аще бо Христос всех возлюбил и Себя за всех предал, то и меня и тебя возлюбил, и за меня и тебя Себя предал, понеже и я и ты един от всех. Аще за всех пострадал и умер, то и за меня и тебя, понеже и я и ты един от всех, и прочая. Ибо Бог лицеприятия не имеет, и Христос равно за всех умер, хотя смерть Его тем только пользует¹¹¹, которые истинною верою Его приемлют и благодарное сердце Ему оказывают¹¹². Аще Христос всех грехи на Себя взял и за них пострадал и умер, то и за мои и твои, ибо и я и ты един от всех, и прочая.

Видишь, что есть вера во Христа. Можешь отсюду видеть и тое, что кто такую веру имеет, тот не захочет грешить, но всяким грехом будет гнушаться, ведая, что Христос, Искупитель его, горькую страдания чашу пил за грехи, – и ничего ради такого и толикого Искупителя своего не пощадит в знак благодарности Ему; и не токмо деньги, когда просит кто ради Христа, но и душу свою, в случае нужды, ради славы и чести Его даст и ко всякому страданию и терпению готовым себя покажет ради любви Его, а не ради заслуги какой, ведая, что Христос все ему заслужил страданием и смертию Своею от любви как ко всем, так и к нему. И воистину всякому верному должно тое делать ради единой любви и благодарности к Искупителю своему, Который нас не сребром и златом, но честною Своею кровию искупил¹¹³. Что бо ни делаем и что ни страждем ради имени Его, должное отдаем Ему, яко Той первее нас возлюбил¹¹⁴ и предал Себя по нас¹¹⁵, так что хотя бы мы чрез все житие наше на всякий день страдали ради Его, то и так ничего не можем Ему воздать. Что бо воздадим Господеви нашему о всех, яже воздаде нам?¹¹⁶ Словом, всегда должники находимся пред Ним, что ни делаем ради Его, яко ничем и никак не можем Ему возблагодарить. Ибо заслуги Его, ради нас учиненныя, суть бесконечныя, как и Сам бесконечный, яко Бог, и мы – создание Его, душа и тело наше – Его, и весь состав наш – Его, и что живем и движемся – Его милость есть, и живот временный и вечный наш Ему приписать должно. Его хлебом питаемся, Его питием прохлаждаемся, Его одеждою одеваемся, Его светом просвещаемся, Его огнем согреваемся, в Его покоях живем и прочая, и что хочем и делаем Ему угодное, Его благодати приписать должно, яко без Него не можем творити ничесоже¹¹⁷. Что наше собственное? – Немощь, растление, тьма, злость, грехи… Слава Его милосердию!

Спасайся.

Письмо двенадцатое
Что есть вера живая и сердечная?

Резонно ты и о том спрашиваешь: что есть вера живая и сердечная? Ибо без той человеку спастися невозможно. Хотя и от вышеописанного моего письма можешь познать тую¹¹⁸, однако ж я тебе из Святого Писания отвещаю, да лучше познаеши и утвердишися в том.

Иаков святый апостол глаголет всякому от нас¹¹⁹: покажи ми веру твою от дел твоих¹²⁰. Видишь, что веру живую от дел¹²¹ должно показать. Я коже естественного человека живность познается от действий, дыхания, движения, речей, дел, ядения и прочего, – тако живность веры, живущия в сердце человеческом, познается от дел добрых, страха Божия, любви, терпения, кротости, милосердия, воздержания, верности, истины и прочего; и якоже доброе древо от добрых плодов, тако христианин, веру живую и сердечную имеющий, от добрых дел показуется. Якоже бо древо доброе не может творити злого плода, тако истинный христианин, пока живую веру имеет, не может злого дела творити. Всяк бо рожденный от Бога греха не творит, яко семя Его в нем пребывает: и не может согрешати, яко от Бога рожден есть¹²². И ты того раба за верного своего раба имеешь, который нелицемерно тебе работает и во всем повеление твое исполняет: так и христианин, тот Богу верный раб, который верно Ему работает и заповеди Его исполняет. Тако Авраам праотец показался¹²³верным Богу рабом от послушания: по повелению Его вознес Исаака, сына своего, на жертвенник¹²⁴. Тако и Раав, блудница, верная Богу от дел показалася, приемшая сходники¹²⁵, от Иисуса посланныя соглядати град Иерихон, и сокрывшая в дому своем, и иным путем изведшая их¹²⁶. Тако и прочий вернии и святии, как Ветхого, так и Нового Завета, от дел своих добрых показали в Бога веру свою. Бог глаголет в Писании всякому от нас: Аз есмь Господь Бог твой¹²⁷. Аще убо ты Его за Бога твоего признаешь, чего живая вера требует, и познаешь, Кто Он и чего от тебя требует, – как не будешь Его почитать верою, страхом, любовию, послушанием? Сего бо всего вера твоя в Него от тебя требует. Како не будешь со тщанием, по слову Его, жити, когда точно познаешь, что слово, в Писании Святом содержащееся, есть слово Божие, и как ко всем, так и к тебе глаголет Он тамо: веруй, люби, буди милосерд, отпущай обиды, терпи, просящему дай и прочая? Самое бо слово сие, яко слово Бога твоего, поощрит и подвигнет тебя к послушанию. Како бо не подвигнет, когда сердечно веруешь, что Он твой Создатель, Промыслитель, Хранитель, Защитник, Питатель, высочайший Благодетель и все твое блаженство временное и вечное, еще же и Судия праведный и Мститель за ослушание?.. Царя своего земного, яко царя, и отца по плоти, яко отца, паче же и всякого человека почтенного почитаешь: како Бога, Небесного Царя и Отца, создавшего и искупившего тебя, и пекущегося о тебе, Которому всякое колено небесных и земных и преисподних со страхом покланяется¹²⁸, у Которого в руце¹²⁹ ты и весь свет, – како, глаголю, почитать не будешь?., не будешь любить, яко Создателя и Отца твоего; не будешь верить, яко истинному и неложному; не будешь бояться, яко страшного и нелицеприятельного Судии?.. А отсюду, как от источника, добрыя дела проистекут. Вера научает человека и показует ему, что как ради всех, так и ради его Бог Сына Своего не пощадил¹³⁰ и в мир послал на спасение всех: как убо и к пославшему Отцу, и к посланному Его Сыну сердечного благодарения не будет показывать и сего великого дела высоко, паче всего сокровища мира, не будет почитать? Верное сердце знает, что Бог, Создатель, Искупитель и высочайший его Благодетель, всяким грехом оскорбляется, прогневляется и раздражается: како убо не будет подвизаться противу всякого греха, которым Бог его раздражается?.. Человека, благодетеля малого, не хочешь прогневать: Бога ли восхощешь, Благодетеля, грехом прогневать? Вера знает, что противу греха стоять, и победить того своею силою, и истинную добродетель творить не может; сего ради воздыхает и усердно молится к Богу своему, чтобы помог Сам в том. Вера, ведая, что христианское наследие не в мире, но на небеси, где и Отечество их сокровенное есть, сего ради на оное взирает, к оному стремится и постигнуть тщится; чего ради в мире ничего: ни чести, ни славы, ни богатства, ни сладостей, чего сыны века сего ищут, не хощет, и ни к чему не прилагает сердца своего, и всего: пищи, пития и прочего – ради нужды и немощи плотской употребляет, и крайне опасается, чтобы оного наследия не лишиться: сего ради со страхом и трепетом спасение свое соделовает ¹³¹. Словом, верное сердце в мире сем обращается, как путник на пути, как странник и пришлец на чужой стороне, как изгнанный от отечества и дому своего: не имеет бо зде пребывающаго града, но грядущаго взыскуera¹³², егоже Содетель и Художник Бог¹³³. Видишь убо отчасти, что есть истинная и живая вера, то есть которыя живность от действий и дел добрых показуется. Сей живой вере противополагается мертвая вера, о каковой святый Иаков апостол написал: якоже тело без духа мертво есть, тако и вера без дел мертва есть¹³⁴. Мертвую веру имеют, которые христианское имя имеют, но не по-христиански живут; которые чают или говорят только, что написано в Символе: чаю воскресения мертвых, но противно¹³⁵воскресению мертвых живут; слышат в Писании о вечной жизни и славе ея, но к мирским вещам, чести, славе, богатству, роскошам прилепилися и мир сей как отечество и рай себе поставляют¹³⁶. Мертвую веру имеют, которые в приданое дочерям своим многого не жалеют богатства, а ради имени Христова просящему или ничего не дают, или копейкою и деньгою¹³⁷ довольствуют. О таковых Иаков апостол глаголет: Лще же брат или сестра наги будут, и лишени будут дневныя пищи, ренет же им кто от вас: идите с миром, грейтеся и насыщайтеся: не даст же им требования телеснаго, кая польза?¹³⁸ Таковые люди живут миру и прихотям своим¹³⁹, яко им угождают, а не Богу, Которому не угождают послушанием; Богу они мертвы суть, хотя и живут. Как? – Рассуждай. Как мертвый не слышит и не внимает, что́ ему ни говорится, тако сим духовным мертвецам что́ ни говорит Бог в Писании – не внимают тому. Слово Божие им так, как глухому пение, и как к иным, а не к ним, говорится слово. Мертвая вера тогда в человеце оживляется, когда в нем оживляется Божие слово, и начнет человек в себе мыслить, что и ему Бог в Писании Своем глаголет и повелевает, как и прочим людям, и по слову Его святому начнет нравы свои исправлять; а о прежнем житии неисправном с истинным желанием и сокрушением сердца будет каяться. Всегда в вере истинной и живой предходит истинное покаяние и от греха обращение к Богу, без какового покаяния и обращения вера быть не может истинная. Почему и сказано от Спасителя¹⁴⁰: Покайтеся, и веруйте во Евангелие¹⁴¹. Видишь, что перво полагается покаяние, а потом вера. Покаяние бо истинное – которое заключает ненавидение греховного жития и за тое истинное сокрушение и желание очищает сердце и уготовляет к восприятию веры во Христа, в Евангелии проповедуемого, Которого кающееся сердце как своего Искупителя приемлет и Его благодатию утешается.

Спасайся.

Письмо тринадцатое
Об истинном покаянии и сокрушении

Хощешь ты лучшего изъяснения о покаянии и жалении¹⁴²истинном: правое и доброе сие твое желание есть. В истинном бо покаянии и жалении все христианское житие состоит; а житие истинного христианина, как видим из псалмов и прочих святых книг, не иное что есть и должно быть, как всегдашнее покаяние до кончины его. Видал ли ты, что делает сын, когда отца своего, от которого рожден и воспитан, ослушанием и грубыми поступками оскорбит? Окаявает себя, плачет и сердцем сокрушается, и судит¹⁴³ себя достойным наказания отча, ради¹⁴⁴ того единого, что отца своего прогневал и оскорбил. Сей пример научает нас каятися и жалеть, что грехами Бога прогневляем и оскорбляем. Аще сын по плоти, отца своего прогневав, жалеет, тужит и окаявает себя, кольми паче христианам должно жалеть, сокрушаться, тужить и окаявать себя и достойными наказания признавать, когда прогневают Бога, Небесного Отца, Который есть едина любовь, благостыня и святость. Тяжко отца-человека, от которого родились мы, прогневать: несравненно тяжчае Бога, Творца и Промыслителя, прогневать. Рассуди только, что Бог нам сделал и делает. Он нас и родителей наших создал, и создал нас не скотами, птицами и прочими животными, но человеками разумными. Не Его ли солнце, месяц и звезды, которыя светят нам? Не Его ли облака, которыя, как мехи, воду по всей вселенной разносят и изливают на нас и на нивы наши? Не Его ли воздух, который сохраняет дыхание и жизнь нашу? Огнь, который согревает нас и пищу нашу варит, – Его есть; вода, которая напояет нас и скотов наших, хлеб, которым питаемся, одежда, которою одеваемся и согреваемся, – Его есть; домы наши, в которых живем и упокоеваемся, – Его суть. Словом, в благодеяниях Божиих заключены так, что и минуты без них не можем пробыть. Помысли сатанинскую на нас лютость и неукротимую вражду: он на нас непрестанно воюет, подкладывает сети, копает ров и, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити¹⁴⁵. Бог нас хранит, не допущает ему нас погубить, и, что удивительнее, человек грешит, но Бог его хранит; человек отдает себя врагу, но Бог ему не дозволяет его взять и в погибель свести; человек от Бога отступает, но Бог его еще не оставляет; человек Бога прогневляет, но Бог еще милости Своея¹⁴⁶ от него не отнимает: иначе в единой минуте погиб бы человек, ежели бы отнял Бог Свою всемогущую руку от него, хранящую его. Ибо сатана того и наблюдает¹⁴⁷, чтобы человека оставленного видеть и тако погубить. Смотри благость Божию, которая и врагам благотворит; смотри и лютость диавольскую и берегись. Что, когда тое великое Его дело рассудим, что Он ради нас, падших и отступивших от Него, Единородного Своего Сына не пощадел, но за нас предал Его¹⁴⁸, да спасемся, – что от сего, аще не¹⁴⁹ горячая к нам любовь Его, познается? – О сем Сам Единородный Сын Его возглашает и тую Его любовь в удивление представляет нам, глаголя: Тако возлюби Бог мир, яко и Сына Своего Единороднаго дал есть, да всяк, веруяй в Онъ, не погибнет, но имать живот вечный¹⁵⁰. Видишь благость Божию и любовь к нам: но смотри и рассуждай человека-грешника, который бесстрашно закон Божий нарушает, – неблагодарность, грубость, невежество и бесстыдство. Должно было человеку непрестанно и, как сказать, частее Богу благодарить, нежели дыхать¹⁵¹, но он неблагодарен Ему является; должно было человеку всегда и везде Бога поминать с любовию, но он забывает Его и благодеяния Его; должно было с высоким и наибольшим благоговением везде и всегда Бога почитать, яко вездесущего, и сохраняющего, и благодетельствующего, но он преступлением закона Его бесчестит Его, якоже Апостол глаголет грешнику: преступлением закона Бога безчествуеши¹⁵². Бесчествует Создателя, Промыслителя, Хранителя, Благодетеля своего высочайшего, бесчествует Того (О, долготерпения Божия! О, слепоты человеческия!), – Того бесчествует, Которого Ангели и Архангели со страхом, благоговением и любовию непрестанно почитают, поют и поклоняются. Грешник недостоин жить на земле, яко грешник, но Бог живот его хранит, и не токмо хранит, но и благодетельствует ему. Но грешник того не чувствует и Благодетеля своего презирает. Не престает Бог благотворить грешнику, но не престает и грешник Благотворителя раздражать. Неизреченна благость Божия: несказанно и невежество и неистовство грешника; делает Богу грешник так, как тот человек, который питателя и хранителя и защитника своего поносит и ругает. Не видит сего грешник, яко¹⁵³ ослеплен грехом; но когда открыются ему очи внутренния, тогда увидит и познает сие за истину. Тогда, когда в вышеписанное рассуждение войдет человек, породится в нем истинное сокрушение, жаление и стыд; тогда признает себя достойным всякого наказания; тогда будет себя достойно окаявать, на себя негодовать, гневаться, искать источника слез и паче всей твари себя понижать, и признает себя недостойным хлеба и малейшего Божия благодеяния. И сие-то есть печаль по Бозе, которая покаяние нераскаянно во спасение соделовает¹⁵⁴. Таковую печаль имеющий лучше восхощет умрети, нежели согрешити, – каковую печаль как себе, так и тебе иметь от сердца желаю.

Спасайся.

