Kitobni o'qish: «Кости Неба-1. Падение»
Пролог. Белая дуга
В семь восемнадцать Талис Мерн еще злилась из-за кофе.
Автомат в диспетчерской выдал ей стакан горячей воды с запахом пережженной резины, снял деньги и написал на экране «Спасибо». На второй попытке он вообще не отреагировал. Талис постучала по корпусу костяшкой пальца, без надежды, просто чтобы закончить спор, и поставила пустой стакан на подоконник.
За стеклом стояли четыре служебных автобуса. Белые, с синими квадратами аэропортовой службы на дверях. Первый должен был забрать ночную смену с грузового терминала, второй вез подрядчиков к северной стоянке, два остальных ждали людей с задержанного рейса. Обычная утренняя путаница, если бы связь не начала выпадать еще до семи. Рация на столе хрустнула.
«Мерн, подтвердите готовность колонны».
Талис взяла ее.
«Четыре машины готовы. В первой двадцать семь, во второй девятнадцать. Третья и четвертая пустые».
«Ведите по рулежке два, потом через восточный карман. Основную дорогу закрыли».
Она посмотрела на схему, приклеенную к стене. Рулежка два выходила к старому ангару, дальше дорога шла вдоль ограждения к служебным воротам. Ничего сложного.
«Почему закрыли?»
Ответ пришел не сразу.
«Сбой автоматики. Не задерживайтесь».
Талис отложила рацию. Сбой автоматики за последние двадцать минут успел остановить багажную ленту, открыть шлагбаум на закрытую полосу и вырубить половину экранов в терминале. Один техник уже бегал по коридору с ноутбуком под мышкой и лицом человека, которому приказали починить дождь.
Телефон завибрировал. Лея прислала голосовое. Дочь редко писала до школы сама, обычно этим занимался Сорен, потому что шестилетнему человеку важнее выбрать носки, чем сообщить матери о состоянии домашнего хозяйства. Талис нажала воспроизведение.
«Мам, папа сказал, что сегодня можно не... смотри, смотри в окно, оно белое, там...»
Запись оборвалась. Талис позвонила. Сеть показала вызов, подумала и сбросила его без гудка.
«Прекрасно».
Дежурный водитель Брайс заглянул в дверь.
«Идем?»
«Идем. Только не по геройски. Держи между машинами сорок метров».
«Почему сорок?»
«Потому что я сказала сорок».
«Аргумент».
Талис забрала планшет со схемой, рацию и куртку. На улице было теплее, чем обещали. Снег на кромке бетона стал серой кашей, хотя еще вчера ночью его пришлось снимать щетками с машин. Воздух пах керосином и мокрым металлом.
Первые две машины завелись одновременно. Третья кашлянула стартером. Четвертая молчала. Брайс выругался, вышел и полез к аккумуляторному ящику. Рация снова ожила.
«Колонна, вы где?»
«На месте. Четвертый не заводится».
«Оставляйте. Ведите три».
«Третий пустой».
«Ведите три, Мерн».
Талис посмотрела на водителя третьего автобуса. Тот пожал плечами.
«Принято».
Она села в первый автобус рядом с Брайсом. В проходе кто-то ругался по телефону. Женщина в оранжевой жилетке у окна держала на коленях термос и маленький чемодан с инструментом. Двое грузчиков спали, прижав каски к груди.
«Не гони», сказала Талис.
«Сорок метров, не геройски. Я записал».
Автобус тронулся. На рулежке два светились зеленые огни. Некоторые моргали не в такт, один горел красным, хотя красных здесь не должно было быть. Брайс объехал его. Справа открылся вид на залив.
Талис сначала решила, что над водой висит облако. Потом автобус притормозил сам собой, и она поняла, что смотрит не туда. Белое занимало половину неба.
Не облако. Не след самолета. Не полоса света. Над заливом изгибалась широкая дуга, похожая на кость только потому, что мозгу требовалось хоть какое-нибудь слово. Она уходила за облака с обеих сторон и при этом казалась слишком близкой, словно можно было доехать до берега и увидеть, где она касается воды. На ее поверхности шли темные прожилки. Или тени. Или расстояние делало что-то не то с глазами.
