Kitobni o'qish: «Бегущий За Ветром»

Бегущий За Ветром в погоне за несбывшейся мечтой.

Большинство волшебных историй заканчивается свадьбой. Этот же рассказ с нее только начинается…

Молодой человек приехал в герцогство Гвардо за два года до женитьбы. Имея небольшой начальный капитал, он организовал рыболовецкую артель. Огромное озеро Кроган – кое-кто даже называл его “пресным морем” – славилось обилием рыбы, причем там встречались весьма редкие и ценные породы. Дела быстро пошли в гору, и, даже платя герцогу все положенные налоги и подати, пришелец вскоре обзавелся большим каменным домом на побережье, садом и несколькими большими лодками. Ему не надо было самому выходить на промысел, но довольно часто он на равных с другими рыбаками сидел на веслах и тянул сети. Говорили, что когда в рыбалке принимает участие сам хозяин, улов особенно велик.

Девушка была дочерью офицера замковой стражи. Ее отец по имени Сардон верой и правдой служил герцогу Гвардо-Липардо и пользовался его доверием и уважением. По меркам этой страны, она несколько засиделась в девицах, но жизнь в замке, вблизи благородных господ, не превратила ее ни в заносчивую гордячку, ни в распутную девку. Девушку не считали красавицей, однако все признавали, что она мила, приветлива и рассудительна. Эти качества, видимо, и пленили хозяина богатой рыболовецкой артели.

Союз двух молодых людей многие называли идеальным. Правда, любовь между ними не вспыхнула, едва они увидели друг друга впервые. Она медленно и постепенно разгоралась в течение нескольких месяцев, так что можно было быть уверенным, что и погаснет она не скоро. Свадьба была богатой, но не крикливо-пышной, какие иногда закатывали зажиточные купцы и горожане. Тем не менее, она запомнилась всем жителям небольшого окружавшего герцогский замок городка какой-то особенной благородной, торжественной атмосферой, хотя сам герцог и не почтил ее своим присутствием: он отбыл в то время на коронацию нового короля – своего сюзерена.

Хозяйка из дочки офицера получилась превосходная, и вскоре большой каменный дом превратился в уютное гнездо для счастливых супругов. Вот только детей за три года, прошедших после свадьбы, у них так и не появилось. Но все почему-то были совершенно уверены, что милая хозяйка вот-вот осчастливит своего любимого мужа…

* * *

Беда пришла внезапно, в середине лета, когда сады и нивы уже отцвели, и крестьяне начинали подсчитывать осенние барыши. Однажды, вернувшись вместе с рыбаками с очередной путины, хозяин обнаружил свой дом пустым и холодным. Жена исчезла. Исчезла вместе со своей служанкой – местной девчонкой-подростком. Первый раз рыбаки видели своего друга (именно другом, а не хозяином, читали его артельщики) таким мрачным и задумчивым. Его лицо почернело еще больше, когда он узнал от соседа, что жену увезли люди герцога.

– Гвардо-Липардо переступил черту, – выдавил из себя оскорбленный муж.

– Гвардо-Липардо? – удивился сосед-столяр. – Старый герцог уже несколько месяцев, как уехал отсюда. Теперь всеми делами в замке заправляет его племянник – Гвардо-Гвелли.

– Как быстро меняются правители, – задумчиво прошептал муж. – Когда счастлив, не замечаешь бег времени.

– Это ты верно подметил! – слишком громко воскликнул сосед, нервным смешком скрывая свою растерянность. Он не решался спросить, что теперь предпримет хозяин артели.

А тот молча развернулся и, ссутулившись, поплелся в свой пустой дом. Рыбаки не расходились по домам, вполголоса обсуждая случившееся. Не то, чтобы этот случай был очень редким – в те времена знать не редко силой отбирала приглянувшихся им женщин у простых людей – но еще никогда не затрагивалась честь уважаемого и богатого жителя. В воздухе витал призыв: «Мятеж!» но вслух это слово еще никто не произносил. Слишком силен был страх перед закованными в броню рыцарями на огромных конях, с длинными копьями, с острыми мечами.

Пока рыбаки и соседи шептались на улице, несчастный муж, словно призрак, ходил по дому. Он дотрагивался кончиками пальцев до платьев жены, до ее любимого кресла у камина. Наконец, он спустился в подвал, где были аккуратно сложены запасные рыболовные снасти. Кроме него их никто не трогал. Рыбаки артели имели собственный инструмент, а жена подобными предметами пользоваться не умела. Именно поэтому среди удочек хранился двухметровый шест, испещренный странными узорами и письменами давно забытых народов. Неискушенному человеку этот шест показался бы одной из деталей рыболовных снастей, украшенной от скуки прихотливой резьбой. Но когда мужчина, продолжая задумчиво глядеть куда-то вдаль, протянул руку, шест сам прыгнул в его ладонь.

Все собравшиеся у входа в дом люди вздрогнули и замолчали, когда дверь резко распахнулась, и на пороге появился хозяин артели с шестом в руках. Мужчина молча спустился по лестнице и внимательно оглядел лица собравшихся. Под его взглядом многие опустили взоры вниз. Один из тех немногих, кто выдержал, сказал:

– Мы пойдем с тобой.

– Куда? – устало спросил мужчина.

– К герцогу.

– Зачем?

Молчание было ему ответом. В задних рядах кто-то произнес:

– Не ходи. Молодой Гвардо-Гвелли, говорят, жесток и свиреп. С ним нельзя договориться.

– Кто сказал, что я хочу с ним договориться? – жестко сказал хозяин артели и вновь обвел взором людей. Теперь опустили глаза даже те, кто смотрел прямо в первый раз. – Я хочу справедливости.

Мужчина прошел сквозь толпу молчащих людей и направился в город.

– Не ходи! Будет худо! – крикнули ему вслед.

Несколько человек двинулись за ним следом.

Хозяин артели обернулся и взглядом поблагодарил тех, кто решился сделать шаг вперед.

– Не ходите за мной, – твердо произнес он. – У кого есть друзья и родственники в городе, скажите, чтобы к этому вечеру они покинули дома и постарались на время оказаться подальше от замка. Или, хотя бы, забрались в подвалы.

– Что ты говоришь? О чем это ты? – не поняли его слов люди.

– Будет худо, – ответил он их же словами. – Будет худо.

С этими словами мужчина несколько раз прокрутил в воздухе свой шест, так что воздух вокруг загудел, и, больше не оборачиваясь, медленно продолжил путь в замок. Нехорошее предчувствие овладело людьми, но они все еще не связали этого человека с персонажем древних легенд, считая шест чем-то вроде обычного дорожного посоха. Правда, для рыбака человек слишком ловко им размахивал. Тем не менее, за то время, что оскорбленный муж шел в замок, весть о преступлении герцога и о последних словах хозяина артели облетела почти весь город. Подобные новости в те времена распространялись быстро…

Мужчина нашел ворота замка открытыми. Молодой герцог, похоже, не воспринимал всерьез своих подданных. Стража лениво проводила взглядами хозяина артели. Но тот, пересекая двор, заметил, что из казармы выглянуло еще несколько человек, готовых к возможным осложнениям. Увидев, что пришел всего лишь один человек, они удовлетворенно хмыкнули и вернулись к игре в кости, не стесняясь громко обсуждать появление оскорбленного мужа. Мужчина нахмурился и переложил шест из одной руки в другую.

– Чего тебе надо? – грубо спросил мужчину стражник у дверей во внутренние помещения замка.

– Я хочу переговорить с хозяином замка, – как можно вежливее ответил тот.

– Герцог Гвардо-Гвелли тебя не звал! – надменно усмехнулся стражник.

– Ты готов отдать жизнь за герцога? – тихо спросил мужчина.

Стражник открыл было рот, чтобы разразиться бранью, и положил руку на рукоять меча, чтобы подкрепить брань силой, но во взгляде человека с шестом промелькнуло что-то, что заставило его передумать.

– Я всего лишь солдат и выполняю приказ начальника, – словно оправдываясь, пробормотал стражник. – Честно говоря, его высочество Гвардо-Гвелли ждал твоего прихода и поручил мне привести тебя к нему, когда ты придешь, потому что он не хочет ссориться со своим народом, и надеется миром уладить возникшие проблемы.

Скороговоркой выдавив эту длинную и несколько запутанную фразу, стражник облегченно вздохнул и крикнул:

– Эй, Гвидо и Деркан! Проводите этого человека к его высочеству.

Словно из-под земли появились два здоровенных детины в кольчужных рубахах и с короткими широкими мечами на перевязях. Их одинаковые лица выражали тупую собачью преданностью своему господину. Положив тяжелые руки на плечи мужчины, они не то повели, не то потащили его внутрь замка. Шест у мужчины никто не удосужился отобрать. Стражники, так же, как и рыбаки, не считали его опасным, достойным внимания предметом.

Мужчина сперва решил, что его ведут прямо в темницу, но, оказалось, молодой герцог был достаточно легкомыслен и бессовестен, чтобы сперва лично встретиться с оскорбленным мужем. Впрочем, вполне возможно, герцог упивался сознанием собственной силы и получал удовольствие от созерцания своих жертв. Он сидел на большом резном троне, который покрывала шкура леопарда, а на его черных вьющихся кудрях сверкала золотая корона с кроваво-красным рубином. Вокруг герцога собралась подобающая ему свита из десятка разряженных юнцов, которых объединяли общее для всех раболепствующих прихлебателей выражение лиц и желание хоть как-то выделиться в глазах господина.

Герцог презрительно, с ног до головы, оглядел хозяина рыболовной артели, которого грубо втолкнули в зал его телохранители. Однако, его несколько смутило молчание этого человека. Гвардо-Гвелли привык, что в подобных обстоятельствах люди прямо с порога начинают кричать, умолять, требовать, угрожать, пресмыкаться – все, что угодно, только не молчать.

Чтобы прервать затянувшуюся паузу, герцог спросил:

– Что привело тебя в мой замок, верный слуга?

– Я не слуга, я вольный человек, – твердо произнес мужчина. – И ты хорошо знаешь, что привело меня сюда.

– Да как ты смеешь?! – визгливо воскликнул один из прихлебателей и сделал шаг вперед, чтобы ударить дерзкого человека. Однако сделать вид, что хочешь ударить, и действительно ударить – это очень разные вещи. Натолкнувшись на спокойный взгляд пришельца, юноша растерянно отшатнулся.

– Да, я знаю, почему ты сюда явился, – небрежно махнул нежной холеной рукой герцог. – Но, должен сразу сказать, пришел ты зря. Давай поговорим, как мужчина с мужчиной?

Хозяин артели удивленно поднял брови. Он так же, как и ранее герцог, не ожидал подобного хода от своего противника.

Герцог принял эту гримасу за согласие и воодушевлено продолжил:

– Постараюсь быть кратким. Этой весной, когда ты часто… слишком часто и надолго покидал дом, чтобы вместе с рыбаками ставить сети, твоя жена скучала в одиночестве. Она приходила сюда, к своему отцу, чтобы поделиться с ним своими печалями. Когда я приехал сюда, меня сразу заинтересовала эта грустная красавица. Да и она смотрела на меня… Что?

В глазах хозяина артели промелькнула такая вспышка гнева, что Гвардо-Гвелли невольно вжался в спинку кресла. Однако огонь быстро погас и мужчина спокойно, очень спокойно сказал:

– Продолжай.

Даже не заметив того, каким повелительным тоном было произнесено это слово, герцог заговорил:

– Мы… э-э-э… подружились с твоей женой. Она рассказала мне о своей жизни, я ей – о своей. Знаешь, ведь я участвовал в походе его величества Криора Шестого на Паверию, и даже сразил на поединке одного рыцаря – Нарла Кольсена… Впрочем, я вижу, тебе это безразлично. А вот твоей жене – нет. Она слишком… возвышенна для тебя. Она… гораздо ближе по духу мне, чем тебе. Короче… мы полюбили друг друга.

– Ложь! – жестко сказал хозяин артели. – Она рассказала бы мне о ваших встречах. Она никогда ничего не скрывала от меня. Я знаю – твои люди увезли ее насильно.

– Для ее же блага! – быстро возразил герцог. – Я знаю, она никогда не оставила бы тебя. В ней слишком много честности. Даже любя другого, она постаралась бы сделать все, чтобы ты не заметил, как остыли ее чувства по отношению к тебе. Ты сказал, что она ничего от тебя не скрывала. А ты от нее? Ты, чужак в наших краях, прошлое которого никому не известно, даже твоей жене? Имеешь ли ты право требовать ее обратно?

Взгляд хозяина артели потух. Гвардо-Гвелли решил, что победа близка и заговорил еще более горячо и уверенно:

– Я приказываю тебе: отступись от своей жены, освободи ее от брачной клятвы. Тогда я не буду ворошить твое прошлое. Живи спокойно, найди себе новую жену. Любая девушка с радостью выйдет за тебя замуж. Я не стану увеличивать налоги с твоих доходов…

– Ты покупаешь мою честь? – криво усмехнулся мужчина. – И моя жена станет твоей женой?

– Ну… – заколебался герцог, – не женой конечно… она же не благородного происхождения…

– Так-так, – покачал головой мужчина, – и она согласна на эту роль?

– Пока мы не обсуждали планы на будущее, – уклончиво ответил герцог. – Твоя жена слишком романтична и возвышенна для низкой правды жизни.

– Тогда распорядись, чтобы ее позвали сюда. Пусть она сама сделает выбор между нами двоими. – Предложил мужчина.

– Ты ничего не понял! – в преувеличенно-притворном огорчении всплеснул руками Гвардо-Гвелли, и его прихлебатели заулыбались, предчувствуя веселую развязку всего спектакля. – Я не хочу возлагать ответственность выбора на мою любимую… твою жену. Я уже все решил сам.

– Ты боишься пригласить ее сюда, потому, что она скажет, что ее похитили силой. Да, я допускаю, что она могла не говорить мне о своем знакомстве с молодым герцогом. Ведь я не раз высказывал ей свое невысокое мнение по поводу весьма сомнительных честности, благородства и достоинства господ дворян. Но никогда она не предала бы меня, не променяла бы на ничтожество, подобное тебе.

– Что?! – скорее удивленно, чем разгневанно, воскликнул герцог. – Ты пришел в мой замок и смеешь угрожать мне – властителю всех этих земель?

– Ты предложил поговорить, как мужчина с мужчиной, – напомнил хозяин артели. – Твои слова я выслушал. Теперь выслушай и ты меня.

– Ну, давай, – раздраженно бросил Гвардо-Гвелли. – Только коротко, и следи за своим языком, я ведь могу и рассердиться.

– Постараюсь коротко, – усмехнулся мужчина. – Итак: по дороге сюда я узнал, что с моей женой твои люди обращались вполне сносно. Я знаю, что сейчас она вместе с отцом находится в северной башне. Она слегка испугана, но ты еще не совершил непоправимой ошибки. Поэтому я не стал начинать войну. Сначала я предлагаю: ты немедленно с почетом и с подобающими извинениями отпускаешь ее домой, и мы забываем об этом инциденте.

– Ты?! Начинать войну? – от приступа смеха герцог едва не скатился с трона. Его прихлебатели дружным гоготом поддержали веселье господина.

Мужчина спокойно смотрел на свиту герцога. Постепенно юнцы успокоились. Гвардо-Гвелли, отсмеявшись, воскликнул:

– Да ты, похоже, рехнулся! Эй, стража, уведите сумасшедшего и заприте его в подземелье, а то он, того и гляди, начнет кидаться на людей.

Два безмозглых здоровяка приблизились к хозяину артели, но, повинуясь движению желающего продолжить представление герцога, не торопились скрутить ему руки.

– Я так понимаю, – произнес мужчина, – ты отказываешься выполнить мои условия?

– А ты сам-то понимаешь их абсурдность? – спросил Гвардо-Гвелли. – Неужели ты всерьез считаешь, что я – благородный герцог – стану извиняться перед тобой – простолюдином?

– А почему бы и нет? – Искренне удивился мужчина. – Если ты не прав, а я – прав, почему бы тебе не постараться загладить ошибку?

– Бред! – констатировал герцог и обратился к своей свите. – Он же несет полный бред!

Свита угодливо закивала, наперебой поддерживая мнение сидящего на троне.

– Наверное, все-таки это моя вина, – как бы сам себе сказал мужчина. – Зря я не рассказал жене всю правду о себе. Тогда, возможно, она не попалась бы в ловушку этого негодяя. Ее тяга к возвышенному восполнилась бы с лихвой.

– Что ты там бормочешь? – насмешливо спросил герцог, отлично расслышавший все слова, но не понявший их смысла. – Не беспокойся, пока ты будешь сидеть в тюрьме, мои доверенные люди проведут тщательное дознание и раскопают каждый темный уголок твоего сомнительного прошлого. Они узнают, каково твое настоящие имя. Впрочем, я даже нынешнего твоего имени не помню.

– Интересно, как это им удастся, – рассмеялся хозяин артели, хотя глаза его оставались серьезными. Этот смех казался настолько неуместным при данных обстоятельствах, что герцог засомневался, не сошел ли мужчина с ума по-настоящему. – Как вы, люди, сможете познать жизнь того, кто уже прожил десять тысяч лет и собирается прожить еще в сто раз больше?

Лицо хозяина артели осветило выражение яростного торжества. Герцог сделал знак своим телохранителям, чтобы те схватили безумца, но два коротких удара шеста отшвырнули грузные тела к дальней стене зала. Свита герцога обнажила мечи и попыталась атаковать мужчину, однако ледяной ветер хлестнул им в лицо, ударил в грудь, порвал тонкие цветастые одежды, сбил с ног и бросил на пол. Герцога вжала в спинку трона упругая воздушная волна.

– Ты хочешь знать, как меня зовут? – грозно вопросил мужчина, высоко подняв над головой свой шест. – Мое нынешнее имя неважно, мое истинное имя погребено под курганами времени. Большинство знает меня по прозвищу Бегущий За Ветром. Именно поэтому я скрывал его от людей и даже от жены, которую любил. Сейчас я уйду, но вернусь на закате солнца. Я хочу, чтобы здесь, в этом зале, меня ждали ты и моя жена. Зная теперь, кто я есть на самом деле, она сделает свой выбор. Если она испугается моей сущности и предпочтет тебя – обычного человека – ты женишься на ней и до конца жизни будешь хранить ей верность и окружать заботой и уважением. Если же она поверит в мою любовь и останется со мной – я пощажу тебя. До встречи, герцог Гвардо-Гвелли! До заката!

С этими словами мужчина оседлал свой шест и вылетел в открытое окно. Буря в зале мгновенно стихла, а охавшие и стонавшие прихлебатели поползли к подножию трона – туда, где сидел окаменевший от ужаса герцог.

С именем Бегущего За Ветром было связано столько историй и легенд, что многие считали этого величайшего из волшебников плодом воображения бродячих сказочников. Он создавал и разрушал города, он возводил на трон и низвергал в прах могущественных королей, он побеждал армии нечисти из Темных Миров и укрощал колдунов-некромантов. Его любили и боялись, его славили и ненавидели, ему поклонялись и предавали проклятиям. Никто не знал, откуда начался его путь, никто не понимал мотивов его поступков. Говорили, что он поддерживает какое-то Равновесие, и поэтому иногда сражается то на одной, то на другой стороне, а иногда и сразу на обеих. Еще говорили, что в минуты затишья (минуты – для него, столетия – для людей) он ведет жизнь обычного человека, что ему не чужды человеческие чувства и переживания.

Теперь герцог Гвардо-Гвелли отчаянно пытался решить, встал ли на его пути тот самый Бегущий За Ветром, или же великим именем прикрылся какой-нибудь мелкий чародей. От этого решения зависела его жизнь.

* * *

Покинув замок, Бегущий За Ветром вихрем промчался над замершим в напряженном ожидании городком.

