Kitobni o'qish: «Кости Неба-1. Падение»

Пролог. Белая дуга

В семь восемнадцать Талис Мерн еще злилась из-за кофе.

Автомат в диспетчерской выдал ей стакан горячей воды с запахом пережженной резины, снял деньги и написал на экране «Спасибо». На второй попытке он вообще не отреагировал. Талис постучала по корпусу костяшкой пальца, без надежды, просто чтобы закончить спор, и поставила пустой стакан на подоконник.

За стеклом стояли четыре служебных автобуса. Белые, с синими квадратами аэропортовой службы на дверях. Первый должен был забрать ночную смену с грузового терминала, второй вез подрядчиков к северной стоянке, два остальных ждали людей с задержанного рейса. Обычная утренняя путаница, если бы связь не начала выпадать еще до семи. Рация на столе хрустнула.

— Мерн, подтвердите готовность колонны.

Талис взяла ее.

— Четыре машины готовы. В первой двадцать семь, во второй девятнадцать. Третья и четвертая пустые.

— Ведите по рулежке два, потом через восточный карман. Основную дорогу закрыли.

Она посмотрела на схему, приклеенную к стене. Рулежка два выходила к старому ангару, дальше дорога шла вдоль ограждения к служебным воротам. Ничего сложного.

— Почему закрыли?

Ответ пришел не сразу.

— Сбой автоматики. Не задерживайтесь.

Талис отложила рацию. Сбой автоматики за последние двадцать минут успел остановить багажную ленту, открыть шлагбаум на закрытую полосу и вырубить половину экранов в терминале. Один техник уже бегал по коридору с ноутбуком под мышкой и лицом человека, которому приказали починить дождь.

Телефон завибрировал. Лея прислала голосовое. Дочь редко писала до школы сама, обычно этим занимался Сорен, потому что шестилетнему человеку важнее выбрать носки, чем сообщить матери о состоянии домашнего хозяйства. Талис нажала воспроизведение.

— Мам, папа сказал, что сегодня можно не... смотри, смотри в окно, оно белое, там...

Запись оборвалась. Талис позвонила. Сеть показала вызов, подумала и сбросила его без гудка.

— Прекрасно.

Дежурный водитель Брайс заглянул в дверь.

— Идем?

— Идем. Только не по геройски. Держи между машинами сорок метров.

— Почему сорок?

— Потому что я сказала сорок.

— Аргумент.

Талис забрала планшет со схемой, рацию и куртку. На улице было теплее, чем обещали. Снег на кромке бетона стал серой кашей, хотя еще вчера ночью его пришлось снимать щетками с машин. Воздух пах керосином и мокрым металлом.

Первые две машины завелись одновременно. Третья кашлянула стартером. Четвертая молчала. Брайс выругался, вышел и полез к аккумуляторному ящику. Рация снова ожила.

— Колонна, вы где?

— На месте. Четвертый не заводится.

— Оставляйте. Ведите три.

— Третий пустой.

— Ведите три, Мерн.

Талис посмотрела на водителя третьего автобуса. Тот пожал плечами.

— Принято.

Она села в первый автобус рядом с Брайсом. В проходе кто-то ругался по телефону. Женщина в оранжевой жилетке у окна держала на коленях термос и маленький чемодан с инструментом. Двое грузчиков спали, прижав каски к груди.

— Не гони, — сказала Талис.

— Сорок метров, не геройски. Я записал.

Автобус тронулся. На рулежке два светились зеленые огни. Некоторые моргали не в такт, один горел красным, хотя красных здесь не должно было быть. Брайс объехал его. Справа открылся вид на залив.

Талис сначала решила, что над водой висит облако. Потом автобус притормозил сам собой, и она поняла, что смотрит не туда. Белое занимало половину неба.

Не облако. Не след самолета. Не полоса света. Над заливом изгибалась широкая дуга, похожая на кость только потому, что мозгу требовалось хоть какое-нибудь слово. Она уходила за облака с обеих сторон и при этом казалась слишком близкой, словно можно было доехать до берега и увидеть, где она касается воды. На ее поверхности шли темные прожилки. Или тени. Или расстояние делало что-то не то с глазами.

В автобусе проснулись сразу все.

— Это что?

— Брайс, дорога.

Он дернул руль обратно. Перед ними был ангар. Талис знала этот ангар. Она шестой год работала в грузовой диспетчерской и могла ночью с закрытыми глазами объяснить, сколько времени ехать от рулежки два до его ворот. Он не должен был стоять здесь. До ангара оставалось метров сто пятьдесят. Планшет показывал четыреста двадцать.

— Стой.

Брайс остановил автобус. Вторая машина за ними тоже затормозила. Третья остановилась слишком резко, пошла боком на мокром бетоне и замерла. Рация заговорила голосом диспетчера.

— Колонна, почему остановились?

Талис подняла устройство.

— Ангар двадцать один стоит поперек рулежки.

Пауза.

— Повторите.

— Ангар двадцать один перед нами. Метров сто пятьдесят.

— Мерн, вы не у ангара двадцать один.

Она посмотрела на огромную цифру 21 на серой стене.

— Я тоже очень хотела бы так думать.

— Продолжайте по разметке. Не съезжайте.

Талис опустила рацию. Брайс повернул голову.

— Продолжаем?

На планшете синяя линия проходила прямо сквозь ангар.

— Нет.

— Нам приказали.

— Я слышала.

За ограждением технической дороги стояли два топливозаправщика. Между ними и складским сектором оставался проезд, который использовали ремонтники. Узкий, с плохим покрытием, но реальный. Талис взяла рацию.

— Диспетчерская, ухожу на техническую вдоль топливной стоянки.

— Запрещаю. Повторяю, двигайтесь по схеме.

Она посмотрела на схему, потом на ангар.

— Схема закончилась.

Выключила рацию и сказала Брайсу:

— Налево.

Он не спорил. Первый автобус съехал с разметки. Второй пошел следом. Третий задержался. Талис обернулась через заднее стекло. Водитель третьего высунулся из окна и что-то показывал рукой. Она не поняла что.

Потом между автобусами стало дальше. Не постепенно. Не так, как бывает, когда один остановился, а другой едет. Третья машина была в пятидесяти метрах. Талис моргнула. Теперь между ними лежало метров триста мокрого бетона. Ангар двадцать один закрывал половину обзора, хотя секунду назад стоял сбоку.

— Брайс, стоп.

Он ударил по тормозам. В салоне кто-то упал. Женщина с термосом выругалась. Талис открыла дверь и спрыгнула вниз. Холод сразу полез под куртку. Она сделала несколько шагов назад. Третий автобус стоял на полосе. Водитель махал руками. Он был достаточно близко, чтобы видеть его лицо, и слишком далеко, чтобы слышать голос. Талис пошла к нему.

На десятом шаге что-то стало неправильно с дыханием. Не больно. Просто привычный ритм шагов перестал совпадать с расстоянием. Она прошла еще двадцать метров, а автобус не приблизился. Брайс крикнул из двери:

— Талис!

Она остановилась. Третий водитель тоже перестал махать. Белая дуга над заливом стала ярче. Или облака ушли. Талис не могла понять.

На бетоне перед ее ботинком зеленый огонь рулежки горел под углом. Сам корпус фонаря стоял ровно, но свет уходил в сторону, как отражение на кривом стекле. Она отступила. Автобус приблизился.

Один шаг назад, и расстояние между ними уменьшилось метров на двадцать. Талис еще раз шагнула назад. Водитель третьего автобуса вдруг оказался так близко, что она услышала его голос.

— Не идите сюда!

А потом расстояние снова вытянулось. Талис вернулась к первому автобусу. Брайс держал дверь открытой.

— Что это было?

— Не знаю.

— Мы его бросим?

Она достала телефон. Ни сети, ни интернета. Рация шипела. В третьем автобусе не было пассажиров. Только водитель. Между ним и двумя автобусами с людьми лежал кусок пространства, который больше не считал метры так, как положено.

— Он может вернуться по своей колее, — сказала Талис, хотя не знала, правда ли это. — Мы выведем людей и вернемся с техникой.

Брайс посмотрел на нее слишком долго.

— Ты веришь в это?

— Я верю, что двадцать семь человек здесь хуже одного там.

Это прозвучало как чужая логика. Диспетчерская. Таблица. Числа в ячейках. Она поднялась в автобус. До технических ворот оказалось меньше километра по схеме и почти двадцать минут по часам.

Первые пять минут Талис еще пыталась считать повороты. Потом перестала. Один и тот же бетонный блок с черной полосой появился справа дважды, хотя они не разворачивались. Брайс заметил тоже, но ничего не сказал. Только сбросил скорость до пятнадцати.

У старого грузового терминала дорогу перекрыла группа людей. Человек тридцать, часть в сигнальных жилетах, часть в обычной одежде. Двое держали носилки из снятой двери. На них лежал мужчина с окровавленной штаниной. Талис выругалась и приказала открыть двери обоих автобусов.

— Куда вам?

Женщина в форме службы досмотра ответила:

— Нам сказали на восточные ворота. Там сбор.

— Кто сказал?

— Диспетчерская.

— Когда?

— Минут десять назад.

Талис посмотрела на рацию. Диспетчерская только что требовала, чтобы она вернулась другим путем.

— Сколько вас?

— Тридцать один. Один не идет. Еще у девочки астма.

В первом автобусе свободных мест почти не было. Во втором оставалось больше десятка. Можно было посадить раненого, девочку и часть людей. Остальные пойдут пешком. Или ждать третью машину, которая находилась в месте, где расстояние менялось от направления шага.

— Сначала раненый и ребенок. Потом по местам сколько войдет. Остальные не разбредаются.

Кто-то сзади спросил:

— А вещи?

У людей стояли чемоданы, рабочие сумки, коробки с документами, два ноутбука в чехлах. Талис посмотрела на проход.

— Один предмет в руки. Остальное оставляем.

Сразу начались споры. Мужчина в костюме отказался бросать маленький чемодан и сумку. Женщина из кухни держала коробку с продуктами и говорила, что там еда на смену. Техник тащил кейс с измерительным прибором, который стоил больше автобуса. Кто-то спросил, почему чужой инструмент важнее его вещей. Талис не стала решать, чья прошлогодняя покупка теперь полезнее.

— Что можете нести на коленях, берите. Проход свободный. Двери не блокировать. Если придется выходить быстро, все, что мешает, останется внутри.

Это сработало лучше запрета. Люди сами начали уменьшать багаж. Раненого погрузили во второй автобус. Девочку посадили рядом с женщиной, у которой оказался ингалятор той же марки, но другой дозировки. Никто не знал, можно ли использовать. Мать девочки сказала, что пока не надо. Брайс подошел к Талис.

— Мы уже тяжелее нормы.

— Насколько?

— Не знаю. Люди вместо багажа, но много стоящих.

— Ехать сможешь?

— Ехать да. Тормозить хуже.

Талис обернулась к группе, которая не поместилась. Девять человек.

— Идете между автобусами. Не впереди и не сзади. Если мы останавливаемся, вы останавливаетесь. Если расстояние начинает расти, никто не бежит.

Один из грузчиков спросил:

— Почему не бежать?

Она вспомнила третий автобус.

— Потому что я пробовала идти быстрее. Не помогло.

Он хотел уточнить, но увидел ее лицо и передумал. Колонна тронулась снова. Два автобуса шли почти шагом, девять человек между ними. Талис стояла у передней двери и смотрела то вперед, то в боковое зеркало. На первом повороте расстояние между машинами начало расти. Не сильно. Сорок метров превратились в шестьдесят. Потом в восемьдесят.

— Брайс, стоп.

Он остановился. Второй автобус остановился тоже, но расстояние продолжило увеличиваться еще несколько секунд. Люди между машинами закричали.

— Всем стоять!

Один мужчина побежал к первому автобусу. Талис увидела, как он делает пять быстрых шагов и остается почти на месте относительно них.

— Не бежать! Стоять!

Он остановился. Расстояние перестало расти. Талис подняла рацию.

— Вторая машина, слышишь?

Шипение. Потом голос: «Слышу. Что делаем?»

Она посмотрела на людей между автобусами. Все стояли. Даже раненый внутри второго уже перестал кричать от тряски.

— По моей команде обе машины трогаются одновременно. Пешие тоже. Скорость десять. Никто не меняет темп.

— Почему?

— Потому что другого у меня нет.

Талис подняла руку, чтобы пешие видели.

— Три. Два. Один. Идем.

Автобусы тронулись одновременно. Пешие пошли. Сначала ничего не произошло. Потом второй автобус стал ближе. Не рывком. Расстояние просто начало вести себя нормально. Брайс смотрел в зеркало.

— Ты это сделала?

— Нет.

— А кто?

— Не знаю. Не меняй скорость.

До следующего поворота они дошли так, как одна связанная машина: два автобуса и девять человек между ними.

Талис записала на полях схемы время и коротко: «одновременное движение стабилизирует? проверить».

Вопросительный знак поставила дважды. Она не знала, что именно сработало. Общий старт. Одинаковая скорость. То, что никто не пытался сократить расстояние. Или просто случайность. Но впервые за утро у нее появился не ответ, а действие, которое можно повторить. За грузовым терминалом рация поймала чужой канал.

— ...полоса три, не садиться, повторяю, не садиться...

Другой голос перебил:

— У нас борт уже на глиссаде.

— Полоса три не там.

— Что значит не там?

Дальше пошел треск. Брайс медленно повернул голову.

— Это башня?

— Похоже.

Над зданиями прошел самолет. Слишком низко и не с той стороны, с которой заходили обычно. Он не падал. Шел ровно, шасси выпущены, двигатели работали. Через несколько секунд исчез за белой дугой и облаками. Никто в автобусе не разговаривал, пока звук двигателей не ушел.

Телефон Талис завибрировал один раз. На экране появилось сообщение от Сорена без текста. Только время отправки и пустое поле. Потом сообщение исчезло, будто его не было. Она не стала показывать Брайсу.

Сейчас сорок с лишним людей зависели от того, будет ли она смотреть на дорогу, а не на телефон. Это решение было простым только потому, что другое пришлось отложить. Техническая дорога вывела их к грузовым воротам. Два раза приходилось останавливаться из-за людей, выбежавших из терминала. Один мужчина тащил офисное кресло с коробками вместо тележки. Девушка без куртки шла за ним и держала под мышкой системный блок.

На воротах не работал считыватель пропусков. Охранник поднял шлагбаум вручную.

— Куда? — спросил он.

— К городу.

— Не советую.

— Почему?

Он показал на юг. Над трассой стоял черный дым. Далеко, за складскими зданиями.

— Эстакада легла. И говорят, дорога к Орталу куда-то делась.

— Куда делась?

Охранник пожал плечами.

— Вот и я спросил.

Талис снова набрала Сорена. Вызов не прошел. Лея оставалась последним голосом в телефоне.

— Мам, папа сказал, что сегодня можно не... смотри, смотри в окно, оно белое, там...

Талис выключила запись на слове «там».

Рация неожиданно ожила.

— Мерн, ответьте. Мерн.

Она поднесла ее к лицу.

— Я здесь.

— Вы нарушили маршрут.

Талис посмотрела назад. За воротами виднелся край рулежного поля. Третий автобус исчез за ангаром, который снова стоял там, где должен был стоять по карте.

— Да.

— Вернитесь в диспетчерскую после высадки.

— Не могу.

— Причина?

На этот раз Талис ответила не сразу.

— Потому что я не знаю, где теперь диспетчерская относительно меня.

Связь оборвалась. Белая дуга над заливом не двигалась. Только вся остальная местность рядом с ней как будто еще не решила, где ей быть.

Глава 1. Неправильный гул

Авен Саир услышал неисправность за двенадцать минут до того, как прибор признал ее существование. Низкая нота шла через подошвы ботинок, не через воздух. Кран К-47 работал на холостом ходу, стрела стояла над пустым причалом, привод главной лебедки был отключен. Гудеть там было нечему.

Авен присел у основания опоры и приложил ладонь к окрашенному металлу. Перчатку он снял. Так делать не требовалось, датчик был точнее кожи, но привычка осталась со времен, когда он таскал старый анализатор, который полчаса прогревался на морозе и все равно врал на низких частотах. Металл дрожал. Слабо. Ровно. Слишком ровно.

— Ты опять разговариваешь с краном?

Ренар Окс стоял у лестницы с пластиковым ящиком инструментов. Его желтая куртка была расстегнута, хотя ветер с воды пробирал до футболки.

— Нет.

— Хорошо. А то я бы ревновал.

Авен поднялся и посмотрел на экран планшета. Спектр показывал обычный фон: ветер, насосы соседнего холодильного терминала, отдаленный дизель тягача. Ноты, которую чувствовала ладонь, на графике не было.

— Отключи холодильный контур секции три.

Ренар перестал улыбаться.

— На работающем складе?

— На две минуты.

— Там рыба на четыре миллиона.

— На две минуты она не станет дешевле.

— Скажи это Тавиану.

Авен взглянул на него.

— Отключи.

Ренар вздохнул, поставил ящик и полез к шкафу распределения. Авен запустил запись заново. К-47 числился в аварийном осмотре из-за скачка вибрации на редукторе поворота. Ночная смена уже проверила подшипники, смазку и крепеж. Ничего критического. По инструкции оставалось подтвердить результат, поставить ограничение на скорость поворота и уйти домой.

Домой Авен собирался не столько спать, сколько наконец дозвониться до Лиан. Вчера она прислала фотографию какого-то геодезического репера в снегу и написала: «Угадай, кто опять нашел то, чего по документам нет».

Авен ответил:

— Если по документам нет, сначала проверь документ.

Она прислала ему единственный знак вопроса. В два ночи он понял, что шутка вышла плохая. В четыре решил, что объяснять уже поздно. В шесть увидел, что сообщение прочитано, но ответа не было.

До звонка Лиан у Авена успел позвонить мастер смены. Имя Ардена Кайла высветилось на планшете поверх спектра. Авен принял вызов через гарнитуру.

— Саир, сколько еще?

— Не знаю.

На другом конце помолчали.

— Это ты сейчас мне как диагност ответил?

— Да.

— Тогда попробуй еще раз как человек, которому через сорок минут надо освободить причал.

Авен посмотрел на тонкую зеленую линию.

— На кране есть сигнал, которого не должно быть. Семнадцать и четыре герца. Источник не локализован.

— Редуктор?

— Нет.

— Подшипники?

— Нет.

— Привод?

— Отключен.

— Тогда что?

— Если бы знал, не говорил бы, что источник не локализован.

Ренар рядом закрыл лицо ладонью. Кайл услышал паузу.

— Он там?

— Кто?

— Окс. Потому что только при нем ты начинаешь разговаривать еще приятнее обычного.

Ренар наклонился к гарнитуре.

— Я свидетель, начальник. Он с утра такой.

— Отойди от чужого разговора.

— Уже.

Кайл продолжил:

— У тебя есть превышение по допуску?

Авен открыл таблицу.