В автобусе проснулись сразу все.
«Это что?»
«Брайс, дорога».
Он дернул руль обратно. Перед ними был ангар. Талис знала этот ангар. Она шестой год работала в грузовой диспетчерской и могла ночью с закрытыми глазами объяснить, сколько времени ехать от рулежки два до его ворот. Он не должен был стоять здесь. До ангара оставалось метров сто пятьдесят. Планшет показывал четыреста двадцать.
«Стой».
Брайс остановил автобус. Вторая машина за ними тоже затормозила. Третья остановилась слишком резко, пошла боком на мокром бетоне и замерла. Рация заговорила голосом диспетчера.
«Колонна, почему остановились?»
Талис подняла устройство.
«Ангар двадцать один стоит поперек рулежки».
Пауза.
«Повторите».
«Ангар двадцать один перед нами. Метров сто пятьдесят».
«Мерн, вы не у ангара двадцать один».
Она посмотрела на огромную цифру 21 на серой стене.
«Я тоже очень хотела бы так думать».
«Продолжайте по разметке. Не съезжайте».
Талис опустила рацию. Брайс повернул голову.
«Продолжаем?»
На планшете синяя линия проходила прямо сквозь ангар.
«Нет».
«Нам приказали».
«Я слышала».
За ограждением технической дороги стояли два топливозаправщика. Между ними и складским сектором оставался проезд, который использовали ремонтники. Узкий, с плохим покрытием, но реальный. Талис взяла рацию.
«Диспетчерская, ухожу на техническую вдоль топливной стоянки».
«Запрещаю. Повторяю, двигайтесь по схеме».
Она посмотрела на схему, потом на ангар.
«Схема закончилась».
Выключила рацию и сказала Брайсу:
«Налево».
Он не спорил. Первый автобус съехал с разметки. Второй пошел следом. Третий задержался. Талис обернулась через заднее стекло. Водитель третьего высунулся из окна и что-то показывал рукой. Она не поняла что.
Потом между автобусами стало дальше. Не постепенно. Не так, как бывает, когда один остановился, а другой едет. Третья машина была в пятидесяти метрах. Талис моргнула. Теперь между ними лежало метров триста мокрого бетона. Ангар двадцать один закрывал половину обзора, хотя секунду назад стоял сбоку.
«Брайс, стоп».
Он ударил по тормозам. В салоне кто-то упал. Женщина с термосом выругалась. Талис открыла дверь и спрыгнула вниз. Холод сразу полез под куртку. Она сделала несколько шагов назад. Третий автобус стоял на полосе. Водитель махал руками. Он был достаточно близко, чтобы видеть его лицо, и слишком далеко, чтобы слышать голос. Талис пошла к нему.
На десятом шаге что-то стало неправильно с дыханием. Не больно. Просто привычный ритм шагов перестал совпадать с расстоянием. Она прошла еще двадцать метров, а автобус не приблизился. Брайс крикнул из двери: «Талис!»
Она остановилась. Третий водитель тоже перестал махать. Белая дуга над заливом стала ярче. Или облака ушли. Талис не могла понять.
На бетоне перед ее ботинком зеленый огонь рулежки горел под углом. Сам корпус фонаря стоял ровно, но свет уходил в сторону, как отражение на кривом стекле. Она отступила. Автобус приблизился.
Один шаг назад, и расстояние между ними уменьшилось метров на двадцать. Талис еще раз шагнула назад. Водитель третьего автобуса вдруг оказался так близко, что она услышала его голос.
«Не идите сюда!»
А потом расстояние снова вытянулось. Талис вернулась к первому автобусу. Брайс держал дверь открытой.
«Что это было?»
«Не знаю».
«Мы его бросим?»
