Kitobni o'qish: «Международное частное право»

Введение

Международное частное право – учебная дисциплина, введенная в высших учебных заведениях для подготовки высококвалифицированных юридических кадров. Ранее курс международного частного права преподавался в специализированных вузах, которые готовили специалистов для работы в министерстве иностранных дел и внешнеэкономических ведомствах. В настоящее время ситуация изменилась. Экономические реформы, проводимые в нашей стране, охватили внешнеэкономические связи и обусловили необходимость сотрудничества российских граждан и организаций с гражданами и организациями других государств.

Международное частное право (далее – МЧП) по многим причинам отличается от иных отраслей российского права. Своеобразие его предмета и метода, комплексная природа источников, взаимодействие с международным правом определяют характер и методику преподавания этой учебной дисциплины студентам, обучающимся по специальности 030501 «Юриспруденция». Международное частное право в соответствии с Государственным стандартом образования (специальность 030501 «Юриспруденция», квалификация – юрист) преподается студентам выпускных курсов всех форм обучения. Изучение МЧП ориентировано только на студентов, завершающих свое юридическое образование, поскольку надлежащее понимание категорий международного частного права, его дискуссионных аспектов и практических проблем предполагает хорошее знание гражданского, семейного, трудового, процессуального и международного публичного права.

Международное частное право сформировалось в качестве отдельной юридической дисциплины лишь во второй половине XIX в. Многие проблемы до сих пор остаются дискуссионными; существуют различные правовые доктрины, в том числе российская (советская) доктрина международного частного права.

Тема 1
Общие понятия международного частного права

Предмет и система международного частного права

Международное частное право – это комплексная правовая система, объединяющая нормы внутригосударственного законодательства, международных договоров и обычаев, которые регулируют имущественные и личные неимущественные отношения, осложненные иностранным элементом (то есть отношения международного характера), с помощью коллизионно-правового и материально-правового методов. Таким образом, нормы международного частного права регулируют гражданско-правовые, трудовые, семейные и другие имущественные и личные неимущественные отношения с иностранным элементом.

МЧП определяет природу норм международного частного права, способы преодоления коллизионных ситуаций, гражданско-правовое положение иностранцев, лиц без гражданства, иностранных юридических лиц и государств; внешнеэкономические сделки; порядок рассмотрения споров с иностранным элементом и др.

К группе имущественных отношений, носящих невластный характер, для которых характерно наличие иностранного элемента, относятся:

• имущественные отношения, субъектом которых выступает сторона, по своему характеру являющаяся иностранной (это может быть иностранное физическое или юридическое лицо или иностранное государство);

• имущественные отношения, когда все участники принадлежат к одному государству, но объект, из-за которого возникают соответствующие отношения, находится за границей;

• имущественные отношения, возникновение, изменение или прекращение которых связаны с юридическим фактом, возникающим за границей (причинение вреда, заключение договора, смерть и т. д.).

При этом необходимо отметить, что в конкретном правоотношении подобные варианты могут присутствовать в любых сочетаниях, включая и такие случаи, когда все три изложенных варианта будут существовать в одной практической ситуации. Тем не менее в составе правоотношения достаточно наличия хотя бы одного из указанных элементов, чтобы оно носило международных характер.

В российском гражданском законодательстве иностранный элемент в частноправовом отношении определяется п. 1 ст. 1186 ГК РФ. По мнению некоторых авторов¹, в этом определении содержится довольно много пробелов: в качестве иностранного субъекта не названы иностранное государство и международная организация; юридический факт, имевший место за границей, не выделен в качестве одного из вариантов иностранного элемента. Правда, в ст. 1186 есть указание на гражданско-правовые отношения, осложненные «иным иностранным элементом», что восполняет пробелы, но весьма неопределенным образом.

С точки зрения содержания, отношения, входящие в предмет МЧП, можно разделить на следующие основные группы.

1. Экономические, хозяйственные, научно-технические и культурные связи в тех их частях, которые подпадают под указанные выше критерии. В данном случае задача МЧП состоит в регулировании деловых контактов организаций и фирм различных стран.

2. Отношения с участием иностранцев, затрагивающие их имущественные и личные неимущественные, семейные и некоторые другие права частноправового характера. Здесь задача МЧП состоит в регулировании положения иностранцев на территории других государств и в создании гарантий для беспрепятственной реализации такого рода прав².

Наука международного частного права состоит из общей и особенной частей. Предметом рассмотрения общей части являются источники международного частного права, методы регулирования, учение о коллизионных нормах, национальный режим и режим наибольшего благоприятствования, принцип взаимности и другие принципы МЧП, правовое положение субъектов гражданско-правовых отношений с иностранным элементом; государство как особый субъект гражданско-правовых отношений с иностранным элементом; иностранные юридические лица и иностранные граждане. В особенную часть входят следующие разделы: право собственности, обязательственное право, кредитные и расчетные отношения, обязательства из правонарушений; авторское и патентное право, семейное право, наследственное право, трудовые отношения и международный гражданский процесс.

Основными тенденциями развития международного частного права на современном этапе можно считать:

• стремление к унификации правовых норм путем принятия международных договоров и типовых законов;

• появление коллизии между нормами международных договоров в области МЧП;

• совершенствование и кодификация норм МЧП на национальном уровне;

• возрастание роли принципа автономии воли сторон, переход к более гибким нормам коллизионного права;

• расширение сферы действия международного частного права (космическая деятельность, атомная энергетика, транспорт, средства связи и др.).

Международное частное право соотносится с международным публичным правом. Так, их общей целью является создание правовых условий для международного сотрудничества в различных областях, обе науки регулируют международные отношения, и международные договоры по МЧП не могут противоречить основным принципам международного права. Различия по разным основаниям можно свести в таблицу.

Связь международного публичного и международного частного права также проявляется в том, что в МЧП используется ряд общих начал международного публичного права. Определяющее значение здесь имеют прежде всего принципы суверенитета государств, невмешательства во внутренние дела, а также недопущения дискриминации (не-дискриминация) в области МЧП, нормы которого в значительной степени формируются каждым государством на основании как своих договорных обязательств, так и общеобязательных для всех государств норм и принципов международного права³.

В ряде случаев и МЧП, и международное публичное право регулируют общий комплекс одних и тех же отношений, но с использованием своих специфических для каждой из этих систем методов.

Коллизионный и материально, правовой методы регулирования в международном частном праве

Общим методом регулирования частноправовых отношений, осложненных иностранным элементом, являются метод децентрализации и автономии воли сторон. Но отечественная доктрина исходит из того, что МЧП свойственны свои специфические приемы и средства регулирования прав и обязанностей участников гражданских правоотношений международного характера. Можно выделить следующие формы осуществления методов международного частного права:

• национально-правовую – путем принятия государством коллизионных норм;

• национально-правовую – путем принятия государством материальных норм;

• международно-правовую – посредством унифицированных коллизионных норм, принятых международными договорами;

• международно-правовую – путем создания одинаковых по содержанию гражданско-правовых норм, то есть унифицированных (единообразных) материальных норм.

Такая ситуация достаточно редка в тех случаях, когда общественное отношение возникает между субъектами одной и той же государственной принадлежности и в рамках границ конкретного государства. Однако если оно имеет одну или несколько составляющих, придающих соответствующему отношению международный характер, то подобный состав как бы одновременно «привязывается» сразу к нескольким правовым системам, каждая из которых потенциально может быть использована в данном случае. Поэтому задача правоприменителя значительно усложняется, так как из всех систем, претендующих на регулирование взаимоотношений субъектов, необходимо выбрать одну.

Коллизионный метод регулирования

Коллизионному методу регулирования МЧП обязано своим возникновением и дальнейшим развитием. В литературе по МЧП обычно отмечается, что при правоотношении с иностранным элементом всегда возникает так называемый коллизионный вопрос: необходимо решить, какой из двух коллидирующих законов подлежит применению – действующий на территории, где находится суд, рассматривающий дело, или иностранный закон, то есть закон той страны, к которой относится иностранный элемент в рассматриваемом деле.

Коллизионная проблема – проблема выбора права, подлежащего применению к тому или иному правоотношению, – типична для МЧП. Если в других отраслях права вопросы коллизии законов имеют второстепенное значение, то именно здесь коллизионная проблема и ее устранение составляют основное содержание этой правовой отрасли.

Коллизия может быть устранена путем использования так называемых коллизионных норм, указывающих, какой закон подлежит применению в том или ином случае. Следовательно, сама коллизионная норма, по существу, не решает дела, а отсылает к материальным нормам, предусматривающим соответствующие правила. И вопрос будет решаться на основании этих правил.

Коллизионный метод иногда называют отсылочным, поскольку, по мнению некоторых исследователей⁴, коллизионная норма лишь «передает» соответствующие отношения на разрешение компетентного правопорядка, а не регулирует их сама. С этой точкой зрения полемизирует В. В. Гаврилов в своем курсе лекций по международному частному праву⁵.

В частности, он отмечает некоторые недостатки коллизионного метода правового регулирования.

1. То обстоятельство, что указанный способ не способствует достижению единообразия разрешения одинаковых по содержанию правовых споров или других конфликтных ситуаций между контрагентами в судах различных государств, так как нормы национальных правовых систем могут по-разному подходить к регулированию одних и тех же отношений. Здесь мы имеем дело с феноменом, который в доктрине международного частного права получил название «хромающие отношения».

2. Так как коллизионные нормы содержатся в законодательстве различных государств, возникает коллизия между самими этими нормами. Поэтому иностранное право, к которому отсылает коллизионная норма, может, в свою очередь, предусмотреть необходимость применения нормативных предписаний первого государства или какой-нибудь третьей страны. Другими словами, в данном случае ни одна из национальных правовых систем может не признать себя компетентной в регулировании спорного правоотношения.

В последнее время международное сообщество прилагает значительные усилия по устранению противоречий между коллизионными нормами различных стран. Для этой цели используются международные договоры, заключаемые между государствами. Их участники принимают на себя обязательства использовать сформулированные в таких соглашениях единообразные коллизионные нормы по определенному кругу отношений, входящих в предмет регулирования МЧП. Однако прогресс, который достигнут в этой области, все еще нельзя признать существенным.

