Kitobni o'qish: «Книга 2. Мальчик, которому рано пришлось повзрослеть»

Глава I. Дорога на Уолбридж

Прошёл час с тех пор, как я покинул гостеприимный дом и отправился в своё первое дальнее путешествие. И уже начал жалеть об этом решении. Кто бы знал, что мозоли появятся так быстро, а тучи так стремительно соберутся над головой? Эх, будь я побогаче, напросился бы в попутчики к кому-нибудь из Гелена – так было бы проще и быстрее.

Тяжело вздохнув, я достал из поясного мешочка свои скромные сбережения: три серебряные и несколько медных монет. В мешочке также хранилось кольцо, с которым меня нашли в лесу больше полугода назад. Возможно, в Уолбридже удастся что-то узнать о его прежнем владельце.

Дорога была мне знакома – мы с Морнеей не раз проезжали этим путём. Однако пешая прогулка оказалась куда утомительнее. Вместо привычных нескольких часов ушло вдвое больше времени. К тому же надвигался дождь, а натёртая мозоль не давала покоя. У городских ворот пришлось заплатить десятимедный взнос.

Попав в Гелен, я первым же делом пошёл в сторону центрального здания управления городом. То ли администрация, то ли мэрия - кто их разберет. Главное, что там есть доска объявлений, а прямо перед зданием, на площади, стояла кучка зазывал. Этакий “дом труда”, как я вычитал в одной из книг про эльфов, где каждый свободный ребенок или взрослый мог зайти и получить не обязательную, а желаемую работу. Удобно придумали, на самом деле, а люди подхватили.

Нужное мне объявление действительно было. Какой-то мужичок набирал охрану себе завтрашнее утро, и я решил сразу отправиться по указанному адресу. Дом нашёлся быстро: самое обычное, ничем не примечательное двухэтажное здание с выцветшей вывеской на первом этаже.

«Девятый вал» оказался небольшой, но уютной таверной. За прилавком стоял мужчина средних лет в грязной рубахе и фартуке, вытиравший кружку тряпкой, которая была грязнее самой кружки.

– Входите, – окликнули меня из-за двери, едва я постучал.

– Доброго дня. Я по поводу объявления.

– Какого из? – не сразу понял мужчина, переводя взгляд с прилавка на меня.

Таверна была скромной: небольшой прилавок, хлипкие столики с тремя стульями каждый. За несколькими столами сидели посетители, попивая пиво и переговариваясь.

– Насчет завтрашней поездки в Уолбридж.

– А, да, было дело, – махнул рукой хозяин.– Уже не надо, мы всех нашли.

– Может, договоримся? – Предложил я. – Мне очень нужно в город. Готов поработать охранником бесплатно.

– Выглядишь так, будто тебе нужна охрана, – усмехнулся мужчина. – Так что …

– Я маг второй ступени.

– … конечно же я тебе не откажу, – быстро переключился мужик, смешно подвигав челюстью и как-то по-новому глянув на меня. – Так что насчет еды, вина, комнаты? Поездка на рассвете, а до тех пор нужно где-то пересидеть.

– Комнату, пожалуй, возьму, – ответил я, выкладывая на прилавок деньги. – И что-нибудь сытное на ужин.

– Двадцать медных монет за ночь и пятнадцать за ужин. Тебе куда?

– Здесь, – коротко ответил я трактирщику и выложил на прилавок деньги. – Пиво по чём?

– Парень, а тебе сколько лет то? – снисходительно покосился на меня мужик, но подошёл к большим бочкам неподалеку. – Шесть меди за кружку. Светлого, тёмного или яблочного сидра?

– Одну тёмного, – я убрал руку с прилавка, на котором осталась лежать серебряная монета. – Вычти сорок пять, за согласие отвести.

Получив свой напиток, по недоразумению названный пивом, я отошёл к столу и, скинув сумку на соседний стул, опустился сам. Пиво оказалось редкостной дрянью, даже на мой взгляд, а ведь пил я не так часто. Мутное, кислое, почти не бьющее в голову, зато с пышной пенкой на треть кружки. Пожелав трактирщику, чтобы его так же обвешивали на рынке, как он надул с “полной кружкой пива”, я попытался вспомнить, что мне ещё могло бы пригодиться в моем пути. Пока прикидывал в уме, мне принесли мой заказ: пережаренный кусок мяса, несколько долек редиски, и одна картошка, сваренная прямо в кожуре.

– Собственно, а чего я ещё хотел, – горестно вздохнул я и приступил к трапезе.

Тратить запасы, которые лежали у меня в заплечном мешке пока не хотелось: они будут греть душу и беречь нервы до тех пор, пока действительно не понадобятся. До тех пор можно перекусить и горячей пищей, тем более что теперь, без Морнеи, не ясно, когда будет мой следующий приём чего-то горячего. Наскоро покидав посредственную жрачку, по недоразумению трактирщика названную “ужином”, я получил ключ и отправился в комнату на втором этаже. Памятуя кое о чём, с чем сталкивался в прошлой жизни, я молился всем Богам, чтобы эта напасть обошла меня стороной хотя бы сейчас.

Увы, взрослая жизнь подкинула мне вторую напасть, о которой я так упорно старался не знать и не думать. Клопы. Они были везде: в потрепанной грязной подушке, изодранном одеяле и даже простынка, на которой ещё виднелись застиранные капли крови. Будем надеяться, это неизвестная девушка стала женщиной, а не кто-то стал жертвой грабежа и убийства… После первого часа борьбы с клопами и клещами, я сдался, отдавая кровать на растерзание невидимым бестиям, которые хотели сожрать меня живьём. Положив мешок под голову, я расположился в дальнем углу комнаты, так, чтобы и дверь, и окно просматривались. Вряд ли кто-то будет грабить меня прямо в стенах города, но кто этих людей разберёт.

Утро началось с того, что на первом этаже кто-то громко кричал. Потянувшись, я рукой опрокинул на себя стул. Он с грохотом упал, и под ним противно заскрипели сначала доски, а затем и я сам, выдергивая пострадавшую руку. Спустившись по лестнице и выйдя из здания, я обнаружил повозку, в которую двое мужчин переносили сундуки и тюки с вещами, а рядом топтались с полдесятка вооруженных то ли солдат, то ли разбойников. Наша охрана, в числе которых был и я, представляло собой что-то среднее между тем, кто будет защищать, и тем, от кого надо защищать.

– Надеюсь, доедем тихо, – вполголоса пробурчал я, подходя ближе. – Всем доброе утро.

– И тебя туда же, – пробурчал самый ближайших из охранников, переводя на меня недовольный взгляд. Узнал я его сразу: видел вчера, как он квасил с дружками в дальнем углу под лестницей. – Ты груз или охрана?

– Охрана? – Не сразу нашёлся я, что ответить, после чего подобрался и ответил уже увереннее: – Да, охранник я. Зовут Арантин. Будем знакомы.

– Зови меня Рур, – мужик пожал протянутую руку и скептически оглядел меня. – А ты раньше хоть чем-то таким занимался?

– Нет, это мой первый раз.

– И что умеешь?

– Маг воды второй ступени. В прошлом убил волка один на один.

– Ну хоть не сопливый юнец, – довольно гаркнул кто-то из-за спины Рура. – Я Рустам, можно просто Рус.

– Рус, хорош орать на ухо. И так голова гудит после вчерашнего… М-м-мать… В общем, Арантин, не путайся под ногами и не высовывайся из повозки. Если что, поможешь оттуда.

– Могу начать прямо сейчас, – усмехнулся я, переводя взгляд с Руса на Рура и назад.

– Ты о чём?

Я пропустил немного магии и на пять сантиметров над правой рукой появился водяной сгусток. Чуть увеличившись, сгусток принял форму миски и вскоре затвердел до состояния льда. После чего, покачнувшись, опустился в мою руку.

– Держи, Рур, – я протянул ледяную миску своему новому знакомому. – Ледяная каска. От стрелы не спасёт, а от похмелья запросто. Растает примерно через полчаса, а там и воды напиться можно. Это чистая, не из речки или колодца.

Спустя пару секунд молчания грянул хохот.

– А ты хорош, малец, – отсмеявшись, произнёс Рур и потянулся за ледышкой. – Ловко ты это придумал, молодец. Ребят, идите сюда: сами Боги послали нам спасение.

Ребята подходили ко мне по очереди и я каждому наколдовал такую же ледяную то ли миску, то ли каску. Не столь важно, что, главное, что каждая оказалась на голове охранника вместо шлема, чем вызывала новые вздохи облегчения. Что ж, столь малого расхода маны я и не замечу, а пару баллов в репутацию нашего отряда обеспечил. Несмотря на то, что осень заканчивалась и скоро должно было похолодать и выпасть снег, моим ледышкам были рады.

– Так, всем внимание, – гаркнул трактирщик, когда погрузка была окончена. – Отправляемся через пять минут. Прибудем мы приблизительно через четверо суток. Все на месте?

Мне собирать было нечего. Спал я одетым, нож на поясе, сумка на лямках за спиной - готов выдвигаться хоть на другой конец света. Вскоре мы отправились в дорогу. То, что ехать придётся так долго, вызвало некую толику недовольства, но, будь я пешим, дорога заняла бы ещё больше времени, так что пришлось смириться. Ехать было скучно. Рядом со мной в крытой повозке тряслись мешки с зерном и пару больших сундуков с неизвестным содержимым. Почитать в полумраке не получилось бы, писать - тем более. Всё, что мне оставалось - спать, есть и медитировать, и последнее - то, чем я занимался большую часть времени.

Поначалу было сложно сосредоточиться из-за постоянного покачивания телеги и подскоков на камнях, но, кое-как присев между сундуков и положив перед собой один из мешков, я смог уйти в себя. Здесь было всё по-прежнему: водопад с кристально-чистой водой, которая, разбиваясь о камни, стекала в большое глубокое озеро, окруженное по периметру неизвестными валунами с треть моего роста. С последнего раза, когда я был здесь, единственное, что изменилось, добавился один большой камень. Я бы даже сказал “каменная скрижаль”, потому что этот валун был на пару голов выше меня, отесан в виде неровного овала, а практически на всей его передней стороне оказалась нарисована огромная двуручная коса. Почти как та, с которой ходит безымянная смерть и забирает души усопших. Сколько бы я ни ходил вокруг камня и не пытался на него воздействовать физически или магически, не получалось ничего. К концу второго часа я плюнул на это бесполезное занятие и начал думать над тем, как можно стать сильнее или обезопасить себя.

Ближе к вечеру, отлежав всё что только можно и нельзя, я выбрался размять ноги и прибился к Русу, решив донимать того вопросами о том, как давно они занимаются охраной торговцев и прочих. То ли настроения у мужчины не было, то ли голова гудела после вчерашнего до сих пор, но вдаваться в подробности он не стал, отвечая односложно, а минут через пять и вовсе сказал мне идти доставать расспросами другого. Я не возражал и отошел на пару шагов, не подходя к кому-то конкретно и идя в пяти метрах от самой повозки.

– Трактирщик!

– У меня так то и имя есть, – безразлично ответил мужик, буквально проваливаясь в сон с поводьями в руках. – Гриша я. Да и не тот, за кого ты меня принял. Так, один из работников за прилавком. Меня послали - я поехал.

– Гриш, вечереет так-то. Мы у леса заночуем или тут есть где по пути домушка аль двор какой?

– Не просто “домушка”, а целый трактир, – кое-как прозевал Григорий, переводя осоловелые глаза на меня. – Тут он, где-то рядом. Либо скоро появится, либо… А, не, вон, виднеется у дороги.

И действительно, спустя какое-то время я тоже увидел метрах в двухстах от дороги, ближе к лесу, большой деревянный дом. Издалека могло показаться, будто там целые хоромы: четыре этажа, стойла для скота и всякое прочее. Реальность оказалась чуть поскромнее – этажей было всего три, всё из дерева, но какой никакой загон для лошадей и место для телег присутствовало. Облегченно вздохнув возможности вновь провести ночь в каком-то подобие комфорта, мы заехали на постоялый двор.

– Остановимся здесь на ночь, – крикнул Гриша, слезая с козел. – Отоспимся, помоемся и дальше в путь. Завтра нам такой возможности не представится, так что наберитесь сил.

– Добрый вечер, гости дорогие! – Откуда-то из-за угла телеги выскочил маленький полный мужчина. – Чего угодно уставшим путникам?

– Мужик, сделай нам пожрать на семь рыл. На семь? – Рур вопросительно глянул на меня и я кивнул. – На семерых, да. Баньку там и комнаты. Из крепкого есть чего?

– И комнаты есть, и поесть сделаем, всё в лучшем виде! Баньки у нас нет, но есть пара железных бочек, там можете обмыться.

– А бухло?

– Бравым воякам сразу бочку пива или вина? – затихнув на пару секунд, обводя нас взглядом, хитро усмехнулся мужичок. – Вино не крепкое, разбавленное, зато свежее и дешёвое.

– Вина давай! – хором грянули мужики. – И пожрать не забудь!

Мужичок в очередной раз заверил всех присутствующих, что “всё будет в лучшем виде” и уже собирался исчезнуть, но я придержал его за локоть.

– Слушай, уважаемый, а тут есть ещё кто, кроме тебя?

– Есть конечно, а как не быть? – Даже удивился он, аккуратно выводя свою руку и делая полшага в сторону. Я не держал его и ослабил хватку. – Жёнка моя да две дочери. Я у стойки обычно, она на кухне, а дочки еду разносят да кружки собирают. А чего за интерес, паренёк?

– Добрый я, к сожалению, – горько выдавил я и натянуто улыбнулся. – Вон те, с кем я приехал, полдня болтали о распутных девках. Ты бы это, держал дочерей подальше, а то мало ли что.

– Спасибо тебе, паренёк. Я уж присмотрю за ними, – не думаю, что он воспринял мои слова хоть сколько-то серьёзно, но я своё дело сделал. Остальное, как говорится, ежели что, на его совести. – Сколько с меня?

– В смысле?

– Всякая информация стоит денег. Сколько ты хочешь?

– Им вон вина наливай, – я махнул рукой в сторону своей группы, которая уже скрылась в дверях трактира. – А мне бы чаю с мятой или квас какой.

– Понял, у жены поспрашиваю. Да ты иди, иди, я кликну ежели что. Умаялся, поди, с дороги?

Последний вопрос я проигнорировал, посчитав его не более, чем формальностью, и мы вошли в дом. Спроси кто, зачем я так поступил и выдал членов группы в их непристойных желаниях, я не найду, что ответить. Может, по привычке, решил сделать добро, после того как вечно творил его в деревне, а может мне просто мужичка стало жалко. Ниже меня, вдвое шире, а по рукам и бегающим глазкам было видно, что его даже дворняга одолеет, не смотря на то, что крупный мужик. Кто ж меня за язык то дёрнул, ну да чего теперь себя накручивать.

Вечер прошёл относительно тихо. Трактир был практически точь-в-точь таким же, в котором я недавно останавливался: стойка, бочки пива, окно на кухню, откуда доносился запах мяса и шипение масла, да пустой зал, забиты столами и табуретками. В дальнем углу сидели две девчушки в одинаковых нарядах и фартуках - видимо, те самые дочки, о которых говорил трактирщик. На вид они были очень даже ничего: лет по шестнадцать или около того, стройные, глазки озорные, волосы вьются и на личико хороши.

– Эх, надеюсь не тронут… – тяжело вздохнул я, опуская уже третью опустевшую кружку из-под чая. – Это ж крику, визгу будет, а я надеялся поспать. Тем более, что здесь даже клопов поменьше. Надеюсь. Так, последнюю кружечку и спать.

Моя компания под предводительством Рура сидела лакала вино неподалеку от стойки, сдвинув два стола и нагромоздив все свободное пространство закусками и соленьями. Сидели шумно, чем сильно действовали на нервы, но встревать в их громкие обсуждения чего-то похабного или государственного я не собирался. Пару дней и мы распрощаемся, а наживать себе врагов или пытаться вляпаться в пьяную драку с кучкой взрослых мужиков явно не входило в мои планы.

Приговорив последнюю кружку чая, я отправился на улицу по зову природы, а оттуда - сразу к себе в комнату. Мне повезло: охрана вся расположилась в двух номерах, Григорий уснул прямо у себя в телеге, опасаясь за груз владельца таверны, где он работал, так что спал я один в комнате с двумя кроватями. Кровать оказалась действительно удобнее той, на который я пытался уснуть вчера и кусали тут не в пример меньше. На сей раз проблема оказалась в другом: то ли чай решил подействовать, то ли я днем выспался, а может возня и невнятный шум на первом этаже, но сон упорно не шёл. Проворочавшись, я окончательно проклял всё и вся, натянул сапоги и спустился на улицу проветриться.

Погода была хорошая. Тихая лунная ночь, лёгкий ветерок трепал волосы, а прохлада заставляла задуматься о том, что вскоре потребуется одёжка потеплее. А где новая одежда, там и новые траты. Самостоятельно сшить одежду я себе не смогу, а денег пока немного, так что придётся выкручиваться и что-то придумывать.

– Отпустите мою дочь!

– Малышка, н-ну хватит с-сопротивляться... Иди к нам, мы не обидим.

– Помогите кто-нибудь!

Нестройный ряд грубых пьяных голосов, заискивающе-испуганный визг трактирщика, а также писк и редкие женские всхлипы не оставляли даже манёвра для фантазии. Обычное пьяное домогательство, о котором, между прочим, я предупреждал и пытался предотвратить. Но кто ж послушает и прислушается к словам ребёнка.

Решив испытать судьбу и подглядеть, как разворачиваются события внутри трактира, я осторожно приоткрыл дверь. Только чудом мне удалось вовремя отпрыгнуть от двери, как из неё тут же вылетела зарёванная девушка и, врезавшись в меня, мы полетели кубарем со ступеней. Пока я поднимался на ноги, обратил внимание на состояние девушки: глаза красные, платье помято, фартук висел на одной полоске кожи, а из-под юбки на бедре красовался красный отпечаток ладони. Видимо, спьяну промазали и попали по ноге, но это ж как надо было хлестнуть, чтобы остался такой след?

– Спаси меня! Там эти… эти…

– О, паренек! – Рур показался в дверях и нестройной походкой двинул ко мне, а следом за ним виднелась вся прочая компания. – О, ты уже и девку пойма-а-ал. Отдай, я на неё первым гла-аз положил. Вон, там даже рука моя есть.

От последнего высказывания компания охранников-пьяниц разразилась дружным хохотом, а девушка лишь сильнее вжалась в мою ногу, чего до этого я не замечал. Дернув ногой и шепнув “поднимайся”, я осторожно сделал шаг назад, не выпуская из поля зрения мужиков. Мозг лихорадочно перебирал варианты того, что можно было сделать во всей сложившейся ситуации. Угораздило же меня выйти на улицу так не вовремя!

– Ты эт, прекращай тут героя строить! Отдай девку и иди спать.

– Рур, одумайся, – попытался я предпринять последнюю попытку его угомонить. – Что за беспредел вы тут устроили? Вы б ещё грабанули Гришку нашего, просто потому что вас больше!

– Рус, а он походу и не знает! – Вызывающе крикнул один из мужиков, который выходил из трактира последним, таща за волосы вторую дочку. – Мальчуган, а ты думаешь, он почему пошёл спать к своему товару? Что, его наша компания не устроила?

– Он думал, мы его ограбить хотим!

– И не прогадал!