Она достала телефон. Ни сети, ни интернета. Рация шипела. В третьем автобусе не было пассажиров. Только водитель. Между ним и двумя автобусами с людьми лежал кусок пространства, который больше не считал метры так, как положено.
«Он может вернуться по своей колее», сказала Талис, хотя не знала, правда ли это. «Мы выведем людей и вернемся с техникой».
Брайс посмотрел на нее слишком долго.
«Ты веришь в это?»
«Я верю, что двадцать семь человек здесь хуже одного там».
Это прозвучало как чужая логика. Диспетчерская. Таблица. Числа в ячейках. Она поднялась в автобус. До технических ворот оказалось меньше километра по схеме и почти двадцать минут по часам.
Первые пять минут Талис еще пыталась считать повороты. Потом перестала. Один и тот же бетонный блок с черной полосой появился справа дважды, хотя они не разворачивались. Брайс заметил тоже, но ничего не сказал. Только сбросил скорость до пятнадцати.
У старого грузового терминала дорогу перекрыла группа людей. Человек тридцать, часть в сигнальных жилетах, часть в обычной одежде. Двое держали носилки из снятой двери. На них лежал мужчина с окровавленной штаниной. Талис выругалась и приказала открыть двери обоих автобусов.
«Куда вам?»
Женщина в форме службы досмотра ответила:
«Нам сказали на восточные ворота. Там сбор».
«Кто сказал?»
«Диспетчерская».
«Когда?»
«Минут десять назад».
Талис посмотрела на рацию. Диспетчерская только что требовала, чтобы она вернулась другим путем.
«Сколько вас?»
«Тридцать один. Один не идет. Еще у девочки астма».
В первом автобусе свободных мест почти не было. Во втором оставалось больше десятка. Можно было посадить раненого, девочку и часть людей. Остальные пойдут пешком. Или ждать третью машину, которая находилась в месте, где расстояние менялось от направления шага.
«Сначала раненый и ребенок. Потом по местам сколько войдет. Остальные не разбредаются».
Кто-то сзади спросил: «А вещи?»
У людей стояли чемоданы, рабочие сумки, коробки с документами, два ноутбука в чехлах. Талис посмотрела на проход.
«Один предмет в руки. Остальное оставляем».
Сразу начались споры. Мужчина в костюме отказался бросать маленький чемодан и сумку. Женщина из кухни держала коробку с продуктами и говорила, что там еда на смену. Техник тащил кейс с измерительным прибором, который стоил больше автобуса. Кто-то спросил, почему чужой инструмент важнее его вещей. Талис не стала решать, чья прошлогодняя покупка теперь полезнее.
«Что можете нести на коленях, берите. Проход свободный. Двери не блокировать. Если придется выходить быстро, все, что мешает, останется внутри».
Это сработало лучше запрета. Люди сами начали уменьшать багаж. Раненого погрузили во второй автобус. Девочку посадили рядом с женщиной, у которой оказался ингалятор той же марки, но другой дозировки. Никто не знал, можно ли использовать. Мать девочки сказала, что пока не надо. Брайс подошел к Талис.
«Мы уже тяжелее нормы».
«Насколько?»
«Не знаю. Люди вместо багажа, но много стоящих».
«Ехать сможешь?»
«Ехать да. Тормозить хуже».
Талис обернулась к группе, которая не поместилась. Девять человек.
«Идете между автобусами. Не впереди и не сзади. Если мы останавливаемся, вы останавливаетесь. Если расстояние начинает расти, никто не бежит».
Один из грузчиков спросил: «Почему не бежать?»
Она вспомнила третий автобус.
«Потому что я пробовала идти быстрее. Не помогло».
Он хотел уточнить, но увидел ее лицо и передумал. Колонна тронулась снова. Два автобуса шли почти шагом, девять человек между ними. Талис стояла у передней двери и смотрела то вперед, то в боковое зеркало. На первом повороте расстояние между машинами начало расти. Не сильно. Сорок метров превратились в шестьдесят. Потом в восемьдесят.
«Брайс, стоп».