— Нет.

— Температура?

— Норма.

— Токи?

— Ноль на отключенном приводе.

— Люфт?

— В пределах.

— Тогда ставь ограничение, как в задании, и закрывай работу.

Авен молчал. Он знал эту последовательность лучше Кайла. Если измеряемые параметры в норме, а дефект не подтвержден, оборудование не держат из-за ощущения техника. Так было правильно. Иначе любой человек с тревогой в животе мог остановить порт. Проблема была в том, что тревоги в животе Авен как раз не чувствовал. Он чувствовал сигнал.

— Не закрою.

Кайл выдохнул.

— Саир.

— Перенесу датчики еще на две точки. Если линия уйдет, подпишу.

— А если не уйдет?

— Оставим кран в ограничении до проверки основания и внешнего источника.

— Ты хочешь остановить машину из-за линии, которой нет в дефектной ведомости.

— Она есть на приборе.

— Ты пять минут назад сказал, что сначала услышал ее рукой.

Авен посмотрел на ладонь.

— Теперь есть на приборе.

— Вот когда ты научишься говорить последовательно, мне станет легче жить.

Связь зашипела. Голос Кайла на секунду пропал, потом вернулся.

— Ладно. Десять минут. Потом либо факт, либо закрываешь.

— Двенадцать.

— Почему двенадцать?

— Две точки, перестановка датчика, по три минуты записи.

— Десять.

— Тогда одна запись будет короче и хуже.

Еще одна пауза.

— Ненавижу тебя.

— Принято.

Вызов оборвался. Ренар спросил:

— Ты когда-нибудь отвечаешь начальству не так, как будто заполняешь протокол отказа?

— Когда начальство не спрашивает про работу.

— А про что оно еще может спрашивать?

Авен пожал плечами. Ренар посмотрел на него с подозрением.

— Ты серьезно?

— Нет.

— Вот. Уже прогресс.

Они перенесли датчик на бетонный ростверк у воды. Ренар держал кабель, чтобы тот не касался ограждения. Авен следил за записью. Семнадцать и четыре. Вторая точка находилась на соседнем кране, который не числился в аварийном осмотре. Пришлось пройти почти сто метров по причалу. Там частота появилась еще до того, как Авен закрепил магнит датчика как положено.

Он снял его. Линия осталась на экране еще две секунды. Потом исчезла. Авен замер.

— Что? — спросил Ренар.

— Еще раз.

Он приложил датчик к металлу. Линия появилась. Убрал. Пропала не сразу.

— Фильтр?

— Может быть.

— Это хорошее может быть или плохое?

— Нормальное. Прибор усредняет окно.

Авен сказал это слишком быстро и сам услышал. Ренар тоже.

— Ты сейчас себя убедил?

— Проверяю.

Он открыл сырые данные, убрал сглаживание и повторил. На этот раз линия оборвалась сразу после снятия датчика.

— Фильтр, — сказал Авен.

— Поздравляю.

— Нечему.

Он поставил датчик обратно. Частота вернулась. Соседний кран. Другая конструкция. Другой фундаментный блок. Тот же сигнал. Авен позвонил Кайлу. Связь не установилась. Попробовал еще раз. Тишина.

Он набрал короткое сообщение: «К-47 не закрывать. Сигнал подтвержден на соседней конструкции и бетоне. Нужна проверка общего источника».

Сообщение висело с серым значком отправки. Ренар заглянул на экран.

— Не ушло.

— Вижу.

— Пойдешь лично?

Авен посмотрел на служебный корпус в дальнем конце причала. До него было восемь минут быстрым шагом. Еще пять на спор с Кайлом. Потом обратно.

— Сначала сохраню запись локально.

Ренар рассмеялся.

— Вот поэтому, если мир когда-нибудь закончится, ты сначала назовешь файл.

Авен выбрал папку, ввел номер крана и время.

— Если мир закончится, без файла ты потом скажешь, что я все придумал.

— Если мир закончится, я вообще ничего не скажу.

— Удобно.

Авен нажал сохранить. Только после этого телефон в кармане коротко завибрировал. Ренар крикнул от шкафа:

— Отключил.

Шум холодильных компрессоров исчез. Низкая нота осталась. Авен посмотрел на спектр. Линия появилась. Семнадцать целых четыре герца. Он увеличил масштаб.

— Так.

— Что?

— Ничего хорошего.

— Очень профессионально.

Частота держалась без разброса. Реальная механическая конструкция не давала такого чистого сигнала. Даже электродвигатель под нагрузкой плавал. Ветер менял натяжение. Груз, температура, люфт, грязь, все добавляло шум. А здесь была линия толщиной в один пиксель. Авен перезапустил датчик. Семнадцать и четыре. Переставил его на соседнюю опору.

Семнадцать и четыре. Поставил на бетон. Семнадцать и четыре.

— Ренар.

— Я здесь.

— Подойди.

Ренар подошел. Авен протянул ему планшет.

— Видишь?

— Я вижу зеленую линию. И много других линий.

— Этой не должно быть.

— Почему?

Авен открыл рот и закрыл его. Ответ «потому что так не бывает» редко был полезен при диагностике.

— Потому что она одинаковая на металле и бетоне.

Ренар присел рядом.

— Земля гудит?

— Нет.

— Уверенно.

— Если земля гудит на одной частоте без гармоник, у нас проблема побольше крана.

Телефон в кармане коротко завибрировал. Авен достал его. Лиан звонила. Он успел увидеть имя, прежде чем экран потемнел. Не сбросился. Просто выключился. Авен нажал кнопку питания. Ничего.

— У тебя тоже? — спросил Ренар.

Его телефон показывал белый экран. С причала донесся длинный гудок судна. Потом второй. Авен поднял голову. На воде стоял контейнеровоз, который утром должен был заходить к пятому причалу. Судно шло боком. Не дрейфовало. Нос был направлен к фарватеру, винт работал, по корме шла вода, но весь корпус медленно смещался к северу, как игрушка на столе, который наклонили в сторону.

По громкой связи что-то сказали. Первые слова утонули в треске.

— ...персоналу оставаться на местах. Повторяю...

Кран под рукой Авена дернулся. Не сильно. Металл просто разом изменил нагрузку. Он увидел это раньше, чем услышал. Стрела К-47 качнулась в сторону воды.

— Отойди!

Ренар отступил. Авен поднял планшет. Датчики поворота показывали ноль. Ток на приводе ноль. Концевики не срабатывали. При этом многотонная стрела продолжала двигаться.

— Стоять! — крикнул кто-то сверху.

На ферме крана был человек. Авен узнал оранжевую каску Фарека Лома, электромеханика подрядчика. Тот стоял на переходной площадке примерно в двадцати метрах над землей и держался за ограждение.

— Кто его туда пустил?

— Он час назад полез к кабельной трассе.

— Почему ты не сказал?

— Потому что ты спросил про холодильник.

Авен уже бежал к лестнице. Ренар схватил его за рукав.

— Ты куда?

— Вниз его сниму.

— Кран двигается сам.

— Я вижу.

— И это тебя не останавливает?

Авен выдернул руку.

— Если стрела уйдет еще на четыре градуса, площадка ляжет на растяжку. Тогда он сам не спустится.

— А ты?

— Я знаю конструкцию.

Ренар посмотрел на него так, как смотрят на человека, который произнес не ответ, а симптом.

— Да пошел ты.

Он побежал следом. Лестница была мокрой. Авен поднимался, считая пролеты. Первый. Второй. На третьем дрожь в металле стала сильнее. Семнадцать и четыре герца он уже не измерял, но узнавал ногами. На пятом пролете в воздухе что-то щелкнуло.

Авен остановился. Перед глазами появилась тонкая белая строка. Не на внутренней поверхности очков. Очков на нем не было.

[Контур: несогласован]

Он моргнул. Строка осталась.

— Ренар.

— Что?

— Ты видишь текст?

— Какой текст?

Авен поднял голову. Фарек сверху кричал, но слова разваливались в ветре.

— Никакой.

Он полез дальше. Белая строка исчезла. На переходной площадке Фарек стоял на коленях. Левая нога была зажата между дверцей кабельного лотка и перекошенным ограждением.

— Не дергай, — сказал Авен.

— Я не дергаю уже минуту!

— Это хорошо.

— Мне от этого легче?

— Нет.

Фарек уставился на него.

— Спасибо.

Авен присел у ноги. Перелома не видел. Ботинок зажат, металл давит на голень. Если снять нагрузку с ограждения, можно освободить. Ренар поднялся следом, тяжело дыша.

— Что делать?

— Держи его.

— Что именно?

— Фарека.

— Я не мешок.

— Сейчас мешок.

Фарек выругался, но позволил Ренару взять себя под плечи. Авен достал складной ключ. Ограждение крепилось двумя болтами к стойке. Первый пошел тяжело. Второй не двигался. Кран снова содрогнулся.

С моря пришел гул. Не семнадцать герц. Глубже. Такой низкий, что у Авена заложило уши. Фарек посмотрел за его спину.

— Что это за хрень?

Авен обернулся. Над заливом стояла белая конструкция. Он не нашел для нее масштаба. Ее нижняя часть скрывалась за контейнерными штабелями и портовыми зданиями, верхняя уходила через облака. Казалось, что она совсем рядом, за водой, но облака проходили перед ней и становились серыми на фоне белой поверхности. Кость, подумал он без причины. Слово пришло готовым. Ренар сказал:

— Это что, мост?

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

Авен не ответил. Болт под ключом повернулся.

— Еще чуть.

Ренар подтянул Фарека. Металл ограждения разжался на сантиметр. Ботинок вышел.

— Нога?

Фарек попробовал опереться и вскрикнул.

— Не наступай.

— Я догадался.

Стрела двинулась еще. Авен почувствовал изменение раньше, чем увидел. Низкая нота в ферме поднялась на долю тона.

— Вниз. Сейчас.

Они добрались до лестницы. Фарек спускался одной ногой, Ренар страховал сверху. Авен шел последним. На третьем пролете кран накренился. Не стрела. Вся конструкция.

Авен увидел, как опора справа поднялась над рельсом. Это было невозможно. Вес крана превышал тысячу тонн. Рельс под опорой не сломался. Бетон не треснул. Просто между колесом и металлом появился просвет толщиной с ладонь.

— Быстрее!

Фарек пытался. Левая нога висела бесполезно. Авен посмотрел вниз. До земли оставалось метров девять. Слишком высоко для прыжка. Достаточно низко, чтобы лестница могла ударить их при падении. Белый текст снова появился перед глазами.

[Контур: несогласован]

Ниже возникла вторая строка.

[Внешняя нагрузка: неопределена]

Авен почти рассмеялся. Не от веселья. От точности идиотизма. Внешняя нагрузка действительно была неопределена. Спасибо. Он положил ладонь на стойку лестницы. И услышал конструкцию.

Не ушами. Раньше вибрация приходила в ладонь как дрожь, и мозг складывал из нее картину. Сейчас картина пришла сразу. Правая опора разгружена. Левая принимает вес. Диагональ фермы натянута до предела. Стрела тянет севернее своей оси. Где-то внизу металл ведет себя так, будто сила тяжести повернулась на несколько градусов. Авен отдернул руку. Мир вернулся рывком. Его затошнило.

— Что? — крикнул Ренар.

— Не вниз.

— Ты совсем?

— На сервисную площадку. Влево.

— Земля там!

— Лестницу сложит.

Ренар посмотрел вниз. Фарек застонал.

— Почему?

— Потому что я чувствую.

Худшего объяснения Авен не мог придумать. Ренар выругался.

— Ненавижу сегодняшний день.

Они перешли на боковую площадку, которая вела к механическому отсеку. Через пять секунд нижнюю секцию лестницы сорвало. Она не упала. Ее потащило в сторону воды, как длинную металлическую ленту. Болты вырывались один за другим.

Ренар перестал спрашивать. В механическом отсеке был аварийный спуск, но его дверь заклинило. Авен знал другой путь: через площадку обслуживания кабельной тележки, затем по внутренней лестнице к тележке крана. Узко, грязно, но можно протащить Фарека.

Они двинулись туда. Каждый раз, когда Авен касался металла, конструкция вспыхивала внутри него картиной напряжений. Не ясной. Скорее набором направлений, где ошибка ощущалась физически, как неправильный шаг на лестнице. С третьего раза он понял, что может удерживать это ощущение дольше. С четвертого начало трясти пальцы.

— Ты белый, — сказал Ренар.

— Нормально.

— Это медицинский термин?

— Нет.

— Тогда не говори его врачу.

Фарек хрипло засмеялся и тут же замолчал от боли. Они добрались до кабельной тележки. Внизу уже бегали люди. Кто-то пригнал погрузчик. Кто-то кричал в рацию. Авен увидел Тавиана Роэка у ограждения. Тот показывал рукой, куда ставить технику.

— Саир!

— Фарек травмирован!

Тавиан ответил, но ветер унес слова. Авен закрепил страховочный трос на Фареке. Ренар спустился первым, чтобы принять его внизу. Когда очередь дошла до Авена, К-47 издал звук, который он потом долго не мог вспомнить правильно.

Не треск. Треск означает разрушение. Это было похоже на то, как огромный лист металла внезапно перестает соглашаться со своей формой. Ферма ушла вверх. Авен упал на колени. Ладонь ударилась о настил. Мир раскрылся.

[Контур: несогласован]

[Внешнее воздействие подтверждено]

[Формируется адаптивная связность]

Белые строки были самым неважным из того, что он ощущал. Под рукой металл имел направление, которого не существовало в чертеже. Нагрузка шла не вниз. Она тянула к белой конструкции над заливом. Авен почувствовал опорный узел, который сейчас сорвет. Почувствовал трос, натянутый на погрузчике внизу. Почувствовал пустое место между колесом и рельсом, где сила больше не совпадала с привычной.

И понял, куда прыгать. Не вниз. В сторону кабельного короба. Он оттолкнулся. На секунду падение пошло боком. Авен ударился плечом о короб, схватился за край и повис. Внизу закричали.

Кран завалился не на причал, как должен был по геометрии. Верхняя часть ушла к воде, нижняя скользнула вдоль рельсов. Контейнерный спредер ударил в бетон и вырвал кусок покрытия. Авен сорвался. Высота была метра четыре. Он упал на бок, прокатился и остановился у колеса погрузчика.

Несколько секунд ничего не слышал. Потом звук вернулся сразу весь: сирена, крики, двигатель, ветер, металлический скрежет. И низкая нота. Она теперь была везде. Ренар оказался рядом.

— Авен. Эй. Смотри на меня.

— Не ори.

— Ты живой?

— Если отвечаю, вероятно.

— Очень смешно.

Авен сел. Плечо горело, но двигалось. Ладонь была рассечена. Кровь стекала по запястью. Фарек лежал на сложенной куртке, кто-то уже заматывал ему голень. Тавиан подошел быстрым шагом.

— Сколько людей на кране?

— Было трое.

— Где третий?

Авен взглянул на него.

— Кто?

— Сменный электрик Мерен. Он отмечался утром.

Авен обернулся к рухнувшей конструкции.

— Я его не видел.

Тавиан вытащил рацию.

— Ищем.

Авен полез за телефоном. Экран снова включился. Сеть показывала одну полоску. Пропущенный вызов от Лиан. Время 07:48. Он нажал набрать. Вместо гудка раздался цифровой щелчок. Потом женский автоматический голос произнес:

— Сеть временно недоступна.

Авен набрал еще раз. Ничего.

— Саир.

Тавиан стоял рядом.

— Что?

— Нам надо уводить людей с причала.

— Почему?

Тавиан показал на воду. Контейнеровоз, который полчаса назад шел боком, теперь стоял почти поперек фарватера. За ним вода отступила от бетонной стенки причала на несколько метров, обнажив черную полосу свай. Потом вернулась. Не волной. Вся поверхность залива поднялась одновременно. Авен увидел, как рабочие отступили от края.

— Куда уводить? — спросил он.

— К холодильному терминалу. Там бетон, автономное питание, две машины.

— Почему не к выходу?

— Выход перекрыт.

— Чем?

Тавиан посмотрел на него без терпения.

— Дорогой, которой стало больше.

Авен решил, что ослышался.

— Что?

— Погрузчик ехал до ворот восемь минут. Не доехал. Водитель вернулся по своей колее за две.

Ренар тихо сказал:

— Это уже вторая такая история.

Авен хотел потребовать нормального объяснения. Координаты. Время. Маршрут. Ошибку GPS. Что угодно, что можно проверить. Кровь с ладони капнула на бетон. Белые строки снова появились перед глазами.

[Адаптивная связность установлена]

[Особенность: Смещенный Контур]

[Согласование: 3%]

[Предупреждение: сенсорная перегрузка]

Авен закрыл глаза. Строки не исчезли.

— Саир?

— Минуту.

— У нас нет минуты.

Авен открыл глаза. Над заливом стояла белая Кость. Теперь он уже не сомневался в слове. В порту кто-то крикнул его раньше или мысль родилась одновременно у тысяч людей. Неважно.

Она была слишком большой для объекта и слишком неподвижной для облака. И от нее через весь металл порта шел неправильный гул.

— К холодильнику, — сказал Авен. — Но не по центральной полосе.

Тавиан нахмурился.

— Почему?

Авен посмотрел на рельсы крана. Низкая нота усиливалась возле места, где металл уходил под бетон. Он не умел объяснить то, что чувствовал. Пока не умел.

— Потому что там снова меняется нагрузка.

Тавиан не спросил, откуда он знает. Это напугало Авена сильнее вопросов. Они пошли к холодильному терминалу.

Телефон в его кармане больше не звонил. До холодильного терминала было семьсот метров по прямой и почти километр по безопасному проходу между контейнерными рядами. Тавиан выбрал длинный путь без обсуждения. Двое рабочих возразили, что возле центральной полосы уже стоит автобус и там быстрее. Он спросил, кто готов проверить дорогу первым. Желающих не оказалось.

Фарека положили на деревянную платформу от паллет. Двое несли спереди, двое сзади. Его каску кто-то сунул под поврежденную ногу вместо валика. Фарек ругался на каждого, кто пытался поправить положение, и это всех почему-то успокаивало.

Авен шел рядом с правым краем группы. Плечо ныло, ладонь пришлось замотать куском упаковочной ткани. Низкая нота не исчезала. Она шла то через рельсы, то через стенки контейнеров, иногда пропадала совсем и возвращалась в другом месте. На первом перекрестке между штабелями он остановился.

— Не сюда.

Тавиан уже сделал два шага вправо.

— Почему?

Авен посмотрел на бетон. Никакой трещины. Никакой воды. Дорога выглядела безопасной.

— Гул меняется.

Рабочий с паллетой сказал:

— У меня тоже гул. Это порт.

— Другой.

— Очень полезно.

Ренар присел и приложил ладонь к земле.

— Я ничего не чувствую.

— Я тоже руками почти нет.

Тавиан спросил:

— Что будет, если пойдем?

— Не знаю.

