Kitobni o'qish: «Теория риска в гражданском праве РФ. Монография»

[битая ссылка] ebooks@prospekt.org
Введение
На протяжении всей своей жизни человек испытывает различные опасения: за собственную жизнь и здоровье, за жизнь и здоровье своих близких; боязнь потерять работу; более абстрактны опасения перед завтрашним днем. Все это вызвано объективной действительностью.
Таким образом, риск, обусловленный объективно существующими угрозами, порождающими неопределенность, свойственен общественным отношениям в целом. В свою очередь, гражданско-правовые отношения, которые являются значительной частью общественных отношений, подвержены повышенному риску, поскольку современное гражданское право регулирует отношения в сфере рыночной экономики, которым в большей степени по сравнению с многими другими общественными отношениями свойственен фактор неопределенности. Поэтому гражданское право, более чем какая-либо другая отрасль права, нуждается в разработке этой категории. Даже поверхностного анализа норм гражданского права достаточно, чтобы констатировать, что весь институт страхования, вся сфера отношений подряда, постоянной и пожизненной ренты, медицинских и образовательных услуг – все указанные и иные отношения имеют рисковый характер. Роль гражданского права заключается в распределении негативных последствий риска, а для оптимального распределения риска данная категория нуждается в тщательном гражданско-правовом исследовании.
От правильного распределения рисковой нагрузки (а именно эту роль играют относительно категории риска нормы гражданского права, в отличие от норм, к примеру, уголовного и трудового права) зависят интересы не только отдельных участников гражданского оборота, но и интересы общества в целом.
Изложенные обстоятельства свидетельствуют о высокой степени актуальности проблемы риска в гражданском праве, которая выражается в острой необходимости обобщения и обновления представлений о категории риска в современном гражданском праве России.
Таким образом, проблемы, касающиеся понимания сущности, содержания и практического применения категории риска в современном гражданском праве, продолжают оставаться чрезвычайно актуальными, несмотря на наличие ряда научных разработок по их отдельным аспектам. Необходимо комплексное теоретическое исследование, специально посвященное категории риска в гражданском праве, основанное на действующем законодательстве и правоприменительной практике.
В монографии на основе философского, исторического, юридического анализа норм права и существующих научных взглядов, выявления методологических проблем исследуемой категории разработаны основные положения целостной современной концепции риска, в которой раскрывается сущность категории риска в гражданском праве, определяется ее место в системе иных гражданско-правовых категорий, обосновывается необходимость распределения риска между участниками гражданско-правовых отношений, закрепления в нормах гражданского права принципа справедливого распределения риска, предлагаются критерии и содержится механизм такого распределения. Обоснована несостоятельность воспринятого цивилистической доктриной из отраслей публичного права подхода к исследованию риска как гражданско-правовой категории.
В работе сделан вывод, что категории вины и риска не должны рассматриваться как альтернативные основания гражданско-правовой ответственности. Вина в гражданском праве относительно категории риска рассматривается как способ распределения риска наряду с другими способами.
Глава 1
Риск как гражданско-правовая категория
1.1. Основные подходы к исследованию категории риска в российской цивилистической доктрине
Как и любая фундаментальная категория в праве, категория риска имеет непосредственную связь с такими гуманитарными науками, как философия, социология, экономика. Сказанное не означает, что автором ставится цель объяснить или обосновать свое представление о риске в гражданском праве только с позиций философии, социологии или экономики, но игнорирование достижений этих отраслей научных знаний лишило бы возможности сущностного понимания объекта исследования, неминуемо сказалось бы на правильности выводов и наконец, такой подход был бы методологически неверным и не соответствовал бы критериям научности.
Философский анализ риска поможет с мировоззренческих позиций понять этот феномен, проследить генезис риска как категории, воспринимаемой обществом по-разному, в зависимости от уровня его развития и приоритетов. Кроме того, с помощью философии создается возможность объяснить риск во взаимосвязи с иными философскими категориями, такими как страх, судьба, необходимость, неопределенность, надежность, свобода и др. Философия риска органически связана с социологией риска; в свою очередь, последняя напрямую встроена в экономические риски, являющиеся свойством отношений. регулируемых гражданским правом. Такая взаимосвязь исследуемой проблематики в указанных областях знаний во многом предопределяет его научную судьбу в конкретной науке, в частности в науке гражданского права.
Подход к риску с позиций социологических открывает возможности с новых теоретических и методологических позиций исследовать процессы творчества, целеполагания, социального экспериментирования, механизм соотношения настоящего и будущего, идеала и реальности, формирование современного типа экономического и политического мышления1.
Прежде чем перейти к философскому анализу понятия риска, представляется необходимым остановиться на его толковании и этимологии. Риск с позиции терминологии определяется как автономно, так и во взаимосвязи с другими понятиями. Так, в Толковом словаре живого великорусского языка мы находим следующее определение риска: «рисковать, рискнуть, пускаться наудачу, на неверное дело, наудалую, отважиться, идти на авось, делать что-то без верного расчета, подвергаться случайности, действовать смело, предприимчиво, надеясь на счастье, ставить на кон (от игры)»2.
Толковый словарь Н. Д. Ушакова предлагает следующее определение риска: «1. Возможная опасность. С риском для себя что-нибудь делать. Подвергаться риску. Действие наудачу в надежде на счастливую случайность. Риск благородное дело. 2. Возможный убыток или неудача в коммерческом деле, обусловленные изменчивостью рыночной конъюнктуры. Делить риск пополам. 3. Опасность, от которой производится страхование имущества»3. Таким образом, толковые словари сводят значение слова «риск», во-первых, к возможной опасности; во-вторых, к действию в условиях неопределенности; в-третьих, к действию наудачу в условиях опасности, в-четвертых, к материальным потерям и здесь же к страхованию от таких потерь.
Этимологический словарь Фасмера определяет риск как заимствованное из французского risquе и итальянского risico, которое восходит к греческому «утес», «подножие горы». Сюда же – рисковать – через франц. risquer, ит. risicare, первоначально – «лавировать между скал»4.