– Не бойтесь, добрые люди! – раздался с неба его громкий голос. – Не на вас направлен мой гнев. И все же постарайтесь в этот вечер оказаться подальше от стен герцогского замка.

Вскоре некоторые жители на телегах и возах потянулись прочь из города к родственникам, живущим в окрестных поселках и деревнях. Однако, большинство людей не покинуло свои дома, проведя остаток дня за укреплением дверей и оконных ставней. Как утверждали легенды в этой части мира, Бегущий За Ветром никогда не творил зла над простыми людьми. Многие даже были рады тому, что на молодого герцога вовремя нашлась управа. Ведь еще неизвестно, до каких бесчинств дошел бы Гвардо-Гвелли, если свое правление уже начал с грабежей и насилия.

Впрочем, Бегущего За Ветром мало интересовало мнение людей. Он давно уже привык руководствоваться собственными, порой несовременными, понятиями о чести и справедливости. Весь остаток дня он потратил на подготовку к магическому действу. В мифах и сказаниях его называли всемогущим и всеведущим. Сказители утверждали, что Бегущий За Ветром умеет повелевать воздушной стихией, знает секрет вечной жизни. Некоторые называли его не то Богом, не то сыном Бога. В действительности, его силы имели свои пределы, кроме того их надо было пополнять и восстанавливать. Слухи о его возможностях, как обычно бывает в легендах, со временем многократно преувеличивались. Иногда Бегущий За Ветром пользовался людскими заблуждениями, вместо того, чтобы использовать свое волшебство.

Больше всего волшебника сейчас волновала судьба его жены. Он ведь, действительно, любил ее, как любит обычный человек: всем сердцем, всей душой, всем телом. Он не был силен в розыске людей, и чувствовал человеческую ауру лишь на небольшом расстоянии. Поэтому, смотря с заросшего кустарником холма на стены замка, он не знал, что происходит внутри. От тревоги за жену его сердце сжималось в ледяных тисках.

Когда солнце своим краем коснулось широкой спокойной глади озера Кроган, Бегущий За Ветром оказался перед воротами замка. Ворота были закрыты, а перекидной мост через ров поднят. На стенах виднелись шлемы солдат, поблескивавшие в лучах заходящего солнца. Замок был готов к осаде.

Бегущий За Ветром огорченно вздохнул. Он все еще надеялся решить дело мирным путем. Похоже, заносчивость и гордыня, которые дворяне называли честью и благородством, ослепили молодого герцога. Или он не поверил в то, что к нему явился сам Бегущий За Ветром, или же решился бросить вызов великому волшебнику.

Конечно, Бегущий За Ветром с легкостью мог бы перемахнуть через стену на крыльях воздушного потока. Он даже мог бы во время своего первого прихода покончить с герцогом и его солдатами, освободить жену и вернуться в свой дом. Единственное, что его останавливало – это то, как воспримет его любимая женщина превращение хозяина рыболовецкой артели в древнего легендарного волшебника. Не испугается ли она? Будет ли она любить его по-прежнему?

У Бегущего За Ветром и раньше были жены. Немного, правда. Он очень редко влюблялся, а без любви не мыслил близости с женщиной. Те жены, которые узнавали о его истинной сущности, или замыкались, представляя себя жертвами волшебника, плененными его магической силой, или, наоборот, начинали одолевать жаркими ласками. За прошедшие тысячелетия он слишком хорошо изучил человеческую натуру. Он знал, что означают эти ласки: или тщательно скрываемый панический ужас и желание умилостивить всемогущего повелителя, или стремление использовать его силу для достижения собственных целей. И то, и другое больно ранили открытую душу Бегущего За Ветром. До сих пор он не встретил ту, которая приняла бы его, как обычного любящего человека, и до сих пор не терял надежды на то, что когда-нибудь это произойдет.

– Чего ты там встал?! – громкий окрик со стены замка прервал невеселые воспоминания волшебника.

– У меня есть договоренность с герцогом Гвардо-Гвелли. Впустите меня! – Требовательно прокричал в ответ Бегущий За Ветром.

– Уходи подобру-поздорову! Или мы будем стрелять.

Бегущий За Ветром понял, что ему вновь придется обратиться к своей магии. Люди не понимали языка мира. Они признавали, уважали и ценили лишь силу. Это было грустно, очень грустно.

Нервы солдат были на пределе. Увидев, что человек у ворот сделал шаг вперед, они спустили тугие тетивы своих луков. Несколько десятков стрел полетели в одинокую фигуру. Бегущий За Ветром махнул шестом, и все они упали к его ногам.

– Я не хочу войны! – отчаянно закричал волшебник, хотя понимал, что она уже началась. – Я хочу поговорить с герцогом, я хочу увидеть свою жену.

– Их нет в замке, – ответили ему.

– Это не может быть правдой, – возмутился он.

– Это так! Герцог сбежал со своей свитой и с твоей женой еще за два часа до заката.

– Вы лжете. Я их не видел. Пусть на стену поднимется отец моей жены.

– Он тоже уехал.

– Раз замок пуст, впустите меня, я хочу сам в этом убедиться.

– Нет! Герцог приказал нам убить тебя, если ты попытаешься проникнуть внутрь.

– Убить?! – гневно воскликнул Бегущий За Ветром. Он махнул шестом, и тяжелые замковые ворота рухнули внутрь, выдрав из каменной кладки несколько огромных глыб. Воротная башня стала рассыпаться, а подъемный мост упал поперек рва, не удерживаемый более запорным механизмом.

Солдаты бросились прочь со стен. Убедившись, что все люди находятся в относительной безопасности, Бегущий За Ветром поднял свой шест вертикально вверх и начал постепенно раскручивать его, как будто создавая воздушный водоворот. Черные тучи заволокли небо, сверкнули молнии. Над головой волшебника, повинуясь движениям шеста, начал образовываться смерч. Он быстро разросся от маленькой струйки до свирепого урагана-торнадо. От его неистового воя закладывало уши даже у жителей городка, которые дрожали от страха в своих глубоких подвалах. Но Бегущий За Ветром тщательно следил, чтобы ни один дикий воздушный поток не удалялся от замка. Раскрутив вихрь, он бросил его на каменную стену. В несколько мгновений каменная кладка пошла трещинами, стала рассыпаться и втягиваться в жерло смерча.

Бегущий За Ветром действовал своим шестом, словно дирижерской палочкой. Когда пришла пора последнего аккорда, он резко взмахнул им вверх, и ураган мгновенно вознесся в небеса, увлекая за собой остатки камней. Волшебник удовлетворенно полюбовался результатами своего труда: крепостная стена была срезана чисто, до фундамента, а сам замок и город вокруг него не пострадали. Бегущий За Ветром перешел через мост и уверенно направился в замок. Позади него, спотыкаясь и поминутно оглядываясь, ринулись прочь полуоглохшие горе-солдаты, оставленные герцогом защищать пустой замок и прикрывать его бегство.

То, что Гвардо-Гвелли, действительно, скрылся с его женой, волшебник уже понял. Ни один человек не смог бы выдержать зрелища разбушевавшейся воздушной стихии, во много раз превосходящего по масштабу обычное природное явление, и продолжать после этого упорствовать перед его, Бегущего За Ветром, волей. Раз никто не спешил ему навстречу с мольбами о прощении, значит, он напрасно потерял здесь время. Но тогда где искать герцога Гвардо-Гвелли? Куда он мог отправиться?

Волшебник некоторое время бродил по замку, пытаясь отыскать хоть какие-нибудь следы. Вскоре Бегущий За Ветром понял, что беглецы покинули замок через довольно широкий подземный ход, расположенный, к несчастью, с противоположной стороны от холма, на котором он ждал заката солнца. Волшебник прошел до конца хода и обнаружил следы многих лошадиных копыт. Они вели в глубь страны, в сторону центральных королевских владений.

Бегущий За Ветром покачал головой. Если молодой герцог рассчитывал получить помощь у короля Криора Шестого – своего дальнего родственника, то он глубоко заблуждался. Волшебник, конечно, не хотел повторения истории Империи Хаг-Турап, которая сейчас была погребена под песками Поющей пустыни. Тогда он был молод и несдержан, да и преступления Императоров и их воинственных орд нельзя было сравнивать с довольно-таки сносным правлением этой королевской династии. Но, если потребуется…

Смущало Бегущего За Ветром только одно. Ни в комнате, где держали его жену, ни по дороге через потайной ход, ни там, где беглецы пересели на коней, он не встречал следов борьбы. Значит, его жена отправилась за герцогом более или менее добровольно, или, по крайней мере, к ней не применяли насилие. Да и ее отец, к которому волшебник испытывал уважение, был рядом со своей единственной любимой дочкой. Теперь Бегущий За Ветром переживал не столько за жизнь и честь жены, сколько за то, что герцог Гвардо-Гвелли мог наговорить ей на его счет. Неужели история повторится вновь? И в ответ на любовь и нежность он получит глубоко скрываемый ужас перед его волшебной сущностью?

Обуреваемый мрачными мыслями, Бегущий За Ветром быстро зашагал по следам всадников. Лететь он не мог – слишком много сил было потрачено на управление ураганом.

* * *

Четыре дня Бегущий За Ветром шел, не останавливаясь ни днем, ни ночью. Пищей ему служили листья деревьев и незрелые плоды. Своим волшебством он превращал их в более-менее съедобные продукты, которые не блистали вкусом, но были очень питательны. В сне Бегущей За Ветром необходимости пока не испытывал. По его расчетам выходило, что он ненамного отстает от всадников, которые время от времени должны останавливаться для ночлега и приема пищи.

Посланцы короля встретили Бегущего За Ветром на половине дороги к столице. Два герольда – седоусый мужчина с выправкой бывалого солдата и молодой парнишка, у которого едва начал пробиваться пушок на подбородке, во весь опор гнали коней навстречу торопящемуся волшебнику. Завидев на дороге одинокую фигуру с длинным шестом в руках, они переглянулись и резко натянули поводья, осадив коней на таком расстоянии перед пешеходом, чтобы это не казалось вызовом, но в то же время могло бы считаться настоятельным требованием внимания. Всадники с одинаковым выражением страха и любопытства оглядели того, о ком столько слышали из древних преданий.

– Имеем ли мы честь приветствовать того, кто зовется Бегущий За Ветром? – спросил старший герольд.

– Имеете, – ответил волшебник, недовольный тем, что ему придется задержаться для этого, пусть даже короткого, разговора.

– От имени его величества Криора Шестого, волею Богов короля Артиоры, Бриары, Веснейи, Галиоды…

– Короче! – резко прикрикнул Бегущий За Ветром, боясь, что герольд собирается пройти все герцогства, графства и маркизеты от “А” до “Я”.

– …Мы приветствуем великого волшебника, – ловко свернул речь опытный герольд.

– Это все?! – воскликнул Бегущий За Ветром, все более и более раздражаясь.

– Его величество просит передать вам, что герцог Гвардо-Гвелли покинул пределы королевства.

– Этого не может быть, – отрезал волшебник. – Если король рассчитывает провести меня такой наивной ложью, то он, похоже, меня недооценивает. Я все равно приду в столицу.

– Воля ваша, – пожал плечами герольд, – только это правда. Его величество оценивает вас по-достоинству, именно поэтому он отказал в защите герцогу Гвардо-Гвелли – своему двоюродному племяннику – и повелел ему покинуть страну, дабы отвести беду от мирных жителей.

– Король поступил разумно, – усмехнулся Бегущий За Ветром. – Еще разумнее он поступил бы, если бы повелел герцогу отпустить мою жену. Или, еще лучше, просто сам освободил бы ее и вернул мне.

Старый герольд нахмурился:

– Герцог не глуп. Он послал гонца впереди себя, пока сам со свитой двигался к столице. Гонец передал королю обстоятельства дела… конечно же так, как это выглядит с точки зрения герцога. Но даже среди груд словесного мусора его величество отыскал зерна истины. Поэтому он послал нас. Мы встретили герцога Гвардо-Гвелли и передали ему приказ изменить направление движения, а потом направились навстречу вам – сообщить о том, что нет необходимости переворачивать верх дном наше мирное королевство.

Он вбежал в зал и увидел ее. Он хотел броситься к ней, сжать в объятиях, расцеловать, наговорить кучу ласковых слов. Но он увидел, как при его появлении женщина непроизвольно сделала шаг назад, и в ее глазах промелькнул ужас. Его радостное возбуждение мгновенно рассеялось. Бегущий За Ветром понял, что в который раз судьба посмеялась над ним: вновь его любимая женщина боялась его, сторонилась его, не любила его.

Стараясь не делать резких движений, как будто приближался к трепетной лесной лани, он подошел поближе и посмотрел на свою любимую. Она похудела и осунулась, под глазами залегли тени, губы, которые он так любил целовать, стали не такими припухлыми. Только вьющиеся русые волосы по-прежнему спадали на плечи густыми прядями.

– Я пришел, – хрипло выдавил из себя волшебник.

Его жена стояла, не решаясь поднять взор.

– Я пришел за тобой, – настойчивее повторил Бегущий За Ветром.

Теперь и она посмотрела на него:

– Ты по-прежнему меня любишь?

– Да, – просто ответил он. – А ты меня?

Она заколебалась и спросила:

– Сколько у тебя было таких… как я?

Теперь смутился он. Он не мог ложью унизить свою любимую, но и не хотел ошеломить ее правдой. Она правильно истолковала его молчание.

– Понимаешь, – с истинно женскими интонациями произнесла она, – я сильно изменилась за последнее время. Это похищение, потом бегство… Гвардо-Гвелли тоже изменился.

Бегущий За Ветром понял, к чему она клонит.

– Но он не сделает тебя своей герцогиней, – напомнил он.

– Мы столько пережили вместе, что он стал совсем-совсем другим. Если вы встретитесь и поговорите друг с другом… – Волшебник хищно улыбнулся, и она поняла, что сказала лишнее. – В общем, он обещал жениться на мне, если ты освободишь меня от супружеской клятвы.

– И пути назад нет? – тихо спросил Бегущий За Ветром.

– Куда назад?! – резко выкрикнула она, и волшебник понял, что его жена находится на грани нервного срыва. – У тебя позади тысячелетия и сотни женщин. А у меня всего лишь маленькая человеческая жизнь. И прожить я ее хочу как любимая жена, мать. Гвардо-Гвелли, действительно, полюбил меня. Правда, вначале я была всего лишь его увлечением. Но долгое путешествие, тяготы, страхи, лишения, сблизили нас. Теперь он раскаивается за свой нечестный поступок. Но он радуется, что смог добиться моей любви и сам смог полюбить. Мы с ним равны. Мы – люди. А для тебя я всего лишь одна из длинной вереницы женщин. Мои кости истлеют, а в это время ты будешь развлекаться с другой женой. Пойми, рядом с тобой я всегда буду считать себя всего лишь ручной зверушкой, забавной игрушкой. Конечно, ты можешь силой забрать меня, но, во имя нашей прежней любви…

– Во имя нашей прежней любви, – глухим эхом повторил Бегущий За Ветром, – я освобождаю тебя от супружеской клятвы.

Когда он произнес эти слова, его губы слегка задрожали, а взор затуманился подступившими слезами. Но волшебник постарался овладеть собой и не выказать того, что он считал слабостью.

– Так ты отпускаешь меня? – немного растерянно спросила она.

– Да, – ответил Бегущий За Ветром. – Я слишком тебя люблю.

– Обними меня… напоследок, – попросила она.

– Конечно, любимая.

Волшебник положил шест и сделал шаг вперед. В то же мгновение пол под ним провалился, и с изумленным воплем Бегущий За Ветром исчез. С металлическим щелчком замаскированная крышка люка встала на место, так что даже вылететь из специально приготовленной ловушки волшебник не смог. Рунический шест, словно потерявшее хозяина животное, безуспешно бился о прочную преграду. Женщина завизжала от ужаса. Шест едва не задел ее, просвистев всего лишь в сантиметре от лица.

Из потайных ниш в стенах выскочили темнокожие слуги Вих-Дар-Лохара и солдаты Гвардо-Гвелли. Если воины запада с диким ужасом смотрели на ожившую деревяшку, повидавшие и не такое на службе у колдуна подручные споро притащили сети, большие металлические щипцы и большую жаровню с раскаленными углями. Сам Вих-Дар-Лохар с азартом принял участие в ловле метавшегося по залу шеста. Герцог и Сардон в это время успокаивали бившуюся в истерике женщину.

– Вы же обещали! – кричала она. – Вы клялись, что если мой муж откажется от меня, то вы дадите ему уйти!

– Дорогая, – гладил ее растрепанные волосы Гвардо-Гвелли, – пойми меня, прошу. Нельзя оставлять на свободе этого опасного волшебника. Сегодня он пообещает одно, а завтра передумает и поступит наоборот.

– Так было надо, дочка, – успокаивающе говорил Сардон. – Надо, слышишь?

Рыдавшую женщину увели, а охота на шест еще не закончилась. Как будто живое существо, он некоторое время увертывался от множества рук, но удачно наброшенная сеть положила конец его полету. Шест зажали в щипцы и потащили к жаровне. Он отчаянно пытался вырваться, но слуги колдуна хорошо знали свое дело. Радостно сияя белозубыми улыбками, они вжали шест в мерцавшие от жара угли. Он несколько раз дернулся и замер, запылав чистым бездымным огнем. Вскоре зола от шеста Бегущего За Ветром смешалась с углями в жаровне.

Вих-Дар-Лохар склонился к полу и прокричал:

– Как ты себя чувствуешь, Бегущий За Ветром? Правду ли говорили, будто вся твоя волшебная сила заключалась в этой палке?

Колдун прижал ухо к крышке люка, стараясь расслышать, что делает его пленник. Но внизу царила тишина.

– Затаился! – радостно объявил Вих-Дар-Лохар своим слугам, столпившимся вокруг. – Значит, правда! Теперь он стал всего лишь обычным жалким человечишкой, дрожащим от ужаса в каменном мешке.

Колдун встал на колени и, строя гримасы, прокричал в едва заметную щель вокруг люка:

– Каково это – потерять волшебную силу и стать беспомощным, как младенец? Расскажи мне, пожалуйся, может, тебе станет от этого немного легче.

И опять он ничего не услышал.

– Ничего, я не тороплюсь. Пойду-ка я приготовлю зелье из пыльцы семицветника и сока алого лотоса. Если вдуть его пары внутрь темницы, то Бегущий За Ветром сразу станет разговорчивее.

Слуги дружно ухмыльнулись, полностью разделяя торжество своего хозяина.

– Эй, там, внизу! – крикнул колдун. – Ты слышал, что я собираюсь сделать?

Вновь молчание.

– Ну-ну, – раздраженно буркнул Вих-Дар-Лохар, – не хочешь разговаривать со своим собратом по ремеслу? Слишком гордый, значит? Ничего, скоро я твою гордость-то усмирю…

Не переставая бубнить себе что-то под нос, колдун вприпрыжку направился в свою мастерскую.

* * *

Тем временем капитан Роминаки и люди Гвардо-Гвелли готовили корабль к отплытию. Когда герцог и Сардон с дочерью уже готовились взойти по трапу, к ним подбежал запыхавшийся солдат.

– Господин герцог, – шепнул он, – я хочу вам кое-что показать.

Гвардо-Гвелли собирался указать своему солдату на несвоевременность подобной просьбы, но, посмотрев в его расширенные от ужаса глаза, понял, что тот хочет сообщить нечто действительно важное.

– Дорогая, иди в свою каюту, – сказал он. – А мы с твоим отцом пойдем попрощаемся с Вих-Дар-Лохаром.

Убедившись, что женщина ступила на палубу, герцог раздраженно спросил у солдата:

– Ну, чего ты там увидел?

