Kitobni o'qish: «Письма из заключения»
© Оформление. ООО «Вольный Странник», 2023
© Псково-Печерский монастырь, 2023
Предисловие
Письма архимандрита Иоанна (Крестьянкина) из заключения никогда ранее не издавались. Издание стало возможным после снятия грифа «секретно» со следственного дела Ивана Михайловича Крестьянкина в прошлом, 2022 году. Чтобы полнее и глубже понять содержание писем, необходимо учитывать обстоятельства, в которых они были написаны. Кроме того, чтобы по возможности полнее раскрыть смысл писем батюшки из заключения, мы снабдили их обширными историческими комментариями, для чего провели дополнительную исследовательскую работу.
Подвиг исповедничества отца Иоанна в заключении длился без малого пять лет – с 29 апреля 1950 по 15 февраля 1955 года. Но судимость с Ивана Михайловича Крестьянкина не была снята еще в течение 34 лет. Так он и жил и стал всероссийским старцем, оставаясь в собственной стране «врагом народа». Только 14 марта 1989 года было получено заключение о том, что «Крестьянкин Иван Михайлович подпадает под действие ст. I Указа Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1989 г. “О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в 30–40-х и начале 50-х годов”». Так, всего за год до своего 80-летнего юбилея, отец Иоанн был реабилитирован.
Каждый день заключения отца Иоанна – это страдания, исповедничество и бесценный духовный опыт, прикоснуться к которому читатель сможет на страницах этой книги.
Глава 1
Арест и следствие
В период следствия отец Иоанн не писал писем, поскольку после ареста всякие отношения с внешним миром были запрещены. В полной изоляции, бесправный, в руках палачей, он не имел возможности писать и получать письма. Но живой голос отца Иоанна сохранили листы следственного дела, и это не менее ценно, чем письма. Свидетельство исповедника об Истине под пытками, перед лицом предательства и лжи, может многому научить и помочь нам трезво взглянуть на самих себя.
11 апреля 1950 года иерей Иоанн Крестьянкин отметил свой 40-летний юбилей. Осенью того же года исполнялось пять лет его священнического служения. Но этот юбилей отец Иоанн встретил уже в ГУЛАГе. Батюшка был арестован в ночь с пятницы на субботу, с 28 на 29 апреля1 1950 года.
Между 4 и 5 часами утра 29 апреля на квартиру к отцу Иоанну, по адресу Большой Козихинский переулок, дом 26, квартира 1, пришли два человека – подполковник и капитан МГБ2. Они начали производить обыск, который длился до 11 часов дня. Кроме военных, при обыске присутствовали понятые – дворник и управдом.
Было «изъято для доставления в МГБ СССР следующее:
1. Паспорт VII – СУ № 723203 на имя Крестьянкина Ивана Михайловича.
2. Документы (справки и удостоверения) старые на имя Крестьянкина И. М. 27 шт.
3. Учебные конспекты Крестьянкина И. М. по дисциплинам духовной академии – 17 папок.
4. Письма разные – 21 шт. на 32-х листах.
5. Записные книжки с разными черновыми записями по духовенству – 4 шт.
6. Фотокарточки разных лиц – 27 шт.».
Также в описи имущества значатся
«крест священ. нагрудный белого металла 1; книги церковные разные 347 шт. старые».
В постановлении об аресте сказано:
«КРЕСТЬЯНКИН И. М. является антисоветски настроенным церковником. Во время чтений проповедей на религиозные темы среди верующих систематически открыто распространяет клеветнические измышления на советскую действительность. Выдавая себя за “прозорливого” и “исцелителя”, КРЕСТЬЯНКИН группирует верующих и особенно молодежь, которых обрабатывает в реакционном направлении, разжигая в них религиозный фанатизм. Враждебная деятельность КРЕСТЬЯНКИНА подтверждается показаниями свидетелей (имена). На основании изложенного, – КРЕСТЬЯНКИНА Ивана Михайловича подвергнуть аресту и обыску.