Очередное высказывание вызвало хохот собравшихся и тихий вой девушки в их плену. Видимо, эти твари либо связали Григория, либо просто удавили во сне, потому он и не выбежал на весь этот шум. Боги, ну за что мои предположения про разбойников сбылись! Думал, что всё пройдёт в первый раз нормально, спокойно - так нет же, всё пошло по худшему сценарию.

Итого, что мы имеем: неизвестно, в каком состояние Григорий, бесполезный трактирщик, первая дочь заложник, а вторая прячется у меня за спиной. И так в меня верит, будто ради собственной шкуры я не сдам её этим… этим… да я даже слов подобрать не могу! Насильникам, пьяницам и отребьям, иначе и назвать нельзя! Где их мать и жива ли, тоже непонятно, но если все пятеро тут, значит в доме никого не осталось. Может кто и есть в комнатах, но на помощь рассчитывать не стоит. Сам, Арантин, всё сам…

– Если ударит, беги как можно дальше от дома, – шепнул я за спину, не оборачиваясь, надеясь, что подошедший почти вплотную мужик меня не услышит.

– Отдай нам девку, паршивец!

Мне прилетело кулаком в правый глаз и рассадило бровь, сшибло с ног и отбросило на полметра в сторону. Запах крови тут же ударил в нос, а голова начала неприятно кружиться и гудеть. Удар вышел действительно сильным и даже то, что я его ждал, не помогло уклониться в полной мере. Даже то обстоятельство, что он сильно пьян и непонятно как держится на ногах, не мешает ему быть опасным противником с пособниками.

– Мужики, последний раз прошу: отпустите девчонок. Вам же хуже будет.

А почему им должно быть хуже? Он ударил ребёнка, который мнит себя великим магом, и, наконец, дорвался до сочного молодого тела. И ему за это ничего не будет - только классно проведёт ночь с двумя сестричками в компании своих дружков. Скорее всего, именно так он и думал.

– Не лезь, пока ещё не получил. Забейся в угол и не мешайся, – рыкнул Рус, подходя к другу и хватая не успевшую убежать девчушку за руку. – А ну пошли со мной, хватит убегать!

“Вода везде. В воздухе, вокруг меня; в теле человека, стоящего передо мной; в маленьких зелёных травинках, что щекочут мне ладонь; Вода везде и всему даёт жизнь. Но она способна не только дать жизнь, но и остановить её. Там, где останавливается жизнь, замедляется всё происходящее. Вода может стать льдом. Лёд способен подарить жизнь, растаяв, а может отнять, как то часто бывало, когда сосулькой разбивало голову случайному человеку.

Сосулька. Большая сосулька, растущая из земли. Опасная, холодная и полностью подчиненная воле заклинателя. Не больше полутора метров, но острая и быстрая… Да, именно, и лучше если не одна. Так больше шансов остановить злодея передо мной. Сковать, проткнуть, обездвижить…“

На осознание мне потребовалось пару секунд и примерно столько же, чтобы выпустить ману из рук. Движение ладони, и из земли вырвались три длинных острых сосульки, буквально нанизывая Рура словно кусок мяса. Я выпустил их не особо целясь, но вырывающаяся девушка дернулась как-то особенно удачно. В результате, мужика дернуло в бок и сосульки пронзили грудь в двух местах, а третья пробила бедро насквозь, полностью проигнорировав кожаную броню.

Может от шока, а может не случайно, поднимаясь на ноги, я как-то дернул другой рукой и ещё три сосульки пробили харкающее кровью тело. Шансов выжить у него уже не было. Очень скоро, пробулькав что-то нечленораздельное, тело обмякло, а я “расписался” в своем первом убийстве человека. Тяжело дыша от неверия в происходящее, я обернулся к оцепеневшим членам его отряда и сделал шаг вперёд. Они сделали шаг назад.

Послышался звук железа. Кто-то из мужиков схватился за меч на поясе и дернул его, обнажая сталь. За ним последовал второй и третий меч, а в довершение всего кто-то достал пару ножей. Наконец, вторая девчонка была свободна: она оказалась не так важна, когда их на глазах отняли жизнь одного из товарищей. Сейчас было уже явно не до похабных шуток и пьяных перемигиваний. Пролилась кровь и за неё кто-то должен был ответить.

Единолично решив, что отвечать за пролитую кровь должен не я, я смахнул ладонью кровь, которая вот-вот грозилась затечь на глаз и слизнул. “Сладкая”, отметил про себя я, а руки уже были полусогнуты у груди. Будто молитва, когда возносишь руки к нему, в надежде на помощь Бога. Сейчас же это было больше похоже на песнь смерти.

Прошло девятнадцать секунд. Передо мной остались висеть ещё четыре тела разной степени пробития, бьющиеся в конвульсиях, чьи лица искажали разные эмоции. У кого-то это был ужас, застывший в глазах, кто-то осыпал меня руганью и проклятиями, а последний, попытавшийся метнуть в меня нож, боролся до последнего. Похвально, но нож до меня так и не долетел, а с двумя пробитыми лёгкими долго не живут. Всё было кончено. Первый бой, как мага, закончился моей победой.

Я опустил дрожащие руки и тяжело выдохнул, пытаясь унять дрожь в коленях и сетуя на головную боль. Голова уже не так кружилась, но всё ещё болела, что сильно мешало думать. Перевёл глаза на ту девчушку, что пряталась у меня за спиной: живая, не считая бедра, здоровая, сжалась в комок и сидит плачет, не сводя с меня взгляда. Ничего, нормальная реакция, меня тоже скоро накрыть должно от осознания.

– Эй, вставай, – я протянул девушке руку, помогая встать. Глаза продолжали смотреть на место прошедшего сражения и не мигали. Тогда пришлось гаркнуть, что было силы ей в лицо: – Очнись!

– Д-да… Что?

– Ты в порядке?

– У-угу… – запинаясь, прогудела девушка, кое-как приходя в себя, но не переставая при этом рыдать. – Они что, мертвы?

– Да. Мне пришлось… Пошли. Мы должны помочь твоей сестре.

Девушка не смогла сдвинуться ни на шаг, и тогда, схватив за руку, я потащил её за собой следом. Вторая сестра сидела на траве и бестолково смотрела на стекающие по сосулькам струйки крови тех, кто ещё недавно хотели надругаться и поиграться. А на дворе ведь холодно, уже далеко не лето. Я поднял вторую девушку на ноги и так же, как и первую, потащил в дом. Она не сопротивлялась, видимо состояние шока действовало поистине обезоруживающе.

Затащив девушек в трактир, я захлопнул дверь и поёжился: плащ оставался в комнате и только сейчас заметил, что замёрз. Дернув девчонок через весь зал, я буквально силой затолкал их на кухню и приказал сидеть тут отогреваться. Кстати, их мать, жена трактирщика, оказалась тут же. Она лежала без сознания: дыхание было ровным и никакой лужи крови под ней не натекло.

– Приводите её в сознание! – Крикнул я на девочек в надежде, что те меня услышат и поймут. – Пойду найду вашего отца.

Искать не пришлось. Стоило мне выйти из кухни, как на лестнице я увидел самого трактирщика, который едва-едва спускался по лестнице, придерживая разбитую голову. Скорее всего, его приложили чем-то тяжелым по затылку и оставили лежать, где упал, а сами спустились на первый этаж. Предложив ему помощь, мы дошли до прилавка и опустились за ближайшим столом.

– Где они? – Гулко, не убирая грязную от крови руку с затылка, пробубнил трактирщик.

– Разбойники на улице, дочки на кухне, жена на полу.

– А ты… А они? – Мужчина явно не знал, какие слова подобрать, либо у него был настолько сильное повреждение.

– Мертвы. Мне пришлось.

– Спасибо тебе, мил человек! – мужик грохнулся на пол и принялся бить мне земные поклоны. Сказать, что я был в глубоком шоке - значит не сказать ничего. – Ты меня спас! Ты мою семью спас! Ты мой дом уберег! Век твоей доброты не забуду.

– Мужик, хорош, вставай давай… К чему всё это.

С дуру ума, чтобы тот не заработал себе ещё большее сотрясение несуществующих мозгов, я подсунул сапог под место поклонов. Пару гулких ударов, секундная заминка и это недоразумение принялось целовать мой сапог.

– Да уймись ты уже! – Не на шутку перепугался я. А вдруг он окончательно лишился рассудка? А вдруг это заразно? – Слушай мой приказ! Самогон есть?

– Найдется, конечно найдется, спаситель! Я сейчас, я быстро.

– Возьми чистую тряпку, намочи и протри рану на затылке, – посоветовал я, глядя на то, какая та была грязная. – И попроси кого из домашних перевязать тебе голову, после чего марш все спать и меня до утра не трогать!

Мужика сдуло в ту же секунду. Вот он есть, и вот его нет, в то время как я продолжал сидеть неподвижно и не находил, что сказать или сделать. До меня, наконец, начало доходить всё произошедшее здесь. Чужая человеческая глупость довела до того, что мне пришлось убить человека. Сразу пять вооруженных людей, спасая собственную жизнь и честь двух дам, а может и жизнь целой семьи, и при этом отделался лишь ударом в глаз и нервным напряжением. Да уж, кроме как везением это не назвать.

Просидев ещё минут пять так же неподвижно и прислушиваясь к шуму на кухне, я встал и побрёл на задний двор, где стояла наша повозка. Там действительно нашёлся Григорий с веревкой, наброшенной на шею. Что удивительно, пьяницы его не задушили и тот просто потерял сознание, но положив руку ему на горло, я чувствовал слабое подрагивание. Значит дышит, значит живой. Я выдохнул: не представляю, как бы я без него вел повозку или добирался до Уолбриджа. Опыта управлять лошадьми у меня ещё не было.

Благоразумно решив не трогать и дать моему спутнику самостоятельно прийти в себя, я вернулся к телам разбойников. Очередным взмахом руки сосульки растаяли, роняя тела на землю, орошая землю очередной порцией крови. Ответ, что я здесь делаю, был прост и одновременно ужасен: чего добру пропадать. Раз уж они пали от моей руки, они моя законная добыча. Да, мне противно даже прикасаться к ним, тем более что голова ещё не до конца прошла, и возможно вот-вот меня накроет очередная волна эмоций страха, отвращения или чего-то ещё. Однако, пока этого ничего не случилось - грабим грабителей.

После поверхностного обыска карманов и ножен я обзавелся восемью серебряными монетами, губной гармошкой, парой метательных ножей, охотничьим ножом и четырьмя кинжалами разной степени сохранности. Один из кинжалов не представлял для меня ничего интересного ввиду своего ужасного состояния: разбойник явно халатно о нем заботился, отчего на всем лезвии были зазубрины, трещины и он грозил расколоться при первой же серьезной проверке на прочность. А вот остальные три были неплохи: тяжеловаты для меня, как ребёнка, но металл вроде хороший, царапин и зазубрин почти не видно, кромка острая.

Выбрав себе наиболее удобный кинжал, я попытался закрепить его на поясе. Сделать это удалось, хотя клинок задевал ногу. Нужно будет придумать, как прикрепить ножны к плащу за спиной. Оставшиеся кинжалы и метательные ножи я решил продать – они принесут дополнительные деньги на жильё и обучение. А там возможно и для Аглаиды что-то потребуется.

Всё прочее, как то одежда, личные вещи, нательное белье и даже какое-то подобие амулета я трогать побрезговал, оставив всё на телах. Утром или сожжём их, или похороним, как трактирщик решит. В принципе, всё остальное будем решать уже завтра, а сейчас надо было идти спать. Надеюсь, в этот раз мне ничего не помешает уснуть, иначе я за себя не ручаюсь.

Добравшись до своей комнаты, я буквально упал лицом в подушку, наплевав на всякий грохот и клопов. Пускай грызут, я устал, в первую очередь морально, да и маны я потратил непозволительно много. Когда шок прошёл окончательно, я заглянул внутрь себя и понял, что на то количество маны, что я сдуру выпустил, можно было покрыть намного большее пространство ледяными кольями. Ну да чего уж теперь об этом думать. Как говорил кто-то из местных там, в деревне, “после драки кулаками не машут”.

Утро встретило меня тишиной. Моё первое утро, когда никакая пернатая сволочь с гребешком не будила меня ни свет, ни заря. Однозначно, это было бы самое доброе утро за долгое время, если бы не осознание того, что было прошлой ночью, однако теперь этот совершенный факт воспринимался спокойнее. Уверен, мне ещё не раз предстоит отнять чью-то жизнь по воле случая или защищая собственную, так что придётся смириться.

Что примечательно, голова прошла после вчерашнего удара, а вот глаз всё ещё болел и будто опух или отёк, что неприятно чувствовалось и отдавало болью каждый раз, когда я пытался до него дотронуться. Видеть это не мешало, а на ощущения можно попробовать не обращать внимание.

Кое-как натянув сапоги и укутавшись в плащ, я спустился вниз. Вещи всё ещё оставались в комнате, но теперь беспокоиться об их сохранности было не из-за кого. Трактир встретил меня тишиной и чистотой, что так нехарактерно для данного заведения. Может, удача, а может табличка “закрыто” на двери были тому причиной, но с кухни не тянуло звуками масла, а в помещение не витал кислый запах дешевого пойла. За стойкой привычным истуканом стоял трактирщик и что-то копошился. Окончательно спустившись на первый этаж, я понял, что он пьёт.

– Вредно пить ни свет, ни заря, – укоризненно заметил я. – Как самочувствие?

– Доброго утра вам, господин волшебник! – Не очень громко, но со всем уважением кивнул он мне, отставляя недопитую кружку. – Простите, не знаю имени…

– Арантин, – для рукопожатия я бы не дотянулся до него, а поэтому просто поднял руку ладонью к нему, будто здороваясь.

– А меня Борисом звать.

– И сказал бы, что рад познакомиться, да только вчерашние события всё портят. Попутчик мой не приходил в себя, не знаете?

– Тут не объявлялся, – безразлично пожал плечами мужчина, отхлебывая вновь из кружки. – Ещё раз хочу поблагодарить за спасение моих девочек.

– Так выпала карта… – пробурчал я, но сделал это так, чтобы собеседник не расслышал. – Рад, что всё обошлось. Как они, кстати?

– Спят ещё. Женушка дала им какой-то настой и они быстро уснули в своей комнате, – Борис кивнул куда-то неопределённо в сторону стены за бочками, после чего как-то внимательно посмотрел на меня и чуть ли не взвизгнул: – Ой, да что ж это я? Ваш глаз…

– Всё нормально, почти не болит.

– Нет, ну как же! Ну так нельзя! – сокрушался мой собеседник. С неестественной для его комплекции тела прытью он нырнул в недра кухни, чтобы принести кусок мяса. – Вот, держите. Приложите. Пусть хоть немного полегчает, а?

– Спасибо, – поблагодарил я того за заботу, прикладывая едва теплый кусок к глазу. Неприятная, склизкая прохлада от сырого куска чьей-то плоти действительно уменьшила боль, пусть и не сильно. – Борис…

– Ась?

– Не сочти за наглость, – я деланно улыбнулся, переводя на него оставшийся нетронутый глаз. – Но может там чего осталось со вчера пожевать?

Спустя мгновение мужчина исчез, даже не удостоив ответом, чтобы уже спустя минуту, а то и меньше, вернуться ко мне с разодетой, но всё ещё сонной женой. Видимо, он её просто сдернул с печи, кровати или лавки и потащил за собой. Не думаю, что Борис вообще ложился этой ночью, но вот жену и дочерей спать отправил, чем заслужил толику уважения в моих глазах. Спустя пару минут, на кухне застучали, дело завертелось и завтрак не заставил себя ждать. На шум и вкусный запах выбрались и дочери, запуганно озирающиеся по сторонам, а со стороны открывшейся двери, неожиданно для меня, появился мой спутник.

– Ну надо же, кто очнулся! – деланно удивился я, но, секунду подумав, решил дальше спектакль не разводить. – Шея не болит?

Он кивнул и показал в немых жестах, как сильно у него всё болит, как сильно его негодование и даже показал, чтобы он сделал с теми, кто его даже придушить до конца не смог. Показал очень наглядно и красочно, чем вызвал ступор и покраснение у девчат. На мой короткий вопрос, может ли он в принципе говорить, он неопределённо пожал плечами и отрицательно помотал головой. Скорее всего, горло ему всё же сильно пережали или даже что-то повредили, и поэтому максимум, на что он сейчас будет способен - едва слышно сипеть.

– Не болтай и постарайся по возможности пить как можно дольше и больше горячего, – посоветовал я, надеясь выглядеть дружелюбным. А ну как он с дуру ума возьмёт да повернёт обратно в Гелен - и тогда плакала моя поездка до Уолбриджа на телеге, пешим придётся идти. – Помочь уж ничем не смогу, тут только ждать. Где-то читал, что если поменьше болтать и беречь горло, голос вернется через несколько дней.

– Надеюсь. Спасибо… – Едва слышно прошипел мужик и сел рядом со мной, подперев подбородок.

– Посиди, погоди, скоро есть будем. А там можно и в дорогу отправляться.

Мой спутник ничего на это не ответил, только перевёл на меня задумчивый взгляд, что-то прикинул для себя и как-то неуверенно кивнул, чем окончательно убедил меня в том, что поездка продолжится. Девчата убежали на кухню помогать матушке на кухне и очень скоро завтрак был подан. Вкусная каша на молоке, горячий отвар из ягод без сахара, хлеб, варенье и даже какой-то кисель, от которого стоял запах чего-то не слишком съедобного. Закончив выносить яства, дочки Бориса быстро накрыли стол на шесть персон. Видимо, таким образом нас позвали на семейный завтрак, чему я был совершенно не против.

– Арантин, как глава семьи, я бы хотел тебя в очередной раз поблагодарить за вчерашнюю ситуацию! – Произнёс Борис, когда вся семья и мы собрались за столом. – Я не мастер говорить громкие речи, но ты правда сделал для нас очень большое дело. Я не знаю, что бы мне оставалось, не помоги ты нам вчера. Они ведь не только надругаться могли, но и поубивать нас тут всех, ограбить или даже поджечь. Они ж и заплатить отказались, говоря что за такую выпивку грех платить настоящие деньги. Кстати о деньгах…

– Мы тут посовещались с мужем… – робко начала жена Бориса, чьего имени я так и не удосужился узнать, доставая из передника звенящий мешочек. – Тут не много… Но пожалуйста… От чистого, так сказать, сердца…

– За деньги спасибо, но вы уверены? – Спросил я, не торопясь принимать деньги из рук женщины. – Впереди зима, по всем прогнозам - сильно лютая. Не пожалеете, что отдали?

– Бери, не скромничай! Если бы не ты…

– Да, да, я слышал. Ты передо мной только и делаешь, что рассыпаешься благодарностями, – снисходительно ответил я главе семейства, опускаясь обратно на стул. – Оставьте деньги до конца завтрака, а там и вернёмся к этому разговору. У нас впереди дальняя дорога, хотелось бы набраться сил и подкрепиться как следует.

– А куда путь то держите?

– В Уолбридж, центральный город региона.

– Вона как… Понятно, понятно, – невесть на что утвердительно покивал мужчина. – По делу аль так?

– У меня скоро начнутся занятия в магической школе. Вот, тороплюсь на поступление.

– То есть как поступление? – Не выдержав, спросила одна из девочек, та, у которой волосы были чуть светлее. – Ты же вчера такое делал…

– Я самоучка. Помогал по хозяйству то тут, то там в своей деревне. Нигде не учился, ничего не заканчивал.

В помещении повисла тишина. Все присутствующие даже есть перестали, вытаращив на меня глаза. Я же старался не обращать на это никакого внимания, нарочито спокойно помешивая деревянной ложкой свою порцию каши.