– Вы должны сами посмотреть на это! – испуганно произнес тот. – Этот старик-колдун… он… Даже его слуги еще ничего не знают… Идемте, скорее…

Заинтригованные сбивчивым бормотанием солдата, Гвардо-Гвелли и Сардон поспешили за ним следом. Войдя в мастерскую Вих-Дар-Лохара, они увидели, что тощий старичок неподвижно сидит к ним спиной за массивным каменным столом, сплошь заставленным баночками, колбочками, бутылочками, горелками и ретортами.

– Эй, Вих-Дар-Лохар! – окликнул колдуна герцог слегка охрипшим голосом.

– Он вас не слышит, – сказал солдат. – Я точно так же зашел сюда, чтобы предупредить, что мы отплываем и… Подойдите к нему и посмотрите сами.

Герцог и Сардон обнажили мечи и, держа их наготове, осторожно подошли к колдуну. Сбоку стало видно, что неподвижная поза Вих-Дар-Лохара дополняется остекленевшими выпученными глазами и открытым во всю ширину ртом. От этой гримасы смертельного ужаса стало не по себе даже бывалым военным.

– Что здесь произошло? – тихо спросил Сардон.

– Посмотрите повнимательнее, – настаивал солдат, – загляните в рот колдуна!

Герцог наклонился над мертвецом и побледнел. Рот и ноздри мертвеца были забиты всяким хламом: мелкими веточками, листьями, песком. Только теперь Гвардо-Гвелли заметил, что и на рабочем столе колдуна нет идеального порядка. Многие колдовские бутылочки опрокинуты, некоторые разбиты, их содержимое растеклось или рассыпалось. И везде в комнате разбросан тот самый мусор, который забил глотку Вих-Дар-Лохара. Как будто его намел внезапно ворвавшийся ураган…

– Бегущий За Ветром, – прошептал Сардон. – Это его рук дело.

– Идем отсюда! – приказал герцог. – Быстрее, уплываем. И никому никогда ни слова о том, что мы здесь видели!

Трое мужчин спешно покинули дворец колдуна и почти бегом направились к кораблю. Скоро якоря были подняты, и парус наполнился легким бризом. В открытом море ужасная смерть Вих-Дар-Лохара уже не так тяготила мысли герцога. Но он про нее не забыл.

Вернувшись в свой замок, герцог Гвардо-Гвелли, к удивлению многих дворян, женился на той, кого все считали вдовой хозяина рыболовецкой артели. Ее отец занял пост начальника гвардии, а спустя некоторое время стал счастливым дедом. Двух прекрасных мальчиков и одну очаровательную девочку родила его дочь.

Чета Гвардо-Гвелли прожила долгую и счастливую жизнь. Герцог так и не рассказал своей жене о смерти колдуна Вих-Дар-Лохара, который думал, что победил Бегущего За Ветром. Но и жена также не поведала мужу о том, что, войдя в свою каюту перед отплытием с острова, она увидела надпись, выложенную песком на столе: «Я слишком тебя люблю…» Едва она успела прочитать эту строчку, налетел легкий ветерок и разметал песочные буквы.

Вы спросите, а куда же делся сам Бегущий За Ветром? Когда корабль герцога отчаливал и спешно ставил паруса, волшебник сидел на высоком холме и, насвистывая замысловатую мелодию, выстругивал взятым у Вих-Дар-Лохара в качестве трофея ножиком новый волшебный шест. Его сила вовсе не заключалась в обыкновенно палке, как думал Вих-Дар-Лохар. Ведь не в топоре же содержатся сноровка и умение плотника! Закончив работу и проводив взглядом таявший на горизонте парус, Бегущий За Ветром оседлал густой южный муссон и отправился на Восточный континент – туда, где, как он слышал, вновь поднимали головы колдуны жестокого культа Тло-Алипока.

Нескоро волшебник вернулся в те края, где когда-то преследовал герцога Гвардо-Гвелли. С тех пор много поколений сменили друг друга. Когда Бегущий За Ветром вновь путешествовал по западным королевствам, то много раз в тавернах и на постоялых дворах слышал легенды о храбром и благородном рыцаре из рода Гвардо-Гвелли, который прошел половину мира, одержал множество величайших побед и вырвал из рук злого колдуна прекрасную девушку, чтобы жениться на ней. Хорошо еще, что рассказчики называли этого злого колдуна не Бегущим За Ветром, а Вих-Дар-Лохаром! Так правда и вымысел подчас затейливо сплетаются в то, что именуется «историей». Каждый раз, когда Бегущий За Ветром слышал разные варианты этой легенды, он очень сильно смеялся. До слез.

Бегущий За Ветром против культа Тло-Алипока.

Отборный отряд воинов Тласколана занял крепость колдунов кровавого культа Тло-Алипока. Это было одно из тех небольших укреплений, которые длинной редкой цепочкой протянулись вдоль границы враждующих государств и периодически переходили из рук в руки. На этот раз противник оставил его без боя, едва увидев на склоне холма блеск солнца на наконечниках вражеских копий. Это сильно беспокоило командира отряда тласколанцев. Он послал вслед отступающим врагам конных разведчиков, чтобы те проверили, нет ли поблизости многочисленной армии или кого-нибудь из могущественных колдунов.

Командир восседал на стройном крепконогом жеребце. На нем были одеты традиционные тласколанские доспехи, которые обычно носила знать: панцирь из вываренных в рыбьем клее дощечек медного дерева, хитро связанных между собой веревками из волокон лианы; шлем из кожи и меди с пучком длинных разноцветных перьев; несколько медных браслетов на каждой руке для защиты запястий и предплечий от ударов; поножи из прочной кожи аллигатора. В руке командир сжимал крепкое копье с древком, покрытым причудливой ажурной резьбой. К его седлу были приторочены небольшой кавалерийский щит треугольной формы, лук с колчаном, полным стрел, и длинный прямой меч из западных королевств. Да и сам человек, несомненно, являлся выходцем с Запада, несмотря на пестрый восточный костюм, делавший его похожим на помесь броненосца с попугаем. Все его приказы выполнялись мгновенно и беспрекословно – ведь под его командой сражались лучшие воины Тласколана.

А самыми лучшими по праву считались наемники с Центрального континента: пехотинцы из западных королевств и кавалеристы из восточных эмиратов. Здесь, на Восточном континенте, ценились их выучка и умение сражаться правильным строем, отличное вооружение и расчетливое хладнокровие. Именно благодаря этим качествам Тласколан не раз одерживал победы над своими древними врагами – колдунами Тло-Алипока. Армия приверженцев кровавого культа была многочисленна, но плохо организована. Колдуны слишком много внимания уделяли чарам и заклинаниям, не принимая в расчет собственную армию.

Тласколан также имел собственных волшебников, владеющих боевой магией. Каждый военный отряд включал в свой состав одного сильного чародея или несколько колдунов послабее. Наемников, например, сопровождал некто Шализал – закутанная в серый плащ личность с вечно накинутым на голову капюшоном. Кроме командира, никто никогда не видел его лица, так как маги Тласколана опасались того, что вражеские колдуны, узнав их облик, смогут навести смертоносные заклинания. Наемники не раз заключали ставки, споря, мужчиной или женщиной является их сопровождающий, но никто из них, будь он даже самым отчаянным головорезом, не решился бы проверить это на деле. Шализал считался вторым человеком в отряде, он (или она?) не командовал солдатами напрямую, но те слова, которые произносились хрипловатым, будто простуженным голосом, никто не решился бы оспорить.

Вот и сейчас, когда Шализал сообщил командиру отряда, что намерен отправиться верхом вслед за разведчиками, тот не стал возражать, хотя мог бы напомнить, что по приказу Совета Старейшин Тласколана волшебники всегда обязаны находиться вместе с большей частью вверенных им воинов. Прищурившись, командир проследил, как всадник в серых, развивавшихся от быстрой скачки одеждах, перевалил через холм, и только после этого переключил свое внимание на другие дела.

Солдаты тем временем осмотрели крепость и принялись за подсчет захваченных трофеев. Увы, ничего ценного найдено не было: немного провианта, несколько в спешке брошенных щитов и мечей да дюжина серебряных кубков из офицерской столовой. Противник покинул укрепление быстро, но не в панике, забрав с собой все необходимое. Однако кое-что осталось.

В прочном дощатом сарае обнаружились два десятка пленников. Отощавшие люди с жадностью набросились на те запасы еды и воды, которые оставались в крепости. Они со слезами на глазах благодарили своих спасителей. Когда к пленникам подъехал командир, из их толпы вперед вышли грузный мужчина с длинной черной бородой и сохранившая до зрелых лет стройную фигуру женщина с высокими скулами и растрепанными светлыми волосами.

Мужчина представил себя и своих товарищей по несчастью:

– Меня зовут Хиджог Госвани. На некоторых островах архипелага Шори-Галдо меня знают под именем Бородатый Хиджог. Это – моя жена Джованна. А это – остатки моей команды. Два корабля привел я по зову владыки Тласколана. Два больших быстроходных корабля. Мы храбро сражались на море против отродий зла и тьмы, но в одном сражении были разбиты и взяты в плен. Нас потащили в грязный Хочитлан, чтобы принести в жертву мерзейшему Тло-Алипоку. Если бы не вы, нас ждали бы ужасные муки и жестокая смерть. Нет меры моей благодарности. Скажите мне, кому я обязан своим спасением? Кого мне благодарить все оставшиеся годы?

Командир нахмурился, как будто стараясь что-то вспомнить, и сказал:

– Здесь меня зовут Пернатым Вараном. А твое имя мне кажется знакомым. Где-то я его уже слышал, причем совсем недавно.

– Не мудрено, – выпрямился чернобородый. – На всех островах Шори-Галдо хорошо знают мое имя. Если ваша милость плыли с Запада на Восток, то не могли не слышать рассказов о великом мореходе Бородатом Хиджоге и его прекрасной жене.

– Точно! – Пернатый Варан едва не рассмеялся. – Как же я мог забыть?! Похоже, вытаскивать из плена членов твоей семьи становится моим ремеслом. Я же встречался с Фаэй Милли, твоей дочерью! Вот почему я заранее наслышан о тебе.

– Вы сказали про плен? – с тревогой спросила Джованна. – Моя девочка попала в беду?

– А, ерунда! – махнул рукой командир. – Теперь она на свободе. Когда мы расстались, Фаэй Милли собиралась зайти на остров Тухлой Черепахи, пополнить экипаж, а потом взять курс на восток. Кстати, она не говорила, что ты, Бородатый Хиджог – военный моряк. Ведь ты – пират, который одинаково грабит и слуг колдунов Тло-Алипока, и мирных тласколанцев.

Чернобородый вскинул руки вверх, как бы призывая в свидетели небо, и нараспев заголосил:

– Эти лживые слухи распространяют мои гнусные враги! Вот они-то как раз и являются злобными, отвратительными разбойниками. Я же с малолетства служу делу защиты обиженных и несчастных, нанимаясь для этого в армии благородных и милосердных владык.

Наемники, услышав последнюю фразу, весело загоготали. Каждый из них мог бы отнести к себе эти лицемерные слова. Хиджог обвел взглядом пеструю толпу наемников:

– Чего вы смеетесь, храбрые воины? Все мои речи истинны и откровенны. Я – честный наемник, капер. Я никогда не опускался до гнусного беззаконного грабежа.

– Ну да! – насмешливо крикнул один из наемников. – Беззаконному грабежу ты, наверняка, предпочитаешь законный.

– О, злобный язык! – возопил Бородатый Хиджог. – О, нечестивые домыслы! Если бы ты не был моим спасителем, я бы доказал тебе чистоту своих мыслей… с оружием в руках.

Наемники вновь рассмеялись. Но теперь объектом насмешек был не пират, а незадачливый шутник, который понял, что зашел слишком далеко, и теперь пытался укрыться за спинами товарищей. Впрочем, солдаты вовсе не хотели спрятать своего приятеля от гневного взора Хиджога. Наоборот, его старались вытолкнуть обратно, поближе к чернобородому пирату.

Неизвестно, чем бы кончилось это дело, если бы командир строго не прикрикнул:

– Хватит дурачиться! Пора отходить обратно к Силтакану. Стройтесь!

Смех мгновенно прекратился. Наемники торопливо занимали свои места в строю. Офицеры подгоняли их окриками, а иногда и крепкими пинками. Дисциплина – это то единственное, что могли противопоставить воины Центрального континента бесчисленным ордам служителей Тло-Алипока. В середине строя расположился обоз – двадцать больших телег, запряженных мулами. На них перевозили запас стрел, дротиков, другого оружия. Они же могли служить походным госпиталем.

Не успели наемники покинуть крепость, как вдалеке показался Шализал, подгонявший коня. Следом за ним мчались конные разведчики, высланные для осмотра окрестностей.

Не успев остановить коня, один из разведчиков прокричал:

– Сюда идут хочитланцы! Они уже близко! Их не меньше пяти тысяч: конные, лучники и копьеносцы.

– Не думаю, что это ловушка, – вслух подумал Пернатый Варан. – Скорее всего, беглые воины из гарнизона случайно наткнулись на передовой отряд, и теперь ведут его сюда.

– Они будут здесь менее, чем через час, – подъехав поближе, сообщил Шализал. – С ними сильный колдун. Я издалека почувствовал его ауру.

– Ускоренным маршем, назад! – прокричал Пернатый Варан. – Мы свое дело сделали. Надо отходить, пока не поздно.

Командир старался скрыть свою тревогу. В его отряде было всего пятьсот пехотинцев и две дюжины легких всадников, годных лишь для сторожевых дозоров. Сталкиваться с превосходящим отрядом Хочитлана явно не стоило.

Перед наемниками Пернатого Варана стояла задача провести разведку боем. Стратеги из Тласколана предвидели, что вскоре на их территорию вторгнется армия Хочитлана под предводительством колдунов Тло-Алипока. Засланные на вражескую территорию разведчики доносили, что неподалеку от границы в нескольких укрепленных лагерях враг накапливает крупные силы. И вот, похоже, наемники как раз и встретили первый отряд пришедшей в движение армии.

– Быстрее, быстрее! – подгонял солдат Пернатый Варан, вместе с Шализалом объезжая строй.

Крепость уже скрылась за лесистыми холмами, но тревога не оставляла командира. Он чувствовал, что так просто, без боя, им уйти не удастся. Это понимали и наемники. Они привычно шагали в ногу, позванивая доспехами. Спасенным пиратам, находящимся в середине строя возле обоза, приходилось едва ли не бежать трусцой, чтобы не отстать от пехотинцев. Но, несмотря на усталость, они не жаловались. Все понимали, что только в скорости их спасение.

И все же ловушка захлопнулась.

Передовые дозорные вернулись с докладом:

– Кавалерия хочитланцев обошла нас по другой дороге. Теперь они отрезали нас от Силтакана.

Вскоре посыльный от тылового заслона догнал основные силы и сообщил:

– Хочитланцы даже не стали заходить в крепость. Они идут за нами. Быстро идут. Это «костяные ноги».

«Костяными ногами» назывались лучшие пехотные части Хочитлана. Они умели сражаться правильным строем и носили большие полукруглые щиты с подвешенной снизу длинной полоской кожи или ткани, закрывавшей ноги до самых ступней. Эффект «свободно висящей ткани» защищал нижнюю часть тела от стрел. На этих кусках кожи для усиления защитных свойств часто нашивались косточки от съеденных солдатами куриц-красноклювок. При движении казалось, что у пехотинцев вместо ног – подол из костей.

– Колдун культа Тло-Алипока впереди, с конницей, – довершил картину Шализал. – Он уже начал творить заклинания.

– Будем прорываться, – решил Пернатый Варан. – Сколько впереди конников?

– Около сотни тяжеловооруженных и больше пятисот конных лучников.

– Для нас это ерунда. Здесь, среди холмов и перелесков, конница наполовину слабее, чем в поле. – Командир произнес это нарочито громко, чтобы ободрить своих воинов. – А с колдуном, я уверен, справиться Шализал. Главное – быстро разбить конницу, чтобы «костяные ноги» не ударили нам в тыл.

Наемники зашагали с удвоенной энергией.

– Они за следующим холмом, – предупредил Шализал.

Это же подтвердили и конные разведчики.

Пернатый Варан пришпорил коня и первым выехал на вершину. Его взгляду открылось поле предстоящего сражения.

– Хорошо выбрали место, негодяи, – зло процедил командир.

Враги расположились на пологой вершине следующей возвышенности. Между холмами протекала неширокая речка с берегами, густо поросшими тростником. Дальше начиналось открытое пространство, на котором вражеские конные лучники могли маневрировать, засыпая стрелами поднимавшихся по пологому склону пехотинцев.

Тяжелая кавалерия стояла плотными рядами, как на параде. Солнце переливалось на ярких пестрых плащах, расшитых бисером и золотыми пластинами. Ветер колыхал их головные уборы из высоких разноцветных перьев. На лица кавалеристов была нанесена боевая раскраска, отчего издалека казалось, что наемников поджидает армия экзотических южных птиц.

– Стройтесь в боевой порядок! – приказал Пернатый Варан переваливающим через вершину холма пехотинцам.

Наемники на ходу разворачивали строй и готовили оружие к бою. Многие воины носили привычные западные доспехи: железные кирасы, кольчуги, шлемы. Некоторые, отчасти устав бороться с ржавчиной, отчасти из-за жаркого влажного климата, отчасти подражая своему командиру, перешли на более легкие тласколанские панцири из дерева и кожи. Но у всех, даже у лучников и арбалетчиков, имелись большие овальные щиты, хорошо защищавшие от стрел, дротиков, камней и других метательных снарядов.

Не сбиваясь с размеренного шага, пехотинцы перестроились, сдвинули щиты и начали спускаться к реке.

– Сейчас ударит их колдун, – сказал Шализал.

Из речки навстречу наемникам на берег выбралось огромное существо, похожее на выросшего до размеров слона рака. Чудовище угрожающе щелкало клешнями и шевелило усами длиной с масличную пальму. Пехотинцы остановились. Воины передней шеренги опустились на одно колено, закрылись щитами и уперли копья в землю. Вторая шеренга придвинулась ближе и образовала с первой единую стену из щитов. Из-за этого укрепления в чудовище полетели стрелы и дротики.

Но панцирь гиганта оказался неуязвим для металлических наконечников. Впрочем, град ударов немного остудил его пыл, и он уже не рвался в атаку, как вначале. Этого времени оказалось достаточно, чтобы волшебник тласколанцев сотворил уменьшающее заклинание, и речной рак вновь обрел свои прежние размеры.

– Вперед! – скомандовал Пернатый Варан.

Наемники снова двинулись вниз. Один из них ногой раздавил несчастного рака, ставшего невольным оружием вражеского колдуна.

– Это был детский фокус для отвода глаз, – пробормотал Шализал. – Боюсь, нас ждет кое-что посерьезнее.

Но пока колдун культа Тло-Алипока никак не участвовал в сражении. К месту переправы ринулись конные лучники, на ходу пуская стрелы в сторону наемников. Те отстреливались из дальнобойных арбалетов, не подпуская врагов на дистанцию прицельного выстрела. Густые камыши немного нарушили ровный строй фаланги, но они же не давали возможности кавалеристам подъехать близко к берегу. Так что речку удалось преодолеть без потерь. Кроме того, оказалось, что в самом глубоком месте реки вода не поднимается выше пояса.

– Все не так уж и плохо, – заметил Пернатый Варан.

– Просто хочитланцы не ожидали, что мы с ходу станем их атаковать, – произнес Шализал. – Они не успели подготовиться.

– Возможно, – согласился командир. – Тогда, тем более, нельзя давать им времени на раздумья.

Шализал и Пернатый Варан наблюдали, как пехотинцы вброд переходят реку и выравнивают строй перед решающей атакой. Обоз, арьергардные когорты и спасенные пираты переправляться не стали. Конные разведчики также остались на вершине холма. Эти воины должны были наблюдать за приближавшимися «костяными ногами» и, в случае их преждевременного появления, постараться задержать или хотя бы отвлечь.

