Kitobni o'qish: «Хватит мечтать, займись делом! Почему важнее хорошо работать, чем искать хорошую работу»

Переводчик Ирина Окунькова

Редактор Валерия Башкирова

Руководитель проекта О. Равданис

Корректоры Е. Аксёнова, И. Яковенко

Компьютерная верстка К. Свищёв

Дизайн обложки М. Лобов

© Calvin C. Newport, 2012

This edition published by arrangement with Grand Central Publishing, New York, New York, USA. All rights reserved

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2015

Все права защищены. Произведение предназначено исключительно для частного использования. Никакая часть электронного экземпляра данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для публичного или коллективного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. За нарушение авторских прав законодательством предусмотрена выплата компенсации правообладателя в размере до 5 млн. рублей (ст. 49 ЗОАП), а также уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до 6 лет (ст. 146 УК РФ).

* * *

Людей, которые что-то очень хорошо умеют делать, причем делать честно, со всем пониманием дела, очень мало, какую профессию ни возьми: хоть врач, хоть редактор, хоть программист. Вроде бы сейчас возможностей для самореализации больше, чем когда-либо в истории человечества, однако к совершенству стремятся немногие, единицы его достигают, а большинство просто «делает вид». Зато мечтателей сейчас хоть отбавляй. Не попробовав профессию, не ощутив всех ее сложностей и прелестей, люди пускаются в рассуждения о том, как бы они «раскрылись» и «свернули горы», только бы им кто-нибудь дал, а если такого не произошло, то, значит, жизнь не удалась.

Поговорите с людьми, которые действительно достигли больших высот. Уверяю вас, очень мало среди них будет тех, кто мечтал об этом с детства. Гораздо чаще люди просто начинали пробовать то, что им попадалось под руку, где они могли заработать, проявить себя уже сейчас. Случайные знакомства, интересное предложение – глядишь, и человек втянулся, ему понравилось, он стал профессионалом в своем деле. То есть он и не мечтал, но стал. И это гораздо лучше, чем просто мечтать, но не стать.

Сергей Турко,

главный редактор издательства

«Альпина Паблишер»

Введение

Мечта монаха

Гнаться за мечтой – опасное занятие.

Томас понял это там, где меньше всего ожидал. Он брел по тропинке, петлявшей по дубовой роще на южном склоне горы Тремпер. Эта тропинка, одна из многих, пролегала через владения расположенного в горах Катскилл (штат Нью-Йорк) буддийского Горного монастыря, раскинувшегося на площади более 90 га. Монастырь основали еще в начале 1980-х гг., и Томас уже год был послушником; ему предстояло прожить в монастыре еще столько же. Его привело сюда страстное увлечение буддизмом. Он хотел воплотить в жизнь мечту, которую лелеял долгие годы, – стать монахом. Томас наделся, что будет здесь счастлив. Но в тот день он стоял под дубами и из его глаз текли слезы. Мечта таяла как дым.

«Я всегда искал смысл жизни», – рассказывал Томас во время нашей первой встречи. Мы беседовали в кофейне в городке Кембридж (штат Массачусетс) спустя несколько лет после того, как в дубовой роще в горах Катскилл его мечта рассыпалась в прах. Он знал, почему это случилось, и хотел поговорить об этом, словно разговор мог прогнать демонов прошлого.

Получив степень бакалавра философии и богословия и магистра сравнительного религиоведения, Томас решил, что лишь дзен-буддизм поможет ему обрести то, что он искал: «Я изучал философию и увлекался буддизмом. Они так тесно переплетались, что я надеялся найти ответ на главный вопрос бытия, став практикующим буддистом». После окончания университета будущему монаху пришлось зарабатывать на жизнь, и он перепробовал множество занятий. Целый год преподавал английский в Южной Корее, в промышленном центре Куми на юге страны. Многие считают жизнь в Азии сказочно прекрасной, но Томасу экзотика быстро приелась. Он вспоминал, как по вечерам в пятницу после работы мужчины собирались возле уличных палаток и до ночи пили рисовую водку соджу. В холодное время года от палаток и людей валил пар. И что самое ужасное, по утрам в субботу тротуары были покрыты засохшей блевотиной.

В поисках смысла жизни Томас путешествовал по Китаю, посетил Тибет и какое-то время прожил в Южной Африке. Он побывал и в других местах и наконец осел в Лондоне, где занимался каким-то скучным делом (кажется, вводил данные в компьютер). Он все больше убеждался в том, что только буддизм сделает его счастливым. Мечта о счастье привела его к решению стать монахом: «Я сочинил красивую сказку о жизни в буддийском монастыре и монашеской практике. Уход в монастырь казался воплощением моей мечты». Какая реальная работа могла сравниться со сказочной? Он должен был осуществить свою мечту.

О монастыре в горах штата Нью-Йорк Томас впервые услышал еще в Лондоне. Его покорила строгость устава. «Насельники монастыря верили глубоко и истово», – говорил он. И Томас решил, что именно там его место.

Прошение рассматривалось почти год. Наконец ему разрешили приехать. Он прилетел в Нью-Йорк и в аэропорту JFK сел в автобус, чтобы добраться до гор Катскилл. Дорога заняла три часа. Автобус миновал пригороды Нью-Йорка и несколько очаровательных городков. Пейзаж за окном становился все более живописным. Томас вышел на перекрестке у подножия горы Тремпер и зашагал по дороге, ведущей к монастырю. Кованые ворота были открыты для новых послушников. Наш герой подумал, что и правда попал в сказку.

Он вошел в ворота и подошел к главному четырехэтажному зданию монастыря, сложенному из местного голубовато-серого камня и отделанного местным же дубом. Раньше это был христианский храм. «Гора словно приглашает монахов погрузиться в духовные упражнения» – так писали в монастырских проспектах. За двойными дубовыми дверями Томаса приветствовал монах, которому было поручено встречать вновь прибывших. Мой собеседник долго подбирал слова, чтобы как можно точнее описать чувства, которые испытал в тот момент. Наконец он сказал: «Это было как если бы я умирал с голоду и вдруг оказался за столом, ломящимся от яств».

Новая жизнь Томаса началась неплохо. Он жил в домике в лесу, в стороне от главного здания. Вскоре после прибытия он спросил одного пожилого монаха, прожившего в таком же домике более 15 лет, не наскучило ли ему каждый день ходить по тропинке к главному зданию. «Я только начинаю постигать этот путь», – задумчиво ответил монах.

День в монастыре начинался примерно в половине пятого утра, в зимнее время – чуть позже. Утренняя медитация продолжалась от 40 минут до полутора часов. Монахи устраивались на ковриках, в правильном порядке разложенных на полу в главном зале. Из готических окон открывался чудесный вид, но монахи не могли им любоваться – они сидели слишком низко. В дальнем конце зала располагались два надзирателя. Время от времени они прохаживались между медитирующими. «Если вы замечали, что засыпаете во время медитации, можно было попросить их будить вас специальной палочкой», – пояснил Томас.

После медитации монахи завтракали в том же зале, затем выполняли послушания. Томасу обычно поручали хозяйственные дела – например, вымыть туалет или выкопать канаву, но иногда доверяли верстать монастырский журнал. Затем монахи снова медитировали, беседовали с опытными братьями или слушали длинные запутанные лекции о дхарме. Перед ужином у них было свободное время. Тогда Томас обычно топил печку в своем домике – ведь ночи в горах холодные.

Проблемы начались с изучения коанов. В буддийской традиции коан – текст в форме вопроса или притчи, не имеющий логического смысла. Коаны предназначены для постижения сути учения через просветление. Объясняя, что такое коан, Томас привел пример из своего опыта, относящегося к началу монашеского пути.