— А слева?

— Тише.

Один из рабочих выругался. Тавиан посмотрел на людей, потом на Авена.

— Ладно. Лево. Но если там тупик, назад несем твоими руками.

Они свернули. Через минуту справа раздался удар. Не взрыв. Контейнер в верхнем ярусе медленно выехал из-захватов и лег поперек прохода, которым они собирались идти. Он не упал вниз, а скользнул вбок, будто площадка под ним получила уклон.

Никто не сказал Авену, что он был прав. Это ему понравилось. У следующего ряда стоял электрокар без водителя. Машина упиралась в стену склада и продолжала медленно вращать колесами. Рядом сидел молодой парень из погрузочной бригады, прижимая ладонь к виску.

— Чей? — спросил Тавиан.

Парень поднял голову.

— Мой.

— Почему бросил?

— Не бросал. Я ехал к складу. Потом склад оказался сбоку.

Тавиан посмотрел на Авена. Тот покачал головой.

— Это не мое.

— Что не твое?

— Не чувствую как на кране. Здесь пространство, не нагрузка.

Парень сказал:

— Я повернул один раз. Честно. Потом снова был здесь.

Ренар спросил:

— Сколько?

— Что сколько?

— Раз.

— Четыре.

Тавиан присел рядом.

— Головой бился?

— Не знаю.

— Отличный день.

Он махнул одному из людей.

— Берем его. Машину оставляем.

— Там аккумулятор полный, — сказал парень.

Тавиан уже шел дальше.

— Если завтра дорога будет той же, заберем.

Авен оглянулся на электрокар. Старый мир все еще предлагал им правильные ресурсы в неправильных местах. У терминала двери открывали вручную. Автоматика моргала зеленым, но не реагировала на карточки. Внутри было холоднее, чем снаружи. Компрессоры работали от резервной линии, свет горел через один. Тавиан сразу начал считать людей.

— Пятьдесят восемь здесь. Еще кто?

— С ремонтного участка двенадцать.

— Где?

— Идут.

— Раненые?

— Двое.

— Вода?

Кто-то ответил:

— На складе напитков.

— Сколько?

— Много.

Тавиан повернулся.

— Много это сколько?

Человек замялся.

— Паллеты три.

— Уже лучше.

Он достал блокнот, который до Падения использовал для сменных заявок, и начал писать. Авен стоял рядом и смотрел на страницу.

— Ты сейчас что делаешь?

— Чтобы через час у нас не оказалось, что три паллеты выпили девять человек.

— Люди сами разберутся.

Тавиан поднял глаза.

— Ты серьезно?

Авен посмотрел на коридор, где уже двое спорили из-за зарядки телефона.

— Нет.

— Прогресс.

На другом конце помещения кто-то включил переносную колонку, пытаясь поймать радио. Вместо музыки шел голос диктора, рваный и тихий.

— ...не покидать здания без необходимости... наблюдаются нарушения работы навигационных систем... повторяем, сообщения о неизвестных объектах...

Сигнал оборвался. Рабочий рядом спросил:

— Это по всей области?

Никто не ответил. Через минуту радио вернулось уже на другой частоте. Мужской голос говорил по английски. Авен разобрал только отдельные слова: airports, white structures, emergency. Потом снова шум. Тавиан выключил колонку.

— Пока это только пугает.

— А если там инструкция? — спросил кто-то.

— Тогда включим каждые десять минут, а не будем слушать треск постоянно.

Это решение вызвало спор на пять минут. Тавиан не спорил. Поставил таймер. Авен подумал, что еще час назад считал Роэка человеком, который только перекладывает контейнеры и людей по спискам. Сейчас именно это умение оказалось полезнее половины технических навыков вокруг. Он достал телефон. Сеть на секунду появилась.

На экране всплыло уведомление: «Лиан Саир: голосовое сообщение».

Авен нажал. Файл не загрузился. Он отошел к окну, поднял телефон выше, потом к двери. Ничего.

— Что там? — спросил Ренар.

— Сестра.

— Живая?

— Сообщение отправлено утром.

Ренар кивнул так, будто этого было достаточно, и не задавал больше вопросов. В помещении приемки Тавиан освободил стол под раненых. Фарека положили первым. Второй мужчина пришел сам, держась за стену. У него была глубокая рана на предплечье от стекла.

— Кто умеет нормально перевязывать? — спросил Тавиан.

Трое подняли руки. Один оказался охранником с курсами первой помощи. Вторая женщина работала в столовой и призналась, что только смотрела видео. Третий сказал, что служил восемь лет назад. Тавиан выбрал охранника и третьего. Авен спросил:

— А если они ошибаются?

— Тогда мы узнаем быстрее, чем если никто ничего не делает.

Это был ответ, который Авен ненавидел и не мог опровергнуть. В девять ноль две к терминалу дошла ремонтная группа. Один человек нес на плечах девушку в синей спецовке. Она была в сознании, но не могла наступать на левую ногу. Тавиан записал еще три травмы.

— Мерен? — спросил Авен.

Никто его не видел. Авен посмотрел в сторону причала. Там, за контейнерами, лежал К-47.

— Надо искать.

Тавиан ответил:

— Будем. Когда поймем, что ходит между рядами.

— Что?

Один из пришедших рабочих сказал:

— Собаки. Служебные, кажется. Только не совсем.

Ренар повернулся.

— Какие собаки?

— Три штуки у ремонтного склада. Не лезли на нас, пока мы стояли. Когда понесли ее, пошли следом.

Авен запомнил слово «понесли».

— На звук?

Рабочий пожал плечами.

— Может.

Тавиан сказал:

— Двери закрыть. Никто наружу один не идет.

— Мерен там.

— Я знаю.

— Если живой...

— Я знаю.

Тавиан сказал это второй раз иначе. Не как начальник смены. Как человек, который уже выбрал, кого сейчас не спасает. Авен замолчал. Через несколько минут в дальнем конце терминала погас свет. Компрессор остановился. Холодильные камеры затихли одна за другой. Люди начали говорить громче. Тавиан посмотрел на часы.

— Резервная линия?

Электрик ответил:

— Автоматика ее сняла. Причину не вижу.

— Запустить вручную?

— Можно попробовать.

Авен почувствовал низкую ноту через металлическую раму двери. Она была слабее, чем на кране, но шла со стороны кабельного ввода.

— Не сразу.

Электрик посмотрел.

— Почему?

— Проверим ввод до пуска.

Тавиан спросил:

— Снова твой гул?

— Да.

На этот раз никто не усмехнулся. Они нашли кабельный канал через две минуты. В одном месте металлический лоток выгнуло вверх на три сантиметра, хотя крепления были целы. Кабели внутри натянулись. Электрик присвистнул.

— Если дать нагрузку, может перетереть.

Авен спросил:

— Может?

— Может не значит должен. Но я бы сначала разгрузил.

Они обесточили линию, освободили кабели и только потом запустили резерв. Компрессоры вернулись не все. Два остались мертвыми. Тавиан записал и это.

— Сколько продукты проживут?

Кладовщик ответил:

— В закрытых камерах сутки точно. Если не открывать.

— Значит, не открывать без меня или тебя.

— Почему без тебя?

— Потому что через три часа у тебя попросят рыбу для ужина, а через два дня мы будем жрать печенье и вспоминать, какая она была вкусная.

Кладовщик подумал и кивнул. Авен увидел первую линию будущего порядка. Не Система. Не интерфейс. Просто человек, который начал связывать ресурс с временем. В девять пятнадцать за дверью что-то царапнуло металл. Все замолчали. Ренар подошел к окну.

— Собака.

Авен встал рядом. Животное стояло у ступеней, опустив голову к бетону. За ним показалось второе. Первое не смотрело на людей. Оно слушало работающий компрессор. Авен запомнил.

Глава 2. Не по схеме

Холодильный терминал был рассчитан на рыбу, а не на семьдесят испуганных людей. К десяти утра в коридоре между камерами стояли складные стулья, два ящика с водой, три огнетушителя, чья-то детская коляска без ребенка и носилки, собранные из рекламного баннера. Авен не понимал, откуда взялась коляска. Он видел ее уже минут двадцать, и каждый раз она раздражала как неправильно подписанный элемент схемы.

Фарек лежал на столе в комнате приемки. Ботинок с него сняли. Голень распухла, кожа стала фиолетовой почти до колена. Женщина в сером свитере разрезала штанину ножницами.

— Еще раз. Пальцы чувствуешь?

— Чувствую.

— Какие?

— Свои.

Она подняла взгляд. Фарек сдался.

— Первый, второй, третий. Четвертый хуже.

— Вот так и отвечай.

На ней не было белого халата. Только свитер, черные рабочие брюки и чужая светоотражающая жилетка. Волосы собраны резинкой, на левой манжете темнела кровь. Авен видел ее у медицинского контейнера еще до Падения, но имени не знал. Она надавила на ноготь Фарека, отпустила, сосчитала секунды.

— Перелом возможен. Сосуды пока работают. Нужен рентген и нормальная фиксация.

— В больницу? — спросил Тавиан.

— Да.

— Дорога к городу не проходит.

Женщина посмотрела на него.

— Что значит не проходит?

Тавиан снял перчатку и потер переносицу.

— Значит, водитель едет к воротам двадцать минут и возвращается к тому же складу.

— Круг?

— Прямая дорога.

— Я спросила не красивую версию, а что случилось.

— Это не красивая версия.

Она несколько секунд молчала. Потом повернулась к Авену.

— Ты тот, кто упал с крана?

— С четырех метров.

— Это не ответ.

— Да.

— Сюда.

— Мне нормально.

— Сюда.

Авен посмотрел на Тавиана. Тот едва заметно улыбнулся.

— У тебя очень убедительное лицо, — сказал он.

Женщина усадила Авена на пластиковый стул и начала ощупывать плечо.

— Имя.

— Авен Саир.

— Иара Нельд. Руку подними.

Он поднял.

— Выше.

Плечо прострелило болью.

— Хватит.

— Я еще не сказала хватит.

— Теперь знаешь.

Иара перестала двигать его руку.

— Похоже на ушиб, возможно растяжение. Без снимка точнее не скажу. Головой бился?

— Нет.

— Тошнило?

Авен вспомнил, как после контакта с металлом мир на секунду стал картой чужих нагрузок.

— Да.

— Сознание терял?

— Нет.

— Двоится?

Он посмотрел на нее. За правым плечом Иары на мгновение появилась белая линия.

[Согласование: 4%]

Строка исчезла.

— Нет.

Иара заметила задержку.

— Сейчас соврал?

— Нет.

— Это было хуже.

Авен встал.

— Мне надо понять, что с выходом.

— Мне надо понять, не свалишься ли ты через десять минут.

— Если свалюсь, поймешь.

— Ты всегда такой удобный?

— Обычно меньше разговариваю.

— Это хорошая цель.

Она сунула ему две таблетки из блистера.

— Ибупрофен. Если нет язвы, аллергии и почки не отваливаются.

Авен взял таблетки.

— Почки пока на месте.

— По сегодняшнему дню я бы не делала долгих прогнозов.

В коридоре заорали. Не от боли. Так кричат, когда пытаются перекрыть шум двигателем или спором. Авен вышел из комнаты приемки. Ренар стоял у двери наружу и махал рукой.

— Там человек!

На бетонной площадке между терминалом и рухнувшим краном виднелся погрузчик. Кабина была смята сверху. Рядом с ней лежал оранжевый кусок ткани. Мерен. Третий электрик. Авен пошел к двери. Тавиан встал поперек.

— Стой.

— Ты сам сказал, что он пропал.

— Я сказал, стой.

Тавиан показал в сторону контейнерных штабелей. Сначала Авен ничего не увидел. Потом между двумя рядами контейнеров прошла собака.

Она была крупнее обычной, но не настолько, чтобы размер объяснял неправильность. Шерсть на боках слиплась в жесткие темные полосы. Передние лапы ступали широко, как у животного с больными суставами. Голова была опущена почти к земле. Собака остановилась. Не посмотрела на терминал. Она прислушивалась к бетону. Из другого прохода вышла вторая. Потом третья. Ренар тихо сказал:

— Вчера тут были служебные. Нормальные.

— Это не те, — ответил кто-то.

Авен наблюдал за первой собакой. Та не поднимала морду, даже когда люди говорили. Зато когда за стеной терминала включился компрессор, животное разом повернулось к зданию.

— Они слышат низкие частоты, — сказал Авен.

Тавиан посмотрел на него.

— Все собаки слышат.

— Не так.

Авен ударил носком ботинка по металлическому порогу. Собака дернулась к двери. Иара оказалась рядом.

— Не надо проводить эксперименты носком, пока мы внутри результата.

Авен не ответил. Он достал диагностический вибратор из сумки. Небольшой цилиндр, которым обычно проверяли крепление датчика на корпусе машины. Аккумулятор показывал семьдесят три процента.

— Это что? — спросил Тавиан.

— Источник вибрации.

— И?

— Если они идут на вибрацию, можно увести их от Мерена.

— Если.

— Да.

Иара посмотрела на погрузчик.

— Он шевелился минуту назад.

Тавиан сказал:

— Нужны двое.

— Нужны четверо, — ответила Иара. — Двое вытаскивают. Один страхует. Один готовит носилки. И кто-нибудь, кто не выбрал себе сегодня смерть как хобби.

Она посмотрела на Авена.

— Ты остаешься.

— Нет.

— Плечо.

— Работает.

— До первого рывка.

Ренар сказал:

— Я пойду.

Авен повернулся к нему.

— Ты не знаешь, что делать с кабиной.

— Зато у меня два работающих плеча.

— И ни одной нормальной идеи.

— Тоже больше, чем утром.

Тавиан стукнул ладонью по двери.

— Хватит. Саир ставит приманку, Окс идет к погрузчику. Со мной еще Кален и Ри. Доктор остается у двери.

Иара сказала:

— Я не доктор у двери. Я встречаю травмированного.

— Хорошо.

— И если вы притащите мне четверых вместо одного, я выберу, кого лечить первым. Не вы.

Тавиан кивнул. Это было первое, что он принял без торга. Авен осмотрел площадку. От терминала до погрузчика около шестидесяти метров. Собаки держались в проходах справа. Слева стоял тягач с полуприцепом. Дальше лежала ферма К-47.

Если закрепить вибратор на ограждении у старого генератора, металл разнесет колебание по всей секции. Собаки должны пойти туда. Должны. Авен ненавидел слово.

— Нужен кабель или магнит, — сказал он.

Ренар открыл ящик.

— Магнит есть.

— Дай.

— Ты говорил, что у меня ни одной идеи.

— Это не идея. Это инвентарь.

— Спасибо, полегчало.

Они закрепили вибратор на длинной металлической балке у ворот. Авен выставил частоту восемнадцать герц, чуть выше странной ноты в кране.

— Почему восемнадцать? — спросил Ренар.

— Чтобы отличать от фона.

— Они отличат?

— Сейчас узнаем.

Он включил прибор. Балка едва заметно загудела. Первая собака подняла голову. Не морду. Вся голова повернулась боком, ухо прижалось к черепу. Потом она побежала. За ней вторая. Третья задержалась, но тоже ушла к генератору.

— Сейчас, — сказал Тавиан.

Люди выбежали наружу. Авен остался у двери, как приказала Иара. Ему это не нравилось сильнее, чем боль в плече. Тавиан и Ренар добрались до погрузчика. Кален наклонился к Мерену. Ри развернул складные носилки.

Собаки окружили балку. Одна укусила металл. Авен увидел, как у нее дрогнула челюсть. Животное отскочило, обошло генератор и начало скрести бетон передними лапами.

— Не звук, — сказал он.

Иара стояла рядом.

— Что?

— Они не на источник идут. Они ищут, где вибрация входит в поверхность.

— Разница сейчас полезна?

— Через минуту будет.

Тавиан махнул рукой. Мерен был жив. Его вытянули из кабины, уложили на носилки. Третья собака внезапно развернулась. Ри уронил металлическую скобу. Звон был негромкий. На бетоне прошла короткая вибрация. Собака сорвалась с места к людям.

— Назад! — крикнул Авен.

Тавиан оглянулся. Ренар с Каленом подняли носилки. Ри побежал следом. Остальные собаки тоже повернули. Авен выключил вибратор и сразу включил на максимуме. Ошибка. Животные на мгновение остановились, но не вернулись. Движение четырех людей создавало более сложный и сильный рисунок.

— Машину! — сказал Авен.

— Какую? — спросил кто-то внутри.

— Любую с двигателем!

У стены стоял маленький складской тягач. Ключ торчал в замке. Авен сел, завел. Дизель схватил со второй попытки. Иара открыла дверь шире.

— Ты куда?

— Шуметь.

— С плечом?

— Плечом не рулю.

Он выехал на площадку. Первая собака была уже в десяти метрах от Ри. Авен дал газ и резко повернул тягач. Задняя ось подпрыгнула на стыке плит. Животные отреагировали мгновенно.

Все три ушли к машине. Авен нажал педаль сильнее. Тягач был медленный. На складе этого никто не замечал, потому что ему не требовалось убегать от собак, которые перестали интересоваться людьми, как только услышали двигатель через бетон.

— Саир!

Тавиан кричал от терминала. Авен вел машину вдоль контейнеров. Собаки бежали параллельно. Они не бросались на кабину. Одна несколько раз ударила лапой по земле, словно проверяла направление. Впереди была развилка между рядами.

Авен заранее выбрал левую. Там площадка выходила к старому бетонному съезду, который шел вниз к ремонтной канаве. Если направить тягач туда и выпрыгнуть перед уклоном, машина уйдет сама. Он повернул. Белая строка вспыхнула перед глазами.

[Контурная активность: нестабильна]

Не сейчас. Авен моргнул. Строка не исчезла.

[Чутье: формирование]

Под колесами вдруг стало тихо. Не в кабине. Двигатель ревел, кузов дрожал, что-то звенело за сиденьем. Тихо стало снаружи.

Контейнеры по обеим сторонам перестали отдавать звук. Авен вошел в Тихое поле. Он понял это только потому, что собственный двигатель вдруг перестал существовать для среды.

Собаки тоже поняли. Первая резко затормозила. Вторая врезалась в нее. Третья прыгнула к тягачу уже не по вибрации, а на движение. Она ударилась в дверь. Стекло треснуло. Авен дернул руль. Тягач задел контейнер. Плечо пронзило болью. Собака сползла, но сразу поднялась. Авен увидел впереди край ремонтной канавы. Он отпустил педаль и открыл дверь.

В этот момент двигатель заглох. Не постепенно. Все электричество исчезло. Тягач продолжал катиться. Авен выпрыгнул. Удар о бетон вышел хуже, чем он рассчитал. Плечо не выдержало, он перекатился через спину и на секунду потерял ориентацию. Собака была рядом. Она не смотрела на него. Голова снова наклонилась к земле. Авен лежал неподвижно.