♦ Коллизионный метод регулирования, несмотря на то что он используется при регулировании международных отношений, национален по своей сути. Материальный закон, к применению которого неизбежно приводит коллизионный метод, в подавляющем большинстве случаев будет являться внутренним законом конкретного государства, изначально не рассчитанным на регулирование международных немежгосударственных невластных отношений.

♦ В тех случаях, когда в соответствии с коллизионными нормами подлежит применению иностранное право, возникает серьезная проблема уяснения его содержания, толкования и принципов реализации. Проведение качественной работы в этой области представляет значительную сложность для национальных правоохранительных органов разных стран, которые, конечно же, не могут знать право иностранного государства с такой степенью детальности, как свое⁶.

Поскольку коллизионная норма – это норма, определяющая, право какого государства должно быть применено к соответствующему правоотношению, то есть норма отсылочного характера, ею можно руководствоваться только вместе с какими-либо материально-правовыми нормами, к которым она отсылает, – нормами законодательства, решающими вопрос по существу.

Применение коллизионного метода необходимо:

• в качестве общего субсидиарного начала, позволяющего восполнить пробелы, образующиеся при унификации материально-правовых норм;

• в качестве основы для регулирования отношений, возникающих в отдельных сферах сотрудничества, и с учетом конкретных условий его реализации;

• в случаях, когда применение единообразных материально-правовых предписаний по тем или иным причинам встречает затруднения.

Наша доктрина не ограничивает содержание МЧП только коллизионными нормами. Объединение в составе МЧП коллизионных и материально-правовых норм основывается на необходимости регулировать однородные по своему характеру отношения двумя различными методами.

Помимо материально-правовых норм международных соглашений, МЧП включает и материально-правовые нормы внутреннего законодательства, специально предназначенные для регулирования гражданских отношений с иностранным элементом.

Материально-правовой метод регулирования

Разрешение проблемы выбора применимого права в рамках этого метода обеспечивается посредством использования унифицированных материальных норм, которые регулируют поведение субъектов отношений без помощи коллизионных механизмов.

Единообразные правовые нормы позволяют осуществлять специальное регулирование отношений во внешнеэкономической деятельности, определять правовое положение различных предприятий с иностранными инвестициями, учрежденными на территории РФ, статус граждан РФ за рубежом, права и обязанности иностранных граждан и организаций в России в сфере гражданского, семейного, трудового и процессуального права.

В современных условиях многие страны идут по пути расширения сферы применения унифицированных материально-правовых норм, но унификация не может охватывать все вопросы. Поэтому в настоящее время формами достижения унификации материально-правового регулирования отношений в области МЧП являются:

• заключение международных договоров;

• утверждение международно-правовых обычаев, вырабатываемых на основе широкой и единообразной практики международного сотрудничества;

• принятие рекомендаций межправительственных и неправительственных международных организаций и ассоциаций (например, Арбитражный регламент Комиссии ООН по праву международной торговли 1976 г., публикации Международной торговой палаты в Париже или типовые договоры на поставку готовых изделий, разрабатываемые различными международными торговыми ассоциациями);

• международные обыкновения.

Преимущества материально-правового метода регулирования можно сформулировать следующим образом.

• Материально-правовые нормы, создаваемые при использовании этого метода, по своему содержанию призваны непосредственно регулировать гражданско-правовые отношения с иностранным элементом. Иными словами, при материально-правовом методе регулирования всегда применяется специальное регулирование, а при коллизионном – общее.

• Использование метода прямого регулирования создает гораздо большую определенность для участников соответствующих отношений, поскольку им, а также соответствующим органам, которые будут их применять, материально-правовые нормы всегда известны заранее.

• Применение метода прямого регулирования при создании материально-правовых норм, содержащихся в международных договорах, дает еще одно дополнительное преимущество. Оно позволяет в большей степени, чем при использовании коллизионного метода, избегать односторонности при создании правового регулирования.

На современном этапе распространены следующие виды унификации норм международного частного права:

• создание государствами единообразных материальных правовых норм гражданского, семейного и трудового права;

• создание государствами единообразных коллизионных правовых норм путем принятия универсальных и региональных международных договоров;

• создание государствами единообразных коллизионных правовых норм путем принятия договоров о правовой помощи по гражданским и семейным делам.

Как и коллизионный метод, метод материально-правового регулирования отношений обладает рядом недостатков, к числу которых, по мнению В. В. Гаврилова, можно, в частности, отнести следующие:

• сравнительно узкую предметную сферу распространения унифицированных материальных норм;

• наличие значительного количества пробелов и нечетких формулировок в текстах актов, содержащих унифицированные нормы (поэтому многие международные источники МЧП носят обобщенный и неполный характер; в последнем случае регулирование отношений будет возможным только с помощью коллизионного метода);

• диспозитивный характер предписаний большинства унифицированных норм (необходимо отметить, что создатели международных договоров и конвенций в большинстве случаев отказываются от использования в их текстах положений императивного характера);

• тот факт, что само по себе наличие унифицированных норм не устраняет проблемы их единообразного применения (одинаковые категории и понятия, используемые в международно-правовых источниках МЧП, могут по-разному пониматься, толковаться и использоваться в разных странах)⁷.

Тема 2
Источники международного частного права

Виды и соотношение источников международного частного права

Источники права – это формы, в которых выражена та или иная правовая норма. Источники международного частного права имеют определенную специфику. В области международного права очень большое значение придается правовым нормам и правилам, которые предусмотрены в различных международных договорах и соглашениях.

Основных видов источников в МЧП четыре: международные договоры, внутреннее законодательство, судебная и арбитражная практика, а также обычаи. Удельный вес видов источников МЧП в разных государствах неодинаков. Кроме того, в одной и той же стране в зависимости от того, о каких правоотношениях идет речь, применяются нормы, содержащиеся в различных источниках.

В действующей доктрине неоднократно указывалось, что основная особенность источников МЧП состоит в их двойственном характере. С одной стороны, источниками являются международные договоры и международные обычаи, а с другой – нормы законодательства и судебная практика отдельных государств и применяемые в них обычаи в области торговли и мореплавания. В первом случае, как отмечал И. С. Перетерский, имеется в виду международное регулирование, а во втором – регулирование внутригосударственное.

Согласно Конституции РФ 1993 г. общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

Согласно п. 2 ст. 7 ГК РФ к отношениям, регулируемым гражданским законодательством, международные договоры применяются непосредственно, кроме случаев, когда из международного договора следует, что для его применения требуется издание внутригосударственного акта. Если международным договором РФ установлены иные правила, чем те, которые предусмотрены гражданским законодательством, применяются правила международного договора. Аналогичное правило о приоритете положений международных договоров предусмотрено ст. 6 СК РФ.

Пункт 3 ст. 5 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» допускает непосредственное применение официально опубликованных международных договоров РФ при условии, если для этого не требуется издания специального государственного акта.

Некоторые авторы высказывают точку зрения о том, что международные договоры и обычаи могут выступать в качестве источников норм, непосредственно регулирующих отношения между национально-правовыми субъектами различных государств или даже одной страны, в тех случаях, когда их действие в таком качестве будет санкционировано соответствующим государством. Поэтому, если внутригосударственное право санкционирует применение правил международных договоров, субъектами которых могут быть иностранные физические либо юридические лица, возникает проблема так называемых самоисполнимых и несамоисполнимых договоров.

Нормы самоисполнимых договоров могут применяться для регулирования соответствующих общественных отношений без каких-либо конкретизирующих и дополняющих их норм. Практика зарубежных государств, конституции которых объявляют международные договоры частью права страны или даже выше его (США, Франция, Германия, Испания и др.), показывает, что самоисполнимыми, как правило, являются договоры, относимые к источниками МЧП.

Несамоисполнимый договор, в отличие от самоисполнимых договоров, требует для своего исполнения наличия акта внутригосударственного правотворчества, конкретизирующего положения соответствующего документа. Именно такие внутренние акты упоминаются в статьях ГК РФ и закона о международных договорах. Такие соглашения обычно принимаются в целях достижения определенного урегулирования отношений внутри страны (например, в области обеспечения и соблюдения прав и свобод человека) и не предназначены для регулирования отношений иного порядка⁸.

В странах англосаксонской правовой системы, к числу которых можно отнести Великобританию, США, Канаду, Австралию, Новую Зеландию и некоторые другие государства, входящие в состав Британского Содружества Наций, в качестве источников международного частного права, наряду с международными договорами и национальным законодательством, признаются также судебные прецеденты – решения судов, вынесенные по конкретному делу и обязательные для данных судебных органов, а также для всех судов низшей инстанции при рассмотрении ими аналогичных дел в дальнейшем. В таких странах, как Великобритания и США, положения законов и подзаконных актов могут изменяться или отменяться судебными решениями.

В странах континентальной системы права, в том числе и в России, прецеденты не являются источниками прав, однако роль судебной и арбитражной практики на современном этапе имеет немаловажное значение в вопросах уяснения содержания, правильного применения и толкования правовых норм в процессе их реализации. В этих государствах судебная власть не обладает полномочием принимать юридически обязательные нормативные положения, а решения судебных органов обязательны только для тех дел, по которым они вынесены⁹.

Некоторые авторы¹⁰ к числу источников МЧП относят также правовую доктрину – научные труды и высказывания, которые известны и считаются авторитетными среди юристов. В сфере международного частного права значительно чаще, чем в рамках других нормативных правовых образований, возникает необходимость применения аналогии закона и аналогии права, поэтому данный процесс практически всегда происходит на доктринальном уровне.

Удельный вес различных источников МЧП в правовых системах государств неодинаков. Он зависит от многих факторов, в числе важнейших из которых следует выделить национальные особенности правотворческой и правоприменительной деятельности той или иной страны, исторические традиции развития правовых институтов и правовой культуры, а также уровень правосознания.

Внутреннее законодательство государств

В современном мире существуют два основных подхода к проблеме регулирования международных немежгосударственных невластных отношений на уровне национального законодательства. Для первого из них характерно закрепление норм международного частного права в многочисленных отраслевых законах и подзаконных актах внутреннего права. Специфика второго состоит в принятии государством специальных кодификационных законодательных актов по вопросам МЧП.