– Мне тут дочки вчера нашептали, что да как вчера было то… – осторожно начал было Борис и невольно поёжился. – Это ж ум за разум заходит… Без учения, без знаний, играючи убить пяток вооруженных мужиков… Да-а-а, дела…

– Не то чтобы играючи. Лучше будет сказать, что мне просто повезло и не более. Будь я ближе к ним, был риск не успеть наколдовать. Давайте лучше поедим.

Остаток завтрака мы провели молча. Оба мужика за столом то и дело порывались что-то у меня спросить или уточнить, а девчата то и дело любопытно зыркали на меня или строили глазки, но я пропускал всё мимо. У меня не было никакого желания что-либо обсуждать или объяснять. Хотелось просто поскорее забраться обратно в повозку и тронуться в путь. Закончив с завтраком и даже насладившись добавкой, уж больно каша пришлась по вкусу, я всё же взял деньги из рук женщины. Там набралось с полсотни меди и две серебряных монеты, что вызвало у меня лишь усмешку. Что ж, спасибо и на этом, “на всякое злато найдётся расплата”.

Провожать нас вышли всей семьей, благо никого других из постояльцев не было и забот, кроме нас, у этой семьи не нашлось. Обменявшись рукопожатием с Борисом и кивнув дамам на прощание, я скрылся в недрах повозки и только тогда облегчённо выдохнул. Спустя пару минут, телега тронулась и наше путешествие продолжилось, а я прикрыл глаза и провалился в полудрёму.

В размышлениях о предстоящих делах в городе, способах заработка, новых задачах и вершинах, которые предстоит покорить, прошел день и вечер. Уже после того, как солнце опустилось за горизонт, мы остановились где-то неподалеку от дороги, распалили костёр и быстро уснули, чтобы рано утром продолжить свой путь. Так прошли два дня, прежде чем мы добрались до шахт неподалеку от Уолбриджа. Остановившись передохнуть и дать лошади напиться воды, мы наткнулись на стражу рудника. Под бутылку неплохого вина, полученного в подарок от жены Бориса, мне удалось договориться с ним о покупке кинжалов и охотничьего ножа. Переговоры были тяжелы, в силу моей неопытности, но закончились хорошо и удалось продать их по двадцать серебряных за штуку, а охотничий за семь. Итого став обладателем большого капитала в одну золотую монету, три десятка серебром и россыпи меди, мы ещё сколько-то обменивались информацией со стражей, после чего двинули в сторону города.

Мой спутник всё то время, пока я вел торги, дремал в телеге, а потому сейчас, бодрый и отдохнувший, приставал ко мне с расспросами о том, что удалось узнать о последних новостях из города. Охотно поделившись тем, что удалось узнать, мы выехали за холм, откуда открылся вид на город во всей его красе.

Признаться честно, я ожидал меньшего. Уолбридж не шёл ни в какое сравнение с Геленом уже хотя бы тем, что имел два кольца высоких каменных стен, а все дома внутри обоих колец были выстроены из камня. Всё то, что находилось за крайними стенами, быстро построено абы как и преимущественно из дерева.

И где-то там меня ждёт моя названная сестра, милый маленький ребёнок по имени Аглаида. Если я правильно припоминаю слова Морнеи, ей сейчас где-то около девяти лет… Интересно, какая она? Высокая или нет? Пухлая ли? Хотя нет, это как раз вряд ли: жизнь в приюте не способствует лишнему весу и румянцу на щеках. Сколько бы денег не присылала Морнея на её содержание, ни заботу ни любовь семьи ничего не заметил.

– Что, дух захватывает? – прохрипел мой спутник, заметив мой восторг. – Да, город и впрямь намного статнее нашего. Здесь можно найти всё, купить всё, продать всё. Хотя лучше не связываться с местной шайкой – говорят, дела у них нехорошие.

– В каком смысле?

– Слушок ходил по трактирам, будто шайка какая-то тут дела свои подпольные имеет. Сам с ними дел не имел, и тебе не советую. А уж ежели кому из их дороги перейти - считай, одной ногой в могиле уже. Гиблое место, но в то же время и подняться здесь можно очень быстро. В общем, парень, будь осторожнее, мой тебе совет.

– За науку спасибо, – кивнул я, искренне благодаря трактирщика. – Постараюсь не сгинуть на тропках города.

– Как приедем - я тебя высажу сразу возле здания магической школы, на том и распрощаемся. Ну, давай, того-этого, последний рывок остался и мы на месте.

Мой спутник натянул поводья и лошадка потащила нас к Уолбриджу.

Глава II. Дивный новый мир

– Стой, кто идёт?

– Лошадь! – Громко выкрикнул я, не найдя сил сдержаться. Будто они не видели большую повозку, которая катила в гордом одиночестве прямо посреди главной дороги в город.

– Предъявите документы или оплатите пошлину! – Стражник шутку не оценил, поправив усы и цокая металлической алебардой по камню.

Я полез в боковой карман и выудил оттуда бумагу, которая подтверждала приглашение в магическую школу на обучение. Спешившись, я протянул бумагу стражнику и стал терпеливо ждать, пока тот проверит печать. Мой спутник также не остался в стороне, протягивая с повозки какую-то то ли карточку, то ли клочок бумаги. Проверив со всех сторон наши “документы”, стражник вернул их и помахал над головой алебардой, мол, всё в порядке.

– Можете проезжать. Не чините неприятности городу и хорошей учёбы.

Будничная фраза без капли эмоций или искренности стала первым, что я услышал в этом городе. Проехав ворота, мы оказались будто в другом мире. В сравнение с Геленом, Уолбридж был и краше, и богаче. На широких улочках могли разъехаться сразу две телеги, и всё равно оставалось место, чтобы простой люд мог пройти пешком. Даже сидя на козлах, высокие каменные дома по три, а местами и четыре этажа высотой, нависали над нами. Правда, ещё над нами нависали множества веревок, пропущенных между окнами, на которых сохла одежда, но общий вид это не портило.

Даже люди здесь были будто бы другие. По сравнению с тем маленьким городишком, где я бывал, здесь народ был мрачнее и суровее, а различия между богатыми и бедными бросались в глаза уже с первых минут поездки. Тут и там между домов, в узких улочках, можно было заметить всё, что прятал фасад города: грязь, разруху, бездомных и кажется я даже где-то видел крысиный хвост… Но надеюсь, что мне просто это почудилось - только крыс мне ещё на новом месте не хватало.

Чтобы доехать до внутренних стен, нам потребовалось около получаса. Город действительно был огромен: интересно, здесь больше двухсот тысяч населения или меньше? Думаю, что всё-таки больше или хотя бы около того - слишком уж город бы большим, а глазу даже зацепиться было не за что. Всё вокруг удивляло и головой я вертел так, что пару раз мой попутчик выразил опасения по поводу моей свернутой шеи.

Добравшись до ворот, оказалось, что на данный момент в городе введена какая-то особая ситуация, когда пришлые торговцы не допускаются за внутреннюю стену города. Поскандалив для приличия какое-то время, мой спутник повернул обратно, высадив меня у самых ворот, пожелав успехов и предложив как-нибудь встретиться и пропустить по кружечке пива за успешное путешествие. Наскоро согласившись, я шагнул за ворота и направился к зданию магической школы, которое виднелось даже отсюда в нескольких минутах ходьбы.

За внутренней стеной, пока шёл до магической школы, мне не довелось найти ни одного бедняка или бездомного, зато почти каждый второй проходил мимо меня, воротя нос и кутаясь в свои одежды. Наряды, кстати сказать, здесь были более изысканные, из хорошей дорогой ткани, а у многих мужчин на манжетах и воротниках даже виднелись меха. На их фоне, даже я в своем кожаном плаще выглядел малость убого. И плащ потрепанный, и растрёпанные волосы лезут в глаза, и зима должна будет вот-вот объявиться. Надо бы запастись тёплой одеждой для себя и Аглаиды. Интересно, где мне искать тот приют, где её содержат? Морнея где-то писала на бумажке, но надо будет уточнить адрес у кого-то из местных, а то мало ли. Вроде и деньги шлют по определённому адресу, и письма доходят, а вдруг адрес сменился. Интересно, какая она? Уже даже, в какой-то мере, не терпится повидать внучку той расчудесной женщины.

Так, за размышлениями о предстоящих тратах и нагло оборачиваясь на прохожих, отмечая изысканные наряды, я добрел до высокого, в пять этажей, дворца. Да, без шуток, это был целый дворец, с огромными колоннами, статуями из белого камня, огороженной территорией и высокой башней, которую я и посчитал за последний этаж. Даже на мой искушенный взгляд сразу в глаза бросались символы, нарисованные под некоторыми окнами первого и четвертого этажей, что наводило на мысль о магических барьерах. Одна мысль о том, что я смогу сотворить нечто подобное, будоражила.

– Ну что ж: начнём нашу экскурсию…

Открыв дверь, я вошёл внутрь. Встретили меня без ковровой дорожки, големов и прочего, на что я, где-то глубоко внутри, надеялся. Обычный длинный коридор с множеством дверей, пару стражей с короткими мечами в кожаной броне, да дети, не старше десяти, которые выходили отсюда в город.

– На поступление? – спросил один из охранников, чавкающий яблоком.

– День добрый, верно.

– Вот в эту дверь.

Он развернулся и махнул в ближайшую дверь у себя за спиной. Кивнув, я зашел внутрь и мне представилось большое помещение с кучей лавочек из простой, но крепкой древесины. Мебель была давнишняя, но было видно, что сделана качественно и прослужит еще не один десяток лет. Больше всего меня здесь поразило окно, в котором обнаружилось чистое, незамутнённое стекло. Это было и впрямь удивительно, ведь даже здесь, в крупном городе с каменными домами, стёкла были не везде, а кое где, даже если и были, то настолько мутные и грязные, что вряд ли через них можно было смотреть.

– Молодой человек, пожалуйста, не трогайте, – раздался раздражённый, немного уставший голос. – Оно может выпасть от неосторожного движения. А ещё вы можете заляпать его своими грязными пальцами.

– Не трогаю, – пропустив этот камень в свой огород, я сделал шаг от зеркала и развернулся к собеседнику. – Я пришёл поступить в магическую школу.

– По приглашению или просто так?

– По приглашению, – я протянул бумагу, выписанную мне делегацией волшебников и, сложив руки на груди, принялся рассматривать заплывшего жиром и обрюзгшего мужичка, на фоне которого даже я смотрелся выдающимся красавцем. – Сказано принять сразу на второй год обучения.

– Я сам решу, как и куда тебя принимать. И принимать ли вообще! – с вызовом воскликнул тот, вырывая у меня бумажку из рук. – Так, печать вроде настоящая… Подписались целых два профессора, даже написали принять без вступительных экзаменов… Мальчишка, ты откуда?

– Далекая деревушка за городом Гелен, примерно дня два пути верхом отсюда.

– А, ну понятно, – недовольно скривился мой собеседник, начавши смотреть на меня с ещё большим раздражением. – Паренёк из глубинки, который возомнил себя великим магом и решил поступить в школу ради сертификата соответствия…

– Не знаю, что за сертификат такой, но я здесь ради знаний.

– Ты хоть магией владеешь?

– Поверь, Олаф, он ей владеет получше твоего…

Не сговариваясь, мы обернулись к двери, где и обнаружился один из тех, кто принимал у меня экзамен в деревне. Высокий, закутанный в мантию старик, на этот раз без шляпы и посоха, смотрел на меня немного со снисходительной улыбкой.

– Здравствуйте, профессор, – я опустил голову в лёгком поклоне, приветствуя не только важного человека, но и, возможно, будущего наставника по магии. – Рад снова вас видеть.

– Профессор Фибис! – Мужичонка дернулся, но появление профессора не повергло его в шок. – Вы знаете его?

– Да, и я был одним из тех, кто подписался под его приглашением. Парень, как там тебя…

– Арантин.

– Да, точно, Арантин… Тот, кто поверг в уныние одну из лучших наших выпускниц. А возможно и сам готовящийся стать лучшим нашим выпускником…

– Чего уж там, я не достоин такой похвалы, – снова поклон, но уже ниже и отметка, что профессор нравится мне всё больше и больше. – Я готов приложить максимум усилий.

– Похвальное рвение, молодой человек… Олаф, оставь нас. Я хочу переговорить с парнем наедине.

– Но профессор…

– Олаф.

– Как пожелаете.

Кое-как поднявшись, мужичок засеменил на своих коротеньких жирных ножках к двери и очень скоро мы остались с профессором вдвоём. Какого-то напряжения не было, хоть я и понимал, что предстоящий разговор может быть любым, в том числе не самым приятным. Внимательно осмотрев меня с ног до головы, профессор покачал головой и выудил из-под стола большую коробку, из которой стал по очереди доставать писчие принадлежности и какие-то сферы, о назначение которых я знал ещё с прошлой проверки магии.

– Ты изменился, юноша… Это чувствуется в твоей энергетике. Давай пройдем полную проверку твоих магических способностей.

– Как будет угодно, профессор Фибис, но прежде я должен предупредить, что с прошлой проверки произошло много чего.

– Болезнь прогрессирует? – Настороженно спросил он, переводя на меня взгляд.

– Нет, дело вот в чём…

Без лишних слов, я подвернул рукава и снял повязки, которые были нужны не более чем для укрытия рун от любопытных глаз. По шокированным глазам профессора я понял, что теперь от меня не отстанут ни при каких обстоятельствах, а там уж как сам себя покажу. Минутное молчание и всепоглощающая тишина нарушились стариковским хмыканием.

– Прошу прощения, Арантин, что-то я задумался, – повинился Фибис, внимательно рассматривая рунические вязи на моих руках. – Ты ведь понимаешь, что это такое?

– И понимаю, и сам нарисовал и успешно использую… Ну, насколько это возможно, успешно.

– Ты хочешь сказать, что за те неполные полгода ты выучил руническую магию гномов?

– В переводе, со словарём и очень медленно, но да.

– Это просто поразительно! Даже в нашей школе нет никого, кто владел бы этим знанием. Как тебе удалось?

– Боги оказались благосклонны ко мне, – расплывчато ответил я, пожимая плечами. – Побывал в соседней деревне и староста отдал мне то, чем не смог воспользоваться. Раньше она сундук подпирала, а теперь этот учебник по рунической магии помогает мне в изучении магии.

– И всё же, ты удивительный молодой человек. Пожалуй, не буду спрашивать более о подобном. Лучше вернёмся к проверке способностей.

– Но ведь мы проверяли уже мои способности там, при первой нашей встрече.

– Юноша, то, что было там, была общая проверка, которой нам, как проверяющим, хватило для принятия решения. Но нам ведь надо знать, чем владеешь и чему учить. И тебя, и всех прочих учеников… Поэтому делай, что говорю. Положи руки на оба шара и закрой глаза.

После десятка тестов, проверок и опросов удалось узнать, что я владею не двумя, а тремя элементами. Последним элементом оказался нулевой элемент, которым обычно пользовались в походе или в быту. Самая простая в использовании и удобная магия и, после небольшого разговора с профессором, оказалось, что создание воды для чая или наполнение цветов энергией как раз относились к магии нулевого элемента. Было забавно осознавать, что я пользовался тем, о чем даже не подразумевал. Теперь, зная о своих возможностях, я мог и огонь развести с помощью магии. Для полноценного огненного шара сил не хватит, но запалить от пальцев лучину должно получиться, а при моих объёмах маны я бы мог этим пользоваться без всякой оглядки на свою лихорадку. Магия воды и земли всё так же оставались моими основными направлениями, а из-за воздействия рун хаоса в рунных вязях, меня по силе можно было сравнить с магом третьей ступени. Чаще всего, с этой ступенью выпускают из академии магической столицы Мифина. А я поступаю в местную школу на этой ступени… Рассуждения с профессором Фибисом о том, чтобы мне просто выдать сертификат соответствия, подтверждающий мои магические способности закончились тем, что мне удалось убедить последнего в своём желании учиться и развиваться.

Меня зачислили на второй год обучения, выдали несколько тоненьких книг по счёту и письму и материал для чтения, которые я должен был изучить и отчитаться по ним через месяц. В школе должны быть записи о том, что я действительно владею необходимыми навыками, в противном случае директор магической школы не мог подписать нужные бумаги. Пришлось подчиниться - условности должны соблюдаться для всех и я бы не хотел быть каким-то исключением из правил.

Также мы заключили договор о том, что оплату за обучение я буду вносить, начиная с нового года, а до тех пор должен буду заключить контракт со стражей на оплату моего обучения с последующей отработкой, о которой мне рассказывала маленькая огненная магесса ещё в деревне. Итого получалось, что я должен был отдать за всё своё обучение сорок золотых, по двадцать монет за год обучения. Баснословные деньги получаются, но я был уверен, что знания того стояли. И да, я ожидал оплаты по пятнадцать монет за год, но образование, оказалось, ещё дороже, что тоже не радует…

А вот от комнаты в отдельном здании для учеников с других городов пришлось отказаться ввиду того, что проживать в ней могли лишь ученики. Аглаида не смогла бы тут жить, поэтому мне придется искать дом или комнату для нас двоих на постоянной основе. Как никак, минимум два года, как я учусь, мы должны где-то жить. Наверное, лучше все же какой-то дом, если деньги позволят. Эх, жизнь моя, медяшка гнутая…

Выходил я из школы магии через несколько часов с ватной головой и облегчением на сердце. Поступление прошло удачно, общее собрание поступивших состоится лишь через пять дней, учебники какие-никакие были получены, а планы на будущее время построены. И теперь нужно было направиться в ещё одно важное место, прежде чем буду искать себе место для ночлега. Как минимум, чтобы отметиться, а вообще - попросить о помощи и поддержке. И было лишь одно место, где я мог бы сейчас это получить.

Храм я нашел довольно быстро. Заглянув туда и пройдя длинную вереницу из статуй героев, святых, мучеников и прочих великих деятелей, которых вовсе здесь быть не должно, я остановился напротив статуи двух наиболее часто почитаемых богов, Нэргала и Биатрис, после чего глазами нашел и, сильно менее богато украшенную статую Анкиража.

– Бог Света и справедливости, великий Нэргал, храни мой путь и помоги избежать неприятностей. Там же, где избежать бед не удастся, прошу даровать сил и стойкости перенести всё возложенное на меня.

– Богиня Жизни и домашнего очага, Несравненная и Прекрасная Биатрис, помоги мне сохранить мою сестру, позаботиться о ней и избави наш будущий очаг от всех невзгод.

– Бог спокойного посмертия и перерождения, Верховное Божество Анкираж… Я приехал в город, у меня всё хорошо. Благодарю, что вернул метку - эти воспоминания очень помогли выжить в дороге. Прошу и дальше присматривать за своим верным последователем.

“Какой порядочный. Поздравляю с поступлением. Береги себя и сестру”.

Нервно сглотнув, я за озирался по сторонам, но всё было как и должно быть. Время не застыло, меня никуда не перенесло, а люди проходили мимо и говорили о чём-то своём. Всё было так нормально, что мысли о голосе в голове пришли не сразу. Видимо, после метки Анкираж способен напрямую общаться со мной. Надеюсь, это будет не часто - мне хватает и своего водоворота мыслей, а тут ещё и божественное вмешательство.

“Угомони свои таланты, парень. Делать мне нечего, как тебя подслушивать”.