– Покажи мне дерево, не гнущееся под сильным ветром, – предложил он.

– Понятия не имею, как это сделать, – удивленно сказал я.

– Во время беседы с наставником ты должен отвечать сразу, не раздумывая, иначе тебя попросят уйти и беседа будет окончена.

– Значит, меня бы выгнали.

– Я, – сказал Томас, – ответил вот как. Я встал и стоял, как дерево, слегка покачивая руками, как будто это были ветви, качающиеся на ветру. Понимаешь, дело в том, что это невозможно выразить словами.

Одно из первых серьезных испытаний для начинающего буддийского монаха – коан «му». Выдержавший это испытание считается прошедшим через первые из «восьми врат» и ставшим истинным последователем буддизма. Мне показалось, что Томасу не хочется обсуждать коан. Я и прежде замечал, что буддисты не любят говорить о нем с представителями других конфессий, ведь коан – вещь вне логики, и попытки объяснить его смысл человеку, не знакомому с буддизмом, – чистой воды профанация. Зная это, я не наседал на Томаса. За помощью я обратился к Google. И вот что я узнал.

Ученик спросил Великого мастера Чжаочжоу: «Обладает ли собака природой Будды?» Чжаочжоу ответил: «Му».

«Му» по-китайски означает что-то вроде «нет». Если я правильно понял, Чжаочжоу не ответил на вопрос, а как бы вернул его ученику. Томас пытался решить этот коан и думал над ним несколько месяцев. «Я все время размышлял о нем. Я с ним ложился и с ним вставал. Я полностью погрузился в него», – говорил мой собеседник.

Наконец он нашел ответ. «Однажды, идя по лесу, я словно прозрел, – вспоминал он. – Я смотрел на листья, и мое “я” исчезло. Все мы иногда испытываем нечто подобное, но обычно не придаем этому значения. А я был готов к этому ощущению, и когда оно пришло, во мне словно что-то щелкнуло. И тогда я понял, что в этом и состоит смысл коана». Томас смог на миг ощутить общность всего сущего, лежащую в основе буддистской картины мира. Это и было ответом на коан. Взволнованный своим открытием, во время следующей беседы с наставником Томас жестом – «простым, понятным жестом» – показал, что достиг просветления. Он прошел через первые врата: теперь он мог считаться настоящим учеником Будды.

Вскоре после того, как Томас справился с коаном «му», он осознал бесплодность своей мечты. Он шел по лесу, где ему открылся смысл коана. Благодаря просветлению, достигнутому в результате работы с коаном, он начал понимать непонятные прежде лекции. «Идя по тропинке, я вдруг увидел, что все эти лекции были о том же, что и коан “му”», – говорил Томас. Иначе говоря, в этом и был весь смысл. В этом и заключалась духовная работа монаха: все более напряженные размышления об одном и том же.

Его мечта сбылась: он стал буддистским монахом. Но в его душе по-прежнему не было мира и радости, о которых он мечтал.

«На самом деле ничего не изменилось. Я оставался все тем же человеком, с теми же заботами и тревогами. Однажды воскресным вечером я понял это. И тогда я заплакал».

Томас пришел в Горный монастырь в погоне за мечтой. Он верил, как и многие, что ключ к счастью – найти свое истинное призвание и отдаться ему целиком и полностью. Но тогда, в воскресный вечер, в дубовой роще Томас осознал, насколько наивна его вера. Мечта сбылась, но жизнь не превратилась в сказку.

Он понял, что найти путь к счастью (или по крайней мере к любимой работе) куда труднее, чем ответ на сакраментальный вопрос о смысле бытия.

Как я начал свои изыскания

Летом 2010 г. меня начала преследовать навязчивая идея. Мне хотелось понять простую вещь: почему одним удается найти работу по душе, а другим – нет? Именно это желание заставило меня искать встречи с такими людьми, как Томас. Их истории подтверждали правильность моего предположения, что при выборе работы не стоит полагаться на мечты.

Этот вопрос начал волновать меня вот почему. Летом 2010 г., когда я впервые задумался об этом, я был доцентом Массачусетского технологического института, где годом ранее получил степень доктора информатики. Со временем я должен был стать профессором (если верить университетским проспектам, это лучшая в мире должность). Если ничего не стрясется, профессором можно оставаться всю жизнь. Иначе говоря, в 2010 г. мне нужно было сделать выбор, который мог стать первым и последним в моей жизни. Трудно было найти более подходящий момент для того, чтобы задуматься, о чем мечтаешь.

Однако мне все чаще приходила в голову мысль, что я ведь могу и не стать профессором. Вскоре после разговора с Томасом я встретился с научным руководителем, чтобы обсудить с ним вопрос о своей будущей работе. «В насколько плохой университет ты готов пойти работать?» – с ходу спросил он. Для научных работников возможности выбора места работы всегда были ограничены, а в 2010 г., в период экономического спада, ситуация была особенно сложной.

К тому же в последние годы моя научная специальность почти не пользовалась спросом. Двое моих однокашников, с которыми я оканчивал докторантуру, были вынуждены уехать преподавать в Азию. Еще двое тоже работали за границей: один – в Швейцарии, в Лугано, другой – в Канаде, в Виннипеге. «Должен признаться, найти работу оказалось нелегко, – писал мне один из них. – Сплошная нервотрепка, я чуть не свихнулся». То обстоятельство, что мы с женой хотели остаться в США, причем желательно на восточном побережье, еще больше сужало возможность выбора. Я понимал, что могу и не найти работу по специальности, и тогда мне придется сменить профессию и начать с нуля, а значит, снова решать, чем заниматься.

Такова была ситуация, когда я начал свои, как я их называю, «изыскания». Вопрос был поставлен предельно ясно: как люди находят любимую работу? Я очень хотел найти ответ.

О результатах своих изысканий я и рассказываю в этой книге.

* * *

Эта книга вот о чем.

Я не слишком далеко продвинулся в своих изысканиях, пока, как и Томас, не понял, что общепринятые представления об успешной карьере под лозунгом «Иди за мечтой!» вызывают серьезные сомнения. Они не только не объясняют, как делается эта самая успешная карьера, но, более того, частенько мешают ее делать. В результате люди постоянно меняют работу и, как Томас, испытывают потрясение, когда мечты сталкиваются с реальностью.

Я начал именно с этого и сформулировал свое первое правило: «Не гонитесь за мечтой». Но на этом я не остановился. Мои изыскания не только показали ошибочность общепринятых представлений, но и дали ответ на вопрос: что делать, если нельзя предаваться мечтам? В поисках ответа, описанных в разделах «Правило второе», «Правило третье» и «Правило четвертое», я оказывался в самых неожиданных местах. Например, чтобы лучше понять преимущества независимости, я провел день на органической ферме, принадлежащей молодому выпускнику одного из университетов Лиги плюща. Чтобы вникнуть в тонкости исполнительского искусства, я общался с профессиональными музыкантами – представителями вымирающего племени истинных мастеров. Я полагал, что им есть что рассказать об отношении к работе. Я побывал в мире венчурных капиталистов, успешных сценаристов, блестящих программистов и, разумеется, преуспевающих профессоров. Я встречался со многими людьми, чтобы понять, чтó важно для построения успешной карьеры, а чтó – нет. И я был поражен тем, как много нового открывается, если разогнать туман, сгустившийся из-за столь распространенного представления о пользе мечтаний.