Он остановился. Второй автобус остановился тоже, но расстояние продолжило увеличиваться еще несколько секунд. Люди между машинами закричали.
«Всем стоять!»
Один мужчина побежал к первому автобусу. Талис увидела, как он делает пять быстрых шагов и остается почти на месте относительно них.
«Не бежать! Стоять!»
Он остановился. Расстояние перестало расти. Талис подняла рацию.
«Вторая машина, слышишь?»
Шипение. Потом голос: «Слышу. Что делаем?»
Она посмотрела на людей между автобусами. Все стояли. Даже раненый внутри второго уже перестал кричать от тряски.
«По моей команде обе машины трогаются одновременно. Пешие тоже. Скорость десять. Никто не меняет темп».
«Почему?»
«Потому что другого у меня нет».
Талис подняла руку, чтобы пешие видели.
«Три. Два. Один. Идем».
Автобусы тронулись одновременно. Пешие пошли. Сначала ничего не произошло. Потом второй автобус стал ближе. Не рывком. Расстояние просто начало вести себя нормально. Брайс смотрел в зеркало.
«Ты это сделала?»
«Нет».
«А кто?»
«Не знаю. Не меняй скорость».
До следующего поворота они дошли так, как одна связанная машина: два автобуса и девять человек между ними.
Талис записала на полях схемы время и коротко: «одновременное движение стабилизирует? проверить».
Вопросительный знак поставила дважды. Она не знала, что именно сработало. Общий старт. Одинаковая скорость. То, что никто не пытался сократить расстояние. Или просто случайность. Но впервые за утро у нее появился не ответ, а действие, которое можно повторить. За грузовым терминалом рация поймала чужой канал.
«...полоса три, не садиться, повторяю, не садиться...»
Другой голос перебил:
«У нас борт уже на глиссаде».
«Полоса три не там».
«Что значит не там?»
Дальше пошел треск. Брайс медленно повернул голову.
«Это башня?»
«Похоже».
Над зданиями прошел самолет. Слишком низко и не с той стороны, с которой заходили обычно. Он не падал. Шел ровно, шасси выпущены, двигатели работали. Через несколько секунд исчез за белой дугой и облаками. Никто в автобусе не разговаривал, пока звук двигателей не ушел.
Телефон Талис завибрировал один раз. На экране появилось сообщение от Сорена без текста. Только время отправки и пустое поле. Потом сообщение исчезло, будто его не было. Она не стала показывать Брайсу.
Сейчас сорок с лишним людей зависели от того, будет ли она смотреть на дорогу, а не на телефон. Это решение было простым только потому, что другое пришлось отложить. Техническая дорога вывела их к грузовым воротам. Два раза приходилось останавливаться из-за людей, выбежавших из терминала. Один мужчина тащил офисное кресло с коробками вместо тележки. Девушка без куртки шла за ним и держала под мышкой системный блок.
На воротах не работал считыватель пропусков. Охранник поднял шлагбаум вручную.
«Куда?» спросил он.
«К городу».
«Не советую».
«Почему?»
Он показал на юг. Над трассой стоял черный дым. Далеко, за складскими зданиями.
«Эстакада легла. И говорят, дорога к Орталу куда-то делась».
«Куда делась?»
Охранник пожал плечами.
«Вот и я спросил».
Талис снова набрала Сорена. Вызов не прошел. Лея оставалась последним голосом в телефоне.
«Мам, папа сказал, что сегодня можно не... смотри, смотри в окно, оно белое, там...»
Талис выключила запись на слове «там».
Рация неожиданно ожила.
«Мерн, ответьте. Мерн».
Она поднесла ее к лицу.
«Я здесь».
«Вы нарушили маршрут».
Талис посмотрела назад. За воротами виднелся край рулежного поля. Третий автобус исчез за ангаром, который снова стоял там, где должен был стоять по карте.
«Да».
«Вернитесь в диспетчерскую после высадки».
«Не могу».
«Причина?»
На этот раз Талис ответила не сразу.