Опасливо зыркнув на статую Бога, я оставил каждому из благодетелей по одной серебряной и одной медной монете, после чего покинул храм. Начало смеркаться, да и усталость уже накатывала от всех произошедших событий, а потому нужно было как можно скорее найти место под ночлег. Расспросив прохожих, приблизительно одетых так же бедно, как и я, узнал расположение хорошей гостиницы. И чисто, и культурно, и кухонька имелась. Одно лишь было скверно: цена. Найдя это заведение и зайдя туда, я обнаружил, что хорошая комната, с обедом и ужином и дешевым вином стоила по серебряному за сутки.

Прикинув, что у меня осталось после храма около пяти десятков серебром, я покинул это место и отправился снова искать. Уже когда окончательно стемнело, я набрёл на какую-то гостиницу, откуда кубарем вылетел бедняк, а следом за ним полетел и его сундук с вещами. Вещи выкидывал то ли охранник, то ли регистратор, крепко сложенный мужик со светлыми короткими волосами.

– По чём комната? – быстро выкрикнул я, прежде чем регистратор скроется за дверью.

– Восемьдесят меди за комнату и по двадцать пять, если будешь есть, – не моргнув, ответил мужик, после чего перевёл взгляд на меня. – Деньги есть или отработаешь?

– Есть деньги, пустите?

– Заходи, – уже более спокойно и лояльно отметил мужик, указывая рукой на открытую дверь. – Тут поговорим.

– Мне бы комнату на три дня, три приема пищи и совет, где бы тут у вас помыться можно было. Мож бадья какая или бочка есть?

– Один или с кем? – с прищуром спросил мужик, что-то записывая в тетрадку под свет свечи.

– Один буду.

– Ну тогда нет проблем, – регистратор что-то дописал и поднял на меня взгляд. – Так-с, что получается… три по сорок да три по три да три дня… Это у нас…

– Двести двадцать пять за комнату и двести сорок за еду. Итого четыре серебра и шестьдесят пять медных, – перебил я, не желая ждать, пока он на пальцах всё посчитает.

– Хм… Ну да, вродь верно. А ты, гляжу, неплохо считаешь, малой. Как звать то?

– Арантин я.

– Третий этаж, по левой стороне, комната тридцать восемь.

– Понял. Доброй ночи.

Добравшись до своей комнаты, я толкнул дверь и ввалился внутрь. Мысли уже путались от усталости, а ноги неприятно ныли с непривычно долгой ходьбы. Интерьер комнаты был прост и скромен: грубо сколоченная кровать, из которой тут и там торчали щепки, помятый матрас, почему-то две потрёпанных подушки, лавка, табурет и железная кружка, а у дальней стены нашёлся большой сундук со сломанным замком. Плюнув на все и вся, я скинул плащ и сапоги, снял рубаху и упал в кровать, мгновенно провалившись в сон.

Утро меня встретило приятным запахом жареной картошки на свином сале, чей запах доходил даже до третьего этажа. Накинув рубаху и перевязав после вчерашнего свои повязки, чтобы не было видно рун, я спустился вниз, к завтраку. Какая-то дородная баба, чья рука была толще меня в обхвате, ходила меж столиков и разносила маленькие ведра с картошкой. Подумав, что ещё не проснулся, я растёр глаза руками, но это оказалось правдой. Маленькие, примерно на литр или полтора, деревянные ведёрки с дырками для крепления ручки, из которых торчала золотистая картошечка и железная двузубчатая вилка.

– Я тебя тут раньше не видела, – прогудела эта дама, ставя рядом со мной ведро картошки. – Уплочено?

– Уплочено, – повторил я, захлёбываясь слюной. – Ночью к вам пожаловал, на несколько дней.

– Ну коли так, то ешь, пока горячая. Впервые у нас?

– Угу.

– Если что, вон стойка, там муж мой, у него всё выспросишь. И запомни: посуду оставлять на столе, вилки не красть. Кто нашу вилку заберёт, тот на ней и окажется…

Услышав последнюю фразу, я нервно сглотнул, но к трапезе приступил. Картошки было действительно много, а между ней мелькали небольшие куски жирненького сала. Даже то, что она была совершенно несоленая, не делала блюдо хоть сколько-то хуже. Наевшись до отвала, едва запихав в себя последнее, я доковылял до стойки и попросил себе пару кружек кваса. Утоляя жажду, я разговорил регистратора о местной недвижимости и где можно было бы купить или снять дом.

Как оказалось, дом купить у меня не получится совершенно - они стояли каких-то баснословных денег, а на мне и так висел камень в виде оплаты за обучение. Но дом можно было взять во временное пользование у города или у кого-то из власть имущих. Арендовали дома преимущественно те, у кого были деньги и кто либо прибыл издалека, либо приехал не один. Так, иногда снимались дома богатенькими сынками или теми, у кого были деньги и не хотелось ими светить. Деньги у меня были, по местным меркам неплохие, и мне показалось поначалу, что хотя бы снять дом у меня получится. Поблагодарив за рассказ, я отправился на поиски нашего будущего пристанища.

Под конец второго дня я понял, что я либо бедный, либо глупый, либо слепой. Домов для сдачи было совершенно мало, но стояли они от полутора золотых монет за месяц. Это же более восемнадцати золотых в год! У меня обучение за год в пятнадцать монет выходит, а как заработать денег в этом городе я пока не представлял. Параллельно, пока я бегал по городу и расспрашивал о том, не сдаёт ли кто дом в аренду, я наткнулся на гильдию авантюристов. Место, где взрослые хмурые дядьки и девушки-волшебницы приходят с целью заработать, объединиться в группы или получить заказ на убийство какого-нибудь разбойника. Во всяком случае, я так слышал в таверне, где решил промочить горло.

Стоя перед небольшой, но внушающей уважение дверью в гильдию авантюристов, я испытывал некое чувство дежавю. Будто бы, когда-то давно, я уже стоял вот так же под дверью, собираясь с силами войти и убеждая себя, что это действительно нужно. Будто бы прошло пару десятков лет… из моих неполных тринадцати.

Тяжелый вдох, тяжелый выдох - и рука толкает дверь. Войдя вовнутрь, замечаю, как бурлит жизнь. Где-то переругиваются мужики, хватая друг друга за грузки, кто-то квасит за дальним столиком, потрясая свернутой в трубку бумагой, а возле стойки регистрации две девушки лет шестнадцати о чем-то важном пытаются поговорить, то и дело советуясь с регистратором. Улыбнувшись тому, что наличие тринадцатилетнего парня на пороге гильдии не вызвало всеобщего внимания, я тихонько прикрыл дверь и двинул к одному из окон регистрации.

– Здрасьте, я хочу стать авантюристом, – поприветствовал я девушку, стоящую за стойкой.

– Добро пожаловать в гильдию авантюристов, – буднично отозвалась регистратор, не поднимая на меня глаз, заполняя очередную бумагу. – Писать умеешь?

– Умею.

– Держите бумагу, – она протянула мне лист и иглу. – Напишите ваше имя, возраст, чем владеете и капните каплю крови сверху листа возле имени.

Немного удивившись, что заполнять информацию предстоит самостоятельно, я взялся за перо, обмакнул кончик в чернильницу и быстро вывел нужные данные, указав лишь вторую ступень во владении магией. Так, на всякий случай, чтобы в будущем вызывать меньше вопросов и различных подозрений. Закончив с иглой и каплей крови, я протянул лист обратно. По мере прочтения, девушка неверяще то и дело поднимала на меня глаза, будто что-то пытаясь для себя понять или решить, после чего снова опускала глаза в листок. Вскоре лист перекочевал в огромную стопку таких же бумаг, а мне был выдан потертый железный жетон на нитке.

– Твой жетон, – на всякий случай пояснила регистратор. – Если вдруг тебя убьют, он поможет тебя опознать. Если нужна работа - подходишь к нам с вопросом или вон к той стене с объявлениями. Берешь листок, идешь сюда и мы записываем номер запроса. Как выполнишь, и если выполнишь - ставим отметку об успехе. Чем больше активность и сложнее задачи - тем интереснее будут предложения и тем выше награда. Вроде ничего сложного?

– Да, пока вроде понятно. Тогда я сразу хотел бы взять задание и кое-что узнать.

– Чего тебе?

– Вдруг знаете: мне нужен дом. Простой, для жизни. Небольшой, недорогой. Даже если порушенный - готов починить или доплатить.

– Дом то есть… У нас уже полгода висит на него запрос… – с лица девушки слетела всякая надменность, когда вопрос затронул её непосредственную работу. Видно было, что к своему труду она подходит очень ответственно. – Ток не справишься ты, тем более один.

– Можно хотя бы узнать подробности?

– Киш! Киша! – Крикнула девушка за спину, оборачиваясь и глазами ища кого-то. – Киша, принеси пареньку заказ на тот самый дом.

– С плющом?

– Да, он самый, – кивнула девушка, оборачиваясь обратно ко мне. – Киширика принесёт тебе заказ и введет в курс дела. Но сразу скажу: вряд ли ты что-то сделаешь с ним. Не ты первый, кто позарился на него.

– Это тебе то нужен заказ на дом у стены? – Через пару минут ко мне подошла девушка с длинными заострёнными ушками и ниже меня почти на голову. – Да не смотри ты на меня так. Что, только приехал? Да, я эльф, и ничего такого в этом нет. Или ты против эльфов?

– Нет-нет, ничего такого, – растерянно пробормотал я, не сводя глаз с милых белых ушек. – Просто ты первый эльф, кого я вижу… Так что там про дом?

– Вот заказ, – Киширика протянула мне бумагу и ключ от дверей дома. – Если в двух словах: в прошлом году к нам принесли заказ на расчистку дома от магии, которая поглотила и дом, и соседние участки, и прошлого жильца. Что-то там пошло не так, и теперь всю территорию поглотил какой-то жуткий ядовитый плющ, после контакта с которым тело горит, как от ожога. Много кто пытался с ним справиться, но ничего не вышло. Даже когда награду увеличили, почти никто за задание не брался.

– Разве так сложно поджечь плющ? Или никого из магов со стихией огня в гильдии нет?

– И ты туда же, – горестно выдохнула девушка. – Да, маг огня есть, и да, он тоже пытался. Да только его отстранили от задания, прежде чем он дошел до того дома.

– Дайте угадаю: потому что…

– Потому что слишком близко другие дома. Дома из дерева… – на всякий случай, уточнила эльфийка, отводя глаза в сторону. Пару раз случалось, что я сбивался и думал не о деле, а о теле: впервые видел перед собой живую эльфийку и могу с уверенность сказать, что она была очень недурна собой. Симпатичнее, милее и белее кожей из всех, кого я видел прежде. И при этом как-будто бы взрослая, раз работает здесь. – А жечь в пределах города - значит загреметь в тюрьму за подрывание порядка в городе. Получается, нужно справиться как-то своими силами, без магии огня.

– Я понял, – кое-что прикинув в голове, уверенно кивнул я. – Пишите номер заказа, я берусь. А что там по награде?

– Ну как хочешь, – пожала Киширика плечами, беря листок из-за стола регистрации. – А в награду тебе достанется сам дом. Просто плати шесть серебра за две недели и живи там. За тот дом - это почти даром. Но это если справишься.

– То есть получается, что “если ты тот дом расчисти, ты его и получи”? – Процитировал я часть того, что успел вычитать на листке задания.

– Ну, да. Неофициально дом передан в пользование гильдии, так как у нас на него заказ, а официально принадлежит городу, как разрушенная постройка.

Оформив на себя это задание, я добрался до ближайшей лавки и прикупил пару десятков бутылей из жаропрочного стекла. Подобные ёмкости очень ценились среди авантюристов, а потому и лавка, видимо, стояла неподалеку. Баночки мне нужны были для перепродажи, если мой план по очистке этого дома пройдёт так, как я того затеял.

Дойдя до второй стены города, я добрался до нужного дома. Видно его было издалека - среди слегка покосившихся деревянных домов одного или двух этажей, возвышалась настоящая зеленая башня. Высокий, сделанный из камня, он утопал в лианах, покрытых шипами и мелкими ядовито-жёлтыми цветочками. Именно эти самые цветы и были ядовиты. В небольших количествах, они лишь вызывали жжение и сильную боль в месте заражения. Но если увеличить область поражения или начать принимать в себя, он действовал как сильнодействующий дурманящий яд. Поначалу жертва получала эффект сильно обезболивающего и успокаивающего эффекта, потом начиналась рвота кровью, а позже организм мог начать переваривать сам себя из-за желчи, переливающейся из поврежденного желудка.

Откуда мне всё это было известно? Я уже видел такую растительность в эльфийских книгах в библиотеке Морнеи. Может я и не всё дословно перевёл, что было написано про это растение, но мне этого более чем хватило для осознания. Дом после избавления от лиан и корней будет похож на сыр, и из каждой щели будет нещадно поддувать, что станет большой проблемой, особенно зимой. Но дыры в стенах и полу можно будет заделать глиной - главное её найти.

– Ну что, начнём, нашу экскурсию…

За размышлениями о ремонте и исправлении дома, я приступил к расчистке территории. Мерзлые лианы неохотно слушались моей магии, но упорно отпускали камень и спускались к земле. Буквально: при помощи магии я словно за невидимые нити вытягивал этот сорняк из дома, стараясь действовать как можно более деликатно, чтобы не повредить дом. Расчистив сначала придомовую небольшую территорию, я принялся за первый этаж дома и фасад. Хотелось видеть прогресс своих усилий и расхода маны, прежде чем я углублюсь внутрь дома. А там, возможно, придётся помочь и соседям. Но это если попросят. Но это за дополнительную плату.

– Цена в три серебряных за неделю проживания… это ж двенадцать серебра в месяц, а за год получается почти шесть золотых. Ладно, если бы оно так ладно складывалось, но ведь ещё кормиться, одеваться, мыться надо самому, так ведь ещё и чему-то обучать не только Аглаиду, как младшую сестру, но и себе что-то надо оставить. Интересно, где бы тут можно было ещё заработать…

На закате я успел закончить лишь фасад дома. Руки уже тряслись от усталости, но работа продвигалась очень быстро. Большая гора лиан, почти с половину моего роста возвышалась рядом со мной, грозясь завтра стать алхимическим реагентом, для которого, собственно, и покупались те самые специальные бутыли. Дойдя до гостиницы, я сел за ближайший свободный столик и получил свою порцию. На сей раз, был хлеб, немного варенья и какая-то похлебка, где плавала чья-то лапа. Присмотревшись, кем это могло быть при жизни, я подавил рвотные рефлексы и пошёл на кухню, чтобы высказать своё негодование.

– Хозяйка, что у меня в похлебке делает крысиная лапа?

– Заменяет свинину, – абсолютно спокойно ответила та самая грузная женщина, помешивая огромной ложкой в огромном глиняном горшке сомнительный суп. – Не хочешь не ешь. Уже заплатил, так что это твоё.

– Вы ж так всех посетителей потравите!

– А что нам делать? Жрать то особо нечего, – бухнув черпаком по столу, буркнула повариха. – Сам знаешь, мясо долго не пролежит - сгниёт.

– Могу заморозить, чтобы не гнило! – Предложил я, опасливо сделав шаг назад. А ну как меня этим самым черпаком за мои идеи… – Могу рецепт какой рассказать, которому меня учили в моей деревне. Да мало ли что, но не крыс же есть!

– Раз такой умный, сам готовь! – Протянула она мне черпак, чтобы через пару секунд дернуть его назад так, что, схватись я за него, полетел бы следом. – Что, всё, пропал запал? Иди отсюда, не зли меня. Не хочешь - не ешь!

Суп я оставил нетронутым. Ни его содержимое, ни запах мне не внушали доверия совершенно, а потому пришлось довольствоваться хлебом и вареньем, а уже в комнате доставать из запасов вяленое мясо. Спать на голодный желудок мне больше не грозило, но вот осадок от этой ситуации остался. Придётся присмотреться к тому, что завтра будут подавать и думать над тем, успею ли я закончить со всеми делами и заехать в новый дом или оставаться тут ещё на ночь.

С утра пораньше, плотно позавтракав тем, что предложили, а так же тем, что было у меня в сумке от Морнеи, я двинулся к своему будущему дому. Повезло, что сегодня всё было съедобно и даже недурно на вкус, так что настроение было не самым плохим. По пути, подумав над горой зелени у дома, я дошел до очередной лавки и прикупил с полдесятка пустых мешков, в которые планировал пока расфасовать плющ, чтобы тот не мерз на улице и затащить внутрь. Теперь, когда ничего не мешало, я зашёл в дом и осмотрелся.

Дом был неплох. Да, нужен был ремонт, мебель требовала обновления, потому что плющ добрался и до неё, но две небольших комнаты, просторная отдельная кухня и каменная лестница на второй этаж, где были ещё три пустующих помещения, определённо наводили на мысли о перспективности этого дома. Мне одному столько было не надо, слишком просторно, но это пока тут нет мебели и сестры. Женская рука, когда доберется, обязательно наведёт тут свой особый порядок.

Закончив с расчисткой дома и расфасовав весь плющ по мешкам, я оставил всё на втором этаже, а сам, впервые закрыв дом на ключ, отправился в гильдию отчитаться о проделанной работе. Подтверждение заказа затянулось, потому как никто из регистраторов не верил, что хоть кто-то мог справиться с этим плющом, да ещё и практически за сутки. Пришлось согласиться сопроводить Киширику и ту девушку, которая меня регистрировала, к дому, чтобы продемонстрировать результат.

– Глазам своим не верю! – поражённо ахнули обе девушки, подойдя к нужному дому. – Как тебе удалось? Ты ж за сутки исправил здесь всё!

– Я маг, – пожал я плечами равнодушно, но внутри я ликовал от собственного небольшого величия. Сам, без родителей и Морнеи - я добился этого сам. – Для меня нет ничего невозможного.

– Да что ты говоришь?

– Ну и ещё потому, что я знал, что это за растение и знал методы борьбы с ним, – улыбнувшись, продолжил я. – Кстати, а гильдия не согласится выкупить у меня некоторые ингредиенты?

– Например, какие? – Подозрительно покосилась на меня Киширика. Возможно, она уже догадывалась, что я хочу предложить.

– Тебе, как эльфийке, возможно о чем-то говорит такое название, как “релактан”? – Наклонившись, чтобы мне были видны глаза эльфийки, а не её затылок, тихо спросил я. – Или, как его ещё называют, “эльфийское спасение”?

– Откуда…

– Скажу, если поцелуешь. – Ответил я, не удержавшись. Она была слишком милая и невинная. Признаю, виновен, не справился с собой. – Так что…

Две секунды – именно столько потребовалось эльфийке, чтобы дотянуться до моей шеи, подняться на носочках и прижаться к моим губам своими. Мягкие, чуть холодные губки, будто тебя целует ребёнок. Не такой же жаркий и страстный, как поцелуй той девушки из деревни, скорее наоборот.

– Поцеловала. Выкладывай.

– Ух… Честно, не ожидал, – повинился я, касаясь пальцами губ и расплываясь в улыбке, чтобы вскоре вновь вернуть спокойствие. – У меня была книга на эльфийском. Там в одной из глав было написано об этом плюще, методах борьбы и области применения.

– Ты знаешь эльфийский?

– А ещё я маг земли второй ступени, поэтому и справился с плющом так быстро, – кивнул я, окончательно ставя в тупик эльфийку. – Язык я ваш знаю, но только со словарём. Практиковать речь или письмо в глухой деревне было не за чем и не с кем. Рецепт знаю оттуда же. Книгу с собой не брал, но состав помню.