Письмо четырнадцатое
Грешник, своими грехами оскорбляющий Бога, достоин вечной смерти

Видно, что ты понял добре, что грешник недостоин жить на земле. Я тебе еще на то придаю¹⁵⁵ изъяснение. Знаешь ты, что земного царя бесчестие смертною казнию награждается и обесчестивший смерти по законам предается, аще царь от единой своей милости его не простит. Рассуди же, что царь земный пред Божиим величеством? – Есть как ничто, яко человек смертный, как и прочий человеки. Теперь возьми в рассуждение грех, которым грешник Бога оскорбляет и бесчестит. Ежели царю земному досадивший человек повинен смерти, кольми паче достоин смерти, не токмо временной, но и вечной, грешник, который Богу бесконечному досаждает и, что горше того, не престает досаждать нераскаянным житием. В той самый час достоин умереть и погибнуть грешник, в кой согрешит противу совести, а паче, когда грехи ко грехам прилагает; но благость Божия еще милует его, еще не казнит его Бог человеколюбивый, не казнит достойного казни, – которая благость на покаяние грешника ведет¹⁵⁶. Видишь, что грешник недостоин жить, и благость Божия есть, что всякий грешник еще не погиб. Аще же жития недостоин, но смерти повинен всяк грешник, то достоин ли, чтобы на него сияло солнце, луна и звезды? достоин ли, чтобы питался и прочими благими¹⁵⁷ Божиими утешался? Воистину недостоин. Но благость Божия и недостойного удостоевает: солнце Свое сияет на злыя и благия, и дождит на праведныя и на неправедныя¹⁵⁸. От сего учись познавать, что никтоже благ, токмо един Бог¹⁵⁹. Кто бо от человек¹⁶⁰ так добр, кроток и долготерпелив есть, который тако врагам своим благодетельствует? Скоро человеческая кротость пременяется. Сего, так благого, кроткого, долготерпеливого и человеколюбивого Бога оскорбляет человек, когда согрешает и нарушает Его святый закон. Видишь, что хотя бы муки вечныя и вечного живота не было, то нам должно скорбеть, тужить, негодовать, гневаться на себя, плакать и рыдать, когда Бога нашего, толь благого и человеколюбивого нашего Отца, грехами нашими прогневляем. Бог бо Сам в Себе любви и высочайшего почитания достоин. Ежели доброго человека, от которого и благодеяния не видим, любим и почитаем за то едино, что добр, и крайне бережемся оскорбить его, кольми паче Бога, Который наш есть Создатель, Промыслитель, Хранитель, Питатель, Защитник, Помощник и, да вкратце скажу, высочайший Благодетель и человеколюбивый Отец, любить и почитать, сколько можем в немощной плоти, должны и крайне берещися¹⁶¹ Его оскорбить, яко единого Благого. Поверь, возлюбленне, что лучше человек изберет умереть, нежели Бога грехом оскорбить, когда войдет в правильное о Боге рассуждение, Которого благость столь велика, сколь велик Сам Он, и столько Его благодеяний, нам показанных, сколько тварей созданных и сколько дел Его преславных, нас ради сотворенных от Него¹⁶², и сколько дней, часов и минут от рождения нашего прошло. Ибо без Него и благих Его и минуты жить не можем. В Нем бо живем, и движемся и есмы¹⁶³. Видишь, что грешник недостоин жити, а что живет, то благости Божией приписать должно, которая его на покаяние ведет ¹⁶⁴. Аще жити недостоин, кольми паче благодеяний Божиих недостоин. Большия бо благости дело есть – не токмо жити грешнику дать, но и благими его, недостойного живота, снабдевать. Как – рассуждай от следующего примера. Аще бы царь врагу своему не токмо живот даровал, но и благодеяниями своими его награждал, – не всяк ли бы удивился такому делу? Воистину вси бы тому удивлялися. Тако Бог творит, Который не токмо не казнит смертию беззаконников, достойных смерти, но и благая Своя¹⁶⁵ им подаст, ожидая их обращения и покаяния, как выше сказано. Отсюду познаем, коль благ Бог наш есть, Которого благости и человеколюбию себя и тебя поручаю.

Спасайся.

Письмо пятнадцатое

Истинно спасаются только кающиеся, а не кающиеся – погибают

Понеже печаль, яже по Бозе, покаяние нераскаянно во спасение соделовает¹⁶⁶, по апостольскому учению, то в сей нужно нам всегда поучаться и иметь ее, да принесем Господу нашему жертву живу – дух сокрушен. Того ради и я еще о том же пишу, да вкоренится она в сердцах наших, – что наипаче от рассуждения Божиих свойств почерпаю и тебе сообщаю.

1) Из Святого Писания видим, что Бог наш так велик есть, что весь свет и вси языки¹⁶⁷ пред Ним как ничто; когда вси люди и весь свет как ничто пред Ним, кольми паче един человек. Но сия бедная тварь, малая горсть земли, прах и пепел, так великого Бога, когда грешит, раздражает. Кто дерзнет земного царя раздражить? Бога, Царя небесе¹⁶⁸ и земли, непостижимого в величестве, человек смертный не боится раздражать.

2) Бога нашего так страшная¹⁶⁹ слава есть, что Его вси Ангели боятся и трепещут, повеления Его с радостию и со усердием исполняют, поклоняются Ему и Трисвятую песнь поют Ему: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф, полны суть небеса и земля славы Его¹⁷⁰. Человек, земля и пепел, не трепещет славы Его, но не престает раздражать Его!

3) Бог наш везде и на всяком месте есть: почему, когда человек грешит, пред Богом грешит, а тако не отдает Ему должного почитания. Кто дерзнет пред царем земным бесчинствовать? Разве безумный. Ибо бесчинием бесчестие и досаждение царскому лицу делается. Человек согрешающий не стыдится и не ужасается пред Божиим присутствием бесчинствовать, и тако бесчестие и досаждение Ему показывает.

О, когда бы показалася хотя мало человеку Божия слава, неотменно бы пал бездыханным, якоже апостоли, услышавше только Божий глас, пали ниц и убоялися зело¹⁷¹. Но ослепленный не рассуждает сего.

4) Бог наш истинен есть, так что когда обещает что, тое неотменно будет, и чим грозит нам, то непременно сбудется: обещает вечный живот и грозит вечною мукою, но грешник тому не верит, ибо не кается истинно, без чего и муки избежать, и вечный живот получить невозможно. Кающийся бо истинно спасаются только, а не кающийся погибают. Не кается же, яко от грехов отстать¹⁷² не хощет. О, ежели бы он истинно, действительно и живо уверился о вечной муке и вечном животе, в непрестанном бы сокрушении и печали был, убегая всякого греха, и всячески старался, и воздыхал, и молился Богу, дабы муки убежать и вечный живот получить, – что на истинно кающихся примечается. Но, к своему бедствию, не верит, и так Бога истинного лживым делает. Не веруяй Богови, лжа сотворил есть Его¹⁷³. Такожде, когда слышит в Писании Святом, что Бог, яко праведен, воздаст всем по делам их – благотворцам добро, а злотворящим зло, – не внимает и не верит тому. Ибо ежели бы верил, непременно бы уклонялся от всякого зла и тщался бы творить всякое добро, надеяся от Бога обещанное добро получить и от зла избавиться. Человек обещает и верует тому, яко видит, что обещается, и боится того, чем грозит, яко пред глазами его обращается; Бог обещает и грозит, но он не верит, яко не видит, что обещается и чим угрожается, и так хулит Бога. Сего ради неверие тяжкая есть хула на Бога и корень всех злых¹⁷⁴.

5) Бог наш есть высочайший Благодетель: создал нас, питает, одевает, сохраняет нас, солнце на нас сияет и дождит, домы и покой нам и прочая благая Своя подает нам – и не любим Его, но раздражаем и преогорчеваем Его. Человека-благодетеля, который не своим, но Божиим добром благотворит нам (все бо Божие есть добро), любим и благодарим; но Бога-Благодетеля, Который Своим добром всегда и на всякую минуту снабдевает нас, так, что без добра Его и минуты прожить не можем, – не любим и не благодарим, но паче оскорбляем и прогневляем. Толикая наша к Богу неблагодарность!

6) Писание Святое как благоприятное Послание чрез пророков и апостолов послал нам, в котором волю Свою святую открывает нам, и как светильник нам, во тьме неведения пребывающим, постановил, и как врачебницу ради исцеления немощей наших подал, и как хлеб духовный, питающий души наши, и как источник живый, прохлаждающий нас, даровал нам: но все тое презираем и слова Его и Его Самого не любим, но паче раздражаем.

7) Единородного Сына Своего ради нас в мир послал, да благодатию Его спасемся, – что верх есть всех благодеяний, – но мы как посланного Сына, так и пославшего Отца не любим, не благодарим Ему за так великое дело Его¹⁷⁵. Какая большая может быть неблагодарность? Сего ради самое небо и земля, вси святии Ангели и избраннии Его вознегодуют на нас за сию нашу неблагодарность, аще не обратимся к Нему с чистым покаянием и жалением и сокрушением сердца.

8) Бог весьма желает, и аки алчет и жаждет нашего спасения, так что и Сына Своего Единородного нашего ради спасения не пощадел, но за нас всех предал Его¹⁷⁶. Но мы нераскаянным нашим житием сей Его спасительной воле противимся и так весьма Его оскорбляем. Такая наша слепота, развращение, злость, и такая тьма и ожесточение объяли сердца наша! Что Бог мог соделать более нам, когда и Сына Своего ради нас не пощадил? Но мы всю тую Его благодать пренебрегаем. Так нас сатана уязвил! так помрачил тьмою своею! так ожесточил злобою своею! Рассуждай сии пункты, наипаче во уединении и в нощное время, испомощию Божиею породится дух в тебе печали по Бозе, сокрушения и умиления.

Спасайся.

Письмо шестнадцатое
Христианин, который живет нечестиво, не имеет надлежащей веры

В том ли ты сумнишься, что не верит христианин слову Божию, который зле живет? Воистину, ответствую тебе, тако есть, воистину нет надлежащей в нем веры. Примечай и рассуждай следующая ¹⁷⁷.

1) Кто дерзнет пред царем бесчинствовать, яко¹⁷⁸ видит его пред собою? Кольми паче дерзнул ли бы христианин грешить и закон Божий нарушать, когда бы точно верил, что Бог с ним есть, Который, как слово Божие учит, на всяком месте есть и все – и самое тайное помышление, начинание, намерение, не токмо явное дело – видит; не всегда ли бы трепетал и всякого зла уклонялся, ради присутствия Божия, да присутствующего Бога не прогневает? Но ослепленный не видит того, не помышляет. Пред царем земным, человеком, трепещет: пред Богом ли, Царем Небесным и страшным, Который и самим царям страшен, не будет трепетать, ежели верою видит Его пред собою?

2) На суд человеческий, где много может хитрость, красноречие, злато, сребро и предстательство, позываемый как приготовляется – думает человек, чтобы не посрамиться и временной казни не подпасть, – сам ты знаешь: к Суду ли Христову, где Судия – Бог, и все наше дело, слово и помышление знает и судит по делам, а не по лицам и никакого извинения и предстательства и даров не приемлет, не тщался ли бы приготовляться покаянием, сокрушением сердца, удалением от всякого зла, воздыханием и усердною молитвою, что единое Оного Судию умилостивляет, ежели бы истинно и действительно верил тому? А паче, что Суд оный Страшный нечаянно¹⁷⁹будет, как слово Божие учит. Человеческого суда, от которого и виноватые часто правыми отходят и который только временной предает казни, боится: Божиего ли Суда, от которого виноватые виноватыми отходят и вечной предаются казни, не будет трепетать? – Невозможное дело сие есть.

3) Временной казни и смерти боится человек и убегает таких дел, которые по законам гражданским смерти предают, яко видит казнь на прочих: вечной ли казни, муки, огня и прочего горчайшего страдания адского, в котором грешники без конца будут мучиться, не ужасался бы, ежели бы точно верил слову Божию, которое о том возвещает, и от всякого бы греха, который к оному мучению приводит, не уклонялся, не плакал бы, не творил бы истинного покаяния, дабы от того мучения избыть? Временной смерти боится: вечной ли не будет бояться, когда верит? – Не может сие быть.

4) Христос Господь глаголет: аще отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный: аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших¹⁸⁰. Аще верит христианин сказавшему словеса сия, Христу, как всякому христианину должно верить, почто ж на ближнего, оскорбившего, злобится? почто или словом, или делом отмщевает? почто не оставляет от сердца, да и самому оставится? Слово бо Христово истинно и не мимоидет: оставляющему оставится, и не оставляющему не оставится. А когда не оставится, что оттуду следует, как что за вси грехи, делом, словом и помышлением соделанные, будет страдать во огне вечном и правде Божией платить?

5) Паки ¹⁸¹, когда верит христианин, что снабдевающему нищих и бедных ради имени Христова воздастся по воскрешении праведных¹⁸²,– почто ж не делает милости им, паче, когда сие Христос Себе вменяет?¹⁸³

6) Паки, когда верит христианин, что будет вечная жизнь, блаженство и слава вечная благочестно живущим о Христе, то почто того усердно не ищет? почто славы, чести и богатства в мире сем ищет? почто мир сей за отечество имеет? Как люди стараются, сколько трудов полагают, чтобы богатство собрать! В какие подвиги вдаются воины, чтобы чин временный заслужить! Сколько работают и потеют земледельцы, чтобы плоды собрать! Что тому причина? Понеже видят, чего ради трудятся, и понеже надеются получить, то и трудятся. Знание будущего и желаемого ими добра предходит надежде, а надежда поощряет их ко всякому труду, чтобы получить тое, что знают и надеются получить, хотя то часто и обманывает их надежда. Не все бо человек получает, чего ищет. Смотри, что сыны века сего делают, примечай, как сокровищ своих желаемых ищут: ничто им не тяжко; всякую неудобность, беду и скорбь приключающуюся преодолевают, взирая всяк на желаемое свое сокровище. Христианин, когда точно уверится о вечном животе и несказанной славе оной, не все ли мира сего сокровище, всю мира сего славу, честь, богатство, угодие оставит и к оному единому сокровищу будет стремиться? Не понесет ли трудов и подвигов, чтобы оную жизнь и славу получить? Не пойдет ли тесным и прискорбным путем, чтобы до оныя жизни и славы достигнуть, куды тесным только путем доходят и многими скорбьми?¹⁸⁴ Временное сокровище так усердно ищет человек, которое вскоре оставит, – ищет, яко видит тое: вечного ли, словом не сказанного и умом не постижимого, которое, сысканное, никогда не потеряется, не будет усердно и прилежно искать и все терпеть, чтобы того не лишиться, когда верою увидит тое? – Быть тому невозможно. Поверь, возлюбленне, что человек чрез весь век страдать восхотел бы, ежели бы нужда была, только чтобы оного блаженства не лишиться, ежели бы хотя частицу оного увидел. Так оное велико, так красно, так сладко! Оно различно от Духа Святого в Писании Святом описуется и в пользу и утешение наше представляется нам, да усердно того поищем и благодатию Его получим. Аще убо кто слову Божию верит и в нем открытое оное блаженство оком веры видит, сей непременно, все мирское сокровище оставивши, того единого усердно ищет.

7) Аще бы кто тебя от временного бедствия и смерти избавил, и избавил бы не иным чем, как своим бедствием и страданием самовольным, скажи, пожалуй, как бы ты его любил, почитал, имя его, яко благодетеля своего, везде с любовию и почтением поминал? не все ли бы ты делал, что он хощет? Бесспорна есть сия истина. Аще убо веруешь, что Христос Сын Божий от бедствия и смерти, не временныя, но вечныя, избавил, и избавил не сребром и златом и иною какою тленною вещию, но страданием, кровию и смертию Своею и отворил Небесное вечное Царствие: како не будешь Его, так высокого и великого Благодетеля, любить, почитать, благодарить от всего сердца и во всем Ему угождать? како не будешь усердного и любовного Ему послушания показывать? Малого благодетеля – человека, который временно тебя обдолжил, любишь и высоко почитаешь: как не будешь Того, Который вечно обдолжил, любить и почитать? Но где любовь, где почитание, где благодарность ко Христу у грешника?

Разве в словах? Сие не почитание и любовь, но лицемерство. Многии христиане устами глаголют: почитаем Тя, Христе, поклоняемся, поем и славим, – но делами иное показывают; устами почитают, поют и славят, но беззаконными делами бесчестят. Многии христиане не жалеют на приданое дочерям, на богатые столы, домы, кони, кареты, псовую охоту и прочия суеты много имения изнурять¹⁸⁵, но ради имени Христова или ничего, или копейку подают. Ради временного благодетеля – человека все творят, всякое послушание, всякое угождение показуют люди: ради Христа, вечного Благодетеля, и того показывать не хотят, что человеку-благодетелю показывают. Где убо почитание и любовь и благодарение Благодетелю? А без почитания и любви истинныя – где вера, которую Апостол велит нам от дел показывать: покажи ми веру твою от дел твоих¹⁸⁶?