ПОМ НАЧ I ОТД 2 ОТДЕЛА 5 УПР МГБ СССР МАЙОР, подпись;
НАЧАЛЬНИК 2 ОТДЕЛА 5 УПРАВЛЕНИЯ МГБ ССР ПОЛКОВНИК, подпись;
«СОГЛАСЕН» – НАЧАЛЬНИК 5 УПРАВЛЕНИЯ МГБ СССР ПОЛКОВНИК, подпись».
По прибытии в Лубянскую тюрьму произвели личный обыск и сняли с отца Иоанна нательный крест, о чем в деле имеется квитанция № 504.
Первый допрос состоялся сразу, в день ареста, 29 апреля. В протоколе записано:
«Вопрос:
– Вы арестованы за проводимую вами антисоветскую работу. Намерены ли вы об этом правдиво рассказать следствию?
Ответ:
– Я следствию буду показывать только правду. Однако о проводимой мною антисоветской работе рассказать ничего не могу, т. к. я не могу вспомнить таких фактов в моих действиях и поступках, которые могли бы быть расценены как преступления».
Следующий допрос состоялся только 5 мая, после «майских праздников» – выходных для следователя дней. Второй допрос длился с 22:30 до 2:55. Для трех с половиной часов ночного допроса протокол на удивление короткий. Можно только догадываться, как из отца Иоанна в течение этого времени «выбивали» показания. Приводим протокол полностью.
«Вопрос:
– На допросе 29 апреля 1950 года вы неискренне вели себя на следствии, не рассказав о совершенных вами преступлениях. Предлагаем это сделать сегодня.
Ответ:
– Я и сегодня ничего не могу показать о совершенных мною преступлениях, т. к. в своих действиях и поступках никогда не усматривал ничего преступного.
Вопрос:
– Неверно. Вы арестованы за конкретные преступления антисоветского характера. Предлагаем показывать правду.
Ответ:
– Прошу мне верить, что на следствии я буду правдив, но преступлений антисоветского характера я не совершал и показывать мне об этом нечего.
Вопрос:
– Установлено, что вы среди прихожан церкви, где являлись священником, неоднократно при отправлении религиозных обрядов высказывали клеветнические измышления на советскую действительность. Покажите об этом.
Ответ:
– Я как священник, в силу своего служебного долга, отправлял религиозные обряды, однако никаких клеветнических измышлений на советскую действительность при их отправлении не возводил.
Вопрос:
– Вы лжете. По вашему делу допрошены целый ряд свидетелей, которые изобличают вас в том, что сан священника вы использовали не только для отправления религиозных обрядов, но и для проведения антисоветской агитации среди верующих. Показывайте правду.
Ответ:
– В мое сознание никогда не входила мысль, чтобы сан священника использовать для проведения антисоветской агитации среди верующего населения, и не думаю, чтобы верующие, которые посещают церковь, где я совершал богослужения, могли показать, что я когда-либо при отправлении религиозных обрядов допускал антисоветские выпады. Я прошу следствие это мое заявление проверить путем допроса моих сослуживцев по церкви священников: М., Я. и диакона Я., которые всегда присутствовали при отправлении мною богослужения и в отношении меня ничего предосудительного сказать не могут.
Допрос окончен».
Отец Иоанн еще не знал, что и священник Д. Я., и диакон В. Я. дали на него обвинительные показания как свидетели.
Как провел отец Иоанн первые дни в тюрьме? Подвергался ли он побоям и другому давлению следствия? Если сравнить фотографию, сделанную через некоторое время после рукоположения батюшки, всего за четыре года до описываемых событий, с фотографией из следственного дела, то видна существенная разница. Кажется, что за первые сутки ареста батюшка постарел не меньше чем на десять лет.
О том, что отец Иоанн подвергался давлению следствия, косвенно свидетельствует его подпись под протоколами допросов. Зная аккуратность и пунктуальность отца Иоанна, его каллиграфический ровный почерк, который он сохранил до глубокой старости, нельзя не заметить, что подпись под протоколом второго и последующих допросов поставлена дрожащей рукой измученного человека.