– Предлагаю сделку… – Тихо, чтобы не поняла подслушивающая нас вторая девушка, прошептала Киш. – Только наедине.

– Девушка, вы подтверждаете выполнение задания? – Обернулся я к регистратору. – А то я устал после всех этих забот. Отдохнуть бы, отмыться да поесть чего… Или надо ещё что-то в качестве доказательства очистки дома?

– Нет… Этого достаточно, – чуть заторможено, ответила девушка, косясь на Киширику и деланно закатывая глаза. – Я пойду в гильдию, отчитаюсь о произошедшем и заполню бумаги. Арантин, можешь подойти за бумагами на дом через пару дней – думаю, глава гильдии уже тогда закончит. Киш… А, впрочем, ладно.

– Так что ты мне хочешь предложить, девочка? – Спросил я, когда мы остались вдвоем и зашли в дом.

– Я вообще-то старше тебя почти на сотню лет.

– А по тебе прям так и не скажешь, – удивленно сказал я и ещё раз оглядел девушку.

– Хватит пялиться, похабник, пока пощечину не получил, – возмутилась девушка, после чего, откашлявшись, продолжила, уже более спокойно и тихо: – На счёт релактана. Ты, конечно, можешь продать его гильдии…

– Но…?

– Но я бы хотела у тебя его купить сама, – ответила Киширика, почесывая пальчиком уголок губ, будто над чем-то размышляя: – Ты не подумай, я ничего плохого не замышляю.

– Да хоть бы и замышляла, мне всё равно, – ответил я, прикидывая, сколько получится выручить за эту случайную возможность и как я буду варить всё. Ни посуды, ни котла, ни огня – ничего. – Что ты хочешь предложить?

– А что тебе нужно? Уверена, отец по достоинству оценил бы такого перспективного юношу.

– Так, допустим, к этому мы ещё вернёмся. По чём готова скупить гильдия?

– Сложно сказать, когда не знаешь объёмов, – пожала плечами девушка. – А сколько удалось сохранить?

– Почти пять полновесных мешков, и еще немного сверху… – начал считать я вслух, чтобы моей внезапной собеседнице было проще понять ход мыслей. – Если варить уже вечером… Купить еще бутылочек, да оборудование… Ну воду ладно, я найду. Думаю, где-то тридцать бутылей по четверти литра получится.

– Это концентрат?

– Нет, уже готового релактана три десятка. Не представляю, для чего тебе столько сильного обезболивающего и не хочу знать.

– За бутылку такого средства... да в таком объёме. Примерно серебряная монета и ещё три четверти медью. Может и больше, может и меньше.

– Если оно так, то ладно… Это получается, у нас за всю партию почти две золотых монеты. Не плохо получается! А ты сколько предложишь?

– Думаю, смогу уболтать отца на две серебряных монеты за штуку. Так ты согласен?

– Получается, если по две монеты… – Я чуть задумался, подсчитывая итоговую выгоду. – Должно выйти ровно шесть десятков серебряных монет. Я согласен на пятьдесят пять, если поможешь мне всё это варить и подскажешь, где тут можно купить мебель.

– Я согласна, – Киширика протянулся мне руку. – С варкой помогу, у нас в гильдии на нижнем этаже есть все необходимое. Зайдешь завтра вечером - думаю, за ночь осилим весь объём. А на мебель – тебе оно для дома ведь?

– Ну да. Сам то не местный, кружить буду долго. С тобой так-то побыстрее да попроще выйдет.

– Я сейчас должна вернуться к работе, но потом мы с тобой обязательно пройдёмся по лавкам. Везде приценимся, все посмотрим, где-то и поторгуемся. Все купим, все доставим. И мне платье купим…

– И тебе платье купим… Стоп, чего? – Не сразу понял, я, как меня только что попытались развести на лишние траты, после чего задорно рассмеялся. – Ладно, эльфиечка. Если всё получится, куплю тебе платье.

Мы снова пожали друг другу руки, теперь уже в знак прощания и регистратор гильдии поспешила вернуться к работе. Сделка оказалась выгодной для нас обоих. Пары серебряных мне было не жалко, учитывая, что они помогут мне сэкономить большое количество времени и нервов, которые и без того придётся потрепать то тут, то там. Мои мимолётные мысли о том, что забот будет не слишком много, покидали меня всё стремительнее и я уже даже успел пожалеть, что надумал вытаскивать внучку Морнеи из приюта сразу по приезду в город.

Поругав себя за нехорошие мысли о будущей сестре, я перенёс мешки с плющом на улицу, вернулся в дом и решил избавиться от всякой грязи, листьев, лепестков с лиан и пыли, которая копилась и теперь слоями лежала на мебели, остатках посуды и прочем. Обнажив кинжал, доставшийся мне волей случая, я поломал остатки мебели, которую точно не стал бы использовать и выволок обломки во двор, чтобы те не мешали уборке. Из того, что ещё как-то можно было использовать, была лишь печь да пару табуретов, которые я так же выволок из дома и поставил рядом с мешками.

Магия - удивительная штука, которая позволяла творить невероятные вещи. Так, вместо многочасовой уборки, я просто затопил дом водой, вымывая всё, до чего можно было дотянуться. Избавившись от грязи и пыли, я выпустил воду во двор и она благополучно впиталась в землю. Вернувшись в дом и высушив древесину, чтобы та не разбухла и не потрескалась, я занёс остатки мебели и мешки обратно в дом и магией земли, из камней и глины заделал все самые заметные щели, после чего отправился на дневной приём пищи в таверну. Сегодня был последний день и уже ночью меня выкинут на улицу, если я не заплачу ещё. Так что либо продлевать, либо придётся ночевать в пустом холодном доме.

Сегодня из еды была снова картошка, несколько долек редьки, хлеб и квас, скорее всего из того же хлеба. Наскоро побросав всё в себя, я забрал свои вещи из комнаты и покинул гостиницу. Из-за столь варварского обращения с едой, теперь чувствовалась тяжесть, которую нужно было превозмочь и двигаться дальше, по другим делам.

– А что, собственно, мне осталось сделать из того важного и срочного? – Присев на пороге гостиницы, я принялся разбираться в собственных задачах. – В гильдии авантюристов я зарегистрировался, а ещё зашёл в школу и получил одобрение на обучение и книги. Ещё мне нужно явиться на вступительную приветственную церемонию первого декабря в школе; навестить Аглаиду и забрать её из приюта; разобраться с книгами и подтвердить собственные знания; пройтись по магазинам с регистратором Киширикой и заказать мебель для дома; посетить начальника городской стражи и заключить контракт на оплату моего обучения… Точно, оплата же! Вот туда я и отправлюсь, а то учёба закончится, даже не начавшись.

После недолгих блужданий, на центральной площади мне подсказали, что начальника городской стражи, как и его заместителя, я смогу найти в здании администрации города. Я то, по наивности, искал отдельное здание, а они, оказывается, заседают в одном и том же месте. Опасно, но для горожан очень удобно. Отделение местной стражи оказалось расположено на первом этаже, на втором была торговая палата, которая регулировала все торговые отношения в городе, а на третьем расположилась непосредственно сама администрация, которая регулировала законность и условия жизни в городе.

– Чего тебе, парень? Заблудился?

– Мне бы заключить контракт на оплату обучения в магической школе, – ответил я большому бородатому стражнику, который преградил мне вход в администрацию.

– Тогда заходи, – буркнул он, отходя на полшага в сторону. – Сейчас заходишь и под лестницей дверь. Там коридор. Там самая первая левая дверь.

Я кивнул в знак благодарности и последовал туда, куда направили. Оказавшись возле нужной двери, толкнул и вошёл внутрь, попадая в небольшое просторное помещение. В нём лишь у самого входа стояла лавка и стойка с оружием, где стояли прислонённые деревянные мечи, топоры и пару копий. На лавке же громко храпел стражник, подложив руку под голову.

– Доброго дня! – Крикнул я, не подходя слишком близко к стражнику. – Я хочу заключить контракт на оплату обучения.

– Ммм? – Стражник приоткрыл один глаз и посмотрел на меня. – Парень, тебе чего? Ты для школьника как-то великоват.

– То есть?

– Ты ж из магички?

– Так и есть. Что-то не так?

– К нам обычно приходят дети лет семи, ну край восьми, – пояснил мужчина, окончательно просыпаясь и вставая с лавки, гремя железными сапогами. – А ты один и тебе явно за десять лет. А сколько кстати?

– Тринадцать мне, насколько себя помню, – я даже как-то опешил от такого высказывания. Это что: я староват для школы и меня будут окружать всякая талантливая магическая детвора? – А что взрослый такой - ну как открыл в себе дар, так сюда и приехал.

– Умеешь чего?

– Маг земли и воды, обе стихии второй ступени.

– Батюшки… – задумчиво протянул стражник, оценивающе посмотрев на меня. Помятого, взъерошенного, в драном кожаном плаще, но для второй ступени - живого и очень молодого. – Ты к нам откуда?

– Деревушка на севере отсюда, в двух днях пути.

– Да вроде как недалече… Ну ладно. Опытный, говоришь?

– Ну, так… – неопределенно пожал я плечами, немного расслабляясь и раздражаясь от ничего не значащего разговора. – И того умею, и этого…

– Давай так, – стражник взял из стойки топор и покрутил в руке. – Если ты сможешь меня задеть, я замолвлю за тебя словечко перед заместителем. Можешь пользоваться всем, чем хочешь - только комнату не разнеси, а то нас обоих попрут отсюда.

– Ну, ежели говоришь, что можно всё…

Да, конечно, сдерживаться я собирался, тем более что лишний раз двигаться мне было тяжело после плотного обеда, в который я также доел те немногие объедки, что оставались после сборов бабушки Морнеи. Но и побеждать как-то надо было: маг я или простой парень из деревни? Но вот что именно можно было сделать, я пока не представлял. Вернее, что-то в моей фантазии вырисовывалось и нужно было просто это воплотить.

“Веревка, живая, зелёная. Длинная и толстая, словно плющ, которая способна поймать и обездвижить цель мою, стоит мне лишь пожелать. Крепкая, чтобы ни рука человека, ни тело зверя не способно было порвать её. Не навредить жизни - лишь воспользоваться ей и обездвижить того, на кого рукой укажу”.

Потерев ладони друг о друга, я развел их в стороны, чтобы в следующую секунду две толстые, в два пальца, лианы ринулись в сторону стражника, к двум его ногам. Если одну мужик и смог разрубить топором и отскочить в стороны, то вторая-таки добралась до него, заскользив по ногам и опрокинув того на землю. Раздался звон железа и ругань стражника. Не желая давать своему сопернику фору, я встал на одно колено и пустил в него ещё две лианы, которые сковали его по рукам у кистей и локтей, полностью выводя того из битвы.

– Всё, всё! Отпусти, сдаюсь, – примирительно прокричал мой экзаменатор, смешно дрыгая связанными руками и ногами. – Ты справился даже лучше, чем я думал, молодец. Не ожидал от тебя такой подставы с верёвками. И как только додумался?

– В бою либо ты, либо тебя, – выдавил я, развеивая заклинание, отчего лианы просто рассыпались на стражнике зеленоватым песком и искрами. – Раз мы закончили, расскажи, как оно всё проходит?

– Чавось?

– Мне говорили, что за то, что городская стража оплачивает обучение, молодые маги должны отработать сколько-то лет на них.

– А, ты про это? – Стражник кивнул, возвращая топор на стойку для оружия и поправляя кирасу. – Да, есть такое условие. За оплату твоей учёбы ты должен её отработать на того, кто тебе согласился её оплатить. Способы есть любые, но заключить с нами договор - самый простой и законный. Берут, разумеется, не всех, но тебе ли об этом думать? В общем, побегаешь по поручениям, поможешь ловить ворье, может даже сходишь на зачистку земли у леса от зверья - а там тихонько и срок выйдет. Живёшь в казармах, ешь со всеми, как член гарнизона. В свободное время - свободное время.

– Спасибо, – поблагодарил я, не забыв при этом покивать в знак осознания и понимания. – А так если, вдруг разбогатею, смогу деньгами отдать?

– Малой, это уже к начальству. Я такого ни разу не видел, но может и согласятся… Ты ж один двух или трёх наших стоишь!

То, что мне потребовалось меньше минуты, чтобы одолеть пятерых вооруженных разбойников, я благополучно умолчал, хотя было приятно, что меня настолько высоко оценили. Возможно, пять лет, как мне говорили, отрабатывать не придётся и срок будет меньше…

Разговор с начальником городской стражи или хотя бы его правой рукой мне не грозил. Стражник, который проводил мне своеобразный экзамен на пригодность, зашел в дверь и примерно через полчаса вышел, вручив мне две бумаги. Бегло прочитав, я понял, что одна бумага подтверждала, что я приписан к гарнизону первого крепостного кольца, к воротам в южной части города, а вторая подтверждала, что вся необходимая сумма будет внесена в счёт оплаты за обучения с первого дня зимы.

– Держи, парень. Это твои бумаги. Вот эту ты должен отнести в школу, – стражник ткнул пухлым пальцем в ту бумагу с указанием об оплате: – А вот эту ты отнесёшь в гарнизон к южной части города, у внешнего кольца крепостных стен. Запомнил?

– Да, запомнил. И я умею читать, так что понимаю, что тут написано, – Поблагодарил я, свернув бумаги вчетверо и убрав в карман плаща. – Спасибо за помощь. Ну, я пойду.

– Топай, парень. Удачной службы.

Наконец, этот день закончился. Все основные заботы были закончены и я на подгибающихся от усталости ногах дошёл до дома. Зайдя внутрь, я скинул с себя всё, ушел в самую дальнюю и самую заделываемую камнями комнату, после чего несколько раз окатил себя наколдованной водой. К сожалению, магии огня в моём арсенале не было, а потому и вода вышла практически ледяная. Наскоро вытеревшись рубахой и стуча зубами от холода, я закутался в плащ и очень скоро уснул.

Было непривычно засыпать в полной тишине, даже спустя несколько ночёвок в гостинице. Будто какое-то внезапно охватившее одиночество, напоминающее о том, что я один, в далёком чужом городе, где царит суровая реальность, где либо ты сломаешься и окажешься на улице, либо найдёшь своё место под солнцем. Скорее всего, это самое “место под солнцем” мне придётся выгрызать зубами, потому что на моей шее висят уже два камня, а очень скоро я планирую повесить и третий, в виде сестры.

Рано, слишком рано я решил взяться за это, но теперь отступать некуда. Раз уж дал слово, его необходимо сдержать, чего бы мне это не стоило. А там как знать, может с этой девчушкой действительно что-то получится, например стать семьёй… Во всяком случае, мне пока хочется в это верить. Так я смогу найти себе хоть одну родную душу, в которой буду уверен, и смогу воздать Морнее за её доброту и за то, что поверила в меня.

Глава III. Сестра колдуна

Прошедшие пару дней я постараюсь забыть, как страшный сон. Ни минуты покоя, ни секунды на месте - вечно приходилось куда-то бежать, что-то делать, с кем-то договариваться и торговаться. Где-то там, за душой, я был рад, что все мои дела так хорошо складываются, но физически я был почти истощён, и не просто так.

Как и планировалось, мы прошлись с Киширикой по лавкам, где можно было подать заказ на изготовление мебели, одежды, обуви - да вообще всего, лишь бы у клиента были деньги. Они у меня имелись и в достатке: шиковать не планировал, однако всё необходимое для проживания хотя бы в трех комнатах прикупить стоило, в чем смекалистость Киширики мне помогла неоднократно. Благодаря маленькой эльфийке, мы сделали заказ на простеньких три лавки, два стола, обеденный и мой личный для записей и учёбы, с полдесятка табуретов и пару стульев со спинкой. Так же, помимо мебели, мы заказали сделать нам новую дверь, массивнее той, что была на входе в дом, врезать в неё аж целых два замка, а так же закупились домашней бытовой утварью и посудой из глины и дерева.

Редко случалось такое, чтобы я, как безвольный телёнок, следовал и исполнял чьи-то поручения, но в тот день всё именно так и было. Мой компаньон только и делала, что тыкала пальчиком в очередной мешок или сундук, которые я должен был доволочь до дома и вернуться, чтобы продолжить покупки. Набегался я ужасно и ноги горели вместе со спиной, а кошелёк безжалостно пустел, но я узнал, как можно будет заработать ещё денег, а потому не торопился слишком сильно огорчаться.

В ту ночь, когда мы с Киширикой заперлись в лаборатории гильдии в подвальном помещение, мы успели вдоволь наговориться обо всём и ни о чём - нужно было как-то скоротать время, пока очередная перегонка препарата не закончится. Нет, мы не стали за ночь хорошими друзьями, но иметь такое знакомство, как она, оказалось полезно. Она многое мне рассказала о культуре и обычаях со своей родины, а я, что мог припомнить по книгам, пытался узнавать, уточнять и запоминать что-то новое с разных углов восприятия. Частенько мои познания оказывались даже глубже, чем у неё, чем вызывали удивление. Но она оказалось вполне себе хорошей собеседницей.

Уже под утро, когда мы закончили перегонять и выпаривать весь сок из той ядовитой растительности, мы разлили жидкость по бутылкам, запечатали их воском и устало развалились прямо на полу. Бутылок потребовалось даже больше, чем планировали: из трёх запланированных десятков у нас получилось тридцать три, чему лично я был очень рад. Одна бутылка досталась как бонус Киширике, за помощь в перегонке и предоставление оборудования, а две я оставил себе, на самый крайний случай, который, надеюсь, никогда не произойдёт.

К Аглаиде я за всё время попасть так и не успел. Слишком много было хлопот на торговых рядах и ночь с Киширикой так же сказалась на моём самочувствие, поэтому прежде, чем пройдет торжественное поступление и директор зачитает обязательную речь перед поступившими, я буду есть, спать и отдыхать. Собственно, на это у меня оставалось не более семи часов. А потому всё, что я успел сделать, это провести свою первую медитацию в стенах дома и, подложив плащ под голову, забыться во сне.

Утро встретило меня добрым настроем. Светило солнце, пели птицы. Было тихим и спокойно, а потому и вставал я в хорошем расположении духа и настроенный на успех. Наскоро одевшись, я зашёл в ближайшую таверну и перекусил сочным куском мяса с хлебом и запил всё вкусным ягодным компотом. Впредь нужно поиздержаться в тратах: денег оставалось всего ничего. На дне мешочка, служившего мне кошелём, болталось с полсотни медных и около двух десятков серебряных, а так же желтый кругляк. А впереди ещё оплата дома и покупка одежды для нас с сестрой…

Солнце ещё только-только поднималось из-за крыш домов, и я постепенно привыкал к тому, как тут считается время. В деревне с этим было попроще, а тут, порой, раньше одиннадцатого часу утра и не поймёшь, где солнце и в каком положение. Неспешно подходя к зданию школы, уже издалека можно было заметить большую оживлённость. Народ толпился у запертых ворот: и мужчины, и женщины с детьми, и будущие поступающие. К последним я присмотрелся особенно внимательно: они все, поголовно, были младше меня. Казалось, будто все поступающие были записаны сюда родители исключительно в возрасте от шести до восьми лет. Глаза большие, взгляд блестит, руки то и дело теребят или подол платья матери, или волшебную палочку.

Кстати о палочке - надо бы и мне такой обзавестись. Покопавшись в памяти, я вспомнил, что очень многие маги действительно пользовались различными артефактами для направления или усиления собственных магических возможностей. Это я – монстр по меркам современных магов, что вынужденно подтверждалось то тут, то там, способный колдовать безо всего. Многим везло сильно меньше и они пользовались, кто чем: кольца, броши, амулеты, магические книги, расшитые узорами мантии, и, конечно же, посохи, палочки или скипетры. Разницы между посохом и скипетром я так не понял – палка и палка, помогает в колдовстве… Возможно, этому меня тоже научат здесь. Что ж я, зря поступал?

