Kitobni o'qish: «Серебряный»

Перевод А. Туфанова.

© Литрес Классика, 2026

– Боюсь, что мне придется ехать, Уотсон, – сказал Холмс однажды утром, когда мы сели завтракать.

– Ехать! Куда?

– В Дартмур, в Кингс-Пайлэнд.

Меня это нисколько не удивило. Напротив, странно казалось, что он не принимает участия в интереснейшем деле, о котором говорила вся Англия. Накануне целый день мой приятель бродил по комнате из угла в угол с опущенной на грудь головой, с нахмуренными бровями. Не уделяя ни малейшего внимания моим вопросам и замечаниям, он поминутно набивал трубку крепчайшим черным табаком. Он наскоро просматривал присылаемые ему на дом газеты и тотчас же бросал их в угол. Хотя он и молчал, я все же очень хорошо понимал, о чем он думает. Только одно дело теперь могло привлечь его внимание и вызвать к деятельности его аналитические силы – это непонятное исчезновение фаворита на первый приз и трагическое убийство его тренера. Поэтому, когда он заговорил о поездке на место происшествия, я услыхал только то, о чем думал и на что надеялся.

– Я был бы весьма рад поехать с вами, если только не помешаю, – сказал я.

– Вы сделаете мне величайшее одолжение, если поедете со мной, Уотсон. – И я думаю, что не пожалеете, так как случай единственный в своем роде. Думаю, мы успеем попасть на поезд в Пэддингтоне, а дорогой я подробно расскажу вам все. Сделайте одолжение, захватите с собой ваш прекрасный бинокль.

И уже, приблизительно через час, я сидел в купе первого класса поезда, мчавшегося в Эксетер, а Шерлок Холмс, проницательное лицо которого, с резкими чертами, обрамлялось шапкой с наушниками, поспешно принялся пробегать купленные в Пэддингтоне газеты. Мы уже проехали Ридинг, когда он бросил под диван последний газетный лист и притянул мне портсигар.

– А хорошо едем, – заметил он, выглянув в окно и поглядев на часы. – Делаем по пятьдесят три с половиной мили в час.

– Я не считал столбов, на которых указаны мили.

– И я тоже. Но на этой линии телеграфные столбы расставлены на расстоянии шестидесяти ярдов, и потому очень легко сделать подсчет. Вы, вероятно, уже знакомы с делом об убийстве Джона Стрэкера и исчезновении Сильвера Блэза?

– Я читал сообщения газет «Телеграф» и «Хроникл».

– Это одно из таких дел, когда надо направить все силы скорее на выяснение подробностей, чем на добывание новых улик. Дело настолько трагично, необыкновенно, имеет такое важное значение для многих, что прямо голова кругом идет от всевозможных предложений, догадок и гипотез. Главное затруднение в том, что надо отделить самый остов фактов – несомненный, неопровержимый факт – от измышлений теоретиков и репортеров. Затем, когда мы встанем на прочное основание, то должны будем подумать, какие могут быть сделаны заключения, и установить главные факторы, на которых зиждется вся тайна. Во вторник вечером я получил телеграммы от полковника Росса, владельца лошади, и от полицейского инспектора Грегори, который ведет следствие по этому делу. Оба они просят меня принять участие в нем.

– Вы получили телеграмму во вторник вечером, а едете только в четверг утром! – воскликнул я. – Почему же вы не поехали вчера?

– Потому что сделал промах, дорогой Уотсон, чему могут, пожалуй, не поверить те, кто знает меня только по вашим запискам. Дело в том, что я никак не могу допустить, чтобы можно было скрыть надолго самую замечательную лошадь в Англии, в особенности, в такой слабо населенной местности, как северная часть Дартмура. Вчера я весь день ждал известия, что лошадь найдена, а похититель ее в – то же время и убийца Джона Стрэкера. Но когда на следующее утро я увидел, что все еще ничего не сделано, за исключением ареста молодого Фицроя Симпсона, я решил, что пора приниматься за дело. Но все-таки вчерашний день не прошел для меня даром.