Сам отец Иоанн очень редко и неохотно вспоминал о годах заключения. О пребывании в тюрьме под следствием он не говорил почти никогда. Один из редких его рассказов сохранился в воспоминаниях протоиерея Владимира Правдолюбова: «Когда меня взяли в тюрьму, – говорил отец Иоанн, – там оформление было очень долгое – туда, сюда, в разные стороны… Я совершенно измучился. И вот меня завели в какую-то камеру: голые стены и какое-то бетонное возвышение, а сами куда-то ушли. Я лег на это бетонное возвышение и, совершенно измученный, заснул».
Составить представление о том, что батюшка пережил в период следствия, можно по воспоминаниям Владимира Рафаиловича Кабо. Юноша-студент Владимир Кабо почти в то же время проходил тюремные мытарства, а потом оказался с отцом Иоанном в Каргопольлаге.
Из тюремных воспоминаний В. Р. Кабо3: «В десять вечера – отбой. Ложусь в постель, руки – поверх одеяла: чтобы под одеялом не вскрыл себе вены. Не успеваю уснуть под ярким светом лампы – грохот замка, входит надзиратель с бумагой. На допрос!
Ведут в следственный корпус. Длинный коридор, высокие двери, за одной из них – мой следователь… В пятом часу утра уводят в камеру. Снова ложусь. Едва засыпаю – подъем. Шесть часов. И в течение всего дня то и дело приоткрывается щиток круглого отверстия в двери камеры, и глаз надзирателя зорко следит, чтобы глаза людей в камере до отбоя не закрывались ни на минуту. Чуть отвернешься или прикроешь глаза, положив книгу на колени и делая вид, что читаешь, – кормушка распахивается со звуком выстрела. Откройте глаза! Не отворачивайтесь!..
Отбой, и опять – допрос до утра. И так – каждую ночь, много ночей подряд. А там – все то же. Признавайся в том, что вел антисоветские разговоры со знакомыми, с друзьями… А с бессонницей приходит физическое и психическое истощение. Иногда откуда-то доносятся чьи-то дикие крики – и внезапно смолкают, как если бы кричавшему зажали рот…»
Подобными воспоминаниями делились и другие заключенные, это был общий путь, которым прошел и Иван Михайлович Крестьянкин.
В допросе4 от 12 мая отец Иоанн показывал:
«В один из религиозных праздников весной 1949 года, который носит название праздника Божией Матери, я, отправляя очередной религиозный обряд, при большом скоплении верующих в церкви, призывал последних больше посещать Божий храм и не забывать Бога. Наряду с этим доказывал, основываясь на религиозном Писании, нецелесообразность посещения кино и театров. Обращаясь к верующим девушкам, находившимся в тот период в церкви, и вновь ссылаясь на историю Священного Писания и историю происхождения праздника Божией Матери, призывал последних оставаться в девушках и не выходить замуж, поменьше посещать разные собрания, а в знак любви и уважения к Божией Матери больше молиться Богу. Других высказываний аналогичного характера с моей стороны я сейчас больше вспомнить не могу. Допрос окончен. Протокол мною прочитан, ответы с моих слов записаны верно».
Следующий протокол допроса датирован 4 июля, то есть он состоялся почти два месяца спустя. Известно, что отца Иоанна перемещали в Лефортово, но было ли это именно в период между 12 мая и 4 июля, остается загадкой.
Владимир Рафаилович Кабо вспоминал: «Снова гремит замок, и меня опять ведут на допрос. И следователь снова требует признания в том, чего никогда не было. “Если не признаешься в своих преступлениях – переведем в Лефортовскую тюрьму…” И я вспоминаю рассказ, услышанный когда-то по Би-би-си, – рассказ бывшего советского заключенного, – о том, как подследственных Лубянки возили в Лефортово и там избивали».
Показания отца Иоанна, записанные в протоколе 4 июля, почти не отличаются от тех, что он давал в начале мая. В том, что, несмотря на давление следствия, он настаивает на исправлении протокольных записей, видны его кристальная честность и мужество.