Применительно к МЧП значение Конституции РФ 1993 г. состоит в том, что она определяет содержание категории «публичный порядок государства» и устанавливает тем самым общие пределы действия иностранных законов и подзаконных актов на территории нашей страны, при этом некоторые конституционные нормы призваны непосредственно регулировать нормы международного частного права (ч. 3 ст. 62 Конституции, посвященная определению статуса иностранных граждан, ст. ст. 8, 67, 75, 79, регламентирующие правовые основы осуществления инвестиционной и внешнеэкономической деятельности в Российской Федерации).

Во внутреннем праве России существует значительное количество нормативных актов, содержащих коллизионные нормы международного частного права. Важнейшим среди них является Гражданский Кодекс РФ (части которого соответственно были приняты в 1994, 1996, 2001 и 2007 гг.).

Значительное количество коллизионных норм содержится также в VII разделе Семейного кодекса РФ от 29 декабря 1995 г., в главе 21 Основ законодательства РФ о нотариате от 11.02.1993 г. (в ред. ФЗ от 30.12.2001 г. № 194-ФЗ), Федеральном законе от 25 июля 2002 г. «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» и других нормативных правовых актах.

Значительное количество норм, относящихся к международному частному праву, содержится в законах и подзаконных актах Российской Федерации, регламентирующих процедуру осуществления внешнеэкономической и инвестиционной деятельности с иностранным участием. Как правило, эти акты носят комплексный характер и содержат правила поведения, относящиеся к различным отраслям права – административному, финансовому, таможенному, трудовому, гражданскому и др. В числе наиболее важных из них следует назвать федеральные законы «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации» от 9 июля 1999 г., «Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений» от 25 февраля 1999 г., «О валютном регулировании и валютном контроле» от 10 декабря 2003 г., «О торгово-промышленных палатах в Российской Федерации» от 7 июля 1993 г., «О государственном регулировании внешнеторговой деятельности» от 13 декабря 1995 г., «О лизинге» от 29 октября 1998 г.; «О мерах по защите экономических интересов Российской Федерации при осуществлении внешней торговли товарами» от 14 апреля 1998 г., «Об экспортном контроле» от 18 июля 1999 г. и др.

Перечень ключевых подзаконных актов в этой области включает, в частности, указы Президента РФ «О либерализации внешнеэкономической деятельности на территории РСФСР» от 15 ноября 1991 г., «О совершенствовании работы с иностранными инвестициями» от 27 сентября 1993 г., «О деятельности иностранных банков и совместных банков с участием средств нерезидентов на территории Российской Федерации» от 17 ноября 1993 г., «О привлечении и использовании в Российской Федерации иностранной рабочей силы» от 16 декабря 1993 г., «О дополнительных мерах по упорядочению привлечения и использования в Российской Федерации иностранной рабочей силы» от 29 апреля 1994 г., «О дополнительных мерах по привлечению иностранных инвестиций в отрасли материального производства Российской Федерации» от 25 января 1995 г., «Об основных принципах осуществления внешнеторговой деятельности Российской Федерации» от 6 марта 1995 г. и «О государственном регулировании внешнеторговых бартерных сделок» от 18 августа 1996 г.

Отдельные нормы МЧП нашли свое отражение в таких документах, как законы «О банках и банковской деятельности в РСФСР» от 2 декабря 1990 г. с последующими изменениями и дополнениями, «Об инвестиционной деятельности в РСФСР» от 25 февраля 1999 г., «О залоге» от 16 июля 1998 г., «О недрах» от 21 февраля 1992 г., «О континентальном шельфе Российской Федерации» от 30 ноября 1995 г., «Об исключительной экономической зоне Российской Федерации» от 17 декабря 1998 г., а также в Воздушном кодексе Российской Федерации от 19 марта 1997 г., Кодексе торгового мореплавания Российской Федерации от 30 апреля 1999 г. и др.

Значительное число нормативных актов Российской Федерации посвящено вопросам международного гражданского процесса. Соответствующие нормы содержатся прежде всего в Гражданском процессуальном кодексе (ГПК) РФ 2002 г. в V разделе «Производство по делам с участием иностранных лиц». Той же проблеме посвящен V раздел «Производство по делам с участием иностранных лиц» Арбитражного процессуального кодекса (АПК) Российской Федерации от 14 июня 2002 г. Не менее важное значение в этом смысле имеет и Закон «О международном коммерческом арбитраже» от 7 июля 1993 г., который устанавливает основополагающие принципы и правила рассмотрения споров с иностранным участием в третейских судебных органах. В России 2 октября 2007 г. был принят Федеральный закон «Об исполнительном производстве», определяющий, среди прочего, порядок совершения исполнительных действий в отношении иностранных граждан, организаций и лиц без гражданства. Им также устанавливается процедура исполнения судебных актов и актов других органов иностранных государств в Российской Федерации.

Весьма близкими к охарактеризованному выше российскому законодательству по содержанию и основополагающим принципам построения являются законы и подзаконные акты, принятые в странах СНГ.

Во Франции, Португалии, Испании, Италии, Алжире, Египте, Болгарии, Китае, Монголии и Японии регулирование международных немежгосударственных невластных отношений осуществляется на основе нормативных предписаний, закрепленных в гражданских, гражданско-процессуальных, семейных, трудовых, торговых кодексах, а также в ряде отраслевых и комплексных нормативных актов. Среди них наиболее известным является Французский гражданский кодекс (Кодекс Наполеона) 1804 г., который оказал решающее воздействие на формирование и развитие цивилистического законодательства многих стран Европы, Азии, Северной и Южной Америки.

Нормативные правовые акты, содержащие нормы международного частного права, имеют свое распространение и в правовой системе тех государств, где предпочтение отдавалось судебной практике. Такая ситуация негативно сказывается на эффективности правоприменительной деятельности в соответствующей сфере. Отсутствие единого кодификационного документа, регламентирующего основополагающие вопросы МЧП, усугубляет проблему противоречивости и пробельности правового регулирования международных немежгосударственных невластных отношений на национально уровне, приводит к дублированию одних и тех же положений в различных законодательных актах, порождает их «конкуренцию» друг с другом¹¹. Поэтому все большее распространение во внутригосударственном законодательстве получает практика разработки специальных законов о международном частном праве. Сегодня они приняты, в частности, в Австрии (1978 г.), Венгрии (1979 г.), Польше (1965 г.), Румынии (1992 г.), Турции (1982 г.), ФРГ (1986 г.), Швейцарии (1987 г.) и некоторых других странах.

Как правило, указанные нормативные акты состоят из трех основных частей, содержащих нормы, посвященные регулированию:

• общих вопросов МЧП (квалификации, взаимности коллизионных норм, установления содержания и пределов действия иностранного права, обратной отсылки, личного статута субъектов МЧП и его изменения, пределов автономии воли сторон правоотношений);

• коллизионных вопросов, возникающих в рамках широкого круга отношений в сфере гражданского, семейного и трудового права;

• вопросов международного гражданского процесса (компетенции судов и других внутригосударственных органов при рассмотрении и решении ими дел с участием иностранных субъектов, правового положения иностранцев в процессе, признания и исполнения иностранных арбитражных и судебных решений и др.)¹².

Международные договоры

Международные договоры – это соглашения между государствами и другими субъектами международного права, разрабатываемые на основе согласования их волеизъявлений в целях единообразного регулирования определенных разновидностей общественных отношений.

На современном этапе взаимоотношения субъектов, в том числе и государственных, различно, так как национальное законодательство отдельных стран разрозненно и противоречиво. Специфика подобных соглашений состоит прежде всего в том, что, являясь результатом согласования волеизъявлений различных государств, они, как правило, содержат правила поведения, которые напрямую адресуются участникам международных немежгосударственных невластных отношений (например, физическим или юридическим лицам). Поэтому многие международно-правовые источники МЧП могут, как и акты внутригосударственного права, выступать в качестве источников содержания конкретных правоотношений.

Особое место в процессе современного международного правотворчества занимают международные межправительственные организации. Одной из них является Гаагская конференция по международному частному праву, первая сессия которой состоялась в 1893 г. в Гааге по инициативе правительства Нидерландов¹³.

Значительную работу в области международно-правовой кодификации МЧП проводит также Международный институт унификации частного права, основанный в 1926 г. в Риме. Целью института является изучение путей гармонизации и согласования частного права, а также разработка единообразных норм. В его работе принимают участие более 50 государств мира, включая Россию.

Одним из направлений деятельности другого международного институционного органа – Комиссии ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ) – является разработка проектов международных конвенций и типовых законов в области права международной торговли, коммерческого арбитража и платежей, а также международных перевозок. Комиссия была учреждена на основе резолюции Генеральной ассамблеи ООН 2205 (XXI) от 17 декабря 1966 г. В ее состав входят 36 членов, которые избираются на шестилетний срок.

Международные договоры, разрабатываемые международными организациями, носят универсальный характер и рассчитаны на широкое применение. Однако значительные расхождения во взглядах на доктрину и практику международного частного права, существующие в странах англосаксонской и континентальной правовых систем, и нежелание многих государств мира отказываться от применения собственных национально-правовых актов в пользу унифицированных норм международных договоров не способствуют единообразию правового регулирования МЧП. Поэтому нормотворческий процесс в этой области будет развиваться по уже известному пути унификации правовых предписаний в отдельных достаточно узких сферах международного частного права.

В одну из таких областей традиционно входят вопросы правового регулирования внешнеторговой деятельности и международных расчетов. В числе международных договоров, уже функционирующих в этой области, можно назвать следующие.

• Венская конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров (1980 г.). Разработана ЮНСИТРАЛ. На 25 мая 1998 г. в конвенции принимало участие 51 государство, включая Российскую Федерацию. Указанный документ регулирует процедуру заключения договора международной купли-продажи товаров, а также определяет права и обязанности продавца и покупателя, которые возникают из такого договора.