В другом источнике мы находим следующее объяснение: риск – заимствованное из французского, где risque (опасность) восходит к греческому rizikon – скала. Таким образом, пишет автор словаря, современное значение развилось, видимо, в связи с чувством страха, которое испытывает человек, находясь на высоте, у обрыва5.
Не столь важно, какой язык является родоначальником слова «риск». Как бы ни разнились приведенные этимологические объяснения риска, в них присутствует принципиальное единство, которое сводится к объяснению опасности для человека.
Итак, понятие риска появляется в связи с врожденным чувством страха у человека. Само существование страха является предпосылкой риска. Человек в пору дикости и варварства во многом оказывался не защищенным от природных катаклизмов, что порождало угрозу его жизни. В свою очередь, угроза порождает у человека чувство страха, тревоги.
В широком смысле о природе тревоги можно утверждать следующее: тревога – это состояние в котором бытие осознает свое небытие. Тревога экзистенциональна, потому что она присуща существованию как таковому, а не представляет собой аномальное состояние души, как, например невротическая (и психотическая) тревога6. Таким образом, катализатором риска являются естественные, врожденные свойства человека, в данном случае чувство страха или тревоги. Разница заключается в том, что каждой исторической эпохе свойственны качественно разные виды тревог (страхов), соответственно, и разные риски. Такое положение дел не может не отражаться на общественных институтах, а впоследствии и на правовых нормах. К примеру, в средние века, уже в Х столетии существовала англо-саксонская гильдия (союз), учредившая особую кассу для возмещения своим участникам стоимости украденного у них скота. В XI столетии в Дании образовались союзы, выдававшие своим членам вознаграждение, если кто-нибудь из них попадал в плен или терпел кораблекрушение. В XII веке в Исландии крестьяне образовывали союзы для совместного несения убытков от пожаров и падежа скота7. Однако это все, как отмечал В. И. Серебровский, зародышевые формы страхования, которые были построены на началах общности интересов участников и были проникнуты духом товарищеского единения. Но не из этих первичных форм получило свое развитие современное страхование. Своим возникновением и развитием современное страхование обязано построенному на коммерческих началах, т. е. в целях извлечения прибыли, морскому страхованию, зародившемуся еще в XII в. на Средиземном море8. Примечательно, что институт страхования как индикатор существующих рисков порождал и порождает все новые и новые виды страхования. Сегодня, как известно, также наблюдается появление новых видов страхования, ранее неизвестных страховому праву. Это, в свою очередь, обусловлено увеличением количества рисков, причем надо сказать, что стремительно растет количество случаев обязательного страхования ответственности, что обусловлено повышением социальной функции гражданского права.
Каждой эпохе свойственны свои риски. В какой-то мере можно сказать, что те социальные функции, которые берет на себя современное государство, например защита материнства, детства, семьи (ч. 1 ст. 38 Конституции РФ); гарантии социального обеспечения в случае болезни, инвалидности, потери кормильца и др. (ч. 1 ст. 39 Конституции РФ), есть отражение рисков, которым в повышенной степени подвергнута перечисленная категория членов общества, рисков, угроз, которые имеют значение для государства на современном этапе его развития.
Многовариантность поведения человека обусловлена не только осознанием его права выбора поведения в той или иной ситуации, таящей опасность, но и вероятностной сущностью среды обитания человека. Сама по себе эта неопределенность существует объективно и, принимая решения о снятии этой неопределенности, т. е. в условиях риска человек действует исходя из своих знаний, опыта, возраста, иными словами, субъективно. Что одним человеком воспринимается как опасность, другому может показаться, совершенно естественным. В этом проявляется проблема субъективного и объективного в риске. Соотношение субъективного и объективного в риске раскрывает его противоречивую сущность. Субъективно-объективное восприятие риска нашло свое отражение и в науке гражданского права. Среди направлений исследования риска в гражданском праве выделяют субъективную и объективную теории риска. Об этих теориях речь пойдет в следующем параграфе, однако сам факт существования этих теорий свидетельствует о взаимосвязи в подходах к изучению риска, об общности проблем, связанных с риском, которые каждой наукой решаются исходя из поставленных перед ней задач.
Свойственное человеку рациональное поведение, склонность к такой деятельности, которая делает его жизнь обеспеченной, защищенной от пагубных воздействий закономерно поставило перед обществом вопросы допустимости риска, который закреплен в ст. 41 УК РФ. Не случайно, что вопросы допустимости риска применительно к праву появились именно в связи с производственными, трудовыми отношениями.
Однако, несмотря на то что эти методы позволяют минимизировать наступление неблагоприятного случая, полностью исключить его они не в состоянии в силу ограниченности человеческого разума. Глобализация форм и способов преобразования биосферы, отмечает Д. И. Токарев, делает равноценным существование таких разных по величине единиц, как человек и человеческая цивилизация. С точки зрения принятия решений, в основе которых лежит идея сохранения жизни, мировое сообщество (как и человек) приобретает статус единого, а идея глобального риска актуализирует глобальный вопрос античности – «ради чего?»9.
Далеко не все угрозы сегодняшней реальности можно подвергнуть стоимостной, математической оценке, что свойственно технократическому обществу. Количество и качество растущих рисков в обществе позволяет исследователям этих проблем именовать современное общество «обществом рисков»10. Социальная составляющая риска сегодня имеет первостепенное значение. А. П. Альгин, глубоко исследовавший указанную проблему, называет подход, в котором учитываются не только экономические выгоды, но и социальная составляющая риска, интегративным, где сочетаются количественная, качественная и аксеологическая стороны. И только с этих позиций можно вести речь о допустимости или недопустимости риска11.