«Вопрос:
– На следствии вы показали, что как священник, при отправлении религиозных обрядов, произносили проповеди, которые верующими могли быть восприняты как антисоветские выпады, однако скрыли конкретные факты ваших враждебных проявлений. Расскажете об этом?
Ответ:
– Я и сейчас не скрываю того обстоятельства, что действительно, я как священник, отправляя религиозные обряды верующих, с церковного амвона произносил такие проповеди, которые безусловно (паствой – вставка) могли быть восприняты как враждебные проявления с моей стороны. Но вспомнить такие мои проповеди я сейчас затрудняюсь. Крестьянкин, подпись.
Справка: 1. Вставлено “паствой” – читать. Крестьянкин, подпись.
2. Зачеркнуто “безусловно” – не читать. Крестьянкин, подпись».
На дальнейшие вопросы следователя отец Иоанн отвечал:
«В течение всего периода времени исполнения мною обязанности священника в церкви села Измайлово, Москва, я при каждом богослужении, обращаясь к верующим с призывом почитать Господа Бога, разжигал в них “религиозный фанатизм”, доказывая, что только вера в Бога, загробную жизнь спасет их грешные души. Чтобы мои слова больше запали в сознание паствы и чтобы больше приобщить граждан к религии и посещению церкви, я, “играя на их религиозных чувствах”, всегда говорил, что в наше время много христиан отошли от веры Божьей, больше стали обольщаться земными благами и предоставленной им свободой, и что это не хорошо, и такие лица не могут рассчитывать на милость Бога и спасение своей души. Я призывал прихожан церкви, чтобы они были тверды в вере, не боялись жизненных испытаний за свою веру, не обольщались земными благами, а всегда помнили о загробной жизни и спасении своей души, иначе большой ответ придется нести пред Богом. В своих проповедях я призывал верующих не посещать кино и театров, всевозможные увеселительные места. Неоднократно обращался к верующим молодым девушкам, чтобы они в знак любви к Божией Матери посвятили себя Богу и не выходили замуж, а оставались бы в девушках, не увлекались посещением собраний и, прежде чем идти на собрание, заходили в церковь и молились Богу. Помню, такие проповеди мною произносились весной 1949 года. Должен признать также, что поставленная мною цель, как можно больше приобщить граждан к религии и большему количеству посещения церкви, в значительной мере достигнута. За последние два года посещение храма, где я служил священником, заметно увеличилось, в церковь стали ходить не только люди старшего поколения, но и молодежь. Больше того, в результате моих проповедей и исповедей среди молодежи появилась тяга к исполнению “так называемых” религиозных таинств – Крещения, Исповеди, венчания и др. Так, мне неоднократно приходилось венчать молодых людей, которые до этого жили не венчанными и ничего общего с религией не имели. Кроме того, я совершал обряды крещения молодых людей в возрасте 18–20 лет, которые до этого были не крещены и даже являлись комсомольцами».
Храм Рождества Христова. Москва, Измайлово
Отец Иоанн откровенно рассказал о своих «преступлениях», но на провокационный вопрос следователя: «Назовите по фамилии лиц, которых вы крестили в возрасте 18–20 лет?» последовал твердый ответ: «Назвать по фамилии таких лиц я не могу, т. к. не помню. К тому же это были не единичные случаи». На этом допрос был окончен.
На допросе от 12 июля отец Иоанн говорил:
«В один из религиозных праздников, осенью 1949 года, при большом скоплении верующих в церкви произносил проповедь, в которой в резкой форме осуждал тех граждан, которые отошли от религии и от любви к Иисусу Христу, при этом заявлял, что в наше время, в нашей советской действительности очень много порочного и нехорошего. Я клеветнически утверждал, что в настоящее время среди граждан будто бы имеет место глубокое падение нравов, половое развращение достигло высшего предела как никогда и нигде в истории, что у нас больше нет святой семьи, поругано и обесчещено таинство Брака и акт рождения ребенка. Процветает предательство, алчность, гордость, убийство всех видов». И опять приписка: «Справка. Зачеркнуто слово “клеветнически” – не читать. Крестьянкин, подпись».