• Конвенция об исковой давности в международной купле-продаже товаров (1974 г.) и Дополнительный протокол к ней (1980 г.). Разработана ЮНСИТРАЛ. На 25 мая 1998 г. в конвенции (без учета поправок, вынесенных протоколом) принимали участие 23 государства, включая Российскую Федерацию. Устанавливает единый срок исковой давности для предъявления требований, вытекающих из договора международной купли-продажи, продавцом и покупателем друг другу. Конвенция также содержит нормы, касающиеся начала исчисления, перерыва, продления и изменения срока исковой давности, а также определения последствий его истечения.

• Гаагская конвенция о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров (1986 г.). Разработана Гаагской конференцией по международному частному праву, содержит в основном коллизионные нормы, регламентирующие процедуру определения права, применяемого при исполнении внешнеторговых сделок, и устанавливает сферу его действия.

В области международных расчетов в настоящее время наиболее значимыми являются три Женевские конвенции об унификации права, относящегося к векселям, от 7 июня 1930 г. и три последующие конвенции, также подписанные в Женеве, об унификации права, относящегося к чекам, от 19 марта 1931 г. Их положения были признаны большинством стран Европы (Российская Федерация присоединилась только к конвенции по векселям), Бразилией и Японией. Страны англосаксонской системы права практически не принимают участия в этих договорах. Для ликвидации такой ситуации ЮНСИТРАЛ подготовила проект новой Конвенции о международных переводных и международных простых векселях, который был одобрен Генеральной Ассамблеей ООН 9 декабря 1988 г.

Значительное количество международных договоров заключено в области транспорта, перевозки грузов и пассажиров. В числе наиболее значимых из них можно назвать Международную конвенцию по унификации некоторых правил о коносаменте (1924 г.) с изменениями, внесенными в нее протоколами, подписанными в 1968 и 1979 гг. в Брюсселе; Варшавскую конвенцию по унификации некоторых правил, касающихся международных воздушных перевозок (1929 г.) с дополнительным протоколом к ней (1955 г.); Конвенцию о договоре международной перевозки грузов автомобильным транспортом (1956 г.); Соглашение о перевозке пассажиров и багажа по железным дорогам в прямом международном сообщении (1950 г.); Соглашение о международном грузовом сообщении (1951 г.); Конвенцию ООН о морской перевозке грузов, так называемые «Гамбургские правила» (1978 г.); Конвенцию о международных железнодорожных перевозках грузов, пассажиров и багажа (1980 г.) и Конвенцию ООН о международных смешанных перевозках грузов (1980 г.).

В качестве самостоятельной можно также выделить довольно многочисленную группу международно-правовых соглашений по вопросам интеллектуальной собственности, в большинстве которых участвует Российская Федерация.

К их числу относится один из старейших источников современного международного частного права – Парижская конференция по охране промышленной собственности (1883 г.), участниками которой являются более 140 государств мира.

Другой важный документ в этой области – Договор о патентной кооперации (РСТ) (1970 г.). Сегодня он объединяет около 100 государств мира. Договор направлен на повышение единообразия патентного права государств, уменьшение стоимости подачи патентных заявок и проведения предварительной экспертизы. Им предусматривается возможность составления и подачи так называемой международной патентной заявки. Подобный механизм в отношении товарных знаков предусмотрен Мадридской конвенцией о международной регистрации фабричных и товарных знаков (1891 г.) и Венским договором о регистрации товарных знаков (1973 г.). Упрощению административной процедуры регистрации товарных знаков призвано также служить Ниццское соглашение о международной классификации товаров и услуг (1957 г.).

Вопросам международно-правового регулирования процедуры рассмотрения инвестиционных споров посвящены Вашингтонская конвенция о порядке разрешения инвестиционных споров между государствами и иностранными лицами (1965 г.) и Конвенция об учреждении Многостороннего агентства по гарантиям инвестиций, подписанная в Сеуле в 1985 г. Успешная реализация Вашингтонской конвенции послужила основанием для принятия в 1978 г. дополнительного протокола к ней для осуществления примирительной процедуры и арбитражного урегулирования производства по установлению фактов.

Активная нормотворческая деятельность в области международного частного права ведется не только на универсальном, но и на региональном уровне. Здесь в числе наиболее важных международно-правовых источников МЧП следует назвать прежде всего Кодекс международного частного права (Кодекс Бустаманте), принятый в 1928 г. на VI Международной Американской конференции в Гаване. В настоящее время участниками этого договора являются 15 государств Латинской Америки. В этом документе, насчитывающем 437 статей, регламентируются, в частности, вопросы право– и дееспособности физических лиц, семейного и обязательственного права, права собственности, международного торгового и уголовного права, международного гражданского процесса.

Процесс международно-правовой унификации норм международного частного права интенсивно развивается в странах Европейского союза. Для иллюстрации этого факта достаточно упомянуть такие известные документы, принятые в рамках ЕС, как Брюссельская конвенция о взаимном признании компаний (1968 г.); Брюссельская конвенция о юрисдикции, признании и исполнении судебных решений по гражданским и коммерческим делам (1968 г.); Европейская конвенция о государственном иммунитете (1972 г.); Римская конвенция о праве, применимом к договорным обязательствам (1980 г.). В этот перечень можно также включить Соглашение о подсудности и исполнении судебных решений по гражданским и торговым делам, которое в 1980 г. заключили между собой государства, входящие в Европейскую ассоциацию свободной торговли.

Несколько важных международных договоров, посвященных регулированию вопросов, составляющих предмет МЧП, было принято в рамках Содружества Независимых Государств. В их числе можно, в частности, назвать Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, от 20 марта 1992 г.; Соглашение об общих условиях поставок товаров между организациями государств – участников СНГ от 20 марта 1992 г.; Конвенцию о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 г.; Соглашение о мерах по охране промышленной собственности и создании Межгосударственного совета по вопросам охраны промышленной собственности от 12 марта 1993 г.; Договор о создании Экономического союза от 24 сентября 1993 г.; Соглашение о статусе Экономического суда СНГ от 6 июля 1994 г.; Конвенцию о защите прав инвесторов от 28 марта 1997 г. и ряд других.

Значительный пласт международно-правовых источников МЧП составляют двусторонние договоры. Их преимущество перед многосторонними договорами состоит прежде всего в возможности лучшего сбалансирования интересов сторон в текстах соглашений, а недостаток – в создании дифференцированного режима правового регулирования двусторонних отношений государств в одной и той же области. Теоретически подобные договоры могут заключаться по любым вопросам МЧП, содержать как коллизионные, так и материально-правовые нормы или носить комплексный характер. Рассмотрим некоторые наиболее важные виды двусторонних соглашений, принимая за основу договоры, заключенные СССР и его правопреемницей – Российской Федерацией.

В этом перечне прежде всего необходимо упомянуть договоры по оказанию правовой помощи. Их основная цель состоит в обеспечении взаимного соблюдения и признания имущественных, личных неимущественных и процессуальных прав граждан одного государства на территории другого. Подавляющее большинство соглашений о правовой помощи содержит также комплекс норм, определяющих виды, формы и способы сотрудничества органов юстиции различных государств в области гражданского, семейного или уголовного права, а также обеспечивающих взаимное признание актов этих органов¹⁴.

Не менее важную роль в системе международно-правовых источников МЧП играют торговые договоры (о торговле, о торговле и экономическом сотрудничестве, о торговых и экономических отношениях, о торговле и мореплавании и т. п.). В них, как правило, устанавливается общий правовой режим, на основе которого осуществляются коммерческие взаимоотношения сторон и их субъектов друг с другом, определяется правовой статус юридических и физических лиц одной стороны на территории другой, содержатся правила о порядке разрешения торговых споров¹⁵.

В конце 1980-х – начале 1990-х гг. СССР, а позднее – Российской Федерацией было подписано значительное количество двусторонних договоров о поощрении и взаимной защите капиталовложений¹⁶.

В числе других разновидностей двусторонних договоров, которые являются источниками международного частного права, необходимо упомянуть, в частности, соглашения по охране авторских прав и промышленной собственности, соглашения в области автомобильного, воздушного и морского транспорта, соглашения по вопросам международного гражданского процесса и др.

Несколько слов следует сказать о двусторонних международно-правовых документах, не являющихся источниками МЧП, но оказывающих, тем не менее, значительное влияние на отношения, составляющие его предмет. В их числе особое место занимают консульские конвенции и договоры об устранении двойного налогообложения. Первые, в частности, определяют полномочия консульских учреждений по представлению своих физических и юридических лиц, а также защите их прав и законных интересов в официальных органах иностранного государства, в том числе в связи с решением вопросов гражданско-правового характера. Основной целью вторых является упорядочение взаимоотношений участников международных экономических связей с налоговыми органами стран-участниц, сокращение объема налоговых отчислений, а в некоторых случаях – полное освобождение от их уплаты отдельных категорий физических или юридических лиц¹⁷.

Судебные прецеденты

Прецедентное право представляет собой совокупность норм, сформулированных в решениях судебных органов, получившее наибольшее распространение в странах, территории которых входили в свое время в состав Британской империи. В их числе следует назвать Великобританию, США, Австралию, Новую Зеландию и Канаду. Эти и некоторые другие государства образуют сегодня группу стран так называемой «англосаксонской системы права».

Исторически прецедентное право начало развиваться как совокупность общего права (common law) и права справедливости (law of equity). Различие между этими категориями впервые обозначилось в средневековой Англии в конце XII в., когда существовали две основные разновидности судебных органов, каждой из которых было свойственно свое специфическое отношение к осуществлению правосудия. Если суды права справедливости отличал гибкий подход к оценке фактических обстоятельств дела, то для судов общего права было характерно более традиционное отношение к процедуре разрешения споров и вынесению решений. Поэтому именно в судах права справедливости были выработаны такие важные цивилистические институты, не известные в то время общему праву, как доверительная собственность (trust), институт принуждения к исполнению договорного обязательства в натуре (specific performance) и др.

Поэтому именно общее право сегодня фактически составляет содержание того, что в доктрине принято именовать правом судебных прецедентов, или прецедентным правом.