Животное шагнуло ближе. Он чувствовал собственный пульс в ладони, прижатой к бетону. Каждый удар передавался в плиту. Собака повернулась к руке. Авен поднял ладонь. Животное потеряло направление. Еще шаг. Он перестал дышать глубоко. Тягач съехал в канаву и ударился бампером о бетонную стену. Вибрация прошла по земле.

Собака метнулась туда. Авен встал и побежал. Тихое поле делало бег странным. Собственные шаги почти не слышались, зато внутри тела все звучало слишком громко: дыхание, суставы, ткань куртки по шее. Белая Кость над контейнерами была видна только кусками. Он свернул между рядами. Две другие собаки шли навстречу. Авен остановился.

Они тоже. Пока он не двигался, животные метались носами над бетоном, будто потеряли запах. Справа находилась лестница на сервисную галерею контейнерных площадок. Двенадцать метров до нее. Авен сделал медленный шаг. Собаки повернули головы. Еще один.

Одна двинулась к нему. Он посмотрел на бетон, на металлические опоры галереи и вспомнил, как животные кинулись на скобу. Ключи были в кармане.

Авен достал связку и бросил влево. В Тихом поле звука почти не было, но металл ударил по плите. Собаки побежали туда.

Значит, поле не убирало вибрацию. Только звук. Авен дошел до лестницы, поднялся на два пролета и только тогда позволил себе вдохнуть нормально. Собаки остались внизу.

Он оглянулся на терминал. Отсюда здание было в двухстах метрах. Между ним и дверью лежала открытая площадка. Тихое поле заканчивалось не по прямой. Граница шла волной, ее можно было заметить по мелким деталям: в одном месте хлопала пленка на контейнере, в другом двигалась беззвучно. Перед глазами появилась строка.

[Чутье: 1]

[Распознавание границы подтверждено]

Авен не почувствовал восторга. Он почувствовал злость.

— Подтверждено, — сказал он вслух.

Голос прозвучал глухо, как под одеялом. Система отвечать не стала. Он дождался, пока собаки уйдут к канаве, и спустился с другой стороны галереи.

Путь назад занял десять минут. Двигался короткими перебежками между металлическими опорами, специально ударяя ключом по бетону в стороне. На третий раз собаки реагировали хуже. На четвертый одна вообще осталась на месте. Они учились. Или привыкали. Авен перестал бросать ключи. У терминала его встретила Иара.

— Сядь.

— Мерен?

— Жив. Сядь.

— Сначала скажи.

— Травма таза, возможно внутреннее кровотечение, закрытая травма груди. Ему нужна больница. Теперь сядь.

Авен сел на перевернутый ящик. Иара осмотрела плечо и выругалась тихо, без выражения.

— Я говорила.

— Да.

— Это не извинение.

— Я и не извиняюсь.

— Еще лучше.

Она закрепила руку косынкой.

— Двигать можно, нагружать нельзя. И если ты сейчас скажешь, что у тебя появилась какая-нибудь полезная способность, я тебя ударю.

Авен посмотрел на нее.

— Почему?

— Потому что уже трое пришли с окнами перед глазами и решили, что стали бессмертными.

— Какими окнами?

Иара остановилась.

— Ты серьезно?

— Да.

— Белый текст. У кого-то параметры. У кого-то предупреждения. Один грузчик получил что-то под названием Нагрузка и попытался поднять палету один.

— Получилось?

— Грыжу я ему не диагностировала только потому, что пока не могу.

Авен хотел сказать про Смещенный Контур, но рядом прошел Ренар. И белые строки исчезли. Не потускнели. Не закрылись. Исчезли так, будто их никогда не было. Авен повернул голову вслед Ренару. Тот нес канистру воды к Фареку. Когда расстояние стало метров пять, строка вернулась.

[Чутье: 1]

Авен встал. Иара схватила его за здоровое плечо.

— Куда?

— Сейчас.

Он пошел к Ренару. На четырех метрах текст дрогнул. На трех исчез.

— Стой.

Ренар обернулся.

— Что опять?

— Ничего не делай.

— Я воду несу.

— Это допускается.

Ренар посмотрел на Иару.

— Он головой все-таки ударился?

— Это мой рабочий вариант.

Авен отступил на шаг. Текст появился. Вперед. Исчез. Ренар нахмурился.

— Ты чего?

— У тебя есть интерфейс?

— Был утром. Сейчас нет.

— Когда пропал?

— Не знаю. После крана. Я думал, у всех глючит.

Авен посмотрел на его руки. Ренар держал канистру крепко, но пальцы на правой руке были чуть согнуты, будто он их не чувствовал.

— Пальцы?

— Что пальцы?

— Немеют?

Ренар поставил канистру.

— С чего ты взял?

— Ты держишь ручку всей ладонью.

— И?

— Обычно двумя пальцами.

Ренар несколько раз сжал кулак.

— Кончики. Немного.

Иара сразу подошла.

— Дай руку.

— Да нормально.

— Я сегодня уже слышала эту фразу.

Авен сказал:

— Когда он рядом, интерфейс исчезает.

Иара перевела взгляд с него на Ренара.

— У тебя тоже?

— Что тоже?

— Белый текст.

Ренар кивнул.

— Утром было: что-то про активность. Потом пропало.

— Отойди от него, — сказала Иара.

Ренар сделал три шага назад. Его лицо изменилось.

— Вернулось.

— Что пишет?

— Предупреждение. Что Контур нестабилен. И... подожди.

Он замолчал.

— Что? — спросил Авен.

— Ничего.

— Ренар.

— Ничего полезного.

Иара сказала:

— Точные слова.

— Не хочу.

— Это не медицинский вопрос. Но если рядом с тобой у людей что-то отключается, полезно знать.

Ренар смотрел в сторону.

— Пишет: зона подавления. Спонтанная.

Авен почувствовал знакомое желание сразу разобрать механизм. Радиус. Длительность. Триггер. Цена. Он уже открыл рот. Иара сказала:

— Не сейчас.

Он повернулся к ней.

— Почему?

— Потому что у него руки немеют, у тебя плечо, а в комнате человек с возможным внутренним кровотечением. Расставь приоритеты.

Авен хотел возразить, но не нашел аргумента, который не звучал бы глупо. Тавиан вошел с улицы.

— Нашли маршрут.

Все повернулись к нему.

— До ворот? — спросил Ренар.

— Не до главных. Через северный сервисный проезд. Погрузчик прошел туда и вернулся нормально.

Авен сказал:

— Сколько раз?

— Один.

— Этого мало.

— Мерену тоже мало времени.

Иара кивнула.

— Едем.

— На чем?

— Два микроавтобуса, один грузовой фургон. В первый Мерен и Фарек. Я с ними.

Тавиан сказал:

— До городской больницы напрямую не доберемся. Связь оттуда была сорок минут назад. Эстакада рухнула.

— Есть приемный пункт Ринг-Холла.

— Это и есть больница.

— Тогда туда.

Авен поднялся. Иара посмотрела на его косынку.

— Ты едешь пассажиром.

— Я буду смотреть дорогу.

— Глазами разрешаю.

Тавиан развернул карту порта на столе. Бумажную, ламинированную. Кто-то уже поставил кресты маркером.

— Главные ворота здесь. Не работают. Южный выезд здесь, закрыт контейнерами после смещения. Северный сервисный идет к Рауфилду.

Нерис Кальдр стояла у края стола. Авен заметил ее раньше, но не знал имени. Худощавая, в темном пуховике, с рюкзаком, который она не снимала даже внутри. Она провела пальцем не по дороге, а чуть в стороне.

— Там была старая ремонтная ветка.

Тавиан посмотрел на нее.

— Была когда?

— До реконструкции двенадцатого года.

— Ее засыпали.

— Частично.

— Откуда знаешь?

— Я архив подрядчика вела.

Она сказала это без гордости, скорее как извинение за неудобный факт.

— Если северный проезд не пройдет, можно выйти к старой насосной дороге через сервисный двор. На новых картах там склад.

— На месте что? — спросил Авен.

— Склад. Но под ним остался проезд. Ревизия сорок семь-Б, потом его убрали из общей схемы.

— Почему?

Нерис пожала плечами.

— Потому что закрыли. Это не значит, что бетон исчез.

Авен посмотрел на карту. Тавиан сказал:

— Берем ее.

Нерис подняла голову.

— Куда?

— В первую машину.

— Я вообще-то домой собиралась.

— Все собирались.

Она сжала лямку рюкзака.

— У меня лекарства заканчиваются.

Иара сразу спросила:

— Какие?

— Ингалятор. Основной и резервный. Резервный почти пустой.

— Астма?

— Да.

— Тяжелая?

— Если отвечу нет, вы поверите?

Иара впервые за утро улыбнулась.

— Нет.

— Тогда тяжелая.

Тавиан сказал:

— В больнице будут препараты.

Нерис посмотрела на него.

— Это обещание или расчет?

— Расчет.

— Тогда ладно.

Собирались быстро. Быстро не значит организованно. Люди пытались взять слишком много воды, спорили из-за мест, возвращались за телефонами, которые не работали. Один мужчина хотел везти с собой телевизор из комнаты отдыха, потому что «новости появятся». Тавиан заставил его оставить телевизор и разрешил взять аккумуляторный радиоприемник.

Авен сохранил свой диагностический набор. Он видел, что два аккумулятора из сумки подошли бы к медицинскому светильнику Иары. Она тоже это видела. Ничего не сказала.

Авен почувствовал облегчение и сразу рассердился на себя за него. В первый микроавтобус уложили Мерена. Фарек сидел рядом на сложенных коробках. Иара разместилась между ними. Нерис села у двери. Авен хотел во второй, но Тавиан указал на переднее кресло первого.

— Ты видишь свои границы, да?

— Какие?

— Вот эти ваши новые.

— Иногда.

— Тогда вперед.

Ренар сел во второй автобус. Когда он отошел, интерфейс Авена снова стал видимым.

[Состояние: истощение низкое]

[Травма: мягкие ткани плеча]

[Особенность: Смещенный Контур]

[Чутье: 1]

Авен подумал, что слово «низкое» рядом с истощением звучит почти оскорбительно. Он не чувствовал себя низко истощенным. Он чувствовал себя человеком, которого дважды бросили на бетон до обеда.

Колонна выехала с терминала. Северный сервисный проезд сначала выглядел нормально. Забор слева, склады справа, мокрый асфальт, лужи с тонкой ледяной кромкой. За портом возвышалась белая Кость. Теперь никто в машине не делал вид, что ее нет. Фарек спросил:

— Она движется?

Нерис посмотрела в окно.

— Не знаю.

— Утром была левее.

Авен сказал:

— Или мы были правее.

Фарек хмыкнул.

— Утешил.

На первом повороте водитель сбросил скорость. Впереди дорога раздваивалась. По карте развилки не было. Левая полоса шла вдоль забора, правая уходила между складами. Обе выглядели старыми. На правой даже стоял знак ограничения скорости, ржавый и знакомый.

— Нерис? — спросил Тавиан по рации из второй машины.

Она посмотрела на карту.

— Правая не может быть здесь.

— Очень полезно.

— Я не говорю, что ее нет. Я говорю, что она не отсюда.

Авен присмотрелся. На правой дороге асфальт был сухим. Не просто без луж. Сухим, светло серым, будто летним.

— Левая, — сказал он.

Водитель не спорил. Они поехали вдоль забора. Через три минуты вернулись к той же развилке. Фарек выругался. Нерис подняла карту ближе к лицу.

— Мы не поворачивали.

— Я заметил, — сказал водитель.

Авен посмотрел на счетчик расстояния. Проехали два с половиной километра. До развилки по реальной карте от терминала было меньше километра.

— Еще раз не едем, — сказала Иара из-задней части салона.

Авен открыл дверь.

— Что ты делаешь?

— Проверю границу.

— Сиди.

— Надо понять, где она начинается.

Иара посмотрела на Мерена. Его лицо стало серым, губы сухими.

— Пять минут.

Авен вышел. Он пошел назад вдоль дороги, касаясь ладонью ограждения. Металл давал обычный шум ветра и редкие толчки от машин. Через тридцать метров пришла неправильная нота.

Не семнадцать и четыре. Ниже. Он остановился. Перед глазами дрогнула белая линия границы. Не нарисованная на дороге. Скорее ощущение, что шаг вперед требует другой длины движения.

Авен положил ладонь на столб забора. Смещенный Контур открылся слишком легко. Он почувствовал, что ограждение впереди длиннее, чем должно быть. Не физически. Каждый следующий пролет как будто занимал больше места, чем предыдущий, хотя глазами они были одинаковые. Тошнота поднялась к горлу.

[Согласование: 5%]

[Предупреждение: повторная нагрузка]

Авен убрал руку.

— Есть, — сказал он.

Нерис вышла следом, держась подальше.

— Что?

— Граница примерно здесь.

Она посмотрела на асфальт.

— Ничего.

— Я тоже глазами ничего.

— Можно обойти?

— Не знаю.

— В старой версии дороги был технический двор с другой стороны склада.

Она показала через сетчатый забор. За ним стояли пустые металлические поддоны, контейнер для мусора и низкое бетонное здание.

— Там ворота?

— Были.

Авен посмотрел вперед на дорогу, которая возвращала их к развилке.

— Значит, ищем то, что было.

Тавиан с людьми снял секцию сетки с креплений. Машины протиснулись во двор по одному. Дальше пришлось убрать бетонный блок погрузчиком, который стоял у склада с ключом в кабине. Нерис оказалась права. За складом сохранился старый проезд.

Он был узким, заросшим по краям травой, но выводил к насосной дороге. Когда первая машина выехала из двора, Авен увидел короткую белую строку.

[Совместный результат подтвержден]

Потом вторую.

[Отклик распределен]

Никаких цифр. Он обернулся. Нерис тоже смотрела в пустоту перед собой.

— У тебя?

Она кивнула.

— Что написано?

— Чутье повысилось. И... еще что-то.

— Что?

— Картографическая связность. Ноль целых одна.

Тавиан подошел.

— У меня ничего.

Иара сказала из машины:

— У меня тоже.

Водитель высунулся из окна.

— Мне дали Контроль. Один.

Ренар пожал плечами.

— У меня опять ничего не видно.

Авен задержал на нем взгляд.

— Отойди от остальных.

— Серьезно?

— На минуту.

Ренар отошел метров на шесть. Несколько человек одновременно заговорили.

— Вернулось.

— Да.

— У меня есть Отклик.

Тавиан поднял руку.

— Все молчат. По одному.

Он достал блокнот. Авен чуть не рассмеялся. В мире появилась неизвестная Система, пространство перестало соблюдать длину, над заливом висела Кость размером с город, а Тавиан Роэк открыл бумажный блокнот. И почему-то именно это было самым разумным действием за последний час.

Записали результаты. Нерис получила больше всех в том, что интерфейс называл Откликом. Водитель меньше. Авен получил прирост Чутья и небольшое увеличение Контроля. Тавиан получил сообщение только о подтвержденном участии, без видимого изменения параметров. Иара ничего не получила, потому что почти все время оставалась с раненым. Она выслушала и сказала:

— То есть ваша штука не считает поддержание жизни вкладом?

Авен ответил:

— Или считает только в контексте задачи.

— Какой задачи?

— Обход дороги.

— Она выдала задачу?

— Нет.

— Тогда ты уже додумываешь.

Он замолчал. Иара была права. Это раздражало. Нерис сказала:

— Возможно, она оценивает причинность. Без старой схемы мы бы не прошли.

Тавиан записал ее слова.

— Пока пишем только наблюдение. Не правило.

Авен задержал на нем взгляд.

— Ты это откуда взял?

— Из работы с людьми. Если один раз груз пришел вовремя, это еще не маршрут.

Авен кивнул. Первое правило Системы, которое он мог принять без белого текста, пришло от логиста. Они снова тронулись. Мерен застонал в салоне. Иара сразу вернулась к нему.

— Давление падает, — сказала она через несколько минут. — Нам нужна больница быстрее.

Авен посмотрел вперед. За промышленным поясом стояли дома Тейрскара. Некоторые окна были темными, некоторые светились. Над центром поднимался дым. Вдалеке виднелась эстакада с проваленной секцией. Город был на месте.

Это почему-то не успокаивало. Потому что теперь Авен уже знал: быть на месте и находиться там, где тебя помнят, оказалось не одним и тем же.

Глава 3. Цена короткой дороги

До Ринг-Холла оставалось шесть километров, если верить дорожному указателю. Авен перестал верить ему через двадцать минут.

Колонна выехала из Рауфилда в половине первого. Первый микроавтобус шел медленно из-за Мерена. Второй держался сзади, грузовой фургон замыкал. Тавиан пересадил двух людей вперед, чтобы они следили за перекрестками и не оставляли решение одному водителю. После северной дороги никто уже не хотел узнавать о новой геометрии, когда машина вошла в нее полностью.

Рауфилд выглядел почти обычным. Серые склады, автомастерские, железнодорожная ветка, длинные заборы. Иногда обычность ломалась одним предметом. На крыше шиномонтажа стоял легковой автомобиль, аккуратно всеми колесами вниз. У железнодорожного переезда лежала бетонная опора, вывернутая из земли без трещин вокруг основания. По обочине шли люди с пластиковыми канистрами, и никто не останавливался посмотреть на машину на крыше.

Иара сидела на полу рядом с Мереном. У него стало тяжелее дыхание.

— Сколько до больницы? — спросила она.

Водитель посмотрел на навигатор, который показывал серую карту без сети.

— Пятнадцать минут.

Авен сказал:

— Это по старой дороге.

— Я знаю.

Иара подняла голову.

— Мне нужен не философский ответ.

— Тогда ответа нет.

— Плохо.

Нерис сидела у окна с бумажной картой на коленях. На ней были ручкой нарисованы две линии, которых не было в печатной версии.

— Можно через Орталский спуск, — сказала она. — Там два въезда в Эймар и дальше к центру.

Тавиан ответил по рации из второй машины:

— Ортал перекрыт.

— Кем?

— Не кем. Чем. Люди говорят, дорога растягивается.

Авен посмотрел на Нерис.

— Что значит растягивается?

— Наверное, то же, что у нас в порту.

— В порту нас возвращало.

— Я не утверждаю, что это одно и то же.

Иара сказала:

— Есть другой маршрут?

Нерис провела пальцем по карте.

— Через Лессен. Но это наверх, потом обратно вниз. Вдвое дальше, и там без воды уже с утра.

Мерен закашлялся. Кашель был короткий, сухой. Иара приложила стетоскоп к его груди, послушала и выпрямилась.

— Едем через Ортал.

Авен взглянул на нее.

— Если там не пройти?

— Тогда узнаем. Сейчас он не выдержит экскурсию по городу.

На въезде к Орталскому спуску стояли четыре машины. Две развернулись носами в сторону Рауфилда, одна была брошена с открытой дверью, четвертая работала на холостом ходу. Рядом курили двое мужчин. Тавиан вышел первым.

— Ринг-Холл?

Один из мужчин засмеялся.

— Если терпения много.