Протокол следующего допроса, 27 июля, приводим полностью.
«Вопрос:
– Следствию известно, что вы систематически группировали вокруг себя молодежь, которую обрабатывали в реакционном направлении, разжигая в ней религиозный фанатизм. Дайте об этом более подробные показания.
Ответ:
– Не отрицаю. Действительно за время моей службы священником в Измайловской церкви города Москвы с 1945 года и до последнего момента мне удалось значительное количество молодежи приобщить к религии и Церкви. В своих проповедях и исповедях я доказывал необходимость веры в Бога, при этом не останавливался перед клеветническими измышлениями о том, что в нашей советской действительности якобы имеет место бытовое разложение, падение нравов и человеческой морали. Во всех таких случаях я свои проповеди прикрывал Священным Писанием из Евангелия и творениями “так называемых” святых отцов. В результате всей системы моей проповеднической работы среди молодежи, проживающей в окрестностях Измайловской церкви, заметно возросло стремление к религии и вера в Бога. В церкви во время богослужения можно было видеть большое количество верующих в возрасте 16–20 лет, усердно молящихся Богу. Кроме того, когда мне становилось известно, что среди верующих из числа молодежи есть лица, не исполнившие в свое время религиозные обряды крещения или венчания, предлагал последним совершить эти обряды, и мои предложения всегда принимались. Я крестил много молодых девушек и юношей, в том числе и комсомольцев, в возрасте от 15 до 20 лет, соблюдая при этом все, что относится к этому таинству.
Вопрос:
– Крещение девушек и юношей вы производили в церкви?
Ответ:
– Как правило, крещение я производил в церкви, но были случаи, когда по просьбе тех лиц, которых должен был крестить, крещение производил у них на дому.
Вопрос:
– Следствию также известно, что в своих проповедях и исповедях вы систематически доказывали недопустимость принадлежности молодежи к комсомольской и пионерской организациям. Вы это признаете?
Ответ:
– Да, признаю. Такие внушения верующим с моей стороны были в 1948 году, а также и позднее. Но я только хочу внести уточнение в этот вопрос. Что это делалось мною не во время проповедей и исповедей.
Вопрос:
– А как же?
Ответ:
– Ко мне, как к священнику, после богослужения верующие часто обращались с различными вопросами и просили дать им тот или иной совет. Среди вопросов были и такие, когда верующие просили моего совета, как им поступить в отношении воспитания своих детей, которых они желают видеть религиозно настроенными и вести в этом направлении воспитание, но их дети являются или комсомольцами, или пионерами и сильно увлекаются работой этих организаций и их воспитательной ролью, что мешает осуществить желание родителей. На такие вопросы я доказывал верующим, что воспитание детей является их родительской обязанностью и очень серьезным делом, что родители их должны воспитывать так, как считают лучше сами, и не полагаться в таких случаях на желания и стремления детей. Если родители хотят своих детей воспитывать в религиозном направлении, советовал я, то вся работа с детьми должна быть подчинена только в этом этому направлению, детей надо приобщать к религии, к Церкви, и, конечно, такие они не должны состоять членами ни в комсомольской, ни в пионерской организациях.
Вопрос:
– Это не совсем так. Предлагаем показывать правду.
Ответ:
– Ничего другого ответить на это я не могу. Я показал только то, как было в действительности. Допрос окончен. Протокол мною прочитан. Ответы с моих слов записаны верно.
Крестьянкин, подпись. Справка: надписано “этому” и “они” – верить. Крестьянкин, подпись».
Следующий допрос состоялся 28 июля, его протокол тоже приводим полностью.
«Вопрос:
– При вашем аресте был изъят ряд писем, одно из них начинается словами: “Дорогой мой батюшка о. Иоанн”… Скажите, это письмо адресовано вам? (Письмо на 5 листах предъявляется.)