Передние шеренги наемников держали оборону, пока через реку переправлялись остальные пешие воины. Конные лучники напрасно проносились перед стеной плотно составленных щитов и пытались найти в ней хоть какую-нибудь брешь. Их стрелы не могли пробить деревянную основу и толстую многослойную кожу, проклеенную смолой «плачущего» дерева. Зато наемники-арбалетчики, стреляя через оставленные бойницы или прямо через головы своих товарищей, успели сбить на землю около десятка врагов.

– Хорошо, хорошо, – повторял Пернатый Варан, наблюдая за завязкой боя. – Их лошади не обучены атаковать плотное построение. На щиты и копья их не загонишь.

– Они на это и не рассчитывают, – послышался хриплый голос волшебника.

– Ты прав. Они не дают нашему строю рассыпаться, словно псы, сгоняющие отару овец. А кто мясник?

– Их колдун. Он готовит что-то мощное.

– Ты его уже нащупал?

– Пока нет. Он закрылся маскирующими чарами.

– Ничего, когда он будет готов нанести удар, ему придется снять свою защиту.

Пернатый Варан и Шализал перебрались на другой берег вместе с последней когортой. Командир обернулся и посмотрел на оставшийся позади холм. Там гарцевали его всадники. Сигнала о том, что появились «костяные ноги», пока не поступало.

Пернатый Варан поднялся в стременах и громко крикнул:

– Все вперед! Построение номер четыре!

Офицеры бросились перестраивать свои когорты, повторяя полученный приказ. Выстроившись правильным прямоугольником, ощетинившись копьями, наемники пошли в атаку.

Наверное, в тактике хочитланцев не был предусмотрен вариант, когда пехота атакует кавалерию. Конные лучники рассыпались в разные стороны, не зная, как следует поступать в подобных случаях. Своим маневром они не только открыли перед наступавшим отрядом свободное пространство, но и предоставили колдуну культа Тло-Алипока возможность применить магию.

Строй тяжелой кавалерии раздвинулся, и вперед выехал человек в таком длинном плаще из перьев, что его полы едва не волочились по земле. Человек поднял над головой руки, гортанно выкрикнул короткое заклинание и сделал такое движение, будто бросал вперед что-то тяжелое.

В воздухе на высоте человеческого роста появилось маленькое ярко-синее облачко. Оно поплыло вниз по склону, быстро набирая скорость, увеличиваясь в объеме и растягиваясь в ширину. Там, где оно пролетало, трава чернела и начинала тлеть.

– Дыхание Тло-Алипока, – идентифицировал заклинание Шализал. – Утверждается, что от него нет защиты. Можно только увернуться.

– Правый фланг – стой! Остальные – вперед! – Прокричал Пернатый Варан, размахивая своим резным копьем. – Правый фланг – перестроиться позади центра!

Одновременно с его словами налетел сильный боковой ветер. Он сдул Дыхание Тло-Алипока вправо, туда, где оно не могло причинить вреда наемникам. Вражеские всадники не ожидали, что заклинание колдуна резко поменяет направление движения. Часть из них была вынуждена проламываться сквозь кусты, отчаянно нахлестывая лошадей, другим пришлось прижаться к строю наемников и подставить себя под интенсивный обстрел из луков и пращей.

Те, кто не успел сделать ни того, ни другого, оказались прямо на пути ярко-синего облака. На несколько секунд они скрылись из глаз, и только человеческие вопли и конское ржание свидетельствовали о тех ужасных страданиях, которые испытывали умирающие. Дыхание Тло-Алипока покатилось ниже, а на черной выжженной земле остались лежать обгоревшие трупы. Даже оружие и доспехи оплавились от колдовского жара. Облако достигло реки, проделало широкую черную брешь в тростнике и без следа растаяло над водой. Чары иссякли.

Наемники, вновь восстановив свое построение, тем временем прошли уже почти треть подъема.

– Сейчас колдун пойдет ва-банк, – предостерег Шализал.

– Я чувствую, – согласился Пернатый Варан.

Человек в длинном плаще затянул монотонную песню на одной тонкой ноте. Всадники бросились врассыпную, не желая разделять судьбу своих товарищей. Прямо перед строем наемников в воздухе начала закручиваться кроваво-красная воронка. В ее центре показался большой круглый глаз янтарного цвета. Глаз несколько раз мигнул и с нечеловеческой злобой уставился на пехотинцев.

– Он хочет провести в наш мир демона, – на этот раз голос Шализала слегка дрогнул.

– Придется объяснить ему, что так поступать не следует, – тихо произнес командир наемников.

Пираты заулыбались. Они хорошо поняли, что означали слова «пересекалась» и «знакомилась». Бегущему За Ветром тоже было все ясно. А вот Дайкалор ничего не понял, или сделал вид, что ничего не понял. Хотя сам он не был урожденным тласколанцем (что было ясно по его имени), но находился на службе у Совета Старейшин этого города. Поэтому он предпочел пропустить мимо ушей признания предводительницы морских разбойников.

Как бы ни были трусливы, или, иначе говоря, осмотрительны тласколанцы, известие о том, что в одиночестве сражаться не придется, заметно обрадовало и приободрило пиратов. Гребцы даже как будто быстрее задвигали веслами.

Галера приближалась к одному из торговых причалов, которые сейчас оказались на занятой врагами территории, так как находились за пределами городских стен. Навстречу кораблю выступил отряд хочитланцев. Они несли факелы, и было видно, что пиратов поджидают копьеносцы и лучники. По-видимому, перед ними была поставлена задача не позволить кораблю причалить и высадить десант. Кроме того, несколько триер заходили сзади, собираясь захватить или потопить галеру.

Когда до берега осталось всего несколько десятков шагов, Бегущий За Ветром скомандовал:

– Выпускайте кувшины с туманом!

– Катапульты, пли! – эхом подхватила Фаэй Милли.

Сосуды с ужасным содержимым обрушились на причал и окрестные постройки. Выпущенные на волю клубы тумана, почти неразличимые в ночной темноте, поглотили хочитланских солдат. Короткие быстро оборвавшиеся вопли сообщили о том, что обстрел прошел успешно.

– Весла назад! – приказала Фаэй Милли.

Это означало, что гребцы должны затормозить, не позволить галере на полном ходу врезаться в причал. Пираты опустили весла в воду, рулевой повернул румпель, заворачивая корабль. Затем весла быстро убрали, и галера мягко коснулась бортом причала, очищенного от хочитланских солдат.

– Что делать дальше? – спросила девушка-капитан у Бегущего За Ветром, обеспокоено поглядывая на приближающиеся вражеские триремы.

– Мы с Дайкалором сходим на берег. Прикажи сбросить на причал два десятка кувшинов с туманом. Я пошлю его против колдунов.

Фаэй Милли коротко кивнула, понимая замысел волшебника. Катапульты были недостаточно скорострельны, чтобы быстро высвободить большое количество тумана. Приходилось идти на риск, выпуская его в непосредственной близости от галеры. Но иного выхода не было. На берегу уже мелькали многочисленные факелы, говорившие о том, что служители Тло-Алипока послали к причалу несколько новых отрядов солдат.

Пираты создали живой конвейер, вытаскивая из трюма кувшины и передавая их на нос корабля. Там пираты сбрасывали кувшины на дощатый настил причала. Из разбитых сосудов вырывались клубы тумана, которые тотчас же сдувал в сторону волшебный ветерок. Бегущий За Ветром при помощи воздушных потоков формировал огромное туманное облако, которое постепенно наползало на берег.

Хочитланцы еще не успели подвезти к Тласколану метательные машины. Поэтому пока не использовали собственные запасы плотоядного тумана. Возможно, солдаты даже не понимали, что властители гонят их прямо на смерть. В темноте плотоядный туман легко было принять за обычное природное явление.

Когда нужное количество кувшинов было разбито, Бегущий За Ветром махнул рукой Фаэй Милли:

– Все, можете отчаливать!

– Как это отчаливать?! – возмутилась девушка. – Лично я иду с тобой!

– Место капитана на корабле! Вас ждет нелегкий бой с триремами, а с колдунами Тло-Алипока должны сражаться волшебники. Пусть каждый выполнит свою часть работы. Когда бой закончится, мы встретимся и отпразднуем победу.

Фаэй Милли испытующе посмотрела на волшебника:

– Это твой последний бой?

– Последний! – твердо ответил Бегущий За Ветром.

– Тогда до встречи! В следующий раз я тебя так просто одного не отпущу!

– А я и не буду тебя покидать!

Фаэй Милли тряхнула волосами и быстро провела ладонью по лицу, словно стирала водяные брызги. Затем она обернулась к гребцам и преувеличенно грозно прокричала:

– Весла на воду! Отчаливаем! Зарядите катапульты!

Галера начала быстро удаляться от берега, готовясь к встречи с вражескими кораблями. А Бегущий За Ветром и Дайкалор, укрываясь за тучей плотоядного тумана, направились к вражескому лагерю на бой с колдунами культа Тло-Алипока.

* * *

В эту ночь не спал ни один житель Тласколана. Об этой ночи еще долго рассказывали были и небылицы, складывали легенды и слагали песни. Хочитланцы также на многие годы запомнили эту битву. Вернее, те хочитланцы, которые остались в живых. А правители Хочитлана – колдуны кровавого культа Тло-Алипока – эту ночь не пережили.

Когда взошло солнце, его лучи осветили чудовищные последствия ночного побоища. Тласколанцы, несмотря на опасения Фаэй Милли, все-таки вывели из города своих солдат. Так что теперь горы павших с обеих сторон устилали пространство между Тласколаном и бывшим лагерем хочитланцев.

Многие люди пали от обычного оружия. Они были пронзены стрелами, проткнуты копьями, зарублены мечами, рассечены саблями, разодраны макуавитлями, порезаны ножами, побиты палицами, изломаны тяжелыми камнями катапульт, а иногда и просто удавлены голыми руками. Раненые ползали по телам друзей и врагов, забыв о вражде и стремясь обратить на себя внимание медицинских команд. Те, кто не мог двигаться, криками и стонами напоминали о своем существовании.

Не меньше, а, может быть, и больше простых солдат было уничтожено магическими силами. На земле чернели опаленные проплешины, уничтожившие не только тела и доспехи, но и верхнюю плодородную часть земли. Виднелись несколько гигантских туш, заваленных человеческими телами – не всех увеличенных чудовищ колдуны сумели вернуть к нормальным размерам. Берег еще хранил следы огромных волн, захлестывавших и смывавших людей в реку. Кое-где можно было заметить последствия вызова демонов – там человеческие тела громоздились особенно большими кучами.

Пустые доспехи обозначали путь, которым двигался Бегущий За Ветром. Именно по нему пошла Фаэй Милли, когда ее галера вновь вернулась к тому причалу, где волшебник сошел на берег. Вместе с девушкой на поиски Бегущего За Ветром отправились десять пиратов. Все они были измотаны и обессилены ночным боем с вражескими кораблями, но вызвались сопровождать своего капитана, чтобы какой-нибудь недобитый вражеский воин, затаившийся среди трупов, не напал на нее сзади.

След Бегущего За Ветром вел прямо в центр вражеского лагеря. Фаэй Милли упорно продвигалась вперед, несмотря на то, что последствия магической битвы ощущались здесь почти на физическом уровне. Казалось, что воздух пронизывают разряды остаточных заклинаний. Глубокие оплавленные воронки, которые не могло оставить ни одно человеческое оружие, все еще дымились. Ощущались тонкие едва уловимые ароматы, которые вполне могли являться отравляющими веществами.

Медицинские команды, высланные из Тласколана с рассветом, еще не добрались до этой – самой дальней – части поля боя.

Бегущий За Ветром появился совершенно неожиданно. Могло показаться, что он просто материализовался перед маленьким отрядом Фаэй Милли. Но и его могущество имело свои пределы. Волшебник заметно прихрамывал и тяжело опирался на половину сломанного древка своего копья. Другая половина вместе с наконечником отсутствовала. Каждый шаг давался Бегущему За Ветром с заметным усилием. Он даже морщился от боли.

Фаэй Милли на мгновение замерла, а потом начала деловито отдавать распоряжения пиратам:

– Подберите копья, снимите плащи! Сделайте носилки!

Брошенного оружия вокруг было вполне достаточно, чтобы сделать сотню носилок.

Однако Бегущий За Ветром отказался от помощи:

– Я дойду до корабля сам. Вот немного отдохну и сотворю исцеляющее заклинание.

Рука об руку с Фаэй Милли волшебник поковылял к берегу.

– Что с Дайкалором? – спросила девушка.

– Он погиб, – коротко ответил Бегущий За Ветром.

– А колдуны Тло-Алипока?

– Они тоже.

– Все?

– Все.

– Это радует! – слабо улыбнулась Фаэй Милли. На горячую радость у нее просто не было сил.

Кроме медицинских команд, по полю боя ходили и отряды вооруженных тласколанцев. Они не столько помогали раненым, сколько отыскивали и обезвреживали здоровых и легкораненых хочитланцев. Увидев отряд пиратов, тласколанцы закричали и замахали оружием.

– Приготовьтесь к бою! – приказала Фаэй Милли, и уставшие пираты немедленно выхватили свое оружие.

Бегущий За Ветром присмотрелся и успокаивающе произнес:

– Это не враги! Они нас узнали.

Действительно, крики тласколанцев были не угрозой, а приветствием. Они спешили навстречу пиратам, чтобы поздравить своих союзников с общей победой. Тласколанцев возглавлял человек в ярких доспехах военачальника. Бегущий За Ветром, когда пребывал в образе Пернатого Варана, носил примерно такие же.

Приблизившись, тласколанцы низко поклонились знаменитому волшебнику. Их начальник снял шлем с высоким плюмажем и почтительно произнес:

– Меня зовут принц Касикал. Я представляю Совет Старейшин Тласколана. От имени всего города и всей страны я счастлив приветствовать величайшего волшебника, прославленного под именем Бегущий За Ветром. Также счастлив я видеть и спутников Бегущего За Ветром, мужество и храбрость которых защитили наш город надежнее каменных стен.

Бегущий За Ветром коротко кивнул головой.

Фаэй Милли не удержалась от шутки:

– Не кажется ли принцу Касикалу, что слово «мужество» лично ко мне не очень-то подходит?

Принц смутился лишь на мгновение. Опытный придворный быстро исправился:

– Для вас, доблестная и благородная Фаэй Милли, подходят все эпитеты, которые восхваляют самые лучшие человеческие качества.

Предводительница пиратов хмыкнула:

– Так вам известно лично мое имя?

– Слава о ваших подвигах прокатилась по всему Тласколану! Мы будем необыкновенно счастливы видеть вас в нашем городе вместе с Бегущим За Ветром.

Девушка окинула взглядом мощные каменные стены Тласколана и неуверенно протянула:

– Ну-у-у, если так надо…

Бегущий За Ветром внимательно посмотрел на свою спутницу:

– Кажется, Милли, ты не очень-то желаешь получить заслуженные почести и награды?

– Лично я не люблю закрытых пространств, – призналась Фаэй Милли. – В городах я чувствую себя неуютно. Особенно в тех городах, где знают лично меня по имени.

Бегущий За Ветром улыбнулся:

– Надо же! А я думал, что кроме меня в этом мире не осталось скромных людей.

– Так, может, и ты не стремишься в Тласколан?

– Вообще-то, у меня там нет никаких дел. Кроме того, после уничтожения последнего колдуна я больше себе не принадлежу.

– А кому же ты принадлежишь? – игриво спросила девушка.

– Тебе.

На поле боя, среди гор убитых и раненых, губы Бегущего За Ветром и Фаэй Милли наконец-то слились в долгом жарком поцелуе.

Принц Касикал, в немом изумлении наблюдавший за этой сценой, решил вмешаться:

– Простите мое невежество, но я не совсем понимаю… Простите мое любопытство, но я хотел бы уточнить… Простите мою нескромность, но мне не терпится разобраться…

Бегущий За Ветром махнул рукой:

– Оставьте придворные ухищрения, дорогой принц! У вас своя дорога, у нас – своя.

– Но как же празднества… поздравления, благодарности… – лепетал растерянный принц.

– Уверен, что в Тласколане и без нас найдется достаточно героев, которые рады будут получить все почести – положенные и неположенные, заслуженные и приписанные льстецами. А для меня самая большая награда – вот эта девушка! – Бегущий За Ветром снова поцеловал Фаэй Милли.

Пираты и воины Тласколана сопроводили этот поцелуй долгим протяжным радостным ревом. Принц Касикал еще продолжал что-то говорить, а Бегущий За Ветром и Фаэй Милли, больше не обращая на него внимания, продолжили свой путь к причалу.

Колдуны культа Тло-Алипока были уничтожены. Для Бегущего За Ветром пришла пора выполнять обещание, данное Фаэй Милли. Оно его не тяготило. Наоборот, он был уверен в том, что вместе с предводительницей пиратов и сам на некоторое время обретет простое человеческое счастье. Знал он и то, что рядом с такой девушкой о покое придется забыть на очень долгое время…

Бегущий За Ветром и жители крайнего севера.

В этом году весна запаздывала. Побережье Северного океана было покрыто толстым слоем снега, а вода скована льдом. Когда миновали все положенные сроки, жители маленького стойбища, состоявшего всего из нескольких семей, собрали дары и отправились за советом к шаману. Шаман жил в ущелье Большого Белого Медведя. Его звали Куманкул. Он покровительствовал нескольким окрестным поселениям: лечил больных, провожал умерших в мир предков, общался с духами, предсказывал погоду. Несмотря на то, что услуги Куманкула стоили недешево, люди все равно в случае беды или радости обращались к нему. Беда напоминала им о собственной уязвимости, и они стремились умилостивить недоброжелательные силы природы. Радостные моменты были довольно редки, люди просили у добрых духов помощи и поддержки в непростой жизни на далеком севере.

К шаману Куманкулу пошли двое старых охотников: Угулак и Коргалай. Они звали с собой и третьего – Мувлан-батара, но тот заявил, что шаман недостаточно силен, чтобы ускорить приход весны. Он, дескать, лишь заберет дары и покамлает(20) для вида: попляшет возле священного костра, поиграет костяными фигурками да постучит в бубен. А раз реальную помощь Куманкул оказать не может, то и нечего ходить к нему на поклон. Старики попеняли на неразумную самоуверенность Мувлан-батара, но так и не смогли его переубедить.

В дар Куманкулу Угулак и Коргалай принесли шкурки соболей, лисиц и морских нерп. Также взяли они с собой мешок мороженой рыбы, копченый бок оленя и плитку чая, выменянную прошлым летом у заезжих кайвайских купцов. Для маленького стойбища это были очень значительные и дорогие подарки. Тем более обидно было старым охотникам, когда шаман полдня продержал их на улице. Третья, младшая рабочая жена Куманкула Маментай, вышла к ним и сказала, что шаман занят гаданием на костях Рогатой рыбы, поэтому не может отвлекаться на незваных гостей.

Угулак и Коргалай шли на лыжах до ущелья Большого Белого Медведя почти три дня. Проделать такой долгий путь и вернуться назад без ответа шамана было нелепо. Поэтому охотники проглотили обиду, развели небольшой костер из запасенного по дороге хвороста, повесили на него бронзовый котелок и приготовили себе похлебку из тюленьего жира, сухих ягод и вяленого мяса.

Наконец, ожидание закончилось. Маментай пригласила гостей в большой чум шамана, сделанный из толстых жердей и обтянутый несколькими слоями оленьих шкур. Внутри было так тепло, что Куманкул сидел на меховых подушках в одних лишь шелковых кайвайских штанах. Его обнаженный торс лоснился от растертого по коже ароматического масла. Редкая, но длинная седая борода была тщательно расчесана.

На полу перед Куманкулом была расстелена драгоценная серебристая шкура горного барса, на которой в кажущемся беспорядке лежали большие рыбьи косточки. Старые охотники так и не поняли: то ли шаман стремился подчеркнуть свою значительность, то ли демонстрировал уважение к гостям, намекая, что принял их сразу же, как только закончил свое гадание.