Основная мысль этой книги заключается том, что главное – это профессиональное мастерство. Я понял: качества, делающие работу любимой и желанной, встречаются редко и ценятся очень высоко. Чтобы получить такую работу, вы также должны предложить работодателю что-то редкое и ценное, а именно высокий профессионализм. Иначе говоря, чтобы найти хорошую работу, надо научиться хорошо работать.

Конечно, одного мастерства для счастья мало. Мало ли на свете трудоголиков-неудачников, которых ценят, но не продвигают! Поэтому я пишу не только о значении профессионального мастерства, но и об умении правильно инвестировать карьерный капитал, накопленный благодаря этому мастерству, и правильно вести себя при продвижении по карьерной лестнице.

Мои выводы идут вразрез с общепринятыми представлениями – ведь я отметаю тезис о пользе мечтаний и считаю, что «работа мечты» – результат успешной трудовой жизни. Не гонитесь за мечтой; пусть лучше она сама придет к вам, когда вы станете, как сказал замечательный артист Стив Мартин, «работником, которого нельзя не заметить».

Моя концепция, что называется, «потрясает основы». Как любая «революционная» концепция, она должна быть подана соответствующим образом. Вот почему книга написана в форме своеобразного манифеста. В ней четыре раздела – по числу моих «правил», намеренно сформулированных несколько провокационно. Я хотел, чтобы книга получилась короткой и острой. Я хотел помочь читателям взглянуть на проблему по-новому, не мороча им голову многочисленными примерами и бесконечными рассуждениями. В книге есть и практические советы, но вы не найдете в ней пошаговых схем или тестов для самооценки. Проблема, о которой я пишу, слишком сложна и не укладывается ни в какие схемы.

Прочитав мой опус до конца, вы узнаете, чем закончилась моя собственная история и как я использовал свои «правила» для поиска любимой работы. Мы также снова встретимся с Томасом. После потрясения, перенесенного в Горном монастыре, он смог начать новую трудовую жизнь, всего лишь сместив акценты с желания найти хорошую работу на стремление работать хорошо. Теперь он – впервые в жизни – любит свое дело. Можно только пожелать, чтобы каждый нашел свое счастье, как Томас.

Надеюсь, что мои аргументы, изложенные в книге, помогут вам освободиться от влияния примитивных лозунгов типа «Иди за мечтой!» и «Делай что нравится», мешающих правильно строить карьеру, и увидеть реальный путь к полноценной и плодотворной трудовой жизни.

Правило первое
Не гонитесь за мечтой

Глава первая
Страсти по Джобсу

В ней ставится под сомнение состоятельность теории мечты, гласящей, что хорошая работа должна быть предметом страсти

Теория мечты

В июне 2005 г. на стадионе Стэнфорда Стив Джобс выступил перед выпускниками Стэнфордского университета с приветственной речью. Он вышел к собравшимся (а их было 23 000) в накинутой на плечи мантии, из-под которой виднелись джинсы и сандалии, чтобы рассказать, чему его научила жизнь. Примерно в середине речи он дал бывшим студентам совет:

Вы должны найти работу своей мечты. Есть только один способ стать незаменимым работником – любить свою работу. Если вы еще не нашли любимую работу, ищите, не опускайте руки.

Едва он кончил говорить, собравшиеся повскакали с мест и устроили овацию.

Джобс говорил о многом, но прежде всего о том, что работа обязательно должна быть любимой. В пресс-релизе Стэнфордского университета было указано, что он «призвал выпускников воплотить мечты в реальность».

Вскоре на YouTube появилось любительское видео выступления, распространившееся со скоростью компьютерного вируса. Количество просмотров мгновенно перевалило за 3,5 млн. Количество просмотров официального видео, выложенного университетом, составило еще 3 млн. Авторы комментариев дружно вторили Джобсу: они писали о том, как важно любить свою работу.

«Самое главное – найти цель жизни и следовать за мечтой. ‹…› Жизнь слишком коротка, чтобы делать лишь то, что должно».

«Иди за мечтой – жизнь дана для того, чтобы жить».

«Мечта – вот двигатель жизни».

«Главное – любить свою работу, все остальное неважно».

«Не опускайте руки. Аминь».

Иными словами, выступление Джобса, этого ниспровергателя основ, и его не столь уж оригинальный совет, касающийся выбора работы, взволновали миллионы людей. Джобс сформулировал то, что я называю «теорией мечты».

Теория мечты

Согласно теории мечты, для того, чтобы трудовая жизнь сложилась счастливо, главное – понять, к чему вы испытываете страстное влечение, а затем найти работу, позволяющую удовлетворять эту страсть.

Сегодняшним американцам эта теория хорошо знакома. Счастливчикам, имеющим возможность выбирать профессию, ее навязывают буквально с пеленок. Их приучают восхищаться людьми, смело идущими за мечтой, и жалеть зануд-конформистов, выбирающих не столь опасный путь.

Чтобы убедиться в том, насколько распространены подобные представления, достаточно зайти в первый попавшийся книжный магазин и найти полку с книгами, посвященными выбору карьеры. Если не принимать в расчет пособия по составлению резюме и правильному поведению на собеседовании, едва ли найдется книга, не пропагандирующая «работу мечты». Достаточно взглянуть на заголовки: «Работа вашей мечты: кто вы и что любите?», «Занимайтесь тем, что нравится. Идеальная карьера для представителей разных типов личности» и т. д. Авторы дружно уверяют: чтобы найти работу мечты, достаточно пройти несколько несложных тестов и определить, к какому психотипу вы принадлежите. В последнее время получила распространение новая, более радикальная разновидность теории мечты, согласно которой традиционная работа в офисе отвратительна и от нее надо бежать подальше, чего бы это ни стоило. Типичная книга такого рода – «Побег из офиса»¹. Издатели обещают, что, как сказано в одной из аннотаций, «прочитав книгу, вы сможете найти работу, на которой будете урчать от удовольствия».

Авторы таких книг, равно как и тысячи «профессиональных» блогеров, доморощенных консультантов и самопровозглашенных гуру, пишущих о «счастье в труде», навязывают нам ту же мысль: чтобы стать счастливым, надо следовать за мечтой. Один известный консультант по вопросам карьеры сказал мне, что его коллеги давно живут, руководствуясь лозунгом «Делай, что тебе нравится, а деньги будут»².

Но здесь возникает одна проблема. Давайте, не обращая внимания на трескучую пропаганду, заглянем в суть вещей. Вспомним, как начинали такие страстно любящие свою работу люди, как Стив Джобс. Или спросим ученых, можно ли заранее узнать, какая работа вам по душе. Мы увидим, что все далеко не так просто. Стоит немного поразмыслить, как теория мечты начинает трещать по швам. А потом и вовсе оказывается, что следовать за мечтой – опасное занятие.

Я «углубился в детали» примерно в то время, когда заканчивал магистратуру, и в результате полностью убедился в несостоятельности теории мечты. И тогда я задался вопросом: а как же найти любимую работу? Первый раздел книги («Правило первое») посвящен опровержению пресловутой теории. Мысль о том, что гнаться за мечтой бессмысленно и опасно, лежит в основе всего последующего повествования. Но сейчас, видимо, надо вернуться к тому, с чего мы начали, а именно к истории Стива Джобса и компании Apple Computer.

Стив Джобс: слово и дело

Если бы вы встретили Стива Джобса в те годы, когда Apple Computer еще не существовала в природе, вы никогда бы не подумали, что этот человек мечтает о собственной технологической компании. Джобс учился в Рид-колледже – престижном либеральном гуманитарном университете в Орегоне. Он отрастил длинные волосы и ходил босиком. В отличие от других компьютерных гениев той эпохи, Джобс в студенческие годы всерьез не интересовался ни бизнесом, ни информатикой. Он изучал историю западной цивилизации, занимался танцами и увлекался восточными мистическими учениями.