Предлагаемый рационалистический подход к определению допустимости риска сегодня находится в кризисном состоянии12. Причины такого кризиса заключаются в том, что научная рациональность, претендующая на объективность, не оправдывает себя, хотя бы потому, что имеют место аварии, которые рационалистическими подходами были предусмотрены только лишь в виде вероятности. Вторая причина заключается в соотношении риска и рациональности. Рациональность понимается каждым субъектом, чьи интересы затрагивает риск, по-своему. Именно такой конфликт интересов побуждает давать оценки риску с позиций не только рационалистических, но и социально-философских.
В советскую эпоху риск имел место в жизни общества, но, как и многое другое, только лишь в связи с государственным интересом. Предполагалось, что интерес советского гражданина не может не совпадать с интересом советского государства. В литературе того времени отмечалось: «В силу планового характера экономики социалистического типа хозяйственные риски имеют тенденцию к отмиранию»13. Исследуя же вопросы творческого риска и его правовой охране (необходимость которого очень отчетливо осознавало советское государство), отмечалось, что необходима централизованная охрана творческого риска, что означает установление государственной монополии средств правовой и хозяйственной защиты. Первое предполагает в том числе создание законодателем устойчивой и жесткой процедуры, связанной с вопросом оценки мотивов сторон, борющихся за и против постановки на реализацию прогрессивного и нового14. Вместе с тем если внутри государства риск признавался категорией отмирающей, не свойственной экономике социалистического типа, то во внешнеэкономических отношениях советское государство отчетливо понимало, какую роль играет риск и его правовое регулирование, о чем свидетельствуют положения о страховании коммерческих рисков субъектов, осуществляющих внешнеэкономическую деятельность15.
Проблема социального риска как свободного поведения человека в условиях неопределенности органически связана с рисками экономическими. Социология, изучающая закономерности общественных отношений, в которых присутствует риск, невольно обращается и к экономическим отношениям, так как последние составляют огромный пласт общественных отношений в целом. В экономических же отношениях, которым в еще большей степени присуща неопределенность, риск приобретает особое значение. На сегодняшний день экономическая наука по количеству исследований риска, пожалуй, занимает первое место среди гуманитарных наук. Наряду с общеметодологическими исследованиями риска16 экономическая наука исследует риски, касающиеся отдельных сфер экономической деятельности17. Большое количество исследований обусловлено ролью риска в экономических отношениях. Если в других общественных отношениях не так остро проявляется конкуренция, то в экономических отношениях она имеет определяющее значение. Это обстоятельство важно для выяснения сущности риска в гражданском праве, ибо гражданское право призвано регулировать эти отношения. Раздельное исследование рисков в экономической науке – свидетельство тому, что сущность риска многогранна, и это необходимо учитывать при исследовании риска в праве в целом и в гражданском праве в частности.
Дж. М. Кейнс предложил сущность риска в экономике искать в стоимости, куда должны входить те потенциальные затраты, которые предприниматель может претерпеть в результате непредвиденных ситуаций. Под такими ситуациями понимаются изменение цен на рынке, износ оборудования, катастрофы. Такое понимание риска Кейнсом позволило ему выделить виды рисков, среди которых называются риск предпринимателя относительно достижения поставленной цели, риск предпринимателя-кредитора, выдающего ссуду, который может ошибиться в партнере и поставить под угрозу выполнение обязательства и наконец, третий вид риска, выделяемый автором, относится к объективным факторам обесценивания денежной единицы. Все эти риски, по мнению Кейнса, подлежат предварительной оценке18. Выделяемые автором риски предпринимателя находят свое отражение в правовом регулировании страховых отношений, например в нормах об имущественном страховании (ст. 929 ГК РФ), о страховании имущества (ст. 930 ГК РФ), ответственности по договору (ст. 932 ГК РФ), предпринимательского риска (ст. 933 ГК РФ).
В классической теории риска, основателями которой принято считать Дж. Милль и Н. У. Сеньор, искали смысл риска в экономике в доходах предпринимателя, куда входят проценты от вложенного капитала и плата за возможный риск в условиях стихийного рынка. В этой теории проводится параллель между действиями предпринимателя и расчетом потенциальных убытков19. В дальнейшем эта теория наряду с другими стала основой для экономического анализа права и распределения рисков, которые пользуются широкой популярностью за рубежом.
С развитием экономической мысли классическая теория риска начала восприниматься как однобокая, не раскрывающая сущности риска и не удовлетворяющая интересам практики управления рисками. В результате была предложена иная теория, именуемая неоклассической. Авторы этой теории А. Маршал и А. Пигу смысл риска видели в том, что предприятие, деятельность которого осуществляется в условиях рыночной неопределенности, должно исходить из критериев ожидаемой прибыли и величиной ее возможных потерь. Хозяйствующий субъект должен избрать поведение «предельной полезности». Такое поведение, по мнению авторов теории, следует искать в вариантности деятельности, где имеется одинаковая прибыль, но колебания прибыли высокие или низкие. В такой ситуации выбор предпринимателя должен пасть на тот вариант, где колебания прибыли низкие, поскольку такая прибыль имеет большую полезность, чем та же прибыль при высоких колебаниях. Таким образом, основная мысль неоклассической теории сводится к тому, что наибольшую ценность представляет гарантированная прибыль по сравнению с прибылью, где наблюдаются колебания. Опираясь на этот постулат, неоклассическая теория исходит из того, что участие в играх, пари и лотереях является невыгодным в силу повышенности риска этих мероприятий20. Указанная теория соотносится с определением предпринимательской деятельности как деятельности, направленной на систематическое получение прибыли (ст. 2 ГК РФ). Кроме того, данная теория отражает гражданско-правовое понятие предпринимательского риска как неполучения ожидаемых доходов (подп. 3 п. 2 ст. 929, ст. 933 ГК РФ). Тезису о невыгодности участия в играх и пари была противопоставлена идея Кейнса о склонности предпринимателя к азарту, который заключается в склонности предпринимателя идти на рискованные поступки в надежде на сверхприбыль21.