— Сколько?

— Мы час ехали до того дома.

Он показал вперед. Дом стоял в трехстах метрах. Низкая кирпичная пятиэтажка у спуска.

— Потом развернулись. Назад приехали за шесть минут.

Тавиан посмотрел на часы.

— Пешком?

— Парень пошел. Вон.

На обочине сидел молодой мужчина в спортивной куртке. Он был бледный, носки брюк мокрые по колено.

— Дошел до магазина и вернулся, — продолжил курящий. — Говорит, два часа ходил. У нас прошло двадцать минут.

Авен подошел к сидящему.

— Что там?

Тот поднял глаза.

— Дорога.

— Я вижу.

— Вот и я видел. Идешь, дом впереди. Идешь еще. Он впереди. Потом смотришь назад, машины рядом. Я решил через двор. Во дворе снег по пояс и лето на детской площадке.

— Лето?

— Трава зеленая. Не трогал.

Нерис тихо сказала:

— Это Ортал.

— Что? — спросил Авен.

— Дом. По номеру. Но площадку там снесли пять лет назад.

Тавиан вернулся к машинам.

— Разворачиваемся.

Иара вышла из первого микроавтобуса.

— Нет.

— Там час до дома.

— Мерен теряет давление. Через Лессен дольше даже по нормальной дороге.

— И что предлагаешь?

— Найти способ пройти.

Тавиан посмотрел на нее.

— У меня нет способа.

Авен уже шел к началу спуска. Иара сказала ему в спину:

— А у него сейчас появится.

— Пока нет.

Он остановился у первого дорожного столба и положил ладонь на металл. Неправильная нота пришла почти сразу. Смещенный Контур ощущался уже не как случайный провал в чужую схему. Он открывался на прикосновение, если Авен намеренно искал несоответствие. Это было удобно. И от этого опаснее.

Дорога впереди имела длину. Обычное понятие вдруг казалось слишком простым. Авен чувствовал не метры, а сопротивление пути. Прямо по асфальту оно увеличивалось с каждым десятком шагов, как если бы пространство становилось вязким. Через дворы справа картина была рваной: участки обычные, участки слишком длинные, один почти отсутствовал. Он убрал руку. Левая кисть дрожала.

— Можно справа, — сказал он.

Нерис подошла ближе.

— Через дворы?

— Не по всем.

— Там был сервисный проезд теплотрассы.

— Где?

Она раскрыла карту.

— Не на этой. На старой.

Тавиан раздраженно спросил:

— У тебя с собой есть старая?

— Нет.

— Отлично.

Нерис посмотрела на него.

— Я ее помню частично.

— Частично это сколько?

— Достаточно, чтобы не ехать туда, где-точно тупик.

Иара вернулась в машину.

— У нас десять минут на решение. Потом я начну принимать плохие решения за вас.

Авен посмотрел на двор справа. Между домами стоял грузовой фургон доставки. За ним проход был перекрыт бетонными полусферами. Дальше виднелась арка.

— Идем пешком сначала.

Тавиан сказал:

— Мерен пешком не пойдет.

— Проверим проезд. Потом поведем машины.

Он взял Нерис и водителя. Ренар хотел пойти, но Авен остановил его.

— Ты искажаешь интерфейс рядом.

Ренар нахмурился.

— И что?

— Я не смогу смотреть границы.

— Смотреть?

— Чувствовать.

— Еще лучше.

— Останься.

Ренар дернул плечом.

— Конечно. Я полезный, только когда надо что-то выключить.

Авен услышал тон, но не успел решить, что с ним делать. Нерис уже пошла во двор. Полусферы пришлось обходить по грязи. За аркой стало тише. Не Тихое поле. Просто здания закрывали ветер. Нерис остановилась у подъезда.

— Здесь раньше был проход.

Перед ними стоял кирпичный гараж.

— Сейчас нет, — сказал водитель.

— Гараж новый.

— Насколько новый?

— Лет семь.

Авен провел ладонью по стене. Обычный холодный кирпич. Контур ничего не показал. Нерис посмотрела на торец здания.

— Обход сзади.

Они вышли к теплотрассе. Трубы шли на низких бетонных опорах, местами закрытые ржавым кожухом. Рядом оставалась полоса старого асфальта шириной в одну машину.

— Вот, — сказала Нерис.

Проезд упирался в металлические ворота. Замок был новый. Водитель сказал:

— И что теперь?

Авен потрогал ворота. За ними неправильная нота была слабее, чем на главной дороге.

— Ломаем.

— Частная территория.

Авен посмотрел на водителя. Тот помолчал.

— Да. Глупо прозвучало.

Вернулись за людьми и инструментом. Тавиан достал гидравлический разжим из аварийного комплекта фургона. На замок потратили четыре минуты. Машины протиснулись в сервисный проезд. Первые двести метров прошли нормально.

Потом впереди появился грузовик. Он стоял поперек дороги. Кабина упиралась в теплотрассу, кузов перекрывал весь проезд. Водителя не было.

— Назад? — спросил Тавиан.

Нерис покачала головой.

— Если вернемся на главную, потеряем час.

Авен осмотрел пространство. Слева забор, справа двор с детской площадкой. Зеленая трава. Тот самый двор. На площадке росли одуванчики.

В марте. Деревья стояли с листьями. Между ними висела детская куртка на качелях. Воздух над двором дрожал от тепла. Водитель тихо сказал:

— Не пойду туда.

Авен не собирался спорить. Тавиан подошел к грузовику.

— Можно сдвинуть?

— Если нейтраль.

Дверь кабины была открыта. Ключи висели в замке. Тавиан забрался внутрь.

— Аккумулятор мертвый.

Ренар сказал:

— Можно переставить с фургона.

— Там медицинский инвертор, — ответила Иара. — Не трогать.

Тавиан посмотрел на Авена. Тот машинально положил руку на свою сумку. Внутри лежали два аккумулятора диагностического комплекта. Небольшие, не подходящие напрямую к грузовику, но через переносной бустер можно было попытаться дать питание на стартер. Иара заметила движение. Ничего не сказала. Авен открыл сумку.

— У меня есть батарея.

Тавиан протянул руку.

— Подойдет?

— Через пусковой блок. Один запуск, если вообще возьмет.

— После этого твой прибор?

— Останется второй.

Это было правдой. Не всей. Второй аккумулятор уже потерял треть емкости утром. Авен достал батарею. В этот момент из двора прибежал парень.

Лет семнадцать, не старше. Светлая куртка, рюкзак через одно плечо, грязь на коленях. Он перелез через низкий забор и остановился, увидев людей.

— Вы в центр?

Тавиан сказал:

— Ты откуда?

— Оттуда.

Парень махнул в сторону зеленого двора. Водитель отступил на шаг.

— Там что?

— Двор.

— Почему лето?

Парень оглянулся.

— Не знаю. Там еще теплее у стены. Я не сидел разбираться.

— Имя? — спросил Тавиан.

— Джорен.

— Фамилия?

— Сейл. А что?

— Один?

— Теперь да.

Авен посмотрел на его рюкзак. Тяжелый. Лямка врезалась в плечо.

— Что несешь?

Джорен сразу разозлился.

— Свое.

— Я не забираю.

— Все так говорят перед тем, как забрать.

Тавиан сказал:

— Откуда шел?

— С Орталского. Хотел к Эймару.

— Главная дорога?

— Не работает.

— Мы заметили.

Джорен посмотрел на микроавтобус с Мереном.

— У вас врач?

Иара ответила из двери:

— Есть.

— Можно с вами?

Тавиан сказал:

— Если поможешь с машиной.

— Что делать?

— Толкать, если заведем.

— Вот это мне подходит.

Он снял рюкзак и поставил рядом с забором. Авен подключил батарею к пусковому блоку. Грузовик был старый дизель, холодный. Стартер провернулся тяжело.

— Еще раз нельзя, — сказал Авен.

Тавиан кивнул.

— Давай.

Второй запуск взял. Двигатель закашлял, выпустил черный дым и заработал. Авен быстро отсоединил батарею. Индикатор показывал семь процентов. Он убрал ее в сумку. Джорен спросил:

— Она теперь дохлая?

— Почти.

— Жалко.

Авен повернул голову к нему.

— Почему тебе жалко мою батарею?

— Потому что нормальные сейчас ценнее денег.

— Откуда знаешь?

— Я курьером работал. Полгорода на аккумуляторах сидит.

Тавиан из кабины грузовика крикнул:

— Отходим!

Машина сдала назад. Колеса прокрутились на грязи, потом кузов медленно выровнялся вдоль проезда. Места хватило. Когда все вернулись к своим машинам, Джорен взял рюкзак и полез во второй микроавтобус. Ренар подвинулся.

— Тебе сколько?

— Семнадцать.

— Тогда не говори врачу.

Иара услышала через открытую дверь.

— Уже поздно.

Джорен посмотрел на нее.

— Я ничего не делал.

— Пока.

Колонна двинулась дальше. Сервисный проезд вывел их в Эймар, но не туда, куда ожидала Нерис. Вместо северного края района они вышли к старой теплотрассе у рынка. По карте это требовало двух поворотов, которых они не делали. Авен отметил место в блокноте.

— Зачем? — спросил Джорен из соседнего кресла. Он пересел вперед, потому что «там душно».

— Чтобы сравнить позже.

— С чем?

— С реальностью.

— Она пока проигрывает.

Авен не ответил.

У рынка стояли люди. Много. Магазины были открыты, но свет работал только в двух. Перед аптекой очередь выходила на улицу. Воду продавали бутылками из грузовой машины. Рядом мужчина держал картонку с надписью «ЗАРЯДКА ТЕЛЕФОНА 500».

Тавиан остановил колонну.

— Почему? — спросила Иара.

— Дальше к центру пробка.

— Насколько?

— Полностью.

На перекрестке стояли машины в три ряда. Некоторые брошены. Люди обходили их пешком. Иара посмотрела на Мерена.

— Носилки. Пойдем.

Тавиан схватил ее за рукав.

— До больницы отсюда четыре километра.

— У него нет еще четырех километров в пробке.

— Пешком тоже нет.

— Тогда найди машину с проездом.

Авен вышел. Плечо ныло постоянно, но терпимо. После сервисной дороги голова стала тяжелой. Белый интерфейс появлялся с задержкой, если он пытался вызвать его намеренно. У аптеки женщина кричала на продавца. Не из-за цены. Инсулина не было.

— В больнице есть? — спросила она.

— Не знаю.

— У вас склад!

— У нас аптека.

— Это одно и то же!

Продавец закрыл лицо ладонями.

Тавиан нашел местного водителя с грузовой «Газелью», который согласился провести их через дворы за канистру дизеля. Старые деньги он не взял.

Идрел Нарм появился рядом во время торга. Авен запомнил его потому, что-тот не спрашивал, что случилось. Он спросил, сколько людей, сколько топлива и сколько воды осталось.

— У вас двое тяжелых?

Иара кивнула.

— Мерен и нога.

Идрел показал на магазин за спиной.

— У меня склад в подвале. Не медицинский. Но чистая вода, перчатки, спирт, сахар, соль.

Тавиан спросил:

— Цена?

— Сейчас?

— Сейчас.

— Запишите, что взяли. Потом решим.

Тавиан посмотрел на него с уважением, которое Авен сразу не понял.

— Имя.

— Идрел Нарм.

— Я Тавиан Роэк.

— Знаю.

— Откуда?

— Вы мне три года назад не приняли палету из-за двадцати трех килограммов расхождения.

Тавиан задумался.

— Правильно сделал?

— Да. До сих пор бесит.

Идрел дал им воду и расходники. Тавиан записал все в блокнот. Иара попыталась стабилизировать Мерена прямо в машине. Давление было слишком низким. Она попросила еще один катетер, потом второй. У нее закончился один из растворов.

— Сколько до пункта?

Местный водитель сказал:

— Есть медпункт в Эймаре. Бывшая стоматология, там сейчас врачи из поликлиники.

— Операционная?

— Нет.

Иара закрыла глаза на секунду.

— Везем туда.

Тавиан сказал:

— Но Ринг-Холл...

— Он не доживет до Ринг-Холла, если мы опять найдем дорогу длиной в час.

Решение было принято не потому, что Эймар стал безопасным. Просто дальше ехать стало хуже. Медпункт находился в спортзале школы. Стоматология не вместила всех, и врачей перенесли сюда. На полу лежали люди. В углу стояли школьные маты, на них укладывали тех, кого нельзя было посадить.

Иара сразу ушла с Мереном за ширму. Фарека отправили к другому врачу. Остальные остались в коридоре. Авен сел у стены. Джорен поставил рюкзак между ног.

— Вы куда дальше?

— Не знаю.

— В центр?

— Когда будет можно.

— Мне тоже туда.

— Почему?

— Потому что там люди.

— Конкретнее.

Джорен нахмурился.

— Начальник у меня там. И общежитие.

— Семья?

— Не здесь.

Авен кивнул.

Через несколько минут Джорен ушел «поискать туалет».

Авен посмотрел на его рюкзак. Он остался на месте. Значит, скорее всего, вернется. Нерис села рядом. Она дышала слишком часто.

— Ингалятор.

— Я в порядке.

— Это сегодня запрещенная фраза.

Она посмотрела на него и достала баллончик. Два вдоха.

— Спасибо.

— За что?

— Что не начал помогать руками.

Авен не понял, шутка ли это. Нерис смотрела на стену напротив.

— Я вспомнила одну вещь.

— Какую?

— В старых схемах теплотрасса, по которой мы прошли, пересекалась с водным сервисным тоннелем. Потом тоннель исключили из ревизии.

— Почему?

— Не написано. Просто в сорок седьмой ревизии есть, в сорок восьмой уже нет.

— Закрыли.

— Наверное.

— Где он выходит?

— К Невиру. И к Трем чашам.

Название Авен знал. Центральная водная станция. Три больших резервуара, из-за которых ее и называли Тремя чашами.

— Нам это зачем?

— Пока незачем.

Нерис пожала плечами.

— Просто если дороги продолжат меняться, старое под землей может оказаться полезнее нового сверху.

Авен запомнил. Через час Иара вышла из-за ширмы. На свитере стало больше крови. Авен встал.

— Мерен?

Она посмотрела на него.

— Жив. Пока.

— Что сделали?

— То, что можем. Подозрение на повреждение селезенки. Нужна хирургия. Здесь нет операционной.

— Когда можно везти?

— Не сейчас.

Тавиан подошел.

— Тогда ночуем?

Иара кивнула.

— Если к вечеру придумают безопасный коридор до больницы, поедем. Если нет, будем решать здесь.

Авен достал телефон. Сеть появилась на несколько секунд. Он сразу набрал Лиан. Вызов пошел. Один гудок. Второй. Третий. Авен встал и вышел из школы, будто на улице связь могла быть честнее. Четвертый гудок. Потом щелчок.

На экране появилось уведомление о новом сообщении, но текст не загрузился. Только время: 08:02. После ее пропущенного звонка. Авен нажимал обновить, пока сеть не исчезла. Сообщение осталось серым прямоугольником без содержания.

— Саир.

Тавиан стоял в дверях.

— Что?

— Ты сегодня ел?

Авен подумал.

— Нет.

— Тогда возьми.

Он бросил ему пачку сухого печенья.

— За что?

— Не начинай.

— Ты все записываешь.

— Это не долг.

— Почему?

Тавиан посмотрел на него с раздражением.

— Потому что человек, который падает от голода, хуже чинит дороги.

— Я дороги не чиню.

— Иди ешь.

Авен сел на ступеньку. Внутри школы люди говорили громче, чем нужно. Кто-то искал родственников по спискам. Кто-то спорил о генераторе. Ребенок плакал из-за того, что потерял игрушечную машину. Кость Неба была видна между домами.

С этого ракурса казалось, что она стала ниже. Авен вспомнил слова Фарека: утром была левее. Он посмотрел на ближайшую крышу, выбрал край трубы как ориентир и отметил положение Кости в блокноте.

Через час проверит. Это было действие, которое он понимал. Джорен вернулся через двадцать минут с двумя бутылками воды и шоколадкой.

— Где взял? — спросил Авен.

— Купил.

— На что?

— Деньги.

— У тебя есть деньги.

— Пока да.

Он сел рядом и разломил шоколадку. Авен заметил на его рукаве черную смазку. Такую оставляли контакты аккумуляторов.

— Что делал?

Джорен посмотрел на рукав.

— Ничего.

Авен протянул руку.

— Рюкзак.

— Зачем?

— Открой.

— Ты мне кто?

— Человек, чей аккумулятор ты взял.

Джорен замер. Тавиан, проходивший мимо, остановился.

— Какой аккумулятор?

Авен открыл свою сумку. Второго элемента не было. Джорен сказал:

— Я не...

— Не начинай с плохой версии, — ответил Авен.

Парень смотрел на него несколько секунд, потом выругался, открыл рюкзак и достал аккумулятор.

— Я собирался вернуть.

— Когда?

— Когда зарядил бы телефон.

— Он не заряжает телефон без адаптера.

— Я знаю.

— Тогда зачем?

Джорен отвел глаза.

— В Эймаре за нормальную батарею дают место у генератора. Или обмен.

Тавиан сказал:

— То есть ты залез в чужую сумку.

— Я видел, что у него две.

— Это делает одну твоей?

— Нет.

— Хорошо. Уже что-то.

Авен взял аккумулятор. Заряд был сто процентов. Джорен зарядил его где-то, пока ходил.

— Где?

— У магазина. За шоколадку помог разгрузить коробки.

Авен посмотрел на индикатор. Украденная батарея вернулась полной. Это не делало кражу меньше кражей. Но злость стала неудобнее.

— Еще раз полезешь в мою сумку, уйдешь.

Джорен поднял подбородок.

— Я не в вашей группе.

— Тем проще.

Тавиан вмешался:

— Он остается до утра.

Авен повернул голову к нему.

— Почему ты решаешь?

— Потому что на улице ночью хуже, а выгонять семнадцатилетнего сейчас глупо.

— Он украл.

— Да.

— И?

— И это не казнь.

Авен замолчал. Джорен забрал рюкзак и ушел в другой конец коридора. Тавиан сказал:

— Ты правда хотел его выгнать?

— Я сказал, что выгнал бы при повторе.

— Это не ответ.

Авен посмотрел на батарею.

— Не знаю.

— Вот это уже ответ.

К вечеру дорогу до Ринг-Холла так и не открыли. Мерен остался жив. Иара не обещала, что доживет до утра. Фареку наложили шину и дали обезболивающее. Он ругался, что его не отпускают домой.

Нерис устроилась на мате у стены, положив рюкзак под голову. Ингалятор лежал в кармане рядом с рукой. Авен проверил Кость через выбранный ориентир. Положение изменилось.

На полтора пальца вниз. Он записал время, потом посмотрел внимательнее на крышу напротив. Труба, относительно которой он измерял, теперь стояла на другом краю здания. Или ему так казалось. Авен вычеркнул запись. Ночевать пришлось в Эймаре.