После первого курса Джобс бросил учебу, но еще какое-то время жил в кампусе. Он спал на полу и питался тем, что бесплатно раздавали кришнаиты. Из-за своих нетрадиционных взглядов он стал местной достопримечательностью, или, как тогда говорили, фриком. Джеффри Янг, автор биографии Стива Джобса, написанной на основании всестороннего изучения огромного количества материалов и изданной в 1988 г.³, пишет, что бывший студент в конце концов устал от бедности. В начале 1970-х гг. он вернулся в родительский дом в Калифорнию и начал работать в компании Atari в ночную смену. (Джобсу понравился текст рекламного объявлении компании в газете San Jose Mercury News: «Получайте деньги и удовольствие».) Помимо Atari, Джобс работал в сельской общине All-One Farm, расположенной к северу от Сан-Франциско. Однажды он на несколько месяцев покинул Atari, чтобы совершить паломническую поездку по Индии, а вернувшись, начал учиться в расположенном рядом буддистском центре в городке Лос-Альтос.

В 1974 г., когда Джобс вернулся из Индии, местный инженер и предприниматель Алекс Камрадт создал компанию Call-in Computer, которая занималась компьютерным таймшером, и предложил Стиву Возняку разработать устройство, обеспечивающее пользователям доступ к центральному компьютеру. В отличие от Джобса, Возняк получил техническое образование и был настоящим специалистом, одержимым новыми компьютерными технологиями. Но он терпеть не мог заниматься организационными вопросами, а потому поручил их своему старому другу Стиву. Все шло хорошо до осени 1975 г., которую Джобс решил провести в общине All-One. К несчастью, он не предупредил об этом Камрадта и, когда вернулся, обнаружил, что ему нашли замену.

Я рассказываю эту историю, потому что она вряд ли свидетельствует о страстном увлечении Джобса компьютерными технологиями и предпринимательством всего за год до того, как он создал Apple Computer. Иными словами, всего за несколько месяцев до основания великой компании Джобс был обычным рефлектирующим молодым человеком, искавшим духовного просветления и занимавшимся компьютерами только тогда, когда ему срочно нужны были деньги.

Но благодаря особому складу ума Джобс практически сразу совершил прорыв. Он заметил, что местных «компьютерных гениев» потрясло известие о появлении наборов для самостоятельной сборки компьютеров на дому. (Не он один понял, какие возможности открываются в этой связи. Некий амбициозный студент Гарварда, увидев на обложке Popular Electronics первый набор для самостоятельной сборки компьютеров, создал компанию для разработки версии BASIC для новых машин и в конце концов бросил учебу и занялся бизнесом. Свою компанию молодой человек назвал Microsoft.)

Джобс расписал Возняку все преимущества производства печатных плат для наборов, которые можно было толкнуть местным любителям. Первоначальный план состоял в том, чтобы продавать платы себестоимостью $25 по $50. Джобс предлагал для начала продать сотню плат. После вычета затрат на разработку и печать ($1500) прибыль должна была составить $1000. При этом ни Возняк, ни Джобс не собирались бросать основную работу. Создавая новое предприятие, они ничем не рисковали, так как трудились на нем в свободное время.

На этом история кончается и начинается легенда. Стив босиком явился в Byte Shop, продвинутый компьютерный магазинчик в городке Маунтин-Вью, и предложил на реализацию печатные платы. Владелец магазина Пол Террелл отказался от сделки, но сказал, что с удовольствием взял бы уже собранные компьютеры. Он обещал заплатить $500 за каждый и хотел получить 50 штук, причем как можно скорее. Джобс ухватился за возможность заработать больше и начал копить стартовый капитал. Благодаря этой неожиданной удаче и родилась Apple Computer. Джеффри Янг подчеркивает, что планы основателей компании нельзя было назвать ни смелыми, ни грандиозными. Они вовсе не мечтали изменить мир.

Противоречивые уроки Джобса

Я так подробно рассказываю историю Стива Джобса, потому что, когда речь заходит о поиске работы, приносящей удовлетворение, имеет значение каждая мелочь. Если бы юный Джобс последовал собственному совету и решил заниматься тем, что ему нравится, он, скорее всего, стал бы наставником буддистского центра в Лос-Альтосе, пусть даже одним из самых известных. Но он не последовал собственному совету. Apple Computer явно не была плодом страстного увлечения. Компания появилась на свет исключительно благодаря удачному стечению обстоятельств: скромные планы неожиданно дали выдающийся результат.

Можно не сомневаться, что в конце концов Джобс увлекся своей работой. Если вы слышали хотя бы одно из его ярких выступлений, вы не могли не заметить, что он страстно любил то, чем занимался. Ну и что? Никто не спорит: если человек любит свою работу – это прекрасно. Призыв следовать за мечтой и делать то, что нравится, содержит в себе тавтологию и не дает ответа на главный вопрос: а как, собственно, найти работу, которую в конце концов полюбишь? Может быть, мы, как и Джобс, не должны останавливаться на чем-то одном, а пробовать себя на разных поприщах в надежде, что одно из них окажется «нашим»? Важно ли, в какой области мы себя пробуем? Как понять, на чем можно остановиться, а когда необходимо идти дальше? Иначе говоря, история Джобса скорее вызывает вопросы, чем дает ответы. Пожалуй, единственное, чему она учит (по крайней мере на примере самого Джобса), так это тому, что погоня за мечтой может завести в тупик.

Глава вторая
Мечтают не все

В ней я пытаюсь найти аргументы в пользу теории мечты, но обнаруживаю, что мечта есть не у всех

Откровения Roadtrip Nation

Многие выдающиеся люди, сделавшие блестящую карьеру, идут к любимой работе столь же извилистым путем, как Стив Джобс. В 2001 г. четверо друзей, только что окончивших колледж, отправились в поездку по стране, чтобы поговорить с людьми, которым посчастливилось найти работу, ставшую смыслом их жизни. Друзья хотели взять у счастливчиков интервью, чтобы узнать, в чем секрет их успеха. Из этих интервью они сделали документальный фильм, а затем сняли сериал для канала PBS. Кончилось тем, что ими была создана некоммерческая организация Roadtrip Nation, целью которой было оказание помощи молодым людям в организации таких поездок. Roadtrip Nation располагает богатым видеоархивом интервью, взятых в рамках проекта¹. Мне кажется, этот архив позволяет многое узнать о людях, сделавших блестящую карьеру.

Материалы, которые можно бесплатно посмотреть в Интернете, недвусмысленно указывают на то, что непростой путь Стива Джобса скорее правило, чем исключение. Взять, к примеру, интервью с радиоведущим Айрой Глассом. Трое старшекурсников с пристрастием расспрашивают его о том, как узнать, чего хочешь от жизни и какую работу сможешь делать хорошо.

«Герои кинофильмов обычно говорят, что надо следовать за мечтой, – отвечает Гласс. – Но я в это не верю. Все происходит само собой».

Гласс подчеркивает: чтобы научиться что-то делать хорошо, нужно время. Он напоминает, что много лет оттачивал свое мастерство, прежде чем начал получать интересные предложения о работе: «Главное – заставить себя работать и постоянно совершенствоваться. Это труднее всего».