Таким образом, в экономической науке риск понимается как специфика производственных отношений, в которых есть возможность имущественных потерь. Такая возможность подлежит учету при принятии решений предпринимателями исходя из его видения ситуации, расчетов и поставленных целей. Опять же мы имеем дело с вероятностными событиями, наступление которых со стопроцентной вероятностью определить никто не сможет, именно поэтому экономические теории, вкратце изложенные здесь, не являются панацеей от бед предпринимателя, они лишь указывают на возможность минимизировать риск, а как поступит предприниматель, пойдет ли он на риск, какой вариант поведения выберет в условиях неопределенности, зависит только лишь от него. В этом заключается его экономическая свобода и риск, который является основой предпринимательской деятельности. Банкир, утративший способность рисковать, отмечает Лео Шустер, банкиром больше быть не может22. Эти теории находят отражение в гражданском праве, в частности в тех положениях Гражданского кодекса РФ, где речь идет о предпринимательском риске, меру которого в определенной степени определяет сам предприниматель, что, естественно, не отменяет положения ст. 10 ГК РФ о пределах осуществления гражданских прав.
Приведенный анализ свидетельствует о весьма противоречивой сущности риска. С одной стороны, риск необходим в отношениях, особенно в экономических. С другой – риск не может быть безграничным. Такой парадокс отражается на нормах права и создает методологическую проблему исследования категории риска, без чего вряд ли возможно дальнейшее изложение вопроса.
Необходимость анализа проблемы исследования риска в праве обусловлена существующими методологически неверными подходами к изучению данной категории в гражданском праве. Связано это прежде всего с тем, что риск в гражданском праве исследуется по аналогии с другими отраслями права, без учета принципиальной специфики гражданско-правовых отношений, метода гражданско-правового регулирования и иных, свойственных только гражданскому праву особенностей. Это обстоятельство приводит к тому, что авторы приходят к выводам противоречащим сущности гражданско-правовых отношений. Порой предлагается применять в гражданском праве методы регулирования, приемлемые в других отраслях права, но не приемлемые для регулирования отношений, составляющих предмет гражданского права. Так, В. А. Копылов отмечает, что по аналогии с уголовным правом предпринимательский риск признается обоснованным, если цель предпринимательской деятельности в сложившихся условиях не могла быть достигнута не связанными с риском действиями (бездействием), а допустившее риск лицо предварительно предприняло достаточные меры для предотвращения возможных неблагоприятных имущественных последствий23. Такая идея даже на первый взгляд кажется противоречивой, если принять во внимание положение абз. 3 п. 1 ст. 2 ГК РФ о том, что предпринимательской является самостоятельная осуществляемая на свой риск деятельность, не говоря уже о том, что такой подход, в сущности, ограничивает право на экономическую свободу, свободу волеизъявления, свободу договора и пр. Другой автор, исследовавший предпринимательский риск, пришел к выводу о том, что по аналогии с трудовым правом в Гражданский кодекс необходимо внести статью, регламентирующую нормальный (правомерный) предпринимательский риск24. По такому же пути своеобразного ограничения риска в гражданском праве пошли и другие исследователи25. К сожалению, эта идея нашла свое отражение в Концепции развитии гражданского законодательства РФ. Так, в разделе об общих положениях, о юридических лицах отмечается: «Целесообразно усилить правила статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации об имущественной (деликтной) ответственности органов юридического лица перед соответствующим юридическим лицом, которая должна быть солидарной (при наличии нескольких “волеизъявляющих” органов юридического лица или при их коллективном характере) и, как правило, виновной, наступающей лишь в случаях грубой неосмотрительности (неосторожности) или риска, неоправданного по условиям оборота (например, отчуждение имущества юридического лица при наличии конфликта интересов по существенно заниженной цене, непроявление должной осмотрительности в выборе контрагента и (или) при подготовке условий сделки и т. п.). Нормальный предпринимательский риск, оправданный условиями оборота, должен исключать ответственность указанных лиц»26.
Как следствие, Гражданский кодекс был дополнен статьей 53.1. Согласно п. 1 указанной статьи лицо, которое в силу закона, иного правового акта или устава юридического лица уполномочено выступать от его имени (п. 3 ст. 53), обязано по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, возместить убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Указанное лицо несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.
Согласно п. 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав исполнительного органа юридического лица», «поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска»27.
Необходимо отметить, что такое противоречивое положение в правовой науке свойственно не только гражданско-правовым исследованиям в области риска, но и исследованиям риска в уголовном праве. А. С. Шумков, исследуя проблему обоснованного риска в уголовном праве, отмечает, что в литературе есть мнение о том, что единственно возможной формой вины при нарушении условий правомерности обоснованного риска (ст. 41 УК РФ), является неосторожность в форме легкомыслия. В то же время отмечается, что обоснованный риск очень близко соприкасается с таким общественно опасным деянием, как мошенничество (ст. 159 УК РФ)28. Чтобы избежать таких ошибок, как отмечает Н. И. Михайлов, каждая отрасль законодательства, вынуждена разрабатывать, образно говоря, свою теорию риска29. Полностью поддерживая идею Н. И. Михайлова и принимая во внимание, что риск в гражданском праве исследуется через призму трудового и уголовного права, попытаемся объяснить методологическую несостоятельность такого подхода. Без разрешения этого вопроса, думается, дальнейшее исследование категории риска в гражданском праве будет крайне затруднительным в силу отсутствия той теоретической опоры, которая бы послужила отправной точкой исследования категории риска именно в гражданском праве.
Подытоживая сказанное, отметим, что всякая теория, объясняющая категорию риска в гражданском праве, должна воспринимать риск как нормальное свойство регулируемых гражданским правом отношений, а не как исключение из правил, как эта категория воспринимается в изложенных выше случаях. Отдельные виды обязательств (договоры) и их специфика, организационно-правовые формы юридических лиц, различные способы обеспечения исполнения обязательств в какой-то степени способы расчетов между лицами во многом предопределены существованием множества рисков имущественных и неимущественных потерь, которые должны быть возмещены. Задачей теории риска в гражданском праве является обоснование ответов на вопросы, из какого источника подлежит компенсации причиненный ущерб, каковы критерии возложения на то или иное лицо неблагоприятных имущественных последствий, каковы способы минимизации риска. Задачей теории риска в гражданском праве является также разработка новых конструкции минимизации рисков и др.