Суды стран общего права обладают большой свободой в определении тех случаев, когда в качестве регулятора тех или иных общественных отношений может быть использован прецедент. Это объясняется тем, что в реальной жизни практически не существует дел, полностью идентичных друг другу. Применение прецедента возможно только в тех случаях, когда наиболее важные фактические составляющие рассматриваемого спора или ситуации не отличаются от соответствующих обстоятельств дела, по которому ранее уже было вынесено решение, обладающее силой прецедента. Более того, указанные факты должны играть ключевую роль в обосновании принятия именно такого решения в прошлом. Поэтому суды могут прийти к выводу о невозможности использования прецедента, если установят, что соответствующие дела отличаются друг от друга по некоторым важным фактическим обстоятельствам, даже если по внешним признакам они будут казаться очень похожими друг на друга. Здесь также важно отметить, что если суд придет к выводу, что нормы определенного прецедента устарели и не отвечают сложившимся реалиям современного правового регулирования, то он может пересмотреть их в своем решении, создав таким образом новый прецедент.

Доктрина прецедентов предполагает, что решения судов общего права должны приниматься во внимание даже в тех случаях, когда они не обладают обязывающей силой. Это обстоятельство объясняет тот факт, что юристы довольно часто обращаются в своей деятельности к решениям, вынесенным судами, функционирующими в других частях данного государства или даже в других странах общего права, а также судами, обладающими иной юрисдикцией. Изучение решений таких судов позволяет практическим работникам более глубоко проанализировать правовые принципы и юридические аргументы, которые были использованы в соответствующих ситуациях, и добиться принятия оправданного с правовой точки зрения решения в данном случае.

В странах общего права ведется постоянная кропотливая работа по обобщению и официальному изданию наиболее важных судебных решений. В их числе применительно к международному частному праву особого внимания заслуживают опубликованные в Великобритании курс Дайси и Свод законов о конфликте законов, выдержавший несколько изданий в Соединенных Штатах Америки (1934 и 1971 гг.). Следует также отметить, что решения судов всех штатов США включаются в специальные региональные доклады, публикуемые частными издателями для удобства клиентов. Решения федеральных судебных органов США издаются в рамках отдельных докладов.

Однако подобные сборники нельзя в полной мере отнести к числу источников МЧП. Данное обстоятельство определяется тем, что, как уже указывалось выше, обязывающей юридической силой могут обладать только отдельные части судебных решений, и возможность использования их положений в качестве прецедентов каждый раз заново определяется соответствующими судебными инстанциями.

В настоящее время судебная практика, несмотря на наличие официальной отрицательной позиции законодателя по этому вопросу, фактически признается источником права во многих государствах романо-германской семьи правовых систем (страны континентальной системы права). В правовой доктрине этих стран все большее признание получают концепции, стремящиеся освободить судью от опеки закона, оправдать ничем не ограниченную свободу судебного усмотрения. При этом делаются ссылки на необходимость обеспечения стабильности права, что, по их мнению, может быть достигнуто через ослабление зависимости судьи от нормотворческой деятельности парламента, который из-за происходящей в нем политической борьбы не в состоянии обеспечить столь нужной для права преемственности.

Формально сегодня в государствах континентальной системы права, как и прежде, действует следующий принцип: решение обязательно только для того дела, по которому оно вынесено. Однако в реальной практике суды низшей инстанции вынуждены руководствоваться решениями вышестоящих судов по аналогичным делам. В противном случае решения судов низшей инстанции могут быть отменены.

Возможность осуществления судом нормотворческой деятельности закреплена даже в некоторых законодательных актах европейских государств. Особую известность в этом смысле приобрела ст. 1 Швейцарского гражданского кодекса (1907 г.). В ней прямо признается наличие пробелов в законодательстве и предоставляется судье право восполнять их в необходимых случаях. Значительную активность в оправдании широкого судебного правотворчества проявляют также германские юристы. Из толкования ст. 20 Конституции ФРГ, гласящей, что «правосудие связано законом и правом», они выводят принципиальную возможность для суда формулировать нормы, не содержащиеся в законе. Подобная позиция получила распространение и в таких государствах, как Португалия, Япония, Мексика и Испания.

Правовые обычаи и обыкновения как регуляторы отношений в области международного частного права

Одним из источников современного международного частного права является правовой обычай. Он представляет собой сложившееся на практике правило поведения, за которым компетентными государственными органами признается юридически обязательный характер. К числу основных признаков, которым должна соответствовать практика, составляющая содержание обычая, обычно относят продолжительность ее существования, постоянность и однородность соблюдения, определенность, непротиворечие публичному порядку.

Нормативные положения международно-правовых и национальных обычаев будут являться обязательными для субъектов правоотношений только в том случае, если они в какой-либо форме признаны соответствующим государством. Именно санкционирование применения практики в качестве юридически обязательного правила поведения, обозначаемое термином opinio juris, является необходимым условием возникновения и существования самого обычая. Формой внешнего выражения opinio juris моuут, в частности, служить коммюнике, декларации, меморандумы¹⁸.

Помимо обычаев, имеющих нормативно-правовой характер и применяющихся так же, как и любая другая норма права, в доктрине и практике выделяются еще так называемые обыкновения (торговые обычаи, или обычаи делового оборота), играющие особенно большую роль при регулировании отношений сторон по торговым сделкам. Пункт 1 ст. 5 ГК России определяет обычаи делового оборота как «сложившееся и широко применяемое в какой-либо области предпринимательской деятельности правило поведения, не предусмотренное законодательством, независимо от того, зафиксировано ли оно в каком-либо документе». Как указывается в п. 3 ст. 28 Закона РФ о международном коммерческом арбитраже (1993 г.), «во всех случаях третейский суд принимает решения в соответствии с условиями договора и с учетом торговых обычаев, применимых к данной сделке».

Таким образом, подобно обычаям, обыкновения – это правила поведения, сложившиеся в определенной области предпринимательской деятельности на основе постоянного и единообразного их применения. В то же время, в отличие от обычаев, они не являются источником права и применяются только при условии, что эти правила известны сторонам и нашли отражение в договоре в виде прямой или подразумеваемой отсылки к ним.

Торговые обыкновения рассматриваются судом в качестве составной части заключенного контракта, если такое правило не было исключено сторонами в какой-либо форме. Подтверждением этого тезиса может, в частности, служить п. 2 ст. 5 ГК Российской Федерации, который устанавливает, что «обычаи делового оборота, противоречащие обязательным для участников соответствующего отношения положениям законодательства или договору, не применяются».

В настоящее время по сравнению с другими источниками права обычаи делового оборота и торговые обычаи играют вспомогательную роль и применяются в большинстве своем в тех случаях, когда в национальном законе или международном договоре вообще отсутствует соответствующее предписание или оно недостаточно полно.

Таким образом, использование обыкновения в качестве нормативного регулятора международных немежгосударственных невластных отношений возможно в случаях, когда:

• это вытекает из договора, заключенного сторонами;

• к нему отсылает норма национального законодательства какого-либо государства;

• его применение основывается на положениях международного договора, регулирующего взаимоотношения сторон.

Наиболее употребляемые в деловой практике обыкновения были обобщены некоторыми международными организациями и нашли отражение в их публикациях. Среди подобных изданий наибольшую известность получили такие документы Международной торговой палаты, расположенной в Париже, как Международные правила толкования торговых терминов (ИНКОТЕРМС) в редакции 1936, 1953, 1967, 1976, 1980 и 1990 гг., Унифицированные правила и обычаи для документарных аккредитивов в редакции 1993 г., Унифицированные правила по инкассо в редакции 1995 г., Унифицированные правила для договорных гарантий (1978 г.), Правила регулирования договорных отношений (1979 г.) и др.

Отграничение правовых обычаев от обыкновений не всегда просто осуществить, тем более что обыкновения в ходе их применения зачастую перерастают в обычаи. Кроме того, в праве каждой страны существует свой специфический подход как к определению обычая в качестве правовой нормы, так и к вопросу о границе между обычаем и обыкновением. Достаточно сказать, например, что в Испании и Ираке ИНКОТЕРМС имеют силу закона, а во Франции и Германии квалифицируются как международный торговый обычай. В свою очередь, указом Президента Украины от 4 октября 1994 г. установлено, что при заключении субъектами предпринимательской деятельности Украины договоров, в том числе внешнеэкономических контрактов, предметом которых являются товары (работы, услуги), применяются правила ИНКОТЕРМС.

Огромное значение в современном международном деловом обороте имеют типовые договоры, или формуляры. Их условия заранее вырабатываются крупной компанией или производственным объединением, которое господствует на рынке соответствующего товара или услуги, и предлагаются иностранному контрагенту для подписания. При этом последний довольно часто не имеет возможности ни изменять, ни даже обсуждать предлагаемые условия. Такая ситуация наиболее типична в тех сферах, где существует фактическая или юридическая монополия крупных транснациональных корпораций.

В современном гражданском праве западных стран прослеживается тенденция придания типовым договорам нормативного значения. Поэтому, хотя формуляры строго юридически и не являются источниками права, по существу, в некоторых отношениях, в которых участвуют соответствующие организации, они заменяют нормы действующего законодательства, а их положениям придается сила норм торговых обычаев или обычаев делового оборота.

Иные источники международного частного права

Все вышеназванные источники являются самостоятельными и признаются в законодательстве большинства государств, включая Российскую Федерацию, и в их правовой литературе. Однако существуют и иные источники, которые признаются только в зарубежной практике. К их числу можно отнести доктрину права, аналогию права и закона (признается в Российской Федерации) и общие принципы права цивилизованных народов.

Доктрина права – это теории, взгляды и высказывания ученых, признанные на официальном государственном или международном уровне (экспертные заключения, комментарии к законодательству, ответы на запросы официальных органов и должностных лиц). В теории государства и права давно известно «право разногласий», когда ученые могут высказывать различные мнения по одному и тому же вопросу. При этом если доктрина имеет практическое применение, то государственные органы полностью свободны в выборе между различными точками зрения, высказанными юристами. В соответствии со ст. 1191 ГК РФ российский законодатель учитывает оценку доктрины как источника МЧП в других государствах, но для России никакие разработки ученых-юристов не являются даже вспомогательными источниками.

Основной функцией доктрины как источника МЧП является максимальное восполнение пробелов на уровне научных разработок.