От сих приведенных рассуждений видишь, что вера есть корень благочестия и источник, от которого, как ручьи, добрыя дела проистекают: от веры страх Божий, презрение мира, умерщвление плоти со страстьми и похотьми, отречение самого себя, то есть гнева, злобы, ненависти, похоти, сребролюбия и прочих недугов, любовь к Богу и ближнему, воздыхание и желание к блаженной вечности и прочая. А от сего разумей, что христианин не имеет веры, который или зле живет, или к миру, то есть чести, славе, богатству и угодию мирскому, пристрастился. Словом, не верит тот слову Божию, который не тщится по правилу слова Божия жития своего исправлять. Како бо не будешь тщаться делать, что повелевается в Писании, когда точно веруешь, что Бог, Создатель и Господь твой, тебе тое повелевает? Царя земного, паче и низшую власть, слушаешь и исполняешь повеление его: Бога ли, Царя Небесного, не будешь слушать и заповедей Его исполнять? Царю земному, человеку, который часто и не стоит в истине, как человек, веришь, что обещает, и ради того служишь ему и боишься, когда чем грозит: Богу ли истинному и неложному не будешь веровать, что обещает, и того надеяться и ожидать, и не будешь бояться, чем грозит, когда точно поверишь слову Его святому? Видишь, что должно прежде поверить слову без сумнения, что оное есть Божие слово, и есть истинно и неложно; и что оно как всякому, так тебе и мне сказано от Бога; и что повелевает, как всякому, так тебе и мне повелевает; и что обещает, как всякому, так тебе и мне обещает; и чем грозит, тем всякому, мне и тебе и другому грозит. Бог бо на лица не смотрит, но всякому слово Свое объявил. Рассуждай сия.

Спасайся.

Письмо семнадцатое
О знаках истинного покаяния

По желанию твоему ответствую и знаки истинного покаяния описываю, которые примечаются из Святого Писания и церковной истории и на нынешних людях, истинно кающихся, и в книгах святых отец и церковных учителей изъясняются. Ты примечай и рассуждай себе, имеются ли они в сердце твоем. Без истинного бо покаяния Евангелие и Христос, во Евангелии проповедуемый, ничего нам не пользует. Пластырь к ране прилагается, и лекарь к больному, признающему немощь свою, приходит: так и утешение евангельское сердцу сокрушенному подается.

1) Переменение сердца в лучшее и исправление жития греховного. Кающийся бо истинно как от прежних отстает грехов, и мерзеет¹⁸⁷, и гнушается ими, так и других бережется.

2) Плоть распинает со страстьми и похотьми ¹⁸⁸, то есть славу, честь, угодие мира сего за ничто имеет; страсти свои – гнев, злопомнение, похоть, ненависть, зависть, сребролюбие и прочая – усмиряет и укрочает¹⁸⁹.

3) Пищи, пития, одежды и прочих вещей посредственных ради нужды, а не ради угодия похотного употребляет, то есть только одежды требует ради прикрытия и согретая, а не красныя¹⁹⁰ одежды; пищи и пития ради подкрепления немощи плотской, а не ради услаждения употребляет. В дому ему равно жить как в богатом, так и в убогом, только чтобы покой был.

4) Поминая прежнее свое беззаконное житие, ужасается Божия Суда, яко тем не иное что заслужил, как осуждение и ад, и усердно молится и падает пред Богом милосердым, дабы помиловал его, но, приводя на память примеры согрешивших и покаянием получивших милость у Господа, и сам тояжде¹⁹¹надеется милости Божия и так надеждою милости утешается. И сей страха и ужаса удар бывает человеку в самом начале покаяния его, так что и к отчаянию его преклоняет. Чего ради таковому грешнику кающемуся нужно прочитывать и памятовать утешительные Писания места, и примеры покаявшихся грешников, и милость получивших, дабы не впал в пагубу всеконечного отчаяния.

5) Рассуждая величество Божие и свою подлость, яко Бога, Создателя, Искупителя и высочайшего Благодетеля своего, Которого должен любить и почитать, раздражал и прогневлял, и Которого Ангели и вси святии со страхом поют и хвалят, он, земля и пепел, не боялся Его, и от Которого бытие свое, душу и тело и весь состав свой имеет, и что живет, и движется, и есть, от Него имеет, и что питается, напояется¹⁹², одевается и прочими благими снабдевается, Божие есть, – такого Благодетеля не любил, но всегда оскорблял, и к Нему неблагодарен был, и Его величеству не отдавал достойного почтения, какового Создатель от создания требует, – сия, глаголю, и прочая рассуждая, окаявает себя, гневается сам на себя, укоряет самого себя, печалится и сокрушается сердцем, а часто и плачется и рыдает; и желает, чтобы того не было, что грешил, но уже что было, того не возвратить. И сия печаль от любви происходит и есть истинная, христианская печаль – печалиться не ради пагубы своей, но ради того, что Бога, Создателя и Искупителя своего, прогневал. Таковую печаль имеющий будет печалитися, хотя бы и муки и Царствия Небесного не было. Ему вместо муки то едино есть, что он Бога, Который есть едина Благость, Любовь, Правда, Святость, Милосердие и бесконечное Добро, оскорбил и прогневал. Сия печаль есть жертва, Богу благоприятная. Тако печалился Петр апостол, от страха отрекшися любимого Иисуса Христа: и изшед вон, плакася горько¹⁹³. И сия печаль вселяется в сердце кающееся от размышления Божиих благодеяний, от грешника презренных¹⁹⁴, и не скоро по обращении, но по немалом времени, – каковую всем христианам должно имети.

6) Истинно кающийся сам себя уничижает как пред Богом, так и пред человеками, рассуждая, что в себе ничего не находит, кроме грехов, растления и немощи: душу имеет, но помраченную грехами, и тело, но растленное темижде грехами; и вменяет себя как град или дом¹⁹⁵, опустошенный и разграбленный от разбойников, или как путника, впадшего в разбойники, которые, совлекше его, и язвы возложше, отыдота, оставивше еле жива суща¹⁹⁶. Чего ради признает от сердца свое недостоинство и, подражая блудному сыну, исповедается пред Небесным Отцом, глаголя: Отче, согреших на небо и пред Тобою, и уже несмь достоин нарещися сын Твой: сотвори мя яко единаго от наемник Твоих¹⁹⁷. И утешается милостию благоутробного Небесного Отца, всем кающимся и ему, яко единому от всех, отверстою.

7) Рассуждая свое недостоинство, признает себя недостойным пищи, пития, одежды, света и прочих благих, от Бога человекам поданных, яко благих Источника и Подателя прогневлял и раздражал, и Которому должен быть благодарен за благодеяния, Тому неблагодарен был и тако себя недостойным сотворил; но паче достойным себя судит быть всякого наказания, не токмо временного, но и вечного, яко вечного и бесконечного Бога раздражал; однако ж утешается Божиею благодатию, во Христе Иисусе обещанною. Сие истинное есть смирение, которое Божию благодать к себе привлекает. Смиренным бо Бог дает благодать¹⁹⁸. И сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит ¹⁹⁹.

8) Прешедшее время, яко во грехах и беззакониях прожитое, оплакивает, и желал бы возвратить тое, но уже что прошло, того не возвратить.

9) Обиду всякую, нанесенную себе, оставляет и, видя ближнего согрешающего, не осуждает, но соболезнует ему, поминая, что и сам в такомжде бедствии был.

10) Ум и сердце свое от времени и мирских вещей отвращает и обращает к вечности и блаженной, и неблагополучной; и усердно тщится и молится, дабы блаженную получить, а от неблагополучной избавитися и прочая. Сии суть знаки истинного покаяния, которого как себе, так и тебе усердно желаю.

Спасайся.

Письмо восемнадцатое
Как искать прощения грехов и исцеления душевных язв?

Как-де грехам отпущения и язвам душевным исцеления искать?

Достойно о сем спрашиваешь, ибо надобно прежде знать источник, от которого целительная сия и животворящая и прохлаждающая нас вода проистекает, и тогда от него почерпать нам с верою подобает, да прохладим души наши, грехами и страхом Суда Божия сокрушенныя. Я тебе на сие из святого Божия слова отвещаю. Сыны Израилевы, исшедшии из Египта и пустыню проходящий, когда угрызаемы были от змиев, взирали на змию, повелением Божиим от Моисея вознесенную, и так от язв смертоносных змииных исцелялися²⁰⁰. Тако нам, угрызаемым от змия адского, змия древнего, диавола, который прародителей наших в рай уязвил, должно взирать верою на Христа Сына Божия, грехов ради наших на Древо вознесенного, и от Него со умилением и сокрушением сердца просить исцеления от язв греховных. Без Него бо исцеления нам не бывает. Ибо Он есть Агнец Божий, вземляй грехи мира²⁰¹. И вознесение оныя змии знаменует вознесение Сына Божия на Крест, якоже Сам Христос о том протолковал: якоже Моисей вознесе змию в пустыни, тако подобает вознестися Сыну Человеческому: да всяк веруяй в Онь не погибнет, но имать живот вечный²⁰². Взирати убо должно на Христа Распятого согрешившему, и к Сидящему ныне одесную Бога очи сердечныя возводить, и тако язвам греховным исцеления просить с верою.

Спасайся.

Письмо девятнадцатое
Все ли грехи прощаются Богом, когда человек, оставив их, кается с сокрушением сердца?

Правильно ты и о сем вопрошаешь: всякому ли греху отпущение бывает, когда человек, оставив грехи, с сокрушением сердца кается? Ибо едина от козней диавольских сия есть, что он обратившегося грешника и кающегося часто злыми и отчаятельными помыслами смущает и так хощет его во отчаяние о милосердии Божии и отпущении грехов вринуть, представляя ему Божие правосудие и глаголя в помыслах: толикая и толикая злая²⁰³ ты соделал; Бог праведен есть, Он всем воздает по делам: Той воздаст и тебе по делам твоим злым; чего ж тебе более надеяться, как Суда Божия и осуждения? – престань убо веровать и прочая. Сего ради отвещаю тебе из Святого Писания, которое всякому греху отпущение и всякому грешнику, истинно кающемуся, прощение и милость Божию обещает. Ты внимай следующим. Святый Иоанн апостол глаголет: кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякаго греха²⁰⁴. Примечай, что кровь Христова очищает грешника от всякого греха. Апостол Павел глаголет: Христос Иисус прииде в мир грешники спасти²⁰⁵. И Сам Христос глаголет: Не приидох призвати праведники, но грешники на покаяние²⁰⁶. Видишь, что нет различия между грешниками, но всех призвати на покаяние, всех спасти пришел Христос. Не сказано, что таких-то и таких призвати на покаяние и спасти грешников пришел Христос, но всяких грешников, какие бы они ни были. Паки Христос глаголет: Прииде Сын Человеческий взыскати и спасти погибшаго²⁰⁷. Видишь, что не сказано: прииде того и того погибшего спасти, но всякого погибшего, кто бы он ни был. Понеже как вси согрешили, так вси и погибли: того ради и Христос пришел всех погибших взыскати и спасти, которые ни покаются и приимут Его за своего Спасителя. Апостол Павел глаголет: Христос за вся умре²⁰⁸. Видишь, что несть разнствия и зде, но за всех и всякого грешника, какой бы он ни был, умре²⁰⁹ Христос. Сего ради всякий грешник, когда истинно покается, спасается смертию Христовою. Истинно сие есть, что тяжко согрешает человек, когда, Крещением святым омовен, уклоняется на путь нечестия и бесстрашно разоряет Божий закон. Тако бо он нарушает свои обеты, которые учинил²¹⁰ Богу и Создателю своему, отстает от Бога и пристает паки к сатане, которого и дел его злых тогда отрекся; погубляет всю тую благодать, которыя от Бога тогда сподобился; делается паки сыном тьмы, который благодатию сделался было сыном света, и, вместо наследия вечного живота, повинен бывает вечной муке. Такому случися истинная притча: пес возвращся на свою блевотину, и свиния омывшися, в кал тинный²¹¹. Но когда тойжде грешник паки к Богу обращается с истинным покаянием, тогда Бог с милостию Своею к нему обращается, и приемлет его, яко блудного сына, и подает ему одежду оправдания, которую на Крещении принял было и потерял нерадением, и делает его паки участником святыя Своея фамилии, то есть верных Своих; тогда ему паки Крещение святое полезно бывает, которое ему, пока в грехах жил, бесполезно было. Ибо обеты, которые он не сохранил, паки возобновил и, признав свою винность, просит у Бога милости и обещается исправно и по-христиански жить и Богу работать, почему и Бог, яко милостив, паки в Свою милость его приемлет. Иоанн святый апостол к верным и Крещением святым омовенным пишет: аще кто согрешит, Ходатая имамы ко Отцу, Иисуса Христа Праведника: и Той очищение есть о гресех наших: не о наших же точию, но и о всего мира²¹². Видишь, что не сказано: легко согрешит, но как ни согрешит, ходатайство Христово согрешившему обещается, ради которого согрешивший от греха очищается. Аще бо Господь нам друг другу повелевает прощать согрешения на всякий день, не токмо седмь крат, но и седмьдесят крат седмерицею²¹³,– нам, глаголю, которые жестокосердечны, немилостивы: кольми паче Сам Бог, естеством благ и милостив, учинит сие. Не сократишася бо щедроты Его, и якоже величество Его, тако и милость Его; велик грех великия и милости Божия требует. Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей²¹⁴, молится Давид. Многии и тяжкии грехи множества и щедрот Божиих требуют, якоже тойжде Давид просит: по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое²¹⁵. Сего ради великий грех соделавшему – к великому Божию милосердию и множество грехов сотворшему – к множеству щедрот Божиих прибегать должно, и тако, идеже умножися грех, преизбыточествова благодать²¹⁶. Бог бо, яко милосердый и хотяй всем человеком спастися и в разум истины приити²¹⁷, всех и всякого грешника призывает к покаянию, да вси, покаявшеся, спасутся, как из всего Писания видно: како убо не приимет всякого грешника, какой бы ни был? и како всякого греха не отпустит кающемуся, Который всякого грешника к покаянию призывает?

Божии бо слова не суть тщетны, праздны и суетны, но истинны. Что обещает, тое непременно будет, и чем грозит, тое последует нераскаянным и ожесточенным. На тое бо и Суд Страшный в Писании Своем объявил, дабы люди каялися и, покаявшеся, убежали страшного изречения; на тое геенну и прочия казни объявил, да покаемся и не впадем в геенну. Так и к покаянию всякого грешника, малого и великого, призывает, да вси покаются и получат от Него милость. У кого великии и многии грехи, на того кающегося великую Свою милость и множество щедрот Своих изливает, яко у Господа милость, и многое у Него избавление²¹⁸. На сие имеем много примеров: кто был Манассия? – великий грешник; Петр отрекся трижды Христа; Давид тяжко согрешил прелюбодеянием и убийством: но, покаявшеся, получили у Господа милость. Такожде читаем и в церковной истории, что многия блудницы, разбойники и прочий тяжкии грешники покаялися и получили у Господа милость. Кто подражал им во грехах, да подражает им и в покаянии, и тако получит милость. На тое бо и примеры сии написаны, да подражаем их покаянию и с ними помилованы будем. Бог бо на лица не смотрит, но всех равно милует кающихся. Не величество убо, не множество грехов погубляет грешника, но нераскаянное житие. Многие и великие и тяжкие грехи со делавший спасется, когда истинно покается: но хотя кто и меньшие грехи делает и нераскаянный пребывает – погибнет. Бог бо судит не согрешивших, но согрешивших и не покаявшихся и не смотрит на тое, как кто жил, но как ныне живет и кается и какое усердие, и какое расположение сердца имеет; не смотрит, что́ делал, мыслил и начинал, но смотрит, что делает, мыслит и начинает, то есть требует пременения и исправления внутреннего и обновления сердечного; и судит человеку не по тому, что делал прежде, но что делает и в чем кончина его постигнет. Тако и правда праведника не помянется, когда совратится, и беззакония беззаконника не погубят, когда беззакония оставит и чистосердечно покается. В чем кончина человека застанет, с тем и пред Судом Божиим явится. Сего ради никому, ни малому, ни великому грешнику, не должно отчаиватися и ожесточатися, но должно всякому чистосердечно обратитися к Богу, и просить, и несумненно ожидать от Него милости, и, пременивше состояние внутреннее на лучшее, от чего и внешния дела добрыя будут, стоять в том начатом добром деле, и противу всякого греха подвизаться, и не попущать никакому греху над собою царствовать, чего истинное обращение и покаяние требует. Рассуждай сия и, всякое сумнение и уныние яко бесовское дело оттрясши, кайся и стой в том до конца – и спасешися: чего как себе, так и тебе от сердца желаю.