Исходя из изложенного отметим, что гражданско-правовая наука нуждается в теориях распределения риска, а не в обосновании «нормальности» (обоснованности) или «ненормальности» (необоснованности) предпринимательского или иного риска. В связи с этим предлагаем исключить из п. 1 ст. 53.1 ГК РФ категорию «обычного предпринимательского риска», а из п. 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав исполнительного органа юридического лица» категорию «обычный деловой (предпринимательский) риск».
1.2. Основные теории риска в гражданском праве РФ и в зарубежной цивилистической доктрине
Итак, риск в гражданском праве является категорией, регулируемой путем распределения его последствий между участниками отношений исходя из различных критериев, но ни в коем случае не ограничением или установлением его пределов. При этом задача гражданского права видится, во-первых, в осмыслении сущности риска, который, как представляется, пронизывает всё гражданское право и по сути составляет значительную часть предмета гражданско-правового регулирования; во-вторых, в разработке таких критериев распределения последствий риска, которые в каждом конкретном обязательстве должны находить свое институциональное преломление, т. е. представляется, что первоначально необходимо сконструировать некую общую часть теории риска, которая будет конкретизироваться и исследоваться отдельно применительно к каждому институту гражданского права, где встречается категория риска. А таких институтов гражданское право содержит множество. Отвечают ли таким целям существующие теории риска в отечественном гражданском праве?
Вопрос о разработке некой «общей части» теории риска уже был предметом исследования в отечественной цивилистике. Результат этого исследования был представлен В. А. Ойгензихтом в виде так называемой субъективной теории риска45. Однако как эту, так и другие отечественные теории, которые будут описаны ниже, на наш взгляд, нельзя признать универсальными и удовлетворяющими нынешним требованиям гражданского права и соответствующими современным тенденциям его развития.
В современной науке гражданского права в обобщенном виде сложились три теории, объясняющие феномен риска: 1) субъективная (В. А. Ойгензихт, С. Н. Братусь, В. А. Плотников и др.); 2) объективная (Б. Л. Хаскельберг, О. А. Красавчиков, А. А. Собчак, Т. И. Илларионова, О. А. Пастухин); 3) смешанная (Б. Н. Мезрин, В. А. Копылов и др.). Субъективная теория, которую в конце 60-х – начале 70-х гг. сформулировал В. А. Ойгензихт, оценивает категорию риска с субъективных, психологических позиций. Она объясняет риск с точки зрения допущения субъектом неблагоприятных последствий своей деятельности. Риск в этой теории выступает «поведенческим». Он может быть, если субъект осуществляет ту или иную деятельность (заключает договор, садится за руль автомобиля, приобретает собственность), и его может не быть, если субъект не предпринимает тех действий, с которыми закон альтернативно связывает наступление невыгодных последствий. В. А. Ойгензихт дает следующее определение риска: «Риск – это психическое отношение субъектов к результату собственных действий или к поведению других лиц, а также к возможному результату объективного случая и случайно невозможных действий, выражающееся в осознанном допущении отрицательных, в том числе невозместимых, имущественных последствий. Допущение невыгодных последствий от возможного результата таких действий (событий) означает принятие их (последствий, а не риска) на себя или возложение на того из субъектов, который в данном случае “рискует”».
Исследователь полагает, что риск при отсутствии вины является основанием гражданско-правовой ответственности, но только при наличии признака противоправности. В. А. Ойгензихт считает, что говорить о риске при отсутствии вины можно тогда, когда нет заранее предвиденных и могущих быть предвиденными противоправных действий (последствий их), когда поведение субъектов правомерно, результат не является следствием действий самого субъекта либо объективно случаен. Риск имеет место также при случайной невозможности реального совершения определенных действий и при некоторых других обстоятельствах (например, ограничении ответственности). О риске можно иногда ставить вопрос и при виновном поведении, когда нежелательный результат альтернативно допускается противоправно действующим субъектом46.
В более поздней и основной своей работе В. А. Ойгензихт пишет: «Опасность – это не риск, она существует сама по себе и до определенного момента не связана с риском. Опасность и угроза – это тождественные понятия, определяемые как возможность, иными словами вероятность наступления невыгодных последствий (вредоносного результата), превращение этой возможности в действительность. Субъективное, вероятное допущение несение ущерба, оценка принятия отрицательных последствий при определенных, в основном случайных, обстоятельствах как раз и составляют категорию риска. Человек дает гарантийный документ за другого, естественно, допуская, что тот (другой) не сможет произвести оплату, и он понесет потери. Это осознанное допущение; не опасность, не угроза, не обременение не само событие и не вероятность ущерба – это риск»47. Позже концепцию В. А. Ойгензихта поддержал С. Н. Братусь, по мнению которого данная теория позволила объяснить субъективное основание безвиновной ответственности48.
В отличие от субъективных теорий риска, объективная теория не связывает риск с психическим отношением лица к совершаемым им действиям. Напротив, представители этой теории объясняют риск как потенциальную возможность наступления случаев, которые влекут имущественные потери. В этом ключе высказывался А. А. Собчак, по мнению которого риск – это всегда опасность возникновения неблагоприятных последствий (имущественного или личного характера), относительно которых неизвестно, наступят они или нет49. О. А. Пастухин отмечает, что риск – категория объективная, существующая независимо от воли и сознания человека, она не может быть отменена и подменена психическим отношением субъектов. Риск является одним из объективных оснований для применения мер гражданско-правовой защиты50. Б. Л. Хаскельберг, исследуя договор купли-продажи, наряду с риском случайной гибели или ухудшения вещи выделяет также риск исполнения. Под риском случайной гибели или ухудшения вещи автор понимает опасность гибели или ухудшения вещи вследствие влияния на вещь внешних сил, или внутренних свойств, присущих ей, но не являющихся недостатками в гражданско-правовом смысле. Под риском же исполнения понимается опасность наступления невозможности исполнения51. Рисковать – значит создавать для себя и окружающих ситуацию риска. Суть риска, отмечает Т. И. Илларионова, не в степени осознания этой ситуации, а в таящихся в ней возможностях реализации (или возникновения), которые затрагивают интересы действующего лица или окружающих52.