«Потому что я не знаю, где теперь диспетчерская относительно меня».
Связь оборвалась. Белая дуга над заливом не двигалась. Только вся остальная местность рядом с ней как будто еще не решила, где ей быть.
Глава 1. Неправильный гул
Авен Саир услышал неисправность за двенадцать минут до того, как прибор признал ее существование. Низкая нота шла через подошвы ботинок, не через воздух. Кран К-47 работал на холостом ходу, стрела стояла над пустым причалом, привод главной лебедки был отключен. Гудеть там было нечему.
Авен присел у основания опоры и приложил ладонь к окрашенному металлу. Перчатку он снял. Так делать не требовалось, датчик был точнее кожи, но привычка осталась со времен, когда он таскал старый анализатор, который полчаса прогревался на морозе и все равно врал на низких частотах. Металл дрожал. Слабо. Ровно. Слишком ровно.
«Ты опять разговариваешь с краном?»
Ренар Окс стоял у лестницы с пластиковым ящиком инструментов. Его желтая куртка была расстегнута, хотя ветер с воды пробирал до футболки.
«Нет».
«Хорошо. А то я бы ревновал».
Авен поднялся и посмотрел на экран планшета. Спектр показывал обычный фон: ветер, насосы соседнего холодильного терминала, отдаленный дизель тягача. Ноты, которую чувствовала ладонь, на графике не было.
«Отключи холодильный контур секции три».
Ренар перестал улыбаться.
«На работающем складе?»
«На две минуты».
«Там рыба на четыре миллиона».
«На две минуты она не станет дешевле».
«Скажи это Тавиану».
Авен взглянул на него.
«Отключи».
Ренар вздохнул, поставил ящик и полез к шкафу распределения. Авен запустил запись заново. К-47 числился в аварийном осмотре из-за скачка вибрации на редукторе поворота. Ночная смена уже проверила подшипники, смазку и крепеж. Ничего критического. По инструкции оставалось подтвердить результат, поставить ограничение на скорость поворота и уйти домой.
Домой Авен собирался не столько спать, сколько наконец дозвониться до Лиан. Вчера она прислала фотографию какого-то геодезического репера в снегу и написала: «Угадай, кто опять нашел то, чего по документам нет».
Авен ответил: «Если по документам нет, сначала проверь документ».
Она прислала ему единственный знак вопроса. В два ночи он понял, что шутка вышла плохая. В четыре решил, что объяснять уже поздно. В шесть увидел, что сообщение прочитано, но ответа не было.
До звонка Лиан у Авена успел позвонить мастер смены. Имя Ардена Кайла высветилось на планшете поверх спектра. Авен принял вызов через гарнитуру.
«Саир, сколько еще?»
«Не знаю».
На другом конце помолчали.
«Это ты сейчас мне как диагност ответил?»
«Да».
«Тогда попробуй еще раз как человек, которому через сорок минут надо освободить причал».
Авен посмотрел на тонкую зеленую линию.
«На кране есть сигнал, которого не должно быть. Семнадцать и четыре герца. Источник не локализован».
«Редуктор?»
«Нет».
«Подшипники?»
«Нет».
«Привод?»
«Отключен».
«Тогда что?»
«Если бы знал, не говорил бы, что источник не локализован».
Ренар рядом закрыл лицо ладонью. Кайл услышал паузу.
«Он там?»
«Кто?»
«Окс. Потому что только при нем ты начинаешь разговаривать еще приятнее обычного».
Ренар наклонился к гарнитуре.
«Я свидетель, начальник. Он с утра такой».
«Отойди от чужого разговора».
«Уже».
Кайл продолжил: «У тебя есть превышение по допуску?»
Авен открыл таблицу.
«Нет».
«Температура?»
«Норма».
«Токи?»
«Ноль на отключенном приводе».
«Люфт?»
«В пределах».
«Тогда ставь ограничение, как в задании, и закрывай работу».