Спасайся.

Письмо двадцатое
Что значит переменить внутреннее состояние?

Вижду²¹⁹ я, что тебе и тое не очень понятно, что́ есть переменить внутреннее состояние. Сего ради я тебе, по силе моей, и тое изъясню. Случилось мне в единой книге читать, что некий юноша жил с блудницею, скверною любовию с нею связан; потом, хотя от того скверного дела отстать, удалился от нея²²⁰ на время и несколько в удалении промедлил, но когда почувствовал в себе угасшую к ней любовь, возвратился в дом и, по случаю сретившись с нею, молча мимо прошел, и когда на другий день, сретившися с нею, такожде ничего не говоря ей, мимо прошел, она ему сказала: Что ты не узнал меня? ведь-де я тая-то. На что ей он отвещал: Но я не тот. Видишь перемену внутреннего состояния в юноше? Не тот сделался, который прежде был, из любодея стался целомудренным. Надобно и всякому грешнику не тем сделаться, каковым прежде был, когда хочет истинно покаяться; надобно умереть греху, когда хочет жить Богу; не работать миру, когда хочет работать Христу. Ибо и греху и Богу жить, и миру и Христу работать – невозможно²²¹. В человеческом сердце злонравие крыется²²², то есть гордость, ненависть, зависть, гнев, злоба, нечистота, сребролюбие, или любостяжание, славолюбие, любочестие и всякое зло, от первородного греха прибывшее, – все сие делает человека злым и нечистым пред очами Божиими. Все сие надобно человеку умерщвлять и не попущать, дабы в действие происходило, и как возрастающия отрасли на древе отрезывает садовник, так человек должен отсекать бесчинныя и богопротивныя оныя движения; и так с помощию Иисуса, Потребителя греха и всея силы вражия, очищать сердце свое; а чем тщательнее от вышереченных скверн очищать себя будет, тем лучшая перемена состояния внутреннего будет. Якоже чем более очищается источник, тем чистейшая вода будет; чем более моется и отирается тело, тем белейшее бывает; чем более обрезывается древо от вредительных отраслей, тем множайшие и лучшие плоды приносит: тако и внутреннее состояние тем лучше бывает, чем усерднее его человек тщится переменить на лучшее. Но, чтобы человеку переменить себя на лучшее, надобно, во-первых, познать бедное сердца состояние, якоже хотящему исцелитися от болезни надобно прежде познать болезнь. К сему познанию нужно чтение Божия слова и прочих христианских книг, которыя показуют и открывают бедность и окаянство сердечного нашего состояния и научают, како тое исцелять и переменять. Нужно размышление о действиях и движениях, от сердца происходящих, которое само в себе не иное что, как смрадный бесчиния и злонравия запах издает, а паче всего нужно есть²²³ внутреннее и внешнее искушение: оно бо, как рвотное лекарство показует крыющиеся худые соки в желудке и извергает, так искушение показует, что́ у кого крыется в сердце; и как веред, хотя и болит и тяжек всегда, но когда прикасается и ударяется, тогда наипаче познается его болезнь и тяжесть: так и человек, хотя и знает, что крыется у него в сердце, но в нашедшем искушении более и лучше тое узнает. Искушение все тайное и сокровенное открывает и человеку самого себя пред глазами поставляет. Видим сию истину при случаях. Скажи, когда гнев, крыющийся в сердце нашем, познаем? Не тогда ли, когда нас обидит кто? Зависть когда показывает себя, разве²²⁴ при похвале и благополучии другого? Похоть нечистая от видимой или виденной доброты²²⁵ личной наипаче разжигается; негодование и роптание в несчастий и нашедшей беде является. Многии в счастии дерзают и великодушными себя оказывают, но в беде пришедшей упадают, малодушествуют и от боязни отчаяваются; многии мнятся в благополучии на Бога надежду иметь²²⁶, но в нашедшей буре показуется, что не на Бога, но на человека, сребро и злато надеются, когда от тех помощи ищут в печали. Видишь, как искушение открывает, что в сердце нашем содержится, а отсюду видно, коль полезно есть искушение к познанию внутреннего состояния. А познавшему немощи своя надобно их целить истинным покаянием, жалением и призыванием Иисуса Христа, Врача душ и телес; якоже немощный телом не пренебрегает о себе, но лекаря призывает и просит от него исцеления, тако наипаче нам, христианам, видя в себе, то есть в душах наших, многоразличные недуги, которыми души наши расслабляются и к вечной смерти клонятся, не должно коснеть и медлить и нерадеть, но призывать Иисуса Сына Божия и от Него исцеления просить. Един бо Он сии недуги как ведает совершенно, так и исцеляет, не былием, но словом единым. Требуется же и от нашей стороны труд, тщание, подвиг и неусыпное старание. Тело немощное тщимся целить, хотя и знаем, что в землю обратится: кольми паче об исцелении души тщаться должно, которая есть бессмертна. Что убо пользует²²⁷ тело здравое иметь, а душу немощную? Лучше телом гнить, а душою здравствовать, нежели телом быть здравому, а душою немощному. Лечи или не лечи тело, однако ж согниет: а когда душа здрава будет, то и тело, в воскресение общее соединившися с душою, оздоровеет, и в бессмертие облечется, и в прекрасный вид о деется.

Видишь, что есть изменить состояние внутреннее. К пременению внутреннего состояния надлежит и мира сего презрение, то есть не иметь в мире сем чести, славы, богатства и угодия, но обратить ум и сердце свое к вечности; о том едином помышлять, как бы, благодатию Божиею, избежать неблагополучныя вечности и получить благополучную. О том у всякого христианина тщание неусыпное должно быть. Преходит во образ мира сего²²⁸. Сегодня человек живет, а утро²²⁹умирает и оставляет мир, и с миром всё, честь, славу, богатство и всякое угодие, и богатый бывает как нищий, и славный как подлый, и благородный как худородный, и господин как раб. Тако, когда переменится сердце, или внутреннее состояние, тогда от премененного сердца последуют начинания, дела, слова и все житие, подобное тому: тако от источника очищенного чистая вода течет, от доброго древа добрые плоды рождаются и прочая. И к сему много труда, тщания и подвига требуется; глубоко бо сердце человеческое растленно и поврежденно ядом первородного греха и трудно и мало от кого познавается, разве от тех, которые в том поучаются и в различных искушениях бывают: искушение бо, как выше сказано, открывает, что в сердце нашем сокровенно есть.

Спасайся.

Письмо двадцать первое
Что значит жить для греха и что значит жить для Бога? Почему следует презреть мир, если он создан для нас? О бессмертии, красоте, благородстве и достоинстве души человеческой

Два вопроса ты задал мне: 1) что есть жить греху и что – жить Богу? 2) ради чего мир презреть, яко он ради нас создан? – на которые я тебе по силе моей отвещаю.

1) Знаешь ты, что мертвый человек не слышит, что ему ни говорится и приказуется: так и духовно мертвый не слушает и не внимает, что ему Бог в слове Своем глаголет, но делает только тое, что похотливое сердце его хощет. Таковый человек Богу мертв²³⁰, яко не живет Ему, но своей злой воле, понеже не тое делает, что Бог хощет и велит, но что страстная плоть; живет же греху, потому что греха, который в сердце живет, слушает и ему повинуется. Якоже раб тому господину живет, которого слушает, и которому повинуется, и которого волю исполняет, тако и человек Богу живет, когда Богу повинуется и волю Его творит; греху живет, когда греху повинуется и творит его. И тако всякий человек или Богу живет, или греху: кто в истинном покаянии находится и заповеди Божии, в которых воля Божия изображена, исполняет, тот Богу живет; кто в нераскаянии имеется и грех творит, тот не Богу, но греху живет. Сего ради Богу живущий называется рабом Божиим, яко работает Ему творением воли и заповедей Его; а живущий греху рабом греха называется, яко делает тое, что грех хощет, по писанному: всяк творяй грех, раб есть греха²³¹, А что невозможно и греху и Богу жить, то сие отсюду бывает, яко Бог запрещает тое, что грех или похоть греховная хощет и советует. Бог запрещает гневаться, злобиться, отмщевать, блудодействовать, красть, злословить и прочая, но к тому похоть влечет; и так невозможно и похоть слушать, и Бога, и похоти жить, и Богу. Никто бо не может двум господам работать²³².

На вторый пункт отвещаю.

1) Что ни есть в мире сем или драгое, или красное и приятное людям, то есть богатство, злато, сребро, убор, камение драгое, украшение строений, домов, коней, карет, платья, лиц, честь, слава, власть и прочее, что очесам и прочим чувствам и похоти приятно, – все тое минуется и отходит от нас, как и сам мир, как Апостол учит: мир преходит, и похоть его²³³. Во время бо смерти все оставляем, и не токмо тое, что имеем, но и самый мир, и самое тело оставляем; а отходим токмо душами отсюду, ничего с собою не относим. На что ж о том стараться, что сегодня или утро оставим?

2) Всяк человек, живущий на земле, есть путник. На путь жития сего восходит, когда рождается; оканчивает путь сей, когда умирает. Почто ж ему искать многого и обременять себя излишним попечением? А естество малым довольствуется. Естество наше пищи, одеяния, пития, дома и прочих нужных требует, а не украшения и сласти. Похоть ищет богатства, украшения и сласти, а естество нужными только пищею и одеянием довольствуется, как учит Апостол: Ничтоже внесохом в мир сей: яве, яко ниже изнести что можем. Имеюще же пищу и одеяние, сими довольни будем²³⁴. Видишь, чему учит Апостол: и в мир ничего не вносим, и из мира ничего не выносим; и самое дело показует тое. А нам пища и одеяние нужно только, что Бог подает всякому от Своей благости. Почто же путнику себя отягощать? Почто искать тое, что с собою из мира не вынесет? Видишь, что прельщаются от мира, которые много ищут в мире; которые прелесть сию познают, когда умирают, но уже поздно. Надобно убо ныне всякому, пока живет, познавать прелесть сию и ничего в мире сем за дорогое не иметь, следственно, и не гоняться ни за чем, и не прилеплятися ни к чему. Все бо в мире сем подобно есть пузырю, на воде являющемуся и исчезающему, или сновидению, или тени и прочая. Едино твердое, постоянное, непоколебимое и никогда от нас не отступающее есть – что вечное есть: того должно тщательно и неусыпно искать, а все временное как ничто иметь. Сию истину из вышеписанных видишь и лучше познаешь, когда будешь умирать. Только от сердца желаю, чтобы ты ныне познал.

3) Из вышеписанного видишь, что мы рождаемся и святым Крещением обновляемся не ради мира сего – иначе бы неисходно должны в мире сем пребывать, – но рождаемся и обновляемся ради перехождения к будущей жизни. Погрешают убо и заблуждают тин, которые зде ищут чести, богатства и славы. Ибо тем своим попечением показывают, что они мир сей за отечество имеют и аки во веки хотят зде жити; они подобно тем людям делают, которые, на малое некое время отъехавше на чужую сторону, заводят тамо недвижимыя вещи, например домы, сады, пруды и прочая, которое всё, возвращаяся в отечество свое, принуждены бывают оставлять и без всего того в дом возвращаться: так и мы на малое некое время в мир сей входим, как в чужую сторону, и исходим из него всяк в свое место: благочестивые в вечную жизнь, нечестивые в вечную муку.

4) Адам, праотец наш, в ран был поселен от Бога²³⁵ и тогда был между Богом и созданием, между небом и землею. И когда по совету лукавого духа обратился к созданию и вкусил от заповеданного древа, тогда отступил от Создателя своего; которую любовь к Создателю своему должен был иметь, тую к созданию Его обратил и так тяжко согрешил – и погиб: тако христианин, банею святого Крещения омовенный и обновленный, поселен в Церкви Святой и пребывает между Богом и созданием, между небом и землею. Бог глаголет всем христианам: Не любите мира, ни яже в мире: аще кто любит мир, несть любое Отчи в нем²³⁶. Христианин, когда обращается к миру и земным, отвращается от Бога и неба, и когда любит создания, отступает любовию от Создателя, и так сердцем своим отступает от Бога и прилепляется к созданию, и, как Адам, всегда руку свою простирает к заповеданному древу. Мир бо сей нам есть как Адаму древо заповеданное, ко искушению нашему положен: к чему мы обратим сердце наше, к Богу или к миру. Когда к Богу обратим, от мира отвратим; и когда к миру обращаемся, от Бога отвращаемся. Мир бо и Бога любити невозможно, как выше сказано: аще кто любит мир, несть любое Отчи о нем. Как бо Адаму не велел Бог вкушать от древа оного, так и нам ныне глаголет: Не любите мира, ни яже о мире. Видишь убо, ради чего должны мы презреть мир, то есть да Бога нашего почтим; мир не любить, да Бога возлюбим; создание оставить, да Бога обрящем; от создания отвратиться, да к Богу обратимся. Как бо не можем и к востоку и к западу, и к небу и к земле купно смотреть, так и к миру и к Богу прилепляться сердцем; и когда очи наши обращаем к земле, отвращаем от неба; и когда обращаемся к западу, отвращаемся от востока: так точно отвращаемся от Бога сердцем, когда любим мир; и когда к Богу сердечно обращаемся, тогда от мира отвращаемся. Едино из двух надобно всякому избрать. Никтоже может двум господам работать: любо единаго возлюбит, а другаго возненавидит, или единаго держится, о друзем же нерадети начнет

5) Душа наша по образу Божию создана, и, падшая, кровию Христовою искуплена, и святым Крещением обновлена!.. о, коль великое благородие, достоинство и красота души! Кровь Христова за нее дана, и образ Божий носит в себе… Честнее неба и земли и всея твари едина душа человеческая. О, любезная, бессмертная и великолепная красота, благородие, честь и достоинство души! Низшая Бога, яко создание Его, и высшая всея твари, яко образ Божий имеет в себе. Так благородную и высокопочтенную душу (О, горе нам, о, бедности и слепоты нашей!) порабощаем бесчувственному и подлейшему созданию, когда сердцем нашим и любовию к нему обращаемся. Должно было, чтобы создание нам работало, на что и создано от Бога: но напротив того делается. Мы созданию, низшему себе, работаем, когда к нему сердцем обращаемся. Видишь, как неприлично и худо делает человек, когда мир любит.

6) Человек, когда от Создателя к созданию обращается любовию, – отпадает от своего истинного блаженства и впадает в истинное окаянство и бедность; и как тот, который, оставивши царя своего, любовию и дружеством к рабам его, низшим себе, прилепляется, делает сам себя бесчестным и бедным, так грешник в бесчестие и окаянство себя предает, который, оставивши Бога, к твари прилепляется. О таковом поется или паче с сожалением и плачем глаголется: человек ²³⁷ в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным, и уподобися им²³⁸. Хотя бо и всякое создание добро, и весьма добро²³⁹, однакож вся доброта созданий от Бога, как от источника, происходит, как и самыя²⁴⁰ создания; и которая доброта во всех созданиях есть, тая несравненным, лучшим и превосходным образом в Создателе имеется; создания вся, как и самый человек, ничто пред Богом. От Бога бо как бытие, так силу свою и доброту свою, как тень от древа, имеют и дотоль пребывают и сохраняются, доколь воля Божия хощет и всемогущая Его сила сохраняет их. Сего ради, когда человек от Бога к созданию обращается – избирает вместо совершенного добра как ничто, и так избирает вместо совершенного блаженства совершенное окаянство и злополучие свое, и сам себя бедным и окаянным делает.