Уйдя в собственные мысли, я не заметил, как приблизился к толпе, и только гул голосов и чьи-то восторженные выкрики вытащили меня из меня.

– Матушка, я хочу такой же плащ, как у того дяди!

– А, чего? – Не понял я, когда чья-то детская ручонка схватила меня за рукав. – В смысле я дядя?

– Милая, пойдём. Не доставай его. Вдруг это тот самый, особый гость…

Пожав плечами, но запомнив для себя, что где-то должен быть какой-то “особый гость”, я поправил оттянутый рукав и двинулся дальше, стараясь подойти насколько это возможно близко к воротам школы. Добравшись примерно к центру толпы, дальше пройти не представлялось возможным и я замер, прислушиваясь, принюхиваясь и в принципе оценивая окружающую обстановку. Что примечательно, среди некоторых голосов я упорно услышал обсуждение о себе. Кто-то удивлённо спрашивал, что здесь забыл студент из мифинской академии в плаще. Кто-то перешёптывался, будто бы это я тот самый особый гость, который был принят без вступительных экзаменов и вообще без гроша в кармане. Кто-то даже рискнул предположить, что несмотря на возраст, я один из новых преподавателей магической школы.

“Слухами земля полнится”, как не раз говорила мне Морнея, а потому я старался запомнить всё, что слышал - мало ли, с чем придётся столкнуться и что из этого может мне пригодиться. Наконец, откуда-то со стороны ворот раздался громкий, даже слишком громкий, властный голос, который эхом прокатился по ближайшим улочкам.

– Граждане, я рад вас приветствовать на этом торжественном мероприятие! Позвольте представиться – меня зовут профессор Рудеус Фронтет Третий и я - директор этой магической школы.

Наконец, из-за толпы слушателей, буквально в воздух взмыл человеческий силуэт. Это была странная, неизвестная мне магия, потому что иначе как-то объяснить то, что над воротами в пяти метрах над землёй парил человек, было нельзя. Это был сухонький мужчина лет тридцати или сорока, с короткой бурой бородой и длинными волосами, которые были собраны в аккуратный хвост за спиной, облачённый в приятный темный костюм, наподобие того, в котором был Анкираж в нашу первую встречу. Магический посох в его левой руке, как я вскоре догадался, был использован для усиления громкости голоса, чтобы можно было докричаться до всех присутствующих.

– … видеть здесь каждого из вас и понимать, как вас много! Вы - будущее этой страны, будущие молодые маги, которые помогут построить новое светлое будущее нашему королевству! Отбор был строг, но справедлив, и пусть кто-то из вас не поступил, не отчаивайтесь: вы сможете в предстоящем году вырасти и отточить свои умения, чтобы следующей зимой вновь попробовать свои силы. Для тех, кто смог поступить, хочу сказать: не расслабляйтесь! Каждые полгода в этих стенах проходят экзамены, которые доказывают нашим преподавателям, что вы действительно обучаетесь. В случае, если кто-то не сможет сдать даже одного экзамена, он будет исключен из магической школы!

– Суров мужик, ничего не скажешь… – пробурчал я, переминаясь с ноги на ногу. – И взгляд у него такой, будто только с войны вернулся: злой, холодный, уставший.

– А теперь, дорогие наши школьники, попрошу вас подойти к своим преподавателям и разойтись по классам. Выполнять!

– Так, стоп, что? – Опешил я, понимая, что никакого преподавателя я не знаю, и куда идти не представляю. – А что? А куда? А где я был, что это пропустил?

Родители принялись прощаться и обниматься со своими детьми и последние стали заходить в распахнувшиеся ворота магической школы. Я последовал за ними, чем явно заработал несколько удивленных и настороженных взгляд в спину. Уже за воротами, как оказалось, стояло несколько преподавателей с табличками, на которых было нарисован один из четырех основных магических элементов. Видимо, была разбивка по способностям, о которой я прослушал, пока общался с профессором Фибисом на этапе поступления. Ну да не страшно: могу выбрать любое направление.

Подойдя к преподавателю вместе с остальной ребятнёй, я замер, оглядывая своих будущих одноклассников. Все они, даже самые высокие, были на полголовы ниже меня, а кто-то даже и на целую голову. И так же, они все были плотнее и полнее меня. Как бы я не пытался откормить это малодушное тело в кратчайшие сроки, мой образ жизни и желание приключений не оставляли ни единого шанса на быстро обрастание хоть каким-то подобием мышц или жира.

– Ты тот самый “избранный”? Ну, который колдует безо всякой палочки? – Спросил преподаватель сразу, стоило мне подойти.

– Не знаю, наверное… Но да, я колдую просто руками.

– Мне говорили, что такое возможно… – Сухопарый мужчина лет тридцати поскреб в подбородке, где виднелась двух-трехдневная щетина. – Тебе туда. Во второй класс. Они чуть дальше. Фибис говорил, что ты болтливый, сговоришься.

– Спасибо, что-то придумаю… – ошарашенно кивнул я и двинулся дальше, понимая, что меня отправили в класс на год старше, и где все друг друга более-менее знают. – Что же это, получается: сунут в клетку, где я буду белой вороной? А впрочем…

– Эй, парень в плаще, иди сюды! – Из толпы раздался звонкий ребячий голос и в меня чуть-чуть не влетел паренёк. При всём своём весе, меня он не сбил, а остановился прям вровень со мной. – Тебя как звать то?

– А-арантин…

– Пошли, там все наши собрались уже! Ждали только тебя - особого приглашённого.

Меня за руку поволокли к остальным школьникам, которые выглядели так же, как и предыдущая группа: маленькие, миленькие, в каких-то мантиях. При том в этих одеждах они были больше похоже не на будущих волшебников, а на послушников из какого-нибудь далёкого нагорного монастыря. Все как один стояли и таращились на меня, видимо, желая что-то сказать или спросить, но из-за воспитания ограничивались молчанием.

– Эм… Всех приветствую, меня зовут Арантин, – я решил быть дружелюбным и даже улыбнулся. Хотя бы первое время. Хотя бы попытаюсь быть таковым. – Надеюсь, мы с вами подружимся.

– Это что за дылда? Он по возрасту уже студентом быть должен!

– Тише ты, а то ещё услышит.

– А он точно будет с нами учиться? Он не новый преподаватель?

– Ух ты, какой взрослый, ещё и симпатичный!

– Внимание, школьники! – У меня за ухом гаркнул мужской голос и я бы дернулся, если бы не ожидал чего-то подобного. – Кхм… Рад видеть тех, кто пережил последние экзамены и не был исключён из школы. Вы все молодцы. С этого дня мы продолжим учиться. Для тех, кто хотел забыть или забыл, а кто и не знал моего имени, напомню - меня зовут Дамир, и я ваш закреплённый преподаватель. Все вопросы, все просьбы и всё нытье - только ко мне. Не мешайте другим детям мешать другим учителям жить. А теперь - марш в класс. Первый урок через пятнадцать минут. Проверим то, что вы не успели забыть за осень.

– Парень, постой! – учитель положил мне руку на плечо, когда весь класс нестройной кучей двинулся в сторону школы. – Во первых, хотел бы представиться тебе отдельно. Дамир. По всем вопросам ко мне. Во вторых, я надеюсь мы сработаемся: профессор Фибис был крайне высокого о тебе мнения и о твоих способностях в магии земли.

– В крайнем случае, я ещё и водой владею, – успел вставить я, кое-как убирая его руку и оборачиваясь к собеседнику. – Я Арантин. Буду рад вместе работать. У меня к вам куча вопросов.

– Хорошо. Все вопросы в послеучебное время или во время занятий. У нас сейчас будет пробное занятие, для проверки остаточных знаний. Если хочешь - присоединяйся. Если нет - профессор выписал тебе особую бумагу, по который ты имеешь кучу всяких прав. Ты мне скажи: ты ему кто?

– Он приезжал ко мне в деревню для проверки магических способностей. И так совпало, что он же принимал мою пригласительную бумагу на поступление.

– Тогда ничего не понимаю… Может, ты бастард директора школы?

– Эээ… не знаю, кто такой бастард, но я простой сирота из далёкой груши и директору я никто.

– Опять не понятно. Тогда с чего такое отношение? – насупился преподаватель, не сводя с меня взгляда. – Лучше сразу говори, зачем ты здесь. Так будет проще для нас обоих. Ты не будешь доставлять мне хлопот, а я может и помогу чем смогу.

– Не думаю, что вы захотите обо мне знать больше, чем вам рассказал профессор Фибис…

– Малец, это уже я сам буду решать.

– Что ж, тогда позвольте представиться, как положено, – Я немного расправил плечи и, несмотря на общий гул толпы малолетних волшебников, произнёс у самого уха преподавателя: – Меня зовут Арантин. Я маг третьей ступени в стихии земли и третьей ступени в стихии воды. В свои тринадцать лет. И я самоучка. Пришёл к вам с целью перенять ваши знания и научиться чему-то новому.

– Кхм, парень, пошли в класс…

– Следую за вами, учитель.

После моего приветствия учитель шарахался от меня, словно от прокажённого, стараясь лишний раз не выпускать из поля зрения. Оно и понятно - вероятнее всего, я был на одной ступени с ним по уровню магии. Разница лишь крылась в том, что я маг двух элементов и вдобавок шёл элемент нестабильности от неправильной рунической цепочки, в то время как на его стороне были опыт и знания не одного года практики. А возможно, даже опыт десятка лет – по нему точно нельзя было сказать конкретный возраст. Взрослый, смуглый, в меру сложенный, с мозолистыми руками и въедливым взглядом. Чем расположил: так это своим простым отношением. По его речи, манере поведения и реакции на те или иные мои фразы – всё это выдавало в нём не умудрённого политикой или интригами человека. Обычный мужик, который учит детей магии.

Зайдя в школу, мы быстро дошли с Дамиром до нужного кабинета, так и не проронив более ни слова. В конце, он даже придержал мне дверь, после чего зашёл и закрыл дверь на внутренний замок, который на деревне ещё многие называли “щеколда”. Таким незамысловатым способом стойла с животными закрывали или сарайчики, чтобы дети не растащили топоры да пилы. Класс был точно таким же, как тот, где мы говорили с профессором Фибисом. Большое помещение, выложенное полукругом с расширением вверх, уходящее рядами лавочек из самой простой древесины.

Проверка остаточных знаний в классе заняла почти час. Ребята попеременно отвечали на вопросы, задаваемые учителем или практиковались в магии. Последнее меня ввело в полное ошеломление и отрицание действительности. Дети тут и там, при помощи магических палочек и тоненьких книг выводили такие же заклинания, на своём втором году обучения, как я выводил безо всякой помощи уже спустя пару недель практики на участке Морнеи. Либо местные дети такие слабые, либо это я чудовище, которое за счёт голой мощи и количества маны продавливал все мыслимые и немыслимые законы. И что-то мне подсказывает, что именно второе имеет право на существование.

Весь прошедший час преподаватель то и дело на меня косился и оглядывался, будто боялся, что я могу что-то натворить, с чем ему придётся разбираться. Но я не доставлял никому никаких неудобств: напротив, я вообще не делал ничего. Смотрел, слушал, запоминал и разочаровывался, но исключительно молча. Пусть лучше так, чем обо мне потом будут ненужные слухи ходить среди учеников. Хотя бы среди школьников – среди учителей они уже и так ходят, раз меня узнают.

После торжественной речи и проверки знаний, я поспешил покинуть школу и сделать то, о чём думал последние несколько дней: предстояло навестить свою будущую сестру. Я пока не представлял, с чем мне предстоит столкнуться и что говорить, тем более – как убедить девочку пойти со мной. Да, я общался с детьми примерно своего возраста в деревне, но ведь это другое. Мало того, что тут город и тут дети чуть менее самостоятельные, так передо мной будет ребёнок младше меня, одинокая и, скорее всего, забитая глубоко внутрь себя.

Здание приюта я нашёл ещё в первые дни своего пребывания в городе – за чертой первой крепостной стены, неподалеку от неё, трехэтажное деревянное здание, без окон и с хлипкой дверью, там же деревянный заборчик в половину моего роста и небольшой участок под цветы и пару сарайчиков. Для города – большая территория, не застроенная домами, но даже беглым взглядом я мог сказать, что участок был вдвое меньше того, что принадлежал Морнее, и сильно запущенный. Забор кое-где косился, трава стриглась давно или не стриглась вовсе, а дверь, если её пнёт крепкий мужчина, просто отвалилась бы вместе с петлями.

И вот, спустя почти четыре дня, я снова стою перед этим покосившимся забором и прохожу по дорожке, которую, к удивлению, недавно подметали. Гул детских голосов, смех и звук разбитого глиняного горшка – всё это долетело до ушей, стоило мне переступить порог приюта. За неимением родителей, детвора получала свою любовь через заботу воспитателей и игры с другими детьми. Во всяком случае, на это хотелось надеяться. Как ожидалось, в коридоре никого не было, и только в конце его светила одинокая свеча, разгоняя мрак. Спустя пару минут блужданий, я дошел до двери, где углем было нацарапано на двери “настоятель”.

– Доброго дня, настоятель…ница, – вовремя я договорил, когда увидел из-за открывающейся двери за столом женщину. – Могу войти?

– Малец, тебе чего? Тебя тоже сдали сюда? – пару секунд и худющая женщина, я бы даже сказал бабушка, положила металлическое перо на стол и вперилась в меня цепким взглядом, будто пыталась дыру во мне прожечь. – Ды вродь нормально одетый, но мелкий какой-то. Так чего тебе?

– Да вот, спустя столько лет, я, наконец, узнал, что в этом приюте живёт моя сестра, – начал я врать по полной, пытаясь заговорить зубы старушке. По ней сразу было видно – она оценила меня по драной одёжке и заискивать не то, что не станет, так ещё и попытается поскорее от меня избавиться. Мерзкая женщина, даже на вид – думаю, в душе немногим лучше окажется. – Так что хотел бы забрать сестру с собой да уехать к родственникам в деревню. Чай не прогонят.

– Ты чьих будешь то? А то дело то какое: мы беспризорников не держим. Тут на каждого монетка-другая приходит на еду да на кров.

– Мне бы Аглаиду увидеть. Девочка, примерно лет восьми или девяти.

– А, эта дурнушка, – бабка деланно закатила глаза и вновь перевела на меня взгляд, который будто стал ещё более противный. А крючковатый нос и длинное серое платье с высоким воротом навевали на мысли, что здесь в качестве настоятеля посадили самую настоящую ведьму. – А доказательства у тебя есть? А то этак каждый может прийти да забрать дитё. А ну как ты его продать кому вздумаешь аль ещё чего?

– Побойтесь Бога! – Громко воскликнул я, после чего как-то непонятно кашлянул. Ну да, где я – и где поклонение Богам. Анкираж, небось, сейчас где-то в своих чертогах кофе подавился… – Вот, у меня от её покойной бабушки и бумага имеется. Добрые люди передали, чтобы присмотрел за сироткой.

Да простит меня Морнея за такую наглую ложь, но чего не сделаешь, ради будущего её любимой внучки! Лучше уж я заранее пущу пыль в глаза настоятельнице относительно того, что Морнеи больше нет, а значит и денег за Аглаиду более платить никто не собирается. Дармоеда они, может, и могли бы оставить, но только за стенами приюта и пусть выживает, как может. А тут вроде и беспризорных не плодят, и отчетность хорошая, раз ребёнка заберут – как мне кажется, везде сплошные плюсы.

Старушенция вырвала у меня из рук бумагу и перечитала её не много не мало, а раз пять. После чего скрежетала зубами, встала из-за стола и поманила меня за собою. Мол, “Пошли, покажу, отведу”. Когда она встала я ещё больше убедился в том, что её образ больше всего напоминает ведьму: скрюченная, прихрамывает, вечно куда-то зыркает. Интересно, а она раньше с котом на болоте не жила, прежде чем перебралась в город? Буквально через две двери мы оказались в каком-то подобие школьного класса. Именно что подобие: лавки были, но выстроены вдоль стен; парты были, но были завалены по углам друг на дружку; окна были, но о стёклах тут давно забыли, а рама была такая, что даже я, толкнув, мог выдавить её в сторону улицы. В общем, куда уходят деньги неизвестно, но точно не на уход за детьми.

– Аглаида, ты тут?

– Да, иду.

К нам подбежала маленькая чумазая девчушка лет восьми-девяти, с растрёпанными каштановыми волосами, милым курносым носиком и большими голубыми глазами, яркими и глубокими, как безоблачное небо. Одета, правда, была не пойми во что: какая-то растянутая рубаха, явно мужская, поверх которой был завязан грубо обрезанный передник, а грязные босые пятки выдавали то, что про обувь она тут никогда не слышала.

– Мелкая, собирайся давай. Платья там, игрушки - что у тебя есть. И на выход из моего приюта, – проворчала старушенция, явно не желающая более видеть здесь потенциального дармоеда. Видимо, всё время нахождения Аглаиды здесь, к ней было такое отношение… – Пойдёшь вот с этим парнем. Бабка твоя подохла, а у него бумажка на тебя.

– Привет, Аглаида, я твой брат, – я опустился на одно колено, чтобы быть с ней если не одного роста, то хоть немного ниже ее. Где-то слышал, что детям проще общаться со взрослыми, когда те с ними на одном уровне. На слове “брат” я обнял её и прошептал на самоё ухо: – бабушка жива, я всё расскажу, пойдём со мной.

– А? Да, я готова! – немного ошарашено ответила девочка, хлопая ресничками и пытаясь то ли осознать, то ли не заплакать. – Я только мишку возьму. А больше и нет ничего.

Я встал, потрепал девочку по голове и отпустил искать мишку, а сам перевёл недовольный взгляд на настоятельницу. Та быстро смекнула причину моего недовольства, отвела взгляд и как будто заинтересовалась другими детьми, которые играли до нашего прихода с Аглаидой. Опустив этот момент из-за сильного желания уйти как можно скорее, я дождался сестру, взял ту за руку и уже было направился в сторону выхода, как мне в спину прилетел недовольный голос.

– За этот месяц денег на её содержание не приходило. Надо бы оплатить, а иначе я не смогу отдать вам ребёнка.

– Сколько?

– Десять серебра.

– Сколько? – Я отпустил руку девочки и сдвинул подол плаща так, чтобы было видно кинжал на поясе.

– Семь серебряных… – уже гораздо менее уверенно сказала старуха, но, вопреки ожиданиям, не сдвинулась.

– Сколько-сколько? – я обнажил лезвие, всё ещё не показывая его детям из-за плаща.

– Три! – уже завопила настоятельница, делая шаг назад и привлекая к себе детское внимание. – И не медяшкой меньше!

– Вот, возьмите, – вернув кинжал в ножны, я выудил из кошелька три монеты и протянул руку, после чего наигранно улыбнулся и ответил, глядя в зашуганные глаза: – Спасибо, что присмотрели за моей сестрой. Уверен, вам ваше добро зачтётся.