Заметив поскучневшие лица интервьюеров, которые надеялись услышать что-нибудь более ободряющее, чем «терпение и труд все перетрут», Гласс добавляет: «Мне кажется, дело в том, что вы пытаетесь судить о вещах абстрактно, не имея опыта. Это – ваша главная ошибка»².

В других интервью, содержащихся в архиве, прослеживается та же мысль. Трудно заранее сказать, чтó именно вы в конце концов полюбите. Так, астробиолог Эндрю Стил восклицает: «Да я понятия не имел о том, чем буду заниматься! Мне не нравится, что от учащихся требуют как можно скорее решить, кем они хотят стать». Один из студентов спрашивает у Стила, зачем ему понадобилась докторская степень – чтобы изменить мир? «Нет, – отвечает тот, – я всего лишь хотел иметь возможность выбора»³.

Ему вторит Эл Меррик, основатель компании Channel Island Surfboards, – он далеко не сразу понял, какая работа ему по душе. «Люди торопятся жизнь, а это неправильно, – говорит он. – Я не планировал создавать империю. Я лишь хотел стать лучшим в своем деле»⁴.

Герой еще одного видеоклипа – Уильям Моррис, знаменитый стеклодув из Стэнвуда (штат Вашингтон), – приглашает студентов в свою мастерскую, оборудованную в сарае в густых лесах на северо-западе Тихоокеанского побережья. «У меня куча разных увлечений, я не могу выделить что-то главное», – жалуется ему одна девушка. Моррис с удивлением смотрит на нее: «А ты никогда и не сможешь. Да и зачем?»⁵

Через все интервью красной нитью проходит важная мысль: блестящие карьеры делаются далеко не сразу, и это служит лучшим доказательством несостоятельности представления о том, что достаточно просто следовать за мечтой.

Этот вывод немало удивит тех, кто привык дремать в сладких объятиях теории мечты. Однако для ученых, занимающихся проблемами удовлетворенности людей работой, это не новость. Их убедили в этом результаты исследований, продолжавшихся не один десяток лет. Эти результаты широко обсуждались научным сообществом, хотя консультанты по вопросам карьеры почему-то до сих пор не принимают их во внимание. Именно о выводах ученых, которые общество предпочитает не замечать, мы и поговорим.

Мечта как объект исследования

Почему одним нравится их работа, а другим – нет? Результаты одного из исследований в данной области, представленные на сайте CliffsNotes, говорят о том, что работа может приносить удовлетворение по множеству самых разных причин, но только не потому, что кто-то с юности мечтал о ней.

Чтобы лучше объяснить, о чем идет речь, приведу три самых интересных вывода ученых.

Вывод первый: увлечения – это одно, а работа – совсем другое.

В 2002 г. исследовательская команда под руководством канадского психолога Роберта Валлеранда провела опрос 539 студентов канадских университетов⁶. Ученые хотели получить ответы на два важных вопроса: 1) есть ли у студентов увлечения и 2) если есть, то какие?

В основе теории мечты лежит допущение, что все люди чем-то увлекаются, нужно только понять, чем именно. Истинность этого утверждения и хотели проверить ученые. Вот что показал опрос. Примерно 84 % опрошенных чем-то увлекались. На первый взгляд этот показатель подтверждал правоту поборников теории мечты. Но на самом деле все было не так просто. Пять наиболее часто встречающихся увлечений включали танцы, хоккей (еще бы, ведь дело было в Канаде), лыжи, чтение и плавание. Эти забавы были дороги сердцу студентов, но вряд ли они могли помочь при выборе карьеры. Почти все увлечения (96 %) были связаны со спортом и искусством, и лишь ничтожно малая их часть (4 %) – с работой или учебой.

Полученные данные наводят на размышления. Они наносят серьезный удар по теории мечты. Как студент может «следовать за мечтой», если у него нет никакой мечты? Для выбора карьеры явно нужно что-то другое (во всяком случае канадским студентам).

Вывод второй: любовь к работе – вопрос времени.

Профессор Йельского университета Эмми Вржесневски, специалист по организационному поведению, изучает представления людей об их работе. Еще в студенческие годы она опубликовала в Journal of Research in Personality новаторскую работу, в которой рассматривались различия между работой, карьерой и призванием. По определению Вржесневски, работа – это источник средств к существованию, карьера – путь к все более высокооплачиваемой и интересной работе, а призвание – важная часть жизни и неотъемлемая составляющая личности.

Вржесневски опросила специалистов, занятых в самых разных отраслях, – врачей, программистов, офисных работников – и обнаружила, что большинство людей без труда относят свою работу к одной из трех перечисленных категорий. Чем это объяснить? Тем, что одни профессии лучше других? Ведь, согласно теории мечты, большинство представителей «высоких» профессий – например, врачей или учителей – должны считать свою работу истинным призванием, в то время как менее яркие профессии, о которых никто не мечтает, вряд ли можно рассматривать в качестве такового. Чтобы проверить истинность этого предположения, Вржесневски опросила нескольких человек, занимавших примерно одинаковые должности и имеющих схожие рабочие обязанности, а именно администраторов колледжей. К своему удивлению, она обнаружила, что количество тех, кто считал свое занятие работой, карьерой и призванием, оказалось примерно одинаковым. Значит, любовь к профессии вряд ли зависит от того, «высокая» она или «низкая».

Сторонники теории мечты могут возразить, что администратор администратору рознь. Одно дело – энтузиасты высшего образования. Они любят свою работу по определению. Другое дело – карьеристы. Их привлекает стабильный заработок и соцпакет.

Но на этом Вржесневски не остановилась. Стремясь понять, почему административные работники настолько по-разному относятся к своей работе, она обнаружила, что главным фактором, определяющим это отношение, является стаж. Да-да, чем дольше администраторы трудились на своем посту, тем с большей вероятностью оказывалось, что они любят свое дело.

Этот вывод наносит еще один сокрушительный удар по теории мечты. Результаты исследований Вржесневски показывают, что самые счастливые и горячо любящие свою работу люди – не те, кто нашел «работу мечты», а те, кто проработал на ней достаточно долго, чтобы научиться делать свое дело хорошо. Вообще-то удивляться тут нечему. Если вы трудитесь на своем месте много лет, у вас было достаточно времени, чтобы в совершенстве овладеть профессией и наслаждаться пониманием того, что вам многое под силу. К тому же с течением времени у вас установились добрые отношения с коллегами, и вы начали понимать, что ваша работа нужна людям. Согласитесь: это вполне логичное объяснение явно противоречит теории мечты, гласящей, что для счастья достаточно просто найти «работу мечты».

Вывод третий: увлеченность работой – побочный эффект мастерства.

Не так давно Дэниел Пинк, автор книги «Драйв»⁴, выступил на конференции фонда TED, посвященной обсуждению этой книги. Его доклад назывался «Удивительная наука мотивации». Он сообщил собравшимся, что вот уже несколько лет изучает эту науку, которая, по его словам, «таит в себе немало загадок; одна из них заключается в том, что практика бизнеса полностью противоречит теории». Под теорией Пинк подразумевал разработанную лет сорок назад теорию самодетерминации (самоопределения). Эта теория и сегодня позволяет убедительно объяснить, почему одни занятия нас увлекают, а другие оставляют равнодушными⁷.

Согласно теории самодетерминации, мотивация работника (и не только) сводится к удовлетворению трех основных психологических потребностей. Иными словами, работа становится увлекательной, если является для работника своего рода психологической подпиткой. Для этого она должна давать человеку три вещи:

• независимость (свободу действий) – возможность самостоятельно решать, что, как и когда делать и ощущение значимости своей работы;

• уверенность в своих силах (профессиональных возможностях) – понимание того, что вы прекрасно разбираетесь в своем деле и вам все по плечу;

• чувство локтя (связь с коллективом) – понимание того, что ваша работа необходима людям (вашим сотрудникам).