Угулак и Коргалай поднесли шаману свои дары. При этом на морщинистом лице Куманкула не шевельнулся ни один мускул, а узкие глаза не изменили своего выражения. Так что старые охотники не узнали, остался ли шаман доволен или обиделся на скудость подарков. Как бы то ни было, младшие жены – Калока и Маментай – поднесли гостям большие пиалы с горячим зеленым чаем, заправленным оленьим молоком, а старшая жена Манагана с поклоном подала такую же чашу своему мужу. Началась степенная размеренная беседа.

На вопросы о времени прихода весны Куманкул отвечал:

– Не вы первые приходите ко мне со своей бедой. Стойбища Пятнистого Оленя, Хитрой Лисы и Быстрого Тюленя уже присылали своих послов. Так что я отвечу вам то же самое, что ответил и им: для нас наступили тяжелые времена. Много раз я умолял дружественных духов повернуть к нам теплый ветер. Но духи ответили мне, что в наших краях появилась злая сила, которая препятствует наступлению весны. Духи слишком слабы, им не помогают люди. Вы, жители этой земли, перестали уважать невидимые силы. Вы стали скупы на подношения, но щедры на просьбы…

Угулак и Коргалай смиренно опустили глаза…

Шаман из-под полуприкрытых век бросил на них короткий взгляд и продолжил:

– Так что духи не помогут вам. Вы, люди, сами должны одолеть злую силу. Духи лишь укажут вам к ней путь.

– Кто наш враг? – решился задать вопрос Коргалай. – Злой дух, человек, животное или неведомое чудовище?

– Ваш враг – колдун. Он поселился в Уракских горах. Оттуда он вершит свое злое колдовство, оттуда вредит нашим духам-покровителям, оттуда насылает на нашу землю ледяные ветра.

– Как мы можем избавиться от злых чар? Может быть, поднести колдуну богатые дары?

Куманкул презрительно ухмыльнулся:

– Вряд ли ваши жалкие пожитки смогут умилостивить злого колдуна. Нет! Нужно убить его. Убить и освободить нашу землю от его власти.

– Убить могущественного колдуна?! – ужаснулся Коргалай. – Но ведь тогда его дух будет преследовать наше стойбище и мстить живым людям.

– Это уже моя забота, – значительно произнес Куманкул. – Добрые духи защитят вас от мертвого колдуна.

Угулак едва не поперхнулся чаем:

– Уж не хочет ли сказать великий шаман, что сам он не собирается сражаться с ЖИВЫМ колдуном?

– Именно это я и имел в виду.

– Но тогда кто же убьет колдуна?!

– Это очень хороший вопрос, – Куманкул прищурился, так что его глаза превратились в две узкие щелочки.

Оба охотника напряженно ждали продолжения фразы. Но шаман замолчал. Можно было даже подумать, что он уснул. Ни Угулак, ни Коргалай не решались нарушить тишину в чуме и этим выказать неуважение хозяину – мудрому и могущественному шаману.

Внезапно Куманкул широко раскрыл глаза и выкрикнул:

– Три дня назад я уже задавал этот вопрос духам!

Старые охотники вздрогнули и едва не выронили пиалы с чаем. Они не могли понять, почему шаман так возмущен, почти разгневан. Впрочем, следующая реплика Куманкула прояснила ситуацию:

– Почему с вами нет Мувлан-батара?

Угулак и Коргалай потупились и засмущались, не решаясь передать шаману точную причину отказа молодого строптивца.

Однако, похоже, Куманкул был в курсе происшедшего разговора. Он вкрадчиво и примирительно сказал старым охотникам:

– Вас я не виню. Мувлан-батар силен, ловок и удачлив. Он женился на самой красивой девушке побережья – на луноликой Таркендай. Успехи вскружили его голову. Он зазнался, перестал слушать старших, перестал почитать духов, забыл дорогу ко мне – старому никому не нужному Куманкулу…

Угулак и Коргалай издали протестующие возгласы.

Шаман заставил их замолчать одним движением бровей:

– Не спорьте! Я знаю, что Мувлан-батар не испытывает ко мне никакого уважения. Но я не обидчив и не злопамятен. Тем более я не могу сердиться на человека, которого указали духи. Да, да! Именно Мувлан-батар сможет победить злого колдуна и разрушить его чары. Так сказали мне духи!

С подобным утверждением трудно было поспорить. Старые охотники почтительно ждали дальнейших слов шамана. И слова прозвучали:

– Если бы Мувлан-батар пришел ко мне вместе с вами, то я бы уже сейчас рассказал ему, где найти злого колдуна и как его победить. Теперь вы должны вернуться в стойбище и передать Мувлан-батару наш сегодняшний разговор. Если этот молодой человек хочет спасти от холода, голода и смерти весь наш край, то он должен поторопиться ко мне. Время идет, а тепла все нет. И его не будет до тех пор, пока Мувлан-батар не убьет колдуна!

– А если Мувлан-батар откажется? – осторожно спросил Угулак.

– Если откажется?… – шаман вновь прищурился. – Тогда мы все умрем: и я, и вы, и ваши семьи, и все окрестные стойбища на тридцать дней пути. Умрет и сам Мувлан-батар, и его жена, луноликая Таркендай, и их пока еще нерожденный сын, которого Таркендай носит под сердцем. Вот так и скажите Мувлан-батару!

Ошеломленные и подавленные охотники поняли, что на этом разговор окончен. Жены Куманкула приняли из рук гостей пустые пиалы, помогли им подняться. Пятясь к выходу, Коргалай собрался с духом и задал вопрос, который мучил его на протяжении всего разговора:

– О, мудрый Куманкул! Позволительно ли мне будет спросить у тебя, как имя того злого колдуна, что остановил приход весны своими чарами?

– Его имя вам ничего не скажет, – с оттенком легкого пренебрежения ответил шаман. – Впрочем, я удовлетворю твое любопытство. Злой колдун носит прозвище Бегущий За Ветром.

Угулак и Коргалай с поклонами покинули чум Куманкула, встали на лыжи и поспешили в свое стойбище. Имя Бегущего За Ветром, действительно, было им незнакомо. На далеком побережье Северного океана, на самом краю Центрального континента никто не слышал о знаменитом волшебнике. Вернее, легенды о нем были давным-давно забыты.

* * *

Через шесть дней в ущелье Большого Белого Медведя возле чума шамана Куманкула появился молодой охотник Мувлан-батар. Несмотря на дальний лыжный переход он, казалось, ничуть не устал. Вся его стройная жилистая фигура излучала силу и кипучую жизненную энергию. Мувлан-батар был одет и снаряжен для дальней дороги. При нем были пальма(21), многослойный мощный лук, запас длинных стрел, большой нож длиной в два локтя и малый нож длиной с ладонь.

Куманкул, похоже, знал о приближении Мувлан-батара. Навстречу молодому охотнику из чума вышла его средняя жена Калока и почтительно пригласила Мувлан-батара внутрь. Несмотря на то, что Угулак и Коргалай постарались достаточно подробно пересказать Мувлан-батару свой разговор с Куманкулом, тот не поменял своего отношения к шаману. Он не принес даров, не трепетал от священного страха в жилище шамана, смотрел на Куманкула без особого почтения, да и разговаривал не слишком-то уважительно.

– Вот он я! Пришел! – с порога заявил Мувлан-батар, даже не поприветствовав, как полагается, почтенного шамана.

– Хорошо, я давно ждал тебя.

– Старики сказали, что тепла нет из-за какого-то там колдуна. Это правда?

Куманкул сделал паузу, осмотрел с ног до головы крепкую фигуру молодого охотника и только потом произнес:

– А сам-то ты что об этом думаешь?

– Я?! – Мувлан-батар вытянул перед собой руки. – Я думаю, что сила человека во много раз сильнее силы колдовства. Я – лучший охотник в нашем стойбище, и, пожалуй, на всех землях на тридцать дней пути вокруг. Но я не могу поворотить реку вспять и не могу заставить ветер дуть в другую сторону. Поэтому я не верю, что какой-то колдун может навести злые чары на нашу землю.

Шаман сделал вид, что крайне удивлен словами молодого охотника:

– Раз ты не веришь в колдовство, не веришь мне, то зачем же ты сюда явился?

Этот вопрос слегка поубавил самоуверенности Мувлан-батара.

– Я пришел к тебе, потому что вижу, что в мире что-то нарушилось. Тепла нет, зима задерживается намного дольше положенного срока. Животные уходят с насиженных мест. Рыбу из-за льда ловить тяжело. Если ничего не измениться, то может начаться голод. Раз опасность грозит моей семье, моему стойбищу и моей земле, я должен что-то сделать!

– И что же ты собираешься сделать?

– Я убью того колдуна, которого ты мне укажешь!

– Но ты же не веришь, что все беды происходят из-за него!

– Не верю. Но это не важно. Важно, что люди в это верят.

– Так чего же ты боишься больше? Того, что наступит голод и мор, или того, что люди назовут тебя трусом, который в тяжелое время не встал на защиту родной земли?

Мувлан-батар поник головой. Шаман знал все его тайные мысли и страхи.

Куманкул понял, что смог утвердить свою власть над строптивым и независимым охотником, и сменил тему:

– Ты, я слышал, добыл более дюжины медведей?

Мувлан-батар оживился:

– Шестнадцать медведей взял я в одиночку, с помощью одной только пальмы и большого ножа.

– Значит, справиться с обычным человеком для тебя будет нетрудно?

– С человеком? Я еще не встречал человека, который был бы сильнее медведя. Хотя… Мне еще не доводилось убивать людей. Вот Губакал-батар из стойбища Хитрой Лисы, говорят, некогда убил на поединке оскорбившего его Макамуна из стойбища Красного Лосося. Надо бы спросить у него, каково это – убить человека.

– У Губакал-батара уже никто ничего не спросит.

– Почему это?

– Он был первым, кого я послал убить злого колдуна.

– Ну?

– Ты что, не понял? – нахмурился шаман. – Губакал-батара больше нет в живых!

Это известие ничуть не испугало Мувлан-батара. Молодой охотник лишь задумчиво произнес:

– Видать, этот колдун и впрямь очень силен. Как там его зовут? Бегущий С Ветром?

– Бегущий За Ветром. И он победил Губакал-батара не оружием, он уничтожил его силой своего колдовства.

– Колдовство не может повредить смелому и сильному человеку! – гордо заявил Мувлан-батар.

– Это хорошо, что ты так говоришь! – довольно улыбнулся Куманкул. – Значит, духи не зря указали на тебя, как на единственного избранника, который сможет победить Бегущего За Ветром.

– Если я единственный, то зачем ты посылал вперед меня Губакал-батара?

– Я хотел узнать, какие ловушки установил Бегущий За Ветром вокруг своего логова. Это дало мне возможность с помощью духов изготовить амулет, который защитит тебя от чар колдуна. Вот этот амулет. Одень его себе на шею.

Мувлан-батар принял из рук Куманкула кожаный мешочек на кожаном же шнуре. Мешочек был украшен разноцветным бисером и не завязан тесемкой, а зашит тонкой серебряной проволокой.

– А что внутри? – спросил молодой охотник.

– Внутри заключена самая сильная магия, которую я только смог противопоставить Бегущему За Ветром, – значительно произнес шаман. – Не открывай мешочек, если не хочешь потерять защиту и вызвать гнев духов!

– Ладно, не открою… – Мувлан-батар одел на шею мешочек и заправил его под одежду. – Но ты еще не сказал, где найти колдуна и как избежать расставленных им ловушек.

– Сейчас расскажу. Итак, Бегущий За Ветром устроил свое логово в Уракских горах…

* * *

Когда Мувлан-батар получил от Куманкула достаточно подробную инструкцию и покинул чум, шаман с чрезвычайно довольным видом откинулся на груду меховых подушек за спиной и коротко приказал:

– Манагана, еды!

Старшая жена тотчас же поднесла своему мужу серебряный поднос, изготовленный в одном из далеких западных королевств. Прежде чем попасть на север он, наверняка, прошел через десятки, а то и через сотни рук. На подносе находились пиала с горячим чаем и глиняная тарелка с копченым оленьим окороком.

Шаман вытащил нож и начал отрезать от окорока кусочки, отправлять их в рот и запивать чаем. Манагана, почти такая же старая, как и Куманкул, почтительно стояла рядом и время от времени тихонько вздыхала.

– Что тебя тревожит, моя самая верная старшая жена? – с набитым ртом спросил Куманкул.

– Зря ты связался с Бегущим За Ветром. Зачем ты обвинил его в том, что устроил сам?

– А как же иначе я нашел бы человека, который согласился бы его убить? Я немного задержал приход весны, чтобы люди испугались. Я указал им причину несчастья – Бегущего За Ветром. Теперь люди не успокоятся, пока не уничтожат колдуна.

– Но тебе-то это зачем?

– А зачем Бегущий За Ветром поселился на моей земле? Наверняка, он хочет убить меня и отобрать власть над всеми окрестными землями.

– Но ты же с ним даже не разговаривал! Откуда ты знаешь о его намерениях?

– Конечно, не разговаривал! Что же я, совсем из ума выжил, чтобы самому лезть в логово Бегущего За Ветром? А о его намерениях я знаю потому, что сам на его месте поступил бы точно так же. Он великий колдун, но сейчас он состарился и ослаб. У меня есть шанс его победить. Представляешь, какие легенды будут слагать о Куманкуле, который уничтожил самого Бегущего За Ветром?!

– Но ведь убьешь его не ты, а Мувлан-батар. Это о нем будут слагать легенды.

Куманкул мелко захихикал и показал Манагане нож, которым разрезал олений окорок:

– Мувлан-батар – это всего лишь мой инструмент. Я заточил его и направил в выбранную мною цель.

– А если он не справится?

– Тогда я найду новое оружие. Я заставлю исполнить мою волю другого человека. И я буду посылать людей до тех пор, пока Бегущий За Ветром не покинет эту землю или не умрет!

* * *

Мувлан-батар не задумывался о том, что стал невольным орудием убийства в руках шамана Куманкула. Он скорым шагом шел на лыжах по необъятной заснеженной равнине в сторону Уракских гор. Мувлан-батар бросал короткие взгляды по сторонам, словно собрался на охоту и искал следы промыслового зверя.

Но равнина была пуста. Травоядных животных можно было найти только в лесах или на незамерзавших болотах – там, где слой снега был тоньше, и где еще можно было найти под ним пожухлую траву. Хищники держались неподалеку от своих жертв, так что на равнине Мувлан-батару не грозили ни волки, ни медведи-шатуны.

Ночевал молодой охотник прямо на снегу. Для того, чтобы не замерзнуть во сне, он выкапывал глубокую яму, похожую на нору животного, и заворачивался в запасные шкуры, которые нес в заплечном мешке. Питался Мувлан-батар смесью тюленьего жира и сушеных ягод. Эта была настоящая еда охотника. Во время дальних походов она поддерживала силы и не требовала разогрева.

Четыре дня шел Мувлан-батар по равнине, еще один день пробирался по лесу. На пятый день над вершинами деревьев он увидел отроги Уракских гор. До этого Мувлан-батар лишь шесть раз бывал в этих краях. Обычно он искал добычу вблизи побережья Северного океана, так как Уракские горы считались охотничьими угодьями стойбища Спящего Медведя.

Мувлан-батар вытащил из дорожного мешка несколько ярких полосок ткани и время от времени стал привязывать их на ветви деревьев на уровне человеческих глаз. Этим он сообщал охотникам из стойбища Спящего Медведя, что идет открыто, что он друг, а не вор или тайный разведчик.

Однако, через некоторое время Мувлан-батар услышал далеко позади себя волчий вой. В обычное время волки не могли испугать опытного охотника. Но теперь опасаться хищников следовало сразу по двум причинам. Во-первых, голодное время сделало волков злыми и бесстрашными. Во-вторых, шаман Куманкул предупреждал, что злому колдуну могут служить люди и животные. Поэтому, несмотря на усталость, Мувлан-батар ускорил шаг, стремясь до темноты добраться до высоких скал раньше волков.

Волки, похоже, также быстрее помчались по человеческому следу. Следующий вой прозвучал значительно ближе. Более того, его поддержали сразу несколько глоток. Мувлан-батар, чтобы ускорить движение, начал помогать себе древком пальмы, действуя им, как шестом на плоту. Широкие лыжи, подбитые лосиным мехом и смазанные тюленьим жиром, хорошо скользили по сухому снегу.

В лесу начали встречаться торчащие из земли каменные столбы и большие валуны. Мувлан-батар даже сделал крюк, проехав возле одной из скал. Но потом он помчался дальше, так как скала не могла предоставить достаточно надежную защиту от волков. Конечно, можно было бы забраться на дерево, привязать себя к толстой ветке и сверху стрелять в волков из лука (Мувлан-батару уже приходилось ранее проделывать такой трюк). Однако теперь охотник опасался того, что многочисленные хищники окружат дерево широким кольцом и поведут длительную осаду. В таком случае через несколько дней, проведенных на дереве без движения, он мог бы просто замерзнуть. Поэтому Мувлан-батар искал высокую и широкую скалу, которая была бы недоступна для волков, и в то же время оставляла бы ему пространство для маневра.

Старый охотник и его жена низко поклонились Мувлан-батару:

– Мы рады снова видеть тебя. Твоя дорога была длинной и трудной. Но ты ее преодолел. Ты, конечно, вернулся с победой?

Мувлан-батар опустил глаза и тихо сказал:

– Эта победа не принесла мне радости…

Затем он поднял голову и рассмеялся:

– …Но она вернет людям тепло и счастливую жизнь!

– Выйди к людям, пожалуйста! – попросил Угулак. – Мы так тебя ждали, так на тебя надеялись…

Мувлан-батар взял своего ребенка на руки и вышел из чума. Возле жилища собрались все обитатели стойбища, от беззубых стариков до ребятишек, которые только-только начали самостоятельно ходить.

Мувлан-батар поднял завернутого в теплое одеяло младенца над головой и громко произнес:

– Я одержал победу не ради славы и почета, а ради жизни! Ради новой жизни!

Люди не совсем поняли смысл этих слов, но поддержали молодого героя радостными криками.

В это время к Бегущему За Ветром явились ветра с юга. Первый порыв теплого воздуха овеял лица людей.

– Весна пришла… – выдохнул кто-то.

– Весна пришла! – громко и радостно подхватили все люди.

Мувлан-батар обнял свою жену и прижал к груди сына. Он окончательно поверил в то, что сделал все правильно, сделал все, что нужно. Молодой охотник постарался вычеркнуть из памяти все, что произошло в пещере Бегущего За Ветром. Раз тепло все-таки пришло, значит, смерть волшебника была необходима. Мувлан-батар любовался своим первенцем и не понимал, почему ему кажется знакомым внимательный и слегка насмешливый взгляд детских глаз.

Южные ветра летели к Бегущему За Ветром нескончаемым потоком, так что весна получилась хотя и запоздалой, но быстрой и необыкновенно теплой. Вскоре снег окончательно растаял, океан очистился от льда. Прилетели птицы, на бескрайних равнинах появились стада оленей. В лесах из зимних убежищ выбрались медведи и барсуки. Многочисленные цветы украсили леса и болота, обещая обильный урожай ягод.

– Год будет благодатным! – говорили между собой старики. – Много добычи, много еды, много запасов на зиму. Хорошо! Мувлан-батар – великий герой! И сын его родился в хороший год. Да благословят их добрые духи!

А Бегущий За Ветром ворочался в пеленках, слушал эти разговоры и улыбался. Он и сам уже не помнил, сколько раз возрождался в новом теле. Но он знал, что цепочка жизней прервется нескоро.

Бегущий За Ветром спасает Кайвай.