7) Душа человеческая есть дух. Сего ради не чем иным, как токмо единым Богом, яко образ Божий Первообразным своим, удовольствоваться не может. От Бога произошла, Богом и довольствуется. Нет таковыя вещи, которою бы удовольствоваться могла, кроме Бога. Всякая вещь в своем месте упокоевается: тело на земле, яко от земли взятое; воздух к воздуху идет; огнь в высоту стремится; птица на древе, рыба в воде упокоение себе имеет: душа, яко дух, в своем Первообразном Боге. Солнце, луна, звезды и все небо добро и красно, но тело увеселяет; земля со всеми плодами и украшением своим добра, но тело довольствует; вода добра, но тело прохлаждает; сладкое пение птиц, но телу сладкое; приятна музыка, но телу приятна; пища и питие хорошо, но тое и другое тело насыщает и прохлаждает. Так и о прочих созданиях разумей. Но души никакое создание удовольствовать, насытить, прохладить, утешить и возвеселить не может. Есть иный покой, которым упокоевается, есть пища, которою питается, есть питие, которым прохлаждается, есть свет, которым просвещается, есть красота, которою увеселяется, есть центр, к которому стремится и, достигши того, ничего более не ищет. Бог и Божественная Его благодать – душе всё покой, пища, питие, свет, слава, честь, богатство, утешение, радость, веселие и все блаженство, которым тогда удоволится²⁴¹, когда сыщет Его. И чем более ныне ищет Его, тем более желает Его; и дотоль будет желать и желаемого искать, доколь лицем к лицу увидит; и тогда чем более будет пить от сего живого и приснотекущего Источника, тем более будет жаждать Его, без болезни и сытости, чрез всю вечность. Бог бо чем более видится, тем более желается. Отсюду-то бывает, что души духовно печальныя ничто не может утешить, кроме Бога и святого слова Его. А что миром сим душа удоволитися не может, отсюду тое можно познать, что миролюбцы, чем более ищут зде сокровищ своих, тем более желают их и насытитися не могут. Сребролюбцу никакое не довольно богатство: чем более собирает его, тем более желает; желающий чести, чем более возвышаются, тем выше подняться хотят, так что многии, не довольствуяся высоким царским титулом, богами себя называть повелевали, как читаем в историях о царях-язычниках. Роскошники и сластолюбцы сколько выдумывают угодий к удовольствию своему, сколько брашен и питий приятных и прочего, известно всякому, но удовольствовать себя и души своея не могут. Причина сему сия есть, что хотят душу свою удовольствовать тем, чем она не удоволяется. Дух бо есть бессмертный, и потому не тленным и смертным веществом, но живым и бессмертным Божеством удоволяется. Тако бедный человек, потерявши живыя воды Источник – Бога, копает мутные кладези в созданиях и от них ищет своей души прохлаждения! Но копай, копай сколько хочешь, бедная душа, кладезей сих, жажды твоея от них не утолишь, еще и еще будешь жаждать. Знаешь ли, где сыскать живую воду? Слыши, вот призывает к Себе живый Источник: Аще кто жаждет да приидет ко Мне, и пиет²⁴²; и паки: Иже пиет от воды, юже Аз дам ему, не вжаждется во веки: но вода, юже Аз дам ему, будет в нем источник воды, текущия в живот вечный ²⁴³. От сего Источника почерпает душа и прохлаждается, напояется и увеселяется так, что не вжаждется во веки.

8) Известно то, что мир ради человека сотворен, но все в мире вещи суть как следы Божии, и свидетельствуют человеку о Боге, и суть как ручьи, которые ведут человека к оному живому и живота Источнику и показуют Его, и от Него почерпать и прохлаждать души наши научают: кто бы похотел от ручьев пить, видя самый источник живый? Добры суть создания, и добры зело, но несравненно лучший есть Создатель, Который их добрыми сотворил. Создания убо благость и любовь Божию к нам показуют нам и научают нас Бога любить, хвалить и благодарить, яко Создателя и Благодетеля своего, а не себя к люблению представляют; как бы тако к нам оне²⁴⁴ ответствовали: мы к пользе вашей и употреблению сотворены от Создателя, Того убо любите, Который нас ради вас сотворил, а не нас, которые вас любити не можем, и, нас к пользе своей употребляя, благодарите Тому, Который нас вам подал. Он любит вас и, ради любви Своей к вам, нас ради вас создал: любите убо Возлюбившего вас и Сотворившего нас для вас. Благодетеля убо должно любить, а не благодеяние, и дателя, а не дарование; благодеяние помнить и, помня, благодарить благодетелю.

9) Человек, как выше сказано, рождается не ради мира сего, но ради перехождения на оный век, и потому в мире сем есть странник и путник: того ради всего в мире сем употреблять должен к нужде, а не похоти, должен нужду и требование плоти исполнять, а не похоть. Почему и написано: плоти угодия не творите в похоти²⁴⁵. Пища, одеяние, покой или дом довлеет ему, яко страннику и путнику; а когда ищет богатитися, почитатися, прославлятися, веселитися и наслаждатися в мире сем – сие есть похоти, а не нужды дело; и ничего в мире не любить, как выше сказано, кроме Бога, Создателя и Благодетеля своего, и ради Бога подобного себе человека, и всегда к Небесному Отечеству, к которому создан и позван, ум и сердце свое возводить, так, как странствующий к отечеству и дому своему, и путник к центру своему. Тако идеже сокровище его, тамо и сердце его будет²⁴⁶. Когда в сей мысли всегда находиться будет, неотменно не пожелает ничего в мире сем, кроме Бога и вечного живота, который во Христе сокровен и в слове Божии обещан.

10) Надобно душе – как произошла от Бога, так и возвратиться к Богу без любви мира сего. Примечай сие, берегись мира и изыди от него, как Лот из Содома.

Спасайся.

Письмо двадцать второе
Что значит уйти от мира?

Дивишися ты тому, что я при конце написал изыти от мира. Сие не просто надобно разуметь, но сила таяжде, какая и в вышеупомянутом письме. Непременно нам должно от мира изыти, не ногами, но сердцами и помышлениями. Сам ты знаешь, что человек, удалившийся от отечества и дома своего, делает: на чужой стране обращается, но сердцем и мыслями своими непрестанно в отечестве и доме своем имеется; всегда думает, как бы в дом здоровому возвратиться; телом и ногами ходит на чужой стороне, но сердцем и душою в дому своем; и ничего тамо недвижимого не заводит: ни строений богатых, ни садов и прочего, чего с собою в отечество взять невозможно. Мы странники и пришельцы есмы на земле, якоже и отцы наши. Отечество наше – небо, к которому мы созданы, и святым Крещением обновлены, и словом Божиим позваны. Что же нам, странникам и пришельцам, остается делать, как зде, в мире сем, телом жить и ногами ходить, пока Бог позовет нас отсюду, но сердцами и помышлениями в Отечестве своем обращаться; и ни о чем, кроме нужных к житию сему, не пещися и не скрывать на чужой земле сокровищ себе, идеже червь и тля тлит, и идеже татие подкопывают и крадут: но скрывать себе сокровище на небеси, идеже ни червь, ни тля тлит, и идеже татие не подкопывают, ни крадут. Идеже бо есть сокровище наше, ту будет и сердце наше²⁴⁷. Тамо бо наше Отечество, тамо дом, тамо Отец наш, тамо братия наша, тамо покой наш, тамо слава, тамо радость, тамо ликование, вечеря велия²⁴⁸, все блаженство наше тамо. Туда сердце наше, и помышления наша, и желания наша возводить должно. Аще сия помышлять будем всегда, ничего в мире сем не будем желать и искать, что люди имеют и почитают за дорогое, красное, приятное и веселое: богатство, злато, сребро, яко земное, как землю; бисер, алмазы, яхонты и прочая. Дорогое камение, по мнению мира сего дорогое, – как по дорогам валяющееся и попираемое камение; честь, славу, титулы, почитание – как дым; украшение платья, домов, карет, коней и прочее – как ничто или как мертвечину вменим. Словом, все, что любят и почитают сынове²⁴⁹ века сего, омерзеет нам; обиды и бесчестия не будем отмщевать; оставим²⁵⁰ всякому, да и нам оставится; всякую противность, наносимую нам, удобно и велико душно претерпим, ведая, яко сей есть путь к Горнему оному Отечеству; от всякого греха, как от смертоносного яда, заслонимся; всякую добродетель, и малейшую, паче всякого сокровища мира сего почтим; Богу, а не людям угождать во всем будем. Тако изыдем от мира, хотя и будем в мире, пока отыдем от мира. Спасайся.

Письмо двадцать третье
Человеку легко отречься от мира сего, если он всегда помнит о грядущей вечной жизни, славе и Царствии Небесном

Видно, что ты еще сумнишися о том, что мир удобно презрим, когда будем о будущей жизни, и славе, и Царствии вечном уверены и всегда о том будем помышлять. Я тебе примером тое изъясняю: ежели бы тебе обещана была часть земного царства, ты бы уверен был о том: хотел ли бы ты искать подлыя²⁵¹ какия чести? Никако. Аще бы кто сказал тебе, что в таком-то месте превеликое и неоцененное сокровище сокровенно лежит, и ты бы точно ему поверил: не все ли бы свое имение продал, чтобы тое место и землю купить и тако с землею и сокровищем тем владеть? Воистину с радостию всего бы имения своего отстал, чтобы только оное сокровенное сокровище достать. Или аще бы сказано было тебе с небеси: едину седмицу сию претерпи всякое бедствие, злоключение и злострадание, а потом седмьдесят лет будешь жить во всяком благополучии, утешении, обилии и веселии, какого желает душа твоя: не с радостию ли бы избрал сие? Воистину бы все претерпел чрез так короткое время, чтобы потом чрез долгое время в великом быть прохлаждении. Как о сем, так и о вышеписанном бесспорна есть истина. Теперь рассуждай о мире, и вечной жизни, и сокровище ея. Бог обещал нам вечное Царствие, вечная благая и сокровища, вечное прохлаждение и веселие: како убо всякую временную честь, како всякое временное богатство не презрим, когда слову Божию поверим и оная надеемся получить? Како всего временно терпеть не будем, когда в вечном надеемся быть прохлаждении, утешении, радости и веселии? Никако сие быть не может. Что бо все временное и земное противу вечного и небесного? Как ничто. Царская честь и слава земная противу оныя – как тьма противу света; богатство земное противу оного – как ничто; прохлаждение нынешнее противу оного – как смрадная и нечистая вода противу чистыя и живыя воды, или, лучше сказать, ничто. Временное бо и мирское блаженство есть как тень противу истины. Что тень? Ничто есть, но показует вещь. Вечный живот, со всем своим блаженством, есть истина; но временный живот, со всеми благими мира сего, есть тень. Тень нечто показуется быти²⁵², пока древо стоит и солнце сияет. Падает древо, падает и тень; или сокрывается солнце, исчезает и тень; тако и житие сие. Умирает человек, отходит от него и житие, с житием все его блаженство как тень исчезает, и бывает так, как бы и человека, и блаженства его не было. Рассуди сам: где ныне цари, князи, вельможи, богатые, сильные, мудрые? где слава и блаженство их? Пали они, исчезла слава и блаженство их, как тень при падении древа или сокрытии солнца: тако все мира сего блаженство! Истина есть вечный живот, который, единожды сысканный, никогда не отходит. Подобно есть Царствие Небесное сокровищу, сокровенну на селе, еже обрет человек скры: и от радости его идет, и вся, елика имать, продает, и купует село то²⁵³. Село есть век будущий, в котором Царствие Небесное с своим сокровищем сокровенно. Тамо оно сокровенно, но в Святом Писании нам откровенно и зде обретается. Кто тое обретает? Тот, кто истинно и живо верит Божию слову и обещанию, и на тое верою взирает, и надеждою стремится к тому. Таковый с радостию всего в мире сем отрекается и все драгое за ничто имеет, единым желанием того неоцененного сокровища объят. Сей есть добрый и неоцененный бисер, противу которого богатство мира сего все ничто есть. Отвратим убо сердце наше от мира сего и того многоценного бисера поищем; да с прилежанием поищем, а не леностно, так дорогая вещи, которая едина есть на потребу²⁵⁴.

Спасайся.

Письмо двадцать четвертое
Что для нас едино на потребу (Лк. 10, 42)?

Спрашиваешь ты, что тое есть: едино есть на потребу²⁵⁵? Можешь ты сам рассудить, что тое говорится о вечном животе. Сей нам един есть на потребу: ради того в мир сей рождаемся и крещаемся и обновляемся, чтобы оный получить; ради того слово Божие нам объявлено, да из него познаем Бога и Сына Божия Иисуса Христа и, познавше, вечно спасемся; ради того Христос Господь наш в мир пришел, пожил, трудился, страдал и умер, и тем отворил нам дверь к оному животу, которую мы заключили²⁵⁶ нашими грехами, и показал путь и способ к получению оного. Видишь, что един оный живот есть нам на потребу. Потребен нам хлеб, пища, одеяние, дом, покой и прочее, к житию сему нужное, пока в мире сем живем: но вечный живот так нам потребен, что без него все ничто, и весь мир сей приобретенный ничто есть. Кая бо польза человеку, аще мир весь приобрящет, душу же свою отщетит? или что даст человек измену за душу свою?²⁵⁷ Видишь, что спасение души, которое в вечном животе состоит, всего мира дражайшее есть, и потому едино оно есть на потребу. Того ради единого его искать неусыпно должно; а чтобы его искать и сыскать, то не должно к угодиям и суете мира сего прилепляться. Честь, славу, богатство и прочее мира сего сокровище презреть и сердцем от того отвращаться, да не суетою наполненное сердце или забудет о нем, или нерадиво и как нехотя будет искать его. Сердце бо у человека едино, которое когда временных ищет, о вечных забывает; и когда к вечности обращается и углубляется помышлениями в ней, о времени забывает, и когда печется о вечной жизни, не печется и нерадит о суетных мира сего вещах: едино из двух сих сердцем человеческим обладает. Когда в сердце попечение о вечном животе входит, тогда попечение о суетном стяжании исходит; и когда суета входит в сердце, то вечность отходит.

Спасайся.

Письмо двадцать пятое
О страхе и бесстрашии

Пишешь ты, что люди паки за свои дела принялись, как самозванец пойман, и страх от него исчез. От сего примечай, что страх и бесстрашие делает. Как оный злодей шел, и пленял, и погублял людей, приближался к нашей стороне, тогда господа – домы и крестьян, и прочий многии люди – домы и имения своя оставляли и хотели удалиться, а иные и удалились. Видишь, что страх человеческий делает в людях.