И, наконец, третья концепция, предложенная исследователями, объединяет субъективное и объективное понимание риска в гражданском праве. Авторы этого взгляда исходят из того, что риск является вероятным вредом, предвидение риска – категория субъективная. Вместе с тем риск – объективная реальность, так как возможность образования вреда воплощается в непосредственной жизни в соединенном действии каких-то лиц и других не менее реальных факторов53, т. е. представители последней концепции предлагают некое обобщенное понимание риска и различный подход к этой категории.
Спор относительно понятия риска в гражданском праве, зародившийся в советский период, не теряет своей актуальности и сегодня, о чем свидетельствуют современные исследования. В основном, доводы исследователей касаются субъективного или объективного понимания риска54. Разделение теорий риска в гражданском праве (на субъективную, объективную и смешанную) в определенной степени носит условный характер. На сегодняшний день есть исследования категории риска в гражданском праве, которые в чистом виде нельзя отнести к той или иной теории, однако общим для них является то, что категория риска рассматривается ими в плотной взаимосвязи с категориями субъективности и объективности.
Приведенные взгляды дополняют друг друга, ориентируют науку на выявление общих признаков риска в гражданском праве как узловой категории, лежащей в основе частного права. Однако нынешнее состояние теории риска, как представляется, не объясняет этот феномен гражданского права, который сегодня с уверенностью можно назвать системообразующим, фундаментальным для него.
Указанные теории ясно свидетельствуют о том, что внимание исследователей при разработке соответствующих теорий, прежде всего, было направлено, на выявление сущностных правовых характеристик риска через призму объективности и субъективности. Это обстоятельство порождено органической взаимосвязью теории риска в гражданском праве и теории гражданско-правовой ответственности в отечественной цивилистике, относительно которой в гражданско-правовой науке ведется весьма затянувшаяся дискуссия об основаниях гражданско-правовой ответственности – вины или причинения. О. А. Красавчиков писал, что гражданско-правовая категория риска имеет довольно своеобразную историю, основные этапы которой в известной мере совпадают с хронологией борьбы двух начал, двух принципов ответственности по советскому гражданскому праву55. В 20-е годы прошлого столетия, когда теория причинения получила всеобщее признание, в литературе стали ссылаться на западную теорию «профессионального риска», основной смысл которой сводился к формуле «Чья прибыль, того и риск»56.
После того как теория причинения сдала свои позиции, и основанием гражданско-правовой ответственности стала рассматриваться вина, категория риска в гражданском праве была объявлена буржуазным понятием, чуждым советскому гражданскому праву57. При этом важно заметить, что отрицание категории риска в гражданском праве строилось на аргументах, которые буквально проливают свет на дальнейшее развитие идей о категории риска в отечественном гражданском праве.
Так, отмечалось, что слово риск непосредственно связано с понятием свободы воли в смысле буржуазном. Никто не примет ответственности риска за то или иное действие или событие, если он за этот риск не получит какого-либо эквивалента. Собственник несет ответственность за риск ввиду того, что собственность дает возможность, свободу использовать ее в целях прибыли.
Действительно, риск в гражданском праве связан со свободой воли и не вызывает возражений, то обстоятельство, что собственник не будет рисковать своим имуществом, если он не преследует получение прибыли, однако все это для советского гражданского права неприемлемо ввиду отсутствия частной собственности и свободы воли, понимаемой как разрешено всё, что не запрещено законом. Советское гражданское право не могло признать такого положения из-за отсутствия всего частного и наличия только публичного в праве. В этом отношении весьма примечательны позиции М. М. Агаркова, который на тот момент давал ясные, с точки зрения гражданского права, максимально для того периода отдаленные от идеологических предпосылок, ответы на вопросы о непригодности западных концепций риска к советскому гражданскому праву. Так, автор, доказывая неприемлемость возложения убытков на заинтересованное лицо, писал, что деятельность социалистического предприятия происходит не в частных интересах, а в интересах социалистического общества. Поэтому создание этой деятельностью какого-либо специфического риска (например, для прохожих от движения трамвая, от диких животных в зоологическом саду и т. д.) не может обосновать правила ст. 404 ГК РСФСР 1922 г., так как любая деятельность направлена на какие-то цели, служит каким-то интересам. В таком случае последовательное проведение теории риска выходило бы далеко за пределы указанной статьи, означало бы отказ от вины как общего основания обязанности возместить вред58.
С таких же позиций М. М. Агарков опровергал еще одну западную идею о распределении риска – «чья прибыль, того и убыток», отмечая, что железные дороги, трамвай, фабрично-заводские предприятия являются у нас социалистическими предприятиями, составляющими общенародное достояние (ст. 6 Конституции СССР). В противоположность капиталистическим предприятиям они существуют не для извлечения выгоды, а для обслуживания интересов социалистического общества в целом и отдельных его членов59.
Таким образом, взгляды М. М. Агаркова, которые с догматических позиции подчеркивают уникальность советского гражданского права, позволяют прийти к выводу, что существующие на тот момент идеологические установки, а также отсутствие частной собственности, рыночной экономики, со свойственной ей экономической свободой и автономностью субъектов гражданского оборота, а, следовательно, и большой долей неопределенности, явились причинами, по которым категория риска, сначала была предана забвению, а впоследствии, по нашему мнению, способствовала появлению субъективной теории риска.