Как только деньги перекочевали в сухонькую трясущуюся руку, мы поспешили уйти. Я буквально тащил Аглаиду за собой, подгоняемый собственной интуицией: здесь нельзя оставаться. Нужно было бежать как можно скорее и дальше. Остановились мы, только когда девочка уже запыхалась бежать следом и я почувствовал, что она отстаёт. Остановившись, я ещё раз внимательно осмотрел её с ног до головы. Что я могу сказать - брат у неё определённо наличием ума не страдает. На улице уже зима, вчера выпал первый снег, едва-едва припорошивший дорогу, а я тащу маленькую девочку бегом, да ещё и босую.

– Прости. Устала?

– Кушать хочу, – немного запыхавшись и выровняв дыхание, ответила Аглаида, потирая красные глаза. То ли от ветра, то ли пыталась заплакать... – А куда мы бежим? Что случилось?

– Всё хорошо, сестра. Мы уже никуда не бежим… Теперь всё хорошо.

– Почему ты все время говоришь, что ты мой брат? У меня ведь никогда не было брата…

– Пойдем, купим тебе покушать и пойдём домой. Там я тебе всё расскажу.

– Хорошо.

Было видно, что девочка немного меня опасается и не слишком доверяет, потому и отвечает так холодно. Ничего, со временем, она привыкнет. “Стерпится, слюбится” как говорил староста Гильем про нас с Мартой, за что я всегда на него жалобно зыркал. Не говоря более ничего друг другу, мы зашли в ближайшую забегаловку, взяли по большой булке, пару кусков мяса, всяких овощей и каждому по два курдюка чего-то ягодного. Пахло вкусно, а был там сок или компот, не столь важно. Всё это время я не отпускал Аглаиду от себя не на шаг, а та и не пыталась никуда убежать, вцепившись в мой плащ и затравленно озираясь по сторонам, на кучу взрослых мужиков, баб, их детей и словесные бранные перепалки перепивших.

Наскоро забрав еду и питьё, мы покинули заведение и так же быстрым шагом пошли в сторону дома. Предложив сестре залезть на руки или на спину и получив отказ, я махнул на эту затею, мысленно сославшись на то, что отогрею ей ножки уже в доме.

– Добро пожаловать домой! – С энтузиазмом громко произнёс я, стараясь как-то избавить сестру от неловкости. – Давай сначала поедим, а потом я тебе всё расскажу. И отмою.

– Хорошо.

Ели молча. Я боялся спугнуть девочку и её шаткое доверие, которое, возможно, могло бы появиться к человеку, который её накормил, а она молчала, видимо, потому что разговаривать с набитым ртом было не удобно. Кушала Аглаида действительно жадно и с большой охотой. Либо её так плохо кормили в приюте, либо с голодухи, а возможно просто боялась, что еду могут попросту отобрать.

– Не бойся, никто еду у тебя не отберёт. Кушай спокойно, а то живот болеть будет.

– Что с бабушкой?

– Бабушка Морнея жива и с ней всё в порядке. Можешь не беспокоиться, она хорошо себя чувствует.

– Она снова ко мне не захотела приехать? А кто ты? Почему ты говоришь, что ты мой брат?

– Давай я расскажу с самого начала, только не перебивай. Так вот… – я поскреб в затылке, думая, что можно и чего нельзя рассказать ребёнку, что нужно и что не нужно. – Примерно год назад меня нашли в лесу и принесли в деревню, где живет твоя бабушка Морнея. Когда я пришёл в себя, немного залечил раны и пошёл знакомиться с людьми в деревне, я набрёл на дом твоей бабушки и мы разговорились. Вначале она была против общения, но я начал ей помогать на участке и она надо мной сжалилась… Она позволила мне читать книжки, которые есть в подвале её дома, а я за это помогал ей колоть дрова и искать в лесу грибы и ягоды. Потом, так получилось, что я стал слишком часто бывать у неё дома и читать книги и вскоре переехал к ней. Твоя бабушка очень добрая и она согласилась на это. И потом мы очень часто помогали с ней друг другу, она возила меня в город и показывала ярмарку. Потом мы выяснили, что у меня есть магический дар и владею магией сразу двух стихий, воды и земли. Потом я сам начал учиться пользоваться своими силами, начал помогать деревенским и стал лучше владеть своей новой силой. Через несколько месяцев, мы пригласили учителей из магической школы здесь, в Уолбридже, для подтверждения моих способностей и чтобы подать заявку на моё обучение в школе магии. Учителя приехали, посмотрели на способности и выписали мне бумажку с приглашением учиться. И вот, я приехал сюда учиться и буду заботиться о тебе. Потому что Морнее за это время я стал, как внук. А тебе, получается, брат. Хочу отплатить за её помощь, заботу и доброту, что она помогла мне там, где остальные не помогли, хотя и сама не обязана была этого делать. Поэтому, пожалуйста, не пугайся меня. Я хороший, правда. Я на твоей стороне.

Аглаида сидела молча и слушала меня, чуть наклонив голову на бок. Не перебивала, не пыталась задавать вопросы, просто слушала и улыбалась, едва-едва, одними губами. Когда я начал говорить, что я волшебник, она даже жевать перестала, смотря на меня с каким-то восторгом и неверием. Будто этими словами я сделал из неё волшебницу. Ну, возможно, так и есть: сестра мага сама немного маг, хотя бы в детских фантазиях.

– Теперь я могу сказать?

– А, да, конечно. Я закончил.

– Брат, а как тебя зовут?

– Да, прости. Во всей этой суматохе, видать, забыл представиться... Меня зовут Арантин.

– А я Аглаида, – девочка протянула мне маленькую ручку, которую я поспешил пожать. – Ты странный, Арантин.

– Твоя бабушка мне сказала то же самое в нашу первую встречу…

– Я не знаю… Не понимаю. Но ты, вроде, не плохой человек. Ты волшебник, а волшебники - они справедливые, мне так друг из приюта рассказывал. А ещё ты бабушке помогаешь. И мне еду купил.

– И дальше о тебе буду заботиться, не переживай. Такого, как в приюте, больше не будет.

– Там было плохо. Обещаешь, что не будет?

– Обещаю.

– А к бабушке меня отвезёшь?

– Может, когда-нибудь, и отвезу. Сейчас зима – добраться будет тяжело, поэтому если ехать, то только осенью, когда у меня будут школьные каникулы из-за сбора урожая, – я потрепал девочку по голове и ненароком запутался в неухоженных волосах. – Если хочешь, сходи поспи, тебе нужно отдохнуть. Твоя комната на втором этаже, по лестнице и направо. Там кровать, подушка и матрас – все чистое и новое. И без клопов, я их всех магией победил.

– Не хочу спать. Я не устала. Пойдём погуляем?

– А как же отдых после беготни по городу и еды?

– Всё хорошо, – девочка сидела рядом со мной на лавке, очень выразительно хлопала своими густыми длинными ресницами и смотрела так внимательно и проницательно мне в глаза, что я не смог отказать и кивнул. – Тогда пойдём гулять? Покажешь мне город?

– Погоди немного, раз уж не спать, то сначала мы должны привести тебя в порядок. Девушка всегда должна выглядеть опрятно и ухоженно.

Аглаида попыталась что-то сказать, но передумала и лишь обреченно пошла в угол, на который я указывал, за тазиком. Когда девочка вернулась с большой железной посудиной и поставила рядом со мной, я помог ей раздеться, а сам протянул руку к тазу, который сразу же стал заполняться чистой водой.

– Это и есть магия? – завороженно произнесла сестра, не сводя глаз с моей руки, из которой уверенным потоком стекала вода и шумно наполняла таз.

– Ага, она самая, – улыбнулся я, после чего, посерьёзнев, добавил: – запомни, Аглаида, как бы мне не было сложно, тяжело, не удобно или как бы сильно я не был занят - обязательно будем пить и готовить только на этой воде. Которую при помощи магии создаю я. Договорились?

– Почему?

– Потому что та вода, которая есть в городе и в ближайшей реке, очень мутная и грязная. Если пить грязную воду, у тебя может заболеть живот. А ещё, если готовить пищу из чистой воды, то будет вкуснее, чем то, что мы с тобой недавно кушали. Поняла?

– Хорошо, – уверенно кивнула девочка. – Я запомню. Воду пить только ту, что ты делаешь из рук.

– Правильно. Залезай в таз.

Чтобы отмыть сестру, мне пришлось трижды наполнять таз водой, брать нагретые на печи полотенца, мочить и стирать с неё грязь. Когда результат меня устроил, мы приступили к голове. Перед отъездом, в ходе очередного разговора с Морнеей, мне удалось узнать, как самостоятельно сделать мыло. Нужно было всего лишь взять золу из печи и смешать ее с растопленным свиным жиром, хорошенько перемешать, подержать на огне три часа, после дать настояться, вылить в форму и остудить. О, бабушка, как же я был тебе сейчас благодарен! При помощи такого самодельного мыла, которое я сделал пару дней назад, мне удалось отмыть непослушные волосы Аглаиды и кое-как прочесать их деревянным гребешком. Всё время мытья сестра сидела тихо и не дергалась и, кажется, даже старалась не дышать.

Когда с обмываниями было покончено, я обернул волосы в полотенца и как следует их растёр, убирая лишнюю влагу, после чего прочесал и снова растёр. На пятый раз, когда волосы казались более-менее сухими, а колтунов видно не было, я замотал сестру в полотенце и пошёл за платьем, купленным специально для неё. Как знал, что нормальной одежды в приюте быть не могло, поэтому подготовился, взял и нательную рубашку, и платье и грубые кожаные туфли, очень похожие на те, в которых были учителя в школе.

Обувь была ветхая и явно не новая, но мне большего было и не надо - достаточно довести девочку до лавки, где с неё снимут мерки и сделают обувь. Да, это было бы дороже, но лучше один раз потратиться на хорошую вещь, чем потом слушать жалобы сестры на боли в ногах.

Закончив помогать надеть сестре платье и обувь, я отошёл и внимательно осмотрел, приятно удивлённый получившимся. Аглаида была не только милым, но и очень красивым ребенком, с чистым лицом и без каких-либо видимых увечий. Да, на руках были следы царапин, укусов и даже синяки, но всё это пройдёт быстро. Даже обувь, которая была явно не по размеру девочке, смотрелась на ней довольно неплохо, что я даже было подумал, что за обувью идти не придётся.

– Арантин, ты волшебник!

– Ну, как бы, да… Нравится платье?

– Очень нравится, спасибо. Теперь мы можем пойти погулять?

– Теперь можем. Ты стала настоящей красавицей.

Весь оставшийся день и часть вечера, пока ещё можно было что-то разглядеть в сумерках, мы провели на улице и, хочу сказать, прекрасно провели время. Успели сходить за продуктами, то тут, то там покупая необходимые продукты в тех лавках, где, казалось, были излишки; Успели побывать в лавке с одеждой, где прикупил сестре обувь и тройку платьев, а также домашнюю рубашку, новый передник и шубку на зиму. Холодная она будет или нет, непонятно, пока было не очень холодно, но за сестру я беспокоился сильно - маленькая, слабенькая, организм растущий. Будто я год назад - одинокий и слабый, так остро нуждающийся в помощи и заботе. Даже как-то забавно получилось, теперь я нахожусь в положение Люсинды или Морнеи и забочусь о том, кто нуждается во мне, но ни за что не согласится этого признать.

Накупив всякого разного бытового, а также разных леденцов и сухофруктов для Аглаиды, мы отправились домой. Уже темнело, холодало, Аглаида устала бродить по городу, но всё так же восторженно и с энтузиазмом бегала от лавки к лавке, улыбаясь взрослым, строя милые рожицы, чем вводила в замешательство многих. Я лишь снисходительно улыбался, шёл следом и покаянно кивал лавочникам, которые переводили на меня умоляющий взгляд. Уже поздним вечером, вернувшись домой, я в очередной раз отмыл сестру, высушил волосы и отправил спать, а после и сам решил обмыться и привести себя в порядок. Волосы получилось лишь помыть, но отрасли они уже достаточно и я клятвенно пообещал завтра попросить сестру их как-нибудь подрезать.

В дверь постучали. Кое-как накинув штаны и рубаху, я подошел к двери и отворил. На пороге стоял мальчик, с рыжими волосами и веснушками, задорной улыбкой и монеткой между пальцев. Актон пожаловал по мою бедную душу… На разрешение зайти я ответил согласием и тот сделал первый шаг, огляделся, будто ждал чего-то, после чего бесцеремонно, будто у себя дома, прошёл к печке.

– А у тебя тут как будто уютно, – улыбнулся мальчишка, оборачиваясь ко мне и пряча монетку в карман. – Давно не виделись, Арантин.

– Рад видеть вас в добром здравии, Бог.

– А, так тебе всё же рассказали? – Огорчённо выдал мальчик и запрыгнул на лавку, умудрившись сделать это совершенно бесшумно. Он вообще, казалось, не издавал ни единого звука. – Кто ж проболтался: светлые, темные?

– Анкираж поведал, в двух словах. Но не сказал, богом чего являетесь.

– Да и не всё ли равно? Вот узнаешь ты правду, и что будешь с ней делать? Многие из тех, кто знали, или сходили с ума, или их жизнь шла по совершенно невообразимому пути.

– Пожалуй, и правда, такой ценой мне правда не нужна. Будете Богом удачи, раз в руках вечно монетка. Чем монета не символ удачи?

– Ох и насмешил ты меня, парень! – отсмеявшись, произнёс Актон. – Так меня, признаться, ещё ни разу не называли. Но пусть, пусть буду для тебя Богом Удачи. И ведь действительно: владеющей монетой - способен овладеть многим, но кто знает, какой стороной она упадёт, когда дойдёт до выбора…

– Тяжелый выбор сделает лишь сильнейший… Может, чаю?

– А сахар есть?

– Увы, пока купить не успели. Сам страдаю, да только с деньгами пока беда.

– Ну, тут извиняй, – сам справишься, – отмазался бог, не желая одарить звонкой монетой. – не переживай, всё будет. Не я, так другие помогут, но всему своё время. Я к тебе по другому поводу.

– Внимательно вас слушаю.

– Вот не послушал ты меня в прошлый – а ведь стольких проблем мог бы избежать. Но и сил бы столько не приобрёл. Как ты тех разбойников одолел, а? Что ни делается, всё к лучшему…

– Больше силы – сильнее боль от приступов. Благо пока обходится без них. Удача неустанно следует за мной, – усмехнулся я, глядя на Актона, который уже успел достать свою монетку и вновь начал гонять ту меж пальцев. – Вот, даже Бог Удачи второй раз заглядывает собственной персоной.

– Так, что сказать то хотел… Совсем ты меня заболтал, Арантин. Слушай же: береги то, что обрёл недавно. Та девочка станет для тебя переломным моментом в жизни, который поможет измениться вопреки всем обстоятельствам. Она – твой ключ к будущему, но каким оно будет, зависит всецело от тебя.

– Брат?

– Аглаида? Ты чего не спишь? – перевёл я взгляд на девочку, которая растирала свои сонные глазки, придерживая правой рукой потрепанного мишку.

– Я услышала голос и спустилась посмотреть. А тут ты со стеной разговариваешь. Устал, да?

Я обернулся к стене, у которой стоял Актон. Он всё ещё был там, задорно улыбался и перебирал монетку, но при этом не издавал ни звука от усмешек и хихиканья. Я тяжело вздохнул и пришёл к выводу, что божественное откровение, которое сейчас стоит у меня на кухне, вижу лишь я. Для Аглаиды, в её глазах, я действительно общаюсь со стеной. Благодарно кивнув Богу и пообещав на этот раз прислушаться, я отправил сестру спать, после чего и сам отправился в комнату. Несмотря на то, что сна не было ни в одном глазу, я смог насильно уложить себя спать. Размышляя о том, чему можно будет научиться в школе и как при этом совместить работу на гарнизон и заработок денег, я быстро погрузился в сон.

Так прошла практически вся следующая неделя, а за ней и другая. Я учил Аглаиду готовить и разбираться в продуктах по тем скудным знаниям, которыми обладал сам. Объяснял ей многие простые истины, о которых она, в силу жизни в приюте, даже не догадывалась. Мы всё свободное время, которое я не тратил на походы в школу и медитацию, проводил с ней. Играли, гуляли, общались и очень много ели. Видимо, добравшись до еды, детский подрастающий организм затребовал новых поступлений пищи, поэтому кушали мы не два раза в день, как раньше, а три, что сильно сказалось на нашем бюджете и вынудило меня встать у печи. Даже моих скудных знаний хватало, чтобы испечь хлеб, сделать какую-то простую похлебку или потушить мясо, с большим трудом добытое в соседней гостинице.

Было ожидаемо, что Аглаида не сможет сразу привыкнуть к чужому человеку, который так резко и неожиданно появился в её жизни, пусть даже и на правах дальнего родственника. Но то, что она будет шугаться и закрывать лицо, стоит мне просто поднять руку, привело меня в некий ступор. Я не замахивался, не пытался ударить, даже старался не повышать голос, но жизнь в приюте, где всем плевать на твоё существование, накладывает свой отпечаток. В такие моменты я медленно клал руку ей на голову и ворошил волосы, делая это специально медленно, чтобы не испугать сестру ещё больше.

Глава IV. Недоброжелатели

– Арантин, гляди. Это мы обязаны тебе взять, она очень теплая!

Аглаида, в силу своего ребячества, кружила по лавке и присматривалась к тканям и одеждам, в то время как я лишь успевал ходить и бурчать на сестру, мол, в кого она такая резвая. Ругаться смысла не было: раз уж мы пришли покупать зимнюю одежду, то логично предположить, что покупать должны не только ей, но и мне. По причине того, что она - маленькая и ещё не самостоятельная, в нашей маленькой семье добытчик я, а потому моя болезнь может начать черную полосу голода и невезения.

Это была уже третья лавка за сегодня, в которую мы заходим. То Аглаиде не нравились цены, то качество материала, а где-то она так ловко и нагло пыталась выбить скидку, ссылаясь на нашу бедность и мой потёртый и повидавший виды кожаный плащ. Осуждающе посмотрев на сестру, я угрюмо промолчал и предложил пойти в другую лавку, раз уж в этой нам не готовы скинуть даже пару монет. Трюк сработал и мы действительно разжились парой комплектов одежды для девочки, а также обувью из свалянной овечьей шерсти, называемой валенками. Теперь же, когда сестра была подготовлена к предстоящим холодам, мы пытались одеть и меня.

Я проклинал всё и вся, когда на исходе третьего часа мы успели купить мне лишь валенки да штаны, расшитые изнутри кроличьим мехом и со вставками из его же кожи. Выглядело сомнительно, зато было гораздо теплее. Наконец, добравшись до четвертой лавки, я окончательно сдался и просто купил то, на что требовательно пальчиком указывала сестра. Несмотря на то, что ещё недавно она была милой забитой девочкой из приюта, сейчас она всё больше начинала верить в себя, в новые знания, от меня же полученные, а также в какую-то неведомую женскую магию. Будто в них это с рождения закладывается - знать, что будет лучше, теплее и удобнее для тех, кто им дорог.

Разобравшись с одеждой, мы вернулись домой и, пока сестра принялась медленно и неумело возиться на кухне, я решил отправиться до гарнизона, который находился не так далеко от дома. Нужно было не только появиться и показаться, мол, вот он, я, буду нести с вами службу на ближайшие несколько лет, но так же и узнать, что от меня будет требоваться и когда приходить. А ну как я должен был появиться там ещё на прошлой неделе, и теперь за прогул и неисполнение своих обязательств на меня повесят ещё больше работы или трудовых дней для отработки…

Добравшись до ворот, я осмотрелся. Ничего примечательного: на самих стенах тут и там мелькала железная каска и пики точёные, а внизу у ворот, трое стражников с короткими мечами и такими же копьями, почти на две головы превышающие рост самого высокого из них. Интересно, с моим небольшим ростом, я бы сошел за половину копья или я буду больше половины древка? Ладно, потом как-нибудь узнаю. А сейчас нужно хоть подойти поприветствовать будущих коллег.