Ради чего они оставляли все и хотели бежать или бежали некоторые? Чтобы живот свой спасти. Какой живот? Временный. Тако временный живот почитаем, что все оставляем ради его, хотя и следует непременно оставить его и храмине сей разрушиться. Временной и необходимой смерти страх так колеблет сердца наша: как сильно поколеблет страх вечныя смерти, когда в сердце вселится? Временное и краткое мучение так смущает человека: как смутит вечное и конца не имущее? Ради²⁵⁸ временного мучения и смерти все оставляет человек, чтобы от того спастися: чего не оставит, когда страх вечныя смерти и геенны ударит душу? непременно страх сей и печаль о спасении души всё житейское, о чем века сего сыны пекутся, – всё оставить убедят: печаль²⁵⁹ богатства, чести, славы и сладострастия изженет из сердца и, как вихорь пыль, всю тую суету развеет. Не отречется таковый бесчестие, ругание, биение, темницу, ссылку и самую смерть с радостию терпеть, только бы от вечной оной беды избавиться. Истина сия явна и верна тому, кто страх оныя смерти чувствует. Страхом бо большим уничтожается малый страх, и печалию большею малая печаль исчезает, и большая болезнь малую нечувственною делает, подобно как ради великого шума малый голос не чувствуется: тако печаль века сего и страх временныя беды печалию о спасении души и страхом вечныя пагубы потребляется и угашается, как свет свечный светом солнечным. Сей страх пустыни и вертепы нестрашными сотворил благочестивой древности, увещал жить со зверьми, нежели со беззаконными людьми, травою и корением питаться, нежели сладкими снедьми, между древами скитаться, нежели между соблазнами обращаться и прочая. Сей страх и самых демонов, бесплотных духов, колеблет. И демоны бо боятся геенны, на которую осуждены, и тщатся тоя участниками сделать сынов человеческих, да не едины в ней мучатся. Дивно, что люди плотяные того не трепещут, чего демоны-духи трепещут! Когда сей страх и печаль из сердца выйдут, тогда печаль века сего вселяется, и, как разбойник дом и город, так она дом душевный опустошает: тогда люди, забывше о вечной смерти и нерадя о спасении души, тщатся только о временных. Сие делает, что люди в мире сем стараются произойти в честь, сыскать себе славу, собрать богатство, угодить плоти в похоти, и уже не тое думают, как бы угодить Богу и спастися, но как бы понравиться людям и у них быть в почтении и похвале; отсюду произошло богатых домов строение и украшение, цветное и богатое одеяние, украшение карет и коней, убранство и прибор²⁶⁰ слуг, приуготовление трапез, банкетов, пиршеств, угощений и взаимное угощение и прочая – словом, плотяное, безопасное и, как истину сказать, скотское житие. Как помянутый злодей, якоже писал ты, пойман и отвезен в свое место, и страх ради его от людей отшел, тогда вси за прежния дела взялись и начали то ездить в гости, то принимать гостей: вот что бесстрашие и беспечалие делает! Тако, когда страх смерти и муки вечныя отыдет от человека, тогда суета и мира любовь место в сердце его имеет, как выше сказано. Тогда таковые люди подобно детям малым делают. Дети личин и прочих страшилищ, в себе не страшных, написанных, боятся, но не боятся огня и прочего, от чего вред и пагуба бывает; смеются, когда разбойники в дом внидут, и небрегут, когда дом расхищают, хотя и самим им от злодеев следует беда; плачут, когда тые злодее²⁶¹ детская их игралища похищают. Так делают люди, не имеющие страха и печали о вечности. Боятся временного лишиться благополучия, но не боятся вечного. Сатана, как разбойник, дом душевный расхищает, все отнимает блаженство и живот вечный, кровию Христовою сысканный, – и нерадят о том, не примечая, что им оттуду следует погибель, а когда отнимается у них временное что, то есть честь, или богатство, или иное, что все необходимо следует при смерти оставить, – плачут неутешно, и рыдают, и печалятся о том, о чем не должно печалиться, и не печалятся, о чем печалиться должно; тамо боятся страха, где нет страха²⁶², и тамо не страшатся страха, где истинный есть страх. Малеванного огня боятся, но не боятся самого огненного существа, которого и беси трепещут. Сие не отынуду происходит, как от забвения вечности. Сие забвение делает сатана, он помрачает ум человеческий и отнимает память, дабы человек не помнил о вечности и принадлежностях ея. Ведает бо он, что человек, когда будет помнить и рассуждать о вечности, удобно мира сего суету презрит, и к единым вечным благим будет стремиться, и так удобно может спастися. Сего ради полагает все тщание, дабы человека отвратить от вечности и запутать в попечении о временных, как рыбу в сети. Берегись убо сея диавольския козни, буди в мире сем, как путник на пути: помни, что все зде, что ни соберешь, оставишь, и, все позади оставивши, стремись к Отечеству своему, емлись²⁶³ за вечную жизнь, в нюже²⁶⁴ зван был еси. Довольствуйся тем, что Бог тебе от милости Своей подал: пищу, и одеяние, и дом имеешь; чего еще более хощешь, путник, странник и пришлец на земле? Наследие христианам не зде, но в небе уготовано; честь, слава и все блаженство тамо им сокровенно. Остави искать того, что сысканное вскоре оставишь, и прилежно ищи, что сысканное не потеряется никогда. А оно есть вечный живот. Сам рассуди, не смеха ли достойное делают люди, которые мешок денежный хватают и хранят и радуются о том, а злато и сребро пренебрегают? Или тин, которые за тени фруктов, от древа висящих, хватаются и теми хотят услаждаться, а о самых плодах небрегут? Так делают тин бедные христиане, которые за временным благополучием, как за пустым мешцом или как за тению гоняются (все бо временное, как пустый мешок, нечто показует, но в себе ничто, или как тень отходит), а о вечном животе и сокровище его, не златом и сребром, но неоцененною кровию Христовою сысканном, или мало, или совсем не стараются. О вечный живот! как ты дорог и сладок, но мало кто любит тебя! О мир, мир! юдоль плачевная – мир, печали, воздыхания, трудов и бед исполненный мир! как ты горек, и вен почти любят тебя! Что бы было, когда бы ты сладок был? Горек мир, но так любится: а как бы любим был, когда бы сладок был? Непременно бы вен его за отечество и вторый рай почитали. Что бо в мире, кроме беды, напастей, трудов, печали, скорби и воздыхания, как на море – что кроме ветров, бури и волнения? Что и сладкое кажется, тое с горестию смешано; и что приятное, внутрь гнило и смрадно. О, беда наша! О, слепота ума! где наш ум, где наша вера, христиане? Где слово Божие, которое обещает нам великая и дивная, страшная и ужасная, ихже несть числа, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша?²⁶⁵ Но, все тое оставивше, гоняемся за тению. Истинно и праведно пишется: Человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным, и уподобися им ²⁶⁶. Как скот любит и ищет того, что чувствует, так бедный плотский и неотрожденный²⁶⁷ человек о том только тщится, что видит и чувствам приятно, но о том не радит, что слово Божие обещает, яко не видит того. Тако пред потопом люди яли, пили, женилися, посягали и только плоти угодная замышляли: нечаянно пришла вода и погубила всех, – тако и ныне люди пьют, ядят, гуляют, женятся, посягают, то в гости ездят, то принимают гостей, а на дела Господня и судьбы Его не взирают; и нечаянно возгласит архангельская труба: се грядет Христос Судия, восстаните, мертвии, идите на Суд. От сего безопасного²⁶⁸ и плотского жития примечается, что близ день Господень²⁶⁹. Читай сия, рассуждай и берегись. Блажен бдяй и имеяй светильник свой горящий, яко изыдет в сретение Жениху с мудрыми девами и внидет в чертог²⁷⁰.

Спасайся.

Письмо двадцать шестое
Как оставить мирскую суету?

Отзываешься ты: я бы-де хотел от сует отстать, но не могу. – Нет, отвещаю тебе: не не можешь, но не хочешь. Хотящему действительно все возможно. По водам ходить, по воздуху летать и прочая нам невозможно, а от любви мира отвратиться с помощию Божиею возможно. Бог бо, Который повелевает изыти от мира, Той и помогает хотящим и тщащимся. Пронин люди такие же, как и ты, земные и плотяные были, и презрели мир, и ныне многие презирают. Им возможно было: убо и тебе, который единого с ними естества и немощи еси. Понуди себя, когда не хощешь; размышление беды наступающия и несумненная обещанного блаженства надежда понудит и унылое сердце. Знаешь, что делают люди в пожарном случае или в нашествии иноплеменников: все бросают, чтобы живот свой спасти, хотя и жалеют о доме и имении своем. Видишь, что страх временного бедствия и смерти делает, как и выше писал я тебе: ты им последуй в деле вечного спасения. Они ради временной беды и смерти оставляют все: ты ради вечного бедствия и смерти оставь мир, да не с миром погибнеши. Попадают люди в руки иноплеменническия и умирают или в плен горчайшей смерти отводятся, которые, не хотячи оставить имения, в доме остаются, и часто сгорают люди, которые в домы, пламенем объемшиися, возвращаются, чтобы оттуду имение восхитить, и тако люди, хотячи имение соблюсти, и сами погибают. Тако делают многии христиане, которые много собирают, а о душе небрегут; но тоежде страдают. Имение остается чужим, а сами на оный век отходят без надежды спасения.

Знаешь паки²⁷¹, что делают воины, как подвизаются и в смертные случаи вдаются. Ради чего? Чтобы славу и ранг заслужить. Их надежда временныя славы так поощряет, хотя часто и обманываются: как нас надежда вечныя славы не подвигает к подвигу? Поверь, друже, истину тебе пишу: ежели бы ты увидел будущую сынов Божиих славу, то и царскую диадиму, и всю мира славу, и все сокровище его, радуяся, повергл бы и о том едином тщался, как бы оную получить; ничто бы тебе от того не воспятило, не токмо прелесть мира, но и самое тяжкое мучение. Недостойны бо страсти нынешняго времене к хотящей славе явитися в нас²⁷². Такожде, ежели бы тебе показал Бог адское мучение, то бы честь, слава, богатство и все угодие мира сего единым горьким пелынем было тебе; неутешно бы плакал и рыдал ты, чтобы на тое место не приитить. Но то бедность наша и слепота, что мы чего не видим, того и не желаем, и которого бедствия не чувствуем, того не ужасаемся, а слова Божия не рассуждаем или не верим тому, хотя и все к спасению нашему открыто в нем, и тако всяк своею волею погибает. Возьми в рассуждение воплощение Сына Божия и вольное Его страдание. Ради кого Он пришел в мир и пострадал? Ради человека. о, человек, человек! дивное дело Божие, и дивный о нем Промысл Божий! Ради чего пострадал Христос? Ради человека; не иная причина, как что сжалился над погибшим человеком и дабы страданием Своим его от вечныя муки избавить и в вечную жизнь ввести. О, великое воистину и непостижимое зло – вечная мука, от которой хотя искупити человека, и крови Своея не пощадил Господь, и великое и непостижимое блаженство вечное имать быти²⁷³, которое ценою бесконечною куплено или, паче, возвращено нам, которое мы грехами нашими потеряли было!.. Воистину, единого человека душа и спасение ея дороже Христу, нежели весь свет, небо и земля, яко весь свет словом единым создал: рече, и быта²⁷⁴,– а ради души человеческой Сам в мир пришел, воплотился, пострадал и умер. О, человеколюбия Господня! О, достоинства души, ради которой Сам Бог во плоти явился! и не токмо явился во плоти, но и пострадал и умер ради души… Благослови, душе моя, Господа! Тако ли благородную душу восхощем миру нечувственному порабощать, и, возлюбленную от Царя Небесного и кровию Его святою омовенную, скверною мира любовию осквернять, и духовно прелюбодействовать, и, как драгоценный бисер в кал тинный, повергать?.. Пропади мир со всеми прелестьми своими: пусть ищут его и любуются тем не познавший Христа. Нам, о христиане, един Христос – красота, всех красот краснейшая, премудрость, вся²⁷⁵ премудрости сокровища содержащая, сладость, вся сладости превосходящая, слава, честь и похвала истинная довлеет. Он да будет нам украшение, богатство, слава, честь, премудрость, утешение, радость, веселие и все блаженство, ныне в тайне сердца нашего сокровенное, но в день Его явитися имеющее: тогда, то есть в откровении сынов Божиих, явится неоцененное все христиан сокровище, которое они ныне в скудельных сосудех носят, и, как злато закопченое, презираеми, и, как Маргарита, в грязи валяющаяся, попираеми, и, как плоды вне не красны, но внутрь сладки и благовонны, отвергаемы суть от злого и лукавого мира. Веришь ли сему? Когда веришь, то отвратись от сокровища, видимого только, но прелестного, которым мир любителей своих прельщает, и обратись ко Христу и сего сокровища истинного ищи у Него. А когда ныне не веришь, то тогда уже увидишь очами твоими, но поздно, но без пользы, но с жалением, воздыханием, сокрушением и теснотою сердца, – тогда, глаголю, когда праведницы просветятся яко солнце, в Царствии Отца их²⁷⁶. А понеже в отвращении сердца от мира сего почти вся сила христианского благочестия состоит, то возьмем в рассуждение некие к тому способы и тые в сердце нашем сокрыем и углубим, да во время искушения и напасти оттуду, как из влагалища, орудия тыя возьмем и станем в день лют, – станем препоясани чресла наша истиною ²⁷⁷.

1) Все, что ни есть в мире сем, человек при смерти оставляет, как и самый мир; наг входит в мир, наг и исходит от мира; никто не рождается богатым, благородным, почтенным, славным, но вси равными, убогими и нагими рождаются; такожде и от мира равными отходят: никто с собою ничего не выносит, ни богатый богатства, ни славный славы, ни почтенный чести, ни благородный благородия, но вси все зде оставляют; и тогда всяк праведно о сих мира сего сокровищах рассуждает, но уже поздно. Почто же за тем гоняться, что сегодня или утро оставим? А вместо того уязвленную и трепещущую Суда Божия совесть относим; едина добродетель с нами отходит отсюду, и спутствует нам, и клеветникам нашим заграждает уста, и приводит нас к Богу. Рассуждай о сих так ныне, как люди при смерти рассуждают, и тогда отстанешь от суеты.

2) Смерть за человеком ходит невидимою стезею; кончина его тамо постигает, где не чает, и тогда постигает, когда не надеется²⁷⁸, и так постигает, как не чает. Буди убо всегда таков, каков при кончине быть желаешь; рассуждай сие и внимай себе, и не захочешь в мире ни чести, ни славы, ни богатства, ни прочего угодия. Думай, что сегодня или утро скончаешися, и тогда вся суета от сердца твоего исчезнет. Что бо в чести, в славе, богатстве и прочем угодии при кончине находящемуся? Хотя царство или золотыя горы предлагай и обещай ему, небрежет о том. Едина у него мысль, как бы блаженно скончаться. Буди убо ныне таков ты, и всякий день полагай себе последний, и ожидай, когда Господь твой позовет тебя к Себе, и ничто тебе не будет мило в мире, и когда на сей страже будешь бдеть и стоять, блаженно скончаешися.

3) Смертию, как вратами, всяк входит в вечность: тут начинает человек быть или вечно блаженным, или вечно бедным и окаянным; тут часто, и по большей части, богатый делается вечно нищим, славный и почтенный вечно бесчестным, господин вечно подлейшим²⁷⁹ раба своего, князи и вельможи худшими подданных своих и прочий, по мнению мира великии, вечно убогими и уничиженными во веки начинают быть – и будут. Тут от всякого отступает утеха, которою кратко, как во сне, наслаждался, и наступает лютая горесть, которую вовеки без конца будет вкушать. Тут кончится и терпение убогих; и нищий начинает быть вечно богатым, отверженный вечно избранным, презренный и поруганный вечно славным, страждущий вечно утешенным, скорбный и печальный вечно радостным и веселым. Словом, всяк приемлет свой жребий вечно²⁸⁰. Блаженнии сии, и паки реку, блаженнии, яко вечно будут блаженнии: окаяннии тин, яко вечно будут окаяннии. Рассуждай сие, и сия людей перемена изменит тебя, и сделаешися иным, как прежде был. Вечности бо рассуждение сильно есть²⁸¹ подвигнуть и переменить сердце человеческое.

4) Что в мире сем делается и какое видим благополучие или злополучие зде, тое тень некая есть будущих благих и злых истинных. Видим, как боится человек суда человеческого и убегает от него: как несравненно более бояться Суда Божия подобает! Со стыдом и страхом идет человек на суд человеческий: какий стыд, страх и ужас обымет человека, когда позовется на Суд Божий! Стоит человек на суде человеческом окован железами, стыдом покрыт, страхом содержим, обличается от свидетелей, слышит выговор, видит дела своя беззаконная, в познание многим изнесенная, означается законопреступником и бесчестным человеком, отлучается от числа добрых и осуждается по законам в наказание правильное. Сей суд, сей стыд и страх и бесчестие тень некая есть оного Суда, стыда, страха и бесчестия. Тамо истинный стыд, яко всемирный, тамо истинный страх и ужас, яко Судия – Бог, и Суд – Божий; тамо станет человек не пред человеком, но пред Богом Судиею, Который и тайны сердечныя знает; станет, страхом, как железом, связан и грехами обременен. Увидит Судию в страшной и Божией славе, окружаема бесчисленным множеством Ангел и Архангел; тамо открыется ему книга совести и представятся дела ему, словом, делом и помышлением, явно и тайно от него соделанныя, и всему миру, Ангелам и человекам в явление приидут; увидит Судии Бога праведный гнев, Того, Который ради его в мир пришел, хотя его спасти, и за него пострадал и умер, но от него неблагодарно и бесстыдно отвержен и уничижен; тут обымет сокрушение, теснота, ужас и трепет бедного грешника, вострепещет весь, как лист от ветра, услышит выговор от Судии за неблагодарность, означится достойным осуждения и вечного наказания, отвержется от лица Божия и отлучится от числа праведных навеки; причислится к духам злобным, и с ними заключится в темнице вечного мучения, и будет пить горькую вечного гнева Божия чашу. Понимай и воображай во уме праведный и страшный Суд оный, и отыдет от тебя любовь суетного мира. Поверь, что память всегдашняя и размышление оного Суда отвратит тебя от сего суетного желания и подвигнет тебя к истинному покаянию, молитве и к тому единому тщанию, дабы тамо не посрамиться. Аще бо к суду человеческому люди так тщательно приуготовляются, как сам знаешь: как не подвигнет к тщанию и приготовлению память Суда Божия и верное того рассуждение? Суду бо человеческому временное и легкое, Суду же оному вечное и тяжкое последует бедствие. Временное все, хотя и продолжительное, минуется: вечное никогда не престает, всегда пребывает и никогда не кончится. В каком состоянии грешник тогда будет, когда весь свет вострепещет и поколеблется от страха разгневанного Судии и увидит пред очима своима огненную реку, в которую имеет быть ввержен²⁸² и вовеки в ней гореть – и не сгорать, смерти вкушать – и не умирать?.. Когда цари и вельможи, и богатии и тысящники, и сильнии, и всяк раб и свободный пожелают скрытися в пещерах и камении горстем²⁸³, и возглаголют горам и камению: падите на нас, и покрыйте нас от лица Седящаго на престоле, и от гнева Агнна: яко прииде день великий гнева Его, и кто может стати?!²⁸⁴ – что ты тогда будешь думать, ты, который зде, в мире, не Богу, но мамоне работал, не заповедям Божиим внимал, но о суете единой замышлял, не Богу, но миру угождал, не Создателя своего, но себя и создание почитал, не Благодетеля своего любил, но Его создание, не чести Божией и славы, но своей чести и славы искал?! Земля и пепел! помышляй сия, и исправится сердце твое, да слышится всегда в ушах души твоея слово пророческое: Господь во век пребывает, уготова на Суд Престол Свой, и Той судити имать вселенней в правду, судити имать людем в правоте²⁸⁵. Готов Судия на Суд, готов Престол Его, готовы Ангели вострубите и собрата на Суд всех; готово Царствие Небесное благословенным, готова и геенна нераскаянным грешникам; но ожидает нашего покаяния, не коснит Господь обетования, якоже нецыи коснение мнят, но долготерпит на нас, не хотя, да кто погибнет, но да еси в покаяние приидут²⁸⁶.