Короткая дорога обошлась им почти во весь день. До темноты Авен еще дважды пытался придумать способ продолжить путь. Первый был очевидным: найти машину выше и пройти по дворам до следующей нормальной улицы. Местный водитель отказался.

— После шести не езжу.

— Почему?

— Потому что вчера до дома ехал двадцать минут, сегодня два часа. В темноте не вижу, что повторяется.

— Фары.

— Фары показывают стену. Не показывают, что я ее уже видел.

Авен хотел спорить и остановился. У водителя был опыт, которого у него не было. Второй вариант предложила Нерис. Через школьный подвал проходила теплотрасса, а дальше по-старому плану можно было выйти к сервисной улице ближе к центру.

Они спустились втроем: Авен, Нерис и мужчина из школьной охраны. В подвале пахло сырой штукатуркой и горячим металлом. Свет от аварийной лампы заканчивался у первого поворота. Дальше использовали фонари. Нерис остановилась возле двух одинаковых дверей.

— Правая.

Авен спросил:

— Уверена?

— По схеме да.

Правая дверь открылась в кладовую со старыми партами. Нерис молча посмотрела на бумагу.

— Левая?

За левой была труба и узкий коридор.

— Схема зеркальная? — спросил охранник.

— Нет.

— Тогда?

Нерис посветила на номер помещения. Табличка совпадала с правой дверью, хотя находилась слева.

— Или стены не совпадают.

Авен почувствовал слабый Контурный зуд у виска. Не такой, как в порту. Здесь пространство не давило на металл. Оно просто перестало уважать план. Они прошли двадцать метров и уперлись в бетонную перегородку, которой на схеме не было.

На ней кто-то мелом написал сегодняшнюю дату и: «ТУПИК. В 13:40 НЕ БЫЛО».

Охранник сказал:

— Все. Назад.

Авен спросил:

— Почему не проверить?

— Потому что человек до нас уже проверил и потратил мел.

Нерис улыбнулась.

— Хороший аргумент.

Наверху Авен перечеркнул второй вариант. Это раздражало сильнее боли в плече. До Падения он привык, что правильная схема может быть старой, неполной, плохо подписанной, но физический объект все равно обязан находиться где-то. Теперь не обязан.

На школьной доске в холле люди начали вести карту проходов. Не городскую. Только ближайшие пять кварталов. Красным отмечали тупики. Синим дороги, которые прошли дважды. Черным писали время. Авен добавил подземный коридор.

— Перегородка после 13:40.

Мужчина рядом спросил:

— А до?

— Не знаю.

— Тогда зачем писать?

— Чтобы не превратить чужую запись в вечное правило.

Нерис сказала:

— Наконец-то ты говоришь как архивист.

— Не оскорбляй.

Она села на ступеньку и снова воспользовалась ингалятором. Авен заметил, что баллончик стал легче в руке.

— Сколько осталось?

— Не знаю точно.

— Можно посчитать дозы.

— Можно. И тогда я буду весь вечер думать о числе.

— Это полезно.

— Не всегда.

Авен хотел возразить. Потом вспомнил собственный телефон с непрочитанным сообщением Лиан и понял, что иногда число действительно только дает форму страху. Он сел рядом.

— Если закончится?

— Будет плохо.

— В медпункте есть?

— Другой препарат. Мне подходит хуже.

— Почему не сказала?

— Кому?

— Тавиану. Иаре.

Нерис посмотрела.

— Потому что у Иары человек с возможным внутренним кровотечением, у Тавиана семьдесят человек и генератор. У меня есть ингалятор.

— Пока.

— Да.

Авен запомнил. Это была еще одна вещь, которую нельзя было исправить характеристикой. У школьного входа Джорен спорил с женщиной из местной администрации.

— Я могу работать.

— Ты несовершеннолетний.

— Мне семнадцать.

— И?

— И я разгружал машины восемь часов до того, как мир сломался.

— Сейчас у нас список взрослых добровольцев.

Джорен показал на мужчину, который спал сидя у батареи.

— Он взрослый. Очень помогает.

Женщина устало сказала:

— Хорошо. Носи воду, но не уходи со двора.

Джорен увидел Авена.

— Я полезный.

— Не воруй батареи.

— Один раз.

— Уже достаточно для множественного правила.

Джорен скривился, как от оскорбления, и ушел с ведром. В семь вечера Иара вышла к людям и попросила тишины.

— Нужна машина в Ринг-Холл. Только для Мерена. Стабилизировали насколько можем, дальше хирургия.

Местные переглядывались. Один водитель сказал:

— Через центральную улицу не поеду.

Другой:

— У меня бензина на десять литров.

Идрел Нарм поднял руку.

— Топливо дам.

Тавиан спросил:

— За что?

— Сейчас не за что. Запиши.

Авен увидел, как Роэк автоматически достал блокнот. Иара сказала:

— Мне еще нужен человек, который знает короткий проезд.

Все посмотрели на местного водителя. Тот покачал головой.

— Короткий не значит быстрый.

Нерис подошла к карте.

— Есть маршрут через дворы, которым мы сюда вошли. До следующего квартала он был устойчивым.

Авен сказал:

— Был днем.

— Да.

Тавиан посмотрел на часы.

— Попробуем до границы. Если повторяется, вернемся.

Иара спросила:

— Сколько времени потеряем?

— Двадцать минут.

— Тогда пробуйте.

Авен хотел идти. Иара сказала:

— Нет.

— Почему?

— Потому что Мерена поведу я. Нужен водитель, Нерис с картой и один человек на перенос. Ты с плечом не перенос.

— Я чувствую границу.

— Иногда.

Это слово остановило его. Иногда. Пока его способность была не прибором, а подозрением, которое иногда оказывалось правильным.

— Ладно.

Группа ушла. Вернулась через тридцать пять минут. Дорога после второго двора замкнулась на себя. Мерена не рискнули везти дальше. Иара была злая не на людей, а на отсутствие решения.

— До утра он может не дотянуть.

Никто не ответил. Авен вышел на улицу. На крыше соседнего дома кто-то установил фонарь и направил луч в небо. Луч упирался в облака, но рядом с белой Костью казался сломанным, будто свет уходил чуть в сторону. Авен смотрел минуту, потом достал блокнот. Не для красивой записи. Он нарисовал два угла. Первый по краю крыши. Второй по лучу. Завтра проверит.

Если крыша останется на месте. Если луч будет тот же. Если завтра вообще будет иметь смысл сравнивать. Внутри школы Тавиан уже собирал людей на ночь. Авен услышал, как он говорит:

— Воду не держать возле матов. Общий стол у лестницы. Кто взял, отмечаем. Генератор ночью только на медпункт и первый этаж.

Кто-то возмутился. Кто-то потребовал зарядить телефон. Кто-то спросил, кто назначил Роэка главным. Авен остановился в дверях. Тавиан ответил:

— Никто. Если найдете человека, который знает запасы лучше и готов не спать всю ночь, я отдам блокнот.

Никто не вызвался. Авен понял, что утренняя группа уже растворилась в дворе, медпункте, чужих запасах и чужих решениях. За окнами темнела дорога, по которой они сюда пришли.

Глава 4. Долги

Тавиан Роэк не любил слово «хаос».

Обычно им называли ситуацию, в которой человек не знал, где лежит нужная ему коробка. В Эймаре коробки хотя бы еще существовали.

К шести вечера Тавиан насчитал в школе сто восемьдесят три человека. Еще двадцать семь приходили за водой, зарядкой или лекарствами и уходили. В спортзале лежали раненые. В столовой готовили крупу на двух электрических плитах, пока работал генератор. В кабинете труда кто-то устроил место для детей. На втором этаже поселили тех, кто пришел с улицы и не мог добраться до дома.

Это не было хаосом. Это была плохая логистика. Плохую логистику можно было исправить.

— Воды осталось восемьдесят четыре литра в бутылках, — сказал Идрел Нарм. — Плюс двадцать две пятилитровые, которые принес магазин. Плюс неизвестно сколько в школьной системе.

Тавиан записал.

— Кран?

— Давление есть. Слабое.

— Пить можно?

— Если верить вчерашней воде, да.

— Вчерашняя вода сейчас ничего не гарантирует.

— Поэтому я и сказал, если верить.

Они стояли в учительской, которую превратили в склад. На столе лежали упаковки печенья, крупа, три пачки кофе, детское питание, лекарства без рецепта, два фонаря и коробка батареек. Все это выглядело как запас до тех пор, пока не делишь на сто восемьдесят три.

— Еда?

Идрел перелистнул свою тетрадь.

— На сутки без роскоши. На двое, если не кормить приходящих.

— А приходящие?

— Скажут, что мы жадные сволочи.

— Скажут.

— Ты к этому спокойно?

Тавиан посмотрел на него.

— Нет. Но слова не добавляют крупы.

Идрел кивнул. В двери появился Арвек Тонн. Тавиан знал его еще по порту. Арвек вышел на пенсию три года назад и продолжал приходить на причал чаще многих работающих. Сегодня на нем была старая синяя роба с нашивкой электрослужбы.

— Ваш генератор скоро встанет.

Тавиан закрыл тетрадь.

— Почему?

— Потому что он жрет масло.

— Сколько?

— Литр за два часа. Может, чуть меньше.

— Можно починить?

— Можно все. Вопрос когда.

— Когда?

Арвек посмотрел на потолок.

— Если дадут нормальный свет, инструмент и никого рядом, часа три. Если будут ходить и спрашивать, почему я еще не починил, до весны.

— Инструмент?

— Нужна головка на семнадцать, прокладка или герметик, масло.

— Где взять?

— У меня в старой диспетчерской порта есть.

Тавиан посмотрел на него.

— В порту сейчас собаки и кран лежит.

— Я в курсе.

— Другой вариант?

— Мастерская через два двора. Если не растащили.

Тавиан записал. Арвек раздраженно спросил:

— Ты теперь все пишешь?

— Да.

— Зачем?

— Потому что память утром будет врать.

— Бумага тоже врет. Только увереннее.

— Тогда подпишешь, что взял.

Арвек фыркнул.

— Вот теперь узнаю порт.

Он ушел. Идрел сказал:

— Ты понимаешь, что через день у тебя будет очередь людей, которые будут спорить не за воду, а за право быть в списке?

— Понимаю.

— И все равно делаешь список.

— Альтернатива?

— Выдавать по лицам.

— Еще хуже.

— Согласен.

Тавиан достал из шкафа пачку старых карточек для библиотечного учета. На каждой было место для имени и номера. Идрел посмотрел на них.

— Ты серьезно?

— Очень.

— Карточки?

— Не приложение же.

Интернет исчез почти полностью. Мобильная связь появлялась короткими окнами. Заряд телефонов стал ресурсом, а работающий принтер в школе требовал больше электричества, чем Тавиан хотел тратить на бумажную роскошь.

Он подписал первую карточку: «Медпункт».

В графе выдачи написал воду, перчатки, батарейки.

Вторую: «Кухня».

Третью: «Генератор».

Идрел наблюдал.

— А людям?

— Людям тоже.

— По именам?

— По домохозяйству. Иначе утонем.

— Уже звучишь как администрация.

— Администрация хотя бы имела печать.

— Печать могу найти.

Тавиан улыбнулся впервые за несколько часов.

— Не надо.

К восьми вечера карточки работали. К девяти их ненавидели.

— Почему ей две бутылки, а мне одна?

— У нее ребенок.

— У меня мать лежачая.

— Она здесь?

— Дома.

— Тогда принеси емкость, запишем отдельно.

— Я должен доказывать, что у меня мать?

— Нет. Ты должен сказать адрес.

— А тебе зачем?

Тавиан поднял глаза от стола.

— Чтобы пять человек не пришли с одной и той же лежачей матерью.

Мужчина побледнел от злости.

— Ты меня вором назвал?

— Нет.

— Назвал.

— Я сказал, почему записываю адрес.

— Да пошел ты.

— Следующий.

Идрел стоял рядом и негромко сказал:

— Он еще вернется.

— Знаю.

— С канистрой.

— Тоже знаю.

Через двадцать минут мужчина вернулся с десятилитровой канистрой и адресом. Тавиан дал ему четыре литра.

— Почему четыре?

— До утра. Завтра давление проверим.

Мужчина хотел что-то сказать, передумал и ушел. Старые деньги не исчезли. Это выяснилось на школьном дворе, где местный предприниматель продавал бензин из двух бочек. Он принимал наличные в три раза дороже вчерашнего и не принимал переводы, потому что переводы не работали. Люди платили.

Через час другой человек привез двадцать канистр топлива и менял только на еду, лекарства или аккумуляторы. Еще через час кто-то предложил Тавиану купить десять литров за золотое кольцо. Тавиан отказался.

— Почему? — спросил Джорен Сейл, который появился рядом как будто специально, когда происходило что-нибудь спорное.

— Потому что я не знаю, сколько завтра будет стоить кольцо.

— А бензин знаешь?

— Примерно.

— Значит, бензин теперь деньги?

— Нет.

— Почему?

— Потому что его нельзя печатать, делить без потерь, хранить где угодно и носить в кошельке.

Джорен несколько секунд молчал.

— Но он полезнее.

— Сейчас.

— А деньги?

— Тоже полезнее, чем кажется. Люди еще помнят, что на них можно было купить.

Джорен сунул руки в карманы.

— У меня две тысячи.

— Не выбрасывай.

— Я и не собирался.

— Хорошо.

— А батарею я вернул.

Тавиан посмотрел на него.

— Я ничего не сказал.

— Но подумал.

— Я много думаю.

Джорен ушел к генератору помогать Арвеку. Авен Саир появился после десяти. Плечо у него было зафиксировано косынкой, но руку он уже использовал, хотя врач запретила. Тавиан видел таких людей на производстве: если конечность не отвалилась, значит, пригодна к работе. Обычно до второго повреждения. Авен положил на стол лист бумаги.

— Связь была пять минут.

— И?

— Лиан нет в списках больницы. Я скачал часть эвакуационных данных.

Тавиан посмотрел на лист. Имена, время, пункты приема.

— Это плохо или хорошо?

— Это ничего.

— Тоже вариант.

Авен заметил карточки.

— Что это?

— Учет.

— Долгов?

— Выдачи.

— Одно и то же у тебя?

Тавиан откинулся на спинку стула.

— Нет.

— А зачем фамилии?

— Чтобы знать, кто взял.

— Зачем?

— Чтобы завтра у нас осталось что выдавать.

Авен взял одну карточку. Там было написано: «Семья Тарн, подъезд 4. Вода 4 л. Свечи 2. Обязательство: помочь утром перенести резервные емкости».

— Вот это что?

— Обязательство.

— То есть вода за работу.

— Нет. Воду они получили сейчас. Работа утром.

— Если не придут?

— Следующую помощь получат после тех, кто пришел.

Авен положил карточку обратно.

— Ты продаешь помощь.

Тавиан почувствовал знакомую усталость. Не физическую. С Авеном спор всегда начинался с того, что-тот формулировал чужое решение максимально жестко, а потом проверял на него всю систему.

— Я распределяю ограниченный ресурс.

— Через долги.

— Через участие.

— Назови как хочешь.

— Хорошо. Назову работой.

Авен посмотрел ему в лицо.

— У лежачей матери тоже будет работа?

— Нет.

— Почему?

— Потому что она лежачая.

— А если сын не сможет?

— Тогда не сможет.

— И что?

— Получит воду. Возможно меньше, если воды будет меньше.

Авен постучал пальцем по карточке.

— А тот, кто таскает канистры, получит больше.

— Да.

— То есть ценность человека теперь в том, сколько он может таскать.

Тавиан некоторое время смотрел на него.

— Нет. Но канистры сами себя не принесут.

Авен отвернулся. Тавиан сказал:

— Ты хочешь, чтобы я одинаково записал человека, который принес генератор, и человека, который пришел за зарядкой телефона?

— Я хочу, чтобы ты не делал из воды рычаг.

— Вода уже рычаг. Не я это придумал.

— Ты решил, кто его держит.

— Пока я держу только ручку от тетради.

Авен посмотрел на него снова.

— Пока.

Он ушел. Идрел, все это время пересчитывавший банки на соседнем столе, сказал:

— Он не совсем неправ.

— Знаю.

— Но ты продолжишь.

— Да.

— Почему?

Тавиан взял следующую карточку.

— Потому что завтра он будет спорить с работающим генератором, а не с пустым баком.

Около одиннадцати появилась первая проблема, которую нельзя было решить записью. Школьная вода перестала идти. Кран на кухне закашлял воздухом и замолчал.

Люди заметили почти сразу. Очередь у санузла превратилась в крик за несколько минут. Идрел открыл резервные бутылки.

— Не трогать для туалета.

— А что делать? — спросила женщина с ребенком.

— Есть техническая емкость во дворе.

— Она ледяная.

— Вода обычно такая.

Тавиан отправил Джорена и еще троих проверить подвал. Арвек ушел с ними. Через десять минут вернулся один Джорен.

— Там течет.

— Где?

— Труба. В подвале. И дед сказал никого не пускать.

— Арвек не дед.

— Он сам так себя называет, когда злится.

Тавиан спустился. В подвале пахло мокрым бетоном и ржавчиной. Арвек лежал на животе у трубы и светил фонарем под изоляцию.

— Что?

— Не труба.

— Джорен сказал, течет.

— Течет. Но не отсюда.

Вода выступала из стыка, который был сухим. Не сочилась. Маленькие капли появлялись прямо на металле и стекали вниз. Тавиан присел.

— Конденсат?

Арвек посмотрел на него как на оскорбление профессии.

— Конденсат у тебя в голове.

— Спасибо.

— Давление в городской линии упало. Обратный клапан должен держать. Не держит. И еще...

Арвек постучал отверткой по трубе. Звук был странный, почти полый.

— Вода там есть?

— Не знаю.

— Ты электрик.

— Бывший. Но воду от воздуха отличу.

Авен спустился вслед за ними.

— Дайте.

Арвек отдал отвертку. Авен приложил пальцы к трубе. Замер. Тавиан видел, как у него напряглась шея.

— Что?

— Поток идет рывками.

— Я тоже слышу.

— Нет. Не давление. Направление.

Арвек выругался.

— Вода назад идет?

— Иногда.

— Так не бывает.

Авен убрал руку.

— Сегодня плохой день для этой фразы.

Арвек сел на корточки.

— Если центральные насосы встали, самотек тут не поможет. Эймар ниже части города, но резервуары...

Он замолчал. Тавиан спросил:

— Что?

— Три чаши.

— Что с ними?

— Если там давление гуляет, сеть будет то тянуть, то отдавать. Клапаны начнет рвать.

Авен сказал:

— Нужно узнать, что на станции.

— Нужно, — согласился Арвек. — Но сначала перекрываем школу от магистрали, иначе грязь назад затянет.

Тавиан поднялся.

— Что для этого нужно?

— Ключ, который у меня есть. И два человека.

— Джорен!