– День добрый, служивые, – как можно дружелюбнее поприветствовал я, махая рукой и подходя к ним для рукопожатия.

– О, парень. Тебе чего?

– Меня к вам направили на прохождения службы, в гарнизон, в счёт договора с магической школой.

– В смысле, магической? Так ты маг?

– А не слишком ли ты взрослый для школьника? – Тут же встрял в разговор второй стражник, сидящий в тени стены и растирая замерзшие руки.

– Поступил поздно. Самоучка, из далекого села.

– А где был, что видел? Что умеешь?

– За городом Гелен, на север, в четырёх днях пути село есть. Вот оттуда я, – я куда-то неопределённо махнул рукой в сторону, показывая, будто оттуда приехал. – Чего умею… Да всякое разное. Владею водой и землей, на уровне второй ступени.

– Да ты уникум! – Уважительно покивал головой первый стражник, похлопав меня по плечу. – Нам как раз тебя не хватало. Пошли к Степану, коменданту нашему, он тебе всё честь по чести и скажет. Что делать, что не делать.

– А чего делать, но помалкивать! – крикнул вдогонку стражник и рассмеялся.

Мы со вторым стражником, прежде сидевшим в тени стены, прошли через ворота внутри башни, поднялись на третий этаж и попали в небольшое помещение, плохо освещаемое из-за слишком маленьких окошек. Видимо, они были нужны исключительно для того, чтобы через них вести стрельбу.

– Начальник, принимай пополнение, – стражник легонько подтолкнул меня в спину. – очередной школьник для гарнизона, только этот шибко бравенький.

– Ммм? – неоднозначно прогудел крепкий усатый мужчина, сидящий за столом с кипой бумаг.

– Этот маг-самоучка, со второй ступенью и, представь себе, с двумя элементами!

На последней фразе Степан остановился в движении пером, отложил его и медленно повернулся ко мне с плохо скрываемым прищуром. Откинувшись на спинку стула, куце обитого грязным серым мехом, он внимательно, даже как-то придирчиво осмотрел меня. Обувь, плащ, руки, глаза - казалось, будто он изучает меня всего и видит насквозь, а от его пронзительного взгляда было не по себе даже мне.

– Понаберут из магички всякую детвору, а нам возись с ними… – деланно вздохнул комендант, поднимаясь на ноги. – В общем смотри, парень: работа в гарнизоне несложная, неопасная, но часто скучная. Тебе, как школьнику, предстоит просто стоять на страже и лишь изредка участвовать в облавах по городу. Но это уж когда совсем криминал разгуляется. Меня зовут Степан, – он протянул руку, покрытую шрамами, которую я поспешил пожать. – Можешь обращаться по имени, можешь просто “комендант”, мне всё равно. Ты хоть что-то умеешь?

– А вам для протокола или по-людски? – вопросом на вопрос ответил я, делая полшага назад. Не потому что боялся - скорее, потому что Степан для рукопожатия подошёл чересчур близко.

– Давай уж как есть, без фарса.

– Тогда позвольте представиться. Меня зовут Арантин, мне тринадцать лет и, в вашем случае, я опытный маг воды. Могу защитить себя и вас, при необходимости. Реакция неплохая, но не более того. К сожалению, доводилось убивать и, если надо будет, смогу повторить.

Минутная тишина, в которой две пары глаз были устремлены на меня.

– Вась, ты кого ко мне притащил? Он точно школьник?

– Вот бумага с подтверждением, что я направлен в ваш гарнизон как ученик магической школы Уолбриджа, – я достал вчетверо сложенный листок и протянул его коменданту. – Да и не убийца я. То разбойники были. Так что тут либо я, либо меня…

– Да-а, парень, удивил… – внимательно изучив листок, Степан положил его на стол и обернулся ко мне. – Поверю на слово, а то ты мне тут устроишь баню кровавую. Что ж с тобой делать-то…

– Терпеть и дать возможность заработать. Мне сестру кормить надо.

– Сестру? А остальные?

– Мы здесь вдвоём. Тут неподалеку. Может, слышали про дом с плющом.

– А, так вот кто его расчистил, – как-то облегчённо выдохнул комендант, улыбнувшись одними уголками рта, из-за чего его усы смешно дернулись вверх. – Да уж, слышал про мальца, что одолел лианы. Ну ладно, это всё понятно. А вот что с тобой делать, пока непонятно…

– Ты не подумай, – влез в разговор стражник, прежде молчавший у меня за спиной. – Ты для нас тут как курица с золотыми яйцами. Только тебе применение надо найти правильно. Не держать же тебя в гарнизоне целыми днями ради пьянчуг да телег торговцев. Можно, конечно, но к чему губить такой самородок! Вот и не понятно, как тебя лучше использовать.

– За скромную плату могу предложить собственную фантазию. Она у меня, как у мага из деревни, богатая.

– Что ты хочешь этим сказать?

– У вас тут темно, – я сделал два шага в сторону и развернулся, чтобы иметь в поле своего зрения обоих стражников. По мере перечисления, я загибал пальцы, делая шаг за шагом к углу комнаты. – Свечей вам тут не хватает, а жалования стражника вряд ли хватит на магические светильники. Вот и сидите, ломаете глаза в попытке подписать приказы и прочие бумаги. Я прав, комендант?

– Так-то оно так, но чем ты можешь тут помочь?

– Как маг земли, я могу сделать вот так…

Я приложил руку к холодному камню и провёл рукой вдоль стены. Постепенно, в том месте, где прошла рука, начал зарождаться свет, мягкий, теплый, зеленоватого оттенка. Спустя неполную минуту, свет приобрёл форму и объем, расползаясь пеленой на потолок и соседнюю стену.

– Это мох. Такой обычно растёт в глубоких пещерах и за счёт внутреннего изменения, начинает выделять свет, когда созревает до нужных размеров. Очень быстро теряет свои свойства и гаснет, но минимум неделю тут будет достаточно светло, чтобы экономить на свечах, а писать можно было даже глубокой ночью. Вы почем покупаете свечи?

– Так известно дело: за три сотни и два десятка медных получаем десятку свечек. Как городской страже, нам послабления немалые.

– И на сколько их хватает?

– Ну… ежели бумаг не много, то дня на четыре где-то…

– Мох может светить девять дней, во всяком случае этот. И в последний день он светит чуть тусклее, так как изживает себя. Готов предложить в каждую башню вашего гарнизона по три таких “пятна” с мхом, чтобы полностью перекрыть нужду в свечах.

– И сколько ты хочешь? – Призадумавшись, спросил Степан, подходя к стене и трогая мягкий зеленый мох. – Ты гля! Как живой…

– Так он и есть живой. Просто магически созданный. А на счёт цены: я готов вам приходить ставить этот мох за три серебряных монеты, ни больше ни меньше. Но вы освободите меня от надобности безвылазно сидеть в гарнизоне. Могу приходить, помогать, но, очень прошу, не вынуждайте сидеть. Сами понимаете: толку от этого не много.

– А вдруг проверка какая… А вдруг ещё чего… Хотя, – что-то бормоча себе под нос и трогая мягкий живой свет, Степан никак не мог решиться, а я его не торопил, давая возможность обдумать все “за” и “против”. – Ладно, волшебник, убедил ты меня. Полезная эта твоя штука, но свобода твоя дороже обойдётся. Давай сойдёмся на… так, если девять дней, да попустить… Давай за месяц по восемь серебряных за каждую башню, и можешь не появляться на службе, пока тебя не позовут. Ну как?

– Я согласен, – утвердительно кивнул, подавляя ликование. Маленький, но способ дохода у меня появился, а там можно будет придумать и что-то ещё. – Тогда я сейчас сделаю ещё мох. И, скажите, сколько у вас всего башен?

– У меня в гарнизоне числятся две башни, мы контролируем ворота, однако… – Степан сел за стол, быстро что-то начеркал на бумаге и протянул её мне. – На, хватай. С этой бумагой сходишь вдоль крепостной стены до соседней башни и предложишь им то же, что и мне. Получается, справа башня и слева башня. Иди по стене, так проще и быстрее. Итого у тебя будет четыре башни для этой травы светящейся. Но ты смотри: если света будет недостаточно, сделке конец.

– Само собой, не сомневайтесь. Мне с вами ещё столько лет служить.

Я получил выходные восемь серых монеток и двинулся по остальным ведомственным башням, рассаживать свой магический мох. Несмотря на то, что без источника жизни и вообще какой-то земли, создавая лишь собственной магией, растрата была большой, но мои внутренние объёмы позволят с этим справиться. Жаль только, что свет недостаточно яркий, а то можно было бы запросить и поболее деньжат. Эх - у себя в доме такой развесить по углам, что ли, чтобы и ночью можно было готовить. Хотя нет, не стоит - а то скажут ещё, что призываю кого. Спалят меня соседи ненароком, и что нам тогда с сестрой без дома делать?

Вернувшись домой, я уже с порога почувствовал вкусный запах тушеных овощей. У сестры очень неплохо получалось тушить картошку с редькой и редисом, присаливая и томя под крышкой чуть больше часа. Примерно столько же меня и не было, а значит скоро у нас будет обед. Ополоснув руки при помощи магии воды в тазике, я глянул, что там было у сестры на кухне. Работа кипела, картошка чистилась, мясо отсутствовало. Думаю, оставшиеся пару дней до конца недели мы посидим на овощах и хлебе, а на следующей неделе куплю нам чего-то этакого.

– Брат, это ты? У нас дрова кончаются, нужно будет закупить или сходить наколоть, – крикнула с кухни Аглаида, даже не поднимаясь с лавки от ведра с картошкой. – А ещё соли почти нет, я потратила последнюю. Ты не будешь ругаться?

– Всё хорошо. Я ещё куплю, ты главное готовь так, чтобы от варева нос кривить не пришлось. А ещё я нашёл подработку. Буду освещать темные башни гарнизона неподалеку от нашего дома. Так что в начале следующей недели сможем сходить за мясом. Если вдруг получится найти грудинку, я покажу, как её можно будет коптить на углях с лимонным соком и пряностями.

– А что за пряности такие, о которых ты иногда упоминаешь?

– Специи, очень сильно пахнущие. Вкусно получится, вот увидишь.

Перекинувшись парой фраз, мы, наконец, сели за стол обедать. Каждый думал о чем-то своём и не нарушал общей тишины. Я вообще каждый новый раз, когда сестра баловалась или хотела завалить меня вопросами, осаживал её и утверждал, что хотя бы кушать нужно молча, а все разговоры оставить на момент после еды. И вот, уже пару дней, как Аглаида смирилась с моей молчаливостью и тоже старалась вести себя тихо.

Думая о сестре, я так же старался прикинуть, как можно было бы облегчить наш собственный быт, но что-то ничего не шло на ум. Ответ наверняка был прост, но постоянно куда-то ускользал от меня. В очередной попытке представить, что можно сделать, я вдруг наткнулся глазами на маленькую коробку с надписью “не трогать!”. Там лежали специальная кисть и гномья краска, которую я выложил из заплечного мешка сразу, как только мы въехали в этот дом. А ведь это была очень хорошая идея! Сил бы потребовалось очень и очень много, но ведь результат того стоит.

В свободные часы, когда такие вообще выпадали, я продолжал переводить книгу по рунам, заодно изучая гномью письменность. Получалось плохо, ведь переводчики остались у Морнеи, но что-то получалось перевести и по тому, что я записывал в собственную тетрадь. Так, к примеру, мне удалось закончить перевод всех доступных рунических знаков и формул, которые были и которые я, как слабый и неопытный рунный маг, мог нанести на предметы. По примеру лейки и ведра Морнеи, я мог тоже самое сделать и для нас с Аглаидой, упростив жизнь.

– Аглаида, скажи, а где ты брала воду для этого блюда?

– Как ты и требовал, брала из того бочонка, – показала рукой на небольшую бочку в дальнем углу кухни, почти под самым окном. – А что, не вкусно?

– Нет, всё хорошо. Я просто вспомнил кое-что, чем помогал твоей бабушке упростить жизнь на кухне.

– Как это? Арантин, ты и так купил в дом всё, что только можно было пожелать. И всё очень нужное. Я некоторым даже не помню, как пользоваться, хотя ты объяснял.

– Смотри, – я размотал повязки на одной руке и показал это сестре. – То, что ты видишь у меня на руке, это руны - особая гномья магия, которая может быть использована в самых разных делах. Так, например, я сделал нашей бабушке лейку с рунами, и теперь ей не нужно было часто ходить за водой. В лейку помещалось намного больше воды, чем кажется.

– Но ведь тогда она будет тяжелая?

– Нет, ведь это магия. Лейка оставалась такой же, как если бы в неё налили воды просто так. Вот и подумай, что можно было бы сделать тут, у нас, чтобы нам было легче готовить.

– Хорошо, я подумаю, – по взрослому кивнула девочка, заканчивая обед и убирая всё со стола. – Тебе добавки положить?

– Не надо, я сам. Иди поиграй, если не устала.

Я потрепал сестру по волосам и та, закончив убирать посуду на дальний стол, убежала играть с мишкой к себе в комнату на второй этаж. Как только добавка так же опустела, я вновь наполнил бочонок с водой и отправился в гильдию авантюристов, искать новые задания с хорошей оплатой. Последний мой поход туда пару дней назад не выявил ничего интересного, а ходить по городу искать ту или иную вещь, ловить беглых кошей или топать в ближайший лес за травами – слишком хлопотно и не прибыльно.

У входа я чуть было не столкнулся с группой сомнительного вида, но они прошли, громко ругая на чем стоит и гильдию, и регистраторов местных, и главу этого филиала, “чтоб его филиал финансировали так же, как они платят честным авантюристам, вроде них”. Постояв послушав их возмущения с порога здания, я лишь пожал плечами и вошёл внутрь. Сегодня было как-то особенно прохладно, и я даже успел озябнуть, но зайдя внутрь, меня окутало теплом и собранностью.

– Привет, есть что-нибудь интересное? – Подошёл я к стойке регистрации, минуя доску объявлений.

– День добрый, – девушка кивнула мне в знак приветствия, не отрываясь от перекладывания бумаг. – Ты прям знал, когда придти, да? Что, информация уже успела разлететься?

– Ты о чём?

– Нам пару часов назад запрос пришёл на группу сопровождения. Нужно сопроводить купца до соседнего города и обратно. Мы нашли пару человек, но, сам понимаешь, нужны ещё. Хотели уже к тебе мальчишку послать, да ты сам пришёл.

– Что по срокам и оплате?

– Плата небольшая, но работу обещают несложную, – девушка подняла на меня голову, улыбнулась и вновь закопалась в бумаги, ища нужную. Наконец, выудив свернутый пополам лист, продолжила: – Да, вот. Получается, “поездка до Вирига, двумя повозками, нужно пять человек охраны, оплаты по пять серебряных. Две сразу, остальное – по возвращению.

– А сколько до города, примерно? – Прикинул я, соглашаться или нет. Да, безусловно, деньги были нужны, как воздух, но и оставлять сестру надолго одну не хотелось. И с собой не взять.

– Пешком четыре дня, на телеге - может и за пару управитесь, верхом - если на рассвете, то после заката можно успеть, ежели лошадь загнать. Ты смотри, люди соберутся быстро, так что думай. Как и сказала, двое уже есть.

– Вписывай, – махнул я рукой, принимая задание на сопровождение. Думаю, дня четыре сестра сможет отсидеться одна дома. – Я согласен. Когда сбор?

– Если успеем собрать всех, то завтра в семь утра, если не успеем, то послезавтра. Зайдёшь, спросишь.

– Ага. Спасибо. А ещё есть чего?

– Кошек ловить пойдёшь?

– Нет.

– Крыс в канализации терроризировать будешь?

– А сколько платят?

– Десять хвостов за двадцать медяков.

– Нет, спасибо. Ещё есть чего?

– На твоем уровне больше ничего. Есть задание на группу, но ты то один работаешь.

– Ну а всё же?

– Охота. Кому-то очень понадобились клыки и кости кабанов, вот и висит заказ с утра. За каждый образец в хорошем состоянии платят серебряную монету, ну и, сам понимаешь, шкура и мясо за охотником остаётся.

– Может, дашь заказ? Меня там и одного явно хватит.

– Не переоценивай себя. Там и так холодно, похуже, чем в городе, так ещё и кабан. Сам наверняка знаешь, как они опасны, когда еды мало. Так что нет, прости, Арантин, сказано выдавать только группам авантюристов.

– Ладно, понял. Тогда я пошёл, удачной работы.

– И тебе того же.

Повезло нарваться хоть на какое-то задание, будет на что жить и платить за дом. Я развязал мешочек и пересчитал: если завтра отнести в администрацию города шесть серебра в счёт жилья, то останется совсем худо. Нужно искать и другие способы заработка, да только где - деньги с неба не падают. А хотя…

– Боже, с деньгами да поможе…

Я сложил руки ладонями и поднял глаза к нему. На небе было серо, даже сказал бы пасмурно, но золотого дождя точно не планировалось. Горестно вздохнув, я постоял ещё минуту, непонятно на что надеясь, и побрел обратно домой. Пока выдалась такая возможность, разберусь с делами по дому и расскажу сестре, что могу уехать на заработки на несколько дней. Хоть бы её тут никто не обидел в моё отсутствие…

Неспешно бредя по улицам города, я вдруг неожиданно поймал себя на мысли, что уже зима. Снег хрустит под ногами, с улиц попрятались всякие попрошайки, а у каких-то лавочек, нет-нет да отирались маленькие ребятишки, надеясь на подачку в виде черствой булки или глоток воды. Мутной, грязной, но хоть какой-то. Тоже, что ли, сделать доброе дело… Да ну, ещё сядут на шею попрошайки - не отвяжешься, или чего доброго будут грозить сестре, ради того, чтобы выменять булку-другую. Тому, кто всё потерял, плевать на совесть, лишь бы выжить, и ради этого они пойдут на всё.

– Что-то всякая печаль в голову лезет… Ну их, этих бедолаг. Вот как красиво на улице, когда у людей наряды пёстрые, а я всё об одном - дела, дела… Эх. А как бы хотелось всё бросить, забраться на печку, обложиться свечами и читать. Но нет, я ж теперь кормилец, глава семьи… Эх, и дернуло меня это чувство доброты и справедливости…

– Брат, я могу чем-то помочь?

– Аглаида, ты тут что делаешь? – Я даже не сразу понял, как меня за рукав дергает моя же сестра, так внимательно и по-доброму глядя снизу вверх.

– Я шла по лавкам посмотреть, прицениться. Как ты и учил меня: не бери в первой попавшейся. Походи, приценись, поторгуй - правило трех “П”.

– Да, правило трёх “П”, молодец, – я погладил сестру по голове. – Ну что, уже прошлась? Посмотрела, что в дом нужно?

– Нет. Тебя увидела и сразу подошла.

– Пошли домой, поговорим. Что-нибудь и приготовим из того, что осталось.

– Арантин…

– Да, что такое?

– Я для тебя обуза?

– Нет, вовсе нет, – я погладил сестру по волосам, и виновато отвёл глаза. Видимо, она всё-таки слышала ту последнюю фразу, которую я выпалил в сердцах, не думая о чем-то подобном. – Не волнуйся. Всё будет хорошо. Я буду рядом.