Попытаемся проанализировать отечественные теории риска для того, чтобы определить, объясняют ли они категорию риска в современном гражданском праве и способствуют ли оптимизации правового регулирования рисков в тех отношениях, которые составляют предмет гражданско-правового регулирования.
Прежде всего, необходимо отметить, что советское гражданское право в чистом виде не было правом частным и это соответствовало идеологии советского государства. Вместе с тем само по себе существование, хотя и в минимальной степени, элементов частного права ставило перед советским гражданским правом сложную задачу объяснения феномена риска, при этом не уступая место теории причинения и поддерживая господствующую идею вины в гражданском праве как психического отношения нарушителя социалистического гражданского правопорядка к своим противоправным действиям и их вредным последствиям в форме умысла или неосторожности60. Такая «криминализация» теории гражданско-правовой ответственности породила проблему объяснения случаев безвиновной ответственности в гражданском праве, не изменяя идее вины как психического отношения нарушителя к своим противоправным действиям. На эту проблему обратил внимание О. А. Красавчиков, отметив, что ответственность владельца источника повышенной опасности оказывается тем пробным камнем, на котором проверяется любая теория гражданско-правовой ответственности по советскому гражданскому праву в целом61. Советская концепция вины как психического отношения нарушителя к своим действиям, кроме того, что является совершенно неприемлемой сегодня, имеет, как нам видится, весьма идеологическую обусловленность. Сама по себе оценка поведения субъектов гражданского права через психологию поведения, имеет своей целью выявление такого мотива поведения, которое в конечном счете не должно было отклонятся от идей советского государства. Соответственно, такие понятия, как личный интерес, прибыль, которые лежат в основе западных концепций риска, исключались. Советское гражданское право в результате перечисленных причин сфокусировало внимание не на проблеме распределения последствий риска, а на оценке самого понятия риска. И, как следствие, исследователями были сформулированы теории риска, сущность которых сводилась к субъективизации, и как противовес – объективизации риска в гражданском праве.
Объективное существование риска в отношениях, регулируемых гражданским правом, с одной стороны, и теория вины с ее психическим отношением лица к своему поведению – с другой, породившие субъективно-объективные представления о риске в гражданском праве оставляли без ответа основной вопрос гражданского права – на кого и почему должны быть возложены убытки. Отвечая на этот вопрос, советские исследователи замыкались на «криминализированном» понимании гражданско-правовой ответственности, а случаи безвиновной ответственности (которых в советском гражданском праве было значительно меньше, чем сейчас) объясняли субъективной теорией риска, которая, по сути, заменяла в конечном счете «криминализированное» понятие вины.
В результате такого развития идей о риске уже в нашем столетии при действующем Гражданском кодексе появились те идеи о риске, которые противоречат гражданскому праву как таковому на что обращалось внимание в предыдущем параграфе. По сути, риск, допускаемый советским гражданским правом и являющийся в других отраслях права основанием, исключающим ответственность, в силу указанных причин превратился в основание возложения гражданско-правовой ответственности, поскольку в чистом виде в гражданском праве, в отличие от других отраслей права, риск является не исключением, как это имеет место, например, в уголовном праве, а скорее правилом, неотъемлемым свойством отношений, регулируемых гражданским правом.
Выше отмечалось, что в публичных отраслях права риск допустим только при определенных жестких условиях его правомерности в отличие от гражданского права, в котором риск присущ в его сущности. Вместе с тем советское гражданское право не могло признать такого поведения лица, которое бы отвечало интересам самого лица, а не интересам общества и государства, поэтому риск стал расцениваться как акт поведения, который и в гражданском праве, должен получить оценку со стороны государства. В результате мы стали наследниками идей о риске, которые больше отвечают на вопросы о том, почему лицо рискует. И если оно рискует в своих интересах, то это равнозначно вине и может с полной уверенностью расцениваться как субъективное основание гражданско-правовой ответственности. Но такие взгляды оставляют без ответа вопросы возмещения вреда, имеющие место в современных условиях. Владельцу поврежденного автомобиля с точки зрения гражданского права все равно, его автомобиль был поврежден сотрудником полиции, который преследовал нарушителя, водителем «скорой помощи», спешащим на помощь больному, или же вовсе водителем, находящимся в состоянии опьянения. Эти обстоятельства имеют значение для определения правомерности лица с позиций публично-правовых норм, но они не должны нарушать субъективное право человека на возмещение причиненного ему вреда, несмотря на положения закона о том, что вред, причиненный правомерными действиями, подлежит возмещению в случаях, предусмотренных законом (п. 3 ст. 1064 ГК РФ). Относительно указанной нормы совершенно справедливо замечает А. М. Рабец: в гражданском праве имеются правовые средства, которые если полностью не исключают, то, во всяком случае весьма существенно ограничивают возможность применение к ситуациям риска п. 3 ст. 1064 ГК РФ, когда становится возможным отказ в возмещении вреда жизни и здоровью, даже если он причинен в условиях риска62. Именно о тех «правовых средствах», о которых ведет речь А. М. Рабец, следует говорить, когда мы касаемся вопросов о риске в гражданском праве, поскольку, как уже упоминалось выше, гражданское право ставит целью не наказать, не осудить причинителя вреда, а отыскать оптимальный источник и способ покрытия ущерба.
Вопросом отыскания такого источника потерь задавались западные исследователи категории риска в гражданском праве многие годы, в отличие от отечественных цивилистов, которые под идеологическим давлением всячески опровергали теорию причинения и как следствие категорию риска, как основу этой теории.
Вкратце остановимся на зарубежных теориях риска, чтобы определить, насколько они проливают свет на проблему риска в отечественном гражданском праве. Западные исследователи выдвигают теорию «профессионального риска», которая носит характер собирательный, т. е. в рамках данной теории есть различные мнения относительно того, по каким мотивам возложить последствия риска и что является критерием такого распределения.