Аналогия права и аналогия закона применяются во внутреннем законодательстве государств. При этом аналогия закона подразумевает применение к законодательству, регулирующему сходные отношения, если эти отношения прямо не урегулированы законодательством, или соглашением сторон, или обычаями делового оборота. Аналогия права применяется, если невозможно использовать аналогию закона: права и обязанности сторон определяются исходя из общих начал и требований законодательства, требований добросовестности, разумности и справедливости. Аналогия права и закона известны со времен Рима законодательству большинства стран. Практически везде эти институты считаются источниками права (ст. 6 ГК РФ, ст. 5 СК РФ, ст. 11 ГПК РФ).

Общие принципы права цивилизованных народов, в соответствии со ст. 38 Статута Международного суда ООН, являются самостоятельным источником международного частного права. Правда, они не являются его основными источниками, в роли которых выступают международный договор и международно-правовой обычай. В Статуте, кроме того, подчеркивается, что по желанию сторон суд может разрешить спор не на основе международного права, а на основе принципов справедливости и доброй совести (принцип справедливости и доброй совести – это один из общих принципов права).

Выделение этих принципов в качестве самостоятельного источника МЧП связано с их двуединой ролью в системе МЧП – это одновременно и его основные принципы, и форма существования правовых норм. Общие принципы права упоминаются в российском законодательстве (ст. 6 ГК РФ). Это принципы добросовестности, разумности и справедливости. Основная роль общих принципов права как источника МЧП заключается в решении частного правоотношения, затрагивающего интересы двух и более государств, не на основе их национального права, а при помощи общих для всех традиционных правовых постулатов¹⁹.

Автономия воли субъектов правоотношения – это основополагающий принцип любой внутригосударственной частноправовой системы. В МЧП автономия воли играет особую роль: она выступает одновременно как источник МЧП, его главный специальный принцип и одна из коллизионных привязок.

Автономия воли как источник права заключается в возможности субъектов договора избрать любую модель поведения, никому не известную для данной правовой системы. При этом автономия воли не имеет неограниченного характера: любой национальный законодатель устанавливает ее пределы – частные соглашения не должны нарушать государственные властные установления. Модель поведения, избранная сторонами, строго обязательна для самих сторон правоотношения и для всех государственных органов. Во всех правовых системах автономия воли оценивается как частный закон (lex privata).

По существу, автономия воли как источник российского обязательного права закреплена в ст. 421 ГК РФ. Стороны вправе вступать в любые договорные отношения, в том числе не предусмотренные в ГК, заключать смешанные договоры (договоры, содержащие элементы нескольких самостоятельных контрактов). Однако автономия воли не выделена российским законодателем в качестве самостоятельного источника права. В российском МЧП с формально-юридической точки зрения автономия воли оценивается следующим образом: это не источник права, а только одна из коллизионных привязок (ст. 1210 ГК РФ)²⁰.

Тема 3
Коллизионное право

Понятие и виды коллизионных норм

Коллизионные нормы с юридико-технической стороны – это наиболее сложные нормы, применяемые в МЧП, что делает необходимым рассмотрение определенных правил установления содержания коллизионных норм. Коллизионные нормы – правила поведения, определяющие, право какого государства должно быть применено к данному конкретному правоотношению. Их специфической чертой является то, что коллизионные нормы непосредственно не определяют права и обязанности сторон правоотношения, а лишь указывают на компетентный правопорядок для разрешения этого вопроса. Поэтому практическое применение коллизионной нормы возможно только вместе с правовой системой той страны, к которой она отсылает.

При выборе правовой системы применению подлежат те нормы, которые прямо отвечают на поставленный правовой вопрос. Толкование этих норм должно проводиться в рамках выбранной правовой системы, что дает возможность избежать искажений и правильно разрешить возникающие при этом вопросы.

В любой коллизионной норме можно выделить две основные части: объем и привязку. Объем коллизионной нормы определяет соответствующий вид правоотношения, к которому она применима, привязка – это указание на правовую систему (закон), которая подлежит применению к данному виду правоотношений.

По мнению некоторых исследователей в области МЧП, существует много общего между гипотезой обычной нормы права и объемом коллизионной нормы и, кроме того, между диспозицией и привязкой этих правил поведения. У коллизионной нормы может существовать и третий элемент – санкция, которая лежит в сфере национального права соответствующего государства (в качестве примера можно привести признание соглашения сторон о выборе права недействительным). Таким образом, делается вывод о том, что, как и обычная норма права, логическая коллизионная норма имеет трехчленную структуру.

В зависимости от ряда объективных критериев, характеризующих сущность и содержание коллизионных норм, можно выделить их разновидности.

1. По сфере действия коллизионные нормы подразделяются:

♦ на национально-правовые;

♦ международно-правовые, сфера действия которых значительно шире, так как они применяются всеми участниками международных договоров при полном тождестве их редакции.

2. По способу регулирования в международном частном праве различают:

♦ императивные;

♦ диспозитивные;

♦ альтернативные коллизионные нормы.

Императивные коллизионные нормы означают недопустимость отступления от предусмотренных обстоятельств. В качестве примера здесь можно привести положения п. 4 ст. 156 Семейного кодекса РФ (СК РФ): «Условия заключения брака лицом без гражданства на территории Российской Федерации определяются законодательством государства, в котором это лицо имеет постоянное место жительства». Объем императивных коллизионных норм, как правило, составляют правовые отношения необязательственного характера.

Диспозитивные коллизионные нормы подразумевают автономию воли сторон при заключении международных сделок. В отличие от императивных, диспозитивные коллизионные нормы главным образом применяются в сфере обязательственных взаимоотношений сторон. Примером диспозитивной нормы может служить ст. 1222 ГК РФ, которая устанавливает, что «к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции, применяется право страны, рынок которой затронут такой конкуренцией, если иное не вытекает из закона или существа закона».

Альтернативные (относительно императивные) коллизионные нормы – нормы, отступление от которых допускается при наличии определенных, заранее зафиксированных условий. Они предусматривают несколько правил выбора применимого права, оговаривая при этом, как правило, определенную последовательность их использования. Так, п. 1 ст. 1209 ГК РФ указывает, что «форма сделки подчиняется праву места ее совершения. Однако сделка, совершенная за границей, не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если соблюдены требования российского права».

3. По форме коллизионной привязки в международном частном праве различают:

♦ двусторонние;

♦ односторонние коллизионные нормы.

Двусторонние коллизионные нормы устанавливают пределы применения как отечественного, так и национального права. В привязке не указывается право конкретного государства, подлежащее применению, а формулируется общий принцип, используя который можно это право определить. Поэтому привязку двусторонней коллизионной нормы еще называют «формулой прикрепления». В качестве примера можно привести ч. 1 ст. 1205 ГК РФ, которая устанавливает, что «право собственности на имущество определяется по праву страны, где это имущество находится».

Односторонние коллизионные нормы определяют пределы применения только одного, обычно собственного права. Поэтому в привязке коллизионной нормы прямо указывается право конкретного государства, подлежащее применению. Например, п. 2 ст. 1213 ГК РФ определяет, что «к договорам в отношении находящихся на территории РФ земельных участков, участков недр, обособленных водных объектов и иного недвижимого имущества применяется российское право».

Во многих случаях в силу своей негибкости односторонние коллизионные нормы не могут обеспечить решение практических ситуаций. Этот пробел в некоторых зарубежных государствах может быть устранен судами, которые в процессе рассмотрения дел посредством толкования формулируют из односторонних коллизионных норм двусторонние.

4. В зависимости от степени нормативной конкретизации в МЧП выделяются:

♦ генеральные коллизионные нормы;

♦ субсидиарные коллизионные нормы.

Генеральные коллизионные нормы формируют наиболее общее правило выбора права, предназначенное для преимущественного применения. В качестве примера генеральной коллизионной нормы можно привести п. 1 ст. 1210 ГК РФ, который устанавливает, что «стороны договора могут при заключении договора или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору. Выбранное сторонами право применяется к возникновению и прекращению права собственности и иных вещных прав на движимое имущество без ущерба права третьих лиц».

Характерной особенностью субсидиарных коллизионных норм является определение одного или нескольких правил выбора применимого права, тесно связанных с главным. Субсидиарная норма используется тогда, когда норма генеральная по какой-либо причине не может быть применена или оказывается недостаточной для установления компетентного правопорядка. Статья 1211 ГК РФ формулирует субсидиарную норму, которая вступает в действие в случае, когда стороны не договорились о подлежащем применению праве. Она содержит даже не одну, а несколько субсидиарных норм, которые детализируются по объему. В соответствии с этой статьей к правам и обязанностям сторон по внешнеэкономической сделке подлежит применению закон страны учреждения, местожительства или основного места деятельности «активной» стороны договора – продавца, наймодателя, лицензиара, перевозчика, хранителя и т. д.

Основные типы коллизионных привязок

Коллизионные нормы можно классифицировать не только по содержанию и видам, но и по типам коллизионных привязок. Наиболее распространенными среди них являются.

1. Личный закон физических лиц (lex personalis). Эта привязка применяется при регулировании отношений с участием граждан, иностранцев, апатридов в отношении определения их право-и дееспособности, личных прав неимущественного характера (имя, честь и достоинство), а также некоторых отношений в области брачно-семейного и наследственного права. Известны две основные разновидности этого типа коллизионной привязки:

♦ национальный закон, или закон гражданства лица (lexpatriae). В данном случае коллизионная норма оговаривает необходимость применения закона того государства, гражданином которого является соответствующее физическое лицо, например «гражданская дееспособность иностранного гражданина определяется его личным законом» (п. 1 ст. 1197 ГК РФ);

♦ закон местожительства лица (lex domicilii) предусматривает применение закона страны, на территории которой данное физическое лицо имеет «оседлость» (проживает или находится), например «личным законом лица без гражданства считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства» (п. 5 ст. 1195 ГК РФ от 2001 г.).

Каждая из указанных выше разновидностей привязки lex personalis имеет свои достоинства и недостатки.