5) В веке сем бывает, что земледельцы, которые делают²⁸⁷землю, трудятся и сеют, с радостию плоды трудов своих собирают; но ленивые и гуляки, на них смотря и не имея чем довольствоваться, скорбят и окаявают себя: тако будет и во он день. Боголюбцы веры и благочестия плоды с радостию пожнут и получат благая, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша²⁸⁸. Но миролюбцы, видя то и себя лишенных таковых благ и отверженных узнав, восплачут и возрыдают и будут бесполезно себя окаявать. Еже бо сеет человек, тожде и пожнет; яко сеяй в плоть свою, от плоти пожнет истление: а сеяй в дух, от духа пожнет живот вечный²⁸⁹. И паки глаголет Господь: Се, работающий Ми ясти будут: вы же (беззаконнии) взалчете; се, работающий Ми нити будут: вы же возжаждете; се, работающий Ми возрадуются: вы же посрамитеся; се, работающий Ми возвеселятся в веселии сердца: вы же возопиете в болезни сердца вашего, и от сокрушения духа восплачетеся²⁹⁰. Жалостно и горестно, и скорбь и болезнь умножает – видеть иных в благополучии, себя же не в благополучии, видеть иных в свободе, себя же в неволе; видеть иных в славе, себя же в бесславии и бесчестии; видеть иных в радости, себя же в скорби; видеть иных в богатстве, себя же в нищете; видеть иных ядущих, пиющих и веселящихся, себя в алчбе, жажде и печали. И сие бывает в мире, и я по человеку²⁹¹ зде и по мудрованию человеческому говорю: как несравненно жалостно и горестно будет, и беду и болезнь умножит разлучение в день он²⁹² праведных от грешных, когда грешнии увидят праведных в славе, в радости и веселии, в царствии, в торжестве и в вечном и несказанном блаженстве со Христом, которые тогожде естества, немощи и тоюжде плотню обложени²⁹³ были, как и они, но в такую славу подвигами с помощию Божиею достигли; а себя увидят в крайнем окаянстве, бедствии, бесчестии и отверженных от Источника жизни навеки и познают, что от того бедствия могли избавиться и оную жизнь и блаженство получити благодатию Христовою, но не хотели, но вместо истины за тению гонялися! Сие видение и познание весьма умножит им скорбь, болезнь, раскаяние и тоску, но уже не возвратят, что нерадением потеряли. и сие-то есть, что Господь глаголет: Ту будет плачь и скрежет зубом, егда узрите Авраама и Исаака и Иакова, и вся пророки во Царствии Божии, вас же изгонимых вон²⁹⁴. А паче, когда тех увидят в славе и между сынами Божиими, которых зде презирали, злословили, ругали, за злодеев имели и за подножие и как сметье вменяли, якоже о том описалося раскаяние и воздыхание поздное их в книге Премудрости Соломони²⁹⁵.

6) Умножит страдание осужденных, и сильно отяготит, и нестерпимую тоску, страх и ужас некий соделает отчаяние милости Божия²⁹⁶ вечное; то есть что от того страшного бедствия и страдания, в которое нерадением попалися, никогда не свободятся, но во веки в нем страдати будут. Зде, в мире сем, коль тяжкое бы и продолжительное ни было страдание, однако ж оканчивается или прежде смерти, или неотменно смертию: тамо никогда не окончится. О вечность злополучная, коль горька и память твоя и страшна! Вечность – начало без конца. Помышляй сия – и не захочешь в мире сем веселиться.

7) В мире случающееся неблагополучие есть тень некая и образ будущего и вечного неблагополучия. Тяжко зде царский гнев терпеть временно, но далеко тяжчае будет терпеть гнев Божий вечно; тяжко от царского лица и милости его отвержену быть и в заточение послатися, но далеко тяжчае будет от лица Божия и милости Его отвержену быть и отослатися в заточение вечно; тяжко зде лишитися дружбы добрых людей и от них²⁹⁷ оставлену быть, но далеко тяжчае будет лишитися пресладкия дружбы Ангел Божиих и всех святых вечно; тяжко зде вмененным быти между злодеями и злым людям и бесчестным причислитися, но далеко тяжчае будет причтенным быть диаволу и злым аггелам его и с ними за едино вменятися вечно; тяжко зде у мучителя некоего под властию быть и от него ругатися ²⁹⁸, посмеватися и всякое насилие и озлобление терпети, но далеко тяжчае будет у сатаны, противника Божия, быть во власти и от него ругание, посмеяние и озлобление терпеть вечно; тяжко зде биение, страдание, болезнь, огневицу, лихорадку, зубную болезнь и расслабление тела терпеть – всякому то известно, кто искусился; но далеко тяжчае будет терпеть вечно жжение огня геенского, болезнь лютую и несносную, скрежет зубов, червь неусыпающий и душою и телом в том страдать; тяжко зде в темнице сидеть, лишаться света и никакого не чувствовать утешения; но далеко тяжчае будет сидеть в адской темнице, и никогда света не видеть, и всего лишиться утешения вечно; тяжко зде жажду терпеть и желать, но не иметь прохлаждения, но тяжчае будет вечно. Словом, тяжко есть всякое страдание временное, или на душе, или на теле бываемое, – всяк тое знает; но несравненно тяжчайшее вечное, и ради величества, и ради продолжения, яко бесконечное, которое и душою и телом будут терпеть осужденнии. Тень есть временное страдание вечного страдания; но сколько тень разнствует от истины, столько временное страдание от вечного. Тень есть ничто в сравнении с истиною: и временное страдание ничто противу вечного. Временное всякое страдание не без утешения, но вечное никакого утешения не имеет. Познавай убо вечное страдание от временного и берегись, да не впадеши в тое; ныне сходи умом во ад, да не потом душою и телом снидеши. Огневицы и лихорадки, в которой неумеренное движение крови бывает, и зубной болезни, и темницы, и уз, и биения, и прочих временных бедствий терпеть не можеши: како стерпишь огнь жгущий, но не сожигающий, червь грызущий, но не поядающий, скрежет зубов, тьму кромешную, скаредный вид демонов, и плач, и стенание, и рыдание, и прочая злая како стерпиши? Помышляй сия и соравняй временное с вечным страданием, и проженется²⁹⁹ сим размышлением, как бичом, суета от сердца твоего. Воистину на ум не приидет тебе ни честь, ни слава, ни богатство, ни у го дне мира сего: хлебом, и одеянием, и хижиною доволен будеши, но все тщание и попечение твое будет о том, как бы от оного бедствия избавитися. Предостерегаешь себя от болезни и другого бедствия временного, яко видишь тое: како не будешь стараться, чтобы в вечную беду не попасть, когда память и страх того в сердце твое вселится? Возьми в рассуждение оное Спасителево слово: Кая польза человеку, аще мир весь приобрящет, душу же свою отщетит, или что даст человек измену за душу свою?³⁰⁰ И соравняй время с вечностию и мир приобретенный с погибшею душою. Нет никакой пользы, где души нет спасения. Что тебе во всем мире, когда душа погибает? Души убо твоей спасение дороже тебе должно быть паче всех мира сего сокровищ, паче неба и земли и паче всея славы, от всего мира воедино собранныя. Душа бо без всего того на оный век отыдет и ничего с собою не возьмет, как и в мир ничего не внесла; а относит отсюду только или спасение, или погибель.

8) Обратим ныне очи наши сердечныя к вечному животу и от мира сего и в мире сем случающихся³⁰¹, как от тени истину, будущее оное блаженство познавати научимся, – к чему вера наша христианская да руководствует нас: без веры бо ни понята, ни говорити о будущих и невидимых не можем ничего. Веры же основание твердое и непоколебимое есть Божие слово и милостивое Его обещание о Христе Иисусе Господе нашем. Знаешь сам, с каким ликованием и торжеством воини, победивше неприятеля, возвращаются в отечество свое, и всяк по заслуге своей приемлет честь от царя своего: с коль большим несравненно торжеством душа, которая зде подвизалася противу мира, плоти и диавола, победивши тех врагов, восходит в Отечество свое – небо и приемлет почесть тамо от Царя Небесного Христа? Радуется воин, победою и честию от царя прославлен: как несравненно возрадуется душа, когда от Царя Небесного за подвиг и победу прославится?

Паки, когда сын к отцу своему из дальней страны возвратится, с коликою радостию отцу является, и видит лице его, и от отца сретается и приемлется! С коликою радостию и веселием благочестивая душа от мира сего, дальней страны и странствования и плачевной юдоли, возвратится к Небесному Отцу, и увидит святейшее лице Его, и поклонится Престолу славы Его, и от Него святейшими обымется объятиями! Тогда радость будет на небеси о таковой душе: возрадуются Ангели Божии и вси святии о таковой душе и воспоют благодарственную песнь: Слава в вышних Богу!³⁰².

Паки видим зде, коль сладко и приятно человек упокоевается по трудах³⁰³, когда забывает всю свою скорбь и болезнь, в трудах подъятую: коль сладко и мирно упокоится душа святая в вечном животе, которая зде трудилася, боролася и подвизалася в деле благочестия, умножала таланты Господа своего, работала Господу своему со страхом и ближнему своему с любовию! Тогда внидет в радость Господа своего³⁰⁴; тогда, вшедши в покой³⁰⁵ оный, забудет вси свои здешний труды, беспокойствия, скорби, печали и болезни. Откуду вечный живот в Писании Святом покоем называется³⁰⁶. Зде бо, в мире сем, есть место торга, в котором таланты наши трудами умножать должны мы, а тамо место упокоения; зде путь и странствование, а тамо Отечество и дом наш.

Паки видим, что зде всяк желает и ищет во граде, добре устроенном, красном, богатом и славном жить и в доме пребывать такожде богатом и красном: в вечном животе будет град красный, пребогатый и славный, град Божий, вышний Иерусалим, егоже Художник и Содетель Бог\ Кто может сказать красоту его? Ибо око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова (тамо) Бог любящим Его^{307 308 309}. Град оный от злата чиста, подобен стеклу чисту, и основание стены града всяким драгим камением украшено… и стогны града злато чисто, яко стекло пресветло³ и прочая. Тамо дом Небесного Отца, в котором обители многи суть³¹⁰. В оном граде, прекрасном и преславном, и тех пресладких обителях водворятся избраннии Божии, будут в жилищах покоя, и в храминах безопасных, и в покоищах премирных.

Видим паки зде, как приятно людям, любовь между собою имеющим и собравшимся воедино, обедати, вечеряти, ясти, пити и веселитися; видим сие в мире сем: тамо избраннии Божии возлягут со Авраамом, и Исааком, и Иаковом³¹¹, и ясти и пити будут на трапезе Христовой во Царствии Его³¹². Тогда упиются от тука дому Господня, и потоком сладости Его напоятся³¹³, яко тамо источник живота.

Видим паки зде, яко любят люди одеваться в одежды красныя и светлыя: тамо избраннии Божии одеются в виссон чистый³¹⁴, в ризу спасения и одежду веселия ³¹⁵. Тогда преобразится тело смирения святых, яко быти сему сообразну телу славы Христовы³¹⁶. Тогда праведницы просветятся яко солнце в Царствии Отца их³¹⁷.

Паки видим зде, что всяк желает во дворе царском жити и слыти придворным его слугою: тамо избраннии Божии и святии будут жити в дому Божии, во дворе Небесного Царя. Блажени живущии в дому Твоем (Господи), в веки веков восхвалят Тя ³¹⁸.

Паки примечается зде, что всяк слышати сладкое пение хощет, и коль сладко утешается тем, сказать невозможно: тамо услышится сладкое пение Ангелов святых и избранных. Во граде оном по всем стогнам поют пресладкую песнь: Аллилуиа, яко воцарися Господь Бог Вседержитель. Радуимся и веселимся, и дадим славу Ему, яко прииде брак Агнчий и жена Его уготовила есть себе³¹⁹.

Паки видим и слышим зде, коль приятно и радостно торжествуют люди над побежденными врагами своими, от которых много напасти и бедствия претерпели: тамо будут избраннии Божии вовеки торжествовать над врагами своими, смертию и адом, пети победную песнь и в радости духа восклицати: тогда будет слово написанное: пожерта бысть смерть победою. Где ти, смерте, жало? где ти, аде, победа? Богу благодарение, давшему нам победу Господем нашим Иисус Христом³²⁰.

Ничто так зде людям не приятно, как согласие, мир и любовь между собою имети. Бесспорна сия истина у всех, не токмо у христиан, но и у язычников; вси того желают и ищут. Тамо будет между избранными Божиими совершенный мир, согласие и любовь, понеже будут вси совершенно друг друга любить и вси единого хотеть, чего един Отец Небесный хощет, и не хотеть, чего Он не хощет. Тогда исполнится совершенно воля Небесного Отца. Всяк знает, как ныне радуется человек, сыскавши себе другов честных, постоянных и почтенных: тамо будет избранных Божиих дружество со святыми Ангелами; тогда будет едина Церковь, едино стадо Ангелов и человеков, и едиными устнами и единым сердцем будут хвалить и петь Пресвятую Троицу, Бога и Создателя своего. О, любезное и вожделенное дружество, в котором Ангели с человеками и человеки, как Ангели, соединятся с Ангелами! Будет бо беззазорное, безлицемерное, истинное и святое дружество.

Паки, как приятно и любезно людям зде жить в безопасности, в тишине, никакого страха не бояться, от всех наветов вражиих свободным быть. Тамо будет совершенная безопасность и тишина; всякий тамо страх места имети не будет, понеже всякая вражда и злоба оттуду удалена: враги и наветники в своем месте заключены будут, и между теми и сими утвердится пропасть велика³²¹.

Како зде утешается всяк славою и честию, кто любит ее, всякому известно, хотя и знает, что она как цвет увядает, или как тень исчезает, или как сновидение отходит: тамо будет слава и честь истинная, постоянная, вечная, великолепная; тогда открыются сынове Божии и явится слава их. Возлюбленный, ныне чада Божии есмы, и не у явися, что будем: ее-мы же, яко, егда явится, подобны Ему будем³²². Тогда святии Божии, которые Единородному Сыну Божию зде были сообразни в страдании, сообразни будут и во славе. Понеже с Ним страждем, глаголет Апостол, да и с Ним прославимся. Непщую бо, яко недостойны страсти нынешняго времене к хотящей славе явитися в нас. Чаяние бо твари откровения сынов Божиих чает³²³.