С чувством локтя все ясно. Если вы трудитесь в тесном контакте с коллегами, работа становится увлекательной. С независимостью и уверенностью в своих силах дело обстоит сложнее. Понятно, что эти вещи взаимосвязаны. Рост профессионального мастерства не только приносит удовлетворение сам по себе, но также обычно способствует обретению большей независимости. Это помогает объяснить результаты, полученные Эми Вржесневски: возможно, опытные администраторы получают больше удовлетворения от работы, потому что благодаря своему опыту имеют бóльшую свободу действий и ощущают уверенность в себе.

Не менее интересны факторы, не входящие в вышеприведенный список. Обратите внимание, что ученые не сочли существенным для мотивации такой фактор, как соответствие работы увлечению. Важнейшие факторы, по их мнению, носят общий характер и не зависят от особенностей работы. Уверенности в своих силах и независимости могут добиться представители самых разных профессий – при условии, что они готовы трудиться, чтобы приобрести необходимые навыки. Этот вывод куда более прозаичен, чем призыв гнаться за мечтой в поисках счастья, но он ближе к истине. Иными словами, важнее хорошо работать, чем искать хорошую работу.

Глава третья
Мечтать опасно

В ней я доказываю, что теория мечты никому не приносит счастья

Рождение теории мечты

Трудно сказать, когда именно в обществе распространилось убеждение, что при выборе профессии нужно следовать за мечтой, но думаю, это случилось примерно в 1970 г., после выхода книги «Какого цвета ваш парашют?»⁵. Ее автор Ричард Боллс в то время работал в епископальной церкви и консультировал университетских священников – многие из них тогда оказались на грани увольнения. Первое издание, напечатанное тиражом 100 экземпляров, представляло собой всего лишь сборник полезных советов для тех, кто решил сменить работу.

Многое из того, что написано во вступлении к «учебнику» Боллса, хорошо знакомо сегодняшнему читателю: «Постарайтесь понять, что вы любите делать… и найдите соответствующую работу». Но в 1970 г. эта идея была новаторской. «Тогда сама мысль о том, что работу можно найти с помощью карандаша и бумаги, казалась абсурдной», – вспоминает автор книги⁸. Однако благодаря позитивности его идеи оказались очень живучими: если можно самим решать, чем заниматься, почему бы не делать то, что нравится? На сегодняшний день распродано более 6 млн экземпляров книги.

В течение нескольких десятилетий после публикации «Парашюта» количество адептов теории мечты постоянно росло. В этом можно убедиться с помощью сервиса Google Ngram Viewer⁹, предназначенного для поиска фрагментов текста представленных на Google оцифрованных книг и определения частоты их встречаемости за тот или иной период. Введя в строку поиска фразу «follow your passion» («следуй за мечтой»), вы увидите, что чаще всего она встречалась в 1970 г., когда была опубликована книга Боллса, затем достаточно часто – до начала 1990-х, после чего кривая частоты встречаемости резко пошла вверх. В 2000 г. эта фраза встречалась в три раза чаще, чем в 1970-е и 1980-е гг.

Иными словами, благодаря «Парашюту» представители поколения беби-бумеров познакомилось с «мечтательным» подходом к карьере и познакомили с ним своих детей. Последние, как водится, пошли дальше. Психолог Джеффри Арнетт, изучающий мировоззрение современных выпускников университетов, считает, что юные американцы подняли планку требований к работе еще выше. «Они хотят, чтобы работа была не просто работой, а захватывающим приключением… служила инструментом развития и самовыражения. ‹…› Она, по их мнению, должна способствовать раскрытию способностей, которые, как они считают, у них есть», – пишет он.¹⁰

Даже если вы согласны с тем, что теория мечты не лишена недостатков, прочитав выводы Арнетта, вы можете воскликнуть: «Да какое это имеет значение!» Если благодаря теории мечты хотя бы несколько человек бросят плохую работу и найдут хорошую, значит, эта теория не так уж бесплодна. Популярная сказочка вовсе не опасна.

Не могу с этим согласиться. Чем глубже я изучал данный вопрос, тем более убеждался в том, что теория мечты заставляет людей верить в существование какой-то волшебной идеальной работы, которую они непременно найдут, как только поймут, в чем их призвание. Они ищут, но, увы, никогда не находят такую работу. И тогда мечтатели начинают менять работу как перчатки и изводить себя сомнениями.

Об этом говорит бесстрастная статистика. Она показывает, что в последние десятилетия идеями Боллса увлекается все больше людей. Но погоня за мечтой и поиски работы, достойной любви, не делает их счастливыми. Опрос американцев, посвященный удовлетворенности работой, проведенный в 2010 г. некоммерческой организацией The Conference Board, показал, что удовлетворение от работы получают всего 45 % респондентов. В 1987 г., когда такой опрос проводился впервые, этот показатель составлял 61 %. С тех пор он постоянно снижается. Линн Франко, директор Центра исследования потребителей при The Conference Board, указывает, что такая динамика объясняется не только экономическим спадом: «В последние 20 лет, независимо от экономической ситуации – и во время подъема, и в периоды спада, – уровень удовлетворенности работой демонстрирует устойчивую тенденцию к снижению». Для молодежи этот вопрос стоит особенно остро. Доля молодых людей, не удовлетворенных работой, составляет 64 %. Это самый высокий показатель за 20 лет, в течение которых проводятся опросы¹¹. А это значит, что опыт поколения, нацеленного на «работу мечты», оказался неудачным. Чем больше люди стремились найти работу по любви, тем меньше они ее любили, когда все-таки находили.

Конечно, статистика знает не все. В частности, она не говорит о том, какую роль в снижении уровня удовлетворенности работой играют те или иные конкретные факторы. Чтобы глубже понять причины недовольства, обратимся к поучительным примерам. Их можно найти в книге Александры Роббинс и Эбби Уилнер «Кризис первой четверти жизни. Проблемы поколения двадцатилетних» (Quarterlife Crisis: The Unique Challenges of Life in Your Twenties), вышедшей в 2001 г. Она посвящена молодым людям, недовольным своей работой. В книге собраны десятки историй десятков несчастных молодых людей двадцати с небольшим лет от роду, считающих, что в трудовой жизни они плывут по течению. Взять, к примеру, историю 27-летнего Скотта из Вашингтона.

«Кому-то моя работа покажется идеальной, – рассказывает Скотт. – Она полностью соответствует моим интересам: я занимаюсь политикой. ‹…› Мне нравится мой офис, коллеги, даже начальник». Однако теория мечты заставила Скотта засомневаться в том, что его работа так уж хороша. «Она не приносит удовлетворения», – с грустью констатирует он, вспоминая, что ему, как и любому другому работнику, приходится выполнять сложные служебные обязанности. И вот он уже ищет новую «работу мечты». «Я дал себе слово рассмотреть другие интересные варианты, – говорит Скотт. – Но найти идеальную работу нелегко».

«Я окончила колледж и мечтала о лучшей в мире работе», – жалуется Джил, чью историю также можно найти в «Кризисе первой четверти жизни». Неудивительно, что все, что она пробовала, не дотягивало до установленной ею высокой планки.

«Я совершенно не представляю, чем хочу заниматься, – в отчаянии говорит 25-летняя Элейн, – я даже не понимаю, чем пожертвую, выбрав какую-то одну работу»¹². И т. д. и т. п.