Авен молчал. Он знал эту последовательность лучше Кайла. Если измеряемые параметры в норме, а дефект не подтвержден, оборудование не держат из-за ощущения техника. Так было правильно. Иначе любой человек с тревогой в животе мог остановить порт. Проблема была в том, что тревоги в животе Авен как раз не чувствовал. Он чувствовал сигнал.
«Не закрою».
Кайл выдохнул.
«Саир».
«Перенесу датчики еще на две точки. Если линия уйдет, подпишу».
«А если не уйдет?»
«Оставим кран в ограничении до проверки основания и внешнего источника».
«Ты хочешь остановить машину из-за линии, которой нет в дефектной ведомости».
«Она есть на приборе».
«Ты пять минут назад сказал, что сначала услышал ее рукой».
Авен посмотрел на ладонь.
«Теперь есть на приборе».
«Вот когда ты научишься говорить последовательно, мне станет легче жить».
Связь зашипела. Голос Кайла на секунду пропал, потом вернулся.
«Ладно. Десять минут. Потом либо факт, либо закрываешь».
«Двенадцать».
«Почему двенадцать?»
«Две точки, перестановка датчика, по три минуты записи».
«Десять».
«Тогда одна запись будет короче и хуже».
Еще одна пауза.
«Ненавижу тебя».
«Принято».
Вызов оборвался. Ренар спросил: «Ты когда-нибудь отвечаешь начальству не так, как будто заполняешь протокол отказа?»
«Когда начальство не спрашивает про работу».
«А про что оно еще может спрашивать?»
Авен пожал плечами. Ренар посмотрел на него с подозрением.
«Ты серьезно?»
«Нет».
«Вот. Уже прогресс».
Они перенесли датчик на бетонный ростверк у воды. Ренар держал кабель, чтобы тот не касался ограждения. Авен следил за записью. Семнадцать и четыре. Вторая точка находилась на соседнем кране, который не числился в аварийном осмотре. Пришлось пройти почти сто метров по причалу. Там частота появилась еще до того, как Авен закрепил магнит датчика как положено.
Он снял его. Линия осталась на экране еще две секунды. Потом исчезла. Авен замер.
«Что?» спросил Ренар.
«Еще раз».
Он приложил датчик к металлу. Линия появилась. Убрал. Пропала не сразу.
«Фильтр?»
«Может быть».
«Это хорошее может быть или плохое?»
«Нормальное. Прибор усредняет окно».
Авен сказал это слишком быстро и сам услышал. Ренар тоже.
«Ты сейчас себя убедил?»
«Проверяю».
Он открыл сырые данные, убрал сглаживание и повторил. На этот раз линия оборвалась сразу после снятия датчика.
«Фильтр», сказал Авен.
«Поздравляю».
«Нечему».
Он поставил датчик обратно. Частота вернулась. Соседний кран. Другая конструкция. Другой фундаментный блок. Тот же сигнал. Авен позвонил Кайлу. Связь не установилась. Попробовал еще раз. Тишина.
Он набрал короткое сообщение: «К-47 не закрывать. Сигнал подтвержден на соседней конструкции и бетоне. Нужна проверка общего источника».
Сообщение висело с серым значком отправки. Ренар заглянул на экран.
«Не ушло».
«Вижу».
«Пойдешь лично?»
Авен посмотрел на служебный корпус в дальнем конце причала. До него было восемь минут быстрым шагом. Еще пять на спор с Кайлом. Потом обратно.
«Сначала сохраню запись локально».
Ренар рассмеялся.
«Вот поэтому, если мир когда-нибудь закончится, ты сначала назовешь файл».
Авен выбрал папку, ввел номер крана и время.
«Если мир закончится, без файла ты потом скажешь, что я все придумал».
«Если мир закончится, я вообще ничего не скажу».
«Удобно».
Авен нажал сохранить. Только после этого телефон в кармане коротко завибрировал. Ренар крикнул от шкафа:
«Отключил».
Шум холодильных компрессоров исчез. Низкая нота осталась. Авен посмотрел на спектр. Линия появилась. Семнадцать целых четыре герца. Он увеличил масштаб.