Ответ:
– Да, это письмо адресовано мне.
Вопрос:
– Когда и кто вам писал это письмо?
Ответ:
– Это письмо мне было передано одной молодой девушкой в возрасте 16 лет по имени Нина в апреле 1950 года, когда я оканчивал богослужение в Измайловской церкви. Нина является одной из молодых девиц, приобщенных к религии и систематически посещавших Измайловскую церковь.
Вопрос:
– Вам известно содержание этого письма?
Ответ:
– Да, известно.
Вопрос:
– Покажите о его содержании.
Ответ:
– Это письмо девушки Нины написано в форме исповеди, где она, как религиозно настроенный человек, кается в своих грехах. Кроме того, в этом письме она спрашивала моего совета о том, поступать ей в члены ВЛКСМ или не надо.
Вопрос:
– Какой вы дали ей совет в отношении поступления в члены ВЛКСМ?
Ответ:
– Конкретно я ей никакого совета не давал, т. к. письмо мною было получено за несколько дней до ареста, и я Нину не видел. Если бы я встретил Нину до ареста, то разъяснил бы ей, что пребывание в комсомоле несовместимо с ее религиозными настроениями.
Крестьянкин И. М. Фотография из следственного дела
Вопрос:
– Другими словами, вы бы рекомендовали Нине в члены ВЛКСМ не вступать?
Ответ:
– Да, я бы рекомендовал Нине в члены ВЛКСМ не вступать.
Вопрос:
– Вам предъявляется второе письмо на 19 листах, которое начинается словами: “Благословите, отец Иоанн…” Это письмо также адресовано вам?
Ответ:
– Да, это письмо также адресовано мне одной молодой девушкой, которую я несколько раз видел в Измайловской церкви во время богослужения.
Вопрос:
– Назовите ее по фамилии, имени и отчеству?
Ответ:
– Ни фамилии, ни имени девушки, которая во время богослужения передала мне письмо на 19 листах, я не знаю. Видел ее только в храме.
Вопрос:
– О чем вам пишет эта девушка в своем письме?
Ответ:
– Письмо девушки по своему содержанию носит религиозный характер, где она рассказывает о своих прегрешениях, описывает свою жизнь и, как видно, является резко религиозно настроенной.
Вопрос:
– Когда вами было получено это письмо?
Ответ:
– В тот же день, когда было получено и первое письмо от девушки по имени Нина.
Вопрос:
– Сколько всего вы получили писем от этой девушки?
Ответ:
– Только одно письмо.
Вопрос:
– Неверно. Почему скрываете о получении от нее других писем?
Ответ:
– Я получил от нее только одно письмо и прошу мне в этом верить.
Вопрос:
– Зачитываем вам выдержку из этого письма: “Прошу прощения, что ВТОРИЧНО осмеливаюсь у вас отнимать считанные минуты”… Из письма видно, что это письмо было не первое. Говорите правду.
Ответ:
– От неизвестной мне девушки я получил только одно письмо, которое мне сейчас было предъявлено, но до этого девушка обращалась ко мне устно и просила уделить ей несколько минут времени, для того чтобы она могла рассказать мне свои сокровенные тайны, а т. к. у меня времени не было, я ей в этом отказал. После чего она спросила у меня разрешения написать об этом в письме, на что я согласился, и письмо это было ею написано. Очевидно, исходя из этого, она и пишет, что вторично обращается ко мне.
Вопрос:
– Веронику Лясоцкую вы знаете?
Ответ:
– Веронику Лясоцкую я знаю как прихожанку Измайловской церкви. Однако лично с ней не знаком.
Вопрос:
– А письменную связь вы с ней поддерживали?
Ответ:
– Я лично с Лясоцкой никакой связи не поддерживал, она же мне года 3–4 тому назад почтой прислала одно письмо.
Вопрос:
– Вам предъявляется письмо на 2 листах, начинающееся словами: “Отец Иоанн…” Об этом письме вы говорите?