Все эти истории – а среди их героев есть и студенты, и молодые люди постарше – очень похожи и говорят об одном: теория мечты не просто ошибочна, она опасна. Призыв следовать за мечтой – не безобидная попытка вселить в человека оптимизм. Она может толкнуть его на путь, ведущий к разочарованию и недовольству.

Что стоит за мечтой

Прежде чем продолжить, укажем на очевидный факт: некоторым действительно удается найти «работу мечты». Например, в видеоархиве Roadtrip Nation содержится интервью с кинокритиком журнала Rolling Stone Питером Трэверсом. Он утверждает, что уже в детстве, когда ходил в кино, брал с собой блокнот, куда записывал мысли, приходившие ему в голову во время сеанса¹³. Сила мечты особенно наглядно проявляется в историях людей, чья работа связана с врожденными способностями, – например, профессиональных спортсменов. Вряд ли найдется хоть один бейсболист, который не скажет, что мечтал заниматься этим видом спорта с пеленок.

Некоторые из тех, с кем я обсуждал свои соображения, использовали подобные примеры, чтобы развенчать мои выводы. «Но ведь этот человек нашел “работу мечты”, – говорили они, – а значит, “следовать за мечтой” – правильно». Однако такая логика порочна. Пускай стратегия погони за мечтой сработала в нескольких отдельных случаях, это не значит, что она универсальна. Чтобы сделать правильные выводы, следует рассмотреть большое количество примеров и выяснить, какие факторы сыграли решающую роль в подавляющем большинстве случаев. Изучив огромное множество историй людей, любящих свою работу (как это сделал я, собирая материал для книги), вы увидите, что большинство этих историй (хотя и не все) не назовешь простыми. Почти никто из таких людей не скажет, что у них все шло гладко: была мечта, и они пошли за ней. Значит, истории профессиональных спортсменов и таких людей, как Питер Трэверс, скорее исключения из правила, чем правило. Немногочисленность подобных примеров лишний раз доказывает правильность моего утверждения: большинству людей не следует гоняться за мечтами. Это опасно.

Придя к такому выводу, зададимся вопросом: если теория мечты не может служить ориентиром, то что может им служить? Мы поговорим об этом в следующих трех разделах книги («Правило второе», «Правило третье» и «Правило четвертое»), посвященных моим поискам ответа на вопрос о том, как люди находят любимую работу. Мой рассказ не будет похож на сухой полицейский отчет, потому что я попытаюсь показать всю сложность и неоднозначность поисков ответа на вопрос о том, как найти счастье в трудовой жизни. Вырвавшись из цепких объятий теории мечты, попытаемся сформулировать более реалистичный подход к строительству карьеры, который так долго оставался в тени. Мы займемся этим в следующем разделе («Правило второе»). И для этого отправимся в пригород Бостона к очень необычном людям – музыкантам, исполняющим музыку кантри.

Правило второе
Хорошего работника нельзя не заметить
(или Все дело в мастерстве)

Глава четвертая
Мастера не мудрствуют

В ней представлены два подхода к работе – подход мастера и подход мечтателя. Мастер думает о том, что он может дать людям, мечтатель – о том, что работа может дать ему. Большинство людей используют подход мечтателя, но я постараюсь доказать, что лишь подход мастера помогает найти любимую работу

Общежитие в стиле блюграсс

⁶

В первый раз, свернув за угол Мейплтон-стрит, я с трудом нашел нужный мне дом. На первый взгляд старый особняк в викторианском стиле ничем не отличался от соседних домов. Только подойдя ближе, я увидел, что он не похож на них. Краска на фасаде облупилась. На крыльце стояла пара кожаных кресел. Вокруг валялись бутылки из-под пива.

Джордан Тайс, профессиональный гитарист, исполняющий новую акустическую музыку, курил у входной двери. Он махнул мне рукой, приглашая войти. Оказавшись в доме, я увидел кровать, стоящую посреди тесного холла. «Парень, который здесь спит, играет на банджо, – пояснил Джордан. – Он окончил Массачусетский технологический институт и имеет докторскую степень. Он вам понравится».

Джордан – один из многих музыкантов, кочующих по съемным квартирам и способных жить где угодно, была бы крыша над головой. «Добро пожаловать в блюграсс-общежитие», – сказал он, показывая мне дом и приглашая подняться на второй этаж, где жил сам. Каморка Джордана походила на монашескую келью. Она была меньше любой из комнат, виденных мной в общежитиях колледжей, – там помещались только двуспальная кровать и письменный стол из ДСП. В одном углу стоял ламповый комбоусилитель Fender, в другом – чемодан на колесах. Я заметил только одну гитару – потрепанную Martin. Большая часть инструментов, по-видимому, хранилась внизу, где музыканты репетировали. Чтобы я мог сесть, Джордану пришлось принести стул из соседней комнаты.

Музыканту было 24 года. По меркам традиционного рынка труда он был молод, но, зная, что первый контракт со студией звукозаписи Тайс подписал, еще когда учился в школе, я понимал, что в мире акустической музыки он не новичок. Надо сказать, что парень отличался болезненной застенчивостью. Рецензия на его третий альбом, Long Story, начиналась так: «В музыке со времен Моцарта всегда были вундеркинды»¹⁴. Если бы я написал нечто подобное, он возненавидел бы меня. Когда я спросил, почему Гэри Фергюсон, известный исполнитель блюграсса, пригласил 16-летнего Джордана гастролировать с ним, он неразборчиво пробормотал что-то и намертво замолчал.

– Это важно, – настаивал я. – Он ведь выбрал тебя. Имея возможность пригласить любого из множества взрослых гитаристов, Гэри позвал 16-летнего подростка.

– Было б чем гордиться, – только и буркнул гитарист.

Единственное, что волновало Джордана, – музыка. Когда я спросил, над чем он сейчас работает, у него загорелись глаза. Он схватил со стола открытую нотную тетрадь. В ней карандашом убористым почерком было набросано пять строк – четверти, взбегавшие вверх и спускающиеся вниз по нотному стану, тут и там сопровождаемые комментариями. «Вот, я работаю над новой мелодией, – пояснил Джордан. – В очень быстром темпе».

Он взял гитару и наиграл новую песню в задорном ритме блюграсса. Но мелодия, навеянная музыкой Дебюсси, не укладывалась в рамки жанра. Играя, Джордан не смотрел на гриф. Дышал он часто и отрывисто. В какой-то момент он расстроился, не попав в ноту. Тогда он прекратил игру и начал снова, уверяя, что должен сыграть фразу чисто. Я сказал, что меня восхищает темп. «Нет, я играю медленно», – возразил Джордан и продемонстрировал, как должна звучать мелодия – вдвое быстрее. «Мне пока не удается основная тема, – извинился он, смешавшись. – Думаю, все получится, но пока я не могу добиться того, чтобы ноты сами выскакивали из-под пальцев». Мелодия требовала, чтобы он одновременно использовал несколько струн, а это замедляло темп игры: «Пальцев не хватает».

По моей просьбе Джордан рассказал, как он репетирует. Сначала он играет медленно – важно, чтобы основные ноты звучали ярко, – а пространство между ними заполняет, двигаясь вверх и вниз по грифу. Затем он ускоряет темп игры насколько может. Он повторяет мелодию снова и снова. «Это физическое и умственное упражнение, – пояснил он. – Приходится следить и за мелодией, и за пальцами. Когда играешь на фоно, клавиши у тебя перед глазами и пальцы не мешают друг другу. Играя на гитаре, приходится думать о том, как поставить пальцы».