«Так».
«Что?»
«Ничего хорошего».
«Очень профессионально».
Частота держалась без разброса. Реальная механическая конструкция не давала такого чистого сигнала. Даже электродвигатель под нагрузкой плавал. Ветер менял натяжение. Груз, температура, люфт, грязь, все добавляло шум. А здесь была линия толщиной в один пиксель. Авен перезапустил датчик. Семнадцать и четыре. Переставил его на соседнюю опору.
Семнадцать и четыре. Поставил на бетон. Семнадцать и четыре.
«Ренар».
«Я здесь».
«Подойди».
Ренар подошел. Авен протянул ему планшет.
«Видишь?»
«Я вижу зеленую линию. И много других линий».
«Этой не должно быть».
«Почему?»
Авен открыл рот и закрыл его. Ответ «потому что так не бывает» редко был полезен при диагностике.
«Потому что она одинаковая на металле и бетоне».
Ренар присел рядом.
«Земля гудит?»
«Нет».
«Уверенно».
«Если земля гудит на одной частоте без гармоник, у нас проблема побольше крана».
Телефон в кармане коротко завибрировал. Авен достал его. Лиан звонила. Он успел увидеть имя, прежде чем экран потемнел. Не сбросился. Просто выключился. Авен нажал кнопку питания. Ничего.
«У тебя тоже?» спросил Ренар.
Его телефон показывал белый экран. С причала донесся длинный гудок судна. Потом второй. Авен поднял голову. На воде стоял контейнеровоз, который утром должен был заходить к пятому причалу. Судно шло боком. Не дрейфовало. Нос был направлен к фарватеру, винт работал, по корме шла вода, но весь корпус медленно смещался к северу, как игрушка на столе, который наклонили в сторону.
По громкой связи что-то сказали. Первые слова утонули в треске.
«...персоналу оставаться на местах. Повторяю...»
Кран под рукой Авена дернулся. Не сильно. Металл просто разом изменил нагрузку. Он увидел это раньше, чем услышал. Стрела К-47 качнулась в сторону воды.
«Отойди!»
Ренар отступил. Авен поднял планшет. Датчики поворота показывали ноль. Ток на приводе ноль. Концевики не срабатывали. При этом многотонная стрела продолжала двигаться.
«Стоять!» крикнул кто-то сверху.
На ферме крана был человек. Авен узнал оранжевую каску Фарека Лома, электромеханика подрядчика. Тот стоял на переходной площадке примерно в двадцати метрах над землей и держался за ограждение.
«Кто его туда пустил?»
«Он час назад полез к кабельной трассе».
«Почему ты не сказал?»
«Потому что ты спросил про холодильник».
Авен уже бежал к лестнице. Ренар схватил его за рукав.
«Ты куда?»
«Вниз его сниму».
«Кран двигается сам».
«Я вижу».
«И это тебя не останавливает?»
Авен выдернул руку.
«Если стрела уйдет еще на четыре градуса, площадка ляжет на растяжку. Тогда он сам не спустится».
«А ты?»
«Я знаю конструкцию».
Ренар посмотрел на него так, как смотрят на человека, который произнес не ответ, а симптом.
«Да пошел ты».
Он побежал следом. Лестница была мокрой. Авен поднимался, считая пролеты. Первый. Второй. На третьем дрожь в металле стала сильнее. Семнадцать и четыре герца он уже не измерял, но узнавал ногами. На пятом пролете в воздухе что-то щелкнуло.
Авен остановился. Перед глазами появилась тонкая белая строка. Не на внутренней поверхности очков. Очков на нем не было.
[Контур: несогласован]
Он моргнул. Строка осталась.
«Ренар».
«Что?»
«Ты видишь текст?»
«Какой текст?»
Авен поднял голову. Фарек сверху кричал, но слова разваливались в ветре.
«Никакой».