Следует отметить, что вопрос о теории причинения и теории вины, как основаниях гражданско-правовой ответственности не является сугубо российским. Более того, можно даже сказать, что этот вопрос изначально был поднят западными исследователями63. При этом и в западной цивилистической мысли сначала вина рассматривалась как основание ответственности. Вместе с тем индустриализация, развитие производственных мощностей, автоматизация, умножая возможности человека, поставили перед гражданским правом вопросы, на которые теория вины ответить не в состоянии. Этому способствовало также усложнение социальных, деловых связей и, как следствие, усложнение гражданско-правового регулирования этих отношений. Например, как можно с позиции теории вины возложить гражданско-правовую ответственность за то, что автомобиль, сконструированный на заводе, в пути рассыпался из-за ошибки инженера или рабочего64. Или же, переходя на современные примеры, кто будет с позиции вины нести гражданско-правовую ответственность за трагедии, случившиеся на Чернобыльской АЭС или на Саяно-Шушенской ГЭС? Эти проблемы возмещения ущерба как раз и породили теорию причинения, в основе которой лежит идея о профессиональном риске.
Профессиональный риск – это то основание, на котором держится идея об ответственности за причинение. Прежде всего, идея профессионального риска заключается в возложении ответственности на причинившую ущерб сторону. При этом изначально не давалось объяснений, по какой причине ответственность возлагается на причинителя. Известным сторонником теории причинения был Гирке, который, обосновывая идею об ответственности за причинение, отмечал: «Пусть причинивший вред невиновен, но ведь еще менее виновен пострадавший»65. Однако такое обоснование ответственности за причинение порождает больше вопросов, чем ответов. Ведь в действительности при таком подходе неясно кто больше или меньше виновен, поскольку сам принцип возложения ответственности за причинение не предполагает выяснения вины и вовсе. Подобный взгляд на проблему породил возражения, которые обусловили дальнейшее развитие идеи профессионального риска. И. А. Покровский, возражая против такой идеи, задавался вопросом, по каким этическим соображениям мы привлечем к ответственности в подобных случаях лицо, которому мы никакого упрека по поводу его поведения сделать не можем. Проходя по улице, вы внезапно почувствовали себя дурно и, падая в обморок, разбили стекло магазина; охотясь в лесу, где вообще охотиться можно, вы случайно подстрелили человека, находившегося там также случайно. Если моя прогулка по улице должна быть действием на мой риск, то почему не является таким же действием на свой риск и наличие стеклянной витрины в магазине? Если моя охота является действием на мой риск, то в такой же степени является действием на его риск и прогулка в лесу того, кто попал случайно под выпущенный мной заряд66.
Вряд ли можно с общих гражданско-правовых позиций опровергнуть теорию причинения со ссылкой на этические соображения, хотя порой для гражданского права и эти соображения играют весьма существенную роль, однако как идея, опровергающая в общем теорию причинения, приведенные И. А. Покровским примеры представляются недостаточными. Вместе с тем сама постановка таких вопросов для частных случаев имеет весьма существенное значение, поскольку для ответа на эти вопросы ученым пришлось еще более глубоко исследовать проблемы возложения риска на ту или иную сторону в обязательстве. Другими словами, такая критика теории причинения побудила исследователей к дальнейшему поиску идей оправдывающих возложение риска на причинителя. В результате этого процесса появились идеи о возложении риска на лицо, которое преследует выгоду, или имеет интерес, или же само создало повышенную опасность. Эти идеи в максимально сжатом виде заключаются в следующих формулах:
Чья выгода, того и убыток;
Чей интерес, того и убыток,
Кто создал повышенную ответственность, тот за нее и отвечает.
Каждая из этих формул подразумевает определенную западную теорию риска в рамках общей идеи профессионального риска. Так, теория «интегрального риска» выражала идею о том, что участник предпринимательских отношений несет риск убытков от собственной деятельности независимо от каких-либо обстоятельств. Другая теория – теория сфер исходила из того, что риск в какой-то мере является социально значимым явлением и возложение его на одно лицо несправедливо, поэтому риск имущественных потерь должен быть распределен среди участников тех отношений, где такой риск возник и были причинены убытки. Следующая теория – теория «риска – выгоды» является крайне прагматичной и утверждает, что тот, кто получил выгоду в рамках определенного правоотношения, тот и должен нести риск имущественных потерь67.
В очень обобщенном виде эти формулы применимы к гражданскому праву России в части обоснования ответственности с позиций теории причинения, однако необходимо очень четко осознавать, что категория риска в гражданском праве не исчерпывается случаями гражданско-правовой ответственности. Да и сама теория ответственности за причинение часто не объясняет механизм распределения рисков. По справедливому замечанию Т. И. Илларионовой, если признать принцип причинения за руководящую идею, пронизывающую механизм гражданско-правовой защиты, то станет очевидным, что он не охватывает должного круга спорных ситуаций. За его пределами остаются, например, риск случая, риск спасания социалистического имущества и пр68. Институт гражданско-правовой ответственности (как договорной, так и внедоговорной) является, может быть, весьма существенным и значимым, но лишь одним из случаев проявления регулирования риска в гражданском праве.
Яркими отечественными представителями идеи профессионального риска являются А. Гусаков и И. Либба. Эти авторы на примере ответственности железных дорог очень удачно сформулировали общую идею профессионального риска. «Только понятие «профессиональный риск» в состоянии обосновать и объяснить ответственность железнодорожного предприятия как договорную, так и внедоговорную…»69. Не подлежит сомнению, отмечал А. Гусаков, что там, где есть источник повышенной опасности, там должен существовать тот риск, который называется профессиональным. Установление ограниченной ответственности, исключающей взыскание убытка в полном объеме, по мнению А. Гусакова, является не ответственностью за убытки, а вознаграждением равным цене риска70. Примечательно, что ограничение ответственности реальным ущербом авторы называют вознаграждением за риск.
Bepul matn qismi tugad.