Двенадцать всадников с гиканьем и свистом мчались по долине между двумя сопками. Под ними были маленькие лохматые степные лошадки, которые резво перебирали короткими крепкими ногами. Сами всадники были одеты в широкие штаны, пестрые шелковые рубахи и меховые безрукавки. Их вооружение состояло из мощных луков, коротких пик и кривых сабель. Всадники были очень молоды, поэтому дурачились, громко смеялись, шутливо задирались друг к другу. Лишь один из них не становился объектом насмешек. Юный Кублан-хан, шестнадцатилетний сын Забуган-хана, почти ничем не выделялся из своей свиты. Только оружие у него было побогаче, да лошадь постройнее. А внешность у него была такая же, как и у прочих всадников: круглое лицо, темные густые волосы, узкие черные внимательные глаза, взгляд которых, казалось, проникал за горизонт, белоснежные крепкие зубы.

Внезапно впереди, в самом узком месте долины, где между склонами соседних сопок пролегала утоптанная людьми и животными тропинка, появилась фигура одинокого пешего странника. Он шел навстречу Кублан-хану и его спутникам быстрой уверенной походкой. Увидев всадников, человек не сошел с тропинки, а остановился и оперся на длинный – в полтора роста – дорожный посох.

Молодые всадники не могли объехать пешего путника, так как склон одной сопки был покрыт россыпью крупных валунов, а второй порос невысоким, но густым ельником. Впрочем, всадники и не собирались объезжать пешехода, даже если бы у них была такая возможность. Как смел какой-то простолюдин, не имеющий своей лошади, заступать дорогу Кублан-хану и его свите?

Один из молодых спутников Кублан-хана на скаку выхватил лук из саадака(22) и выпустил стрелу. Конечно, он не хотел убить пешехода, стрела должна была вонзиться у его ног и послужить первым и последним предупреждением. Но пеший путник взмахнул своим посохом, и стрела, описав в воздухе вертикальную петлю, просвистела над ухом стрелявшего.

Это уже следовало расценивать, как вызов. Всадники остановили лошадей и с расстояния в шестьдесят шагов обрушили на пешего путника ливень стрел. Они понимали, что на их пути встал странствующий волшебник, но горячая кровь и юный задор не позволяли им отступить и признать свое поражение. Кроме того, вблизи всадники разглядели, что волшебник был очень молод, примерно их ровесник. Он был одет в одежду из шкур животных и выглядел, как житель далекого севера. Степняки-кочевники относились к северянам с легким презрением, так как считали себя воинами, а тех – простыми охотниками.

Несмотря на интенсивный обстрел, ни одна из стрел не попала в пешехода. Правда, они не возвращались и обратно, втыкаясь в землю примерно посередине между всадниками и волшебником. Кублан-хан первым сообразил, что запас стрел скоро иссякнет, а противник ничуть не пострадал. Он поднял руку, приказывая своей свите прекратить обстрел.

Волшебник, похоже, ожидал этого момента, потому что прокричал:

– Мне нужен только Кублан-хан! Я хочу поговорить! Пусть Кублан-хан подъедет ко мне, а остальные остаются на месте!

– Не ходи! – обратился к Кублан-хану один из спутников, молодой воин по имени Хумшар. – Может быть, это ловушка?!

– Давай, я заменю тебя, – предложил другой.

Видя, что молодой хан колеблется, не решаясь сделать окончательный выбор между риском и честью, всадник тронул лошадь с места.

– Стой, Нацуркан! – крикнул волшебник. – Или ты думаешь, что я не знаю, кто из вас кто?

– Проклятье! – разоблаченный Нацуркан вернулся к своим товарищам. – Похоже, это и правда волшебник.

– Я встречусь с волшебником! – твердо произнес Кублан-хан, а потом тихо добавил: – Подъеду вплотную и зарублю саблей. А вы стойте на месте и ждите моего сигнала.

Он медленно двинулся навстречу пешему страннику, сдерживая пыл своей резвой лохматой лошадки. Всадники напряженно следили за молодым ханом, готовые в любой момент пустить лошадей вскачь и прийти к нему на помощь.

Приблизившись к волшебнику, Кублан-хан сделал вид, что поправляет упряжь, а сам схватил рукоятку сабли, выдернул клинок из ножен и ударил сверху вниз, метясь в голову человека. Волшебник сделал неуловимое движение посохом, и сабля, жалобно зазвенев, выскочила из руки Кублан-хан и отлетела в сторону.

В то же мгновение свита хана завопила и пришпорила лошадей. Но тут перед ними взметнулась стена пыли. Сильный ветер поднял с земли песок и осколки камней и швырнул их в лица всадников. Лошади испуганно заржали и шарахнулись назад, не слушаясь команд. Пыльная буря разрослась и погнала всадников прочь.

Сам волшебник и Кублан-хан находились позади фронта пыльной бури. Возле них даже не колыхнулась трава. Волшебник уверенно положил руку на уздечку лошади и приказал:

– Слезай!

Молодой хан гневно сверкнул глазами, скрипнул зубами, но подчинился.

Волшебник сменил тон на более мягкий, увещевательный:

– Почему ты не мог просто поговорить со мной? Почему сразу схватился за оружие?

– Я не привык, чтобы кто-то становился на моем пути! – горделиво заявил Кублан-хан.

– Если уж хочешь убить кого-то, то надо делать это правильно, – волшебник поднял саблю хана и придирчиво осмотрел клинок. – Так я и думал. Плохой металл, неправильная заточка…

– Неправильная?! – возмутился Кублан-хан. – Так учил меня точить саблю мой отец!

– Я не собираюсь обижать твоего отца, но… Скажи мне, ты можешь перерубить своей саблей вон ту елку? – Волшебник указал на ближайшее деревце, ствол которого был толщиной с человеческую руку.

– Конечно, смогу!

– Тогда руби! – волшебник протянул саблю рукояткой вперед.

Кублан-хан принял оружие и испытующе посмотрел на волшебника:

– Ты не боишься, что я опять на тебя нападу?

– Нет. Во-первых, я хочу, чтобы ты мне доверял. Во-вторых, я хочу, чтобы ты мне верил.

– А разве это не одно и то же?

– Я считаю, что нет. Доверие – это признание того, что я желаю тебе добра. Вера – это признание моей правоты. Для начала я хочу продемонстрировать тебе, что правильная заточка сабли увеличивает силу воина.

– Я и так достаточно силен! – Кублан-хан ударил саблей по стволу елки.

Удар был нанесен по всем правилам сабельной рубки: с проносом, со скольжением лезвия по цели. Молодой хан прорубил ствол больше, чем наполовину, но дерево осталось стоять.

– Удар хорош, а заточка никуда не годится, – сказал волшебник. – Дай саблю, я покажу, что надо исправить.

Кублан-хан отдал оружие волшебнику. Тот поднял лезвие на уровень глаз и начал объяснять:– Если бы металл был хороший, то такой заточки было бы достаточно. Но твоя сабля изготовлена из мягкого металла. Поэтому ее надо заточить «под пилку».

– Как?

– «Под пилку» – это значит сделать на режущей кромке маленькие зубчики. Для этого сначала берется грубый крупнозернистый камень, которым производится черновая заточка. Потом режущая кромка доводится мелкозернистым камешком, которым снимают заусенцы. В результате лезвие не просто скользит во время удара, но и как бы само врезается в цель. Перетачивать твою саблю при помощи камней долго, поэтому я немного ускорю процесс…

Волшебник провел своим посохом по лезвию сабли. Порыв сильного ветра поднял с земли сухую каменную пыль, завертел ее стремительным смерчем и обволок клинок. Кублан-хан затаил дыхание. Его злость уступила место любопытству. Вскоре смерч рассеялся, пыль осела на землю. Волшебник продемонстрировал лезвие молодому хану:

– Вот, что должно было получиться. Видишь разницу?

Кублан-хан достаточно хорошо разбирался в оружии, так что сразу оценил преимущества такого типа заточки.

– Попробуй перерубить елку теперь!

Хан взял саблю, примерился к дереву, замахнулся и ударил. Клинок прошел сквозь древесину почти без сопротивления, оставив чистый гладкий срез. Кублан-хану пришлось даже приложить усилие, чтобы затормозить движущийся по инерции клинок. Подрубленное дерево завалилось в сторону и рухнуло на землю.

– Ну, теперь ты мне будешь доверять? – с улыбкой спросил волшебник.

– Я буду тебе и доверять, и верить! – воскликнул Кублан-хан. – Прости, что сразу не признал в тебе друга!

– Ничего, у тебя еще будет для этого много времени.

– Правда?

– Конечно. На твой счет у меня далеко идущие планы. Я хочу, чтобы ты стал императором Кайвая.

Это заявление повергло Кублан-хана в оцепенение. Огромное кайвайское государство располагалось к востоку от степных владений разрозненных кочевых племен. Оно имело многочисленную армию, которая уже не раз отражала набеги степняков. Кроме армии, в Кайвае было много укрепленных каменных городов, которые не умели захватывать всадники.

– Я вижу, ты немного удивлен? – волшебник испытующе посмотрел на молодого хана. – Конечно, ты можешь отказаться.

Тот с видимым усилием произнес:

– Э-э-э, нет.

– Нет?!

– Э-э-э, это слишком неожиданно. Кто ты такой, что спокойно говоришь о завоевании Кайвая?

– Ох! Я забыл представиться! – спохватился волшебник. – Меня зовут Бегущий За Ветром.

Столбняк поразил Кублан-хана еще на несколько минут. Потом, справившись с непослушным языком и дрожащими губами, он смог пролепетать:

– Тот самый?

Бегущий За Ветром утвердительно кивнул головой, потом, оценив состояние молодого хана, предложил:

– Давай присядем вон на те большие камни. Я поподробнее расскажу тебе о Кайвае и о том, почему ты должен завоевать… нет, не завоевать, а СПАСТИ это государство…

Когда пыльная буря, прогнавшая спутников Кублан-хана, наконец утихла, всадники пришпорили лошадей и помчались на выручку своему господину. Однако, приблизившись к месту встречи с волшебником, они увидели, что Кублан-хан и его недавний противник сидят на камнях и мирно беседуют.

Завидев приближение свиты, хан повелительно махнул рукой. Всадники медленно приблизились и спешились.

– Сидите тихо! – приказал Кублан-хан. – Своим вниманием нас почтил сам Бегущий За Ветром!

– Бегущий За Ветром… – зашелестели приглушенные голоса.

Молодые степняки с детства слышали легенды о великом волшебнике, поэтому взирали на него, как на сошедшего с небес бога.

А Бегущий За Ветром, как ни в чем не бывало, продолжал говорить:

– …Некогда Кайвай был могущественной державой. Но теперь он ослаб. Ослаб изнутри. Его правители погрязли в роскоши и развлечениях. Армия разваливается. В Кайвае в почести актеры, поэты и музыканты. Крепости разрушаются, и вместо них архитекторы устраивают сады и парки. Народ платит непосильные налоги, чтобы содержать толпы тунеядцев. Еще немного, и Кайвай рухнет. Или народ восстанет против своих правителей, или внешний враг воспользуется слабостью страны и опустошит ее нашествием. И в том, и в другом случае простых людей Кайвая ждут беды и мучения. Я не могу этого допустить. Я хочу, чтобы в Кайвай влилась новая кровь, я хочу очистить эту страну, я хочу, чтобы красота гармонично соседствовала с силой…

Кублан-хан завороженно слушал Бегущего За Ветром. Его свита также притихла, постепенно осознавая, ЧТО предлагает им легендарный волшебник.

* * *

Пять лет спустя в Летнем дворце Лайтэй, император Кайвая, устроил праздник по случаю рождения жеребенка у своей любимой лошади Стремительной. Летний дворец был выстроен на расстоянии полудневного перехода от столицы Кайвая Шанжэя. Это был огромный комплекс, состоящий из зданий, площадей, парков и искусственных прудов, который раскинулся на площади, равной нескольким обычным поселениям.

В Летнем дворце жили император Лайтэй, его многочисленная семья, еще более многочисленные придворные сановники и чиновники, а также совершенно неисчислимые слуги. Так как правители Кайвая последние сто с лишним лет предпочитали руководить страной из Летнего дворца, неподалеку отсюда были выстроены монастыри наиболее почитаемых святых сложной и чрезвычайно запутанной кайвайской религии, торговые представительства крупных купеческих союзов, резиденции послов соседних государств. Иностранцев никогда не забывали приглашать на роскошные дворцовые празднества, чтобы лишний раз напомнить о богатстве, могуществе и величии Кайвая.

Вот и сейчас на день рождения жеребенка собрались высокопоставленные кайвайские чиновники и царедворцы, генералы и адмиралы, монахи и придворные мудрецы, богатейшие купцы и иностранные послы, в том числе представители молодого, но быстро растущего и набиравшего силы ханства под названием Степной Ветер. Послы ханства были необыкновенно молоды и заметно выделялись среди седовласых, почтенных кайвайцев и подданных других стран. Хотя они были одеты в наряды из дорогого узорчатого шелка, некайвайский покрой которых выдавал иноземцев, а под мягкими струящимися тканями проступали рельефные стальные мускулы. И при себе послы имели не парадное, отделанное золотом и драгоценными камнями оружие, а простые сабли в слегка потертых ножнах.

Впрочем, на послов ханства Степного Ветра мало кто обращал внимание. Слуги низкими поклонами встречали прибывавших к парадным воротам гостей и вежливо, ненавязчиво приглашали их проследовать к главной площади, которая располагалась перед резиденцией императора Лайтэя. Своих лошадей, паланкины, повозки, кареты, колесницы и прочие транспортные средства гости оставляли в специально отведенных местах. По Летнему дворцу гостям (и особенно иностранцам) разрешалось передвигаться только пешком. Исключение составляли особые уполномоченные чиновники, обеспечивавшие безопасность императора, его семьи и высших сановников.

Проходя пешком по дворцовому комплексу, гости восторгались праздничными украшениями, которые специально для этого дня изготовили придворные архитекторы и оформители. На аллеях парков были расставлены статуи лошадей, выполненные в полный рост и раскрашенные столь искусно, что казались живыми. Стены зданий украшали гирлянды в виде лошадиных голов. На подвесках и высоких шестах красовались фонари из полупрозрачной промасленной бумаги, натянутой на решетчатый каркас. Фонари были вручную разрисованы узорами и фигурами, разумеется, тоже изображавшими лошадей. Фонари еще не горели, так как гости прибыли на торжество к полудню, но можно было представить, как украсят они дворцовый комплекс с наступлением темноты. А ведь готовился еще и праздничный фейерверк!

– Ну, как? Вам нравится императорский дворец? – спросил у Кублан-хан, Нацуркана и Хумшара Бегущий За Ветром. Именно эта четверка являлась послами ханства Степного Ветра. Молодые степняки первый раз оказались в Кайвае, а Бегущий За Ветром… где только не приходилось бывать волшебнику за последние десять тысяч лет!

Поначалу молодые воины лишь разевали рты. Несмотря на то, что Бегущий За Ветром много и достаточно подробно рассказывал им о Кайвае, увиденное собственными глазами великолепие древней страны ошеломило степняков.

Наконец, справившись с волнением, Кублан-хан ответил:

– У меня нет слов! Я даже не мог себе вообразить такую красоту! Картины, иллюстрации в книгах – все это меркнет перед реальностью!

– Сколько здесь людей! – вторил ему Нацуркан. – Мне кажется, что во всей степи не найдется столько людей, сколько собралось тут. Как благостны их лица, как богаты одежды!

– Воистину, Кайвай богат и велик! – произнес Хумшар. – Как же могущественен должен быть император Лайтэй, который мудро и справедливо правит этой прекрасной страной!

Молодые люди восторгались нарочито громко, так как поблизости от всех иностранных делегаций крутились слуги, которые должны были подслушивать беседы гостей и передавать их службе безопасности. Бегущий За Ветром с удовлетворением отметил, что его ученики не забыли полученных советов и уроков. Пять лет он готовил их к проникновению в сердце Кайвая. Пять лет степь собирала и накапливала силы, чтобы в один момент прийти в движение и отправиться на завоевание могучего соседа. И теперь этот момент настал.

Никто в Кайвае не знал, что судьба страны давно уже решена Бегущим За Ветром. Люди собрались в Летнем дворце, чтобы радоваться и веселиться. Они даже не допускали мысли, что кто-то или что-то может нарушить веками установленный порядок и благоденствие.

Приблизившись к главной площади, послы ханства Степного Ветра увидели, что центр обширного пространства огорожен невысоким дощатым забором, украшенным цветами и листьями пальм. Напротив резиденции императора были выстроены временные деревянные трибуны для приглашенных гостей. Они как бы являлись зеркальным отображением постоянных каменных трибун, уступами спускавшихся от центрального входа и предназначавшихся для семьи императора и постоянных обитателей Летнего дворца. Таким образом, главная площадь с двух противоположных сторон оказалась окружена местами для зрителей, которые постепенно заполнялись людьми.

– Наверное, всех нас ждет какое-то необыкновенное представление! – оживленно переговаривались гости, рассаживаясь на шелковых подушках вокруг делегации ханства Степного Ветра.

Проворные и почти незаметные слуги разносили прохладительные напитки, фрукты и сладости. Подчиняясь незаметному знаку Бегущего За Ветром, молодые степняки взяли чаши с легким вином. Кайвайцы полагали, что вино развязывает людям язык и выдает потаенные мысли. Гость, который приходит в дом с добрыми намерениями, никогда не отказывается от предложенной выпивки. Бегущий За Ветром, разумеется, знал об этом обычае и заранее предупредил своих учеников. И действительно, когда они отпили из чаш, количество сновавших вокруг слуг-соглядатаев заметно поубавилось.

– По этой площади недавно скакали лошади, – определил Кублан-хан.

– Это не удивительно, – сказал Нацуркан, – если сегодняшний праздник посвящен рождению жеребенка, то, я уверен, нас ожидает конный парад или что-нибудь в этом духе.

Позади степняков послышался мягкий глубокий голос:

– Простите, что прерываю вашу беседу. Но ваши одежды кажутся мне необычными. Вы, наверное, прибыли издалека?

Молодые люди дружно обернулись. Их глазам предстал юноша, примерно одного с ними возраста, черноволосый и смугловатый, несомненно, уроженец южных краев.

– Мы представляем ханство Степного Ветра, – сказал Бегущий За Ветром. – Перед вами Кублан-хан, сын Забуган-хана, Нацуркан – его первый советник, Хумшар – главный казначей посольства, и я, Ветрай – начинающий волшебник.

Юноша встал и поклонился:

– Меня зовут Лао Таджин. Я возглавляю местное отделение торговой компании «Бриллиантовый Лао».

Бегущий За Ветром удивленно пригляделся к юноше:

– Ваше имя мне знакомо. Вы, случайно, не родственник купца Лао Таджина, который некогда водил корабли между Со-Супаком и архипелагом Шори-Галдо?

Юноша просиял:

– Вы говорите о моем знаменитом прадеде, в честь которого назвали и меня! Именно он основал компанию «Бриллиантовый Лао». Я очень рад, что слава о моем прадеде – да будет благословен его дух в мире ушедших предков – дошла до западных степей и северных гор.

– Несмотря на то, что сейчас нас разделяет просторный Кайвай, мы искренне надеемся на дружбу и сотрудничество! – произнес Кублан-хан.

Бегущий За Ветром даже не заметил, что его подопечный употребил весьма двусмысленное слово «сейчас». Он вспоминал Лао Таджина, прадеда нынешнего Лао Таджина. Волшебник не мог сказать юноше, что был лично знаком с его предком. Более того, финансовая основа торговой компании была заложена именно Бегущим За Ветром, который оплатил драгоценными алмазами услугу, оказанную Лао Таджином.

Пока волшебник припоминал обстоятельства знакомства со старшим Лао Таджином, Кублан-хан обменивался с его правнуком вежливыми фразами. Бегущий За Ветром учил степняков, что купцов нельзя грабить или обижать. Им надо оказывать всяческую помощь, защищать, восхвалять и… при этом регулярно взимать установленные законом налоги.