Он полез дальше. Белая строка исчезла. На переходной площадке Фарек стоял на коленях. Левая нога была зажата между дверцей кабельного лотка и перекошенным ограждением.
«Не дергай», сказал Авен.
«Я не дергаю уже минуту!»
«Это хорошо».
«Мне от этого легче?»
«Нет».
Фарек уставился на него.
«Спасибо».
Авен присел у ноги. Перелома не видел. Ботинок зажат, металл давит на голень. Если снять нагрузку с ограждения, можно освободить. Ренар поднялся следом, тяжело дыша.
«Что делать?»
«Держи его».
«Что именно?»
«Фарека».
«Я не мешок».
«Сейчас мешок».
Фарек выругался, но позволил Ренару взять себя под плечи. Авен достал складной ключ. Ограждение крепилось двумя болтами к стойке. Первый пошел тяжело. Второй не двигался. Кран снова содрогнулся.
С моря пришел гул. Не семнадцать герц. Глубже. Такой низкий, что у Авена заложило уши. Фарек посмотрел за его спину.
«Что это за хрень?»
Авен обернулся. Над заливом стояла белая конструкция. Он не нашел для нее масштаба. Ее нижняя часть скрывалась за контейнерными штабелями и портовыми зданиями, верхняя уходила через облака. Казалось, что она совсем рядом, за водой, но облака проходили перед ней и становились серыми на фоне белой поверхности. Кость, подумал он без причины. Слово пришло готовым. Ренар сказал: «Это что, мост?»
«Нет».
«Откуда ты знаешь?»
Авен не ответил. Болт под ключом повернулся.
«Еще чуть».
Ренар подтянул Фарека. Металл ограждения разжался на сантиметр. Ботинок вышел.
«Нога?»
Фарек попробовал опереться и вскрикнул.
«Не наступай».
«Я догадался».
Стрела двинулась еще. Авен почувствовал изменение раньше, чем увидел. Низкая нота в ферме поднялась на долю тона.
«Вниз. Сейчас».
Они добрались до лестницы. Фарек спускался одной ногой, Ренар страховал сверху. Авен шел последним. На третьем пролете кран накренился. Не стрела. Вся конструкция.
Авен увидел, как опора справа поднялась над рельсом. Это было невозможно. Вес крана превышал тысячу тонн. Рельс под опорой не сломался. Бетон не треснул. Просто между колесом и металлом появился просвет толщиной с ладонь.
«Быстрее!»
Фарек пытался. Левая нога висела бесполезно. Авен посмотрел вниз. До земли оставалось метров девять. Слишком высоко для прыжка. Достаточно низко, чтобы лестница могла ударить их при падении. Белый текст снова появился перед глазами.
[Контур: несогласован]
Ниже возникла вторая строка.
[Внешняя нагрузка: неопределена]
Авен почти рассмеялся. Не от веселья. От точности идиотизма. Внешняя нагрузка действительно была неопределена. Спасибо. Он положил ладонь на стойку лестницы. И услышал конструкцию.
Не ушами. Раньше вибрация приходила в ладонь как дрожь, и мозг складывал из нее картину. Сейчас картина пришла сразу. Правая опора разгружена. Левая принимает вес. Диагональ фермы натянута до предела. Стрела тянет севернее своей оси. Где-то внизу металл ведет себя так, будто сила тяжести повернулась на несколько градусов. Авен отдернул руку. Мир вернулся рывком. Его затошнило.
«Что?» крикнул Ренар.
«Не вниз».
«Ты совсем?»
«На сервисную площадку. Влево».
«Земля там!»
«Лестницу сложит».
Ренар посмотрел вниз. Фарек застонал.
«Почему?»
«Потому что я чувствую».
Худшего объяснения Авен не мог придумать. Ренар выругался.
«Ненавижу сегодняшний день».
Они перешли на боковую площадку, которая вела к механическому отсеку. Через пять секунд нижнюю секцию лестницы сорвало. Она не упала. Ее потащило в сторону воды, как длинную металлическую ленту. Болты вырывались один за другим.