Ответ:
– Да, именно это письмо (вставка – я) имею в виду, присланное мне Лясоцкой.
Вопрос:
– Вы помните его содержание?
Ответ:
– Насколько я припоминаю, это письмо носит для меня хвалебный характер. Лясоцкая восхищается моей службой и умением проникнуть в сознание верующих, и донести до них слова веры в Бога и правоту Священного Писания.
Допрос окончен».
Во время следующего допроса, который состоялся 3 августа, отец Иоанн продолжает говорить правду:
«Вопрос:
– Вы среди верующих Измайловской церкви рассказывали проповедь “о блудном сыне”?
Ответ:
– Да, рассказывал.
Вопрос:
– При этом возводили клевету на советскую действителность?
Ответ:
– Я категорически это отрицаю. При чтении мною верующим проповеди “о блудном сыне” я руководствовался только историей Священного Писания, христианской веры, и клеветы на советскую действительность не возводил. Подробные показания о содержании этой проповеди я дал на очной ставке с М. М. А. 1 августа 1950 года.
Вопрос:
– Когда вами читалась эта проповедь верующим?
Ответ:
– Насколько я сейчас припоминаю, проповедь о “блудном сыне” верующим мною читалась в феврале 1950 года.
Вопрос:
– Допрошенный нами по этому вопросу свидетель Я. В. А. показал, что ваша проповедь о “блудном сыне” носила антисоветский характер. Вы признаете это?
Ответ:
– Нет, не признаю. Я хорошо помню, что ничего клеветнического в этой проповеди на советскую действительность сказано не было.
Вопрос:
– Неверно. Зачитываем вам показания Я. от 20 апреля 1950 года (показания Я. оглашаются). Вы их подтверждаете?
Ответ:
– Ознакомившись с показаниями Я. по вопросу моей проповеди “о блудном сыне”, я признаю то, что действительно я ее верующим читал в феврале 1950 года, где говорил, что история “блудного сына” такова, что когда он оказался вынужденным добывать себе пропитание своим трудом, то попал в немилость таких людей, которые имели достаточно всех видов питания, чтобы создать ему лучшие условия жизни, но их скупость и жадность к обогащению доходили до того, что этот “блудный сын” вынужден был питаться домашними отходами вместе с животными. Рассказав эту историю из Священного Писания, я призывал верующих к тому, чтобы они не уподоблялись тем богатым людям, которые поставили “блудного сына” в положение животного. И здесь же рассказал, что надо признать, что среди верующих христиан есть нехорошие люди, которые в тяжелые годы военного времени, когда народ отдавал все свое последнее на нужды войны, имея запасы продуктов, продавали их по высоким ценам населению и наживались, таким образом, на народной нужде. Вот существо моей проповеди. Никаких обобщений и клеветы на советскую действительность здесь не было.
Вопрос:
– Зачитываем вам показания Я. в отношении второй вашей проповеди о “прощеном воскресенье”, которая по своему содержанию носила антисоветский, клеветнический характер (показания оглашаются). Вы подтвердите эти показания свидетеля?
Ответ:
– В основном показания свидетеля Я. о содержании моей проповеди о “прощеном воскресенье” правильны. В этой проповеди я говорил верующим о прощении обид и оскорблений друг другу, если таковые имеются, что дети должны просить прощения у своих родителей за проявленные ими непослушания, что всех этих правил требует Священное Писание и церковные установления. Наряду с этим я заявлял, что в этой части Священное Писание и церковные установления многими не соблюдаются, т. к. в наше время дети перестали верить в Бога, не слушают своих родителей, стали распущенными и развращенными. Все это потому, говорил я, что сейчас такое время, что прививается безбожие.
Вопрос:
– Вам известны лица, которые так же, как и вы, высказывали отдельные антисоветские измышления?
Ответ:
– Нет, такие лица мне неизвестны».