Можно указать на определенную географическую сферу преимущественного распространения отмеченных разновидностей коллизионной привязки lex personalis. Так, принципа lex patriae придерживается большинство арабских, латиноамериканских и европейских стран континентальной системы права (кроме таких, как, например, Норвегия, Дания и Исландия). В свою очередь, привязка lex domicilii распространена в странах «общего права», а также в таких латиноамериканских государствах, как Аргентина и Бразилия. Смешанный подход к решению данной

проблемы можно встретить в законодательстве России, Австрии, Швейцарии, Мексики, Венесуэлы и некоторых других стран, из него исходит и ст. 7 Кодекса Бустаманте.

2. Личный закон юридического лица (lex societatis). Данный тип коллизионной привязки оговаривает применение права того государства, к которому принадлежит юридическое лицо (в котором оно имеет статус, подлежащий признанию за границей). Она используется главным образом при определении правового статуса иностранных юридических лиц.

Однако право различных государств по-разному решает вопрос о способе определения национальной принадлежности юридического лица, используя, например, такие несовпадающие критерии, как место регистрации (инкорпорации) юридического лица, место нахождения его административного центра, место осуществления основной деятельности юридического лица и др. В соответствии с законодательством России (п. 1 ст. 1202 ГК РФ) «личным законом юридического лица считается право страны, где учреждено юридическое лицо».

3. Закон местонахождения вещи (lex rei sitae). Предусматривает необходимость применения права государства, на территории которого находится вещь, являющаяся объектом соответствующего правоотношения. Обычно в объеме коллизионных норм с таким типом привязки содержится указание на правоотношения, возникающие в связи с появлением, изменением или прекращением права собственности на имущество и других вещных прав, определением их объема, а также правового положения тех или иных материальных объектов. Привязка такого типа содержится, например, в п. 1 ст. 1206 ГК РФ: «Возникновение и прекращение права собственности и иных вещных прав на имущество определяется по праву страны, где это имущество находилось в момент, когда имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для возникновения либо прекращения права собственности и иных вещных прав, если иное не предусмотрено законом».

Проблема применения привязки lex rei sitae состоит в определении сферы его действия. Дело в том, что в целом ряде случаев приходится разграничивать действие привязки lex rei sitae и других типов привязок в силу специфики объекта и объема коллизионной нормы.

4. Закон места совершения акта (lex loci actus). Данный тип коллизионной привязки оговаривает применение права того государства, на территории которого совершена сделка гражданско-правового характера. Эта формула прикрепления носит обобщающий характер и в указанном виде практически не применяется, поэтому привязка lex loci actus находит свою конкретизацию в различных коллизионных нормах в зависимости от того, о какого рода акте идет речь. Среди ее основных разновидностей следует выделить:

♦ закон места совершения договора (lex loci contractus). В данном случае подлежит применению право того государства, где заключен договор (эта привязка используется в основном при определении вытекающих из него прав и обязанностей сторон). В соответствии со ст. 444 ГК РФ «если в договоре не указано место его заключения, договор признается заключенным в месте жительства гражданина или месте нахождения юридического лица, направившего оферту»;

♦ право, устанавливающее форму акта гражданско-правового характера, определяет привязка, отсылающая к закону места его совершения (locus regit actum).

Так, п. 1 ст. 1209 ГК РФ устанавливает, что «форма сделки подчиняется праву места ее совершения», в то же время п. 2 и 3 ст. 1209 ГК оговаривают исключения из этого правила, подчеркивая, что форма внешнеэкономических сделок с участием российских юридических лиц и граждан, а также сделок по поводу строений и другого недвижимого имущества, находящегося на территории нашей страны, определяется по российскому праву;

♦ закон места исполнения обязательства (lex loci solutionis).

В соответствии с этим типом привязки для регулирования договорных обязательств сторон применяется право того государства, где подлежит исполнению обязательство, вытекающее из договора, или сам договор. Если таких мест несколько, то должно быть применено право страны, где исполняется основное обязательство (основная часть договора). В то же время некоторые правовые системы, например США и ФРГ, исходят из того, что в подобных случаях должно применяться право места исполнения каждого отдельного обязательства по контракту;

♦ закон места причинения вреда (lex loci delicti commissi).

В соответствии с коллизионной привязкой lex loci delicti commissi для регулирования отношений, возникающих вследствие причинения вреда, должно применяться право государства, на территории которого был причинен вред;

♦ закон места совершения брака (lex loci celebrationis).

Этот тип привязки используется, как правило, при регулировании вопросов, связанных с формой заключения брака. Например, п. 1 ст. 156 Семейного кодекса РФ от 29 декабря 1995 г. устанавливает, что «форма и порядок заключения брака на территории Российской Федерации определяются законодательством Российской Федерации».

5. Закон страны продавца (lex venditoris). Этот принцип закреплен, например, в п. 1 ст. 8 Гаагской конвенции о праве, применимом к договорам международной купли-продажи от 1986 г.: «Если стороны договора международной купли-продажи не выбрали применимое право, то тогда сделка регулируется правом государства, в котором продавец имел свое коммерческое предприятие в момент заключения договора».

6. Закон, избранный сторонами правоотношения (lex voluntatis). Применяется в сфере договорных обязательств. В данном случае подавляющее большинство законодательных актов различных государств и международных договоров исходят из того, что при определении применимого права воля сторон должна быть решающей. И лишь в том случае, если она никак не выражена, должны применяться другие типы коллизионных привязок.

В законодательстве России на этой основе построены, в частности, п. 2 ст. 161 Семейного кодекса РФ (избрание супругами, не имеющими общего гражданства или совместного места жительства, права, подлежащего применению для определения их прав и обязанностей по брачному контракту).

7. Закон флага (lex flagi). Данный принцип является измененной привязкой «личного закона» применительно к воздушным, водным судам и космическим объектам. Правовой статус таких объектов регулируется правом того государства, чей флаг несет воздушное или водное судно. Эта привязка применяется главным образом при регулировании отношений, возникающих в сфере торгового мореплавания. Из принципа lex flagi исходят, например, ст. ст. 415–417 и 426 главы «Применимое право» Кодекса торгового мореплавания РФ (КТМ РФ).

8. Закон суда (lex fori). Оговаривает необходимость применения закона страны, где рассматривается спор. В соответствии с этим типом привязки судебный орган, несмотря на наличие иностранного элемента в рассматриваемом деле, будет применять при его разрешении только свое право. Необходимый коллизионный вопрос решается судом в пользу права того государства, на территории которого рассматривается частноправовой спор (ст. 424 КТМ РФ).

В практике английских судов разрешение споров на основе закона суда является общим правилом, в то время как применение иностранного права – исключением. В отечественном законодательстве существует тенденция замены термина «закон суда» выражением «российское право».

В современной практике и доктрине общепризнано, что закон суда – это императивная коллизионная привязка, и следует стремиться к максимально возможному отказу от ее применения.

9. Закон, с которым данное правоотношение наиболее тесно связано (Proper Law of the Contract). Эта формула прикрепления сложилась и применяется преимущественно в доктрине и практике международного частного права англосаксонских стран при регулировании договорных правоотношений.

В числе других типов коллизионных привязок, существующих в современном МЧП, выделяют закон валюты долга (lex monetae), закон места осуществления трудовой деятельности (lex loci laboris) и др.

Применение коллизионных норм

В процессе применения коллизионных норм возникает проблема квалификации юридических понятий, используемых в самой формулировке коллизионной нормы (как объема, так и привязки).

Господствующая доктрина западных государств берет за основу то, что квалификация юридических понятий должна проводиться по закону суда до того, как решена проблема выбора закона, то есть до того, как применена коллизионная норма. Но если на основе коллизионной нормы должен применяться иностранный закон, то всякая дальнейшая квалификация возможна лишь на основе той правовой системы, к которой отсылает коллизионная норма. Следует подчеркнуть, что во всех случаях, когда коллизионная норма права иностранного государства отсылает к нашему закону, суд или иной орган иностранного государства должен применять российский закон так, как он применяется в России.

Одной из проблем в международном частном праве является вопрос: подлежат ли применению в силу положений коллизионной привязки только регулятивные положения иностранного законодательства или же все это законодательство в целом, включая и его собственные коллизионные нормы? Если верно последнее, то существует вероятность появления обратной отсылки (renvoi) или, в некоторых случаях, отсылки к третьему закону (transmission). Теория отсылок появилась в МЧП в XIX в., а их проблема имеет различное правовое регулирование в законодательстве разных стран. В зависимости от особенностей этого правового регулирования И. В. Гетьман-Павлова выделяет следующие группы стран, применяющие различные способы решения данного вопроса:

• государства, предусматривающие применение всей системы отсылок в полном объеме, – Австрия, Польша, Финляндия, государства бывшей Югославии;

• государства, в праве которых предусмотрена возможность применения отсылок первой и второй степени, но такая возможность оговорена какими-либо принципиальными условиями, – Мексика, Чехия, ФРГ;

• государства, предусматривающие возможность применения только обратной отсылки (отсылки к своему праву), – Венгрия, Венесуэла, Вьетнам, Испания, Иран, Румыния и Япония;

• государства, предусматривающие возможность применения отсылок первой и второй степени, либо только второй степени, либо только обратной отсылки в случаях, конкретно оговоренных в законе, – Италия, Португалия, Швейцария, Швеция и Россия;

• государства, законодательство которых полностью запрещает применение отсылок, – Бразилия, Греция, Перу, Египет;

• государства, законодательство которых в принципе не содержит регулирования этого вопроса, – Алжир, Аргентина, Болгария и Китай²¹.

В. В. Гаврилов выделяет три группы стран в зависимости от их отношения к проблеме обратной отсылки.

Так, законодательство и судебная практика Франции, Англии, Австрии, Испании, Бельгии, Японии, Швейцарии, Венгрии, Польши, а также некоторых других государств в той или иной форме допускают обратную отсылку и применение коллизионных норм иностранного права. Эти страны считают, что сама идея коллизионного метода регулирования состоит в выборе правовой системы, с которой данное правоотношение имеет наиболее тесную связь. Поэтому следует использовать не только ее материальные, но и коллизионные нормы. Кроме того, по их мнению, принятие обратной отсылки ведет к сокращению случаев вынесения судами решений на основе иностранного права, что значительно упрощает работу органов юстиции.