Коль за великое блаженство почитает человек премудрость! Блажен человек, иже обрете премудрость, и смертен, иже уведе разум³²⁴. Тамо открываются блаженным вси премудрости Божия сокровища, познают они ясно Бога с Его Божественными свойствами и в Бозе увидят таинства, ныне сокровенныя, ибо разум будет просвещен Божественным светом; как бо ныне воздух солнцем, светло и ясно сияющим, просвещается и чист, ясен и светел бывает, тако тогда души избранных Божиих просветятся светом вечного и незаходимого Солнца – Бога и сами просветятся, яко солнце, в Царствии Отца их³²⁵. Тогда тое пророческое исполнится совершенно слово: во свете Твоем (Господи!) узрим свет³²⁶.

За велико почитают люди зде царю всегда предстоять и смотреть на лице его, – от всех³²⁷ таковые ублажаются, – а паче, когда царь будет благочестивый, праведный, милостивый и мудрый: предстоящий бо царю и славы царския приобщаются. Тамо избраннии Божии предстанут Христу, Царю Небесному, и увидят Его в Божественной славе, и во веки веков будут с Ним, якоже Сам Спаситель о сем молил Небесного Отца Своего: Отче, ихже дал еси Мне, хощу, да идеже есмь Аз, и тии будут со Мною: да видят славу Мою, юже дал еси Мне³²⁸. О, как возрадуются тогда люди Божии святии, когда станут пред Царем славы и сами славы Его причастники будут, яко с Ним страждут, да и с Ним прославятся³²⁹, и Которого ныне не сумнятся и не стыдятся веровати и исповедовати быти Бога своего, аще и родился от Девы, и яко Человек на земле пожил, пострадал и умер, Того уже не верою, но лицем к лицу в Божественной Его славе увидят, – и ради Которого ныне поношение, бесчестие, гонение и страдание терпят, ради Того и с Ним, яко уды с главою и яко меньшая братия и сынове Божии, с Единородным Сыном прославятся, вознесутся, возвеличатся и увенчаются!.. Егоже не видевше любят, и на Негоже ныне не зряще, верующе же, радуются радостию неизглаголанною и препрославленною³³⁰. Тогда в явление славы Его возрадуются веселящеся³³¹. Коль ненасытно желают люди Бога видети, люди, которых сердце любовию Его уязвилося, которые с пророком поют Ему: Имже образом желает елень на источники водныя, сице желает душа моя к Тебе, Боже. Возжада душа моя к Богу крепкому, живому³³². Тогда люди сию алчбу свою утолят и жажду свою прохладят ненасытным видением прелюбезного Божества. Видим ныне, глаголет Павел, боголюбивая душа, якоже зерцалом в гадании, тогда лицем к лицу³³³. Ныне живуще в теле, отходим от Господа. Верою бо ходим, а не видением³³⁴. Тогда увидим Его лицем к лицу. Ныне создание Его видим и от создания Создателя познаем, но Создателя не видим – тогда Самого Создателя лицем к лицу увидим. Ныне благодеяниями Его снабдеваемся, насыщаемся и утешаемся, но Благодетеля не видим – тогда Самого Благодетеля увидим. Ныне слышим святое слово Его, пророками и апостолами Его объявленное, но Глаголавшего не видим – тогда Самого Его увидим. Ныне дарования Его от Него, как ручьи от источника, на нас щедро изливаются, но Дарователя не видим – тогда Его увидим и от Него Самого, как Источника приснотекущего, почерпати будем преизобильно, непрестанно, без сытости и без конца. Ныне посещающего нас и толкающего в двери сердец наших, наказующего и утешающего, яко Отца, опечаляющего и увеселяющего Его чувствуем, но Самого не видим – тогда самое лице Его святейшее, яко Отца дети, увидим, и возрадуется сердце наше, и радости нашея никтоже возмет от нас³³⁵. Ныне в молитве, пении, славословии и хвалении стоим пред Ним и молимся Ему, призываем Его, поклоняемся Ему, поем Ему и хвалим Его, но Самого, Емуже³³⁶ молимся, поклоняемся и поем, не видим, верою бо ходим, а не видением ³³⁷,– тогда Самого лицем к лицу увидим и будем видеть во веки и поклоняться; будем петь и хвалить без труда, и видеть без сытости, и узрим Его, якоже есть³³⁸; тогда приидем и явимся лицу Божию³³⁹. Тогда насытимся, егда явится нам слава Его³⁴⁰. Тогда исполнится слово оное: Якоже мати утешает дитя свое, тако Аз утешу вас; узрите, и возвеселится сердце ваше³⁴¹. Тогда будет Бог всяческая во всех³⁴².

Ублажают люди зде того, кто имеет тело здоровое, легкое, благоцветущее, красное и прочими естественными дарованиями украшенное, – тогда в избранных Божиих будут телеса нетленные, здоровые, благоцветущие, красные, славные, легкие, духовные, светлые и бессмертные. Ибо сеется в тлении, востает в нетлении; сеется не в честь, востает в славе… Сеется тело душевное, востает тело духовное³⁴³. О, прекрасная и вожделенная весна, которая таковые прорастит цветы на земле новой! Нова бо небесе и новы земли по обетованию Его чаем, в нихже правда живет³⁴⁴. Не будет убо тогда ни стара, ни немощна, ни прокаженна, ни расслабленна, ни слепа, ни хрома, ни печальна, ни уныла, но вси в благоцветущем и совершенном здравии будут, и будут во веки. К блаженству избранных Божиих и сие присовокупится: что они так уверены будут о непрестающем и вечном своем блаженстве, как уверены будут, что Бог, с Которым будут и Которого видеть будут, есть вечный и бесконечный, и Царствию Его не будет конца, и сами не захотят того лишиться, что получили. Сам убо рассуди, какая радость, веселие и восклицание будет в сердцах их, когда в таком блаженстве будут, какого язык сказать, и ум вообразить, и сердце понять, и глаз видеть, и ухо слышать зде не может, и будут во веки без конца в том. Утешатся избраннии Божии блаженством оным, но паче и паче утешатся тем, что без конца тое, что имеют, имети будут. Без конца видети Бога будут, без конца во славе будут, без конца, яко солнце, в Царствии Отца их сияти будут, без конца в радости и веселии несказанном и непрестанном будут. Видишь убо тень, видишь и истину: познавай от тени истину. Тень – временное, истина – вечное блаженство: остави тень и емлися за истину, да постигнеши истину. Помни Спасителево слово: много званых, но мало избранных³⁴⁵. Мы благодатию Божиею позваны к вечной жизни: потщимся не токмо между зваными, но и между избранными быти. Помышляй о сем прилежно и часто, и омерзеет тебе мир со своими прелестьми и похотьми.

Спасайся.

Письмо двадцать седьмое
Как относиться к богатству, чести и славе?

Что-де мне делать, когда дается богатство, честь и слава?

Правильный твой запрос сей. Ибо многии ищут сих мирских сокровищ, но не обретают; а многии обретают, но зле употребляют, и так не на пользу, но на вред свой ищут и обретают. А иные не ищут, но даются им. Сим нужен есть образ знать, как их употреблять. Сего ради я вкратце отвещаю тебе. И во-первых³⁴⁶ отсылаю тебя к письмам, вышеписанным к тебе: ты учись от них, что суть сокровища сия. Второе, рассуждай о себе и познавай, что еси³⁴⁷ и какое твое достоинство. Пророк святый поет, или паче, плачет о человеке: человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным, и уподобися им³⁴⁸. Был в чести, почтен от Бога человек, но не разумел чести своея, и потому скотом несмысленным приложился³⁴⁹. Недоволен был тем, что образом Божиим почтен, но захотел Богом быть, чему быть было невозможно; сего ради и тое потерял, что имел, и сыскал тое, чего не хотел: потерял красоту образа Божия и сделался безобразным и несмысленным, как скот. Рассуждай сие прилежно, и тогда будешь правильно рассуждать о богатстве, чести и славе подаваемой. Чего достоин человек, когда скотам приложился и уподобился им, разве того, чего скот твой? Достоин ли богатства, чести и славы тот, который жить на земле и укруга хлеба недостоин, как я тебе некогда писал… что, когда Крещением омыт и освящен, паки окалял себя и скотскими нравами осквернил? Каковому случися истинная притча: пес возвращся на свою блевотину, и свиния омывшися, в кал тинный³⁵⁰. Рассуждай о сем и о себе, и тогда увидишь, что есть богатство, честь и слава нам.

Спасайся.

Письмо двадцать восьмое

Наше «достоинство» в мире сем достойно лишь временной и вечной казни

Дивишься ты тому, что я тебе написал. Поверь, друже³⁵¹, что то истинно есть: которые ныне не достоинства своего не познают и не признают, тии тогда тое познают, когда вместо богатства, чести и славы временныя, которых себя достойными быть вменяли, будут в вечной нищете, бесчестии и бесславии; тогда познают, что как недостойны тех были, так и недостойно искали. Совесть их покажет им, какое их есть достоинство. Тогда открыется им величество Божие, которое они прогневляли, и собственная их подлость и ничтожество, которого не хотели познавать и признавать; увидят, како грех человека недостойным, подлым, бедным, окаянным и уничтоженным делает. Всякий бо грех величество Божие оскорбляет. Что же Бог подает нам благая Своя, то, яко Благ, подает по единой Своей благости и милости, туне и без всякой нашей заслуги. А наше достоинство не иного чего достойно, как временной и вечной казни. Возьми сие в правильное и верное рассуждение, и тогда увидишь истину и от сердца признаешь.

Спасайся.

Письмо двадцать девятое
Как поступать, когда даются тебе богатство, честь и слава?

Ныне тебе по ряду на все вышеписанное отвещаю. Первое. Когда подается тебе богатство, то поступай следующим образом: 1) благодари Богу, Который подает тебе, недостойному; 2) не прилагай к нему сердца твоего, по увещанию Пророка: богатство аще течет, не прилагайте сердца³⁵², но Богу единому прилепляйся и люби, с Пророком глаголя: Мне же прилеплятися Богови благо есть³⁵³. Ибо должно любить благодетеля, а не благодеяние, и дателя, а не дарование, и создателя, а не создание; 3) употребляй богатства не на прихоти мирския и плотския, не на богатыя трапезы, домы, кареты, сосуды, одеяния и прочая, как обычай есть миролюбцам и плотолюбцам, но со страхом и смирением, яко не свое, но Божие добро, умеренно и воздержно, на нужды, а не на плотоугодие; помни, что за расход его ответ Богу отдати имеешь: расходчик еси, а не хозяин, строитель, а не господин. Един бо Господь есть Господь имений наших, как и всего мира: пред Тем следует нам явитися и ответ за все отдать;

4) снабдевай тем нищих, убогих, храмы святые и служащих в них, училища, богадельни. Дается тебе богатство, чтобы и ты давал. Бог дает тое: отдавай и ты Божие во славу Божию; буди как рука, которая приемлет и отдает; буди строитель, а не хранитель и расточитель богатства; 3) не гордись, не возносись богатством, понеже не твое; на время оно тебе дано, на твою и ближнего пользу, и со временем отыдет от тебя. Держи³⁵⁴, что ты нищ и убог еси, как и прочий человеки. Вен бо наги рождаемся в мир, наги и отходим от мира.

Второе. Когда честь или сан дается тебе, внимай себе:

1) сан или честь христианину есть иго наложенное, которое должно носить во славу имени Божия и пользу ближнего. Надобно разумным и мудрым быть, кто хощет человеками управлять, и лучшим паче других быть, кто должен многим образ доброго жития себя представлять, – что все от сановитого требуется. Овца овец не пасет, но человек, разумом одаренный; и тьма тьму не просвещает, но свет; и слепец слепца не ведет, но видящий. Несмысленный и неисправный человек, приемлющий начальство, есть как бесноватый, вземший нож, которым и себя и других уязвляет и закалает. Такому случается истинная притча: слепец когда слепца ведет, оба в яму впадутся³⁵⁵. Надобно убо научиться прежде себя управлять, а потом других в правление принимать. Рассуждай сие; 2) ежели тебе необходимо нужно быть на чести³⁵⁶, то на чести ищи Божией чести, а не своей, и ближних твоих пользы, а не своей корысти. Буди слуга рабам Божиим, а не господин; ищи их пользы, а не господствуй над ними; искореняй неправду и насаждай правду; что приказуешь им, тое сам прежде исполняй. К наказанию, когда нужно тое, или словом, или делом приступай, как благоразумные лекари к лечению, которые или жилу секут, или уд какий отсекают, или лекарство дают ради того, чтобы человека излечить, а не замучить. Наказуй и ты под командного, а не гнев и ярость свою совершай; наказуя, жалей о нем, как о подобной тебе плоти, а не гневайся на него, и Божию честь, а не свою защищай, и его пользы смотри, а не свою обиду отмщевай; но притом всегда внутрь себя думай и держи, что ничем лучший ты того, которого наказуешь или словом, или делом. Вси бо есмы человеки, всяким немощам и грехам подлежим, или падаем, или претыкаемся, и всегда будем падать, когда десница Божия не удержит нас; 3) всегда памятуй, что тебе следует ответ дать Судии и Царю Христу о тебе самом и о подчиненных тебе, как ты сам жил и с ними поступал. Вси христиане истязаны будут в день Суда, но начальники наипаче: ибо не токмо о себе, но и о подчиненных своих воздадят ответ. Писано же есть тако: суд жесточайший преимущим бывает, ибо малый достоин есть милости: сильнии же (начальники) сильне истязани будут³⁵⁷. Рассуждай сие, и сохранишися в страхе Божии и смирении; 4) честь твоя да смиряет тебя паче, а не возвышает, якоже многим случается, яко ты такой же человек, как и подкомандные твои, а может быть, что многии и лучший суть паче тебя, как и бывает; но тебя десница Вышнего поставила над ними. Сходи часто умом к гробам умерших, и они научат тебя, что ты такой же человек, как и подчиненнии твои. Тамо увидишь, что люди вси, начальники и подначальнии, равны суть, и где лежит раб, где господин его, где властелин, и где подвластный, знать неможно: вси в равном нетлении. А когда тамо равнин, то и зде, на земли, живущии вси равны суть. Тыежде бо люди кроме душ³⁵⁸ тамо лежат, которые по земле ходили. Помни сие, и смирен будеши, и благодать Божия поможет тебе. Смиренным бо дается благодать³⁵⁹; 5) когда тако на чести будешь поступать, то честь твоя большую на небеси исходатайствует честь.

Третие. Когда тя люди славят и хвалят, то чини следующее: 1) помышляй, что ты ея недостоин, яко грешник. Никтоже благ, токмо един Бог³⁶⁰, по словеси Спасителя нашего, Который един всякия похвалы и славы достоин; 2) вменяй³⁶¹ ее как ветр, который приходит и отходит: люди часто, которого ныне хвалят и славят, того после хулят и ругают. Видишь, что людская слава суетна и, как дым, исчезает. Буди убо подобный мертвому, который ни хулению, ни хвалению не внимает; подобен древу, которое плоды подает, но молчит; подобен кладезю, который источает воду, и от хуления не оскудевает, и от похваления не изобилует; 3) что похвальное делаешь, тое восписуй все Богу единому, Который действует³⁶² в нас и хотение, и делание доброе³⁶³, яко без Него не можем творити ничесоже³⁶⁴. Тому убо единому да будет похвала и слава, от Которого все доброе происходит; да будет всегда в памяти и устах наших слово псаломское: Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему даждь славу, о милости Твоей и истине Твоей³⁶⁵; 4) ищи славы на небеси, которую обещал Бог любящим Его. Тая истинная есть слава и, единожды сысканная, никогда не отходит.

Вот тебе отвещал я о богатстве, чести и славе, подаемой человеку. Ты рассуждай о том и не сообразуйся³⁶⁶ сынам века сего, которые о том все тщание полагают, чтобы зде обогатитися и прославитися. У таковых ни малейшей искры христианства нет, хотя и христианами называются. У истинных христиан вси замыслы, тщания, начинания и попечения о вечной жизни. Они тамо себе наследия, богатства, чести и славы ожидают, яко путники, странники и пришельцы в мире сем. Ибо тамо их и Отечество, к которому воздыхают и ум, и сердце, и желание свое возводят.

Спасайся.