Беседа молодых людей была прервана появлением на главной площади большой раззолоченной колесницы, запряженной восемью конями. На колеснице находились возница и четыре трубача. Над площадью и всем Летним дворцом разлился протяжный вибрирующий звук. Этот сигнал говорил о том, что перед людьми вскоре предстанет сам император Лайтэй. Все разговоры прекратились, и тысячи глаз обратились на центральный вход императорской резиденции.

Резные позолоченные створки ворот распахнулись, и оттуда появились пятьдесят шесть людей обоих полов и возрастов. Это были родственники императора: жены, дети, братья, сестры, дяди, тети, двоюродные братья и двоюродные сестры. Все они носили богатые одежды и дорогие украшения. Их тела были умащены драгоценными ароматическими маслами из далеких стран, лица накрашены белилами и румянами, глаза и брови подведены черной краской. Издалека они больше походили на движущихся кукол, а не на живых людей.

Родственники императора расселись на трибуне и, как будто по команде, одновременно повернулись назад, к центральному входу. Трубы вновь издали протяжный вой. Все люди, и кайвайцы, и иностранцы, дружно опустились на колени. Этот древний ритуал был установлен первым императором Кайвая и не нарушался уже несколько столетий. Неподчинившемуся, будь он даже властелин соседней державы, грозила немедленная смерть.

Из ворот вышел церемониймейстер, поднес ко рту серебряный рупор и провозгласил:

– Встречайте наместника богов, сына солнца, повелителя воздуха, властелина мира, императора Кайвая, благословенного Лайтэя!

Следом за церемониймейстером появились юные девушки в белоснежных одеждах, которые несли чаши с благоуханной розовой водой и разбрызгивали ее вокруг себя. До противоположной трибуны, где находились послы ханства Степного Ветра, аромат не доходил, но Бегущий За Ветром ранее рассказывал степнякам, что подобным образом нежные ноздри императора предохраняются от вдыхания грубых земных запахов.

Трубы заревели в третий раз, и из ворот выступили мускулистые крепкие слуги, которые на своих плечах несли паланкин императора. Лайтэя окружал блеск золота и сверкание драгоценных камней. Несмотря на навес, который защищал императора от горячих лучей солнца, паланкин был устроен так хитро, что свет многократно отражался от его украшений, так что издалека создавалось впечатление, будто Лайтэй плывет по воздуху в сияющем облаке. Его лицо было густо накрашено, но, в отличие от родственников, вместо румян использовалась золотая краска.

Слуги поставили паланкин императора на специальный постамент посередине трибун с его родственниками. Лайтэй оглядел собравшихся, немного помедлил, а потом как бы нехотя поднял правую руку. По трибунам пронесся легкий шум. Люди поднимались с колен и усаживались на свои места.

Церемониймейстер объявил:

– Два дня назад в нашем государстве произошло радостное событие. Стремительная, любимая лошадь императора и всего кайвайского народа, благополучно родила жеребенка. Сегодня наместник богов, сын солнца, повелитель воздуха, властелин мира, император Кайвая, благословенный Лайтэй назовет имя жеребенка.

Церемониймейстер наклонился и приблизил свое ухо к губам Лайтэя. Непонятно было, вправду ли император что-то произнес, или весь церемониал был расписан заранее, но только, выпрямившись, церемониймейстер произнес:

– Имя названо! Согласно воле наместника богов, сына солнца, повелителя воздуха, властелина мира, императора Кайвая, благословенного Лайтэя жеребенка назвали Быстроногим.

Рев труб увековечил это судьбоносное решение великого властителя древней страны. Колесница покинула площадь, освободив место двум десяткам дрессированных лошадей. Эти лошади никогда не знали седла. Они были украшены позолоченной упряжью, а на их головах возвышались роскошные плюмажи из разноцветных перьев.

Лошадьми управляли двое дрессировщиков – мужчина и женщина. Повинуясь их командам, лошади выстроились в один ряд перед императорской трибуной и преклонили колени. Люди захлопали в ладоши, отдавая должное искусству дрессировщиков. Но представление только начиналось. Ступая размеренным шагом, лошади образовали большой круг, потом развернулись мордами наружу и еще раз опустились на колени. Затем встали на ноги и пустились вскачь по кругу.

Трибуны взорвались аплодисментами. А лошади, выполняя команды хозяев, остановились и закружились на месте, словно танцуя. Потом они построились двумя ровными линиями мордами друг к другу и поменялись местами, пройдя в промежутки противоположной линии. В заключении представления лошади еще раз выстроились перед трибуной и поклонились императору. Даже сам Лайтэй пару раз хлопнул в ладоши. Его родственники, не так жестко связанные условностями этикета, реагировали на представление почти так же бурно, как и остальные люди.

Когда дрессированные лошади покинули площадь, на смену им явились конные воины в резных причудливых доспехах, с яркими флажками, укрепленными на длинных шестах за спинами. Флажки были двух цветов: голубого и красного. Они указывали на принадлежность всадников двум противоборствующим отрядам.

На площади воины устроили показательное сражение. Вначале они разъехались в противоположные стороны, построились правильными квадратами и ринулись навстречу друг другу. Казалось, что столкновение неизбежно. Всадники на полном скаку размахивали мечами и копьями, словно и вправду собирались врубиться в ряды врага. Но воины проскакали в промежутки другого отряда, развернулись и под аплодисменты зрителей еще раз повторили этот рискованный маневр.

Затем всадники разделились на несколько групп, сблизились со своими противниками и изобразили конную схватку. Звенели широкие ярко блестевшие мечи, трещали бамбуковые копья с набитыми хлопком тряпичными мешочками вместо наконечников. Зрители-мужчины азартно кричали, подбадривая бойцов. Зрительницы взвизгивали и, демонстрируя свою пугливую скромность, закрывали лица ладонями, не переставая, впрочем, следить за представлением сквозь щели между пальчиками.

Закончив конное фехтование, всадники уступили площадь боевым колесницам. Точнее, боевыми эти колесницы были только по названию. Их резные борта украшали гирлянды цветов и шесты с развевавшимися флагами. Каждую колесницу тянула четверка лошадей, запряженных попарно. На колеснице находились возница, лучник и тяжеловооруженный воин. Все они были одеты в яркие одежды и хором выкрикивали приветствия императору Лайтэю. Для маневров колесниц площадь была недостаточно просторной, поэтому они просто проехали вдоль трибун, оглушив зрителей топотом копыт, скрипом упряжи и грохотом больших деревянных колес.

На этом торжественная часть праздника завершилась.

Церемониймейстер прижал к губам серебряный рупор и объявил:

– Наместник богов, сын солнца, повелитель воздуха, властелин мира, император Кайвая, благословенный Лайтэй приглашает всех собравшихся быть гостями в его Летнем дворце. Вас ждут увеселительные мероприятия: лошадиные бега, выступления театральных актеров, соревнования стихотворцев, катания на лодках, разнообразные угощения, праздничный фейерверк. Веселитесь и развлекайтесь, уважаемые гости!

Трибуны взорвались аплодисментами. Люди поодиночке и хором выкрикивали пожелания счастья и процветания императору Лайтэю, его любимой кобылице Стремительной и жеребенку Быстроногому. Слуги подняли паланкин с императором и медленно зашагали в сторону прудов. Это означало, что владыка Кайвая и хозяин Летнего дворца намерен принять участие в лодочной прогулке. За императором последовала примерно половина зрителей с трибун: подавляющее большинство дворцовых сановников и несколько иностранных делегаций. Однако остальные гости и почти все родственники Лайтэя предпочли другие развлечения.

– Куда направимся? – спросил Хумшар, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Может быть, на скачки? – Нацуркан переводил взгляд с Кублан-хана на Бегущего За Ветром и обратно.

Волшебник хитро прищурился:

– А вы знаете, что за театральное представление намечено на сегодня?

– Нет.

– Я заранее навел справки у распорядителей праздника. Сегодня придворные артисты представят зрителям новую постановку под названием: «Славная победа армии Кайвая под командованием генерала Фалфая над презренными кочевниками»

– Да ну! – изумился Нацуркан. – Уже успели!…

Под испепеляющими взглядами Бегущего За Ветром и своих товарищей молодой воин осекся и прикусил язык. Ведь это по их приказу несколько кочевых племен провели разведку боем, чтобы прощупать силы кайвайской армии. Кавалерия генерала Фалфая отразила набег, но степняки убедились, что крупномасштабного наступления с разных сторон Кайвай не выдержит. Фалфай возглавлял единственный боеспособный отряд. Он мог победить на одном участке фронта, но не защитил бы всю страну.

Бегущий За Ветром исправляет допущенные ошибки.

Бегущий За Ветром любил корабли. Ему нравились их изящные плавные обводы(23), у военных триер – похожие на стремительных рыб, у транспортных судов – напоминающие величественных морских черепах. Его радовали искрящиеся всеми цветами радуги брызги, срывающиеся с пенящих водную гладь весел. Но больше всего он любил паруса. Белые, цветные, пестрые, с вышитыми или нарисованными символами и гербами; тканевые или сплетенные из циновок; прямые(24), косые(25), гафельные(26) или навесные(27). Бегущий За Ветром в шутку называл паруса своими дальними родственниками. Так же, как он, паруса жили ради ветра и ради движения.

Бегущего За Ветром считали магом, которому подвластны все проявления воздушной стихии – от легчайшего дуновения оконного сквозняка до неистового, яростного, сметающего все на своем пути урагана. Собственно, он и был магом, одним из людей Древней Расы, рожденным в незапамятные времена, последним из оставшихся в этом мире. Его родственники, овладев неисчерпаемыми силами Вселенной, разбрелись некогда по другим планетам, другим галактикам. А он остался.

Одиночество не тяготило волшебника. Он жил среди людей в человеческом теле. Он любил и бывал любимым. Он развлекался и напряженно трудился. Он строил и разрушал. Он радовался своим успехам и переживал неудачи. Он был почти человеком. Но это «почти» непреодолимой стеной стояло между ним и остальными людьми. С их точки зрения, Бегущий За Ветром являлся высшим существом, почти Богом. Волшебник не старался опровергнуть это мнение. Ведь оно было почти (опять «почти»!) верным.

Сейчас Бегущий За Ветром лежал на широкой палубе яхты-катамарана и смотрел, как вызванный его волшебством ветер надувает полосатый оранжево-красный парус. Этот катамаран он приобрел по сходной цене у Лаверийского князя, чтобы добраться до одного далекого и мало кому известного острова. На этом острове жил его старый (даже по меркам мага) приятель – чародей Баганган. Они встречались раз в двести-триста лет, чтобы распить бутылку вина из растущих только на этом острове ягод, сыграть в карты, обменяться новостями.

Хотя, по правде сказать, поставщиком новостей являлся исключительно Бегущий За Ветром. Баганган безвылазно жил на своем острове и последние несколько сотен лет был занят поисками формулы единого магического поля. Бегущий За Ветром посмеивался над исследователем: эту формулу не смогли вывести даже его родственники, представители Древней Расы. Но Баганган не оставлял своих попыток.

Его остров был идеальным местом для ученого-отшельника. Участок суши более десяти тысяч квадратных лиг щедро освещался солнцем и омывался теплыми южными течениями. Растения плодоносили круглый год, полезных ископаемых было в избытке. Населяющие остров чернокожие жители были добры, общительны и приветливы.

Остров находился довольно далеко от Восточного и Центрального континентов, к юго-востоку от архипелага Шори-Галдо. На его берег крайне редко ступали купцы, пираты или охотники за сокровищами, случайно занесенные штормами в эту часть океана. И лишь единицы смогли потом добраться до родных краев. Считалось, что между Восточным континентом и архипелагом Шори-Галдо вообще нет никаких крупных островов. Только волшебство Бегущего За Ветром позволяло попадать в места, недоступные другим людям.

– Что-то давно я не отдыхал на острове Багангана, – вслух произнес Бегущий За Ветром, обращаясь то ли к парусу, то ли к стайке летучих рыб, сопровождавшей катамаран. – Наверное, прошло уже больше двухсот лет, как не пил я редкостного зеленовато-золотого вина. Интересно, как далеко продвинулся этот чудак в своих исследованиях?

Но парус ничего не ответил. Летучие рыбы тоже.

Бегущий За Ветром забрался под тент, защищающий от яркого южного солнца, и заснул.

Разбудило его предчувствие опасности. Над океаном тяжело нависла темная южная ночь. Волшебник резко сел и взял на изготовку свой шест, покрытый тончайшей резьбой и инкрустацией. К удивлению Бегущего За Ветром, ощущение надвигающейся беды усилилось, хотя он не видел опасности ни обычным, ни магическим зрением.

Он посмотрел на усыпанное звездами безоблачное небо.

– На остров я высажусь к утру. Неужели Баганган что-нибудь напутал и выпустил чары из-под контроля?

Бегущий За Ветром еще раз мысленно прощупал окружающее пространство: ни в воздухе над катамараном, ни в океанских глубинах под ним не обнаружилось ни одного крупного и враждебно настроенного живого существа. Поблизости не было видно и кораблей. Следовательно, опасность могла исходить только от острова. Если она ощущалась на таком большом расстоянии, сушу постигла какая-то страшная катастрофа.

– Если бы на острове имелся хоть один вулкан, я бы решил, что началось сильное извержение, – задумчиво пробормотал волшебник. – Вторжения крупной армии на остров не предвидится в ближайшие две тысячи лет. Значит, остается этот упрямый чародей-естествоиспытатель. Похоже, он все-таки доигрался.

Бегущий За Ветром не раз пытался убедить Багангана, что нельзя силой отнимать у Природы ее самые сокровенные тайны. Но чародей упорно продолжал ставить свои опыты, каждый раз используя все более сильные заклинания и ингредиенты.

– Ладно, как говорится, утро вечера мудренее, – Бегущий За Ветром плотнее завернулся в свой плащ и постарался заснуть.

Но сон не шел. Даже мерный плеск воды не мог навеять приятное забытье. Волшебник до рассвета ворочался с боку на бок.

Когда взошло солнце, Бегущий За Ветром заметил впереди над водной гладью тонкую полоску суши. До острова было еще довольно далеко, но волшебник все же попытался взглянуть на него своим магическим взором.

Он потерпел неудачу. Это его удивило. Он попробовал еще раз. Вновь поражение. Для магического зрения остров казался огромным черным пятном. Даже прибрежные воды едва проступали сквозь темную пелену.

– Похоже, кое-кто не хочет, чтобы за ним подглядывали. Неужели на острове поселился новый волшебник? Или у Багангана случилось легкое помешательство?

Бегущий За Ветром более склонялся к первому предположению. Он не хотел думать о том, что его старинный приятель внезапно переменился и теперь не желает с ним общаться. А вот другой маг вполне мог воспользоваться гостеприимством Багангана и захватить его остров. Такое случалось сплошь и рядом. Маги находили огромное удовольствие в уничтожении собратьев по ремеслу. Тогда становилось понятным и предчувствие опасности, испытанное этой ночью. Чтобы закрыть весь остров непроницаемой для магического взора пеленой, требовались значительные силы. Такими мог обладать только маг, примерно равный по могуществу Бегущему За Ветром. А если еще он и агрессивно настроен…

Волшебник слегка повел своим шестом, и ветер сменил направление, повернув катамаран в сторону пригодного для высадки места на берегу.

Когда Бегущий За Ветром смотрел на остров обычным зрением, то видел, что внешне на нем ничего не изменилось. Та же береговая линия: то отвесные скалы, то песчаные пляжи, и сразу за ними густые заросли буйной южной растительности. Те же парящие над водой чайки и бакланы. Тот же прибой, тот же влажный ароматный воздух. С точки зрения обычного человека остров являлся истинным земным раем. Но магическим взором Бегущий За Ветром видел, что остров мертв. Клочок суши потерял ту неуловимую и необъяснимую субстанцию, что именовалась магией.

Волшебник завел катамаран в удобную бухту между скалами, в которой уже бросал якорь во время своих предыдущих визитов на остров. Осадка морского судна не позволяла подойти близко к берегу, поэтому Бегущий За Ветром попытался переправиться на сушу, не замочив ног, и привычно оседлал свой шест. Но созданного потока воздуха едва хватило на то, чтобы немного приподнять волшебника над палубой. Бегущий За Ветром вздохнул и спустил на воду маленькую лодку. Несколько десятков гребков веслами – и лодка уткнулась носом в каменистый берег. Волшебник вытащил ее на берег подальше от полосы прибоя, на всякий случай подвалил под корму большой камень и, удостоверившись, что плавательные средства без него никуда не денутся, начал пробираться по ущелью между скалами.

Местные жители крайне редко посещали этот скалистый район острова, поэтому Бегущий За Ветром шагал быстро и не тратил времени на осмотр окрестностей. Собственно, окружающий пейзаж не доставлял ему ни малейшего удовольствия. Несмотря на то, что перед обычным взором волшебника представали цветущие южные растения, сделавшие бы честь дворцовой оранжерее какого-нибудь богача, магическим зрением он видел лишь сплошную черноту.

Бегущему за Ветром приходилось продираться через кусты, преодолевать крутые подъемы и спуски. Питался он дикорастущими фруктами, а жажду утолял водой из ручьев. Отсутствие дорог и троп подтверждало то, что поблизости не было человеческих поселений. Только вечером волшебник увидел вдали несколько ярких точек. Несомненно, это были освещенные окна домов. Направившись в сторону человеческого жилья, Бегущий За Ветром вскоре понял, что перед ним небольшая крестьянская деревушка. Дикая местность сменилась возделанными полями, и волшебник быстро зашагал по удобной дороге.

Когда Бегущий За Ветром добрался до деревни, ее обитатели уже погасили огни и легли спать. Волшебник не хотел тревожить сон усталых тружеников и потому устроился на ночлег в сарае, где было сложено сено (во время многочисленных странствий ему доводилось ночевать и в менее комфортных условиях).

Бегущего За Ветром разбудили громкие голоса. Он открыл глаза и понял, что солнце давно взошло, деревенские жители проснулись и приступили к своим делам. Волшебник выбрался из сена, отряхнулся и вышел из сарая. Первыми его заметили женщины, шедшие к ручью с кувшинами. Их реакция оказалось совершенно неожиданной для Бегущего За Ветром. Женщины заорали, завизжали, побросали свою ношу и помчались прочь.

Волшебник недоуменно покачал головой. Раньше местные жители были приветливы и доброжелательны к незнакомцам. Возможно, они испугались, увидев непохожего на них человека… Но, с другой стороны, Бегущий За Ветром раньше являлся на этот остров в самых разных обличьях, и никогда его приход не был встречен с ужасом. Более того, волшебник знал, что изредка на этот остров высаживались мореплаватели, занесенные сюда штормами или течениями, и они также встречали здесь радушный прием.

Размышления Бегущего За Ветром были прерваны появлением мужчин. Около десятка темнокожих мускулистых людей, одетых для работы в поле и державших в руках лопаты и мотыги, с угрожающими криками бежали навстречу волшебнику. Позади суетились женщины, пытаясь удержать при себе любопытных детей.

Бегущий За Ветром положил на землю свой шест и развел руки:

– Я не враг! Я пришел с миром! Не бойтесь меня!

Обитатели деревни не собирались сразу нападать. Держа свое «сельскохозяйственное оружие» наготове, мужчины приблизились и взяли волшебника в кольцо.

Плечистый мужчина с ног до головы осмотрел Бегущего За Ветром и сказал:

– Мы тебя не боимся, проклятый шпион! Эй, Каданг, принеси веревку.

Названный человек бросился к ближайшему дому.

Недоумевающий волшебник попробовал прояснить ситуацию:

– Я не шпион. Я – путешественник. Я прибыл на ваш остров, чтобы встретиться с волшебником Баганганом. Отведите меня к нему, или сообщите обо мне, и он подтвердит, что я ваш друг.