В этом протоколе упоминаются два человека, которые дали обвинительные показания на отца Иоанна. А всего лжесвидетелей было трое:
Я. Д. В. – священник церкви села Измайлово, 1881 года рождения, 69 лет. Имеет два высших образования: юридическое и духовное. Судимости не имеет. Арестовывался в 1919 году за сокрытие церковных ценностей, освобожден за недоказанностью. Женат. О детях сведения не указаны.
Я. В. А. – диакон церкви в селе Измайлово, 1904 года рождения, 46 лет. Разведен в 1929 году. Отец четверых дочерей: Нина – 11 лет, Зоя – 19 лет, Любовь – 24 года и Клавдия – 25 лет.
Лубянская площадь. Москва, 1950-е
М. М. А. – певчая церкви села Измайлово, 1916 года рождения. 34-летняя женщина, вдова, мать двоих сыновей – Виталия 14 лет и Вячеслава 8 лет, которые находятся на ее попечении.
Священник Я. Д. показывал:
«Антисоветские измышления Крестьянкина сводятся к следующему: “В древние времена христиане строили свою жизнь на любви друг к другу, к своим ближним, к Христу, а в настоящее время вся наша жизнь проходит в пороках. У нас повсюду обман, ложь и предательство. Люди без стыда и совести предают друг друга. …Молодежь наша развращена. У нас поругано и обесчещено таинство брака и акт рождения детей. Мы видим повсюду пьянство и распущенность. Какое падение морали и нравов! И все это потому, что сеется безбожие, что люди забыли Бога. Не обольщайтесь земными благами, не бойтесь жизненных испытаний, будьте твердыми в вере, несмотря на то что вам ставятся всякие преграды…” Мне известно от сослуживцев, что Крестьянкин совершает нелегальные обряды крещения на квартире у проживающей по Первомайской улице (в селе Измайлово) схимонахини Марии».
Впоследствии на допросах от отца Иоанна добивались показаний против монахини Марии, но он не сказал ни одного слова, компрометировавшего ее.
Из протокола допроса:
«Вопрос:
– Щередину Марию Степановну вы знаете?
Ответ:
– Да, Щередину Марию Степановну я знаю.
Вопрос:
– С какого времени?
Ответ:
– С начала 1948 года.
Вопрос:
– При каких обстоятельствах вы с ней познакомились?
Ответ:
– В начале 1948 года умер священник церкви Иоанна Воина, что находится на улице Якиманке, – Воскресенский Александр, который являлся духовным отцом Щерединой. После его смерти духовным отцом Щерединой стал я, и она для удобства переехала на жительство в Измайлово. Проживая в Измайлово, Щередина стала посещать церковь, где я служил, кроме того, я как ее духовный (вставка – отец) ходил к ней на квартиру, и, таким образом, мы с ней стали знакомы.
Вопрос:
– Каким образом получилось, что вы стали духовным отцом Щерединой?
Ответ:
– Еще при жизни священника Воскресенского последний меня просил, чтобы я после его смерти стал духовным отцом Щерединой, и я здесь только выполнил его просьбу.
Вопрос:
– Кто такая Щередина?
Ответ:
– О Щерединой я знаю очень немногое. Это человек преклонного возраста, примерно около 70 лет, болезненный, одна нога ампутирована, в прошлом являлась схимонахиней, т. е. с высшим монашеским постригом, когда человек отстраняется от всего мирского. В монастыре она находилась или в гор. Одессе, или в гор. Киеве, сейчас точно не помню, имеет родственников в Москве – брата. Больше мне о ней ничего не известно.
Вопрос:
– Вы часто бывали на квартире Щерединой?
Ответ:
– Нет, не часто. Ходил я к ней только в период ее болезни для совершения религиозных обрядов Причащения и Соборования.
Вопрос:
– Это не совсем верно, вы у Щерединой бывали и в обычное время, проводили с ней время за чашкой чая. Почему умалчиваете об этом?
Ответ:
– Не отрицаю. Я бывал у Щерединой и в обычное время, были случаи, когда проводил время за чашкой чая, но в таких случаях я бывал не один, а вместе с другими служителями религиозного культа Измайловской церкви.