С лестницы ответили:

— Я не человек?

— Теперь два с половиной. Иди сюда.

Они перекрыли ввод школы. Вода закончилась окончательно. Тавиан поднялся наверх и объявил нормирование. Это было неприятно не потому, что люди кричали. К крику он привык.

Хуже было, что многие не кричали вообще. Они просто встали в очередь с бутылками. К полуночи у школы появились соседи с канистрами. Кто-то услышал, что здесь есть запас. Кто-то увидел очередь. Слухи распространялись быстрее связи. Тавиан выставил двух людей у двери склада.

— Оружие? — спросил один.

— Нет.

— А если полезут?

— Тогда закроете дверь.

— А если выбьют?

Тавиан посмотрел на него.

— Тогда наличие у тебя трубы в руке не улучшит ситуацию.

Он не хотел вооруженной охраны возле воды в первую ночь. Через час понял, что не хочет не означает не понадобится. Трое мужчин пришли со стороны рынка. Один был тот самый, который продавал бензин. Он держал короткое охотничье ружье стволом вниз.

— Мне нужен генератор, — сказал он.

Тавиан вышел на крыльцо.

— Какой?

— Ваш.

— Нет.

— Я дам бензин.

— Сколько?

— Пятьдесят литров.

— Генератор стоит больше.

— Завтра бензин будет стоить больше генератора.

— Возможно.

— Тогда чего?

— Потому что здесь медпункт.

Мужчина посмотрел на школу.

— У меня дома восемнадцать человек. Старики. Дети. Света нет.

— Приводи сюда.

— Они не пойдут.

— Тогда дам электричество для зарядки аккумуляторов утром.

— Мне нужен генератор.

— Нет.

Тавиан говорил спокойно. Ружье его не успокаивало, но и не меняло арифметику. Мужчина положил ладонь на приклад. Позади Тавиана открылась дверь. Арвек вышел с разводным ключом.

— Если этот дебил выстрелит рядом с моим генератором, я его сам закопаю.

Тавиан не обернулся.

— Арвек, внутрь.

— Не командуй.

Мужчина с ружьем вдруг усмехнулся.

— Тонн?

Арвек прищурился.

— Кейл?

— Ты еще жив?

— А ты еще тупой?

Напряжение сломалось не красиво. Оно просто стало бытовым. Оказалось, они работали вместе пятнадцать лет назад. Через десять минут договорились: двадцать литров бензина сейчас, зарядка двух больших аккумуляторов утром, генератор остается в школе. Тавиан записал обмен на карточке. Кейл посмотрел на запись.

— Это что?

— Чтобы не забыть.

— Я не забуду.

— Я тоже. Но остальные не обязаны нам верить.

Кейл подписал. Когда он ушел, Арвек сказал:

— Вот теперь это долг.

— Да.

— А раньше были выдачи.

— Да.

— Разница тонкая.

— Поэтому пишем.

В половине второго ночи появилась связь с Ринг-Холлом. Сначала в школьном коридоре зазвонил один телефон. Потом пять. Потом почти все, у кого остался заряд. Иара вышла из спортзала с чужим аппаратом у уха.

— Да. Мерен, мужчина сорок четыре. Давление... Нет, сейчас девяносто на пятьдесят. Живот напряженный. Да. Да, понимаю.

Она слушала.

— Можете принять?

Пауза.

— Есть машина?

Еще пауза.

— Откуда идет?

Иара посмотрела на Тавиана.

— Они нашли рабочий коридор через восточный мост. Скорая будет здесь минут через сорок, если путь не изменится.

Тавиан сразу начал освобождать двор. Скорая приехала через пятьдесят две минуты.

Водитель сказал, что три раза объезжал один и тот же магазин, пока не поехал задним ходом двадцать метров. После этого улица «вернулась».

Никто не засмеялся. Мерена увезли. Вместе с ним поехала Иара, но через пятнадцать минут вернулась пешком. Тавиан увидел ее у ворот.

— Почему?

— Меня не взяли дальше. Там хирургическая бригада, им нужнее место.

— Он доедет?

— Не знаю.

— Ты сделала все?

Иара посмотрела на него так, что он пожалел о формулировке.

— Не спрашивай врача эту ерунду.

— Понял.

Она прошла внутрь. В три утра Тавиан наконец сел. Не спать. Просто сел в учительской и вытянул ноги. На столе лежало сорок семь карточек. Он перебирал их одну за другой. Вода. Еда. Бензин. Работа. Инструменты. Обещания.

Ни одна карточка не была властью сама по себе. Но вместе они уже показывали, кто кому понадобится утром. Тавиан это видел. И не мог сделать вид, что не видит. Перед глазами на секунду появилась белая надпись.

[Организация устойчивого взаимодействия: подтверждена]

Тавиан выпрямился. Ниже ничего не было. Ни Отклика. Ни параметра. Ни награды. Он подождал. Надпись исчезла.

— И все? — сказал он.

Система не ответила. Тавиан усмехнулся.

— Правильно.

Если бы неизвестная штука в голове начала выдавать баллы за распределение воды, он бы доверял ей еще меньше. В пять утра Идрел принес чай.

Настоящий, слабый, в школьной кружке с надписью «Лучшему классному руководителю».

— Спал?

— Нет.

— Я тоже.

— Это не соревнование.

Идрел сел напротив.

— На рынке уже меняют воду на батарейки.

— Курс?

— Разный. За литр просят от двух пальчиковых до получаса у розетки.

— Безумие.

— Нет. Поиск цены.

Тавиан посмотрел на него.

— Ты счастлив?

— Очень. Всю жизнь мечтал считать воду вместо сигарет.

Они выпили чай. В шесть сорок на улице стало светло. Белая Кость висела над городом, видимая между домами. Люди уже почти перестали выходить только ради нее. Кто-то курил под ней. Кто-то нес ведро. Кто-то ругался из-за очереди. Тавиан вышел во двор и увидел Авена у водосточной трубы. Тот держал телефон высоко, пытаясь поймать сеть.

— Есть?

— Нет.

— Спал?

— Час.

— Плохо.

Авен опустил телефон.

— У тебя очередь к столу уже с шести.

— Вижу.

— Нравится?

Тавиан посмотрел на людей у входа. Один принес мешок картошки. Женщина держала коробку лекарств. Двое рабочих ждали, чтобы получить топливо для машины, которая должна была возить воду.

— Нет.

Авен явно не ожидал ответа. Тавиан продолжил:

— Но если я сейчас закрою стол, очередь не исчезнет. Она пойдет к тому, у кого канистра и ружье.

Авен помолчал.

— Это не делает тебя правым.

— Я знаю.

— И все равно будешь продолжать.

— Да.

Авен кивнул, как будто проверил параметр и получил значение, которое не понравилось, но было настоящим. К восьми утра пришло сообщение из Ринг-Холла. Не личное. Радиопередача по аварийной частоте.

— Внимание районам Эймар, Лессен, Невир. Давление в городской водной сети критически снижено. Экономить питьевую воду. Центральная станция Три чаши работает в аварийном режиме. Требуются специалисты насосных систем, электрики, механики, операторы промышленной диагностики. Регистрация в кризисном штабе Ринг-Холла.

Передачу повторили дважды. Тавиан посмотрел на Авена. Авен уже убирал телефон.

— Лиан? — спросил Тавиан.

— Сначала штаб.

— Почему?

Авен смотрел в сторону центра.

— Потому что если вода встала из-за того же, что кран, я могу быть полезен.

Тавиан не сказал, что это звучит как обязательство. Просто достал новую карточку.

На ней написал: «Три чаши».

К полуночи школьный двор перестал быть временным местом и стал системой, хотя никто этого слова не произносил. Тавиан обошел три этажа с листом бумаги. В каждом кабинете считал людей, воду, одеяла и розетки, которые еще работали от генератора. На втором этаже спорили из-за места у окна. На первом мужчина требовал отдельную комнату для матери после операции. В спортзале две семьи сдвинули маты и объявили угол своим.

Тавиан ничего не «разрешал». Он записывал.

Это раздражало людей сильнее запретов.

— Зачем вам мое имя? — спросила женщина у кабинета химии.

— Чтобы утром понять, кто здесь и сколько воды ушло.

— А если я не скажу?

— Получите воду как неизвестный человек.

— Это угроза?

— Нет. Это означает, что если вас начнут искать родственники, я не смогу сказать, что вы здесь.

Женщина назвала имя. В спортзале его остановил пожилой мужчина с дорогими часами.

— Я могу купить пять ящиков воды.

— У кого?

— У вас.

— Я не продаю.

— У каждого есть цена.

Тавиан посмотрел на часы.

— Хорошие.

Мужчина автоматически прикрыл запястье рукавом.

— Сколько? — спросил Тавиан.

— Что?

— Сколько вы за них хотите?

— Я предлагаю деньги.

— А я спрашиваю, сколько хотите за часы. Если завтра понадобится менять их на топливо, я буду знать стартовую цену.

Мужчина ушел. Джорен, который слышал разговор, засмеялся.

— Ты издеваешься.

— Немного.

— А если бы продал?

— Взял бы часы.

— Зачем?

— Не знаю. Может, кто-то еще считает их ценными.

Джорен перестал смеяться. Тавиан посмотрел на него.

— Вот это и проблема. Старые деньги не исчезли. Просто мы пока не знаем, где они еще деньги, а где уже бумага.

Внизу на столе лежали наличные, банковские карты, две пачки сигарет, батарейки, коробка инсулиновых игл и записка от владельца магазина через квартал. Он соглашался отдать продукты по старым ценам, если ему привезут топливо для генератора. Тавиан записал сделку отдельно. Авен увидел лист.

— Ты превращаешь помощь в рынок.

— Рынок уже здесь.

— Можно просто взять топливо со склада порта.

— Можно. Потом придет человек, которому оно нужно на погрузчик с медикаментами, и спросит, кто разрешил.

— А ты разрешишь себе?

— Я хотя бы запишу.

Авен посмотрел на него с раздражением. Тавиан сказал:

— Ты все время путаешь учет с властью.

— Потому что-тот, кто ведет учет, начинает решать.

— А тот, кто не ведет, решает по памяти и громкости. Тебе так больше нравится?

Авен не ответил.

Тавиан поставил возле строки «генератор» цифру тридцать семь литров.

— У нас пять часов на текущей нагрузке. Если отключить второй этаж, семь. Если выключить свет в коридорах, восемь.

— Там люди.

— Люди могут ходить с фонарями. Холодильник с лекарствами не может.

Авен ненавидел, когда Роэк был прав в форме, которая выглядела жестокой. К часу ночи пришел первый настоящий конфликт. Двое мужчин вынесли из школьной кладовой упаковку воды. Не украли тайно. Просто решили, что их семье положено больше, потому что у них трое детей. Когда Тавиан попросил вернуть лишнее, один сказал:

— Ты кто вообще?

Вопрос был хороший. Тавиан на секунду задумался.

— Человек, который знает, сколько осталось.

— Это не должность.

— Сейчас нет.

— Тогда отойди.

Мужчина был крупнее. Рядом в коридоре стояли еще человек десять. Никто не вмешивался. Тавиан мог позвать бывшего охранника порта. Мог попросить Авена. Мог уступить. Вместо этого он открыл блокнот.

— Хорошо. Забирайте.

Мужчина насторожился.

— И все?

— Да. Я только запишу, что вы взяли двадцать четыре литра вместо восьми.

— Записывай.

— Имя?

— Пошел ты.

Тавиан кивнул и написал: кабинет 214, семья с тремя детьми, имя не назвал.

— Что дальше? — спросил мужчина.

— Ничего.

— Угрожать не будешь?

— Нет.

Через двадцать минут к Тавиану пришли две женщины из того же кабинета.

— Он забрал воду себе.

— Вы семья?

— Нет. Мы там все вместе спим.

— Где вода?

— Под его матом.

Тавиан закрыл блокнот. Вот теперь учет стал властью. Он это почувствовал не из Системы. По тому, как женщины ждали решения.

— Позовите его сюда.

Мужчина пришел злой. Тавиан положил перед ним лист.

— Я ошибся. Кабинет двести четырнадцать не ваша семья. Вода была выдана на всех.

— И что?

— Верните шестнадцать литров.

— А если нет?

Тавиан посмотрел на бывшего портового охранника, который стоял в дверях. Потом снова на мужчину.

— Тогда утром вода в этот кабинет пойдет через человека, которому доверяют остальные, не через вас.

— Ты мне угрожаешь детьми?

— Нет. Я перестаю считать вас представителем комнаты.

Мужчина несколько секунд молчал. Потом принес воду. Тавиан не испытал удовлетворения. Он поставил рядом с номером кабинета маленькую метку. Первую. К трем ночи таких меток было уже одиннадцать. Не наказаний. Указаний, кто получил больше, кто обещал вернуть, кто взял топливо, кто отдал лекарства, кто работает на кухне вместо своей доли сна. Джорен крутился рядом слишком часто.

— Тебе чего? — спросил Тавиан.

— Ничего.

— Тогда это подозрительно.

— Можно я помогу?

— С чем?

— Списки носить.

Тавиан посмотрел на него внимательнее.

— Почему?

— Скучно.

— Плохой ответ.

— Хочу еду первой выдачи.

— Лучше.

Он дал Джорену пачку пустых карточек.

— На каждом кабинете пишешь число людей и ответственного. Никаких обещаний от моего имени.

— А от своего?

— Можешь обещать что угодно. Потом сам выполняешь.

Джорен ушел. Через сорок минут вернулся с аккуратно заполненными карточками и одной лишней батареей в кармане. Тавиан заметил, но не сказал. Пока. В четыре двадцать генератор начал захлебываться. Электрик проверил фильтр.

— Грязное топливо.

— Из школьного бака?

— Да.

— Сколько протянет?

— Если повезет, час. Потом чистить.

Тавиан посмотрел на темный двор. У них был второй генератор в автомастерской через три квартала. Он знал потому, что днем записал все, что слышал о работающей технике. Мастер согласился отдать генератор только за две канистры дизеля и гарантию, что через день получит его обратно.

— Гарантию чем? — спросил Авен, когда Тавиан объяснил.

— Моим словом.

— Очень надежно.

— Сегодня надежнее договора с печатью.

Они отправили четверых с тележкой. Авен пошел тоже.

— Зачем? — спросил Тавиан.

— Дороги.

— Ты теперь дорожный прибор?

— Нет. Но если Контур снова сместится, лучше заметить до того, как генератор окажется в другом квартале.

Тавиан хотел пошутить, но не стал. Группа вернулась через час сорок. Путь туда занял двадцать пять минут, обратно сорок. На одном перекрестке расстояние изменилось, и Авен повел их двором. Генератор запустили в шесть десять. Холодильник с лекарствами не отключился. К семи утра люди начали просыпаться. Тавиан не спал. На столе лежали карточки. Вода. Топливо. Лекарства. Работа. Обещания.

Долги.

Слово ему не нравилось. Но другого короткого слова для «ты получил сейчас, а вернуть сможешь потом чем то полезным» он не придумал.

Авен пришел с улицы и поставил на стол две кружки горячей воды.

— Кофе нет.

— Трагедия.

Тавиан взял кружку. Авен посмотрел на карточки.

— Ты это оставишь после кризиса?

— Что?

— Долги.

— Если люди вернут, зачеркну.

— А если не смогут?

Тавиан отпил.

— Тогда решу.

— Вот.

— Что вот?

— Ты уже говоришь как власть.

Тавиан устало посмотрел на него.

— А ты говоришь как человек, который хочет, чтобы ресурсы распределялись сами, чтобы потом никого не обвинять.

Авен сел напротив.

— Я хочу, чтобы помощь не покупала человека.

— И я.

— Нет.

— Ты меня плохо знаешь.

— Вижу список.

Тавиан постучал пальцем по бумаге.

— Список не говорит, что человек принадлежит мне. Он говорит, что двадцать литров воды и пять литров топлива не возникли из воздуха.

— Пока.

— Что пока?

— Пока ты так считаешь.

Тавиан хотел ответить резко. Не ответил. Потому что понял, чего именно Авен боится. Не карточек. Момента, когда Тавиан начнет считать долг основанием требовать не ресурс, а поведение. Тавиан не собирался. Пока. Это слово ему не понравилось еще сильнее. В семь сорок на школьную рацию пришло сообщение из Ринг-Холла.

Центральная сеть воды нестабильна. Три чаши работают частично. В нескольких районах сухие стояки. Штаб собирает технические группы.

И отдельно: у Северного водосброса люди сообщают о «чистой воде».

Тавиан перечитал последнюю строку. Авен сказал:

— Никому не давать ехать туда пить.

— Я не могу запретить району.

— Можешь сказать, что это непроверено.

— Скажу.

Тавиан перевернул лист и начал новый список. Кто может ехать к штабу. Кто остается с генератором. Кто отвечает за выдачу воды. Кто утром потребует обратно свое топливо, потому что вчера еще верил в цену денег. Система за ночь не выдала Тавиану ни одного окна. Он был этому рад.

Глава 5. Сухая линия

Утром вода из школьного крана не вернулась. Это изменило отношение людей к ведрам быстрее любой речи. Вчера ведро было бытовым предметом. К девяти утра за целое пластиковое ведро на рынке Эймара предлагали две упаковки лапши или час зарядки от автомобильного инвертора. Разбитые, треснутые и без ручки тоже перестали выбрасывать.

Авен вышел из школы с рюкзаком, сумкой приборов и бутылкой воды, которую Тавиан заставил его взять под записью «дорога». Авен не спорил только потому, что спорить о половине литра на виду у очереди было еще хуже.

Иара стояла у ворот и ела мятный леденец.

— Ты их любишь? — спросил Авен.

Она посмотрела на конфету, как будто забыла о ней.

— Нет.

— Зачем ешь?

— Чтобы не пить кофе.

— Кофе закончился?

— Кофе есть. Вода для него теперь выглядит как преступление.

Авен кивнул. Иара сунула в карман еще два леденца.

— Плечо?

— Терпимо.

— Двигай.

Он поднял руку до уровня головы.

— Хватит. Лучше, чем вчера. Тяжелое не таскать.

— Понял.

— Нет, ты услышал. Это разные вещи.

Тавиан подошел с двумя карточками и передал одну Иаре.

— Медпункт. Вода шестьдесят литров в резерве, расход только по тебе.

Иара посмотрела на карточку.

— Я теперь бухгалтер?

— Нет. Ты решаешь, когда медицинский расход медицинский.

— А если я потеряю бумажку?

— Буду ворчать.

— Страшная система.

Тавиан протянул вторую Авену.

На ней было написано: «Саир. Батарея диагностическая 2. Вода 0,5. Обязательство: данные по Трем чашам вернуть в Эймар».

Авен поднял глаза.

— Я ничего не обещал вернуть.

— Тогда отдай воду.

— Это шантаж.

— Это очень дешевый шантаж.

Авен сложил карточку и убрал в карман.

— Верну данные.

— Вот теперь обещал.