Такие государства, как Италия, Нидерланды, Дания, Швеция, Греция, напротив, как правило, не допускают возможность обратной отсылки. С их точки зрения, вопрос о применении иностранного материального права уже решен коллизионной нормой права страны суда. Негативное отношение к renvoi закреплено также в ст. 15 Римской конвенции «О праве, применимом к договорным обязательствам» от 1980 г. и в ст. 17 Межамериканской конвенции «О праве, применимом к международным контрактам» от 1994 г. Оба документа не включают в состав норм применимого права его коллизионные нормы.

К числу государств, которые долгое время не имели определенной позиции по этому вопросу, можно отнести, в частности, ФРГ и Россию. Общее мнение ученых и практикующих юристов этих государств в общем виде заключалось в том, что иностранное право следует применять во всех случаях, когда к нему отсылают отечественные коллизионные нормы. Однако если при этом иностранный закон сам отказывается от регулирования соответствующих отношений, то нет оснований не применять свое национальное право. В то же время страны не допускают применения обратной отсылки применительно к разрешению споров, вытекающих из договорных отношений. В таких случаях, по их мнению, использование renvoi могло бы привести к искажению воли сторон, определенной контрактом, и применению права, которое ими не выбиралось.

Отрицательное отношение к применению обратной отсылки в России было законодательно закреплено в законе от 7 июля 1993 г. «О международном коммерческом арбитраже». Пункт 1 ст. 28 этого нормативного акта определяет, что «третейский суд разрешает спор в соответствии с такими нормами права, которые стороны избрали в качестве применимых к существу спора». Любое указание на право или систему права какого-либо государства должно толковаться как непосредственно отсылающее к материальному праву этого государства, а не к его коллизионным нормам.²²

Статья 1191 ГК РФ гласит, что любая отсылка к иностранному праву должна рассматриваться как отсылка к материальному, а не к коллизионному праву соответствующей страны, за исключением случаев, когда определяется правовое положение физического лица.

Действие коллизионной нормы может быть ограничено путем использования оговорки о публичном порядке (ordrepublic). Целью ее использования судом является ограничение, а иногда и полное отрицание применения иностранного права, и прежде всего права страны другой социально-экономической системы.

Следует особо подчеркнуть, что в случае использования оговорки о публичном порядке речь идет исключительно об отношении к иностранному праву, а не к юридическим последствиям, возникающим на его основе.

Согласно правилам, действующим в ряде стран, иностранный закон, к которому отсылает коллизионная норма, может быть не применен, и основанные на нем права могут быть не признаны судами или иными органами данного государства, если такое признание права противоречило бы публичному порядку данного государства.

Понятие публичного порядка отличается в судебной практике и доктрине многих государств крайней неопределенностью; некоторые ученые утверждают, что неопределенность – характерный признак этого понятия. Поэтому определение пределов применения оговорки во многих государствах полностью предоставляется судейскому усмотрению.

В современном международном частном праве широкое признание наряду со ссылкой на оговорку о публичном порядке получила возможность неприменения иностранного права со ссылкой на строго императивные нормы национального права, которые должны пользоваться приоритетом перед нормами иностранного права, подлежащего применению в силу коллизионных норм. Российскому семейному праву, например, неизвестен институт полигамного брака. Однако это вовсе не означает, что в суде нашей страны не может быть поставлен вопрос о взыскании алиментов на ребенка, родившегося в государстве, право которого такой брак допускает. Речь в данном случае идет не о применении в России соответствующего иностранного закона, а о признании результатов его действия, не противоречащих российскому праву.

Российское законодательство исходит их того, что в некоторых случаях могут быть установлены ограничения применения иностранного закона. Оговорка о публичном порядке закреплена, в частности, в ст. 1193 ГК РФ: «Норма иностранного права, подлежащая применению в соответствии с правилами настоящего раздела, в исключительных случаях не применяется, когда последствия ее применения явно противоречили бы основам правопорядка (публичному порядку) Российской Федерации. В этом случае при необходимости применяется соответствующая норма российского права. Отказ в применении нормы иностранного права не может быть основан только на отличии правовой, политической или экономической системы соответствующего иностранного государства от правовой, политической или экономической системы РФ».

Похожее положение содержится также в ст. 167 Семейного кодекса РФ и в некоторых других нормативных актах российского законодательства.

Следует отметить, что для нашей практики характерен осторожный подход к вопросу об использовании оговорки о публичном порядке, хотя возможность неприменения иностранного права есть. Наличие принципиального отличия нашего закона и закона другого государства не может само по себе быть основанием для применения оговорки о публичном порядке, так как применение этой оговорки могло бы привести к отрицанию применения в России права иностранного государства вообще. Таким образом, речь может идти не о противоречии между законами, а о тех отдельных случаях, когда применение иностранного закона могло бы породить результат, не допустимый с точки зрения нашего правосознания. На практике наши судебные и административные органы стараются не прибегать к этой оговорке.

Случаи применения оговорки о публичном порядке к внешнеторговым отношениям в нашей практике вообще не имели места, хотя эта возможность и предусмотрена действующим законодательством. Таким образом, широкое применение категории публичного порядка не соответствует задачам МЧП и снижает его роль в налаживании сотрудничества государств с различными правовыми системами.

Сегодня можно сказать, что сокращение случаев применения судами оговорки об ordre public является устойчивой общемировой тенденцией. В законодательстве ФРГ и Австрии, например, специально подчеркивается, что применение норм иностранного права в этих государствах не допускается только в тех случаях, когда оно ведет к результату, явно несовместимому с основными принципами немецкого или австрийского права.

Следует отметить, что в национальном законодательстве большинства государств существует определенное количество норм, которые можно определить как своеобразную позитивную оговорку о публичном порядке. В таких случаях иностранный закон не применяется из-за того, что законодатель считает отечественные нормы особенно важными и принципиальными и отдает им предпочтение при регулировании ряда общественных отношений в области МЧП, а не потому, что он противоречит публичному порядку соответствующего государства.

С позитивной оговоркой о публичном порядке в международном частном праве тесно связана проблема обхода закона. Чаще всего она возникает, когда субъекты МЧП пытаются вывести существующие между ними отношения из сферы действия императивных норм права определенного государства путем создания специальных договоренностей между собой. В таких случаях применимое право определяется заинтересованными сторонами искусственно в целях создания более благоприятного правового режима для реализации соответствующего правоотношения. В подавляющем же большинстве государств мира вопросы, связанные с обходом закона, решаются в рамках судебной практики.

Вместе с тем в доктрине МЧП существует точка зрения о том, что факт обхода закона сам по себе не может служить основанием для признания сделки или другого акта гражданско-правового характера недействительным.

Взаимность и реторсия в международном частном праве

Проблема взаимности государств непосредственно связана с такой объективной реальностью современного мира, как взаимность государств. Россия выступает за укрепление экономических, научно-технических, культурных и иных связей с другими странами, поскольку и они выступают за укрепление таких связей с Россией. Обе стороны должны стремиться к развитию подобных связей на началах равноправия. Равноправие государств находит свое выражение и во взаимном признании государствами действия их законов независимо от принадлежности государства к той или иной общественной формации. Без этого сотрудничество между государствами невозможно.

Сущность взаимности состоит в предоставлении юридическим и физическим лицам иностранного государства определенного количества прав или правового режима при условии, что физические и юридические лица страны, их предоставляющей, будут пользоваться аналогичными правами или правовым режимом в данном иностранном государстве.

Вводя оговорку о взаимности в международный договор, государство преследует цель обеспечить своим организациям и гражданам за границей пользование определенными правами. В отношениях России с иностранными государствами во многих случаях взаимное предоставление физическим и юридическим лицам прав в одинаковом объеме невозможно в силу разных правовых систем.

В доктрине и практике международного частного права можно выделить два вида взаимности: материальную и формальную.

Материальная взаимность заключается в предоставлении иностранным физическим и юридическим лицам той же суммы прав или полномочий, которой пользуются в данном иностранном государстве отечественные граждане и юридические лица. Примером проявления такого вида взаимности является зафиксированное в некоторых международных договорах право инвестора на выплату иностранным государством компенсации в случае принудительного изъятия его капиталовложения или право иностранца на необложение налогом его доходов от авторских прав и лицензий. Вместе с тем количество случаев закрепления в национальном законодательстве или в международно-правовых документах норм о материальной взаимности сравнительно невелико.

Поэтому сегодня гораздо более распространенной является практика закрепления в национальном законодательстве и международных договорах положений о формальной взаимности. Формальная взаимность – это предоставление иностранным физическим и юридическим лицам правомочий, которые вытекают из местного закона; они могут быть поставлены в одинаковое положение с местными гражданами и юридическими лицами.

Проявлением формальной взаимности является практика закрепления в международных соглашениях режима наибольшего благоприятствования для частных субъектов различных государств в определенных областях международного сотрудничества.

Характерной особенностью формальной взаимности является то, что иностранным гражданам в другом государстве предоставляются права, которыми обладают отечественные граждане, в том числе и те права, которыми они не пользуются в своей стране. В то же время иностранцы не могут требовать предоставления им тех прав, которыми они обладают в своей стране, если предоставление таких прав не предусмотрено законодательством другого государства.

Вместе с тем в целом ряде отечественных и зарубежных нормативных правовых актов до сих пор можно встретить прямое указание на необходимость соблюдения принципа взаимности как на условие выполнения определенных обязательств.

Реторсия — применение ответных правомерных принудительных действий государством на недружественный акт другого государства, поставившего в дискриминационные условия физические или юридические лица первого государства.

Целью применения реторсии является достижение отмены ограничений, установленных первым государством, следовательно, меры, используемые в качестве реторсии, должны быть пропорциональны вызвавшему их акту и прекращаться с момента восстановления прежнего положения.

В соответствии с нормами международного права применение реторсии в отношении определенного иностранного государства не может рассматриваться как нарушение принципа недискриминации.

В законодательстве Российской Федерации возможность применения реторсии зафиксирована в ст. 1194 ГК РФ: «Правительством РФ могут быть установлены ответные ограничения (реторсии) в отношении имущественных и неимущественных прав граждан и юридических лиц тех государств, в которых имеются специальные ограничения имущественных и неимущественных прав российских граждан и юридических лиц».