Плечистый мужчина зло рассмеялся, обнажив белоснежные зубы:

– Вы слышали?! Этот шпион ищет на нашем острове волшебников! Великий Вождь Могбана сказал: «Волшебники – злейшие враги нашего народа!»

Мужчины, женщины и даже дети хором произнесли:

– Так сказал Верховный Вождь Могбана!

– Ничего, – продолжал мужчина, – в городе разберутся, к какому волшебнику ты послан, проклятый шпион!

– Никакой я не шпион! – Бегущий За Ветром старался говорить спокойно, чтобы еще больше не раздражать местных жителей.

Конечно, волшебник и без помощи магии мог справиться с вооруженными мужчинами, но не хотел применять силу, пока его жизни ничего не угрожало. Он мог бы воспользоваться несколькими заклинаниями, чтобы отвести людям глаза и скрыться, но рассудил, что быстрее разберется в том, что случилось на острове, если останется на месте. Кроме того, Бегущий За Ветром не собирался тратить свои магические силы на исчезновение, так как понимал, что на острове не сможет их восполнить из окружающей природы, а в будущем, наверняка, они ему еще понадобятся.

Поэтому Бегущий За Ветром позволил связать свои руки и покорно последовал за своими конвоирами. Его поместили в другой сарай, где стояли деревянные ящики с местными овощами. Сарай был построен недавно и имел дверь с внешним запором. Волшебник понял, что характер местных жителей претерпел значительные изменения – раньше они никогда не запирали ни свои дома, ни хранилища.

У входа в сарай староста деревни – тот самый плечистый мужчина, которого звали Замбан – оставил двух сторожей. Остальные мужчины вновь отправились работать в поле.

Бегущий За Ветром расслышал слова удаляющегося Замбана, обращенные к деревенским жителям:

– Скоро из города приедет транспорт, на нем и отправим пойманного шпиона. Пусть с ним разбираются те, кому положено.

Сторожа не столько следили за пленником, сколько отгоняли от сарая любопытных ребятишек, которые норовили заглянуть в щели между толстыми досками. Бегущий За Ветром сел на ящик, расслабил мышцы и задумался. Он пытался связать воедино все факты: исчезновение магии, испортившийся характер местных жителей, упоминание о городе, которого раньше на острове не было и о Великом Вожде Могбане, слова которого повторялись островитянами, как заклинания… Загадок было много, но волшебник надеялся, что ему удастся найти на них ответы.

Через некоторое время Бегущий За Ветром крикнул:

– Дайте мне воды и позвольте справить естественные надобности! Или вы хотите, чтобы я сделал все прямо здесь – на вашем продуктовом складе?!

Сторожа заволновались. Волшебник услышал их разговор:

– Староста Замбан ничего нам не говорил.

– Давай, я сбегаю к нему?

– Ты что, хочешь оставить меня одного?

– Пусть с тобой подежурят Мбана и Вагбан. Им уже по десять лет.

– Ну-у-у… Ладно, беги к Замбану! Эй, Мбана, Ваган, идите сюда!

Бегущему За Ветром даже не нужно было выглядывать в щель, чтобы представить, с каким важным видом приближаются к сараю мальчишки, которых совсем недавно отгоняли прочь.

– Мбана, Ваган, стойте здесь, смотрите и слушайте, не попытается ли шпион освободиться.

Детский голос спросил:

– А что нам делать, если шпион начнет ломать дверь?

– Тогда… Ну, тогда бегите отсюда изо всех сил!

Волшебник усмехнулся. Похоже, темнокожие обитатели острова еще не окончательно испортились. Они по-прежнему были немного легкомысленны и наивны. Неужели нашелся кто-то, кто сумел воспользоваться этими качествами и настроил островитян против пришельцев? Может быть, это как раз тот самый волшебник, который лишил остров магии? Не он ли повелел именовать себя Верховным Вождем?

– Подожди-ка! – сказал сам себе Бегущий За Ветром. – Зачем какому-нибудь волшебнику уничтожать на острове магию, если он сам при этом утрачивает свои силы? Он же не безумец… Или дело как раз в том, что на остров прибыл безумный маг? Он навел на природу мощные чары, уничтожающие магию, сам при этом перестал быть волшебником и потому-то внушил местным жителям, что любой высадившийся на остров чужеземец, а особенно волшебник – их враг. Конечно, теперь он чувствует себя бессильным и беззащитным и потому боится любых пришельцев… Вполне подходящее объяснение. Теперь остается только дождаться, когда меня отвезут в город, чтобы узнать, насколько оно правильное.

Вскоре вернулся запыхавшийся сторож. Тяжело дыша и проглатывая слова, он сообщил:

– Староста Замбан разрешил напоить пленника и отвести его в отхожее место. Только он приказал нам быть начеку и следить за каждым движением шпиона.

Раздался звук отпираемого замка, дверь в сарай открылась, и глазам Бегущего За Ветром предстали два рослых крестьянина, вооруженных вилами. Свое оружие они держали так, как будто собирались ворошить сено, разложенное для просушки.

– Поднимайся! – нарочито грозно крикнул один из сторожей, стараясь скрыть свою робость. – Иди впереди нас! Одно неверное движение, и мы разом насадим тебя на зубцы!

Бегущий За Ветром встал. Крестьяне отступили назад, дождались, когда волшебник выйдет из сарая, заперли дверь и пошли следом за ним. Бегущий За Ветром чувствовал, как остро отточенные вилы упираются ему в спину.

Конвоиры командовали:

– Прямо! Направо! Прямо! Налево! Стой!

Спереди, с боков и сзади процессию сопровождали дети, которые были еще малы, чтобы участвовать в работе, но уже могли передвигаться по деревне без присмотра взрослых. Самые старшие кричали: «Мы поймали шпиона! Мы поймали шпиона!» и кидали в спину Бегущего За Ветром камешки. Бегущий За Ветром делал вид, что не обращает внимания на слабые удары по телу. Конвоиры не пытались остановить детей, лишь предупреждали: «Держитесь от шпиона подальше, он может быть опасен!»

Волшебника привели к деревянному домику на краю деревни.

– Развяжите мне руки! – сказал Бегущий За Ветром. Крестьяне, немного поколебавшись, сочли эту просьбу вполне разумной, и, держа вилы наготове, сняли веревки с рук.

Когда волшебник вышел из домика, один из старших мальчишек поднес ему большой кувшин с водой. Выпив больше половины, Бегущий За Ветром поблагодарил и опять позволил связать руки за спиной. Процессия двинулась в обратную сторону, и вскоре волшебник вновь оказался в сарае под замком.

Солнце перевалило за полдень, затем покатилось к горизонту. Деревенские жители начали возвращаться в свои дома с полевых работ. Староста Замбан зашел проведать пленника. Его сопровождали всего несколько мужчин и женщин, остальные так устали, что желание отдохнуть перевесило в них любопытство.

Сарай открыли, Бегущий За Ветром получил воду, несколько лепешек и возможность еще раз посетить отхожее место. Волшебник понимал, что переубеждать местных жителей бесполезно, и интересовался только тем, когда, наконец, его отправят в город, где он сможет объяснить причины своего появления на острове.

– Транспорт должен был приехать сегодня, – ответил Замбан. – Сейчас время сбора урожая. Транспорт навещает через день. Сегодня как раз его время. Может быть, что-нибудь сломалось в дороге, так что транспорт задержался на один день.

– А если он не приедет и завтра? Мне что, так и поселиться в вашем сарае? Не лучше ли, если двое ваших стражников отведут меня в город?

– Отведут?! – с удивлением воскликнул староста. – Да пешком до города идти не меньше пяти дней. И то, если двигаться налегке и не делать привалов днем. Нет уж, шпион, сиди в сарае и веди себя смирно, как и сегодня. Из деревни я тебя не выпущу!

Бегущий За Ветром был озадачен. Какой транспорт мог за один день преодолевать расстояние, на которое пешему путнику требовалось более пяти дней? Быстроногие скакуны, конечно, могли бы справиться с этой задачей, но ведь речь шла не о всадниках, а о перевозке грузов.

Не меньшее удивление вызывало у волшебника и поведение жителей деревни. Раньше период уборки урожая сопровождался чередой праздников. По вечерам люди радовались, веселились, танцевали и пели. Теперь же они сразу разбредались по своим домам и укладывались спать. Возможно, причина этого заключалась в том, что теперь им приходилось работать вдвое больше. Бегущий За Ветром, наблюдая за людьми через щели в стенах сарая и прислушиваясь к их разговорам, понял, что теперь они возделывают намного больше земель, чем раньше, так как обязаны отдавать сборщикам дани из города больше половины урожая.

– Значит, на острове появилось довольно много городов и городских жителей, – решил Бегущий За Ветром. – Удивительно, как много изменилось здесь за то время, что я отсутствовал. Сколько же я здесь не был? Двести лет? Триста?

К удивлению и даже ужасу волшебника, он понял, что его воспоминания о прожитой жизни (вернее, о прожитых жизнях) уже не так ясны и отчетливы. Лишенная магии природа острова начала оказывать на него свое разрушительное влияние. Бегущий За Ветром вдыхал «мертвый» воздух, пил «мертвую» воду, ел «мертвую» пищу. Все, с чем он соприкасался, было лишено естественного природного волшебства. Магия Бегущего За Ветром слабела с каждой проведенной на острове минутой. Как долго он сможет сохранять здесь свое собственное «Я»? Этого волшебник не знал, так как впервые оказался в подобном положении. Он был уверен только в одном – чем быстрее он доберется до того, кто лишил остров магии, тем лучше будет и ему самому, и местным жителям, и всему миру.

Ночь у Бегущего За Ветром впервые за много сотен лет выдалась неспокойной. И дело не в том, что он со связанными руками разместился на жестких ящиках. Раньше он всегда был уверен в себе и в своих силах, теперь же его мучили неизвестность и неопределенность.

Волшебник даже начал подумывать о том, чтобы покинуть остров. Разумеется, это было бы не бегство, а временное отступление. Бегущий За Ветром вскоре вернулся бы сюда, восстановив свои силы, приняв меры безопасности и, возможно, набрав хорошо вооруженный отряд. Однако, поразмыслив, волшебник решил разобраться во всем немедленно. Как знать, может быть, открытое вторжение на остров оказалось бы опаснее проникновения под видом обычного мирного путешественника.

* * *

Утром Бегущий За Ветром вновь получил воду, пищу и возможность прогуляться к деревянному домику на окраине деревни. Затем потянулись томительные часы ожидания. Для волшебника, прожившего около десяти тысяч лет, полдня показались половиной жизни. Поэтому послышавшийся вдалеке странный шум сразу привлек его внимание и заставил насторожиться. Шум был похож на ритмичное дыхание какого-то крупного существа.

– Вот и транспорт из города! – обрадованно воскликнул один из новых охранников (тех, кто дежурил вчера, сменили другие деревенские мужчины).

Бегущий За Ветром не смог удержаться от искушения и прильнул глазом к щели в стене сарая. Шум приближался и усиливался. Теперь помимо пыхтения можно было разобрать мерный глухой стук, звон железа и скрип колес. Судя по тому, что любопытные деревенские ребятишки не побежали навстречу транспорту, его появление давно уже стало привычным и обыденным.

Но у Бегущего За Ветром едва не отвисла челюсть, когда он увидел выехавшую из-за домов большую четырехколесную повозку, в которую не было запряжено ни одно животное. Вместо тягловой силы на повозке был установлен металлический аппарат, похожий на большую печь с пузатым котлом. Из высокой трубы валил дым, внутри что-то стучало, а располагавшиеся по бокам шестеренчатые передачи вращали передние колеса. Задняя пара колес могла поворачиваться при помощи длинного рычага, подобного румпелю у судна. Экипаж самоходной повозки состоял из двух человек: один лопатой подбрасывал в топку куски черного камня, хранившегося в специальном ящике, другой находился у руля.

Транспорт, прибывший из города, остановился неподалеку от сарая, выпустил из трубы большое облако черного дыма и затих. Вскоре показались староста Замбан и двое мужчин. Наверняка, так же, как и Бегущий За Ветром, они издалека услышали звуки приближавшегося транспорта и поспешили с поля в деревню.

– Мы ждали вас вчера! – еще издали прокричал Замбан. – Мы поймали в деревне вражеского шпиона и, согласно предписаниям, связали его и посадили в охраняемое помещение.

Люди, приехавшие на самоходной повозке, спустились на землю. Это были такие же чернокожие островитяне, но одеты они были в плотные кожаные куртки, длинные штаны, высокие ботинки. На головах у них были металлические шлемы, закрывавшие уши и затылок, но оставлявшие открытым лицо.

– Приветствую тебя, Забуган! – один из приехавших снял шлем. – Паровой котел нашего транспорта дал течь, так что мастера его ремонтировали весь вчерашний день. Потому-то мы не приехали в положенное время. Что ты там сказал про шампиньоны? Они не испортились из-за нашей задержки?

– Я говорил не о шампиньонах. Мы поймали шпиона!

– Шпиона?! Твои слова еще раз подтверждают мудрость и прозорливость Верховного Вождя. Великий Могбана предупреждал, что враги попытаются помешать нашей великой миссии. Сколько всего шпионов вы поймали?

– Только одного. Он сам пришел в нашу деревню. Говорил, что он простой путешественник. Да! Еще он сказал, что ищет какого-то волшебника…

– Волшебника? – водители самодвижущейся повозки переглянулись. – Ну-ка, покажи этого шпиона!

– Он вон в том в сарае, – махнул рукой Забуган. – Видите, я поставил стражу для охраны шпиона?

– Хорошо, – одобрил приехавший из города. – Я доложу в Управлении земледелия о твоем усердии.

Староста заулыбался и угодливо забежал вперед, чтобы лично отпереть дверь сарая. Водители транспорта заглянули внутрь и внимательно осмотрели Бегущего За Ветром.

– Выходи! – приказал один из них.

Волшебник вышел из сарая и зажмурился от яркого солнца. Деревенские жители, не теряя понапрасну времени, начали грузить на самодвижущуюся повозку ящики с овощами и мешки с зерном.

– Садись на транспорт, шпион! – приказал Бегущему За Ветром водитель.

– Я не шпион, – на всякий случай произнес волшебник. – Все вы ошибаетесь!

– Садись на транспорт! – спокойно, не меняя тона, повторил водитель.

В это время второй водитель забрался на самодвижущуюся повозку и взял в руки продолговатый предмет, представляющий собой несколько цилиндров разного диаметра, телескопически вставленных друг в друга. От основания самого толстого цилиндра к движущему агрегату повозки тянулся гибкий гофрированный шланг. Человек на повозке направил тонкую часть своего аппарата на Бегущего За Ветром, затем повернул его немного в сторону. Раздался резкий хлопок. Волшебник почувствовал, что мимо него с большой скоростью пролетел какой-то предмет. Он обернулся, и увидел, что одна из досок сарая за его спиной продырявлена на уровне человеческой головы. Отверстие было таким, что в него могли бы пролезть два человеческих пальца. Его края были черными, как будто обожженными.

Деревенские жители почтительно молчали. Водитель сказал Бегущему За Ветром:

– Не пытайся от нас сбежать! Паровое ружье стреляет далее, чем на триста шагов. А со ста шагов оно легко пробивает деревянную доску. Ружье стреляет свинцовыми ядрышками. От высокой скорости снаряд трется о воздух, разогревается и плавится. Раны, нанесенные таким оружием, очень болезненны и почти всегда смертельны. Ты понял?

– Я понял, – тихо произнес волшебник.

– Тогда залезай на транспорт и сиди смирно, чтобы мы не подумали, будто ты хочешь спрыгнуть.

Бегущий За Ветром выполнил все приказы и устроился посередине повозки на мешках с зерном. Когда погрузка закончилась, водители также заняли свои места: один – у руля, другой – возле парового котла.

– Поехали! – громко объявил рулевой.

В топку полетели куски черного камня, из трубы повалил густой черный дым, шестерни начали вращаться, самодвижущаяся тележка дернулась и покатилась, постепенно набирая скорость.

– Счастливого пути! – замахали руками деревенские жители.

Староста Замбан некоторое время бежал рядом с транспортом:

– Не забудьте о своем обещании! Сообщите в Управление земледелия о том, что благодаря мне пойман шпион! Расскажите о моей преданности Верховному Вождю Могбане!…

Замбан скоро отстал, самодвижущаяся повозка выкатилась из деревни и поехала по дороге. Бегущий За Ветром сразу отметил, насколько эта дорога отличается от привычных ему транспортных путей. Дороги, по которым люди передвигались пешком, на лошадях или на повозках, запряженных тягловыми животными, были утоптаны равномерно. А та дорога, по которой ехал сейчас паровой самоходный транспорт, имела две накатанные колеи, между которыми находилась полоска непримятой травы. Сразу было видно, что лошади и иные транспортные средства давно не передвигались по этому пути.

– Позволено ли мне будет узнать ваши имена? – вежливо обратился Бегущий За Ветром к водителям транспорта.

– Меня зовут Догобанга, – представился рулевой. – А у котла Нарбонга.

– А меня зовут… Ветрай, – волшебник решил не раскрывать своего настоящего имени и назвался так, как недавно именовался в Кайвае.

Водители самоходной повозки, более похожие на неодушевленные механизмы, чем на людей, восприняли слова Бегущего За Ветром безо всякого интереса. Они не были склонны поддерживать разговор и продолжали спокойно и четко выполнять свою работу: Нарбонга поддерживал в топке постоянный огонь, Догобанга управлял повозкой, ведя ее по извилистой дороге между скалами и холмами. Удержать паровую повозку на дороге было непросто, так как двигалась она быстрее скачущей во весь опор лошади.

Бегущий За Ветром неподвижно сидел на месте и делал вид, что окончательно покорился судьбе. На самом деле он внимательно присматривался к устройству самодвижущейся повозки и изучал местность по обеим сторонам дороги. Волшебник знал не только о возможностях паровых машин, но и о двигателях внутреннего сгорания, об электричестве, о реактивном движении, о силе атома и гравитации. Люди Первой Расы еще тысячи лет назад раскрыли и изучили многие тайны природы… но не стали использовать свои знания для создания машин. Вместо этого они совершенствовали свои духовные и физические силы, овладели магией, которую считали самым совершенным орудием и оружием.

Переселившись в другие миры, представители Первой Расы обнаружили там людей и других разумных существ на самых разных уровнях развития. И они лишний раз убедились в правильности своего пути, так как технический прогресс нигде и никому не принес счастья. Тем более удивительным для Бегущего За Ветром стало то, что на изолированном острове в его мире всего за какие-то две сотни лет люди научились создавать машины, пусть даже пока несовершенные. Не вызывало сомнений, что их направляла опытная рука. Но чья?

«Неужели назад вернулся кто-то из моих родственников? – размышлял волшебник. – Но я не почувствовал их появления… Да и кто добровольно отказался бы от магии в пользу техники? Может быть, в мой мир по Туманным Мостам проникли чужаки с какой-нибудь технизированной планеты?» Новая версия показалась Бегущему За Ветром более правдоподобной, чем предположение о появлении на острове безумного колдуна. Она, по крайней мере, объясняла не только исчезновение магии, но и появление паровых двигателей.

Тем временем паровой транспорт быстро ехал по накатанной дороге. Гористая местность постепенно сменилась просторными равнинами и лесами. Многие участки земли были возделаны под поля, сады, огороды и плантации технических культур. Деревни и поселки встречались все чаще и чаще. Дорога, по которой ехала самодвижущаяся повозка, стала шире, а к окрестным поселениям расходились одноколейные ответвления. Несколько раз навстречу проносились другие такие же грузовые транспорты, а возле деревень Бегущий За Ветром видел повозки, на которых крестьяне загружали ящики и мешки с продовольствием.