До Ринг-Холла решили идти малой группой: Авен, Иара, Нерис, Джорен и двое людей Тавиана, которым нужно было зарегистрировать потребность Эймара в топливе и воде. Ренар остался у генератора. Его зона подавления мешала Авену различать Контурные границы, а сам Ренар после вчерашнего выглядел так, будто только рад получить несколько часов без чужих экспериментов.

Джорен пришел с рюкзаком. Авен взглянул на него.

— Сегодня ничего не украл?

— Еще девять утра.

— Отлично.

— У меня хороший план на день.

Иара сказала:

— Не рассказывай. Так шанс выше.

Путь через центр Эймара оказался нормальной длины. Авен проверял расстояние по шагам и времени, но не сказал остальным. На третьем перекрестке они увидели первую очередь за водой у пожарной машины. Шланг шел от гидранта. Давление было слабым. Пожарный держал вентиль рукой и повторял одно и то же:

— По пять литров. Емкости подписывать. Пить только после кипячения.

Мужчина в дорогом пальто протянул две двадцатилитровые канистры.

— Я заплачу.

Пожарный даже не посмотрел на деньги.

— По пять.

— Мне на семью.

— У всех семья.

— Вы не понимаете.

— Я понимаю двадцать литров.

Авен прошел мимо. Старые деньги работали. Просто не везде и не на все. На границе Эймара и Ринг-Холла начиналась пробка. Эстакада впереди была сломана посередине, одна секция опустилась на опоры и перекрыла проезд. Машины стояли брошенными, между ними двигались люди. Джорен спросил:

— Почему их не уберут?

Один из сопровождающих Тавиана ответил:

— Чем?

— Эвакуатором.

— А эвакуатор откуда проедет?

Джорен оглянулся на забитую машинами эстакаду.

— Ладно.

Они пошли пешком по служебному проходу под эстакадой.

Ринг-Холл был самым «старым» местом города не по возрасту зданий, а по поведению людей. Здесь еще работали полицейские посты. На входе в административный центр проверяли документы. У больницы висел лист с правилами приема. На площади стоял мобильный узел связи с генератором и спутниковой тарелкой.

Все выглядело так, будто город решил пережить конец привычной географии через печати, списки и пластиковые ограждения. Авен почувствовал облегчение. И тут же понял, что ему стыдно за него.

В больнице пахло антисептиком, потом и мокрой одеждой. Людей было больше, чем стульев. На лестнице сидели родственники. Кто-то спал на подоконнике. Иара сразу ушла искать информацию о Мерене. Авен подошел к стойке регистрации эвакуированных.

— Лиан Саир.

Женщина за ноутбуком не подняла головы.

— Год рождения?

Он назвал.

— Адрес?

Назвал. Она набрала фамилию.

— Нет.

— Проверьте еще.

— Я проверила.

— Она могла быть без документов.

Женщина наконец посмотрела на него.

— Здесь три списка. Госпитализированные, эвакуированные через больницу и неопознанные. В первых двух нет. Неопознанных будем смотреть по описанию.

— Женщина, двадцать шесть, рост...

— Стоп. Волосы, одежда, особые приметы.

Авен описал. Женщина проверила еще один файл.

— Нет совпадений.

— Это хорошо?

Она устало потерла глаза.

— Это значит только, что ее нет в этих списках.

Авен кивнул. Правильный ответ. Ничего. На выходе Иара поймала его за локоть.

— Мерен в операционной.

— Жив?

— Был двадцать минут назад.

— Шансы?

— Не спрашивай.

— Понял.

Она посмотрела на его лицо.

— Лиан?

— Нет в списках.

— Это не плохая новость.

— Это не новость.

Иара кивнула.

— Тоже верно.

Дальше их отправили в кризисный штаб. Штаб занял конференц-зал мэрии, два соседних кабинета и коридор. На стенах висели карты районов, поверх которых маркером наносили новые блокировки. Кто-то подписывал время каждого сообщения. Нормальная карта города уже была похожа на больного с множеством диагнозов.

— Эймар? — спросил мужчина у входа.

Один из людей Тавиана протянул список потребностей.

— Вода, топливо, медицинские расходники.

— Сколько людей?

— Около двухсот на школьном пункте, район больше.

— Сколько воды?

— На пункте меньше суток.

Мужчина взял лист.

— Ждите.

Авен сказал:

— Мне нужен доступ к спискам эвакуации Западного борта.

— Основание?

— Ищу сестру.

— Так все ищут.

— Она работала с геодезическими данными. Могла быть в полевой группе.

— Фамилия?

— Саир.

Мужчина набрал что-то на планшете.

— Нет запроса.

— Что значит нет запроса?

— Значит, нет.

Авен почувствовал, как раздражение поднимается слишком быстро.

— Я пришел сюда через дорогу, которая вчера была в два раза длиннее себя. Не говорите мне, что отсутствие строки в вашем планшете означает отсутствие человека.

Мужчина устало посмотрел на него.

— А вы не говорите мне, что ваша личная проблема единственная в коридоре.

Иара тихо сказала:

— Авен.

Он замолчал. Из кабинета вышел Дэрен Кетт. Авен видел его по городским новостям, но никогда лично. До Падения Кетт отвечал за инфраструктуру и транспорт. Сейчас на нем была обычная темная рубашка с закатанными рукавами, без пиджака. Он выглядел не как человек из телевизора, а как начальник смены на третьи сутки аварии.

— Кто из Кайр-9? — спросил он.

Авен поднял руку.

— Я.

— Диагност?

— Да.

— Саир?

— Да.

Кетт махнул ему в кабинет. Авен посмотрел на Иару.

— Иди, — сказала она. — Я найду список Западного борта другим путем.

В кабинете стояли четыре человека. Двое коммунальщиков, женщина из связи и молодой полицейский. На столе лежала схема водной сети. Кетт закрыл дверь.

— Расскажите про кран.

Авен рассказал. Не про все. Про семнадцать целых четыре герца. Самопроизвольное смещение нагрузки. Отрыв опоры. Падение конструкции. Про белую Кость. Про Смещенный Контур сказал только после прямого вопроса.

— У вас есть системная особенность?

— Похоже.

— Какая?

— Чувствую направление аномальной нагрузки и границы некоторых зон.

— Насколько надежно?

— Не знаю.

Один коммунальщик спросил:

— То есть вы можете найти разрыв магистрали?

— Нет.

— Но нагрузку чувствуете.

— На металле и рядом с Контурной аномалией. Обычную утечку я не найду лучше акустика.

Кетт сказал:

— Нам нужен акустик.

— Тогда зовите акустика.

Коммунальщик поморщился. Кетт не обиделся.

— Есть другая проблема. Три чаши.

Он развернул схему.

— Станция работает на двадцать восемь процентов расчетной подачи. Давление гуляет. Две автоматические линии отключились. Одна показывает обратный поток в закрытом участке.

Авен вспомнил школьный подвал.

— В Эймаре тоже обратный.

— Вот именно.

— Что говорит станция?

— Люди говорят много. Датчики говорят хуже.

Кетт указал на красный круг.

— Нужен внешний осмотр магистрали отсюда до Невира. И оценка, есть ли смысл запускать второй насосный каскад.

Взгляд Авена перешел к нему.

— Я не гидротехник.

— Мне сказали, вы диагност промышленного оборудования.

— Да. Краны, редукторы, приводы, подшипники. Насосы я видел, но не проектировал сеть.

Коммунальщик сказал:

— Насос есть насос.

Авен повернулся к нему.

— Нет.

Тот нахмурился.

— Что нет?

— Редуктор крана и насосная сеть не одно и то же. Если хотите, чтобы я подтвердил уже принятое решение, ищите другого.

Кетт сложил руки.

— Хорошо. Нам не нужно подтверждение. Нам нужно наблюдение, которое наши люди сейчас не получают.

— В обмен? — спросил Авен.

Коммунальщик хмыкнул. Кетт посмотрел внимательнее.

— Что вам нужно?

— Доступ к полным спискам эвакуации и сообщениям Западного борта. Лиан Саир, двадцать шесть лет.

— Родственница?

— Сестра.

— Если данные есть, получите.

— До или после?

В кабинете стало тихо. Авен знал, что звучит плохо. Почти как Тавиан с карточками. Кетт сказал:

— Сейчас дам доступ к тому, что у нас уже собрано. Заодно вы зарегистрируетесь как технический специалист и будете обязаны передавать результаты обследования штабу.

— Обязаны по какому закону?

— По тому, что я не собираюсь выдавать закрытые оперативные данные человеку, который потом уйдет с ними.

Авен посмотрел на схему.

— Справедливо.

— Не люблю это слово. Оно неточное.

Кетт достал карточку пропуска.

— Договорились?

— Да.

Авен поймал себя на том, что только что сделал ровно то, в чем обвинял Тавиана. Помощь в обмен на доступ. Разница существовала. Но была меньше, чем ему хотелось.

Архив связи находился в соседнем кабинете. Женщина по имени Мела дала ему пятнадцать минут за рабочим терминалом, подключенным к локальной копии сообщений. Авен искал Лиан по фамилии, имени, номеру телефона, адресу, работодателю. Ничего. Потом нашел ее компанию.

Геодезическая подрядная фирма «Норд-Лайн» передала в штаб список сотрудников, местонахождение которых не подтверждено. Лиан была там.

Последняя отметка: День 0, 06:55, выезд на объект в западной части города. Объект: опорная сеть для нового транспортного узла у Западного борта. Авен скопировал запись на бумагу. Не больница. Не дом. Западный борт. Это было первое направление. Он вышел из кабинета и нашел Иару.

— Есть след.

— Где?

— Западный борт. Была там утром.

— Хорошо.

— Не знаю.

— Но это больше, чем ничего.

Авен не спорил. Иара протянула ему еще один лист.

— А вот мои новости. Мерен вышел из операции. Селезенку удалили. Пока стабилен.

Авен почувствовал, как напряжение в груди ослабло.

— Хорошо.

— Вот это да.

— Что?

— Ты наконец признал хорошую новость хорошей.

Он убрал лист в карман.

— Не привыкай.

В полдень группа штаба вышла на обследование магистрали.

С Авеном отправили двух коммунальщиков, полицейского и женщину техника по имени Сада. Она отвечала за датчики давления. Нерис настояла, что идет тоже, потому что старые схемы трубопроводов «не совпадают с тем, что открыто в системе». Иара осталась в больнице помогать приемному отделению.

Джорен исчез куда-то на площади и вернулся за минуту до выхода с двумя булками.

— Где взял? — спросил Авен.

— Купил.

— На деньги?

— Да. Видишь, они еще работают.

Он протянул одну Нерис.

— Я не просила.

— Я тоже не просил вчера, чтобы меня не выгнали.

Нерис взяла. Авен решил ничего не говорить. Магистраль шла под улицей. Доступ к контрольным точкам был через колодцы и сервисные камеры. Сада открывала шкафы, снимала показания переносным прибором. Первые две точки были нормальными.

На третьей давление менялось в диапазоне, который коммунальщик назвал «бредом».

— Датчик сломан, — сказал он.

Сада подключила второй. Те же цифры.

— Два сломаны? — спросила она.

— Наводка.

Авен присел у трубы и приложил ладонь. Смещенный Контур раскрылся. Поток шел вперед. Потом на секунду направление нагрузки менялось, словно вода ударяла изнутри обратно. Авен убрал руку.

— Датчик не сломан.

Коммунальщик посмотрел на него.

— Это не аргумент.

— Согласен.

Авен взял механический манометр из набора Сады. Подключили к контрольному порту. Стрелка поднялась. Пять секунд стояла. Потом резко прыгнула назад, ниже нуля относительно локального давления. Коммунальщик перестал спорить.

— Кавитация?

Сада покачала головой.

— Не так.

— Воздух?

— Не дает обратный импульс такого размера.

Авен спросил:

— Где следующий клапан?

— Двести метров.

Они пошли дальше. На четвертой точке не смогли открыть крышку. Авен попытался сам, почувствовал плечо и отпустил рычаг. Джорен сказал:

— Дай.

— Нет.

— Почему?

— Тяжелая.

— Я не маленький.

Полицейский усмехнулся.

— Дайте парню лом.

Джорен получил лом, встал ногами на край и потянул. Крышка не сдвинулась. Перед глазами у него, судя по выражению лица, что-то появилось.

— О.

Авен спросил:

— Что?

— Нагрузка один.

— И?

— Пишет, повышена.

— Поздравляю.

— Смотри.

Джорен снова потянул. Крышка сдвинулась на пару сантиметров и тут же прижала лом обратно. Джорен едва успел убрать пальцы. Авен схватил его за куртку и отдернул.

— Ты что делаешь?

— Она почти пошла!

— У тебя параметр появился, не мозг запасной.

— Я держал.

— До тех пор, пока не перестал.

Полицейский перестал улыбаться. Сада сказала:

— Нужен крюк, а не сила.

Она достала специальный захват из машины. Вдвоем крышку сняли без риска. Джорен стоял рядом мрачный. Авен сказал:

— Нагрузка не учит открывать люки.

— Я понял.

— Нет, ты почти понял пальцами.

— Я сказал, понял.

Авен замолчал. Иара бы сказала, что он уже объяснил достаточно. В сервисной камере обнаружили старую бирку на трубе. Нерис спустилась на пару ступеней и посветила фонарем.

— Это не текущая маркировка.

— Что? — спросила Сада.

— Номер линии. Сейчас должна быть 3-В. Здесь 2-К.

Коммунальщик сказал:

— Переиспользовали участок.

— Да. Но по архиву 2-К демонтировали до реконструкции станции.

— Значит, архив ошибается.

Нерис достала блокнот.

— Или схема.

Авен посмотрел на старую трубу. На поверхности были следы сварки разных лет, толстая краска, маркировка мелом. Обычная инфраструктура. Ничего мистического. Он коснулся металла. Низкий тон прошел через пальцы. Знакомый. Не точно семнадцать и четыре. Но ритм был тем же семейства, если вообще можно так сказать о вибрации.

— Запишите точку, — сказал он.

Сада спросила:

— Почему?

— Аномальная вибрация.

— От насоса?

— Возможно.

Авен снова коснулся трубы. В этот раз интерфейс всплыл поверх зрения.

[Контурная связность: слабая]

[Источник: не определен]

Он убрал руку.

— Не только насос.

К четырем дня они дошли до распределительной камеры перед Невиром. Здесь линия раздваивалась к Лессену и Ринг-Холлу. Лессенская ветка почти не имела давления. Сада сказала:

— Вот почему верхний район сухой.

Коммунальщик предложил открыть байпас. Авен посмотрел на схему.

— Что будет с Эймаром?

— Снизится еще.

— Насколько?

— Не знаю, пока станция гуляет.

— Тогда не открывайте.

— А Лессен?

— Я не говорю оставить Лессен без воды. Я говорю, что мы не знаем результат.

Коммунальщик раздраженно ответил:

— Если ничего не делать, там уже нет воды.

Авен присел у байпаса.

— Я не могу посчитать сеть.

— Но Контур чувствуешь.

— Чувствую аномалию. Это не гидравлический расчет.

— Тогда зачем ты здесь?

Вопрос был справедливый. Авен посмотрел на механический манометр. На трубу. На схему. Перед глазами появилась строка.

[Контроль: 2]

Он мог открыть вентиль точнее. Мог удержать движение лучше. Может быть, почувствовать момент изменения. Но он не знал, какой поток нужен району. Число не заполняло знания.

— Чтобы сказать, где данные ненормальные, — ответил Авен. — Не чтобы притвориться инженером.

Сада сказала:

— Возвращаемся. Пусть гидротехник решает.

Коммунальщик выругался, но согласился.

Сада уже повернулась к лестнице, но коммунальщик остался у вентиля.

— Если вернемся без решения, меня спросят, зачем вообще сюда ходили.

— Скажи правду, — ответила Сада. — Мы не знаем, что сделает байпас с остальной сетью.

— Правда воду не даст.

Он сказал это без злости. От этого фраза прозвучала хуже. Нерис подняла старую схему к свету фонаря.

— До Лессенской камеры отсюда семьсот метров по сервисной линии. Там есть ручной пост контроля. Если он не затоплен, увидим остаточное давление после развилки.

Сада посмотрела на Авена.

— Есть смысл?

— Есть. Открывать ничего не будем.

Коммунальщик выдохнул через нос.

— Вы всегда так работаете? Сначала идете смотреть еще одну железку?

— Если повезет.

Они пошли вдоль магистрали. Сервисный проход был рассчитан на людей, которые заходили сюда с инструментом и точно знали, зачем. Через каждые двадцать метров на стене стояли номера секций. Краска облупилась, на полу лежала рыжая вода, кабельные лотки местами провисли. Джорен дважды пытался идти быстрее и оба раза получал от Сады фонарем в спину.

— Не наступай на крышки.

— Они бетонные.

— Они были бетонные до того, как город начал складывать улицы.

Джорен перестал спорить. Авен шел последним и касался труб только там, где металл был сухим. После нескольких часов работы Чутье перестало быть отдельным ощущением. Оно вмешивалось в обычные сигналы. Давление ладони, холод металла, дрожь от чужого шага, низкая пульсация под кожей трубы. Приходилось каждый раз решать, что из этого существует для всех, а что только для него.

На третьей секции он остановился.

— Подождите.

Сада обернулась.

— Что?

Авен приложил два пальца к трубе. Пульсация шла не по потоку. Короткий толчок, пауза, два более слабых. Потом снова.

— Здесь обратный импульс.

Коммунальщик нахмурился.

— Гидроудар?

— Не знаю.

— Опять.

— Да. Опять не знаю.

Нерис нашла на схеме ближайший датчик.

— Этот участок должен быть почти пустым.

— Он и есть почти пустой, — сказал коммунальщик. — Если манометр не врет.

Авен убрал руку.

— Тогда что-толкает обратно?

Никто не ответил. У ручного поста контроля дверь была открыта. Замок не сломали. Его аккуратно сняли вместе с петлей, положили рядом и накрыли куском полиэтилена. Внутри работала аварийная лампа от старого аккумулятора. Там были люди.

Шесть человек сидели на бетонном полу вокруг двух десятилитровых канистр. Мужчина в форме коммунальной службы держал на коленях рацию без батареи. Рядом женщина лет сорока грела ладонями кружку, в которой ничего не было. У стены спал мальчик в большой зеленой куртке. Куртка была ему до щиколоток. Мужчина поднялся.

— Из штаба?

Сада показала пропуск.

— Смешанная группа. Проверяем линию.

— Тогда проверили. Воды нет.

Коммунальщик из их группы узнал его.

— Фелл, вы чего здесь?

— А куда? В доме насос встал. У нас два подъезда сюда пришли. Остальные пошли к школе.

— Почему не в Ринг?

Фелл показал на мальчика.

— У него температура. До Ринга пешком пять километров, дорога через эстакаду. Машина не проходит.

Иара сразу присела рядом с ребенком.

— Сколько лет?

— Восемь.