Он сказал, что в данный момент работа над песней – дело техники. Обычно, если он не готовится к концерту, он репетирует так же упорно, играя чуть быстрее, чем это удобно, по два-три часа подряд. Я спросил, сколько времени уйдет на освоение новой мелодии. «Где-то месяц», – ответил он и сыграл отрывок из песни еще раз.

Подход мастера

Скажу прямо: мне все равно, любит ли Джордан Тайс свою работу. Меня не волнует, почему он решил стать музыкантом и считает ли игру на гитаре осуществившейся мечтой. Карьера каждого музыканта уникальна, в ней многое зависит от обстоятельств и счастливого случая и многое закладывается в детстве. (Родители Джордана играли музыку блюграсс, и неудивительно, что он рано взял в руки гитару.) Поэтому я всегда полагал, что примеры музыкантов не очень показательны. Но что меня действительно интересовало, так это отношение Джордана к повседневному труду. Когда я увидел, как он репетирует изо дня в день, то сделал одно открытие, и оно помогло мне в моих собственных поисках любимой работы.

Путь, который привел меня к Джордану, а значит, и к упомянутому открытию, начался в 2007 г. с эпизода в передаче Чарли Роуза, а именно с интервью комедийного актера Стива Мартина, посвященного его мемуарам «Рожденный для сцены»¹⁵. Речь шла о том, как Мартин делал карьеру. «Я люблю читать автобиографическую литературу, – говорил артист, – но меня в ней многое раздражает. ‹…› Почему автор ничего не пишет о том, как прошел прослушивание, как будто он раз – и уже работает в клубе “Копакабана”? Нет, пусть он расскажет, как все было на самом деле». В своей книге Мартин как раз и показывает, «как все было», – по крайней мере как он достиг успеха в разговорном жанре. Когда интервью подходило к концу, Роуз попросил Мартина дать совет тем, кто мечтает стать артистом. Ответ Мартина глубоко поразил меня.

«Кому нужны мои советы? Ведь я говорю совсем не то, что люди хотят услышать, – заметил Мартин. – Они хотят услышать о том, как найти агента или написать сценарий, а я твержу одно: “Нельзя не заметить того, кто и вправду хорош”».

В ответ на фирменное скептическое хмыканье Роуза Мартин продолжал: «Поверьте, если вы действительно стремитесь стать настоящим профессионалом, вас обязательно оценят».

Именно этот подход помог Мартину стать звездой. Ему было всего 20, когда он решил стать артистом, которого нельзя не заметить. «В то время комедии строилась на завязке и шутовской развязке… В них играли этакие комики из ночного клуба», – вспоминает Мартин¹⁶. Но он считал, что комедию можно играть тоньше. Мартин рассказал о своем пути в статье, опубликованной примерно в то же время, когда Роуз брал у него интервью: «Я подумал: “А нельзя ли обойтись без шутовства? Что, если отказаться от привычных шаблонов? Что, если создать напряжение и держать его до конца? Что, если идти к кульминации, а прийти к развязке”?»¹⁷ В одной сценке Мартин говорит публике, что пришло время сунуть нос в микрофон. Затем он наклоняется и на несколько секунд прислоняется носом к микрофону, отходит, медленно кланяется и с самым серьезным видом благодарит зрителей. «Смех раздавался только после того, как до публики доходило, что я уже представляю следующую сценку».

По словам Мартина, для того, чтобы его стиль получил признание, понадобилось 10 лет. Лишь после этого к артисту пришел успех. Из его рассказа становится ясно, как долго он шел к славе. «В конце концов вы приобретаете опыт, а он дает уверенность в себе, – поясняет Мартин. – Думаю, публика чувствует это».

Нельзя не заметить того, кто и вправду хорош. Я впервые услышал этот афоризм, когда смотрел в Интернете интервью с Мартином. Это было зимой 2008 г. Начинался последний год моей учебы в магистратуре. К тому времени я опубликовал две подборки советов студентам. Их успех вдохновил меня на создание блога Study Hacks («Как научиться учиться»). Я писал в основном для будущих бакалавров. Услышав максиму Мартина, я немедленно познакомил с ней своих читателей¹⁸. «Это немного пугает, – написал я. – Но это как глоток свежего воздуха».

По мере того как моя учеба приближалась к концу, я все чаще думал о том, как приступить к поиску работы. Как одержимый, я выкладывал на сайт объявления, постоянно переписывая их. Это ужасно раздражало меня: я чувствовал себя так, словно пытался убедить весь мир в полезности профессии, которая никого не интересовала. Максима Мартина помогла мне отказаться от саморекламы. «Хватит думать о мелочах, – словно говорил мне Мартин. – Сосредоточься на главном: как стать лучше». И тогда я бросил возиться с сайтом и начал вырабатывать привычку, от которой не отказался и по сей день: я постоянно отслеживаю, сколько часов в месяц трачу на обдумывание того, чем занимаюсь. (Так, за месяц работы над первым вариантом этой главы я потратил на размышления 42 часа.)

Контроль над затратами времени помог мне сосредоточиться на качестве работы. В то же время я почувствовал, что это не все, что я должен сделать, – я еще не до конца понял, как использовать идею Мартина на практике. Когда я начал свои изыскания, пытаясь понять, как люди находят любимую работу, мне не понадобилось много времени, чтобы вернуться к этой мысли. Я чувствовал, что она играет важную роль в строительстве блестящей карьеры. Это и привело меня к Джордану Тайсу. Я подумал, что если хочу лучше понять мысль Мартина, то должен поближе познакомиться с людьми, которые следуют его заветам.

Слушая рассказ Джордана о его повседневных занятиях, я поражался тому, насколько «по-мартиновски» он относится к своему делу. Я уже писал, что день за днем он с удовольствием проводит несколько часов в тесной комнатушке, где некуда поставить мебель, до изнеможения осваивая технику игры с медиатором, – только потому, что, как ему кажется, это украсит новую мелодию. Видимо, одержимость результатом отчасти объясняет его болезненную застенчивость. Джордану чуждо тщеславие. «Сделать что-то важное и представить это на суд людей – вот что действительно важно» – таково его кредо.

Под впечатлением от встречи с Джорданом я связался с Марком Касстивенсом, чтобы побеседовать о подходе к работе с опытным ветераном. Марк – студийный музыкант из Нэшвилла. Это настоящий мастер: он записал 99 синглов, возглавлявших хит-парады Billboard. Я рассказал Марку о Джордане и услышал в ответ, что одержимость качеством исполнения – незыблемое правило профессиональных музыкантов. «Качество исполнения важнее всего: внешности, оборудования, характера и связей, – сказал он. – У студийных музыкантов есть поговорка: “Пленка не лжет”. Закончив работу, вы прослушиваете запись. Качество игры говорит само за себя».

Мне понравилось, как он выразился: «Пленка не лжет». Эта поговорка отражает мотивацию таких мастеров, как Джордан, Марк и Стив Мартин. Если вы не будете стараться стать артистом, которого нельзя не заметить, вы ничего не добьетесь. Все было просто, и это было замечательно.

Для удобства изложения назовем этот подход, ориентированный на качество работы, подходом мастера. Цель раздела «Правило второе» – убедить вас в том, в чем я все более убеждался сам, погружаясь в жизнь таких музыкантов, как Тайс: независимо от того, чем вы занимаетесь, для успешной карьеры нужен подход мастера. Но не будем забегать вперед. Сначала я хочу представить вам другой подход, противоположный подходу мастера, свойственного большинству людей, вынужденных зарабатывать на жизнь.